История миссионерского служения Русской Православной Церкви

1.Моравская миссия святых солунских братьев.

Миссионерское служение Русской Православной Церкви невозможно
рассматривать вне изучения миссии знаменитых просветителей славян –
святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Она имеет значение для нас в двойном аспекте: с одной стороны –
непосредственное влияние на христианизацию Руси, с другой – сам
уникальный опыт организации первой славянской Церкви, показанный святыми
братьями.

Наиболее ценными и достоверными источниками их деятельности историческая
наука признает, так называемые Паннонские жития святых Кирилла и
Мефодия, составленные их ближайшими учениками.

Родились "славянские апостолы" в пределах Византийской империи, на юге
Македонии в г. Солуни, область которой была в IX в, густо населена
славянскими племенами. Этот фактор воспитания в славянской среде имел
большое значение: помимо естественного овладения языком славян, они
могли здесь сблизиться с местным населением, включиться в
культурно-исторический и гражданский контекст. В дальнейшем святой
Мефодий углубил этот опыт за время, когда он в течение десяти лет был
архонтом (начальником) одной славянской провинции Византии (8,259). При
этом он мог хорошо вникнуть в жизнь славян и познакомиться с их нравами,
характером, обычаями и религиозными верованиями.

Младший из братьев, Константин, преуспевал на другом фронте. Одаренный с
детства глубоким и сильным умом он, благодаря своему горячему желанию
учиться, смог получить прекрасное образование у самых лучших профессоров
Византии (Льва Философа, будущего патриарха Фотия и др.) в высшей
придворной школе Константинополя (5,102). Затем он заведовал патриаршей
библиотекой в Св. Софии. За свой великий разум и редкую ученость
Константин был прозван "философом". .Многочисленные диспуты с еретиками
(детронизированный иконоборческий патриарх Иоанн) и иноверными (в
Багдадской и Хазарской миссиях) позволили ему еще больше развить свои
интеллектуальные дарования.

Таким образом, братья как бы дополняли друг друга: один блистал
ученостью и языковедческими познаниями, другой был знатоком славянской
среды.

Нельзя упустить из виду и духовно-аскетическую подготовку будущих
миссионеров. Константин уединялся в монастырь на Мраморном море (13,8),
а Мефодий подвизался на известной монашеской горе Олимп и стал
впоследствии игуменом крупнейшего тамошнего монастыря Полихрона (5,125),
где к нему присоединился и младший брат. В уединении они предавались
молитве и книжным занятиям.

Первым крупным испытанием для братьев стала Хазарская миссия в 858 году.
Здесь мы уже видим необыкновенную миссионерскую ревность Константина,
когда он с величайшей готовностью отозвался на предложение императора
идти к хазарам: "Рад идти без всего, пеший и босой, как велел Господь
Своим ученикам" (1 ,105). О результатах этой миссии можно судить двояко.
С одно стороны она выглядит не очень впечатляющей – всего двести человек
("кроме жен и детей") обращенных (2,6). Но с другой – уменьшение влияния
на кагана иудейских миссионеров вместе с восстановлением и
провозглашением веротерпимости к христианам в Хазарии и в зависимых от
нее русских землях было крупным ее успехом. Не говоря уж о том, что сами
проповедники прошли здесь хорошую миссионерскую школу. В Херсонесе
Константин изучил еврейский и самарянский языки и познакомился с
каким-то элементарным вариантом русской письменности (1,105). Но главным
делом их жизни, которое принесло им мировую славу и благодарную
признательность славянских народов стала Моравская миссия.

Инициатива и дальнейшая поддержка миссии исходила от Моравского князя
Ростислава, который преследовал не только религиозные, но и политические
цели. Это княжество было и в государственном и в церковном отношении
зависимо от франков. Причем в процессе нелегкой борьбы моравским князьям
удалось прийти к политической самостоятельности. Но полуязыческая
Моравия была миссионерской областью и находилась в ведении баварского
епископа – "архипресвитера" в качестве начальника над всеми немецкими
(франскими) миссионерами (8,165). Эти миссионеры очень мало заботились о
христианском просвещении моравского народа.

Так, например, на Майницком соборе, в 852 году, моравскому латинскому
духовенству прямо ставится на вид его небрежение о пастве, христианство
которой, – говорится в актах собора, – "грубо, невежественно" (9,12).
Мало того, что они ограничились введением богослужения на непонятном
основной массе народа латинском языке и проповедовали на нем, (а также
на своем, немецком) Евангелие, но они являлись и опорой для колониальной
политики в отношении Моравии своего короля Людовика и "ковали ковы
против моравов" (9,24). Кроме того, они были малообразованы и вместе с
христианством распространяли различные суеверия (1,112), а также
облагали народ тяжелыми церковными поборами. Естественно, моравский
князь был кровно заинтересован в замене этих, политически опасных и
экономически обременительных, чуждых славянскому национальному духу,
миссионеров на любых других. Вначале он просил прислать проповедников из
Рима, Но Промыслом Божиим ими оказались святые солунские братья.

Константин философ был сторонником такой идеи, что и богослужение, и
проповедь Евангелия должны проводиться только на живом народном языке,
чтобы слово евангельское проникло в сердца людей. Но "славянская речь
была не устроена" (15,12) и благовестие в таких условиях было бы
"писанием беседы на воде", – как говорил Константин (1,117). Поэтому
прежде всего необходимо было дать этому народу письменность.

Проведение в жизнь этих идей было самым трудным и вместе самым великим
подвигом славянских просветителей. Церковь эпохи Вселенских Соборов
вполне признавала принцип равноправия всех языков и национальности
богослужения (15,523). Но на Западе уже с УП века начало доминировать
мнение, что только на трех языках можно прославлять Бога – на еврейском,
греческом и латинском. Это учение называлось впоследствии "триязычной
ересью".

На Востоке Церковь одобрила переводы Св.Писания на "варварские языки",
но и там греки постепенно начинают свой язык считать господствующим
языком богослужения, а к IX веку эта "монополия греческого языка, как
языка Св. Писания и богослужения усилилась до крайней исключительности"
(16,285-286). Поэтому, если у себя, в Византии святые братья в лучшем
случае не могли расчитывать на одобрение их идей, то на Западе им
предстояло выдержать суровую битву с "триязычниками" за свободное
развитие славянского духа.

Еще в Константинополе святой Константин начал трудиться над изобретением
славянской азбуки, так называемой "глаголицы". Это было новое
произведение, совершенно отличное от всех известных алфавитов. Только в
некоторых случаях он заимствовал греческие, еврейские и славянские
буквы. Затем он перевел на славянский язык избранные (богослужебные)
места из Евангелия и Апостола (Апракос), а также "весь церковный чин"
(1,118). Это было македонское наречие тех образованных славян-христиан,
в устах которых славянская речь могла уже приобрести известные
грамматические формы, термины и выражения, способные передавать
возвышенные христианские понятия (10,26). Сам перевод был высоко оценен
современными славистами. Он показывает глубокое знание Константином
греческого и славянского языков и "отличается точностью, стройностью,
благозвучностью и замечательной чистотой выражения христианских понятий
(в сравнении, например, с готским) вследствие устранения всех намеков на
прежний, дохристианский быт"(11,245). Во многих местах перевод довольно
свободный: нигде не приносится ясность смысла в жертву букве оригинала
(14, 207).

Святые братья прибыли в Моравию в 863 году. Их деятельность в славянских
странах осуществлялась в два этапа. Вначале нужно было ввести
богослужение на славянском языке и воспитать кадры для национального
духовенства. Моравский князь повелел строить повсюду храмы, где служба
совершалась на славянском языке. Здесь же устраивали школы, в которых
будущих священников обучали славянской грамоте и службе по славянским
книгам.

Святым Константину и Мефодию в переводческих и педагогических трудах
помогали несколько образованных учеников – Климент, Наум, Савва,
Ангеларий и Горазд. Вместе с братьями они образовали так называемую
группу "седьмочисленников". За три с половиной года было "положено
основание Моравской Церкви: они создали для нее славянскую литургию и
религиозную литературу на славянском языке и образовали училища для
воспитания учеников". На втором этапе им предстояло добиться
рукоположения их учеников в священный сан и "образования Моравской
церковной иерархии" (8,185).

Как и следовало ожидать в лице немецкого духовенства первоучители славян
нашли главных противников и врагов. Зараженные "триязычной ересью" они
сильно противодействовали деятельности "седьмочисленников", обвиняя их в
догматических и канонических нарушениях. На протяжении всей миссии в
славянских странах, святым братьям постоянно приходилось терпеть эту
вражду, которая выражалась в разных формах. Это и интриги при дворе
римских пап с доносами, и восстановление моравского князя против
"просветителей", и прямые угрозы и насилие. Так, например, святой
Мефодий был заточен на два с половиной года в Швабии баварским
епископом, где он содержался в жестоких условиях.

В защиту своего святого дела Константин Философ составил апологию против
"триязычников". В ней приведено около четырнадцати библейских цитат и
даны ссылки на переводы Св.Писания и богослужения на национальные языки
у таких народов, как армяне, персы, абаски, иверы, готы, турки, хазары,
египтяне, арабы и сирийцы (1 ,118). Этой апологией, в которой во всей
силе проявился его блестящий дар аргументации, братья пользовались также
во время диспутов в Венеции и Риме.

По пути в Рим они остановились в Паннонии, князь которой был
информирован о миссионерских методах Константина и Мефоди и
приветствовал их благовестнические труды на территории своей страны. Для
рукоположения в местный клир он дал им пятьдесят учеников.

Дальнейший успех миссии в славянских странах во многом определялся
отношением к ней римских понтификов. Римские папы Адриан II и,
впоследствии, Иоанн УШ благосклонно отнеслись к благовестническим трудам
славянских апостолов, одобрили концепцию их миссионерской деятельности и
оказывали им значительную поддержку. Славянские священные и церковные
книги были "торжественно канонизированы": Адриан II положил их на
престол римского храма и служил над ними литургию, а затем повелел
совершить несколько славянских литургий в некоторых храмах города (6
,16). Он также оправдал славянскую службу особым посланием (3,7).
Ученики святых братьев, приведенные из славянских стран были
рукоположены в священный сан. Ссылаясь на историческую приналлежность
Паннонии и Моравии к Риму, папа перевел их в свою юрисдикцию и позже
назначил Мефодия епископом Мораво-Паннонским и даже сделал его своим
"апостольским легатом во всех славянских землях" (8 ,239). При заточении
святого Мефодия франским архиепископом, папа Иоанн УШ освободил его,
вернул ему кафедру и оказывал в дальнейшем свое покровительство. Такое
поведение римских пап кажется несообразным с тем значением, которое
придавалось в Римской Церкви латинскому языку, однако это было лишь
временной уступкой. (Уже папа Стефан У1, преемник Иоанна У1П, безусловно
запретил славянское богослужение и славянские книги).

Легко можно усмотреть "тайные пружины", которыми руководствовались
римские папы и расчеты, делавшие их сторонниками славян. "Римские
первосвященники тех времен ревностно заботились о расширении своего
духовного господства и старались о распространении христианства между
оставшимися в язычестве европейскими народами; движимые этими
побуждениями властолюбия они как сами от себя посылали проповедников,
так и поддерживали уже бывших" (6 ,10). Хорошо зная, какое значение
придавали методам святых Константина и Мефодия славянские правители,
папы опасались потерять там свое влияние, как было прежде, и "ласкались
надеждами" привлечь под власть римского апостольского престола Илирик,
Болгарию и другие славянские земли" (3,7). Удобным средством для этого и
служили славянские книги, которые можно было потом запретить в любое
время. На их поведение влиял также политический климат в Европе в это
время. Во-первых, это – примирение с Византией. Кроме того, "папа
поддерживал западных каролингов, и ему важно было доброжелательство
моравского князя, враждовавшего с восточными, немецкими, каролингами"
(14,11). Он также стремился ограничить франкское церковное влияние в
славянских странах (8,187). Таким образом, руками "просветителей" папы
пытались осуществить широкие замыслы относительно славян и решить
некоторые свои проблемы.

Во время посещения Рима братьями в 869 году, там заболел и скончался
святой Константин, принявший монашество с именем Кирилла. Он завещал
своему старшему брату продолжить великое и святое дело просвещения
славян. После смерти святой Мефодий еще в течение шестнадцати лет (до
своей кончины в 885 г.) нес труды по устройству первой славянской
Церкви. Великая Моравия стала к этому времени самым сильным государством
в Средней Европе (3,12) и включала несколько славянских племен. Но это
была страна, в которой "большая часть крещенных были христианами только
по имени, и в которой, по крайней мере, половина жителей оставались еще
некрещенными" (6 , 56).

Святой Мефодий с учениками усердно занимались обращением и просвещением
славян, посещали сельские местности, где были сильно укоренено язычество
и продолжали готовить местное духовенство. Замечательна его
бескомпромиссная строгость в отношении соблюдения святости брака,
нарушать которую вошло у местных славян в обычай (родственные брака,
частое беспричинное расторжение брачных уз). Св. Мефодий преследовал
языческие нравы и суеверия с "неутомимой и самой непреклонной ревностью"
(6,29). Он совершал апостольские путешествия и за пределы Моравии – в
Краковскую Польшу, в Чехию (которую он крестил вместе с ее князем
Боривоем), к Угорскому князю, а семена его учения попадали в Словакию, в
Прикарпатскую Русь, в Сербию и Словению (7 ,12). Таким образом, "все
славянские племена, начиная с Хорватии и Далмации до границ Польши
слушали славянскую службу Мефодия"(3,12). Он довершил также
недоконченные труды по переводу всех канонических книг Св. Писания и
распространил с помощью учеников во множестве списков, перевел Номоканон
и некоторые книги Святых Отцов. После кончины святого Мефодия было
воздвигнуто гонение на "споспешников" святых братьев и вообще на
славянский язык в Церкви. Горазд, Климент, Наум вместе с двухстами
священниками были изгнаны из Моравии. Но ненависть врагов по Промыслу
Божию послужила распространению дела святых Кирилла и Мефодия – ученики
их разошлись по разным славянским странам. Центр славянской культуры и
письменности переместился сначала в Болгарию (там это привело через
пятьдесят лет к "золотому веку" царя Симеона, наполнявшему свои палаты
многими книгами" (11,235), а затем и в новокрещенную Русь, в которой
труды святых Кирилла и Мефодия принесли самые большие плоды.

Главное значение их для всех славян и русского народа в частности
заключалось в том, что перевод Св. Писания и богослужения на славянский
язык стало одной из важнейших причин, обусловивших успешное
распространение там веры Христовой. Славянские народы уже несколько
веков соседствовали с Византией и Римом, однако миссионерские успехи там
были более, чем незначительны. "В одежде же славянского слова" вера
христианская показалась чем-то своим, родным, пришлась по сердцу
русскому и стала общенародным достоянием (4,193). Легко было увидеть
теперь превосходство ее божественных истин над грубыми языческими
суевериями. Миссия Кирилла и Мефодия предохранила русский народ от
ислама, который в эпоху становления нашего государства делал быстрые
успехи на юго-восточной границе Руси; она избавила нас от сетей немецких
миссионеров, приходивших на Русь, по словам летописца, от "римского
папежа"(15,11). Кроме того, святое дело солунских братьев повлияло на
пробуждение народного самосознания, способствовало религиозному единству
и политическому объединению славянских племен на территории Руси. Их
трудами был создан национальный литературный язык, положено начало
национальной литературы; они легли в основу духовного и
культурно-исторического развития русского народа.

Библиография

1. Житие Константина Философа, нареченного Кирилла, первого наставника и
учителя словянскому языку: Паннонские жития//Кирилл и Мефодий: собрание
памятников, до деятельности святых первоучителей и просветителей
славянских племен относящихся /Сост. О.Бодянский.-Б.м.: "Чтения",
1863.-Кн. 2.- 534 с.

2. Слово похвальное на память святым и преподобным учителям славянских
народов, блаженному Кириллу и архиепископу Паноньскому Мефодию//Кирилл и
Мефодий. ..-1865 .-Кн.2.

З. Филарет, епископ Рижский. Кирилл и Мефодий, славянские просветители
•-М, 1846.–30 с.

4. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви.-М, 1994.-Кн. 1.

5. Голубинский Е., акад. Святые Константин и Мефодий – апостолы
славянские: Опыт полного их жизнеописания//Богословские труды.-М.:Изд-во
Моск. Патриархии, 1985.-Сб. 26 – С. 91-155.

6. То же, 1986.- Сб. 27 – С. 5-60.

7. Тальберг Н. История Русской Церкви.- Джорданвиль, 1959.- 924 с.

8. Дворник Фр. Византийская миссия у славян.- Прага, 1963.-Машинопись,-
440, 156 с.

9. Архангельский А. Свв. Кирилл и Мефодий и совершенный ими перевод
Св.Писания.-Казань, 1885.- 43 с.

10. Астафьев Н. Опыт Истории Библии в России в связи с просвещением и
нравами.- Спб, 1892.- 231, У с.

11. Воскресенский Г. Тысячелетие памяти св. Мефодия, архиепископа
Моравского, просветителя славян (885-1885): Кирилло-Мефодиевский
славянский перевод Библии//Прибавление к изданию творений Святых Отцов в
русском переводе.-М., 1885.-Часть 36.- С.229-252.

12. Иоанн (Экономцев), игум. Византинизм, Кирилло-Мефоиево наследие и
Крещение Руси.//Православие, Византия, Россия.-М., 1992. -С. 8-22.

13. Ляхов А. Просветительская деятельность святых Кирилла и Мефодия и
Крещение Руси.-Загорск, 1991. -Машинопись.

