![]() |
![]() | ||||
Умолк простивший мне грехи. Лиловый сумрак гасит свечи, И темная епитрахиль Накрыла голову и плечи. |
||||
|
||||
Удары сердца чаще, чаще. Прикосновение сквозь ткань Руки, рассеянно крестящей. |
||||
![]() | ||||
Царское Село. 1911 |
![]() | |||||||
Подошла я к сосновому лесу. Жар велик, да и путь не короткий. Отодвинул дверную завесу, Вышел седенький, светлый и кроткий. |
|||||||
|
|||||||
Не завидуй удаче счастливиц, Там тебе уготовано место. Позабудь о родительском доме, Уподобься небесному крину. Будешь, хворая, спать на соломе И блаженную примешь кончину". Верно, слышал святитель из кельи, Как я пела обратной дорогой О моем несказанном весельи, И дивяся, и радуясь много. |
|||||||
![]() | |||||||
Дарница. 1914 |
![]() |
Дай мне горькие годы недуга, Задыханья, бессонницу, жар, Отыми и ребенка,и друга, И таинственный песенный дар - Так молюсь за Твоей литургией После стольких томительных дней, Чтобы туча над темной Россией Стала облаком в славе лучей. |
![]() |
Петербург. 1915 |
![]() |
Я в этой церкви слушала Канон Андрея Критского в день строгий и печальный, И с той поры великопостный звон Все семь недель до полночи пасхальной Сливался с беспорядочной стрельбой. Прощались все друг с другом на минуту, Чтоб никогда не встретиться... |
![]() |
Петербург. 1917 |
![]() | |||||||||
|
|||||||||
Оставь свой край, глухой и грешный, Оставь Россию навсегда. Я кровь от рук твоих отмою, Из сердца выну черный стыд, Я новым именем покрою Боль поражений и обид". Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух, Чтоб этой речью недостойной Не осквернился скорбный дух. |
|||||||||
![]() | |||||||||
1917 |
![]() |
![]() |
Не рыдай Мене, Мати, |
во гробе зрящи. |
![]() | |||||
![]() | |||||
Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. |
|||||
|
|||||
|
|||||
![]() | |||||
![]() | ![]() |
||||
Магдалина билась и рыдала, Ученик любимый каменел, А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел.. |
|||||
![]() | |||||
1935-1940 |
![]() |
Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит – и чье орудье пытки Согрето теплотой моей груди... Вкусили смерть свидетели Христовы, И сплетницы-старухи, и солдаты, И прокуратор Рима – все прошли. Там, где когда-то возвышалась арка, Где море билось, где чернел утес, – Их выпили в вине, вдохнули с Их выпили в вине, пылью жаркой И с запахом бессмертных роз. Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор – к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней – царственное слово. |
![]() |
1945 |
![]() |
![]() | |
1. | Из поэмы "Реквием", посвященной жертвам сталинских палачей.![]() |
![]() |