Хайдеггер М.

Тезис Канта о бытии.

Согласно заглавию, нижеследующее должно представлять положение
определенного раздела философии Канта. Мы ознакомимся таким образом с
одной из философий прошлого. В этом может заключиться своя польза;
конечно, только при условии, что еще живо чувство традиции. 

Мы называем это словом "бытие". Таким именем существительным именуется
то, что мы имеем в виду, когда говорим "есть", "было", "будет". Все, что
касается нас, и все, чего мы касаемся, проходит через высказанное или
невысказанное "есть". Что дело обстоит так - от этого нам никогда и
нигде не уйти. "Есть" известно нам во всех своих явных и скрытых
разновидностях. И все же, едва заслышав слово "бытие", мы уверяем, что
за ним не возможно ничего себе представить, в нем невозможно ничего
помыслить. 

Надо думать, это несколько опрометчивое утверждение справедливо; оно
оправдывает то обстоятельство, что разговор - чтобы не сказать
разглагольствование - о "бытии" людей раздражает, и настолько, что
"бытие" превращается в предмет насмешек. Не задумавшись над бытием, не
вспомнив как к нему шла мысль, люди претендуют на то, чтобы быть
инстанцией, решающей сказано что-либо словом "бытие" или нет. Едва ли
кого еще задевает, что в принцип тем самым возводится бессмыслие. 

Если дело зашло столь далеко, что некогда было источником нашего
исторического существования, измельчало до предмета насмешки, не будет
неуместным заняться одним простым рассуждением. 

При слове "бытие" ничего нельзя помыслить. Но следует ли предположение
что дело мыслителя в таком случае - дать справку о том, что называется
бытием? 

В случае, если дать подобную справку оказалось бы слишком трудно даже
для мыслителей, за ними по крайней мере могла бы остаться задача вновь и
вновь показывать необходимость осмысления бытия, с тем чтобы как
достойное такого осмысления неизменно пребывало в поле зрения человека. 

Последуем сказанному предположению и прислушаемся к тому, что один из
мыслителей имеет сказать нам о бытии. Послушаем Канта. 

Почему мы должны прислушиваться к Канту, чтобы узнать нечто о бытии. Это
происходит по двум причинам. Во-первых, Кант сделал далеко идущий шаг в
уточнении бытия. Во-вторых, этот шаг совершен Кантом в верности
традиции, то есть одновременно и в критическом размежевании с ней,
благодаря чему она выступила в новом свете. Обе причины, заставляющие
вспомнить тезис Канта о бытии, толкает нас к размышлениям. 

Согласно формулировке, содержащейся в главном произведении Канта
"Критика чистого разума" (1781), его тезис о бытии гласит: 

"Бытие явно не есть реальный предикат, то есть представление о чем-то,
что могло бы войти составной частью в понятие той или иной вещи. Оно
есть просто полагание вещи или известных определений самих по себе." 

Перед лицом того, что есть сегодня, что теснит нас как сущее и грозит
нам как возможное небытие, тезис Канта о бытии кажется нам отвлеченным,
ущербным и бледным. К тому же со временем Канта от философии уже
потребовали, чтобы она не довольствовалась больше объяснением мира и не
блуждала в своих абстрактных спекуляциях, а пришла к практическому
изменению мира. Правда, понимаемое таким образом изменение мира требует
сначала, чтобы изменилось мышление, подобно тому как ведь и за названным
требованием уже стоит некоторое изменение мышления. (Ср. Карл Маркс,
"Немецкая идеология","Тезисы о Фейербахе": Философы лишь различным
образом объяснили мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его".) 

Однако каким образом должно измениться мышление, если оно не вступит на
путь к тому, что достойно осмысления? Но что именно бытие есть достояное
осмысления - это и не произвольная посылка и не праздная выдумка. Это
голос живой традиции, которая еще определяет нас сегодня, и притом
гораздо решительнее, чем людям хотелось бы замечать. 

Отвлеченностью и ущербностью тезис Канта отпугивает только в том случае,
если мы не позаботимся продумать, что Кант говорит в порядке его
разъяснения и как он это говорит. Нам надо проследить за ходом
разъяснения тезиса. Нам надо ближе рассмотреть область, в которой это
разъяснение идет. Нам надо осмыслить точку, к которой относится то, что
Кант уточняет под названием "бытие". 