14. Садецкий М., свящ. Просветители славян – святые Кирилл и Мефодий, их
апостольская деятельность и письменные труды,-Загорск, 1962.-
Машинопись,- 220с.

15. Смирнов 0. Свв. Кирилл и Мефодий в своих трудах по переводу
Св.Писания на славянский язык// Вера и Разум.-Харьков, 1885.- т.1.
Ч.1.-С.511-530.

16. Голубинский Е. История Русской Церкви.- Б.М. Б. Г.- ч. 1. т.2.

2. Крещение Киевской Руси и распространение в ней христианства в
домонгольский период.

Рождением Русской Церкви считается год Крещения Руси при святом князе
Владимире, когда христианство было провозглашено государственной
религией.

По единогласному свидетельству литературных памятников христианство на
Руси в это время нашло для себя самую благоприятную почву и с большим
успехом укоренилось в русско-славянской среде. Можно отметить несколько
естественных факторов, обусловивших быструю христианизацию Киевской
Руси.

Во-первых, русские люди уже более века были знакомы с "греческой верой".
Это и торгово-военные сношения с Византией, и обращение в христианство
представителей княжеского двора и дружины, и близкое соседство
юго-западных рубежей Руси с областями кирилло-мефодиевского влияния.
Несомненно, в Киеве существовала более или менее многочисленная община
христиан и даже было несколько православных храмов. Боярское окружение
князя Владимира, еще язычника, уже было расположено к христианской
религии. Большую роль играл и авторитет "премудрой Ольги" —
воспитательницы князя.

Во-вторых, византийская форма христианства пришла на Русь в одежде
славянского языка, и поэтому благая весть о Христе сразу нашла себе
доступ в сердца русских людей. "Русская Церковь воспользовалась всем,
что греческая миссия успела выработать для просвещения славян еще раньше
в других славянских странах – славянской Библией, славянским
богослужением и первыми славянскими пастырями и учителями, и с самого же
начала явилась в России Церковью национальной" (11,26).

И, конечно, одним из важнейших был политический фактор, а именно "победа
определенной тенденции в государственно-национальном самосознании",
религиозная переориентация Киевского князя, его исторический выбор.
Принятие христианства не стало только его личным делом, но сразу
осознано, как государственная задача включения Руси в христианскую
традицию культурного мира (3,342). Авторитет князя был очень высок. Это
был прежде всего военный лидер, стяжавший себе славу собственной
доблестью. Кроме того, вся армия (дружина) и высшие круги киевского
общества поддержали в вопросе веры сторону князя.

Нельзя не отметить согласованное действие духовной и светской власти в
целях христианского просвещения Руси. Наконец, к числу благоприятных
факторов следует отнести национальные черты русско-славянского характера
с его великодушием, мягкосердечием, чесностью и гостеприимством,
которому очень по сердцу пришлось возвышенное христианское учение с
главной заповедью о любви; а также довольно низкая ступень развития
славянского язычества, не имевшего строго выработанного ритуала с
храмами и жреческим сословием (9,26).

Обращение киевлян проходило в несколько этапов. Вначале крестились члены
княжеской семьи и оставшиеся язычники среди бояр и в дружине князя.
Затем были низвергнуты с публичным порагунием идолы Киева.

Прибывшие на Русь священники, знавшие славянский язык (видимо из
Болгарии), стали оглашать народ евангельской проповедью. Уже на этом
этапе было немало охотно принявших крещение. Но были колеблющиеся и
явные противники. Тогда святой Владимир в ультимативной форме издал указ
с назначением дня всеобщего крещения: "Аще кто не обрящется за утра на
реце, богат ли или убог, или нищ, или работен, противен мне да будет"
(5,19). Народ не захотел огорчить своего правителя и не посмел нарушить
его волю. 1 августа был проведен всеобщий чин крещения, "Священники
читали положенные молитвы и крестили в водах Днепра и Почайны
бесчисленное множество киевлян" (2,113) .

Можно ли говорить при этом о насильственном введении христианства на
Руси? Думается, что нет. Это было внутренним делом государства, народ
выполнял решение своего законного правительства (6,22). Князь был в
отношении соплеменных ему русских людей, можно сказать отцом,
ответственным за духовное здоровье и историческую судьбу своего народа.
Как он прежде развращал его, заставляя служить идолам, так теперь имел
"полное нравственное право" заставить бросить язычество и принять
христианство (7,27). Подчиненные следовали примеру князя и бояр,
рассуждая: "Если бы не добро это было, то не приняли бы они этого"
(9,112), примеру Киева — другие города, а за ними — пригороды и сёла.
Везде собственно русско-славянское население охотно, без сопротивления
принимало христианство. Пожалуй, единственным исключением, где введение
новой веры носило принудительный характер, был Новгород. Сопротивление
там было сломлено вооруженной силой. Но этот единственный факт, который
не идет ни в какое сравнение с деятельностью западно-европейских
королей, которые никогда не гнушались насильственных мер при введении
христианства у своих подданных и жестоким образом подавляли всякое
сопротивление. Так, например, Карл Великий, насаждая христианство на
территории Бельгии, совершил пять военных походов и вырезал всю местную
надиональную элиту.

Равноапостольный Владимир стремился глубоко укоренить христианство в
русской среде. Понимая важное просветительное значение православного
богослужения, он повелел повсеместно строить храмы, особенно на месте
бывших языческих памятников. К концу его правления в одном только Киеве
было несколько сот церквей (6,24). Внешняя сторона христианского
богослужения — красота храма, роскошь облачений, "престоянье дьякона" —
поражала наших предков, очень чутких ко всему прекрасному (8,123).

Устроено было также множество школ и училищ в Киеве и других городах
Руси и "введено обязательное школьное обучение всех сословий. Там же
готовились и будущие пастыри Русской Церкви. Роль школьных учителей
выполняло, как правило, духовенство.

Сам князь с представителями духовенства совершает "апостольские"
путешествия в разные города Руси, где подобно Киеву, насаждает
евангельские семена.

Уже в 922 г. Русская Церковь была разделена на восемь епархий, еще
восемь образовались к середине XIII века. Несомненно, миссионерство было
прямой обязанностью каждого епископа. Наиболее известны в этом отношении
Новгородский епископ Иоаким Корсунянин и святые ростовские епископы
Леонтий и Исаия. Святой Леонтий, например, столкнувшись с упорством
взрослых язычников Ростова, сумел своей добротой и ласковым обращением
найти подход к детской душе и через детей уже повлиял на обращение
родителей. Епископии были центром книжного учения.

Уже в домонгольский период на Руси было очень много приходских
священников, на плечи которых ложилась главная забота о духовном
просвещении народа. Приходы образовывались самими князьями таким
образом: князь с духовенством являлся в какую-либо область, крестил её
население, делил область с крещенным населением на определенные участки,
а затем отдавал распоряжение строить на каждом участке храмы, вокруг
которых и создавались приходы (2,36). При великом князе Ярославе Мудром,
который ,насеял словами книжными сердца людей", почти при всех
приходских церквах были устроены школы.

Своим миссионерским служением выделяется в этот период Киево-Печерский
монастырь — крупнейший культурно-просветительный центр Киевской Руси.
Помимо непосредственного сильного влияния на перемену мировоззрения и
нравов окружающего населения и просвещения иноверцев Киева (братия
монастыря была также многонациональна), он воспитал ряд замечательных
миссионеров: святители Леонтий и Исаия, преподобные Кукша с учеником и
Нифонт. Другие монастыри также несли просветительную функцию, но все они
были городскими и возникали уже в христианизированной среде, поэтому их
миссионерское значение не так выражено, как в другие периоды.

Святой Владимир разделил Русь на уделы между двенадцатью своими
сыновьями и направил вместе с ними епископов и священников для
миссионерской проповеди. Теперь каждый князь заботился о распространении
христианства в своем уделе, и каждый стольный княжеский город становился
центром христианства" (11, 21).

Как всегда большое значение играла благотворительность. После крещения
произошла разительная перемена в нравах князя Владимира, которой
дивились современники. Покровительство слабых и бедных, попечение об
устроении больниц и богоделен стало обычным для него занятием.

Уже при жизни святого Владимира вся славянская Русь была крещена.
Труднее обстояло дело с инородческой Русью. Сказывались отдаленность от
центров христианства и определенный языковой барьер. Большое
сопротивление оказывали язычники в Ростове (меря, весь) и в Муроме
(мурома). Последний долго оставался без своего князя (после изгнания
Глеба Владимировича) и был крещен только при правнуке святого Владимира
– князе Ярославе-Константине Святославиче – в начале ХП века. Князь
прибыл в Муром с духовенством и целой колонией христиан христиан и очень
ревностно заботился о просвещении своего княжества. Дольше всех
оставались в язычестве радимичи и вятичи (славяне польского
происхождения), занимавшие черниговскую и части Орловской и Калужской
областей. Они жили самостоятельно до конца XI века (платили дань русским
князьям, но не входили в состав Русской земли), не скоро сблизились с
прочими русскими племенами и отличались грубостью своих языческих нравов
и обычаев. Крещены они были к середине XII века.

Борьба против христианства инспирировалась и поддерживалась языческими
волхвами, особенно в годы народных бедствий, которые они приписывали
гневу покинутых богов. Выступления эти носили часто не столько
антихристианский, сколько антифеодальный характер, а волхвы примыкали к
ним, используя их для реставрации язычества (6,23). Эти выступления
имели мало успеха и подавлялись гражданскими властями. В большинстве
случаев язычество не дерзало выступать открыто и укрывалось в глухие
места Руси и в "темные уголки человеческого духа", но не стало
определять характер русской жизни (2,117). Хотя некоторое время
существовало двоеверие, что вообще свойственно всякому переходному
периоду. Почитались священник и волхв, и соблюдалось много старых
верований и обрядов. Несмотря на это, многочисленные примеры святости
домонгольского периода свидетельствовали о "быстрых всходах евангельских
семян" (3,342).

Результаты внешней миссии Русской Церкви зависели от направления, в
котором она осуществлялась. На юге они были скромные. Половцы
знакомились с христианством посредством пленных о обеих сторон в
результате враждебных столкновений с русскими племенами. В 1169 году
было взято в плен полторы тысячи нападавших половцев, многие из них
крестились и даже приняли монашество (5,301). В 1223 г. после битвы на
Калке с татарами многие половцы бежали в русские города и крестились.
Позже (вторая половина XI — начала ХП века) был и другой путь
распространения христианства между ними через родственные связи
половецких князей с русскими. Были случаи обращения в христианство
крымских евреев.

На юго-западе и западе православие начало распространяться среди ливов,
латышей и эстов, но вскоре было остановлено вооруженным натиском
немецких военно-монашеских орденов. На востоке более успешной была
миссия среди волжско-камских болгар, с которыми Русь имела тесные
торговые сношения. Мусульманство у них не приняло еще нетерпимого
характера. Уже святому князю Владимиру удалось привлечь несколько
болгарских князей, которые крестились и остались у него на службе. Во
второй половине ХП в. святой Андрей Боголюбский старался воздействовать
на души этих мусульман и язычников через великолепие христианского
храма. Он приказывал всех приходивших инородцев-гостей водить в соборную
церковь и ризницу: "пусть смотрят на истинное христианство и крестятся,
что и бывало, – многие крестились" (10, 28).

Значительно активнее миссионерство распространялось в северных
направлениях. Это были владения наиболее обширной Новгородской епархии,
занимавшей Новгородскую и Архангельскую области, Кольский полуостров, а
также большую часть или половину Финляндии и Петрозаводской,
Петербургской и Псковской областей. К концу ХП в. к ней относился "весь
север до Белого моря и Ледовитого океана, северо-запад до финского
залива и северо-восток до Уральских гор и реки Оби в Сибири" (2,76).
Жили здесь и коренные славяне, но основная масса – язычники-инородцы.

Раньше всех подверглись обрусению и христианизации ижорцы и корелы, но
особенно успешно – в конце Киевского периода. В 1227 г. новгородский
князь Ярослав Всеволодович посылал к корелам христианскую миссию, и они
все охотно крестились, пожелав быть одной веры с князем в благодарность
за избавление их от воинственного племени "ямь" (12,100).

Отдельные иноки-миссионеры просвещают чухонцев (святой Нифонт, середина
ХП века), чудь Олонецкого края (преподобный Кирилл Челмогорский с 1147
г.), инородцев Вологодского края (преподобный Герасим, середина ХП в.).

Даже новгородская вольница, заняв города черемис и вотеков на реке Вятке
в 1174 г., воздвигла там русские храмы и насаждала христианство в
окрестностях. (11,23).

Но в этих северных краях на инородцев оказывали отрицательное влияние
соседние племена, например, Литва с ее более разработанным языческим
культом и жреческим сословием, и финны, у которых сильно были развиты
кудесничество и колдовство.

Христианство укоренялось там через постепенное обрусение инородцев в
естественном процессе культурно-национальной ассимиляции и с
возрастанием гражданской централизации Руси.

Библиография.

1. Добромыслов В., проф. Святой Лука Жидята, второй епископ
Новгородский//Странник.-Спб, 1865 .-Октябрь .-С. 5-32, 49-73.

2. Мельничук А. Епархии Русской Церкви и выдающиеся иерархи
ломонгольского периода.-Загорск, 1976.Машинопись.-240 с.

3. Шмеман А.,прот. Исторический путь Православия.-Репринт.-М.: Паломник,
1993.-389 с.

4 . Тальберг Н. История Русской Церкви.-Джорданвиль, 1959.-924 с.

5. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви.- М., 1995.-Кн. 2.

6.Раушенбах Б. Развитие Киевской Руси как результат ее
христианизации//Русское Зарубежье в год тысячелетия Крещения Руси. -М.:
Столица, 1991.–С.18-31.

7. Диониссий, иеромон. Идеалы православно-русского инородческого
миссионерства.-Казань, 1901.-265 с.

8. Гальковский К. Борьба христианства с остатками язычества в Древней
Руси.-Харьков, 1916.- Т.1.- 1У, 376 с.

9. Лебедев Л., прот. Крещение Руси.– М, 1987.–170 с., ил.

10. Доброклонский А. Руководство по Истории Русской Церкви.-Казань,
1889.-379 с, Х11 с.

11. Знаменский П., проф. История Русской Церкви.-М.,1996.-474 с.

12. Насаждение Православной христианской веры в России. 988-1200
гг.-Спб, 1903.-109 с.

3.Мисссонерское служение Русской Православной Церкви в Золотой Орде.

Настоящее исследование посвящено миссионерской деятельности Русской
Православной Церкви в один из наиболее тяжелых периодов ее исторического
бытия – в эпоху татаро-монгольского ига, на территории чужого и
враждебного Руси государства – Золотой Орды.

После возвращения со своего великого завоевательного похода на Русь и
Восточную Европу в половецкие степи внук знаменитого императора монголов
Чингис-хана, хан Батый (1208-1256) основал в 1243 году огромное
государство — улус Джучи. В русских летописях это государство называется
Золотой Ордой, встречаются также названия Синяя Орда или Большая Орда
(1,8). Хану Золотой Орды подчинялись: Русь, Половецкие земли, Таврида,
Кавказские страны и все земли от устья Дона до реки Дуная. Столица
нового государства — город Сарай — основана Батыем в 1253 году
(расположена приблизительно в 100 км от современной Астрахани) (8,4).
Русские земли не входили в состав Золотой Орды, они рассматривались
татарами как, хотя и зависимые от них государства, но имеющие своих
князей.

Население Золотой Орды было этнически очень разнородным. Русские люди
были там в большом числе в качестве пленников и рабов, а также было
немало заложников — князей и знатных людей. На восточном берегу Дона по
приказу Батыя было даже основано особое поселение — поселок русских,
занимавшихся переправой через реку купцов и послов. В Сарае русские
занимали особый квартал.

Религиозный состав Золотой Орды был представлен мусульманами, язычниками
и христианами. Сами татаро-монголы до начала Х1У в. были язычниками и
отличались значительной веротерпимостью. «Основным правилом их жизни
служила Яса, или «Книга Запретов», содержавшая в себе законы великого
Чингис-хана и строго предписывавшая эту веротерпимость и одинаковое
уважение ко всем религиям» (4,76). При дворе ханов как в Каракоруме —
столице Великой монгольской империи, так и в Золотой Орде находились
представители различных религий.

После покорения Руси, на основании Ясы, Русской Православной Церкви были
дарованы значительные привилегии, хотя во время многочисленных походов
татары нарушали эти запреты — грабили церкви и убивали священников и
монахов. Тем не менее, в официальной политике Золотая Орда старалась
оградить Православную Церковь от притеснений и гонений и предписывала ее
служителям молиться за татарскую власть.

Принятие татарами со времени воцарения хана Узбека в 1313 году ислама не
изменило их правил веротерпимости. По-видимому, этнические, культурные и
исторические особенности этих народов привели к тому, что у них
прижилась мягкая форма ислама в отличие от ислама «жесткого», который мы
встречаем у турков и персов — современных иранцев.

«Русское миссионерство среди монголов берет свое начало с момента
посещения ставки великого когана в Каракоруме русскими князьями, которые
всегда имели при себе священников»(1,73). Послы римского папы, бывшие в
монгольской империи в 1246 и 1253 годах, видели при дворе императора
русских клириков, которые проповедовали там христианство (4,79). В самой
Золотой Орде миссионерскую деятельность открывает ростовский епископ
Кирилл (1231-1261), дважды побывавший в Орде. В первую свою поездку
святитель, по желанию хана Берке, рассказывал о русском миссионере —
святителе Леонтии и о просвещении им ростовской земли, а также
проповедывал ему христианское вероучение. Летописи свидетельствуют о
расположении хана к христианской вере. Во второй раз святитель Кирилл
посетил Орду, будучи уже непосредственно приглашен ханом Берке с
просьбой исцелить его больного сына. Ростовский святитель совершил чудо
исцеления, свидетелем которого был родной племянник хана — будущий
святой, царевич Петр Ордынский. Неотступно следовал он за епископом,
слушая его проповеди. Евангельское семя глубоко запало в сердце молодого
язычника — тайно он оставляет ханскую ставку и вместе со своим духовным
отцом приезжает в Ростов. Там святитель крестил его с именем Петра.
Впоследствии ордынский царевич построил церковь и монастырь, провел
благочестивую жизнь и перед смертью принял монашеский постриг.

