ПРИМЕРЫ СМИРЕНИЯ ДУХОВНЫХ ЧАД


      Расскажу тебе, друг мой, как радуют меня даже самые незначительные и, на первый взгляд, даже самые незаметные проявления в духовных чадах одной из основных добродетелей – смирения.
      Вот однажды приходят ко мне две сестры и сообщают, что послушание не выполнено.
      – В чем же дело? – спрашиваю.
      – У нас, Батюшка, случилось несчастье, – говорит Е., – произошло то-то и то-то, но в этом я не виновата.
      Выслушал одну, потом другую... Выходит, по их словам, обе не виноваты. А дело стоит! Спрашиваю:
      – Ну, а кто же виноват, если не вы?
      – Лукашка!.. – говорит Л. (Находчивая девица! Не правда ли?).
      – Лукавый, – говорю, – может напроказничать через человека. Не поднимется же чернильница сама в воздух, чтобы на другом столе опрокинуться и залить послушание! Ты, Е., помогла лукавому.
      – Простите, Батюшка, виновата...
      И так возрадовалось сердце от ее слов! Видел я, что она не виновата, но захотел испытать ее смирение.
      Молодец! Не стала оправдываться, доказывать свою правоту. Скрыла грех сестры своей и обвинение приняла на себя. Вот и начало смирения! С каким усердием я молюсь за таких чад, которые вступают на путь этой добродетели! Молюсь, чтобы Господь укрепил их, утвердил на этом пути и чтобы возвеселил сердца их неизреченной радостью.
      И Господь слышит! Кто внимательно следит за собой и с большой силой воли сокрушает, ломает рога своей гордости или кто в самом зародыше попирает, душит свою гордишку – тщеславие, тот сердцем своим ликует от полноты счастья. Такой человек, как свободный могучий орел, подымается высоко-высоко!.. Смотришь на лицо такого человека и самому становится радостно и хорошо.
      Глубочайший, невозмутимый мир на серьезно-сосредоточенном лице. Глаза опущены вниз, чтобы скрыть ото всех счастье и чтобы не рассеяться. Если ему нужно посмотреть на кого-либо, то он маскирует свое чувство, прячет его глубоко-глубоко, и взгляд его становится простым, обыкновенным. Но если кто-нибудь врасплох поймает этот взгляд... оторваться от него бывает нелегко. Такой он обладает магической силой! Невольно отдаешься во власть ему и думаешь: "Почему этот человек так необыкновенно счастлив? Как невеста под венцом!" Очень удачное сравнение. По сути дела, дорогой друг, так оно и есть. Ведь душа наша – невеста Христова. И когда душа с горячностью предается Богу, т.е. с радостью принимает всякие злострадания, живет по воле Божией, верит в Промысл Божий и тем самым на деле, а не на словах, доказывает свою любовь к Богу, тогда она становится способной воспринять Божественную любовь во всей ее полноте. И, конечно, человеку нелегко скрыть эту радость и любовь к Богу, переполняющую все его существо, от которой рождается любовь к ближним и даже к врагам.
      Вспомнился мне случай, как ты однажды спросил у меня:
      – Отец, есть ли у меня смирение? Ну, что тут скажешь! Наивность и простота вопроса подкупала и ответить с такой же простотой: "есть" или "нет", но... мне нельзя было забываться. Одно неосторожное слово могло повредить душе. Сказать "есть" поверг бы тебя в тщеславие и самомнение; а сказать "нет", чтобы ты был невысокого мнения о себе, тогда еще нельзя было. Характер не позволял! Сразу скис бы как лимон. Солнце померкло бы для тебя, птицы умолкли бы, краски поблекли бы, и ты перестал бы замечать красоту природы и все прекрасное и возвышенное.
      Вот и пришлось тогда ответить тебе притчей, как злой Гордей Гордеич убил смиренного Иванушку.
      Притча наводит человека на размышление, а размышление приводит душу к познанию грехов и к покаянию, но не доводит до отчаяния, ибо человек не теряет надежду.
      Итак, Д., привел я пример начальной степени смирения, рассказав тебе о двух сестрах, а теперь приведу пример совершенного смирения, во всей его полноте.
