background image
четверг
k
52, 13 мая 2010 г.
К 65 ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ
(Продолжение. Начало на с. 1)
Александра Ивановна Страхова:
Когда немцы шли к Рязани, мы
рыли окопы, доставали торф Тяже
ло же пришлось нашим девочкам И
вот нам прислали повестки, велели
явиться для дальнейших работ. Как
только нас привезли на место, сказали:
вы как добровольцы идте на фронт.
Присягу я приняла в восемнадцать лет,
в ноябре 1942 го попала на передовую.
А дальше Орл, Смоленск. Помню,
до Орла оставалось пятьдесят кило
метров, нужно было заночевать. А вок
руг вс разрушено, ничего нет. Тут мы
увидели: из земли дымок идт, это там
беженцы жили. Мы к ним пришли, по
три четыре человека обнялись и ночь
простояли. Лечь там нельзя было
Я закончила курсы минров, моя
главная задача была разминировать
поля, берега, города, бывало, и в раз
ведку ходила. Помню, после войны нас
оставили ещ на полгода для разми
нирования Бобруйска. Что там было
Трупы и мины А к сентябрю вс за
росло Смотришь, что то чрное, ду
маешь, мина, а это человек. Никто их и
не подобрал
Немецкие мины страшные были, осо
бенно мина S. Это такая банка желез
ная, в не ещ одна вставлена: 360
шрапнелей. Из земли три кончика сто
ят: если хоть на один наступишь
мина выскакивает на полтора метра.
Если наступил и лг тут и останешь
ся, это мртвое место. Как то раз мы
разминировали, и я слышу взрыв. Я
побежала, вижу парня: у него нога ви
сит на жилках Я сняла нижнюю ру
башку, перевязала. Крови нет, только
белая костяшка Потом пришли с но
силками и забрали его. Молодой такой
был На фронте я была до победы и
ещ полгода.
Помню ещ, во время подготовки к
фронту нам показывали разные мины,
объясняли, что как действует. И сказа
ли: кто сдаст экзамен на отлично
тому значок Отличный минр и зва
ние сержанта. Я справилась, вот он,
мой самый главный значок. Это такая
радость была мы даже бумажку под
него подкладывали, чтобы он поболь
ше казался К моменту, когда на
фронт меня отправили, я уже хорошо
подготовилась. Но когда видела мину,
подходила и говорила: если бог есть,
то я не погибну.
Василий Григорьевич Переплывкин:
Исполнилось мне восемнадцать с
половиной я уже на фронте. Первые
бои мои были под Ельцом, станция
Дорога, дымная дорога, из боя в бой, из боя в бой
Верховье в Орловской области. Я был
артиллеристом, наводчиком, командо
вал расчтом. Немцы давали нам знать,
что неплохие они артиллеристы. Такие
были налты, что содрогались не толь
ко наши души, но и жизни
Первый бой. Зимнее наступление,
пехота наша вышла из строя: некото
рые ранены, многие убиты. Защищать
станцию некому было, но пункт этот
стратегического значения, там прохо
дили эшелоны, и во что бы то ни стало
нам нужно было е отстоять. Я защи
щал станцию прямой наводкой стре
лял по пехоте. Бой длился около суток,
атака за атакой. В итоге немцы отсту
пили, мы их хорошо отбросили, а по
том ещ их преследовали. Но попали
мы в такую обстановку: фронт уже
ушл, у нас горючее кончилось, пушки
везти не на чем Мы остались на по
зиции. Зима, снег, а мы без продоволь
ствия, без всего. Вот наша батарея: 34
человека. Связи не было, мы подума
ли, что про нас забыли. Две недели так
жили. Съели двух лошадей по ма
ленькому кусочку каждому. Но потом
вс наладилось. Мы остались на этих
позициях до июля до наступления
немцев на Орловско Курской дуге.
Был там такой случай, до сих пор
помню. После бов на нейтральной
полосе осталось очень много трупов
наших и немцев, а ведь было лето...
И мы договорились, что все уберут сво
их, без нападения. Так и поступили.
На Орловско Курской дуге, когда
немцы пошли в наступление, наша пуш
ка стояла на прямой наводке. Нам было
приказано с танками не связываться, а
вести борьбу с пехотой. С моим бое
вым расчтом подбили два бронетран
спортра это человек двадцать нем
цев в каждом. За этот бой меня награ
дили орденом Красной Звезды. При
ехал начальник штаба дивизии и гово
рит: Вы заслуживаете большего, но я
имею право наградить только орденом
Красной Звезды, у меня нет больше
ордена.
