background image
четверг
k
23, 4 марта 2010 г.
К 65 ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
Братья Дорожкины Сергей, Яков
и Евгений с молодых лет связали
свою судьбу с военной службой. Так
получилось, что к концу 1930 х годов
жизнь свела всех троих в Мариинске
Кемеровской области.
Старший из них, Сергей Григорьевич
(год рождения 1895 й), прошл Пер
вую мировую и Гражданскую войны, в
возрасте 36 лет окончил медицинский
институт и стал военврачом. Все годы
Великой Отечественной руководил во
енным госпиталем и единственный
из братьев дожил до старости.
Младший брат, Евгений Григорье
вич, 1915 года рождения, был участни
ком Финской кампании, потом служил
в пограничных войсках в Белоруссии. В
первые месяцы войны был тяжело ра
нен и контужен, попал в плен. В лагере
на территории Польши заболел тубер
кулзом лгких. После освобождения
Красной Армией некоторое время ра
ботал. В 1946 году он приезжал к нам в
гости. Я дал ему прочитать поэму Е.
Долматовского о жизни в лагере воен
нопленных, которая произвела на меня
сильное впечатление. Отозвался он так:
Сам автор в плену не был, но описал
вс правдоподобно. Выглядел дядя
Женя намного старше своих 30 лет и не
дожил до сорока
Отец мой, Яков Григорьевич Дорож
кин (родился в 1908 году), к началу
Великой Отечественной войны тоже
успел повоевать в 1929 году на КВЖД
и в 1939 году на Халхин Голе. После
возвращения из Монголии он, будучи
по образованию оружейным техником,
служил начальником оружейной мас
терской в системе НКВД и обучал мо
лодых бойцов обращению с автомати
ческим оружием. Иногда он брал меня
с собой в мастерскую. Там я впервые
увидел станки сверлильный, токар
ный, фрезерный. Свиваясь и рассыпа
ясь, сверкала металлическая стружка.
Восхитительно пахло разогретым ма
шинным маслом. Наверное, именно там
и тогда запало мне в душу неосознан
ное желание освоить ремесло оружей
ника
Я запомнил отца молодым, энергич
ным, веслым. Ему очень шла военная
форма, от которой были неотделимы
ароматы табака Золотое руно, кожа
ных ремней кобуры и портупеи, како
го то хорошего одеколона.
По воскресеньям у нас часто собира
лись сослуживцы и друзья отца, в том
числе его заместитель Давид Шварц,
однополчанин по Халхин Голу Иван
Шевцов, оружейный мастер Франц
(фамилию не помню), доктор Маслов
(расконвоированный заключнный). К
застолью присоединялись Коржинские
мой дед (мамин отец) Алексей Гри
горьевич и мамин брат Иван Алексее
вич (дядя Ваня) военный моряк, вер
нувшийся со службы на Тихоокеанс
ком флоте. О военных делах говорили
мало, разве что иногда просили деда
рассказать о событиях Русско япон
ской войны, в которой он участвовал
унтер офицером. Тогда звучали незна
комые мне слова Мукден, Харбин,
Ляоян, Порт Артур Потом кто нибудь
запевал На сопках Маньчжурии, и
отец брал гитару. Он любил петь ста
ринные русские романсы и народные
песни. Во время застолья вся компа
ния часто пела популярную новинку
Катюшу, В далкий край товарищ
улетает, Распрягайте, хлопцы, коней
и обязательно песни о Гражданской
войне. Они вызывали у бабушки слзы,
и она уходила на кухню. Отец объяснял
гостям: Христина Кондратьевна хоро
шо помнит время, когда здесь орудо
вали колчаковцы
По должности отцу полагался транс
порт конная кошвка, но он предпо
читал ездить на велосипеде летом и
ходить пешком зимой. Кошвкой он
пользовался только по воскресеньям,
если его срочно вызывали на службу
а это было нередко. Если он приез
жал домой засветло, коня распрягали,
и кучер хакас разрешал мне поездить
верхом конечно, без седла. При этом
он сам вл коня под уздцы, погляды
вая, чтобы я не свалился, и говорил
ободряюще: Не боись! Потом лошадь
свободно паслась на заросшей травой
улице, а отец приглашал кучера вместе
поужинать и принять по маленькой.
Лошадь не автомобиль, а ГАИ тогда
не было
Война началась 22 июня, а уже 28
июля мы провожали отца на фронт.
Дядя Ваня тоже был мобилизован и
отбыл на Тихоокеанский флот. Нача
лись долгие военные будни
Мама работала с 9 утра до 9 вечера.
