background image
суббота
k
50, 7 мая 2011 г.
НАВСТРЕЧУ ДНЮ ПОБЕДЫ
Поздравляем
ветеранов
нашего города с 66 й
годовщиной
Великой Победы!
Вы, ветераны Великой Оте
чественной, прожили очень
трудную, но наполненную
большим смыслом жизнь.
Ваше поколение отстояло в
страшной и кровопролитной
войне независимость нашей
Родины, защитило мир от
фашизма!
В вашей жизни было вс:
радость побед и горечь по
терь, тяготы военного лихо
летья, но вы всегда верили в
лучшие времена и учили это
му молодое поколение. В ис
торической памяти вы на
всегда останетесь героичес
кими людьми, для которых
подвиг и самопожертвование
были нормой.
В майский праздник грудь
украсили награды,
В небеса взмывает
радужный салют!
Люди искренне теплу
и миру рады,
А герои песни
юности поют!
Пусть ночами беспокоят
сны и раны,
Вашей славе и отваге
нет цены!
С Днм Победы,
дорогие ветераны,
С лучшим праздником
огромнейшей страны!
Королвское
Управление
социальной защиты
населения
Надежда АНДРЕЕВА
Без вести
пропавший...
Моему прадеду Семну
Алексеевичу Одинцову
(1898 1942 гг.)
Ни письма, ни похоронки
Груз тяжлый на душе.
Все считали
враг народа,
Раз пропавший на войне.
А солдат в бою сражался,
За Отчизну воевал.
Он погиб, но в плен
не сдался
Жизнь за Родину отдал!
Мясной бор,
1942 год
Моему деду Николаю
Николаевичу Андрееву
(1921 1981 гг.)
Трудно себе представить
Сотни тысяч
погибших солдат,
Им пришлось свои
жизни оставить
В заболоченных этих лесах.
Коридор от Мясного бора
До деревни с названием
Кречно.
Каждый метр земли этой
Кровью пролит
в боях навечно.
Очень мало
кто смог выжить
В этом адском,
по сути, месте.
И потом не хотел помнить
Запах пороха
с примесью смерти.
О
тец умирал. Это понимали он и я.
Желая как то облегчить его стра
дания, в бессонные ночи я вспоминала
с ним его жизнь.
Далее мои вопросы и рассказы
отца Алексея Герасимовича Рыбушки
на (1905 1984 гг.).
Я родился в селе Сосновый Соло
нец Симбирской губернии, это в Жигу
лях, на Волге. Был младшим из шести
детей в семье. Отец Герасим Ивано
вич закончил медицинское училище
в Москве в 1891 году и работал фельд
шером в земской больнице. Умер в
эпидемию тифа в 1909 году: заразился
от больных, спасая их. Было ему в то
время 39 лет. Мать умерла в 1907 году.
С 1914 года я воспитывался в детдо
ме в Самаре. Сначала учился в реаль
ном училище, а с 1918 года его пере
именовали в обычную среднюю шко
лу. После окончания е в 1924 году
поступил в Петроградский финансово
экономический институт, который на
ходился в то время в Самаре. Туда он
был эвакуирован во время Первой ми
ровой войны.
В 1926 году институт вернулся в Ле
нинград. Нам, студентам, было пред
ложено тоже переехать в Ленинград, а
тем, кто по каким то причинам не мог
этого сделать, выдали справки об окон
чании двух курсов. Я не мог переехать,
взял справку и пошл работать. Меня
направили в г. Сормово Нижегород
ского края, в ЦРК (Центральная рабо
чая комиссия). Всю жизнь потом я жа
лел, что не смог уехать вместе с инсти
тутом.
В 1928 году женился на Екатерине
Ивановне Дружкиной, коллеге по ра
боте. В 1931 году у нас родилась дочь
ты.
