Игумен Сергий (Рыбко)
Молодым сердцам Русской Земли

В России рок —
не просто музыка [1]

Я дерзну высказаться по поводу рок-музыки от лица моего поколения. Поколения тех, кто родился в Советском Союзе в 60-е, кто ни в детстве, ни в юности не слышал о Боге ни одного слова, кроме того, что Его нет и не может быть, — поколения хиппи, «дворников и сторожей». Мы вырастали в душной атмосфере социалистических строек, пролеткульта, пятилеток, комсомольских собраний и прочей галиматьи. Перед нами разворачивались только два пути: первый — покривив совестью, расхваливая «социалистические достижения» и «мудрую роль партии», подниматься по комсомольской, партийной или производственной лестнице; второй — пить, но при этом оставаться честным в своей совести.

О Боге мы не знали. Лгать и пить не хотели, поэтому начали протестовать. Ведь мы были молоды, мы не могли просто стоять и смотреть, как гибнет страна. Свой протест мы могли выразить лишь в музыке, экстравагантной одежде и ношении длинных волос в пику комсомольцам. Стихи, между прочим, уже считались антисоветской пропагандой, за которую можно было сесть в тюрьму. Нашей музыкой, музыкой бунта был рок.

Нас не должно было быть. Мы не вписывались в советскую действительность — точно так же, как туда не вписывалось Христианство, поэтому о нас было запрещено даже упоминать. Но мы были: десятки и сотни тысяч молодых людей, интеллектуалов, философов, искавших Бога и смысл жизни, которые не могли принять существующую систему вещей с ее безбожными и бездушными идеалами. В многомиллионном Советском Союзе это, может быть, не так много. Но нас и не могло быть больше, так как необходимо было немало мужества и решимости для того, чтобы открыто заявить о своих убеждениях, поплыть против течения.

Считалось, что это только игра, что мы играем, подражая длинноволосым бунтарям на Западе. Но мы не играли. Все было очень серьезно. Формы протеста и поиска мы действительно заимствовали у наших сверстников на Западе, но мы вкладывали в них новый смысл. Молодежный бунт на Западе был направлен вовсе не против «империализма». Молодые люди чувствовали ложь и фальшь современного общества, но, в отличие от Советского Союза, религия на Западе не была гонима, поэтому западные протестные молодежные движения имели социальную направленность. У нас же в России протест молодежи имел направленность духовную. Мы искали Истину. Самым главным, что отличало нас от наших советских сверстников, был поиск Высшего Смысла жизни. И большинство из нас нашли Его. Это был Бог.

Мы не могли бунтовать открыто: в тоталитарном советском обществе, пронизанном системой доносов и «стукачества», за такие настроения сразу полагалась «психушка» или тюрьма. Мы лишь могли играть рок-н-ролл, в бурные, энергичные аккорды его вкладывая ту боль, отчаяние, те страдания, которые переполняли наши сердца, загаженные несправедливостью и ложью. Мы хотели выразить несогласие с той жизнью, которой нас заставляли жить, с той безбожной верой, которой нас принуждали верить. Не имея возможности высказать открыто то, что думали, что искали, мы могли об этом спеть перед нашими сверстниками в форме иносказательных притч и баллад. И мы знали, что нас понимают. Наши рок-концерты были не чем иным, как демонстрациями протеста против несправедливости, фальши и безбожия советской системы. По-другому протестовать было нельзя, а молчать больше не могли. Что делали бы вы на нашем месте?

Это была для нас не просто музыка. Отнюдь не то, подо что мы «отрывались», «балдели» или «входили в наркотический транс». Рок был нашей философией жизни. Тем, что выражало наши мысли и чаяния, отражало наши поиски, объединяло, помогало общению. Эта музыка явилась частью нашей жизни. Когда храмы были закрыты, в библиотеках предлагались только классики коммунизма, страна под звуки бравурных маршей шествовала в «светлое будущее», — одним словом, когда вокруг все только врали, лишь рок-музыка — почти только одна она — решалась сказать правду, затронуть насущные вопросы жизни. Она не терпела фальши, учила «жить не по лжи». По крайней мере, я впервые услышал евангельские тексты в переложении рок-музыкантов. Как и Церковь, рок-музыку преследовали за попытки сказать правду. Музыкантов сажали в тюрьму. Почему-то в коммунистическом обществе преследованиям подвергался лишь один музыкальный стиль — рок. Все стили рок-музыки считались антисоветской пропагандой, даже когда тексты были совершенно безобидными.

