background image
0
0
0
0
0
1
1
1
1
1
четверг
k
90, 12 августа 2010 г.
C
M
Y
K
Страницу подготовила
Маргарита КРЫЛОВА.
Кто разбил бутыль с туманом?
Юлия ГРИДЧИНА
Жизнь как
первый прыжок
Светлой памяти
Морозычевых
Прыжок твой с парашютом
первый
Как жизнь обидно коротка!
Взлетел лишь рвт сирена
нервы.
Во чреве замер ты пока,
Плод беззащитный
и невинный.
Смотри на горизонт!
Не вой!
Пошл! Пристгнут
пуповиной
И в ужас бездны головой.
Летишь метеоритным
камнем,
Отчаянно прекрасен миг!
Запаску обхватил руками.
Хлопок! О, радость! Первый
крик!
Тишь как стезя прямые
стропы.
Ты в колыбели, сын небес!
Молись! Куда направишь
стопы?
Ко свету? А лукавый бес?..
Но думы, что далко вечер
Парашютист! Недолог путь
Земля стремительно
навстречу.
Сгруппироваться не забудь!
И не успел напиться воли,
Готовят венчик был венец!
Полт мгновение, не боле;
Как саван купол и
конец
Ольга ГУДКОВА
***
Там, где бури стихают,
где мирная заводь
искрится,
Где готовый на подвиги
ждт капитана корабль,
Ты увидишь друзей
незабвенные чистые лица,
И останется только
дождаться, дождаться утра.
Там, где солнце сияет,
оно никогда не остынет!
Облака разгорятся закатным
багровым костром,
И забудешь ты плен
безотрадной, жестокой
пустыни
Под раскинутым ночью
сверкающим звздным
шатром.
Там, где лес убаюкан и горы
стремительным бризом,
Ты засншь, как заснул бы
ребнок в своей колыбели,
И забудешь вс сказанное
лицемерами в ризах
О себе и о мире, где жил,
о душе и о теле.
А наутро ты с радостью
встанешь никак
не иначе!
Это утро тво навсегда,
капитан, улыбнись!
И возьмшь ты с собой
в путешествие символ
удачи
Грациозную белую кошку,
смотрящую ввысь.
Елена ЛУНИНА
Ильин день
Гремит Илья и тучи
надвигает,
И полыхают небеса огнм,
А сердце то от страха
замирает,
То от восторга: происходит в
нм
Незримая и трудная
работа
Прозреет сердце грозною
порой.
Гремит ведром Илья
и у него забота:
Чтоб щедрый дождь полился
над землй.
Роман РЕМИЗОВ
***
Кто разбил бутыль с туманом,
Кто украсил город дымкой,
Чуть белсой, чуть жеманной?
Кто витает невидимкой
Над брусчаткой тротуара?
Отзовись! Давай мириться?
Ты ж не знал, что от удара
Может та бутыль разбиться.
Спрятал Солнце ты,
проказник?
Слышишь сквозь завесу
бьтся?!
Будет лето, будет праздник,
Вс равно Оно вернтся!..
Виктория МУРАВЬВА
Взываем к воде
Вс плотней дымовая завеса,
Вс размытее контур домов.
И, похоже, пока неизвестно,
Как сберечь нам массивы
лесов.
Разыгралась надолго
стихия
Сушь такая, что больно
смотреть.
Нам такое за мысли плохие,
За сердца, что не могут
согреть.
На корню засыхают деревья,
Дни идут, как кошмарные
сны.
Полыхают как свечки
деревни,
Льются слзы детей
без войны.
Одурела, свихнулась погода:
Люди снова бессильны в беде.
В это лето десятого года
Мы взываем к небесной воде.
05.08.2010
КНИЖНАЯ ПОЛКА
Этот писатель хорошо известен королвскому
(и не только!) читателю. А недавно Александр
Сытин подарил мне книгу своего Избранного.
Читая, поняла, что совсем по другому восприни
маю знакомые уже строки.
Какие свойства отличают поэзию Сытина? По
жалуй, о них можно судить по названиям его книг.
Прежде всего, открытость мальчишески дет
ская (стих Настроение) или обезоруживающе
мудрая, как в стихотворении Открытость, дав
шем название первой книге его стихов, которая
вышла в 1979 году. В нм ключи отношения к
миру, ближним и себе в этом мире. Открытость
черта, которую Александр Иванович пронс через
свою длинную жизнь, она не бывает в человеке
показной, фальшивой, а потому ценна.
Отсюда и тревога (Тревога название его
второй книги) за вс, что окружает поэта от
семьи, друзей, любимого дела до Отечества и самой
Земли, которая не так велика с космической орбиты.
Космосу, как и литературному труду, отдано больше
полувека: окончив Казанский университет, Алек
сандр Сытин попал в военный НИИ ракетной техни
ки. Придя работать в ЦНИИмаш, почти сразу возгла
вил институтское литобъединение. А впервые его
стихи напечатала газета Комсомолец Татарии в
1954 году! С тех пор вышло больше десятка книг.
В строках стихотворения Память тревога
матери, плачущей над умирающим от малярии
сыном. Оно автобиографично и пронзительно:
А я в себя вбираю, обессилев, /негромких слов
врачующую связь: /ты мне слагаешь сказку о
России, /о пензенской земле, где родилась /
Туда хочу. Лицо тво двоится. /Ты шепчешь: Бу
дешь, сыночка, в раю. /Там яблоки, вс яблоки и
птицы. Я понимаю: это в том краю, /в Рос
сии
Синонимичность слов рай и Россия
не гипербола, это ещ один ключ к мировос
приятию поэта. С какой любовью он пишет: Ма
ячит эхо вдалеке, /среди поляны у излуки. /И
резвый катер на реке /подаст мне ласковые руки.
