background image
суббота
k
82, 24 июля 2010 г.
ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ
Вс изменилось:
Жизнь и стать,
И стал я сед.
Ну как я мог
Так много лет?
Николай РЫЖОВ
Был конец мая 1954 года. В МАИ
закончилась сессия, и мы перешли на
последний, пятый курс. Считай, уже
почти без пяти минут инженеры. Прав
да, в августе предстояла последняя тех
нологическая практика, но до не было
ещ так далеко! Впереди два месяца
ничегонеделанья!
Все уже, в основном, разъехались
или собирались уехать на днях. Но кого
то задержал институт ещ не офор
мил бегунок, кто то собирался груп
пой податься на Кавказ в горы. Да мало
ли какие причины были!
Я тоже задержался. Родители при
слали мне к осени бежевый китайский
плащ (а надо сказать, что я был в то
время стилягой). К такому плащу нуж
но было иметь определнные аксессуа
ры: белый длинный шлковый шарф,
кепку из буклированной ткани с рези
новым козырьком и туфли на толстой
белой подошве (мы их называли на
каше). За вс это предстояло не про
сто заплатить деньги, а нужно было
достать их, и достать через знако
мых, у которых были другие знакомые,
и так далее.
С кепкой дело было просто. На лето
многие уехали из Москвы, заказчиков
стало меньше, и в ателье на Кузнецком
Мосту у меня сразу же взяли заказ на
изготовление кепки нужного мне раз
мера и фасона. Шарф я тоже случайно
купил на улице Горького в магазине
Одежда, рядом с Центральным теле
графом. Хуже было с туфлями. По све
дениям, полученным мною от знако
мой продавщицы, подобную обувь дол
жны были выбросить в последних
числах мая в ГУМе для выполнения
плана. Поэтому я сидел и ждал звонка
от этой продавщицы.
На полное оформление комплекта
стиляги мне нужна была неделя, ну
максимум десять дней. При этом, если
мой информатор даст точные сведе
ния о поступлении нужного мне това
ра, надо будет ответно вести е в кино.
Я мотался по Москве и в этот вечер
приехал в общежитие института на Со
коле поздно. Дежурная на входе впус
тила меня и сказала, что ко мне прихо
дили, оставили записку в двери комна
ты. Я сразу же подумал, что это речь
идт о туфлях! Значит, завтра с утра
нужно мчаться в ГУМ!
Каково же было мо разочарование,
когда выяснилось, что приходила сек
ретарь нашего третьего факультета и
искала меня для того, чтобы сообщить,
что меня вызывает заведующий кафед
рой Борис Михайлович. А я к тому вре
мени уже с зимы был у него на кафедре
лаборантом. Но поскольку я работал на
полставки, а занятия уже закончились,
и на кафедре делать было нечего, по
праву считал себя полным студентом.
И вот поутру, вместо того, чтобы
мчаться в ГУМ за вожделенными туф
лями на каше, я без интереса по
пллся в почти пустой институт. Наш
заведующий кафедрой 303 Борис
Михайлович был интересным челове
ком. Когда на Дальнем Востоке наши
истребители посадили в уссурийской
тайге американский самолт В 29, он
был в составе комиссии, которая зани
малась изучением этого самолта. Да и
потом часто на его лекциях кто либо из
других преподавателей замещал его без
предварительных предупреждений.
Поэтому было вдвойне удивительно,
что Борис Михайлович на кафедре,
и зачем то ему потребовался простой
студент!
Ну, конечно, не простой студент. Ещ
зимой он как то посылал меня на 1 й
Московский подшипниковый завод за
какими то секретными, суперсовре
менными подшипниками. Ждал до по
зднего вечера, так как их в это время
делали, и я должен был эти подшип
ники обязательно привезти Борису
Михайловичу. В другой раз он посылал
меня на институтской машине во Все
союзный научно исследовательский
институт за каким то преобразовате
лем. Раскинув умом, я связал эти со
бытия и решил, что нужно будет опять
куда нибудь ехать и привезти чего ни
будь. Конечно, за это мне платили пол
ставки, деньги небольшие, но сейчас
мне и это не помешало бы. Поэтому,
подходил я к кафедре на третьем этаже
главного корпуса уже в гораздо более
бодром настроении.
Борис Михайлович меня ждал, и на
кафедре, кроме нас, никого не было.