Мы шли к Богу очень извилистыми путями. Никто нам не помогал в нашем поиске. Но большинство все же пришло к Православию. Духовенство тех времен, и само гонимое, относилось к нам с пониманием и сочувствием. Нам часто протягивали руку и бережно помогали переступить порог храма. И если уж мы переступали этот порог, то оставались в храме надолго: насовсем, на всю жизнь. Ныне слышу, что многие бунтари тех времен, кому тогда не было и двадцати, а сейчас за тридцать или за сорок, приняли монашеский постриг или предстоят святому алтарю, а девушки стали супругами священников. Бог всем им в помощь! Это закономерно: большинство из тех, кто в Советском Союзе называли себя «детьми цветов» в 70-х—80-х, ныне, милостью Божией, дети Православной Церкви — миряне и священники. И мне не стыдно, что я принадлежу к поколению хиппи. Мы так искали, это был наш путь, и мы нашли. Никому из нас сейчас не стыдно, наоборот, радостно, что мы не стояли в стороне, а хоть что-то пытались изменить. Вполне искренно мы верили тогда, что «первым хиппи был Христос» [2] (можете сколько угодно обвинять нас в кощунстве). Он был нашим идеалом, и мы верили в Него.

Наша музыка, путешествия автостопом, сейшены и съезды были формами нашего поиска. Вряд ли это поймут и с этим согласятся те, кому посчастливилось родиться в «малой церкви» — православной семье, кто впервые услышал проповедь о Христе еще в колыбели, кто освящался Приобщением Святых Христовых Тайн еще на руках матери. Мы не имели и не знали ничего этого. Но мы искали, как могли. Поэтому не судите нас строго ни за длинные волосы, ни за экстравагантные одежды, ни за громкую бунтарскую музыку. В этом были наши религиозные искания, так мы шли ко Христу. И вы не всегда поймете нас. Скорее нас поймет поколение Второй мировой войны, которое открывало для себя Бога в окопах Сталинграда и мясорубке Курской дуги. Священники именно этого «военного» поколения приняли наши первые исповеди и не оттолкнули нас.

Поколение бунтарей ушло, но музыка, рожденная этим поколением, осталась. Сколько хотите называйте ее сатанизмом, — для нас она, несомненно, была одним из путей, ведущих ко Христу. Еще немало молодых людей, остро чувствующих фальшь и несправедливость, которые всегда будут присутствовать в грешном мире, придут этим путем к Нему. Поэтому не надо хулить того, чего вы не знаете.

Отец Андрей Кураев впервые сделал то, о чем я давно мечтаю как священник, — обратился к молодым людям со словом о Христе на рок-концерте. Многими «правильными» людьми это не понято, недооценено. Но не моим поколением. Слишком много выстрадано на том пути, которым оно шло ко Христу! Я никогда не стал бы обращаться с проповедью ни на каком другом концерте: эстрадном, джазовом и даже в консерватории. Но на рок-концерте я бы свободно сказал все, что думаю о Боге и Истине. И я знаю, что буду услышан, как был услышан о. Андрей, потому что рок для большинства его аудитории прежде всего — путь познания Истины.

Борцы с рок-музыкой делают весьма неблагодарное дело, по сути отталкивая от Церкви сотни тысяч молодых душ, для которых рок — не просто музыка, а явление, ставшее духовным. Тем, что помогает в поисках смысла жизни, дает ответы на вопрошания души, побуждает задуматься о Боге. Не зная, не понимая этого явления нашего времени, невежественно и безосновательно приписывая ему сатанинские начала, распространяя кем-то выдуманные слухи и бабьи басни о скрытом смысле текстов и общении музыкантов с диаволом, «борцы» занимаются, по сути, клеветой.

Даже если рок-музыка, как одно из явлений светской культуры, иногда несет в себе некоторые крайности, не нужно ли подойти к нему с точки зрения икономии [3], смягчив обвинения? Даже не смягчив, а просто постаравшись объективно разобраться, откуда они исторически происходят и так ли все на самом деле? Не выдумано ли большинство из них с легкой руки «ревнителей», в основном — еретиков?