С октября 42 го я был только в на
ступлении. Мы пошли в Белоруссию.
Остановились под Гомелем, на реке
Друть. Наступали мы сплошные арт
налты немцев, тяжело было, устали
А дома меня ждали родные. Остался
отец, брат, два дяди (потом один из них
был призван и погиб под Ленинградом,
прорывая блокаду), мать. Жили мы
семьй три сестры, родители, я и
брат. Мать с сстрами уехали в мою
родную деревню в Гомельской области
и оказались в оккупации. А я то как раз
наступал в пятнадцати километрах от
своей деревни. Как только появилась
возможность, попросил у командова
ния разрешения посмотреть, что с мо
ими родными. Пришл. Село сожжн
ное. Осталась единственная хатка моей
бабушки, на окраине. Я встретился там
с ттей. А матери нет Она ушла что
то обменивать хоть на какие то про
дукты. Вечером мы с ней увиделись.
Все меня окружили, повисли на пле
чах, мать упала без сознания. А мне
нужно было идти на фронт
За бои на Друти мне дали орден
Славы. Мы были на прямой наводке:
уничтожали огневые позиции. Когда
немцы драпали, мы переправились че
рез реку, и я посмотрел, по чему мы
вели обстрел. Ничего там не осталось!
Были у меня и ранения. Одно при
форсировании Немана. Пуля перебила
мне два ребра, пробила руку. Она до
сих пор во мне. Вот прихожу к врачам,
смотрят и удивляются: Ой, да у вас
пуля! Был я ещ очень тяжело конту
жен: не слышал, не говорил в течение
месяца. Подлечился в госпитале и го
ворю врачу: Давайте выписывайте.
И вот что ещ скажу. Знаете, когда
мы встречались с теми, кого освободи
ли Вы себе представить не можете
Это шли люди голодные, убитые не
пулей, а своим нездоровьем Дома
сожжены, зима, куда деваться? В это
время мы приняли мальчика 13 летне
го Володю Стельмашонка. Он был у
нас сыном полка. Он стоит, плачет, а
наша батарея проходит Так он с нами
и остался. После войны мы долго пере
писывались, и вдруг связь пропала.
Вот не знаю до сих пор, жив ли он
Дмитрий Семнович Булыгин:
Я только только закончил школу,
начал работать, как меня призвали.
Брянское, Воронежское направления
Сначала я был в пехоте, а потом уже
попал в авиацию. Самые тяжлые бои
на моей памяти были под Воронежем в
1942 году. Сколько наших ребят полег
ло Друзья у меня на фронте были,
ведь все под бомбжками, в холоде,
голоде сдружились.
Потом из за того, что в лтном со
ставе были большие потери, вышел
приказ Сталина: всех, кто занимался
когда то в лтных училищах, принять в
авиацию. А я до войны был в аэроклу
бе. В Оренбургском лтном училище
нас подготовили, а потом на фронт.
Стал я летать на Ил 2. Это штурмовик,
немцы звали его чрная смерть. Бо
ялись его как огня, и было за что! Он
бронированный, две пушки, четыре
реактивных снаряда. Сбить его очень
сложно. Я был за штурвалом, а сзади
мой стрелок Каримов Асфар. Сколь
ко мы с ним налетали Он такой моло
дец был, стрелял отлично! Никого не
подпускал к самолту. Когда меня пе
ревели в другую часть, я с ним связь
потерял Два раза были в нашем са
молте пробоины, но мы дотянули до
аэродрома. По полтам я скучаю, а как
же! Как в песне потся: Есть одна у
лтчика мечта высота, высота!
Домой вернулся повзрослевшим.
Вижу, все голодные, холодные. Нам то
хоть что то давали, а дома, в тылу
400 граммов хлеба. Меня дома ждали
мать, маленькая сестра. Отец погиб в
43 м. Я был уже в училище, когда мать
прислала мне письмо и рассказала, что
он убит. Сорок лет ему было. Блокада
Ленинграда. Первая попытка прорыва.