До 1935 года я работал то в Сормове,
то в Дзержинске, то в Нижнем Новго
роде. В 1929 году Сормово присоеди
нили к Нижнему Новгороду, а в 1932
году его переименовали в город Горь
кий. Сам Алексей Максимович Горький
был против перемены названия горо
да, поэтому до 1936 года года смер
ти писателя переименование шло
туго. Быстро переименовали Нижего
родский край в Горьковскую область.
В 1934 году работал заведующим
продовольственным сектором (отде
лом) в организации Внуторг (внут
ренний торг, то есть городской, в отли
чие от областного). В 1935 году меня по
партийной линии направили в г. Киров
(бывшая Вятка; организовывали новую
область Кировскую) на три года с
обещанием, что затем я обязательно
вернусь в Горький, где у нас уже была
отдельная двухкомнатная квартира в
новом доме. В качестве гарантии воз
вращения квартиру оставили за мной
по брони.
В 1936 году у нас в семье появился
сын. Я успешно работал. Снова восста
новился в Ленинградском финансово
экономическом институте. В 1938 году
должен был закончить его. Кировская
область была организована. Три года
истекли. Мы собирались возвратиться
в Горький. Я любил вас, маму. Был
счастлив.
Но в августе 1938 года наша жизнь
круто изменилась. В апреле того года я
был вызван в НКВД г. Кирова. Началь
ник секретного отдела (оказывается,
есть такой в НКВД) тов. Сероглазов
предложил мне сотрудничать с ними.
Им было необходимо арестовать неко
торых руководителей областных орга
низаций, и мне было предложено по
мочь в этом, то есть стать провокато
ром. Я категорически отказался, гово
ря, что если бы за кем ни
будь из руководителей орга
низаций я заметил вредитель
ство, то сам сообщил бы об
этом. Сероглазов попросил
меня никому не говорить о
нашем разговоре. Я обещал
молчать.
Но мой отказ сотрудничать
с НКВД впоследствии обошлся мне
дорого. Меня арестовали по ложному
доносу соседа по дому как резидента
немецкой разведки в Кирове (более
года держали в одиночке, по ночам
допрашивали). Следствие предъявило
мне обвинение по статьям 58 7, 58 8,
58 11 УК РСФСР.
29 декабря 1939 года решением во
енного трибунала Уральского военно
го округа меня оправдали за недока
занностью возведнного обвинения,
освободив из под стражи в зале суда.
Вместе со мной освободили ещ 9 че
ловек тех, на кого Сероглазов про
сил написать донос. В партии меня тоже
восстановили.
Папа, перед вами извинились?
Нет, просто в 4 часа утра, когда
закончился суд, нас вывели за ворота,
в темноту, на 30 градусный мороз, при
чм мы не знали, куда нам идти. Все
наши семьи были выселены на окраи
ны города, а там улицы не освещались
или освещались очень плохо, и в тем
ноте найти их было невозможно. Жда
ли рассвета.
В апреле 1940 года мы вернулись в
Горький. Квартиру, в которой мы жили
в 1934 и 1935 годах, нам не вернули.
Вообще не дали никакого жилья. Вну
торг, организация, которая посылала
меня в Киров, преобразовался в гор
торг. Никто не хотел меня знать. Два
месяца мы жили у знакомых семьи
Старихиных.
Помог старый друг по Сормову
Модест Петрович Третьяков. Он был в
то время, кажется, вторым секретарм
обкома партии. Нам дали комнату в
коммунальной квартире в доме на углу
улиц Ошарской и Невзоровых (сестр
революционерок).
После тюрьмы я заболел. У меня
были нервное истощение, прободная
язва желудка, язва двенадцатиперст
ной кишки, воспаление лимфатичес
ких желз, какая то болезнь крови, при
которой вс тело покрывается нарыва
ми, ни руки, ни ноги не действовали.
Ровно год я пролежал в больнице. Ме
дики подняли меня. Лечащим врачом
был Николай Николаевич Блохин. Он
потом стал академиком, президентом
Академии медицинских наук СССР.