Дед тяжело болел и вскоре умер. Дом
держался на бабушке огород, коро
ва, печка, кухня Жизнь усложнилась:
продуктовые карточки, очереди, не
хватка хлеба, керосина, сена для коро
вы Радость доставляли только пись
ма с фронта. Они были бодрыми, все
ляли надежду. О местах бов отец не
писал, адрес был стандартный по
левая почта с номером. В конце 1942
года отец неожиданно приехал. Оказа
лось, что в Новосибирске формирует
ся новая дивизия, и ему удалось отпро
ситься на два три дня. Мы с сестрой
Светланой расспрашивали его о нем
цах очень они страшные? И странно
было услышать, что с виду они люди
как люди, а пленные даже вызывают
жалость. Но правильно, что их рисуют
такими страшными, потому что они
враги. Он рассказал, что скоро в Крас
ной Армии будет новая форма с пого
нами, а командиры будут называться
офицерами. Уезжая, отец сказал, что
теперь приедет только после победы. В
том, что победа будет нашей, он не
сомневался.
Снова тревожное ожидание пи
сем. Они приходили не часто, были вс
короче, но оптимистичнее Красная
Армия наступала. Получили и фото
графию отца в форме с погонами. А
весной 1944 года пришло письмо в
конверте, надписанном незнакомым
почерком. Товарищ отца по службе
боепитания писал: Дорогая Анна Алек
сеевна, сообщаю вам, что ваш муж, а
мой коллега и друг погиб, сражаясь за
Родину В письме было названо ме
сто захоронения отца в Тернопольской
области. Официальное извещение при
шло позже.
Теперь письма шли только с Дальне
го Востока, от дяди Вани. Он служил в
морской пехоте. Демобилизовался в
декабре 1945 года. Интересно расска
зывал о японцах, даже с симпатией:
Хорошие вояки, отчаянно храбрые,
но наша морская пехота сильнее. А
вот к американцам, которые по како
му то соглашению находились во Вла
дивостоке, относился иначе: Высоко
мерные, наглые, вели себя по свински:
в ресторанах сидят ноги на стол, с
официантками хамят Когда мы па
трулировали, приходилось учить их
правилам поведения в общественных
местах! У некоторых на лбу якоря отпе
чатались и выразительно поглажи
вал латунную, с якорем, бляху флотс
кого ремня
Иван Алексеевич с детства был
спортсменом, одним из организаторов
спорта в городе. Он устроился учите
лем физкультуры в нашей школе. Од
новременно преподавал и военное
дело. Работал лет до 65, был избран
председателем городского Совета ве
теранов войны и оставался им, пока
был жив.
Жизнь наша после войны была не
лгкой. Много приходилось трудиться
по хозяйству: огород, пастьба коровы
и уход за ней, водоснабжение (с помо
щью вдер и коромысла), заготовка
угля и дров, зимой постоянная снего
уборка Но о том, чтобы оставить шко
лу и пойти работать, как некоторые
наши с сестрой ровесники, не могло
быть и речи. Мама говорила: Мой отец
имел начальное образование, я и ваш
отец среднее специальное, а вы дол
жны получить высшее. Во что бы это ни
стало. Ваше дело учиться, учиться и
учиться!
Чем старше я становился, тем на
стойчивее был интерес к военной био
графии отца. В Новосибирске я отыс
кал его однополчанина, приславшего
письмо, опередившее похоронку. От
него узнал название воинской части,
где они служили: 140 я Сибирская Нов
город Северская, ордена Ленина, дваж
ды Краснознамнная, орденов Суворо
ва и Кутузова стрелковая дивизия. По
том в журнале Вокруг света прочи
тал воспоминания об участии этой ди
визии в Курской битве. В редакции по
лучил номер телефона автора жур
налиста и писателя Дмитрия Павлови
ча Дажина, бывшего главного редакто
ра дивизионной газеты. Созвонился с
ним, отправил письмо. Получил от него
несколько писем, в одном из которых
он писал: Ваш отец был мужествен
ный человек, большой труженик. Его
военная работа была сложнейшая, хотя
и считалась службой тыла. Но сам то
Яков Григорьевич по своей непосред
ственной обязанности всегда был в
первом эшелоне. А когда шли бои, то,
как правило, всех бойцов и офицеров
этого подразделения тоже бросали в
бой. Таков закон войны.
От Дажина я узнал, что ежегодно 9
мая ветераны дивизии собираются в
Москве у памятника Марксу. Стал ез
дить на эти встречи, познакомился с
людьми, хорошо помнившими отца. Но
тогда, в начале восьмидесятых, я по
прежнему не знал, где отец похоронен.
Письмо 1944 года сообщало одно на
звание деревни, извещение другое.
Подольский архив подтверждал вто
рую версию. Было принято решение
поехать на места бов. И вот осенью
1984 года я прибыл в Тернополь. Оста
новился у родителей коллеги по работе
в ЦНИИмаше Алима Ивановича Войце
ховского. Они хорошо приняли меня,
помогали, чем могли. Анна Назаровна
объяснила, как доехать до деревни
Иванчаны. Иван Емельянович, быва
лый фронтовик и партизан, предупре
дил: В деревнях на ночь не оставайся
тут есть бандеровские места!