Он спросил, взял ли я билет домой к
родителям на Дальний Восток (у меня
отец служил там на Сахалине). Я ска
зал, что ещ не брал, но допуск в погра
ничную зону получил. Вот закончу не
которые хозяйственные дела и поеду
во Внуково за билетом на какой ни
будь самолт, прямой или с пересад
кой, без разницы.
Ну, вот и хорошо! как то по
доброму сказал он. Есть дело, нуж
но будет задержаться на вс лето. Как
на это посмотрит твой отец? Понима
ешь, из всей группы ребят, которых я
подал на оформление допуска к сек
ретным работам, на сегодня оформи
ли только тебя. Так что гордись!
Я, правда, не знал, чем мне нужно
гордиться, но точно понимал, что мои
родители и прямые родственники до
третьего колена за границей и в плену
не были и отклонений от генеральной
линии партии не имели. Но самое глав
ное, что нужно будет делать?
Тебе нужно будет пройти техно
логическую практику, продолжал
Борис Михайлович, но не простую,
а специальную. Нам для выполнения
особого задания по организации но
вого производства нужно разработать
технологию участка по сборке преци
зионных изделий в чистом помеще
нии. Времени на разработку такой
технологии от нуля нет. Но такое чи
стое помещение есть в Подмоско
вье. Ты, наверно, слышал о закрытом
городке Ф.?
Конечно, я не только слышал, но и на
первых трх курсах учбы в институте,
когда я жил у наших дальних родствен
ников в Москве, у Красных Ворот, каж
дое лето перевозил на дачу и осенью
обратно в Москву вс их семейство. А
тогда на дачу ездили основательно:
заказывали машину, грузили кровати,
столы, стулья, матрацы и т. д. Род
ственники снимали домик в Новых Гор
ках, на 7 й Лучевой аллее. Туда надо
было ехать с Ярославского вокзала до
станции Болшево, а затем уже автобу
сом до военного санатория.
На станции Болшево я видел другую,
конечную платформу, к которой под
ходили и обратно уходили электрички.
Как то я прошл на эту платформу и
посмотрел на расписание с такими кра
сивыми названиями Сосновый бор,
Детская и другие. У местных жителей я
уже потом узнал, что электричка идт в
закрытый город, и чтобы туда попасть,
нужен специальный пропуск. Просто
так туда не попадшь, даже из вагона
не выпустят. Около двери стоит воен
ный и проверяет пропуска. У кого его
нет, из вагона не выпускают, и ты едешь
обратно!
Ну, так вот, сказал Борис Ми
хайлович, у меня там, на заводе,
работает начальником технологиче
ского бюро моя аспирантка Катя Т., я с
ней уже договорился. Она даст тебе
всю технологию чистого помещения,
а ты в допустимых пределах перепи
шешь эту технологию своими словами
в секретную тетрадь, а потом мы пере
правим е к нам в первый отдел
института. Так мы здорово сэкономим
во времени, а ты заодно пройдшь пред
дипломную технологическую практи
ку, тебе вс равно в дипломе нужно
будет делать технологический раздел
по организации производства гиромо
торов, а он у тебя уже будет готов.
Конечно, предложение было такое,
что невозможно отказаться, тем более,
что вс было обставлено такой важно
стью и секретностью. Попасть в этот
закрытый город Ф. да это мне про
сто льстило и придавало гордости моей
персоне! Конечно, я сразу же дал со
гласие, решив, что договорюсь с от
цом, а он уже по своей линии уговорит
мою мать, так как она меня ждт и
будет расстроена, если я не приеду на
каникулы.
Ну, вот и хорошо! Пойдм к ректо
ру, я уже заготовил письмо с просьбой
оформить тебе временный пропуск на
три месяца, он подпишет, и дуй на за
вод. Вот тебе телефон Кати, созвонись
с ней и договорись, когда ты приедешь
к ней. Надолго не откладывай, свобод
ного времени нет, а работы много. Я
тебя оформлю на работу на кафедру на
эти три месяца по полной ставке. Не
много заработаешь! (Хо хо! Это 36 руб
лей в месяц целое состояние!).
Вот таким образом закончилась моя
вольная жизнь. Действительно, ректор
сразу же подписал письмо, Борис Ми
хайлович отвл меня в первый отдел,
где я дал подписку не разглашать дове
ренные мне государственные тайны.