Григорий Иванович Тюнин:
Я жил в Курской области, село
Ивановское, нас со всех сторон немцы
обложили, и в этом котле мы работали
на уборке урожая, рыли окопы. Мне
было тринадцать лет. Однажды в авгу
сте мы работали на полях. И тут налете
ла армада фашистов. Идут по пятьде
сят штук сразу. Все встали смотри,
смотри! А они из пулемта Десять
детей вс же убило. Это был 41 й год. К
нам не раз приходили партизаны за
продовольствием, рассказывали, что
на фронте.
Были в селе и местные полицаи.
Вот один семья у него восемь че
ловек, государство его содержало,
так он вс равно на другую сторону
переметнулся. Такой изверг был Он
всех выгонял на каторжные работы.
И упражнялся: народ идт по воду к
колодцу, а он по ним стреляет. Бил
жителей села прикладом. Мне тоже
доставалось.
Немцы советских угоняли на рабо
ты, вызвали меня и ещ нескольких
мальчишек и стариков. А мы опоздали.
Тогда немец нам говорит: Мы вас пук
пук расстреляем. Пришла маши
на большая, нас туда затолкали. Куда
везут? Старики говорят: Мы жизнь
прожили, а вы дети Мы в слзы.
Остановились у оврага. Партизаны
здесь мост взорвали, и нас заставили
переправу наводить. Потом привезли
нас обратно, хорошенько шомполами
отходили. Было раз, погнали нас на
лесоповал. Мы выронили ствол и
пошл надзиратель нас прикладом
бить. Вот шрам после этого остался. А
если свалишься пристрелят. Но меня
пожалели: Это киндер. На хаус его
отправим.
И вот ещ такой случай. Однажды
к нам в дом пришл эсэсовец и гово
рит моему дедушке: Собирайся!
Огрел его прикладом. Тут появился
немецкий офицер и на чистом рус
ском говорит: В чм дело? Достал
пистолет и на эсэсовца. Того как
ветром сдуло. И этот офицер гово
рит нам: Ваши не сегодня завтра
придут. Прячьтесь от эсэсовцев. Вот
кто он такой был? До сих пор не
знаю
Нас освободили осенью 42 го. А того
злого полицая партизаны на опушке
леса расстреляли.
Птр Николаевич Евсеев:
Детство детдомовское, сельская
школа, а потом война. Нас эвакуиро
вали, в 1941 1943 годах я работал
на заводе в Оренбургской области,
было налажено производство снаря
дов. А я давал на главном техническом
узле для всего завода электричество.
Ночевали прямо на верстаках, домой
не отпускали. На фронт меня забрали
20 апреля 1944 года, совсем маль
чишкой, должен был я стать танкис
том. Нас повезли в товарном вагоне к
передовой, но под городом Рассказо
во налетела немецкая авиация и
вс, эшелон разбомбили. Там я полу
чил ранение. У меня вот, видите, оско
лочные ранения: сшиты все сухожи
лия на руке. Так что не довезли меня
до бов Осколок у меня и сейчас в
лгких. Если бы я тогда согласился на
операцию, мне бы удалили рбра, и
ходил бы я перекошенным всю жизнь.
Но я отказался. Теперь звенит вез
де. Из полевого госпиталя меня от
правили на Дальний Восток. Ещ де
вять дней я был на границе, в Забай
кальске. Это там, где петух пот на три
государства Россию, Монголию и
Китай. Собрали во Владивостоке по
рядка сорока тысяч человек, в апреле
45 го мы жили там в палатках. В это
время идт такая ледяная крупка До
боли сечт... Так что в бои я не попал.
Потом служил в торговом флоте, стал
капитаном второго ранга Но я ска
жу так: не дай бог моим правнукам
пережить то, что пришлось на наше
поколение. А правнуки мои уже отслу
жили на границе в Назрани, а другие
в Ростове.
В этот момент к Петру Николаевичу
подошло семейство, ветерану подари
ли цветы.
Вот больше всего люблю, когда
мне такие малыши цветы дарят! Расти,
пусть вс у тебя будет хорошо.
А вам сколько лет? спросила
идущая рядом с малышом женщина.
Я молодой ещ! Мне будет 84!
Евгения ДУДНИКОВА
Фото Вячеслава СЕРГУНОВА
Фото Евгении ДУДНИКОВОЙ
Фоторепортаж с празднования 9 Мая в Королве
на сайте
www.gazetakoroleva.ru
.
А.И. Страхова.
В.Г. Переплывкин.
Г.И. Тюнин.
П.Н. Евсеев.
Д.С. Булыгин.