Но в широком масштабе миссия Русской Церкви в Золотой Орде стала
осуществляться с устроением в 1261 году Сарайской епархии с первым
епископом Митрофаном. Возникла она стараниями святых митрополита
Киевского Кирилла П (1243-1286) и благоверного князя Александра Невского
(6,239). Это событие отвечало и честолюбивым замыслам золотоордынских
ханов, которые желали иметь при своем дворе «большого русского попа»,
как говорили татары. (2,51). Здесь можно видеть и стремление подражать
Великим монгольским императорам, которые имели в своей ставке
представителей религий всех покоренных народов. Кроме того, Орда
преследовала и некоторые политические цели, например, используя
Сарайского епископа как посредника в сношениях с Византийской империей.

Со стороны Русской Православной Церкви главным назначением новой епархии
было, конечно, духовное окормление православных русских людей в Орде,
«где между неверными томились целые тысячи несчастных чад Православной
Русской Церкви», как захваченных в плен татарами в первое нашествие, так
и пополнявшими это число вследствие новых татарских набегов (8,4). Кроме
того, в юрисдикции Сарайского епископа находились русские люди, которые
исполняли дипломатические функции или занимались торговлей, а также
русские князья-заложники, нередко проживавшие в Орде по несколько лет.
Помимо русских православной паствой Сарайского епископа были и греки и
население кавказских епархий, проживавших на территории Орды.
Впоследствии Сарайская епархия территориально разрасталась, в нее
входили новые земли, в т.ч. и собственно русские: в 1269 г. был
присоединен Переяславль Южный (близ Киева); при митрополите Феогносте
включены селения рязанского княжества, «стоящие по Дону-реке», и
епископы Сарайские стали именоваться Сарайскими и Подонскими. (1,76). В
середине ХУ в. епископская кафедра была переведена в Москву на Крутицы,
где с конца ХШ в. было подворье Сарайских епископов, и стала называться
Сарайской и Крутицкой.

Находившихся в условиях горького рабства православных людей нужно было
благодатно и морально укреплять, напоминая им о духовной свободе,
свободе от греха, дарованной человечеству Христом, которая не зависит от
физического или политического статуса.

Второй задачей, которую призвано было решить образование Сарайской
епархии, была миссионерская — обращение в христианство язычников-татар и
еретиков-несториан и яковитов, бывших в значительном количестве в войске
татар и при дворе их хана (7,174). Об этом служении мы узнаем по
деятельности второго Сарайского епископа Феогноста. Это был просвещенный
иерарх своего времени, трижды он посетил Константинополь, где как
знаменитый русский епископ пользовался уважением (8,17). Особенно важна
для нас вторая поездка епископа Феогноста на Константинопольский Собор
1276 года, где были разрешены недоуменные вопросы
пастырско-литургического характера. Круг этих вопросов свидетельствует
об обширном поле миссионерской деятельности Русской Церкви в Сарайской
епархии. Так, например, речь на Соборе шла о переносных походных
престолах, которые могли были быть в употреблении в отдаленных кочевых
станах, где жили православные христиане и новокрещенные. Собору был
задан вопрос: «Подобает ли, освятив трапезу, переносить ее с места на
место и на ней литургисать?» Собор ответил утвердительно: «Подобает, ибо
это по нужде; переходящие и кочующие не имеют для себя постоянного
местопребывания; только надобно охранять ее со всем благоговением и
страхом, поставлять ее на чистом месте и служить на ней» (9,257).
Походные престолы скорей всего самостоятельно не употреблялись, но
находились в походных церквах. Материалом для них мог служить войлок, из
которого изготавливались кибитки, т.к. другого строительного материала
не было. Такие храмы-кибитки на колесах легко могли следовать в ханских
передвижениях по кочевьям. Основанием для этого предположения может
служить свидетельство одного арабского хрониста о разбивке походной
церкви при кочевой ставке хана Хулага (7,181).

Другой вопрос епископа Феогноста касался совершения таинства Крещения.
По практике Православной Церкви оно совершалось через погружение, но в
случае, если кочевье располагалось в степи у колодцев, крестить в них
было невозможно; также затруднительно было возить с собой большие
крещальные сосуды. И поэтому возникали недоумения, как поступать, «если
пожелает креститься какой-либо татарин, а сосуда велика для погружения
его не будет; ... не встретится ни реки, ни озера, где бы можно было
погрузить?» Был получен ответ: «Пусть обливают его, произнося трижды:
«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». В случае нужды мог крестить и
причетник. Несториан и яковитов предписывалось присоединять через
миропомазание с обязательным отречением от своей ереси. Другие вопросы
касались совершения литургии при отсутствии виноградного вина. «Должно
ли служить (Литургию) с сухим виноградом или нет?» Ответ: «Если где, в
какой-либо земле, совсем не будет вина, пусть выжмут свежую виноградную
лозу, но не сухую». То есть эти вопросы касались местной практики
Сарайской епархии, которая была приспособлена к нуждам верующих и
новокрещенных (7,184).

Третье путешествие епископа Феогноста в Константинополь в 1279 г. было
предпринято по поручению митрополита Киевского Кирилла и
золотоордынского хана Менгу-Темира, которые послали Сарайского епископа
с определенной дипломатической миссией к Константинопольскому патриарху
и Византийскому императору. В эту поездку был также разрешен вопрос,
касающийся брака ханской дочери и Ярославского князя Феодора. «Несмотря
на то, что, по требованию князя, и сама невеста и родители ее изъявили
полное согласие, чтобы она крестилась, признано было необходимым
испросить разрешения и благословения на брак у Константинопольского
патриарха. И когда епископ Сарайский возвратился с благоприятным
ответом, невеста приняла святое Крещение с именем Анны и сделалась
супругой Феодора» (8,18) . После этого подобные браки были нередким
явлением, и татарские княжны свободно принимали христианство и, таким
образом, проповедывали христианскую веру среди соплеменников уже
примером своей личной жизни. Например, Анна с князем Феодором прожили в
Орде несколько лет. Христолюбивый князь построил несколько храмов в
улусах Орды. Дети этой благочестивой четы, святые князья Давид и
Константин, также родились в Орде и получили воспитание в православной
вере и христианских добродетелях. Когда семья переселилась в Ярославль,
княгиня Анна построила там много храмов, прославилась добродетельной
жизнью и перед смертью приняла монашество с именем Анастасии. За свое
благочестие вся семья была причислена к лику святых. Были и другие
примеры подобных браков, когда татарские княжны, выходя замуж за русских
князей, принимали православную веру и оказывали благотворное влияние на
язычников. Так Великий князь Георгий Данилович Московский был женат на
сестре хана Узбека, Кончаке, а удельный Белоезерский князь Глеб
Василькович — на близкой родственнице хана Берке. Относительно
миссионерской деятельности других Сарайских епископов исторических
свидетельств не сохранилось, но есть основания полагать, что она была
такой же плодотворной.

В Сарайской епархии были православными не только русские и греки, но
также знатные и простые татары, жившие по кочевьям в разных местах
Золотой Орды» (7,187). Многие из них добровольно переходили на службу
русским князьям, и те позволяли им селиться в русских городах, женили на
своих дочерях. И эти выходцы уже в русском войске становились
защитниками новой родины и христианской веры.

Ханских князей-чингисидов, приехавших на Москву зимой, жаловали шубой, а
прибывшим летом присваивали княжеский титул. Впоследствии они
становились родоначальниками таких русских знатных фамилий, как
Мещерские, Сабуровы, Годуновы, Старковы, Адашевы, Глинские, Строгановы,
Поливановы, Белеутовы и др. Часто обращение таких князей в Православие
сопровождалось массовым крещением их подданных и слуг. Все наши
православные историки единогласно свидетельствуют о том, что обращение
татар в православную веру — это плоды миссионерского служения Русской
Церкви.

После 1313 года, когда ислам в Золотой Орде стал господствующей
религией, на Русь уходили многие монголы-несториане, не желавшие
принимать религию Магомета.

Некоторые татары, временно проживавшие на Руси по роду своей
деятельности, иногда вынужденно принимали Крещение ввиду угрозы расправы
возмутившихся русских людей — особенно это касается баскаков. Но потом
они становились добрыми христианами — таковы, например, баскак Великого
Устюга татарский вельможа Багут — впоследствии — Иоанн Устюжский; он
основал Иоанно-Предтеченский монастырь и своей добродетельной жизнью
приобрел себе всеобщую любовь, также дед преподобного Пафнутия
Боровского, Мартин в крещении и другие(5,203).

Широко известна миссия святителя и чудотворца митрополита Московского
Алексия (1354-1378), исцелившего в Орде жену хана Чанибека, Тайдулу. Это
чудо, свидетелем которого был сам хан со своими сыновьями, князьями и
вельможами, поразило всех. Исцеленная царица выдала святителю особый
ярлык и перстень и подарила участок земли в Кремле, где находилось
подворье хамских баскаков и где впоследствии был основан Чудов
монастырь. Вообще, с воцарения хана Узбека в 1313 году было установлено,
чтобы «на будущее время ко вновь вступающим на престол ханам являлись за
получением утвердительных ярлыков не только князья, но и митрополиты».
Поэтому и Московский митрополит Петр путешествовал с этой целью в Орду.
Светлая личность предстоятеля Русской Церкви оказала на хана такое
благоприятное впечатление, что, по словам летописи, святой Петр «у царя
бысть в чести велицей и отпущен бысть от царя со многою честию» (3,44).
В пространном ярлыке, дарованном святителю, были значительно расширены
прежние права митрополитов. Кроме того, есть мнение ученых, что успешная
миссия святителя Петра сорвала планы Римского папы с помощью немецких
послов водворить в Золотой Орде католического епископа подобно нашему
Сарайскому (9,120). Как один из факторов православного влияния в Орде
можно признать то обстоятельство, что у ряда золотоордынских ханов были
жены-христианки. Существовала даже особая традиция, ведущая начало от
хана Узбека, что старшие жены ханов покровительствовали христианам и
ведали их делами.

И, конечно, нельзя умолчать о такой проповеди христианства в Золотой
Орде, которая была запечатлена мученической смертью русских князей —
Михаила Черниговского с боярином Феодором и Романа Рязанского. Они явили
образцы мужественного исповедания и стойкости за веру Христову, что,
несомненно, произвело сильное впечатление на суровых и жестоких
татарских воинов и не могло не вызвать в их сердцах чувства уважения к
религии русских.

Военные походы татаро-монголов на Русь, дипломатические и торговые
отношения, наконец, семейные узы вызывали тесное общение между этими
двумя разнородными государствами, и татары могли наблюдать на Святой
Руси примеры глубокой веры и высокой духовно-нравственной жизни,
возможно они были непосредственными свидетелями проявления благодатных
дарований у православных русских людей, среди которых немало было и
явных угодников Божиих. Такая осведомленность татар о внутренней
духовной жизни русских видна, например, из пригласительного послания
хана Чанибека в Москву: «... мы слышали, что небо ни в чем не отказывает
молитве главного попа вашего: да испросит же он здрочья моей супруге»
(7,192). И может быть эта немая проповедь, благовестие самой жизнью
святых русских людей имели не меньшее значение, чем убеждение словом.

Из Золотой Орды русские клирики, ремесленники, купцы, строители несли
православную веру и русскую культуру дальше, вглубь на восток. В
качестве союзников татаро-монголов русские воины осваивали Сибирь, Азию
и Дальний Восток. В период монгольского ига, как свидетельствуют
китайские историки, русские появились в Китае. В состав пекинской
гвардии входил Русская рота, которая имела свое управление и особый
лагерь, где русские воины занимались земледелием, охотой и рыбной
ловлей.

Как мы видим, на миссионерском поприще в Золотой Орде подвизались многие
представители Русской Православной Церкви, люди разных национальностей и
социальных групп. Воплотив в своей жизни христианский идеал, с мудростью
и кротостью насаждали они евангельское семя на ниве сердец воинственного
и необузданного душой народа, просвещая его светом Христовой веры и
полагая основы новой, духовной, жизни. И несмотря на необычайно-тяжелые
условия, в которых находилась Русь и Русская Церковь, значительный успех
этой миссии свидетельствовал о сохранившейся живой вере и глубоком
православном самосознании русских людей, проходивших это апостольское
служение.

Библиография.

1. Дроздов А„ свящ. Русская Православная Церковь и Золотая Орда.–
Загорск, 1980.–Машинопись.

2. Голубинский Е.Е., профессор. Порабощение Руси монголами и отношение
ханов монгольских к Русской Церкви или к вере русских и к их
духовенству. //Богословский Вестник.– МДА, 1893, июль.

3. Голубинский Е., Митрополит всея Руси св. Петр. //Богословский
вестник.-МДА.1893, январь.

4. Макарий (Булгаков) митрополит Московский и Коломенский. История
Русской Церкви.– М, 1995, кн. 3.

5. Макарий, митроп. Московский. Цит.соч., кн. 4.

6. Нечволодов А. Сказание о Русской Земле. –М., 1913.– кн. 2.

7. Пеньков А., свящ. Миссионерское служение Русской Православной Церкви
в ХШ-ХШУ веках.– Сергиев Посад, 1997.

8.Соловьев Н.А., свящ. Сарайская и Крутицкая епархии. – М, 1894.

9. Тальберг Н. История Русской Церкви. – Джорданвиль, 1959.

4. Cвятитель Стефан Пермский – просветитель Биармии.

В лице святителя Стефана Русская Церковь обрела, можно сказать,
идеальный тип православного миссионера. В этом человеке промыслительно
соединились высокие умственнне и духовные дарования с апостольской
ревностью в просвещении язычников.

О его миссионерской деятельности можно судить по написанному его
современником и другом Епифанием Премудрым житию, которое имеет
несомненную историческую ценность и достоверность (6,63).

Проповедовал он в Биармии (древнее название Пермской земли) — это
"северо-восточний угол современной Европейской России, расположенней
между рекой Северной Двиной и цепью Уральских гор" (7,16). Территорию
эту занимает сейчас часть Архангельской, Вологодская и Пермская области
и республика Коми (6,67). Делилась она на Великую и Малую Пермь; в
последней святой Стефан и насаждал веру Христову. Населял ее народ
"зыряне" (в древности — "вычегодские пермяне", современный народ
"коми"), отличавшийся такими привлекательными качествами, как
гостеприимство, удивительная честность, рассудительность и
наблюдательность.

Любовь к зырянам и желание привести этот народ ко Христу возникли у св.
Стефана еще в ранней молодости и укреплялась в нем вместе с его
возмужанием. Достигнув зрелого возраста, он начинает тщательно
готовиться к миссии — "случайным миссионером" он не был. Лучшим местом
для такой подготовки мог бить в то время только монастырь. И св. Стефан,
будучи уроженцем Великого Устюга, избирает славившийся своей богатой
библиотекой монастырь в Ростове, именуемый Затвором (12,59). "Здесь
затворялись или уединялись иноки, которые с монашескими подвигами
соединяли искание богословской учености". Это была своего рода "братская
академия" (1,9). Там он развивает даннме ему от Бога блестящие
способности к книжной мудрости, стараясь глубоко проникнуть в смысл
Св.Писания, внимательно изучая творения святых Отцов, в том числе и на
ставшим ему доступным греческом языке. И Господь за эти труды сподобил
его дара духовного разумения.

Следующий этап в деятельности св. Стефана резко выделяют его среди
многих, современных ему миссионеров: он повторяет подвиг святых
равноапостольных Кирилла и Мефодия, хорошо осознав один из главных
принципов православной христианской миссии: проповедь Евангелия должна
звучать на родном, понятном для иноверцев языке. Только таким образом
благовестие о Христе может через разум глубоко проникнуть в сердца и
сделать их настоящими, сознательными христианами. Для осуществления его
миссии ему необходимо было выучить пермский язык. Но и этим дело не
кончалось. Зыряне не имели письменности, необходимой для того, чтобы
сохранить, передать и закрепить Божественное Откровение (6,65),
приобщить этот народ к богатейшим духовным сокровищам вселенского
Православия. И св. Стефан разрабатывает пермскую азбуку, создает
соответственную их фонетике письменность, пользуясь отчасти буквами
греческого и славянского алфавита и приспособляя их к тем чертам и
резам, которые издавна употреблялись у зырян в домашнем быту (3,88).
Затем он переводит на пермский язык наиболее необходимые свящвнные и
богослужебные книги и переписывает их. Перевод, ввиду низкого уровня
зырянского языка, представлял немалне трудности (5,38). Все эти труды
святого свидетельствуют о его "исключительной лингвинистической
одаренности" (10,9) и характеризуют его как ученейшего человека своего
времени.

Одновременно он собирает нужные "сведения о Пермской земле, и ее жителях
и соседних народах, о реках и путях сообщения" (3,89).