Клевещущие на рок-музыку не ответят ли пред Богом за соблазн, который наносят малым сим (ср. Мф. 18, б) якобы от лица Церкви? Кто дал им право судить и осуждать, прежде церковного соборного решения, выдавать свое невежественное мнение о том, чего они по сути не знают, за учение Церкви? Кто дал им право хаять и хулить людей вполне добропорядочных — музыкантов и поэтов, которые трудятся на этом поприще?

Если мы хотим, чтобы православная миссия сегодня имела успех среди молодежи — будущем России и нашей Церкви — необходимо пересмотреть, возможно, даже соборно, отношение некоторых «богословов» к современной молодежной культуре и музыке. Может быть, эти «богословы» и имеют право на свое мнение, но почему они дерзают безусловно выдавать это свое частное мнение за мнение Церкви? Если этого не сделать, путь молодых людей к Церкви будет сильно затруднен, и виноваты в этом будут «ревнители не по разуму», по сути дела — клеветники и хулители.

Уважаемые противники молодежной культуры! Если вы чего-то не понимаете и не вмещаете, чего-то не знаете, не разумнее ли будет вам, по крайней мере, помолчать? Не подвергайте осмеянию Православную Церковь по причине вашего невежества! Не обижайте людей безосновательными обвинениями, не отталкивайте их от Православия! Не уподобляйтесь фарисеям, которые хулили все то, чего не понимали, с чем не соглашались по ограниченности своего ума!

Ария хиппи

(из проекта рок-оперы «Бесценный Алмаз»)

Изгои мы в холодном этом мире,
его расчеты нам вполне чужды,
мы смотрим вдаль свободнее и шире,
живя как дети, птицы и цветы.

Мы с Запада заимствовали имя,
ведь есть и там родные нам сердца,
но только драма здешней жизни ими
быть понята не может до конца.

Мы не желаем гнить в тупом безделье,
среди вранья про большевистский рай,
гоняясь за деньгами и портфелем
или в угаре двигаясь на край.

Идем на ощупь, сквозь огонь и воду,
но вырваться хотим из сети зла,
и наша суть — не грязная «свобода»,
не водка, не трава и не игла!

Перемещаясь пыльным автостопом,
теснясь на кухнях дружеских флэтов,
мы ищем свет и верный путь к Востоку
по картам мудрых песен, книг и слов.

Нещадно нас чернят в газетной липе
за длинный хайр и нищенский прикид,
но так и одевался первый Хиппи,
Который в Палестине был убит!

Любовь и братство — нашей жизни нервы,
хоть далеки еще мы от пути.
Но так учил нас Хиппи самый первый,
мы искренно хотим за Ним идти.

Помочь друг другу в тягостях и бедах —
наш долг, и он для нас навеки свят.
Ведь так нам первый Хиппи заповедал,
Что за любовь и правду был распят.

Рику Уэйкману
и всем деятелям рок-культуры

«Поэт в России — больше, чем поэт»,
и рок — не просто музыка для русских:
когда на шаг, и мысль, и веру был запрет,
он нам помог пойти на тусклый свет
из камер тьмы и лабиринтов узких.

Битлы, «Pink Floyd», «Deep Purple», «Jethro Tull»
И наш российский нищий андерграунд, —
он на кастрюлях иногда играл,
но словом поражал затихший зал
и драйвом восполнял скромнейший саунд.

Безбожья все сметал свинцовый град,
но до конца народа душу не задавишь.
Теперь, когда для звуков нет преград,
в России Вы, как друг ее и брат:
маэстро Рик, коснитесь Ваших клавиш!

Любить Россию, видя без прикрас,
наверное, нужны бывали силы...
Теперь Вы здесь играете для нас,
и щедро Вам любовию воздаст
гармонией плененная Россия.

Мы благодарны всем, кто в горе том
нам сострадал и голос свой возвысил,
и кто стучался в запертый наш дом,
и кто своим талантом и трудом
лед растопил и день весны приблизил.

Не с верой мы идем на компромисс,
касаясь струн и музыке внимая,
как Богом данной красоте, как пенью птиц;
и пусть творцам ее, из всех земных границ,
Богопознанья Солнце воссияет.

А. Волжская



[1] Статья о. Сергия была опубликована в газ. «Татьянин день» № 3 за 2003.

[2] один из лозунгов хиппи 60-х гг.

[3] Икономия — снисхождение.