background image
вторник
k
142, 14 декабря 2010 г.
C
M
Y
K
Утро в Хайфе
А Хайфа дремлет допоздна,
Не зная суеты и горя.
Царит здесь вечная весна
В объятьях Средиземноморья.
Мне кажется, что здесь покой
Присутствует почти библейский.
А кое кто его с киркой
В безвестности ждал енисейской.
И ублажают себя сном
В стране вновь обретнной веры,
Как опьяннные вином,
Российские пенсионеры.
В объятиях Святой земли
Они свой отдых заслужили.
Как говорят: Чтоб вы так жили.
Как жаль, что дома не смогли
В Храме гроба
Господня
в Иерусалиме
Из глубины библейских дней
Под сенью Божьего чертога
Мне Родина моя видней,
Забывшая нелепо Бога.
И вспоминая здесь о нм,
У Гроба замерев Господня,
Я Благодатным тем огнм
Стал опаляемым сегодня.
И что оно не может жечь,
Божественное пламя это,
То не об этом нынче речь
И многие иные лета.
Его спасительная власть
С возникновенья ниоткуда
В сознанье не дат пропасть
Обожествляемости чуда;
И не суметь в душе уснуть
Ни совести, ни покаянью,
Что вечно освещают путь
От жертвы к самовоспитанью;
В руке сжимая посошок,
Когда бредшь по бездорожью,
Несуществующий ожог
Воспринимать, как волю Божью.
В Иерусалиме
Вновь я посетил
А.С. Пушкин
Не вновь я посетил, а лишь впервые
Святой земли увидел красоту,
Где всем души раскрыты кладовые
Но здесь я вновь, хотя я не был тут.
Листаю вековечные страницы,
Когда ещ за крутизной оград
Не прятала библейская столица
От ротозеев Гефсиманский сад.
Я эту встречу с чудом не забуду,
Но не могу с печалью не взгрустнуть:
Теперь сюда не только что Иуда,
Но сам Христос не сможет заглянуть.
И, может быть, мои святые предки,
Чей сквозь века дошл ко мне язык,
Здесь делали о времени заметки,
Оставшиеся в толще древних книг
Как вс неповторяемо и свято!
Мне кажется, что ведь не я один
Припоминаю, что тут был когда то,
Когда ещ здесь не было руин
За что такое
счастье?..
А вс таки обидно, что Россия,
Моя многострадальная страна,
У Господа себе не попросила
На чрный день, простите, ни хрена.
Но есть страна, где тоже не изгои,
А даже Богом избранный народ,
Где нет воды, но что то есть другое,
Что даже воду щедро создат.
И зеленеет вс, и многократно
Земля приносит людям урожай.
ВОРОБЬИШКА НА ПАЛЬМОВОЙ ВЕТКЕ
Калининградка довольно часто публикует заметки своих авторов,
побывавших за рубежом. Эта публикация не исключение, разве что
из путешествия на Святую землю и Иорданию возвратился поэт. И
его своеобразным отчтом об этом паломничестве стал цикл сти
хотворений, которые мы предлагаем вашему вниманию.
Израиль Иордания Костино
Сентябрь октябрь 2010 г.
* * *
Оно самостоятельно, бесшумно
Живт среди коралловых пучин
Без государства, партии и Думы
И прочих незаметных величин.
Здесь рыбы, хоть они всегда безмолвны,
Находят общий меж собой язык,
И потому так благодушны волны
И кто под ними обитать привык.
Хоть Красное, но ты бесцветно, море.
Никто твоею толщей не подмят.
И рыбы проживают здесь, не ссорясь,
По крайней мере, вроде, не шумят.
А есть ведь среди них такие твари
Из мускулов подлодки и зубов.
Я думаю, когда они в ударе,
То не щадят чужих чубов и лбов.
Воинственные, словно олигархи
В земном деньговладении свом,
Они всегда держать умеют в страхе
Всех прочих рыб, морским владея дном.
А, впрочем, всем нам не хватает
малого:
Беречь судьбы коралловое дно.
На рифах охраняемых коралловых
Оно уже давно обретено.
* * *
Хоть я не любитель общественных
бань,
Но разве поспоришь с жарою?
И я тороплюсь опустить свою длань
В курортное Красное море.
И вот я в объятьях прекрасных минут,
Заморским дарованных пляжем,
И волны бока мне старательно мнут
Целебным природным массажем.
И чудится мне в этой неге простой,
Что гладит мне ласково плечи
Волной деревенской, в осоке густой
Сквозь детство прошедшая речка
В чужое
посмотреться
зеркало
И что бы жизнь ни наковеркала,
Но хорошо, в конце концов,
В чужое посмотреться зеркало,
И дух такой живт в народе ратный,
Что лучше ты ему не угрожай.
И это вс не прошено у Бога,
Но с Божьей волей и сотворено.
За что такое счастье без подлога
Тому народу на века дано?
Себя о том спокойно вопросите
И, может быть, услышите ответ:
Неужто потому, что сам Спаситель
На той земле увидел белый свет?
На заграничном
побережье
Как быстро я затосковал
По стороне не самой лучшей
В стране, где есть на всякий случай
Вс то, чего б не пожелал?