Не менее важным делом была его духовная подготовка в монастыре:
аскетические подвиги, воспитание себя в духе смирения, кротости,
терпения, мужества и любви — добродетелях, так необходимых будущему
миссионеру,

Вся эта научная и духовная подготовка заняла около тринадцати лет.
Только после этого св. Стефан в 1379 году (в сане пресвитера)
предпринимает апостольское путешествие в Малую Пермь, получив на это
благословение высшего священноначалия и заручившись охранными грамотами
Московского князя. В душе его сложилось твердое намеренение "или
обратить неверных ко Христу, или пострадать и положить голову за
Спасителя" (2,156).

Язычество зырян выражалось в обоготворении сил природы и в шаманстве.
Низкий авторитет отечественной религии во многом способствовал успеху
миссии. Также слабость их общественной организации (родовой строй,
разбросанные друг от друга поселения) сыграла в данном случав
положительную роль, учитывая, что их религиозно-политические
руководители противодействовали христианству.

Св. Стефан сеял семена веры Христовой, продвигаясь вглубь этой языческой
страны, по реке Вычегде и достиг самого сердца Зырянского края" –
Усть-Выми (7,39). Действовал он с большим дерзновением и бесстрашием:
собственноручно разрушал кумирни и идольские капища зырян, показывая
таким способом ничтожество их национальных божеств, и умело отстаивал
христианскую веру в многочисленных прениях с языческими волхвами.
Вначале зыряне с предубеждением относились к миссионеру и с подачи
волхвов чинили святому много козней и притеснений, часто подвергая его
жизнь смертельной опасности. Но он с великим незлобием и терпением
продолжал проповедь, прощая всех своих обидчиков. Осеняемый благодатью
Божией, он говорил и действовал как власть имущий. На местах разрушенных
капищ святой воздвигал православным храмы и часовни, украшая их с
возможным великолепием и пышностью.

Язычники часто ради простого любопытства приходили посмотреть на красоту
и величие христианского храма. Дивные храмы, прекрасное православное
богослужение и проповедь, совершаемая на родном языке, а также ласковое
обращение и незлобие св. Стефана привели к тому, что обращение зырян
стало массовым.

Но святой не стремился к формальному увеличению количества
новообращенных и допускал ко крещению тех, кто сердечно стремился к нему
и прошел подготовку — оглашение (7,49). При храмах он устраивал школы, в
которых сам обучал зырян и их детей пермской грамоте, преподавал им
основы Закона Божия. Здесь же готовились будущие клирики. Непрерывно
продолжалась переводческая деятельность. Этим часто даже в ночное время
занимался св. Стефан, а учеников заставлял переписывать книги для новых
церквей.

После морального поражения главного религиозного авторитета зырянских
язычников — волхва Пама и удаления почти всех жрецов за пределы края
христианизация населения пошла очень быстро.

Результаты миссии были небывалыми: за четыре года в этом диком крае
возникли условия для создания православной епархии с местными кадрами
духовенства, первым епископом которой и стал равноапостольный Стефан.
Пермские епископы были наделены административными полномочиями. Так
"святитель Стефан сам разрешал военные, продовольственные и налоговые
проблемы населения своей епархии" (11,15). Здесь он проявил себя "не
только духовным пастырем народа, но и его ходатаем, печальником, помогая
советами и делами в его житейских нуждах" (4,99).

Известна его широкая благотворительность. При храмах он устраивает
приюты для бедных и сирот и странноприимицы. В голодные годы святитель
закупает хлеб в Вологде и, объезжая епархию, снабжает неимущих. По его
личной просьбе Великий Московский князь прощает зырянам налоговые
недоимки за несколько лет и "унимает поборы княжеских и боярских
тиунов", а Новгород запрещает своей "вольнице" разбойничать в пределах
Пермской епархии. Епископ даже вдохновляет свою паству на достойный
отпор воинственным соседним племенам.

Продолжал святитель Стефан и свои архипастырские путешествия, заботливо
разыскивая и обращая в Православие оставшихся язычников и укрепляя в
вере неофитов, а достойных рукополагал в священный сан. Он настойчиво
искореняет остатки языческого культа, побуждая зырян-христиан активно
разыскивать и уничтожать сохранившиеся капища. Для дальнейшего
распространения христианской веры и в целях подготовки миссионеров
святитель основывает ряд монастырей .

Миссионерская деятельность св. Стефана продолжалась восемнадцать лет — с
1378 по 1396 г. (год смерти святителя). За это время его проповедь
достигла самых отдаленных пределов зырянского края, а Пермская епархия
раскинулась от своего центра в Усть — Выми на сотни километров (500 и
более) в разные стороны (6,79).

Наконец следует отметить, что миссионерское служение святого Стефана
носило исключительно мирный характер и он совершал свои труды по
крещению иноверцев без помощи гражданских властей и избегая всякого рода
принуждений.

Библиография

1. Святитель Стефан Пермский: к 600-летию дня преставления. //Редактор
издания Г.М. Прохоров.-Спб: Глагол, 1995.- 279с.,ил.

2. Красов А., свящ. Зыряне и просветитель их святой Стефан, первый
епископ Пермский и Устьвымский (1383-1396): к 500-ой годовщине со дня
кончины святого Стефана.- Спб.:Тип. В.В.Комарова, 1896.— 214 с.

3. Святитель Христов Стефан — просветитель Пермского края.-Спб.: Тип.
М.Л.Фроловой, 1899.- 138 с.

4. Макарий (Булгаков) митр. Московский. История Русской Церкви.- М,
1995.- Кн. 3.- 703 с., ил.

5. Тальберг Н. История Русской Церкви.-Репринт.- Джорданвиль: Тип. преп.
Иова Почаевского, 1994.– 924 с.

6. Пеньков А., свящ. Миссионерское служение Русской Православной Церкви
в ХШ-Х1У веках.- С.Посад, 1997.- Машинопись.-250 с.

7. Тарановский Л., прот. Св.Стефан Пермский — просветитель зырян.- С
.Посад, 1958.-Машинопись, 94 с.

8. Чернецов А. Святой Стефан Пермский: Жизнеописание//Миссия Церкви и
современное православное миссионерство : Сб.статей.-М, 1997.–С. 9-11.

9. Заиканова И. Зырянский край времен свт. Стефана Пермского// Миссия
Церкви...- С. 12-21.

10. Астафьев Н. Опыт истории Библии в России в связи с просвещением и
нравами.- Спб, 1892.-231, У с.

5. Миссионерское служение русских монастырей.

История распространения христианства на русском Севере — это история
основания и распространия иноческих обителей, поэтому монастырям
специально посвящена целая глава.

Ни одно государство не дало миру такого количества монастырей, как
Святая Русь. Это особенно характерное явление русской религиозной жизни,
соответствующее глубинным запросам души русского человека. Известно, что
дохристианская эпоха жизни славянских племен не имела тех аскетических
корней, которые мы находим на Востоке, например, в Египте или Индии.
Поэтому для Руси не характерны подвиги крайнего аскетизма, но такие
присущие русскому человеку черты, как максимализм, самопожертвование,
глубокая вера и смирение, привели к тому, что он, услышав благую весть о
Христе и приняв её всем сердцем, сразу почувствовал великую потребность
отдаться этой Божественной Истине всецело, без остатка, приготовить из
себя жертву всесожжения своему Спасителю. Образ страждущего Христа так
пленил отзывчивое, милующее сердце русского человека, что тот возымел
сильное желание, сколько от него зависело, ответить на эту Божественную
Любовь. Всё это и привело к широкому процветанию монашеской жизни.

В свою очередь, так высоко развитая монашеская жизнь не могла не найти
своего приложения в распространении веры Христовой, а в некоторые
периоды русской истории она имела даже решающее значение в деле
евангельской проповеди.

Какие же аспекты служения монастырей и монашества в целом можно выделить
по отношению их к Православной Миссии ?

Прежде всего, это сам факт создания такой общины людей, стремящихся
воплотить в своей жизни высокий евангельский идеал, живущие по
совершенно иным законам. Это было наглядное для всех, практическое
приложение Евангелия к жизни, опытное доказательство жизни во Христе,
отражение в земных реалиях внутритроического общения. Подвижник, как
правило, отрекался от мира, ревнуя о своем спасении, о духовном
совершенстве, о стяжании благодати Божией, не думая поначалу о том,
чтобы быть полезным обществу или Церкви, но потом он становился подобным
ключу живой воды, который мог напоить множество людей.

"Само существование исихастов, — пишет митрополит Иерофей (Влахос), — их
молитвы, учение — это непрерывающаяся в продолжении веков апостольская
миссия. Они благословляют и освящают мир и после своей смерти своими
святыми мощами. Так в глубоком молитвенном молчании совершается самая
энергичная деятельность на благо людей" (25,99).

Уже как следствие, как проявление всего этого можно отметить такие
привлекательные моменты монашества, как глубокая укорененность в
церковном укладе, истовое уставное богослужебное, проповедь,
духовничество и широкая благотворительность монастырей. В Древней Руки,
например, лишь монахи могли исповедовать верущих.

Особое значение имел тот факт, что монастыри издревле были центрами
духовного просвещения, или, по крайней мере, центрами книжности. Древняя
русская письменность, которая вся в большей или меньшей степени имела
религиозно-нравственную направленность, вышла именно из монастырской
среды (4,38).

Ещё на заре христианства в Римской империи монашеская жизнь привлекала
внимание язычников, и они приходили в монастыри с целью увидеть
христианских подвижников и побеседовать с ними.

Император Юлиан Отступник, ведя борьбу с христианством, в противовес ему
пытался устроить языческие мужские и женские монастыри (11,12).

Монастыри явились лучшей школой для будущих миссионеров. Произвольная
суровая жизнь, которую вели иноки в монастырях и скитах в течение многих
лет, пребывание в состоянии непрестанной борьбы с поползновениями своего
падшего естества, с внушениями лукавых духов даже до готовности положить
душу за заповеди Христовы, вырабатывали тип духовного подвижника-борца с
укрепленной в добре волей. К этому следует прибавить навык к
нестяжательности и к отсечению своей воли и, самое главное, великое
смирение, которое происходило от глубокого познания своих немощей в этой
борьбе и привлекало обильную благодатную помощь в дальнейших трудах
монаха. Все эти качества приводили к тому, что по первому зову своего
сердца или по послушанию от церковного начальства иноки готовы были идти
на край света для проповеди Евангелия язычникам. При этом они уже могли
значительно легче переносить все связанные с миссионерским служением
труды, лишения, смертельные опасности. Не говоря уже о том, что многие
из них достигали доступных в земной жизни степеней духовного
совершенства, стяжевали любовь Христову, сияние которой могло растопить
самые ожесточенные сердца. "От избытка сердца глаголют уста", — говорит
Священное Писание. И от избытка благодати, которую они получали в
монастырских стенах и пустынях, уста их источали опытом познанное
евангельское учение. Это имел ввиду и преподобный Серафим Саровский,
когда сказал: "Стяжи мир душевный, и вокруг тебя спасутся тысячи".

Следующим аспектом в миссионерской деятельности монастырей может быть
названо такое явление, как монастырская колонизация. Здесь следует
оговориться, что под этим рабочим термином понимается не политическое
или физическое порабощение или покорение окружающих народов, но духовное
и добровольное приведение их в послушание Христу, Если древнейшие
монастыри домонгольской эпохи были городскими, то с определенного
периода русской истории, а именно с половины Х1У века приоритетным
направлением стало образование пустынных обителей в тех краях, которые
ещё не были просвещены светом Православия. "В Х1У веке пустынные
монастыри сравнялись с городскими (42 и 42), в ХУ веке превзошли их
вдвое, в ХУ1 в. в полтора раза. В эти три века построено в пределах
московской Руси 150 пустынных и 104 городских и пригородных монастырей"
(13,174).

При этом, конечно, цели, которые преследовали основатели монастырей,
были не миссионерские: любители безмолвия искали для себя удаленные от
шумного города, от мирской суеты в лесных дебрях или пустынных островах
удобные места для уединенной молитвы и аскетических трудов, чтобы в этой
тишине, при отсутствии всяких мирских соблазнов разобраться в своей душе
и направить все её силы к стяжанию Богоподобия. "Крест, воздруженный
иноком в пустыне, по соседству грубого, суеверного племени, или часовня
и хижина, им воздвигнутая, были семенем обители, которая скоро
возрастала, когда умножалось число новых искателей безмолвного служения
Господу. Благочестие иноков привлекало в недра обители иноверных её
соседей. Здесь они узнавали учение Церкви Христовой, здесь обращались,
начинали любить Господа Иисуса и нередко, облекаясь во Христа, принимали
сан иноческий" (15,328). Некоторые подвижники, а иногда и сам основатель
монастыря, тяготясь шумом ставшей теперь многолюдной обители, удалялись
от неё на более или менее далекое расстояние, и через некоторое время
таким же порядком возникала новая обитель иноков. Некоторые монахи
оставляли обитель, ревнуя о просвещении иноверных соседей, и также
становились основателями новых монастырей. Так, постепенно, в северном
направлении шло распространение и заселение Руси и просвещение инородцев
светом Христовой веры.

В своей речи, посвященной 500-летию со дня преставления преподобного
Сергия Радонежского, русский историк В.О.Ключевский так реконструирует
картину монашеско-крестьянской колонизации севера русской равнины: "До
половины Х1У в. масса русского населения, сбитая врагами в междуречье
Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расчищенным среди
леса и болот полосам удобной земли. Татары и Литва запирали выход из
этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на
север и северо-восток за Волгу; но то был глухой непроходимый край,
кое-где занятый дикарями финнами, русскому крестьянину с семьей и бедным
инвентарем страшно было пуститься в эти бездорожные дебри. Монах
пустынник и пошел туда смелым разведчиком. Огромное большинство новых
монастырей с половины Х1У до конца ХУ в. возникло среди лесов
костромского, ярославского и вологодского Заволжья: этот
волжско-двинской водораздел стал Северной Фиваидой православного
Востока. Старинные памятники истории Русской Церкви рассказывают,
сколько силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном
завоевании финского языческого Заволжья для христианской Церкви и
русской народности. Многочисленные лесные монастыри становились здесь
опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил дяя
переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой,
и приходской церковью, и наконец, приютом под старость. Вокруг
монастырей оседало бродячее население, как корнями деревьев сцепляется
зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в
заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в
этом лесу новый русский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия
дружными усилиями монаха и крестьянина" (7,201). Монастыри, таким
образом, стали первыми форпостами миссионерства в новых областях России
до установления там официальной церковной власти.

Помимо христианского просвещения иноки приобщали инородцев к культуре
хозяйственной деятельности: учили расчищать лес, обрабатывать землю,
строить дома и ладьи, плести сети, ловить рыбу и т.п.; инородцы
перенимали разговорный русский язык, осваивали христианский уклад
семейной и общественной жизни. Далее, в зависимости от благоприятных
обстоятельств, пустынная обитель разросталась в большой монастырь, а
поселок возле неё превращался в настоящий город. Таким способом возникло
не мало городов на Севере России — Устюг, Кашин, Ветлуга и др. Иногда же
монастырь исчезал, оставляя монастырскую церковь, ставшую приходской для
окружающего её русского села. Такими мирными средствами шла постепенная
христианизация и руссификация финского племени, приобщение их к
православной русской культуре.

Эта роль монастырей сохранялась до ХУ1 века, когда этот процесс стал
протекать под руководством государства. Так, например, было в Казанском
и Астраханском краях: "Государство как хозяин необозримых территорий
наделяло вновь основанные монастыри землей и разрешало колонистам
селиться в монастырских вотчинах. Одновременно государство строило
города и крепости и организовывало управление этим регионом, населенным
оседлыми инородцами -новыми поддаными. В городах, куда потянулись
ремесленники и купцы — добровольно или как государственные переселенцы,
возникали храмы и монастыри; образовались малые и большие центры с
русским православным населением, которое благодаря торговле и другим
хозяйственным связям, очень быстро пришло в тесное соприкосновение с
туземцами. И здесь возникали предпосылки для христианизации и
руссификадии инородцев…"(3,210).

И наконец, следует сказать о миссионерских монастырях, т.е. о
монастырях, созданных специально с миссионерской целью. Начало этому
положил святитель Гурий, одним из первых действий которого в новой
Казанской епархии было основание монастырей с той именно целью, чтобы
иноки, не отвлекаясь житейскими попечениями, занимались обращением
иноверных и обучали детей. Святитель испросил у царя Ивана Грозного
вотчины для таких монастырей, чтобы сами монахи были свободны от
обработки земли и занимались бы единственно духовным просвещением
народа. Царь одобрил такое намерение: "Блага твоя речь; чтобы старцам
обучать детей и обращать поганых к вере — это и есть долг всех вас...
Чернецы должны уподобляться апостолам, которых Господь наш послал учить
и крестить людей неведущих" (2,191).

Теперь можно проиллюстрировать миссионерскую деятельность монастырей
конкретными примерами.

Уже с самого момента Крещения Руси, когда народ только начинал усваивать
основы христианской веры и жизни, мы видим появление монастырей в Киеве.
Как свидетельствует святитель Иларион, сразу по Крещении Руси у нас
"монастыреве на горах сташа, черноризцы явишася" (1,101).

По преданию, первый Киевский митрополит Михаил основал монастырь
недалеко от того места, где раньше был воздвижен идол Перуна. Греческие
монахи, приехавшие на Русь вместе с митрополитом, создали близ Вышгорода
Спасский монастырь. И сам равноапостольный князь Владимир устроил
монастырь при Десятинной церкви. При Ярославе Мудром монастыри ещё более
умножились. Вскоре после крещения новгородцев появились монастыри в
Новгороде. Безусловно, все эти первые монастыри оказывали глубокое
влияние на утверждение бывших язычников в христианской вере.