В мае 1941 года я снова смог рабо
тать.
А где ты был 22 июня 1941 года?
Тебя с нами не было
Я был в Ленинграде, заканчивал
экстерном институт. 21 июня сдал пос
ледний госэкзамен, долго гулял по
Ленинграду, потом мы с друзьями в
общежитии отметили окончание уч
бы. 22 июня я проснулся поздно. На
строение было радостное. Впереди
свободный день, мечтал сходить в Эр
митаж, вечером в оперный театр. 23
июня, в понедельник, нам должны были
вручать дипломы.
Не спеша умываюсь, завтракаю и
вдруг слышу по радио выступление В.М.
Молотова: Германия вероломно напа
ла на Советский Союз. Тут же объявили
о срочной, в течение 24 часов, мобили
зации всех мужчин призывного возра
ста.
Быстро собрался и в институт.
Там вс заперто. Стучался, стучался
вышел сторож: В институте никого
нет, приходите завтра!
Я поехал на Московский вокзал. Там
уже столпотворение Билетов нет. Я
стал искать сотрудников вокзала, ра
ботников депо, машинистов, спраши
вал: Какой нибудь поезд идт до Горь
кого? Один человек показал мне то
варняк, который вскоре должен отпра
виться в Горький. Я залез на крышу
вагона, обхватил трубу руками и так
ехал более двух суток. Не ел, не пил, не
спал. Было ветрено, по ночам холодно.
Но самое трудное было не спать
боялся, если усну, то скачусь прямо
под колса. Хорошо, что на станциях на
меня не обращали внимания.
Папа, а почему ты не задержался
до 23 июня, чтобы получить диплом?
Я был репрессирован в 1938 году;
по доносу я был резидентом немецкой
разведки. Началась война не с кем
нибудь, а с Германией! НКВД ничего не
стоило прицепиться к промедлению
моей явки в военкомат и опять аресто
вать меня. Это пятно в биографии
мне припомнили в 1941, 1947, 1948,
1952 годах.
А почему после войны ты не полу
чил диплом?
Не получилось. Я ездил в Ленин
град в 1946 и 1947 годах. Мне объясни
ли, что здания, где был архив институ
та, разбомбили, весь архив уничтожен.
Посоветовали найти трх свидетелей,
чтобы восстановить диплом по их по
казаниям. Я не смог этого сделать. Все,
кого знал и помнил, или погибли на
фронте, или умерли во время блокады
Ленинграда. И я остался без докумен
тов.
В Горький я приехал вечером 24
июня. В городе ввели светомаскиров
ку. Улицы не освещались. Я пришл
домой, собрался и отправился на при
зывной пункт. Он был в военкомате на
Ошарской площади.
* * *
А я вспоминаю, как папа пришл
домой в сумерки. Стоял душный вечер,
поэтому окно в комнате не закрывали,
а значит, не могли зажечь свет. Папа
сидел на подоконнике и что то расска
зывал маме и своей сестре Анне Гера
симовне, которая гостила у нас. Брат
уже спал. Папа уложил вещи, и мы
втром пошли провожать его. Брата,
вероятно, оставили под присмотром
соседей (преимущество коммунальных
квартир).
Когда подошли к военкомату, то уви
дели, что вся Ошарская площадь полна
народу. Папа отдал свои документы и
стал ждать. Меня поразили абсолют
ная тишина и темнота. На освещнное
крыльцо военкомата выходил мужчи
на и громко выкрикивал фамилии. На
званные люди подходили к крыльцу,
строились повзводно и уходили. Вс
происходило в полной тишине ни
музыки, ни слов, ни рыданий. Плакали
молча. Ушл и папа.
* * *
А где и кем ты служил во время
войны?