Едва мы попробуем сделать это, как обнаружится нечто поразительное. Кант
разъясняет свой тезис по большей части "эпизодически", то есть в форме
вставок, примечаний, приложений к своим главным трудам. Постулатом его
системы тезис о бытии, как это приличествует его содержанию и значению,
не выступает, однако, и сам ни в какую систему не развертывается. Однако
этот кажущийся недостаток обладает тем преимуществом, что в различных
эпизодических местах всякий раз обнаруживается нигде не претендующая на
окончательность непосредственная работа мысли Канта. 

Ниже следующее изложение вынуждено приспособляться к такой манере Канта.
Оно будет руководиться намерением показать, как сквозь все разъяснения
Канта, то есть сквозь его принципиальную философскую установку повсюду
просвечивает ведущая мысль его тезиса, даже если последний не образует
построенного остова архитектоники его трудов. Поэтому принятый здесь
подход рассчитан на такое сопоставление соответствующих текстов, чтобы
они взаимно поясняли друг друга, и тем самым то,что не может быть
непосредственно высказано, все же обнаружилось бы. 

Только когда мы таким образом продумаем тезис Канта, мы ощутим всю
трудность, но также и весь решающий смысл и всю важность вопроса о
бытии. Тогда на очередь встанет размышление о том, способна ли уже и
насколько способна современная мысль отважиться на размежевание с
тезисом Канта, то есть поставить вопрос, на чем основается тезис Каната
о бытии, в каком смысле он допускает обоснование, каким образом его
можно разбирать. Очерченные тут задачи для мысли превосходят возможности
первого изложения, превосходят также и возможности обыкновенного еще в
наше время мышления. Тем настоятельнее потребность продуманно
прислушаться к традиции, не замыкаясь в прошлом, а думая о
современности. Вот, еще раз, тезис Канта: 

"Бытие явно не есть реальный предикат, то есть представление о чем то,
что могло бы войти составной частью в понятие той или иной вещи. Оно
есть просто полагание вещи или известных определений самих по себе". 

В тезисе Канта два высказывания. Первое - отрицательное, отвергающее за
бытием характер реального предиката, хотя еще никоим образом не характер
предиката вообще. Соответственно, следующее далее в тезисе
утвердительное высказывание характеризует бытие как просто полагание. 

Даже теперь, по разделении содержания тезиса на это два высказывания, мы
с трудом отделываемся от впечатления, что в слове бытие на удается
ничего помыслить. Меж тем охватившая нас беспомощность уменьшится, и
тезис Канта станет нам ближе, если прежде более точного истолкования мы
обратим внимание на то, в каком месте внутри структуры и движения
"Чистого разума" Кант выдвигает свой тезис. 

Лишь бегло вспомнить о том бесспорном историческом обстоятельстве, что
западно-европейская мысль ведома вопросом "Что есть сущее?". В такой
форме она ставит вопрос о бытии. Кант, а именно через "Критику чистого
разума", совершает в истории этой мысли решающий поворот. Исходя отсюда,
мы ожидает, что ведущую мысль своего главного труда Кант начнет
развивать с анализа бытия и выдвижения своего тезиса. Дело обстоит
иначе. Вместо этого мы встречаем названный тезис лишь в последней трети
"Критики чистого разума", а именно в разделе, озаглавленном: "О
невозможности онтологического доказательства существования бога". 

Между тем, еще раз обратившись в истории западно-европейской мысли, мы
отметим, что вопрос о бытии как вопрос о бытии сущего двусторонен. С
одной стороны, в нем спрашивается: что есть сущее вообще как сущее?
Соображения вокруг этого вопроса попадают в ходе истории философии под
рубрику онтологии. С другой стороны, в вопросе "Что есть сущее"
спрашивается: какое сущее есть высшее сущее, и каково оно? Это - вопрос
о божественном и о боге. Сфера этого вопроса называется теологией. Обе
стороны вопроса о бытии сущего объединяются под рубрикой онтотеологии.
Двоякий вопрос "Что есть сущее?", во-первых, гласит: что есть (вообще)
сущее? Во-вторых, он гласит: что есть (непосредственно говоря) сущее,
каково оно? 