Среди древнейших обитателей особое место занимает Киево-Печерский
монастырь — культурный центр домонгольской Руси. Он оказалгромное
влияние на народ, поддерживая в нем христианские начала жизни и долгое
время служил средоточием христианской просветительной деятельности,
преобретая общерусское значение. Как отмечают исследователи,
"христианство в XI в. владело на Руси не только половиной страны, но и
половиной сознания собственно христианской половины" (6,10). Поэтому
Киево-Печерский монастырь способствовал прежде всего христианизации
самого русского общества. Далее, в самом монастыре в числе братии были
разные народности: угры, армяне, половцы и даже сирийцы. Сам начальник
монашеского чина на Руси — преподобный Федосий — был воодушевлен
миссионерской ревновтыо. Он молился Богу такими словами: "Иже суть
погани, Господи, обрати я на крестьянство и ти будут наша" (6,5). По
словам Нестора летописца, преподобный также "Имел обычай, часто вставая
ночью, тайно ходить к иудеям и обличать их неверие, всегда будучи готов
и пострадать от них за проповедь" (15,262). Такая деятельность в
монастыре продолжалась и после преподобного и бывали случаи обращения
иудеев в христианство.

И других славных миссионеров воспитал Киево-Печерский монастырь. Так
преподобный Кукша со своим учеником Пименом крестил вятичей, которые
заселяли земли, соответствующие нашим Калужской, Орловской и Курской
областям, и даже сподобился за проповедь о Христе мученической кончины в
1113 г. Леонтий, бывший инок Киево-Печерской обители, проповедовал
христианство в Ростовской земле. Великий Ростов был тогда центром
верхнего Поволжья. Примечательно, что предшественники его на Ростовской
кафедре, епископы-греки Федор и Иларион не смогли выдержать ярости
язычников и бежали из Ростова. Но святой Леонтий не бежал, хотя язычники
ругали и били его, грозили убить и выгнали из города. Поселившись за
городом, он привлек своею добротою детей и стал обучать их, создав некое
подобие духовного училища, его подвиг также закончился мученической
смертью около 1077 г. Преемниками его были святые Исаия и Ефрем — также
подстриженники Печерские, которые уже окончательно насадили и утвердили
христианство в Ростовской земле.

Составитель Печерского патерика епископ Владимирский Симон так
характеризует апостольское значение этой обители: "якоже от Самого
Христа Бога нашего апостоли во всю вселенную послани быша, також и от
самого монастыря великого Пречистыя Его Богоматере мнози епископы
поставлены быша и яко светлая светила осветиша всю русскую землю святым
крещением" (6,6).

Как уже говорилось, в период монгольского ига монастыри стали возникать
в пустынных местах, что выросло в явление монастырской колонизации,
протекавшей среди лесов костромского, ярославского и вологодского
Заволжья.

Так, в стране Вологодской, тогда ещё малонаселенной и дикой, начало
христианства положил преподобный Герасим, постриженник одной из киевских
обителей. Прибыв сюда в 1147 г., он основал недалеко от реки Вологды
Свято-Троицкий Кайсировский монастырь, где подвизался около 40 лет
(1,301). В северной части Вологодского края центром просвещения стал
Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере. В половине ХШ в. здесь, на
Каменном острове, подвизались 23 отшельника. После молитвенных трудов
они обращались с проповедью к диким племенам чуди и карелам, жившим в
округе (13, 95). Из-за скудости средств и притеснений идолопоклонников
они могли устроить лишь часовню. Их апостольская деятельность случайно
стала известна Белозерскому князю Глебу, который помог инокам устроить
монастырь в честь Преображения Господня в 1261 г. Потом иноки основали в
окрестностях озера ещё два монастыря, а при игумене Дионисии Глушицком
монахи Спасо-Каменного монастыря понесли свет Христовой веры дальше в
северные пределы Вологодчины, просвещая заволоцкую чудь и карелов.
Ревнитель о просвещении язычников князь Глеб с этой целью основал ещё
два монастыря — самый древний в Белозерской стране — Устьшехонский
Троицкий монастырь и Богоявленский на Белавинском озере. Сам Дионисий
основал три обители, в том числе, женский монастырь. Характерной чертой
его миссионерской деятельности было строительство приходских храмов в
крестьянских поселениях.

В Костромской земле, где жили язычники меря и чудь, монастыри также
несли миссионерское служение. Одни из древнейших — Рождественский
Богородицкий (XI в.) и Успенско-Николаевский (ХП в.) близ Углича, а
также Троице-Гледенский близ слияния рек Юга и Сухоны (ХП в.),
Михайло-Архангельский (1212 г.) и Ионно-Предтеченский (1250 г.) в Устюге
(20,50).

Мощный импульс монашеское движение получило от преподобного Сергия
Радонежского и основанного им Троице-Сергиевого монастыря. Если в
Киевской Руси возникло около 70 монастырей, в первую половину
монгольского ига за годы 1240-1340 — всего ещё около 30 монастырей, то с
половины Х1У в. за 100 лет появилось 150 новых монастырей. И почти
четвертую часть этого числа составляли "колонии Сергиевой обители,
монастыри, основанные учениками преподобного или учениками его
учеников..." (7,201). Не имея возможности в границах данной главы
перечислить все эти обители, ограничимся хотя бы теми из них, которые
имели явную миссионерскую направленность.

Прежде всего сама Троице-Сергиева обитель являет собой яркий образец
древнерусской монастырской колонизации. Слава о равноангельском житии и
подвигах преподобного Сергия быстро распространилась по всей Руси и
собирала к нему множество иноков и мирян, ищущих руковолства духоносного
благодатного старца. Уже через три десятилетия вокруг бывшей пустыни
образовалось застроенное пространство.

Троице-Сергиев монастырь воспитал многих монахов-миссионеров. Так один
из первых учеников преподобного Сергия — преподобный Авраамий Галичский
(+ 1375 г.) по праву считается просветителем двоеверов крещенного уже
Чухломского края, который населяла галичская чудь, стойко державшаяся
языческих суеверий и обращавшаяся к волхвам. Поселившись на берегу
озера, преподобный часто собирал к себе народ и обучал их правой вере. В
этом крае переходя с места на место в поисках уединения, Авраамий
основал 4 монастыря: Успенский, Ризоположенский, Богородицкий и
Покровский Городецкий. Причём последний, уже намеренно посвятив себя
апостольскому подвигу, он основал вблизи Чудского города — "гнезда
старого чудского суеверия", куда не проникал ещё свет Евангелия
Христова. Вскоре в обители оказалось уже до 100 братий, а Чудский город
стал христианским (12,185).

Другой ученик преподобного Сергия — Иаков, основал Железноборовский
Галичко-Предтеченский монастырь, занимавшийся миссионерской
деятельностью в этом регионе.

Друг и собеседник преподобного Сергия — преподобный Стефан Махрищский со
своими учениками — Григорием и Кассианом являются просветителями
Вологодского края, где они основали Авнежский Троице-Сергиев монастырь
(18,56).

В северной части Вологодского края благовествовали иноки Спасо-Каменного
монастыря, о котором уже говорилось выше. Здесь же возле Кубенского
озера, но уже в Х1У веке был основан Никольский монастырь преподобным
Феодором Ростовским, племянником святого Сергия. Он занимался обращением
чуди, живущей в тех местах.

В южных пределах Вологодского края подвизались, основывали монастыри и
проповедовали христианство такие ученики и собеседники Радонежского
игумена, как Павел и Сильвестр Обнорские (соответственно — Троицкий и
Воскресенский монастыри на реке Обноре), Сергий Муромский
(Спасо-Преображенский монастырь), Дмитрий Прилуцкий. Последний основал
сначала пустынь, живя среди язычников и распространяя христианскую веру,
а затем — Спасо-Прилуцкий монастырь близ Вологды. Иноки Троице-Сергиевой
обители — Федосий и Афанасий — основали Воскресенский Череповецкий
монастырь.

Наряду с преподобным Сергием духовным отцом другой группы монастырей
стал преподобный Кирилл Белозерский (+ 1427 г.). Вщё будучи молодым
иноком Симонова монастыря, он нередко беседовал с преподобным Сергием,
посещавшим эту обитель. В 1393 г. Кирилл основал свой монастырь на
берегу Белого озера. Во время голода по его молитве был чудесным образом
умножен хлеб для окрестных жителей-язычников. Святой Кирилл воспитал
целую плеяду основателей новых монастырей, и ещё при его жизни
Белозерский монастырь стал духовным центром, вокруг которого появилось
много малых пустыней.

В тех же местах подвизался ещё один ученик преподобного Сергия —
Ферапонт, основавший Ферапонтов Рождественско-Белозерский монастырь.
Кириллов и Ферапонтов монастыри стали значительными центрами
миссионерской деятельности и духовного просвещения этого края (18,61).

Из Кириллова монастыря вышли Савватий Соловецкий, Мартин Белозерский,
Александр Ощевенский, Корнилий Комельский. Ученики последнего в конце
ХУ-начале ХУ1 века основали много новых обителей на Севере Руси,
рассеянных на огромной территории от Вологды до Белого моря. В основном
это были расположенные не очень далеко друг от друга скиты, названные
современниками "Лаврой святого Корнилия" (4,58). Наиболее известные из
них — это монастыри, основанные Филиппом Иренским, Геннадием Костромским
и Кириллом Новозерским.

Таким образом, монастырская колонизация верхнего Заволжья в Х1У и ХУ вв,
связана с деятельностью четырех групп подвижников -Сергия Радонежского,
Кирилла Белозерского, Корнилия Комельского и иноков Спасо-Каменного
монастыря.

В Новгородской земле уже в конце ХП в. известны несколько монастырей на
берегах Северной Двины, основанные миссионерами-монахами. Это —
Архангельский Михайлов Корельский монастырь, занимавшийся просвещением
финских племен на крайнем севере Архангельской области. Николаевский
Корельский монастырь, основанный преподобным Евфимием, просветителем
корелов. В Х1У в. — Никольский Чухчеремский монастырь близ Холмогор,
Воскресенский Кеврольский, иноки которого почитаются просветителями
Пинежского края.

В Обонежье наиболее древний — Палеостровский Рождественско-Богородицкий
монастырь — основан в XII в. преподобным Корнилием из Пскова. Есть
сведения, что палеостровские иноки просвещали местное языческое
население. В ХШ в. в этих местах блаженный инок Вассиан основал
Спасо-Каргопольский монастырь на реке Онеге, бывший здесь оплотом
Православия. А в самом конце ХШ в. на горе Челме в 57 верстах от
Каргополя поселился преподобный Кирилл, основавший Челмогорский
монастырь. Он занимался миссионерством свыше 50 лет своей подвижнической
жизни и просветил христианской верой всю окрестную чудь (13,95). В Х1У
в. близ Каргополя возникли другие монастыри — рассадники христианства:
Успенский монастырь Иоанна Власатого и Успенская Сырьинская пустынь
преподобного Кириака, который вместе с учеником своим Киприаном,
просвещал местных язычников. В этом же веке подвизался на Онежском
озере, на необитаемом острове Мурмане преподобный Лазарь Муромский (+
1391 г.). Он проповедовал христианство лопарям, живущим на северном
берегу озера и далее на север к Белому морю, претерпевая от них
всевозможные угрозы, притеснения и побои. После чудесного исцеления
слепорожденного сына одного из старейшин лопарского племени, язычники
изменили свое отношение к человеку Божьему, многие из них крестились и
даже приняли монашество в основанном им монастыре на восточном берегу
Онежского озера. Ученики преподобного Лазаря — Феодосий, Елеазар и
Назарий продолжили его миссионерские труды, проповедуя также и севернее
по берегам реки Онеги. Лопари, не пожелавшие креститься ушли от озера к
Белому морю.

Монах Кирилло-Белозерского монастыря Савватий вместе с иноками Германом
и Зосимой проповедовали Евангелие язычникам по берегам Белого моря. В
1429 г. они основали Соловецкий монастырь -форпост Православия в
северных пределах России. Многие соседние инородцы: "ижора, чудь, лопье,
каяне и мурмане приходили в обитель Преподобных и, принимая крещение,
делались монахами" (9,42). Соловецкий монастырь владел многими
земельными угодьями по всему поморскому побережью среди поселений
карелов и лопарей. На этих метохах жили обычно монастырские старцы,
которые заведовали промыслами и землей. При постоянных сношениях с
инородцами эти старцы постепенно знакомили их с православной верой и
склоняли ко крещению (2,181).

С ростом монастыря многие иноки основывали по берегам Белого моря и на
его островах новые пустыньки, которые одновременно служили делу
евангельской проповеди. Особенно прославился своими апостольскими
трудами монах Соловецкого монастыря преподобный Феодорит. Он отправился
к устью Колы в землю диких лопарей, язык которых он изучил ещё будучи в
Соловецком монастыре. Преподобный перевёл на местный язык некоторые
молитвы и обучал их истинам христианской веры. Двадцать лет провел он в
таких трудах, крестив около двух тысяч лопарей, после чего устроил там
монастырь.

Другой монах — миссионер, преподобный Трифон Печенегский, также основал
в середине ХУ1 в. на реке Печенге православную обитель, среди
насельников которой было немалое число местных жителей — лопарей. Вскоре
она стала крупнейшим культурным и хозяйственным центром округи (20,54).

Великий апостол зырян — святитель Стефан Пермский — был также
монастырским воспитанником: он подвизался в Ростовском монастыре
святителя Григория Богослова. Просвещая Малую Пермь, он основал там
несколько обителей: Спасо-Ульяновскую пустынь на реке Усть-Выми (позже
превратившуюся в Усть-Сысольский Троицкий монастырь – оплот
христианского просвещения на севере Вологодского края), Стефанову,
Афанасьеву пустыни, Усть-Вымскую Архангельскую пустынь, при которой было
учереждено духовное училище для зырянских детей, и Цилибинский
монастырь. Последние две обители святитель Стефан создал для своих
ближайших помощников и сотрудников-миссионеров; они также "служили
перепутьем для иноков, приходивших впоследствии из Руси, чтобы те могли
действеннее проповедовать Евангелие в северо-западной части края и имели
возможность для отдыха после трудных путешествий" (18,74). Подобный
приют для православных миссионеров создал и ученик святителя Стефана —
преподобный Димитрий Цилибинский на основе устроенной им Архангельской
пустыни на реке Вычегде. Здесь мы впервые встречаемся с такой функцией
миссионерских монастырей, которую потом в масштабах всей России
осуществлял Покровский монастырь в Москве.

В Великой Перми зырян, печору, цельму просветили до Пустозерска монахи
Троицкой пустыни, основанной в 1397 г. на реке Печоре (преемником
святителя Стефана по кафедре — святителем Исаакием), которые служили
новообращенным вместо приходских священников. Несколько монастырей
устроил в этих краях святитель Иона, епископ Пермский во второй половине
ХУ в. Но в Великой Перми долго сохранялись ещё остатки язычества. В ХУ1
в. здесь благовествовали преподобные Лонгин и Симон, основавшие в 1537
г. монастырь в устье реки Коряжемки, недалеко от Сольвычегодска
(13,197). Преподобный Симон основал в 1541 г. ещё одну обитель на реке
Сойге.

При поселении в Пермском крае промышленников Строгановых, которые
способствовали его усиленному хозяйственно-экономическому развитию,
иноки вологодских и пермских обителей основали замечательные по
просветительскому значению Соликамский, Сольвычегодский и Пыскорский
монастыри. Последний дал известного миссионера среди пермских вогулов и
остяков преподобного Трифона Вятского (+ 1612 г.). Он водворился на реке
Мухе в "священной" языческой роще остяков, где и проповедовал им
Евангелие. Не побоявшись злобы язычников, он срубил боготворимые ими
деревья и обратил ко крещению многих инородцев, даже семейства
вогульских и остяцких князей. Позже он основал обитель на реке Чусовой и
Успенский Трифонов монастырь на месте будущей Вятке (13,198).

Особо следует выделять деятельность Валаамского монастыря на Ладожском
озере, который предназначен был для миссионерского служения ещё до
своего основания: по преданию святой апостол Андрей Первозванный
воздрузил здесь крест (17,23). Ученые до сих пор не пришли к единому
мнению, к какому сроку отнести начало монастыря – к X, ХП или Х1У веку.
Так или иначе, широко известна апостольская ревность монахов монастыря в
деле христианской проповеди язычникам карелам. Христианство
распространяли в окрестных землях, как основатели монастыря, преподобные
Сергий и Герман, так и их преемники. Слава о добродетельной жизни
насельников Валаама распространялась далеко за его пределы, и это сильно
содействовало обращению язычников. На соседнем острове преподобным
Арсением был основан Коневский Рождественский монастырь в 1398 г. Жители
это Коневца острова, чудские язычники, ежегодно приносили на утесе
Конь-камень коня в жертву идолу. Преподобный Арсений, новгородский инок
(+ 1447 г.), совершил на том месте молитву, окропил его святой водой и,
окрестив местных жителей, избавил их от страха демонов (13,96).

Этим двум монастырям-соседям предстояло ещё сыграть свою роль в истории
русского миссионерства. Когда решался вопрос о создании миссии на Аляске
среди алеутов на острове Кадьяк, состав для неё был выбран из иноков
Валаамского и Коневского монастырей, т.к. они были известны строгостью
дисциплины и высокой духовностью .

К началу ХУ1 в. на Севере Руси было основано более ста обителей — очагов
духовной, культурной и хозяйственной жизни. Вое эти монастыри
"образовали собой единую, духоносную и жизнетворную ткань, которая
объединила доселе необжитые и разбросанные земли от Кольского Заполярья
и Соловецких островой на Севере до Приуралья на Востоке, положив тем
начало духовного просвещения десяткам живущих здесь языческих племен и
народов" (17,34).