Я был признан ограниченно год
ным. У меня сильная близорукость на
оба глаза и незарубцевавшаяся язва
желудка. Поэтому меня направили не на
фронт, а на военно политические кур
сы замполитов командиров частей. Я
проучился два месяца, и меня отчисли
ли, объяснив, что у меня пятно в био
графии. Мои доводы, что меня оправ
дали за недоказанностью вины и вос
становили в партии, приняты не были.
Я попал в конное депо (кондепо). Была
такая служба, где для фронта форми
ровали группы лошадей, которые были
очень нужны там и являлись основной
тягловой силой для артиллерии, подво
зили боеприпасы, доставляли поход
ные кухни, почту на линию фронта, ра
неных в госпитали, в санитарные поез
да. Я в чине лейтенанта, потом старшего
лейтенанта сопровождал товарные по
езда с лошадьми на фронт. Бывали слу
чаи, когда их бомбили. Обратно забира
ли раненых лошадей; в заволжских де
ревнях лечили их, подкармливали и сно
ва увозили на фронт. Наш штаб был в
овраге, недалеко от улицы Кулибина, но
домой заходить получалось редко. Пи
сали письма.
* * *
Из моих детских воспоминаний.
Я часто ходила в кондепо. Мама про
сила отнести письмо и спросить, нет ли
писем от папы. Связь с ним мы держа
ли через штаб кондепо. Так делали все
его сотрудники, кто жил в Горьком.
Дома папа бывал редко, но уж когда
приходил это был праздник!
Папе повезло. Он выжил в войну, в
госпитале лежал только один раз. Гос
питаль находился в здании горсуда на
улице Большая Покровка, напротив
клуба им. К.Е. Ворошилова. Мама ра
ботала, поэтому посылала меня к папе,
когда ему разрешили ходить. Разгова
ривали почему то через ограду. Веро
ятно, в здание посетителей не пускали.
Питались мы в то время по продоволь
ственным карточкам, поэтому переда
чи были скудные: письма, бель, ма
хорка, мыло. Ну и просто хотелось по
глядеть в глаза друг другу. Не помню,
сколько времени папа находился на
лечении. Было лето 1944 года.
После окончания войны папу не ут
вердили на должность заместителя
начальника ОРСа Горьковгосстроя, по
тому что у него было пятно в биогра
фии. Снова унизили человека.
* * *
У тебя никогда не возникало воп
роса: стоит ли отдавать жизнь стране,
где так обидели тебя?
Нет, не возникало. Меня не Роди
на, не страна, не Россия унижала и
обижала, а отдельные люди. Плохих
людей в любой стране, при любом строе
найти можно. Когда началась Великая
Отечественная война, мы пошли защи
щать Родину и родных. Не упрощайте
нас, не оглупляйте.
Ты и сейчас считаешь идеи ком
мунизма правильными?
Да. По крайней мере, человече
ство ничего лучше за всю свою исто
рию не придумало для трудового наро
да. Воплотить их в жизнь не сумели.
Ленин бы сумел, так ему не дали жить.
Два раза в него стреляли. На Родину,
как и на мать, обижаться нельзя, а в
лихое время надо встать на защиту
страны и выполнить свой долг.
* * *
Да, поколение моего отца свой долг
выполнило.
Через неделю папа умер.
P.S. После разговора с отцом у меня
сложилось впечатление, что сво от
ношение к государственному строю в
стране, к ошибкам правительства он не
отождествлял со своим отношением к
Родине, как и вс его поколение. Этим
я объясняю нашу Победу в Великой
Отечественной войне.
Инна СОСУЛИНА
Фото из домашнего архива
Отец
Отец
На Родину, как и на мать, обижать
ся нельзя, а в лихое время надо
встать на е защиту и отдать жизнь,
если понадобится (мнение отца).
Студент 2 го курса Ленинградского
финансово экономического института
Алексей Рыбушкин. 1926 год, Самара.
Семья Рыбушкиных, без отца. 1939 год, г. Киров. Дочь Инна справа.