Что, ещ сейчас? И сейчас
Мне не верилось, но именно в тех мес
тах, разговаривая с не очень пожилой
дамой, на вопрос о злодеяниях банде
ровцев я услышал ответ: Да кого они
вбивалы? Тильки жидив да москалив!
Открытым текстом, глядя в глаза мос
калю
После встреч со старожилами в не
скольких слах и с сотрудниками обла
стного военкомата я выяснил, что по
гибшие в Иванчанах были в пятидеся
тых годах перезахоронены в городе
Збараже, а общий памятник установ
лен позже в селе Плотыча. Я побывал
на воинском кладбище в Збараже, ря
дом с остатками крепости, которую
брали штурмом казаки Богдана Хмель
ницкого. Прошл вдоль длинного ряда
одинаковых каменных плит со звездой
и надписью Неизвестный А в Пло
тыче нашл тот самый общий памятник
на братской могиле. Вспомнил слова
сотрудника военкомата: Земля очень
маленькая, и не так важно, где человек
похоронен. Главное, что на стеле будут
нанесены фамилия и звание вашего
отца. Значит, есть место, где можно
поклониться его памяти.
Там, в Плотыче, я убедился, что и в
бандеровских местах люди очень
разные. Раздумывая, где купить цветы,
ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ В ИСТОРИИ ВОЙНЫ
Незабываемые времена и лица
Незабываемые времена и лица
Незабываемые времена и лица
Насколько мне известно, все мои предки по отцу,
уроженцы Пензенской и Оренбургской губерний,
были военными ещ со стрелецких времн. Пред
ки по материнской линии, Коржинские, происходи
ли из запорожцев, что говорит само за себя. Свои
воспоминания о фронтовиках нашего клана начну
с родственников отца.
я увидел роскошные клумбы георги
нов и астр в палисаднике, где хозяйка
тщательно белила и без того сверкаю
щую белизной хату. Я попросил про
дать несколько астр и сказал, для чего.
Пожилая украинка тут же стала сры
вать цветы, а когда я достал бумажник,
возмутилась: Да вы що? Я вам що,
торговка? Они тут за нас жизни отдава
ли, а я буду с их сынов за цветы деньги
брать? Берите цветы, несите на могилу
батькови, царство ему небесное!
И целую охапку багрово красных
осенних украинских цветов положил я
к бетонным сапогам трхметрового
солдата, навечно склонившего голову
над братской могилой...
В конце того же года я получил офи
циальное извещение, что на этой стеле
выбита строка: старший техник лейте
нант Я.Г. Дорожкин (1908 1944). А к
сорокалетию Победы пришло письмо
из районного военкомата в Мариинске,
где отец призывался. Военком сооб
щал, что в городе у Кургана Славы
установлена памятная стела с именами
погибших воинов сибиряков. Там тоже
увековечена память моего отца. Год
спустя я побывал в родном городе,
видел Курган и стелу, точнее целый
ряд прямоугольных плит с фамилиями
русскими, украинскими, белорус
скими, татарскими, польскими, еврей
скими, шорскими, хакасскими, бурятс
кими, эстонскими Невольно подсчи
тал, сколько моих земляков полегло на
полях нашей страны и Европы. Оказа
лось, что из нашего города и района
погибли и пропали без вести 5550 че
ловек. Почти каждый десятый!
Такой была эта война. Такой ценой
далась нашему народу победа
Хотел бы обратить внимание на та
кое обстоятельство. Детей, оставших
ся в войну без отцов, очень много, и
потеря отца должна была сказаться на
судьбе каждого из них. Конечно, в со
ветское время государство было по
настоящему социальным. Ещ раз на
помню, что медицина и образование
были бесплатными. Но тем не менее не
во всех осиротевших семьях дети смог
ли полностью осуществить свои цели и
желания. Причины разные, но важен
сам факт.
Ещ учась в школе, я заметил, что
чем старше мы становимся, тем мень
ше в классе тех, кого в народе называ
ют безотцовщиной. Дело в том, что
после окончания семилетки многие из
них подались в ремесленные, желез
нодорожные, фабрично заводские учи
лища и школы военных техников, где
учащиеся обеспечивались местом в
общежитии, обмундированием, други
ми благами. Кто постарше, просто по
ступали на работу, благо, дефицит ра
бочей силы был очень велик. К выпус
ку из десятого класса таких, как я, во
всей школе оставалось 2 3 человека.
Подобную картину я увидел и в Томс
ком университете. И не сразу понял и
оценил, чего стоило маме и бабушке
наше с сестрой Светланой десятилет
нее и высшее образование. Отец погиб,
защищая страну и семью, а они поло
жили все силы, чтобы вывести нас в
люди.
Николай ДОРОЖКИН
Жизнь казалась
мне лгкой и веслой
Совсем другие времена
Послесловие
Яков Дорожкин, 1942 год.
Яков Дорожкин с сыном, 1937 год.
Поиски, встречи,
впечатления
Яков и Сергей Дорожкины, 1940 год.
Мемориал в селе Плотыча (современный вид).