Хотя с середины ХУ1 в. начинается святительский период в истории
миссионерского служения Русской Церкви, однако до ХУП в. вклад
монашества в дело распространения веры Христовой на нашем Севере было
гораздо значительнее, чем участие иерархии (5,40). С этого времени
приоритетным направлением распространения христианства становится
Восток. В качестве главного регулятора монастырской колонизации начинает
выступать государство. Теперь монастыри опять строятся преимущественно в
городах и чаще по приказу государственной и церковной власти, а не по
желанию отдельных подвижников. "Основание монастырей было для царя или
митрополита одновременно и государственным, и миссионерским делом; их
строили, главным образом, на этнографически пестром Востоке с
сравнительно многочисленным языческим населением. Христианизация
новоприобретенных областей была для московского правительства его
благочестивым долгом, и на монашество восточных, новооснованных
монастырей ложилась обязанность проведения широкой христианской миссии"
(4,115). Т.е., если в ХIV – XV вв. миссионерское служение было
естественным фактором монастырской жизни, однако довольно второстепенным
делом для монастыря, то теперь оно приобретает все более важное
значение, и это привело в дальнейшем к образованию специальных
монастырей, для которых миссионерство стало главным направлением их
деятельности.

В ХVI – XVII вв. появилось более 300 новых монастырей, большинство из
которых связано с колонизационными мероприятиями московского
правительства.

После завоевания Казани и Астрахани на вновь образованную Казанскую
епархию был назначен епископ Гурий — воспитанник Иосифо-Волоцкого
монастыря. Свою деятельность святитель начал открытием двух монастырей и
устройством при них духовных училищ, в которых монахи обучали наряду с
христианскими детьми, детей мусульман и язычников. Сотрудники святителя
Гурия — архимандриты Герман (из Волоцкого монастыря) и Варсонофий (из
Андрониковского монастыря) также основали в Казанской епархии монастыри
— Богородицко-Успенский в Свияжске и Спасо-Преображенский в Казани
соответственно. Позже, став епископом, святой Герман основал ешё четыре
монастыря. Все три святителя своей личной жизнью служили примером для
язычников, привлекая их делами христианской любви. Сам царь Иван Грозный
основал Успенский монастырь в Казани сразу после её покорения. В
Астрахани основание в 1568 г. Свято-Троицкого монастыря игуменом
Кириллом стало этапом на пути к созданию самостоятельной епархии,
которая была открыта в начале следующего столетия.

И позже в Казанском крае монастыри служили миссионерской цели. Казанский
митрополит Тихон (Воинов) в 1724 г. восстанавлявает с этой целью
запустелый Юнжинский Спасский монастырь, который становится одним из
центров миссионерской деятельности. Другим центром служил Свияжский
Богородицкий монастырь. Архимандрит этой обители, Алексей Раифский
возглавил, по поручению империатрицы Анны Иоановны, Комиссию
новокрещенных дел, в которую он включил, главным образом,
монашествующих. В 1723 г. по благословению архиепископа Нижегородского
Питирима было учереждено несколько общежительных обителей для проповеди
христианства язычникам и мусульманам. Их деятельность привела к
обращению в христианство нескольких тысяч человек в ближайших
Приволжских губерниях (15,292). В XIX веке Казанский митрополит Владимир
(Петров) применял в своей миссионерской деятельности опыт работы на
Алтае, и эффективным миссионерским методом оказалось создание мужских и
женских монастырей, которые принимали к себе инородческих послушников и
послушниц и приобщали их к Православию. Так при нем было основано два
мужских и четыре женских монастыря для черемисов и один монастырь для
татар. Иноки этих монастырей открывали школы для детей и взрослых; в
мужских обителях обучали ремеслам, а в женских — домашнему хозяйству и
рукоделию. В одном из черемисских монастырей существовало даже училище
для полготовки черемисских народных учителей (3,235) .

В монастырях совершались крещения новообращенных, хотя это и не
соответствовало их уставу. Известен указ Петра 1 1697 года, когда он
повелевает отсылать для крещения в монастыри добровольно желающих
креститься (15,296). Но монастыри служили и для утверждения в вере: так,
например, татар, взятых в плен и крестившихся, раздавали по монастырям
для этой цели (1,192).

Все-таки, как отмечают исследователи, миссионерская активность
монастырей в Поволжье была не очень высокой. Гораздо лучше в этом плане
обстояло дело в Сибири. Там монастыри, начиная с ХVII в., становились
крупнейшими центрами миссионерства. По словам будущего апостола
Камчатки, иеромонаха Нестора, "сибирской нужде в области просвещения
прежде всего явились на помощь монахи, подготовленные школою иночества
ХIV и ХV вв., прославившего себя в коренной Руси удивительною культурною
предприимчивостью" (22,5-6). Иноки шли из России в новопокоренные земли
и основывали монастыри, просвещая окружающие языческие племена.
Монастыри возникают уже в самом начале ХVII века: в Туринске —
Покровский девичий в 1604 г., в Тобольске-во имя Зосимы и Савватия
Соловецких в 1610 году., в Верхотурье — Николаевский и Покровский, в
Тюмени — Преображенский в 1616 г. Чуть позже, в 20-х — 40-х годах
основаны монастыри в Таре (Нерукотворного образа Спасителя), в Тюмени
(Успенский), в Енисейске (Рождественский) и Абалакский.

Некоторые монастыри устраивались специально с миссионерскими целями. Это
— Красноярский Введенский мужской монастырь (1646 г.), Кузнецкий
Христорождественский. Они были созданы как оплоты для дальнейшего
распространения христианства на Восток. Также — Туруханский Троицкий
(1663 г.) для проповеди среди тунгусов и Кондинский Троицкий (1665 г.)
монастыри. Последняя обитель заслуживает особого внимания. Она
занималась миссионерской деятельностью на севере Сибири среди
идолопоклонников — остяков. Это была целая Кондинская Миссия, по
названию деревни Конды, расположенной на Оби в 800 верстах к северу от
Тобольска. А монастырь служил её центром. Влияние его на окружающих
инородцев трудно переоценить. Настоятели монастырей совмещали в своем
лице духовную власть и, как сотрудники правительства, светскую, ведая
многими гражданскими делами края. "На дикарей они смотрели, как на своих
детей, которым не только нужна вера, но и помощь, защита, обучение,
пример..." Иногда настоятель выступал в роли коменданта, организовывая
защиту населения своего обширного края от беглых сибирских каторжников
(23,116-117). В середине ХVIIIв. при обители была заведена миссионерская
школа. Однако последующая секуляризация монастырских земель 1764 года
нанесла ущерб не только миссионерской деятельности этого монастыря, но и
всему миссионерскому делу в России (13,644). Теперь насельникам
монастырей нужно было волей-неволей заботиться больше о хлебе насущном,
чем о просвещении язычников. Многие монастыри, в том числе и Кондинский,
запустели и пришли в упадок. Позже, в 1836 г. была попытка Св.Синода,
восстановить Кондинскую Миссию, устроив при монастыре училище для
остяцких детей с целью полготовки толмачей и сотрудников миссионеров. А
в 1891 г. он был преобразован в женскую общину и оказывал влияние на
инородцев примером жизни инокинь и школою для девочек.

В 1644 г. на берегу Исети монахом Далматом был основан Далматов
Успенский монастырь, иноки которого благовествовали Евангелие между
Уралом и Обью.

В это же время решался вопрос о Миссии в Восточной Сибири, в Даурии
(юго-восточнее Иркутска). Её опорными пунктами должны были служить
прежде всего существовавшие там монастыри. Первый монастырь был построен
в 1664 г. жителями Якутска. Через несколько лет два монастыря было
основано в Иркутске.

В 1681 г. по царскому указу была послана из Московского Темникова
монастыря специальная Миссия (Даурская) на реку Селенгу для обращения
язычников. Её составили игумен Феодосий и одиннадцать монахов. Они
основали два монастыря у Байкала: близ села Посольское — Троицкий и
южнее Селенгинска — другой Троицкий. Эти монастыри находились на большом
торговом Кяхтинском тракте и позднее играли важную роль в истории
Пекинской Миссии. В 1682 г. братство этих монастырей получило
пополнение: из России прибыло ещё 14 миссионеров (3,225). Начальник
Миссии, игумен Феодосий, получил царскую грамоту на основание и других
миссионерских монастырей. Вследствие интенсивной миссионерской
деятельности среди тунгусов этого края в 1684 г. крестился сам князь
тунгусов Хан — Тимур с многими своими соплеменниками. С учреждением
Забайкальской Миссии Посольский монастырь стал резиденцией ее начальника
— викария Иркутского епископа, и его иноки несли апостольские труды
среди бурят.

Известный сибирский миссионер, митрополит Филофей Лещинский отправил в
1705 г. своего сотрудника архимандрита Мартиана на Камчатку для
проповеди Евангелия, и тот воздвиг там Успенскую пустынь. В 1728 г. эта
пустынь сделалась центром Камчатской Мисссии, успешно трудившейся под
начальством игумена Иоанна и обратившей около пяти тысяч камчадалов
(13,643).

Наконец, следует сказать о Покровском миссионерском монастыре в Москве.
Этот заштатный московский монастырь был приспособлен к миссионерскому
делу по ходатайству святителя Иннокентия, митрополита Московского и
Коломенского в 1871 г. Монастырь, оставаясь в велении Московской епархии
и имея достаточное число братий для проведения богослужений и исполнения
монастырских послушаний, в то же время был призван решать и
миссионерские задачи. Настоятель его избирался из заслуженных
миссионеров. Братия монастыря набиралась преимущественно из таких
иноков, которые, помимо монастырских послушаний, могли быть направлены к
миссионерской деятельности, назначены в качестве наставников
миссионерского института или каким-то другим образом их труды могли быть
употреблены на пользу миссий. В монастыре должны были находить приют и
покой миссионеры, утратившие в своих апостольских трудах здоровье и
силы; он мог служить пристанищем для благовестников, приезжающих из
миссий по служебным или личным делам. Он также давал помещение и
содержание для ученых миссионеров, занимающихся переводами, изданиями
книг и собственной литературной деятельностью. В монастыре помещался
архив миссионерских дел и библиотека (24,18-19). В 1895 г. было решено
открыть при Покровском монастыре Миссионерский Институт, и даже был
осуществлен первый набор, однако, по каким-то обстоятельствам. Институт
так и не был открыт.

Миссионерское служение монастырей обсуждалось и на Поместном Соборе
Русской Православной Церкви 1917-18 гг. Специальная Комиссия по
миссионерству выработала проект миссионерско-просветительской
деятельности монастырей, который вошёл в определение Собора. Согласно
этому документу, духовно-просветительное служение монастырей выражается
"в истовом уставном совершении церковного Богослужения, в духовничестве
и старчестве, в проповедничестве, в совершении молебных пений и крестных
ходов, в устройстве внебогослужебных бесед для народа, в раздаче
печатных изданий религиозно-нравственного характера, в устройстве школ.
В крупных монастырях предполагалось создание кружков или братств
вероповедников, которые в праздничные дни должны были проповедовать в
других монастырях богомольцам. При большинстве монастырей должны быть
открыты церковно-приходские школы с сельскохозяйственным и ремесленным
образованием и с обучением искусству церковной живописи и иконописи, а
при женских обителях — классы рукоделия для девочек.

В зависимости от обеспеченности монастыри часть своих сил и средств
посвящают на издательство религиозно-просветительной литературы —
листков, брошюр, книг, календарей и журналов — и распространяют её в
народе.

Обязательную миссионерскую направленность должны иметь монастыри,
расположенные в краях, неблагоприятных в отношении сектанства и раскола.
Обители же, находящиеся среди инородческого населения могут носить
специально миссионерский характер и создавать миссионерские школы
(37-38).

Таким образом, можно говорить о выдающемся значении русских монастырей в
деле православной миссии, о их важной роли в христианизации и
руссификации народов России, которой они служили, будучи образцом новой,
преображенной жизни для окружающих людей.

Апостольское служение русских монастырей не могло укрыться и от взгляда
иностранцев, посещавших нашу страну. Так, немец Герберштейн, гостивший у
нас в 1526 г. писал: "Они (русские монастыри) имеют весьма строгие
законы и правила... Главная забота иноков оостоит в том, чтобы обращать
других людей к своей вере. Монахи-пустынники ещё прежде привлекли ко
Христу значительную часть идолопоклонников, между которыми долго и
усердно сеяли слово Божие. И ныне отправляются они в разные страны к
северу и востоку, достигают туда с величайшими трудами и опасностию
жизни и, не ища для себя никакой выгоды, имеют в виду только одно: чтобы
сделать угодное Богу, призвать на правый путь и привлечь ко Христу души
многих заблудших, причем иногда запечатлевают учение Христово своею
смертию" (2,266).

Библиография

1. Макарий, митр. Московский и Коломенский. История Русской Церкви.-
М.:Изд-во Спасо-Преображенского монастыря, 1995 г.- Книга П.

2. Его же. Книга 1У, часть2.- 1996 г.

3. Смолич И.К. История Русской Церкви 1700-1917.- М.: Изд-во
Спасо-Преображенского монастыря,1997.-Кн.УШ, часть 2.

4. Смолич И.К. Русское монашество 988-1917 гг.: Приложение к Истории
Русской Церкви.- М.: "Православная энциклопедия",1997 г.

5. Смирнов С.И. Как служили миру подвижники древней Руси ? Историческая
справка к полемике о монашестве.- ТСЛ, 1903.

6. Смирнов С.И. Значение Печерского монастыря в начальной истории
Русской Церкви и общества //Богословский вестник, 1896, № 10-12.- С.
1-23.

7. Ключевский В.0., проф. Значение преподобного Сергия Радонежского для
русского народа и государства //Богословский вестник, 1892 № 10.

8. Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной
Российской Церкви 1917-18 гг.- М., 1994.

9. Соловецкий Патерик.- СПб, 1873.

10. Квасницкий В., свящ. Христианство в Сибири до учреждения там в 1621
г. епархии //Странник, 1865 г.

11. Кузнецов Н.Д. Общественное значение монастырей.- Вышний-Волочек:
Тип. В.Соколовой, 1907.

12. Кудрявцев М., диак. История православного монашества в
северо-восточной России со времен преп. Сергия Радонежского.- М, 1881.

13. Тальберг Н. История Русской Церкви.- Джорданвиль, 1959.

14. Волховская М.Г. Святые места на Руси.- СПб., 1894.

15. Аничков-Платонов. О мирном распространении христианства в России
//Прибавления к изданию св. отцов, в русском переводе,-М., 1845.

16. Пивоваров Б., протодиак. Деятельность русских миссионеров в
Сибири.-Загорск, машинопись 1978.– Машинопись.

17. Широков С., свящ. Валаамский монастырь и Американская Православная
Миссия: История и духовные связи,- М., 1996.

18. Пеньков А., свящ. Миссионерское служение Русской Православной Церкви
в ХШ-ХIV веках.- СП, 1997. – Машинопись.

19. Ивина Л. Внутреннее освоение земель в России в ХVI в. – Л.: "Наука",
1895.

20. Камкин А. Православная Церковь на севере России: Очерки истории до
1917 г. – Вологда, 1992.

21. Сергий (Страгородский), архим. По Японии: записки миссионера. – М.:
Крутицкое Патриаршее подворье, 1998.—229с.

22. Нестор (Анисимов), иеромонах. Православие в Сибири.- СПб., 1910.

23. Носилов К. Кондинский монастырь и его миссионерская деятельность на
Севере //Православный благовестник.- М., 1898. -т.II, №10.

24. Барсуков И. Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский. М.:
"Фирма Алеся", 1997.-УШ, 769, 14 с.

25. Иерофей (Влахос), митр. Православная духовность./Перевод с
новогреческого.- СТЛ, 1998.- 134 с.

6.Распространение христианства в Поволжье в XVI – XVIII веках.

Население Поволжья оставалось в неведении истииного Бога до тех пор,
пока Казанское царство со всеми подвластными ему народами не было
покорено русскому царю в 1552 году. Взятие Казани преследовало не только
политические цели, но и религиозные: освобождение христиан из рук
неверных и насаждение среди последних православной веры. После победы
царь Иоанн IV говорил: "Да познают Бога истинного неверные, новые
поданные России, и вместе с нами да славят Святую Троицу во веки веков"
(2,93).

Такое же отношение к Казанскому походу было у высшей церковной власти.
"Даст ти Господт в руце твои царство, — писал царю накануне похода
архиепископ Новгородский Феодосий, — идеже ныне темнии и бесерменстии
языцы идолом поклоняются, и твоим бы царским подвигом и тщанием тут
Христос славился, и Пречистыя Его Мати, и частный Крест Христов, ..и
великие чудотворцы Русские и все святии тут жилище имели" (4,3).

Покорив Казань внешним оружием, царь начал покорять её оружием духовным.
Он сразу приступил к обращению татар в христианство. Сначала он заложил
основание трех церквей в самом городе. Зная из истории русского
северного монашества о просветительном значении монастырей на диких
обитателей севера и северо-востока, Иоанн Грозный заложил монастырь
Зилантов и указал место для Спасо-Преображенского монастыря. При нем
основан также Троице-Сергиевский монастырь в Свияжске и начат
Богородице-Успенский. В последующее время постепенно один за другим
стали возникать в Казанском крае и другие обители: Троицкий монастырь
внутри Казанского Кремля при святителе Гурии, в Чебоксарах в 1566 г. при
святителе Германе Троицкий монастырь и в 1567 г. в Казани
Иоанно-Предтеченский. В начале ХУП в. основаны монастыри: Покровский в
Тетюшах, Седмизерная и Раифская пустыни на луговой стороне среди
черемисских поселений, Спасо-Юнгинский монастырь среди горной черемисы и
др.