На следующий день впервые в жизни
выдали допуск к секретным сведениям
по форме 3. На кафедре я в первую
очередь позвонил на завод Кате, и мы
договорились, что в понедельник с утра
приеду со всеми документами на за
вод. А документов необходимо собрать
видимо невидимо, да ещ в полупу
стом институте; хорошо, что в канцеля
рии быстро оформили командировку,
а в бухгалтерии перевели меня на
полную ставку с 1 июня. Нужно было
ещ остаться в общежитии на лето, но
это уже совсем просто. Борис Михай
лович куда то позвонил, и когда я ве
чером пришл в общежитие, дежурная
сказала, чтобы я перенс свои вещи в
другую комнату, где буду жить пока
один до осени, поскольку в нашей ком
нате будет ремонт.
Как мы договорились с Катей (Ека
териной Максимовной, как е уважи
тельно называли на заводе, и оказа
лась она ненамного старше меня), в
понедельник, последние дни мая, я рано
встал и поехал первый раз в этот зак
рытый город.
Катя встретила меня, отвела в пер
вый отдел, где проверили мои доку
менты, оформили секретную тетрадь,
затем выдали специальную одежду
(комбинезон из какой то специальной
ткани из капрона, что ли) и предо
ставили персональный шкафчик в раз
девалке. К вечеру меня представили
начальнику цеха, который определил,
какую документацию мне можно да
вать, и куда я могу ходить, о чм тут же
сделали отметки в мом пропуске. Вот
так прошл мой первый день практики.
На следующий день я точно рассчи
тал все электрички и приехал на работу
безо всяких приключений. С гордостью
предъявил свой пропуск для прохода в
этот закрытый город. Люди были пра
вы, пропуск проверяли, но только не у
вагона, а тогда, когда ты уже сходишь
с платформы. Стоят трое военных, двое
из них проверяют у каждого сходящего
с платформы пропуск, причм берут
его в руки и пристально смотрят на
тебя, а потом на фотографию. Сравни
вают: похож не похож. Становилось
немножко не по себе от этих взглядов,
но все, видимо, к этому привыкли и не
обращали никакого внимания. Потом и
я к этому привык.
На третий день встал чуть чуть по
позже не спешил на Ярославский
вокзал. Приехал в Болшево в обеден
ный перерыв, пошл через дачный по
слок. Во всех дворах буйно цвела си
рень. Солнце уже хорошо пригревало
как то по летнему. Дачников ещ не
было видно. Не торопясь поднялся на
платформу, посмотрел, когда будет
электричка, и расположился на ска
мейке у остановки головного вагона.
Было тихо, и вдруг на платформе
появилась группа девчонок, человек
пять или шесть. Как будто стая воробь
в опустилась на платформу. Они гром
ко смеялись и разговаривали сразу все
вместе. Видимо, у них кончились заня
тия, и они тоже как будто бы опьянели
от чувства весны и свободы. Было ин
тересно смотреть на них столько
неумной энергии и счастья, что вс
это как то заражало окружающих. А
окружающих немного: я да две сонные
продавщицы в киосках одна сидела
между газетами, журналами и открыт
ками, а другая торговала мороженым.
Обе продавщицы сразу как то оживи
лись, задвигались, и мы все вместе
стали наблюдать за девчонками.
Сначала они стали играть в традици
онную девчачью игру, кажется, клас
сики называется, затем прыгать
через скакалку. Вс это забавляло, тем
более что делать было нечего. Но по
степенно среди этой группы девчонок
я невольно выделил одну, вс больше
стал обращать внимание, как она раз
говаривает, как двигается, как одета.
Сам того не замечая, начал наблюдать
за этой девочкой. Что сразу привлекло
мо внимание две большие косы,
которые она для того, чтобы они ей не
мешали, засовывала за узкий чрный
поясок, то на спине, то впереди. Косы
это да! В то время основная причс
ка у девчонок была завивка или, как
минимум, ЛХК (кто помнит, что это
значит, поймт). А тут косы, да ещ
ниже пояса!
Одета она была в простое ситцевое
платье синего цвета в белый мелкий
горошек с рукавами, по моему, тогда
называли их фонарики. Платье было
опоясано чрным тонким ремешком.