/И у кустов, знакомых мне, /он резко сбросит шаг
свой ходкий. /И закачает на волне /в пучок собрав
шиеся лодки
И чуть ниже, в том же стихотво
рении Эхо: Да как же я /у этих вод, /у этой
Катехизис человечности
шири прежде не был! /Какая синь в глаза течт! /
Какой восторг нисходит с неба! /Как будто нет
дурных вестей, /кровавых битв внутри Отчизны, /
где за амбиции властей /бессчтно отдаются жиз
ни, /где взят в заложники народ, /где вор в избыт
ке и калека, /где жизнь пошла наоборот /к
истокам каменного века
Когда этот истинный рай, землю родную власть
имущие перекраивают в ад для своего народа
(вспомните девяностые годы!), строка Сытина
становится жалящей как кнут, гневной, горькой. А
иногда бесконечно саркастичной, как в стихотво
рении Пороснку на базаре: Хозяева они
везде вс те же. /Как холить они будут! /Как
любить! /И вс таки они тебя /Зарежут!
Это из третьей книги Время московское.
Тема времени, в котором живт поэт, если хотите
эпохи отражена в каждой строке, и неважно,
пишет ли Сытин интимную лирику или социальный
памфлет. Поэтому и следующая книга названа Я
в мом времени. Военное, голодное но и такое
светлое! детство; молодость солдатская,
студенческая, рабочая; семья, отцовство, первое
осознание призвания; с годами гордость за
любимое дело и город, ставший второй настоя
щей родиной, за товарищей по науке; зрелость с
неизменяемой, непродаваемой гражданской по
зицией и человеческими ценностями нарас
пашку на страницах Избранного.
А ещ в его жизни есть Свет женщины. Зака
вычено название книги но свет этот наполняет
жизнь поэта. И в радостной чистоте Первого
поцелуя, и в чуть наивном эротизме зарисовки о
тте Зое, и в зрелых спокойных строчках: Из
северной и южной дали, /он злой ли, доброй ли
красы, /я знал, что с нетерпеньем ждали /меня
жена моя и сын
Его аллитерации, поэтические тропы, звуко
пись наполняют страницы. А главное его уди
вительная человечность. Жаль, что в Избран
ное не вошла проза; но Александр Иванович
готовит е к печати отдельной новой книгой. Пока
же можно просто прийти в городскую библиоте
ку, взять в абонементе эту книжку и читать!
Маргарита КРЫЛОВА
Александр СЫТИН
Открытость
Города городили ограды.
Города от врага береглись.
А деревни стелились рядом.
На зелных лужках паслись.
Города возводили крепость.
Лили ядра. И рыли ров.
А деревни сеяли репу.
Рыб ловили. Доили коров.
И когда кочевники мчали,
и пылила, вопя, орда
их сначала деревни встречали,
а потом уже города.
И кидали красавиц на крупы.
А дома их сжигали дотла.
И лишь трубы печные да трупы
означали: деревня была
Я вхожу в деревеньку, доверчив.
Никогда я здесь не бывал.
Но желает здоровья встречный,
будто с детства меня знавал
Сколько лет надо мною ни минет
отовсюду меня позовт
полудетская эта наивность
и святая открытость е.
И не пряча хорошую зависть,
у околицы ей поклонюсь.
И не в ней ли понятней сказалась
незлобивая родина Русь.
Пей, земля!
Наконец то дождь ударил!
Дождь ударил в барабаны.
Отряхнись, земля, от пыли!
тонкой струйкой прозвенел.
Ухнул басом контрабаса.
Остудись, земля, от жара!
Пей, земля! И пискнул мышью.
Заурчал котом довольным.
Квакнул радостной лягушкой.
Воробьм чирикнул.
Пей же!
Распрямись, трава сухая!
Зажурчал ручей по полю
тонко, жарко, как кузнечик.
Листья хлопают в ладоши.
Пьт земля.
Живт земля!
Ботинки
Вечерами в углу прихожей
останавливались оробелые
ботинки из чрной кожи
и туфельки узкие, белые.
А однажды рядом с чрными грубыми
и туфлями белыми,
слегка расквашенными,
встала крошечная пара голубеньких,
сладко пахнущих молочными кашами.
Никакого очень благоухания.
Но звоночком озарилась комната.
А в прихожей, затаившей дыхание,
стало сразу как то чинно приподнято
Спокойна душа
Завистников нет у меня на службе.
Кому нужна бездоходная должность?
А я на работе бесспорно нужен,
раз делать грошовое дело должно.
Наследство мо сапоги да пиджак.
А в дом приношу кое что. И ухода
не надо за мной. А умри я, чудак
хлопот то, хлопот! Да и сколько расхода!
Выходит, не смерти желать, а беречь?
К тому и веду бескорыстную речь.
Ведь так я сумею догнать и до ста.
Без зла по собачьи не огрызаясь.
Счастливая жизнь и легка, и проста,
коль в душах чужих не рождаешь ты
зависть.
Так мне ль о безвременной смерти
тужить?
Спокойна душа. Значит, долго ей жить.
Фото Светланы НОСЕНКОВОЙ