Для утверждения в Казанском крае Православия возникла необходимость
учредить здесь епархию, что и было сделано на Московском Соборе 1555
года.

Первыми провозвестниками христианства среди инородцев Поволжья были
святые Казанские Первоовятители — архиепископ Гурий и его сотрудники —
святые Герман и Варсонофий.В ведении архиепископа находились г. Казань,
Свияжск с нагорною стороною, Василь — город и вся Вятская земля (4,11).

Отправляя новопоставленного Казанского архиерея в епархию, государь дал
ему "Наказ". В нем заповедовалось святителю иметь особенную любовь и
заботу о тех, которые будут принимать святое Крещение, их следовало
поучать страху Божию, всевозможно привлекать к себе любовью и лаской
располагать ко Крещению. Царь повелевал ему крестить только тех из
татар, которые добровольно пожелают этого, "более знатных, лучших из
крестившихся держать и наставлять в христианской вере в своем доме,
других отсылать для обучения в монастыри" (3,19).

Святитель Гурий ревностию стал исполнять свое равноапостольное служение.
Каждый воскресный и праздничный день он говорил поучения. "К верным
слово здраво и немятежно и учительно имея, – говорит очевидец его трудов
блаженный Гермоген. – С любовью беседуя с неверными о беспредельной
любви Божией, святитель Гурий сильно действовал на сердца их, и они
крестились во множестве: мужчины и женщины и их дети" (2,71).

Архипастырь занялся устроением монастырей, начатых и указанных царем,
основывал и новые обители, которые стали верными и надежными пособниками
в деле христианского просвещения инородцев, Главными пунктами
миссионерской деятельности служили Спасо-Преображенский монастырь в
Казани под руководством архимандрита Варсонофия и Успенский в Свияжоке,
где настоятелем был архимандрит Герман. Такому распределению поля
миссионерских действий соответствовало и административное деление края:
Казань была центром луговой половины, а Свияжск — горной.

Особую заботу святитель Гурий проявлял об обучении православной вере
детей, которое было поручено старцам Зилантова монастыря.

Святитель привлекал сердца многих неверных ко Христу и своим милосердным
отношением к бедным. Святитель Гермоген писал о нем: "Живяше преподобный
нищие кормя, неимущия всеми потребами наделяя, и бедные, и вдовицы, и
сироты заступая и от бед изымая" (2,72).

Казанский святитель отличался иеобыкновеиным самопожертвованием и готов
был переносить вое трудности, стоящие на пути христианской проповеди в
его епархии. Своей святой жизнью, мудрым словом, кротостью в обхождении
он многих обращал ко Господу.

Это духовное богатство, необходимое для пастыря-мисоионера, святитель
собирал ещё с детства, когда полюбил усердную молитву к Богу, пост и
другие подвиги благочестия. В молодости, испытав горечь клеветы и
последущего тюремного заключения, он с ещё большим усердием стал нести
аскетические труды, стремясь к духовному совершенству. Уже в эти годы
проявились задатки просветительской деятельности будущего Казанского
архипастыря: он занимался перепиской азбук, через которые дети
приучались к чтению и пониманию слова Божия и святоотеческих писаний.
Книги в это время были редкой и ценной вещью, т.к. печатных книг ещё не
было, а писать умели немногие.

Находясь в заточении, Григорий (имя святителя в святом крещении) дал
обет по освобождении принять монашество, который и исполнил, получив
свободу чудным образом. Постриг он принял в Иосифо-Волоцком монастыре,
известном в то время строгостью своих общежительных правил. Своей
подвижнической жизнью Гурий скоро заслужил общее уважение и его сделали
игуменом в Иосифовоком монастыре, а затем — в Троице-Селижаровом, где он
"неусыпно заботился об обогащении вверенных ему иноков истинным учением
и добродетелями, ведущими всех ко спасению" (1,68). Оттуда он и был
избран на Казанскую кафедру.

Свято проходя апостольское служание, святитель Гурий после
продолжительной болезни почил о Господе 4 декабря 1563 г., передав
заботу о просвещении Казанского края своим ближайшим помощникам —
архимандритам Варсонофию и Герману.

Первый из них, ещё в молодости во время трехлетнего плена у крымских
татар, хорошо познакомился с их языком и обычаями и мог теперь успешно
состязаться с приверженцами ислама о вере и убеждать их в истине
Православия. В миссионерских трудах ему немало помогло знание медицины.
Осматривая приходящих к нему с телесными недугами, святой Варсонофий
каждому указывал не только медицинское средство от болезни, но и учил
обращаться с молитвой о помощи к Господу Иисусу Христу и "во имя
Господа, многия болящия телесне уврачева, мзды не приемля", что,
конечно, возбуждало ещё большее к нему доверие (1,77-78).

В 1567 г. архимандрит Варсонофий был поставлен епископом Тверским. После
увольнения по болезни на покой он снова прибыл в созданный им
Спасо-Преображенский монастырь в Казани и находился здесь до своей
мирной кончины 11 апреля 1576 г.

В 1595 г. мощи святых Гурия и Варсонофия были обретены нетленными.
Сопровождавшие это обретение чудеса и исцеления также послужили
укреплению Православия в Казанском крае.

Преемником святителя Гурия на Казанской кафедре был святой Герман. Они
были знакомы еще по Иосифо-Волоцкому монастырю. Будучи ещё молодым
монахом, Герман отличался смирением и охотно исполнял все возлагавшиеся
на него послушания. Как человек образованный, он особенно много трудился
над переписыванием богослужебных книг в течение 20 лет. Эти труды, а
также духовная дружба со святым Гурием явились залогом их последующей
совместной просветительской деятельности в Казанском крае. На это
послушание св. Герман был направлен с должности игумена Старицкого
Успенского монастыря.

В июле 1555 г. архимандрит Герман прибыл в г.Свияжск и сразу занялся
устройством здесь монастыря. Здесь он неустанно занимался благовестием
слова Божия и примером своей святой жизни не меньше, чем словами служил
делу евангельской проповеди. Количество братии в Свияжской обители
постоянно увеличивалось, и она сделалась центром духовного оглашения
верою, просвещения святым крещением и утверждением в Православии.
Впоследствии этот монастырь был преобразован в миссионерский (1,87).

Став Казанским архиепископом, святитель Герман следовал стопам своего
предшественника в деле обращения иноверцев с прежней ревностью до своего
отъезда в Москву, где он был вынужден находиться до своей кончины в 1568
г.

Деятельность первых проповедников христианства в Казанском крае была
преимущественно обращена на татар-мусульман, как на самое многочисленное
и сильное племя, населявшее эти земли. Во всяком случае летописи того
времени умалчивают об обращении в христианство других инородцев
Казанского царства — черемис, чуваш, мордвы и вотяков. Кроме того,
вскоре по покорении Казани возникли сильные волнения со стороны черемис.
Этот бунт был усмирен около 1584 г. при Борисе Годунове (3,26). Такая
политическая ситуация не могла способствовать христианизации края.

Преждеобращенные инородцы также стали охладевать к принятой ими новой
вере. Митрополит Гермоген по вступлении на кафедру так писал об этом в
своем донесении царю Феодору Иоанновичу; "В Казани и в Казанском и в
Свияжском уездах живут новокрещенные с татары и с чувашею и с черемисою
и с вотяки вместе, и едят и пьют с ними с одною, и к церквам Божиим не
приходят, и крестов на себе не носят, и в домах своих Божиих образов и
крестов не держат, и попов в домы свои не призывают и отцов духовных не
имеют;, ..крестьянской веры не держатся и не навыкают" (4,24-25).
Причины этого митрополит видел в том, что новокрещенные продолжали жить
в тесном общении с мусульманами, а также в отсутствии содействия
проповеди со стороны гражданских властей. В ответ на донесение
митрополита царь Феодор в своей грамоте от 18 июля 1598 г. указывал
меры, которые должны были остановить отпадение от Православия. В ней
есть также упоминание об указе Ивана IV о запрещении строительства
мечетей.

Святитель Гермоген был уроженцем Казанской земли и хорош знал положение
края и нужды местного населения. Он был свидетелем деятельности первых
просветитеявй Казани. На миссионерском поприще он трудился будучи
настоятелем Спасо-Преображенскоге монастыря. Став в 1589 г. казанским
митрополитом, он мудро управлял своей пестрой по этническому составу
епархией, особенно заботясь о просвещении иноверцев.

О миссионерской деятельности преемника святителя Гермогена по Казанской
кафедре митрополита Ефрема исторических сведений не имеется. Однако об
авторитете его у местного населения говорит тот факт, что когда
ополчение князя Пожарского собралось для освобождения Москвы, то по
призыву митрополита к ополченцам присоединились многие инородцы.

С ХVII в. появляются царские указы (1628, 1654 и 1681 годов),
повелевающие представлять новокрещенным различные льготы. В качестве
поощрения им дарились деньги, наделы земли, обеспечивался выход из под
власти некрещенного хозяина, их освобождали от уголовной ответственности
и т.п. До ХVII в. все распоряжения правительства и летописные сообщения
свидетельствуют о распространении христианства только среди татар,
ничего не говоря об обращении других народов, населявших Казанский край.
Петр 1, отправляя митрополита Тихона (1699-1724) на Казанскую кафедру,
призывал его просвещать святым крещением черемисский народ, проживающий
на территории Казанской епархии, "обнадеживая его великою государя
милостию и льготными годы" (4,37). Указы о новых льготах новокрещенным
последовали в 1713 и 1720-22 годах. Благодаря активной деятельности
помощников Казанского митрополита – отборного ключаря Феодора и
иеромонаха Алексия Раифского было обращено за двадцать лет несколько
тысяч черемис. В 1707 г. митрополит Тихон создал для их детей
инородческую школу, в которой обучалось 20 мальчиков; в 1724 г. подобная
школа для детей церковнослужителей и инородческях детей разных
народностей была учреждена при архиерейском доме. Впоследствии эта школа
переросла в духовную семинарию (2,109).

Среди чувашских поселений митрополит Тихон в
миссионерско-просветительских целях основал Успенский Болгарский
монастырь и Ильинскую пустынь, а среди черемисских — возобновил
основанный в 1625 г. Космодемьянский Спасо-Юнгинский монастырь.

Митрополит Сильвестр (1725-1731) энергично продолжал дело своего
предшественника в области школьного образования. Он поддерживал
славяно-латинскую школу, основанную митрополитом Тихоном. Одних
выпускников этой школы он рукополагал в инородческие новокрещенские
приходы, других — брал с собой в качестве переводчиков в миссионерские
походы, результатом которых стало обращение 811 человек.

С 1732 г. миссионерская деятельность в Казанской епархии полностью была
возложена на архимандрита Свияжского Успенского монастыря Алексея
Раифского, а при монастыре образована особая комиссия по делам крещения
казанских мусульман и язычников, или Комиссия новокрещенских дел. В
1732-1733 гг. членами Комиссии было просвещено святым крещением около
пятисот человек разных народностей, кроме татар.

В 1732 г. на Казанскую епархию был поставлен архиепископ Иларион
Рогалевский, который раньше был обер-иеромонахом армиии, будучи в
Персии, обогатил себя сведениями об исламе. Он составил проект об
учреждении четырех инородческих училищ, который, несмотря на одобрение
Св.Синода, не был воплощен в жизнь в связи с перемещением Казанского
архиерея в Чернигов. Его преемник мало заботился о просвещении
иноверных, за что был удален с кафедры в 1737 г. Одновременно была
закрыта и Комиссия новокрещенских дел вследствие злоупотреблений,
которые допускали члены Комиссии – помощники отца Алексея Раифского.

В сентябре 1740 г. указом Анны Иоановны последовало образование новой
миссии — "Конторы новокрещенских дел", которая ведала миссионерской
деятельностью в Казанской, Астраханской, Нижегородской и Воронежской
губерниях. Начальником конторы был назначен преподаватель Московской
славяно-греко-латинской Академии архимандрит Дмитрий Сеченов, он же был
определен и настоятелем Свияжского Успенского монастыря. Казанским
епископом в это время был Лука Конашевич — известный ревнитель духовного
просвещения. Он возвысил учрежденную архиепископом Иларионом семинарию,
обеспечив её хорошей библиотекой, так что она могла равняться с
Московской и Киевской Академиями (3,60). Он вновь открыл школу в
Зилантовом монастыре, в которой обучалось до 80 человек из татар,
чувашей и черемисов. Еще две школы для новокрещенных детей были устроены
при храмах в Казани. Однако епископ Лука отбирал для обучения детей
насильно и этим едва не довел инородцев до бунта. В 1755 г. он был
переведён в Белорусскую епархию.

С 1742 г. вместо Дмитрия Сеченова новокрещенную контору возглавлял
архимандрит Сильвестр Гловацкий. Он осуществил проект архиепископа
Илариона Рогалевского о создании четырех школ для инородцев, учеба в
которых началась с 1750 года. В этих школах были классы татарского,
чувашского и черемисского языков, детей обучали также русскому языку,
Закону Божию и молитвам. Но вскоре эти школы пришли в упадок. Две из них
просуществовали до 1800 года (4,81).

В 1764 г. правительство сочло нужным закрыть Контору новокрещенных дел,
а дело распространения и утверждения христианства было возложено на
местное духовенство. Казанскому архиерею было вменено в обязанность
избирать для этого трёх проповедников.

Новокрещенская контора, снабженная хорошей и подробной инструкцией и
внешними средствами, вела активную миссионерскую деятельность среди
иноверцев. За время её существования до закрытия в 1764 г, было крещено
более четырехсот тысяч иноверцев (2,121) .Однако качество значительно
уступало количественным результатам. Многие инородцы, принимая крещение,
оставались со своими прежними верованиями и привычками. Такое средство
распространения христианства, как дарование новокрещенным различных
льгот, не имело высокой нравственной ценности и не приводило к глубокой
мировоззренческой переориентации и нравственному возрождению.

В целом успехи русских миссионеров в Поволжье были незначительны. Если и
происходило обращение тысяч неверных ко Христу, то это было следствием
личного подвига отдельных выдающихся проповедников, организация же
систематической миссионерской деятельности была не на высоком уровне.
Однако русские миссионеры следуя традиции Православной Церкви,
распространяли христианство в Казанском крае только мирными средствами.

Библиография

1. Никанор (Каменский), архиепископ. Казанские Первосвятители.
//Казанский сборник статей.–Казань:издание Церковного
историко-археологического общества, 1909. –С .65-92.

2. Никанор (Каменский), архиепископ. Краткий очерк истории
распространения христианства в Казанском крае в ХVI и ХVII вв.– Там
же.–С .92-104.

3. Хрусталёв А. Очерк распространения христианства между иноверцами
Казанского края.//Миссионерский противомусульманский сборник.–Казань:
Казанский Государственный Университет, 1874 г. Выпуск V.– 128 с.

4. Можаровский А. Изложение хода миссионерского дела по просвещению
казанских инородцев с 1502 по 1867 годы.– Казань, 1878 г. –261с.

7. Миссионерство в Сибири в XVII – XVIII вв.

Успешные походы Ермака в начале 80-х годов ХVI в. открыли для русских
людей сибирские земли. До начала ХVIII в. под словом Сибирь понималась
Западная Сибирь. Христианство там появилось лишь с приходом русских:
первые пришельцы были и первыми православными христианами. Они селились
среди сибирских инородцев небольшими группами при военной и политической
поддержке государства. Первой заботой русских людей в этой
нехристианской стране было строительство храмов и монастырей для своих
религиозных нужд. Это было обычным явлением: "где зимовье ясашное, там и
крест или впоследствии часовня; где водворение крепостное, там церковь и
пушка; где город, там управление воеводское, огнестрельный снаряд и
монастырь, кроме церкви" (9,23). Со временем церковная организация в
Сибири усложнялась.

В Тобольске, основанном в 1587 г., первый епископ Тобольский и Сибирский
был поставлен в 1620 г. Патриарх Филарет благословил миссионерскую
деятельность среди язычников уже первым епископам: Киприану
Старорусенкову (1620-1624) и его преемнику Макарию Кучину (1624-1635).
Следующим был архиепископ Нектарий (1636-1640), который после
неоднократных явлений Божией Матери одной благочестивой женщине,
соорудил в Абалаке, в 25 верстах от Тобольска, Знаменский храм, где был
впоследствии основан монастырь.

Архиепископ Герасим (1640-1650) учредил несколько монастырских школ,
готовивших и кандидатов в священнослужители. При архиепископе Симеоне
(1651-1664) по Сибири насчитывалось уже белого духовенства до 1500
человек и монашествующих до 100 человек. Первый Сибирский митрополит
Корнилий основал в Иркутске в 1672 г. Вознесенский мужской монастырь,
сделавшийся колыбелью духовного покорения дальневосточной окраины,
благодаря вышедшим из него многим знаменитым миссионерам. При
митрополите Павле (1678-1692) Православие продвинулось за Иркутск, в
пределы Забайкалья, Ещё в 20-х годах ХVIII в., когда была открыта
Сибирская епархия, владычество русское простиралось только от Урала до
Енисея, за 40 лет русское господство утвердилось на низовьях Лены и у
верховьях Амура, а при митрополите Павле оно было уже на пороге
Камчатки. Его епархия простиралась в длину на 10 тысяч верст. Этот
удивительный успех русского владычества был всецело обязан нравственной
силе духовенства, воодушевлявшего русских людей (2,1-2).