На ноги были надеты белые носки и
лгкие открытые туфельки. Рост не
большой, где то один метр 50 60
сантиметров. Небольшая шея, но хоро
шо развитые плечи. Как будто она за
нималась волейболом или плавала на
вслах. Вс в ней было пропорциональ
но, отсутствовала та угловатость, кото
рая наблюдалась у остальных девчо
нок. А им уже всем хотелось уйти от
этого, и они старались вести себя по
взрослому. Поэтому, когда я стал сле
дить за этой девочкой с косами, можно
сказать вперился в не, остальные
сразу же заметили это, притихли, пере
стали играть и как то чинно, по взро
слому, пошли всей стайкой к киоскам:
одни стали собирать деньги на моро
женое, другие примерять украшения,
которые были выставлены в газетном
киоске.
В это время подошла электричка, и
нужно было ехать. А как не хотелось! Я
поднялся и пошл к двери вагона, ко
торая была ближе всего к этим киос
кам. У двери замешкался, желая неза
метно ещ раз посмотреть на эту де
вочку. Но, видимо, это было так замет
но, что остальные девчонки оберну
лись ко мне, стали подталкивать е
локтями и показывать на меня. Она
тоже обернулась, посмотрела в мою
сторону, и е шея, и кончики ушей
вспыхнули краской. Девочка тут же
опустила глаза и что то сказала своим
подругам. А те что то говорили и пока
зывали в мою сторону. Электричка тро
нулась, я вошл в вагон, сел у окна и
ещ долго, пока было возможно, смот
рел на платформу, где осталась эта
девочка с косами, которая так запала в
душу. Какая то грусть навалилась, чув
ство, что не сделал чего то важного.
Так и сидел до конечной остановки,
грызя себя за то, что не подошл к ней
и не спросил, хотя бы, как е зовут.
Работы было много, за эту прак
тику пришлось исписать три тетради.
Приезжать на работу приходилось во
время, так что свободного сидения на
платформе Болшево у меня не было.
Поэтому я больше не видел девочку с
косами. Да и не рассчитывал е уви
деть! Вс закончилось в сво время. К
началу занятий мои тетради были уже
в институте, и Борис Михайлович на
чал читать их, а я должен был коммен
тировать своими словами то, что нельзя
было написать. В середине сентября
мы закончили эту коллективную читку,
и тут оказалось, что в зачтной книжке
у меня отсутствует подпись руководи
теля технологической практики. Нуж
но было ехать на завод в город Ф. и
получить эту подпись.
В один из сентябрьских дней я дого
ворился с Катей, что она в свой обеден
ный перерыв подойдт на платформу
электрички, чтобы не заказывать мне
пропуск, и подпишет зачтку. Так я и
сделал. День был хороший. Чудесный
день ещ тплой подмосковной осени.
На деревьях гроздьями висели яблоки,
аромат которых плавал в воздухе. Я
прошл на платформу, на ней никого
не было. Но вот подошла с шумом и
скрежетом электричка, и только я по
дошл к двери, как навстречу мне выш
ла та самая девочка с косами. Я даже
остановился! Она плавно обошла меня
и пошла дальше по платформе, не за
медляя шагов и не оборачиваясь. Я
продолжал стоять, не зная, что делать
пойти за ней или войти в вагон?
Поезд начал двигаться, и мне пришлось
войти. Я тут же сел у ближайшего окна
и стал смотреть вслед маленькой фи
гурке. Вдруг она остановилась, обер
нулась и посмотрела на уходящий ва
гон электрички. Не знаю, увидела ли
она меня в окне или нет, но я хорошо
увидел е лицо, косы, ниспадающие на
грудь, и самое главное вопроси
тельное выражение е лица. Как будто
бы она хотела что то спросить у меня
или что то сказать. Пока девочка шла,
эта мысль, видимо, созревала в е ма
ленькой головке, или она, наконец, пе
ресилила себя, памятуя то, что говори
ли ей девчонки тогда весной.
Не знаю, но я сидел в вагоне и обзы
вал себя всеми названиями, из кото
рых дурак было самое приличное.
Думалось, что больше е не увижу. Как
хотелось выпрыгнуть из вагона, дог
нать е, спросить, как зовут, где она
живт! Было очень жаль, что больше
е не встречу.
Но судьба распорядилась иначе.
Мы встретились почти через пятьдесят
лет! Жизнь дала нам ещ один шанс, и
это были три самых лучших года в
нашей жизни! Но это уже другая исто
рия.
Владимир МАЛЫХ
Девочка с косами
Фото Алексея КОЗЛОВА