Есть даже несколько морей,
Пустыня и земли немножко.
На ней удачней и скорей
Что хочешь вырастить возможно.
Чего же мне в который раз
На заграничном побережье
Не достат без лишних фраз
Валерий Кравец на Святой земле. За спиной Галилейское море.
Чтоб разглядеть сво лицо.
Ты вдруг себя увидишь, умница,
Решившийся на этот шаг,
И в чистоте заморской улицы,
Хоть встретишь ты и там бродяг.
И что имеешь ты в наличности,
Самокритично разглядев,
Поймшь, как, белые мы, выцвели
На фоне эфиопских дев.
Как мы утратили в скульптурности!
Как тело не уберегли!
А что не сделали по дурости!
А что от лени не смогли!
Оставь старания напрасные
Понять расплавленный уют:
Здесь даже сине море Красное,
А зря названий не дают.
Обратный билет
Ни тоски, ни печали
Я не брошу монет,
Чтоб в морском ритуале
Сгладить этот момент.
Когда волны нагие
Так просительно льнут,
Не боюсь ностальгии:
Нет е и вс тут.
Донимает мыслишка
Меня неспроста:
От заморских излишков
Я, возможно, устал.
Что же, сам напросился,
Чтоб ласкала волна.
Но за вс расплатился
Я валютой сполна.
И не скоро заманит
Меня знойный рассвет.
Хорошо, что в кармане
Есть обратный билет.
Аэростаты
над Святой Землй
Они всегда почти незримо
Висят дежурной чередой
Над вечным Иерусалимом
И над Димоной* молодой.
Что из за куч небесной ваты
Сквозь эту облачную стынь
Хотят узреть аэростаты
Средь охраняемых святынь?
Там, где религия творилась,
Толпится каждый день народ,
Куда сходила Божья милость
И, может, больше не сойдт.
Они висят насторожнно
Без созерцательных минут:
Они всегда от прокажнных
Родную землю берегут.
Обороняя от осады
И побеждая без побед,
На службе здесь аэростаты,
Как и в Москве военных лет.
Здесь над библейским артефактом
И вечность голову склонит.
Здесь даже атомный реактор
Е торжественно хранит.
*Димона в этом населнном пункте в пусты
не Негев находится Национальный ядерный науч
но исследовательский центр Израиля.
Разговор
с землячкой
по Норильску
на берегу
Средиземного моря
в Хайфе
И как понять итог пророчества
В раскладе не краплных карт,
Кто в коллективном одиночестве
Непоправимо виноват?
Меня в страну святых скрижалей
Привл божественный осл.
И я не то чтобы сбежала,
Переселилась вот и вс.
Другой народ другие песни,
Но я не мучаюсь виной.
Вс хорошо. И даже пенсия
Поуважительней родной.
А потому живм не тужим,
Себя умеем уважать.
На эту пенсию мы с мужем
И внуков можем поддержать.
Я здесь усну, в могильной койке
До чернозмности истлев.
Но не смогу быть упокоенной
Я в этой каменной земле.
Я не хочу в покое замершем,
Чтоб после грустных проводин
Друзья мне на могилу камешки
Носили вместо георгин.
* * *
Пальм утомлнных павлиньи хвосты,
Словно из этих хвостов опахала
Вдруг среди сей неземной красоты
Вижу родного до боли нахала.
Птичьего рода почтный плебей,
Тем для меня навсегда и великий,
Серенький, словно ноябрь, воробей
Не замечает восточного шика.
Скачет, клют, созывает друзей,
Что приобрл он своей кругосветке.
Так и запомню: страна, как музей,
И воробьишка на пальмовой ветке.
И деликатности медвежьей?
И тихо мучаюсь опять,
Задумавшись осиротело:
Умом Россию не понять,
Но что с умом таким поделать?..
В стране
чужого дома
Опять страна чужого дома,
Который стал уже родным,
Гонимым умственным погромом,
Ещ вчера не выездным.
Ты что, Россия, натворила,
Чтоб дров так много наломать?
Ведь лучших сыновей растила
Всегда не мачеха, а мать.
Как бестолково растолкала
Зачем, не знаешь и сама,
Народы твоего закала,
Народы твоего ума.
И на лице твом усталость,
Как след непоправимых дней
И наступающая старость.
Наверно, будет холодней
Хайфа, декабрь 2010
Пожар разгулялся, как пьяный
охальник,
Он вс пожирает, куражится
с вызовом.
Мне больно глядеть на горящую
Хайфу,
Хотя защищн я стеклом телевизора.
Я видел вчера е благополучной,
Спокойной и сонной, и работящею.
Быть может, и в пору не самую
лучшую,
Палимую зноем, но вс ж не горящую.
За что же обрушилась кара небесная
На Землю Святую, где вс так
намолено?
Она без пожара почти что безлесна,
А сколько в кошмарах была
обездолена!
Идут над Кармелем дожди
самолтные,
Но вс ж продолжается огнепролитие.
...
Лицо у меня обожжнное, потное.
Слова подбираю, чтоб стали
молитвою...
5 декабря 2010 г.
Валерий КРАВЕЦ