      Был у меня духовный друг А. С. (Царство ему Небесное!). Он был очень высокой жизни, но всячески старался скрыть это от всех. А Господь открыл его людям, и многие приходили к нему за советом. Когда обращались с ним просто, без особых знаков уважения, тогда он принимал охотно, а когда обращались с ярко выраженным подобострастием и, тем более, когда начинали хвалить и прославлять его, тогда он с горячностью начинал кричать на них; делал вид, что гневается, раздражается... Брови нахмурит, да еще и кулаком по столу стукнет.
      – Лицемеры! – закричит. – Вы что хотите, в гроб меня вогнать? Кто я вам? Что я вам? Я грешнее вас в десять раз!
      А потом умягчится и скажет тихо: – Ну, ладно... Простите меня. Давайте помолимся, только прислушивайтесь... какое вам будет внушение. После совместной молитвы открывают ему свои помыслы и чувства, какие были во время молитвы, а он, бывало, разъясняет что к чему. Так он учил распознавать голос Божий и Его святую волю. Наедине я однажды спросил его:
      – Разве грубость такая на пользу тебе и им?
      – Не смущайся, прошу тебя... Иначе нельзя... Очень трудно бороться с самоценом, когда вокруг все ублажают. Один тщеславный помысл и все пропало. Благодать уйдет! Я уж собирался скрыться, да некуда... Вот и решил испытать этот метод. Слава Богу! Стали редко хвалить, а то ведь было невыносимо... А мой крик Господь не вменит во грех, потому что в душе я не теряю мира и любви к ним, а если они осудят меня, то Господь простит им этот грех за мои молитвы: они ведь грешат по неведению. Ну, подумай сам: зачем мне знать те случаи, когда Господь сотворит чудо милосердия Своего с кем из них? Ведь приписывают-то все мне! Как хитро враг подходит! Господь исцелил Петра, а Петр, вместо того, чтобы в благодарность Господу заказать литургию, отслужить молебен, поставить свечи, щедрой рукой помочь нуждающимся и болящий, помириться с врагами... да разве все перечислишь, чем бы он мог по мере своих сил и возможностей возблагодарить Господа Бога, – и вот, вместо благодарности Богу, он старается меня отблагодарить. Распускает слух, будто я его исцелил. Это я-то! – прах и пепел... А люди верят: почитают, ублажают, превозносят. Какое неразумие! – Бога подобает превозносить, а они благодарят меня, Бога подобает благодарить, а они благодарят меня. Ну, как тут не горячиться? И все это козни лукавого, чтобы направить на ложный путь и их и меня. Ох! Чего только ни придумает лукавый, чтобы внушить мне тщеславный помысл. Помолись за меня.
      Я решил рассказать тебе о нем, друг мой, потому что А.С. – это воплощенное смирение. Он, действительно, имел дар исцеления, и по его молитвам Господь исцелял болезни людей, но сам о себе искренно был самого низкого мнения. В благодарность за исцеление люди привозили и приносили ему подарки, гостинцы и деньги, а он все это немедленно раздавал другим.
      Делал он это так, будто не свое раздавал, а только лишь помогал добродетельным людям творить добро. Себя же считал проводником только и рабом в служении Богу и ближним.
      Он был незлобив, как дитя. Один из соседей сильно восставал на него по зависти, сильно досаждал ему, а он радовался и говорил:
      – Вот настоящий друг! Настоящий благодетель! С таким в геенну не попадешь!
      Радоваться уничижению, любить врагов, не осуждать, не верить своим достоинствам, не знать и забывать о них – это признаки смиренных людей. Кто становится на этот путь, тот на первой же ступени духовно-нравственного совершенства испытывает блаженство святых.

Терпи, терпящим есть награда
И здесь, и там, где Бог живет:
Здесь – в чистой совести отрада,
А там – прекрасный Рай их ждет.
Как звезды в небесах сияют,
Так слезы страждущих блестят
Цветами радуги в венцах...
О чем же ты грустишь-то так?
Тебя зовет, Кто воскрешает,
От ада всех освобождает,
Кто жизнь блаженную дает,
К небесным радостям ведет!
Утешься!

      В конце письма ты сообщаешь, что враг мстит тебе за добрые дела.
      Так это ж хорошо! Значит, твои дела угодны Богу. Только думай лучше так: "За грехи мои Господь попустил злой силе издеваться надо мной". Так думать спасительнее.