Двоякость вопроса о сущем должна, очевидно, зависеть от того, как
проявляется бытие сущего. Бытие проявляется в виде того, что мы называем
основанием. Сущее вообще - это основание в смысле почвы, на которой
вырастает все дальнейшее рассмотрение сущего. Сущее как высшее сущее -
основание того, что выводит сущее в бытие. 

Что бытие определяется как основание, до настоящего времени считалось
само собой разумеющимся; однако, это более всего заслуживает вопроса.
Почему бытие начинают определять как основание, в чем заключена сущность
основания, здесь нет возможности разбирать. Но уже вслед за
поверхностным, по-видимому, размышлением само собой напрашивается
предположение, что в кантовском определении бытии как полагания заложено
родство с тем, что мы называем основанием. Полагание - значит
устанавливать, ставить, класть, лежать, в основании. 

В ходе истории онтотеологического вопрошания возникает задача не только
показать, что есть высшее сущее, но и доказать, что это наиболее
существующее из сущего есть, что бог существует. Слова "существование",
"действительность", "наличное бытие" обозначают один вид бытия. 

В 1763 году, почто за два десятилетия до появления "Критики чистого
разума", Кант опубликовал трактат под названием "Единственно возможное
основание для доказательства существования бога". "Первое рассмотрение"
этого трактата посвящено понятиям "существование вообще" и "бытие
вообще". Мы находим уже здесь тезис Канта о бытии, причем тоже в двоякой
форме отрицательного и утвердительного высказывания. Формулировка обоих
высказываний известным образом соответствует формулировке в "Критике
чистого разума". Отрицательное высказывание в упомянутом докритическом
трактате гласит: "Существование вовсе не есть предикат или определение
какой-либо вещи". Утвердительное высказывание гласит: "Понятие полагания
или устанавливания совершенно просто и тождественно с бытием вообще". 

До сих пор требовалось лишь указать на то, что Кант выдвигает свой тезис
в круге вопросов философской теологии. Последняя господствует над всем
вопросом о бытии сущего, то есть над метафизикой в ее основном
содержании. Отсюда становится ясно, что тезис о бытии - не побочный
вопрос, отвлеченный философский раздел, как поначалу нас могло убедить
его словесное звучание. 

В "Критике чистого разума" возражающе отрицательное высказывание
содержит вводное слово "явно". Соответственно, то, что говориться в этом
высказывании, должно непосредственно явствовать для каждого: бытие -
"явно" не реальный предикат. Для нас, сегодняшних людей, это утверждение
вовсе не обладает сколько-нибудь непосредственной очевидностью. Бытие -
ведь это же значит реальность. Как же тогда бытие нельзя считать
реальным предикатом? Однако для Канта слово "реальный" обладает еще
первоначальным значением. Оно выражает нечто относящееся той или иной
вещи, предмету, предметному содержанию вещи. Реальный предикат,
относящееся к предмету определение - это, например, предикат "тяжелый" в
отношении камня, независимо от того, существует камень в
действительности или нет. В тезисе Канта "реальный" означает, таким
означает, таким образом, не то, что мы имеем в виду, говоря о реальной
политике, считающейся с фактами, с действительным. Реальность означает
для Канта не действительность, а вещность. Реальный предикат - это нечто
такое, что относиться к предметному содержанию вещи и может быть ей
приписано. Предметное содержание вещи мы представляем в ее понятии. Мы
можем представить себе то, что названо словом "камень", и без того,
чтобы это представленное непременно существовало в виде какого бы то ни
было непосредственно наличного камня. Существование, наличное бытие, то
есть бытие, говорится в тезисе Канта, "явно не есть реальный предикат".
Очевидность этого отрицательного высказывания обнаруживается сразу стоит
нам понять слово "реальный" в кантовском смысле. Бытие не есть ничто из
реального. 

Философия Канта и современность. Сборник переводов, часть 2. М., 1976.
С. 18-25