В 1644 г. в Западной Сибири на реке Исете был основан Далматский
монастырь, монахи которого несли миссионерское служение между Уралом и
Обью. Патриарх Иосиф и царь Феодор Алексеевич основали в 1681 г.
Даурскую Миссию в Восточной Сибири. Большую заинтересованность в
обращении сибирских инородцев проявлял ПетрI. Он просил Киевского
митрополита поставить на Сибирскую кафедру ученого монаха. Посвященный в
1701 г. в митрополита Тобольского и Сибирского малороссийский
архимандрит Димитрий Туптало так понравился царю, что тот оставил его в
России, назначив на Ростовскую кафедру. Кроме того, суровый сибирский
климат был неблагоприятен для слабого здоровьем святителя Димитрия.
Следующим кандидатом был архимандрит Филофей Лещинский, который управлял
Сибирской епархией дважды: в 1702-1711 и в 1715-1720 годах. Он по праву
может считаться основателем миссии в Западной Сибири. ( 1,221-222 ).

Митрополит Тобольский Филофей, в схиме Феодор, родился в Малороссии в
1650 г. в небогатой дворянской семье. После окончания Киевской Академии,
он женился и служил приходским священником. Вскоре овдовел и постригся в
Киево-Печерской Лавре, где нес сугубые подвиги послушания, поста и
молитвы. В январе 1702 г. уже с должности наместника Брянского Свенского
монастыря он был посвящен в митрополита Тобольского (5,149). Святитель
хорошо знал святоотеческие творения и жития святых, из которых он
особенно почитал прославившихся равноапостольным служением (святитель
Савва Сербский и святая равноапостольная Мария Магдалина), что помогло
ему в будущем явить Сибири образ истинного пастыря. Он совершил пять
миссионерских путешествий в Енисейском крае, дойдя до Туруханска, а в
Восточной Сибири достигнув Забайкалья. Его заботами доставлено в Сибирь
сотни книг, выстроено 37 церквей, устроены школы для детей, которые
содержались за счет архиерейского дома (5,150).

Уже в 1705 году была снаряжена из Тобольска в далекую Камчатку первая
духовная миссия, а в 1711 г. там была основана Успенская пустынь.

В 1706 г. последовал указ Петра I : "Сибирскому митрополиту Филофею
ехать во всю землю вогульскую и остяцкую, и в татары и в тунгусы и
якуты, и в волостях, где найдет их кумиры и кумирницы и нечестивыя их
жилища, и то всё пожечь, и их, вогулов и остяков Божиею помощью и своими
труды приводить в Христову веру" (5,151). Иногородцам, желавшим
креститься, объявлялись всякие льготы. Гражданскому начальству
повелевалось оказывать помощь проповедникам и способствовать им в
средствах передвижения. Митроплит имел хороших сотрудников для проповеди
в лице прибывших вместе с ним из Киева ученых иноков и бельцов (4,307).

Но первые миссионеры, посланные митрополитом, не имели успеха. В 1707 г.
они отправились к березовским остякам, но встретили ожесточение и
нежелание слышать о новой для них вере.

В этом же 1707 году было образовано викариатство Тобольской митрополии,
куда был поставлен епископ Варлаам (Косовский) Иркутский и Нерчинский. В
дальнейшем здесь возникла самостоятельная епархия. Владыка Варлаам
освятил новую деревянную церковь, в 1708 г. Но условия жизни были очень
суровы, и пробыв в Иркутске два с половиной года, он без указа уехал в
Москву. И так кафедра пустовала до постановления светильника Сибири –
святителя Иннокентия (2,4).

В 1709 г. тяжело заболел сам митрополит и принял схиму с именем Феодора.
На его место был назначен митрополит Иоанн Максимович. Схимник Федор
хотел вернуться в Киево-Печерскую Лавру, но в 1711 г. губернатором в
Сибирь был назначен князь Гагарин, который предложил уже поправившему
здоровье митрополиту Филофею принять на себя миссионерские труды в
Сибири, обещая ему помощь. Митрополит решился и начал с остяков, ближе
всех живших к Тобольску. В 1712 г. он достиг их поселений в низовьях
Иртыша-город Самаров. Народ этот вел полукочевой образ жизни, поклонялся
идолам. Но остяки имели понятие и о Высочайшем Существе, Владыке
вселенной, хотя считали Его слишком далеким и недоступным. Феодор
разъяснил им ничтожество идолов и проповедовал Евангелие. При этом идолы
уничтожались, а на их места воздвигались кресты.

Во второе путешествие митрополита в 1713 г. многие остяки, не имея более
предметов поклонения и убежденные в их бессилии, охотно крестились. Но
даже встречая сильное сопротивление и отказ сменить веру, святитель не
отчаивался в успехе, продолжая ежедневно поучать народ.

В 1714 г. было совершено третье путешествие — в город Пелым к вогулам. И
здесь проповедь имела успех. До крещения митрополит допускал тех, кто
изменял свои религиозные убеждения и принимал истины христианства.
Непременным условием было согласие самих обращенных. "Крещению бо
согласует соизволение, — проповедовал святитель Филофей.- О нем же и вас
молю: не буди вам сердца окамененныя и не чувственныя — крещения, но
приклоните чувствия ваша восприять тайну спасения вашего, и аще хощете
единоверны с нами быти, повинуйтеся наставлению нашему и нашим
христианским учениям, ничтоже сами ведуще" (6,167).

Рядом с вогулами жили татары, которые стремились навязать им ислам. Один
татарин хотел убить митрополита по возвращении его в Тобольск, но тот
поехал другой дорогой, а злоумышленник был схвачен и доставлен в
Тобольск. Старец-миссионер проявил подлинно христианскую любовь к врагу:
он взял татарина на поруки и вскоре обратил его в христианство
(3,72-73).

Подобными были четвертое в 1714 г. и пятое — в 1715 г. миссионерские
путешествия, во время которых святитель проповедывал остякам и вогулам.
Часто во время благовестия народу, он говорил, что исполняет волю
Государя, который желает, .чтобы все подданные его исповедывали истинную
христианскую веру. Благодать Божия явно содействовала делу проповеди,
проявляясь в чудесах исцелений от болезней, которые совершались при
крещении. Так, например, расслабленная девочка после крещения смогла
сама пойти домой и заниматься тяжелым физическим трудом (5,153).

Всего митрополитом было крещено около 40 тысяч инородцев. На
исходатайствованные от казны деньги строились церкви, часовни и кресты
под навесом. Церкви он снабжал утварью и богослужебными книгами, а
народу раздавал иконы и кресты. Священникам было вменено в обязанность
не менее трех раз в год объезжать новообращенных и утверждать их в вере.
Из инородческих детей избирались более способные мальчики и посылались в
мужские монастыри и архиерейский тобольский дом для обучения и
подготовки к священнослужению. Они изучали грамоту и Закон Божий. В 1723
г. при архиерейском доме функционировало две школы (6,172) .

Труды митрополита были совершенно бескорыстны. Назначеннjq от Петра I
пенсии в 200 рублей он не получал. Незадолго до своей кончины он писал
архиепископу Феофану Прокоповичу: "А я бедняк многи с крещением прошел
народы, а хлеба отонка не получил за труды" (6,67).

Для новообращенных митрополит всегда был как любящий отец, покрывая
любовью их исконную грубость и темноту. И когда он приезжал в их юрты,
они бежали к нему, как дети к отцу и целовали ему руки.

В 1720 г. митрополит Филофей был уволен по прошению на покой, но и тогда
занимался обучением инородческих детей, проживая в Тюменском Троицком
монастыре. Вот что говорят о нем сами потомки инородцев: "Добрый был
старик, народ в обиду не давал; комиссары и воеводы боялись его; остяков
сильно любил; верный слуга Божий был; святой был человек" (5,153).

У святителя Филофея был ученик — миссионер Григорий Ильич Новицкий. Он
был выходцем из Малороссии и воспитанником Киево-Могилянской Академии.
Будучи родственником одного из приближенных Мазепы, после измены
последнего Петру I, Григорий вместе с пятнадцатью другими казаками был
сослан в 1712 г. в Тобольск. Там он поступил на службу к митрополиту
Филофею и в 1712-1715 годах сопутствовал ему в миссионерских поездках по
Западной Сибири. Позже он был назначен в Кондинскую волость надзирателем
за исполнением новокрещенными остяками христианских обязанностей и там
претерпел мученическую кончину вместе со священником Сентешевым. (6,71).
Григорий Новицкий хорошо понимал существо православного
благовестничества и писал, что "обращение невера несть человека хотяща,
но Бога милующего". Он составил ценнейший первоисточник по истории
христианского просвещения народов Сибири в ХVIII столетии под названием
"Краткое описание о народе остяцком..." Его можно также назвать
дееписателем святителя Филофея, подробно освятившем миссионерские труды
последнего (6,77).

В период с 1711 по 1715 годы Сибирской епархией управлял митрополит
Иоанн Максимович. Происходил он из известного дворянского
малороссийского рода. Родился в 1651 г. в г. Нежине. После окончания
Киевской Академии, принял постриг в Киево-Печерский Лавре, где занимал
должность эконома и проповедника. Затем он настоятельствовал в Свенском
Брянском и других монастырях. Был преемником по кафедре святителя
Феодосия Черниговского. Предполагают, что назначение святителя Иоанна в
далекую Сибирскую страну, малоподходящую ему по климату, было вызвано
происками знаменитого временщика князя Меньшикова.

Митрополит Иоанн прибыл в Тобольск в августе 1711 года. Своей ревностной
заботой об умножении образованного духовенства в Сибири он явился
продолжателем дела митрополита Филофея. Для Тобольской школы владыка
Иоанн выписал ученых монахов из Киева и Чернигова и употреблял на нее
свои доходы. Святитель Иоанн оказал большое влияние и на старца-схимника
Феодора, побудив его принять на себя проповедь о Христе сибирским
дикарям. Он обогатил духовенство многими замечательными
духовно-нравственными сочинениями ("Илиотропион, или сообразование
человеческой воли с Божественною волею", "Феатрон, поучительный царем,
князем и владыкам", "Богородице Дево", "Богомыслие в пользу
правоверных") и этим вооружил православные умы для деятельного и
разумного распространения просвещения. Ему же принадлежит важная роль
послания первой православной миссии в Пекин (2,4). Иоанн Максимович
начал борьбу с мусульманской пропагандой в Западной Сибири. Он направил
татарина, покушавшегося на жизнь святителя Филофея, после его крещения в
родную его волость, где тот в сотрудничестве со священником проповедовал
и обратил ко Христу более трехсот душ "от магометова злочестия" (6,79).
Скончался святитель 10 июня 1715 г.; его нашли в келии в молитвенном
положении, стоя на коленях. Хотя и немного времени управлял он Сибирской
епархией, но в деле просвещения народов Сибири был ревностным сопастырем
и споспешником митрополита Филофея. "Кто не восхвалит пастырские труды
твои, Сибирский молитвенниче, кто не восхвалит твоего попечения о
язычниках Тобольского края", — так прославляет Церковь святителя Иоанна
(6,79).

Ещё при жизни митрополита Филофея Сибирскую кафедру возглавил митрополит
Антоний Стаховский (1721-1740). Особым предметом его заботы было
просвещение дальневосточных окраин, лежащих по берегам Охотского моря. В
1725 г. он открыл в Иркутском Вознесенском монастыре русско-монгольскую
школу, а в 1727 г. — добился основания самостоятельной Иркутской
епархии. При нем и возсиял благодатный светильник Сибири епископ
Иннокентий Кульчицкий.

Родился он в Киевской губернии в семье священника, воспитывался и учился
в Киево-Печерской Лавре и Академии. Был префектом Московской Академии, а
затем соборным иеромонахом Александро-Невской Лавры в Петербурге. Когда
Петр I пожелал водворить Православие в пределах Монголии и Китая, он
избрал на исполнение этой миссии о.Иннокентия. В 1721 г. тот был
посвящен в епископа для Пекина, а в следующем году прибыл в Иркутск,
ожидая в пригороде Селенгинске распоряжений от китайского богдыхана.
Однако, вероятно, по проискам иезуитов, китайцы его не приняли, а вместо
него назначения в Пекин добился архимандрит Антоний Платковский. По
смерти Петра I в 1725 г. святителю было повелено пребывать в
Вознесенском монастыре, а вскоре он получил назначение в епископа
Иркутского (2,4-7).

Первоначально в состав новой епархии вошли Прибайкалье и Забайкалье. В
ней имелось 42 церкви и 4 монастыря. В 1731 г. по ходатайству святителя
в ее состав вошли западные районы провинции (Илимский уезд), Якутия и
побережье Охотского моря. При этом количество храмов возросло до 73, а
монастырей до 7(7,14). Святитель Иннокентий управлял Иркутской епархией
с 1727 по 1731 гг. Когда святитель заступил на кафедру, то нашёл в
большом неустройстве "мунгальскую" школу. Она предназначалась для
изучения китайского и монгольского языков, чтобы удобнее действовать в
распространении веры среди этих народов. Однако школа не имела
переводчика, и Святитель вызвал на эту должность Ивана Постникова из
Селинска. В 1730 г. в школе было 35 учеников.

Одним из своих главных дел святитель Иннокентий считал просвещение
учением Христовым окружающих Иркутск и населяющих Забайкалье бурят. Эти
миссионерские труды его были сопряжены с огромными трудностями.
Постоянно не хватало проповедников и материальных средств. Но Святитель
неустанно знакомил бурят с христианской верой и многих обращал в
Православие. Главным местом крещения бурят был Вознесенский монастырь, и
они крестились там целыми семьями.

Архипастырь-миссионер не пользовался никакой поддержкой со стороны
власть имущих . По недосмотру Синода, святитель Иннокентий до смерти не
получал жалованья, однако переносил всё безропотно и не хлопотал об
этом.

Постоянно озабоченный поддержанием порядка и благоустройства в своей
епархии он, несмотря на плохие дороги и слабое здоровье, ежегодно
обозревал епархию и лично посещал церкви и приходы. Ему удалось обратить
в христианство монгольского вождя, языческого мудреца Лавсана. Святитель
был строгим подвижником аскетом, он постоянно жил в Вознесенском
монастыре, удаляясь для молитвы в пещеру его основателя, старца
Герасима. Ночи Владыка часто проводил в изучении святоотеческих творений
и сочинении проповедей, а днем его ждали нелегкие миссионерские труды.
После телесной болезни он упокоился от своих земных трудов 27 ноября
1731 гола на пятидесятом году жизни, истощив себя ради спасения многих.
В 1804 г. он был прославлен в лике святых Русской Православной Церковью.

В преемники святителя Иннокентия был хиротописан в ноябре 1732 года
префект Московской славяно-греко-латинской Академии Иннокентий
Нерунович. Им было крещено множество тунгусов. Епархия его простиралась
от Саянских гор до вод Тихого и Ледовитого океанов. Он предпринимал по
ней частые поездки и всюду призывал инородцев к принятию христианства.
Дважды совершил путешествие в Якутскую область; крестив там до 100
язычников, он дальнейшее развитие проповеди поручил архимандриту
Нафанаилу (3,129). По требованию Святейшего Синода он отправился в 1746
г. в Петербург, но на пути заболел и умер.

С 1753 г. Иркутской епархией управлял епископ Софроний Кристалевский.
Это был настолько благодатный человек, что сами люди, без различия веры
и племени, шли к нему тысячами и умножали собой церковную семью. Он
рассылал во все концы епархии увещание к миссионерской деятельности
духовенства, что заметно оживило состояние миссии в Сибири. Скончался
Святитель 30 марта 1771 года (2,12-13).

В заключение этого исторического экскурса можно дать оценку православной
миссии в Сибири словами её исследователя протоиерея Бориса Пивоварова:
"Деятельность русских миссионеров ,-пишет он,-- имела самое благотворное
влияние на культурное развитие Сибири в целом и, в частности, её
коренного населения. Христианство сблизило и сроднило сибирские народы с
русским народом, а православные миссионеры явились .лучшими
представителями русской культуры в этом крае. Именно они стали в прямом
и собственном смысле Просветителями Сибири" (6,3).

Библиография

1.Смолич И.К. История Русской Церкви 1700-1917.–М:Спасо-Преображенский
монастырь, 1997.– Книга 8. Часть 2. –798 с.

2. Пономарев Н.А., прот. Православие в Сибири: Иркутская епархия и её
архипастыри. Б.м. и г.– Машинопись. –58 с.

3. Догуревич Т.А. Свет Азии: Распространение христианства в Сибири.
–Спб, 1897.– 165 с.

4. Аничков-Платонов. О мирном распространении христианства в России.//
Прибавление к изданию творений святых отцов. –Сб. Ш. –М, 1845. –С.
300-316.

5. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники 18 века.– Спб,
1905. –320 с.

6. Пивоваров Б., протодиакон. Деятельность русских миссионеров в
Сибири.– Загорск, 1978.– Машинопись.– 318 с.

7. Наумов И.В. Алминистративно-территориальное строение РПЦ в Сибири в
ХVI — первой половине XIX в.// Исторические судьбы Православия в
Сибири.– Иркутск, 1997. –С. 12-16.

8. Абрамов Н. Проповедь Евангелия сибирским вогулам 1714-1722.//
Странник.– Спб, 1865, октябрь.– С.63-75.

9. Краткий очерк миссионерства в Тобольской епархии.// Православный
Благовестник.– М, 1893, № 14. –С 22-31.

 Багдадская миссия могла ознакомить с полезным для Константина "опытом
сирийских христиан в деле перевода богослужебных книг на арабский язык.
При халифе Абу Мансуре            (754-775 гг.) в Сирии было запрещено
христианских детей учить другой грамоте, кроме арабской. В результате
сирийцы-христиане начинают переводить на арабский служебные книги и
вести проповеди на арабском 13,12).

 PAGE   102