background image
вторник
k
109, 27 сентября 2011 г.
C
M
Y
K
Вирява (Татьяна Ротанова)
Из эрзянского цикла Корни
Каль ды килей
*
Каль ды килей нежные
объятья
Чудятся мне в шелесте имн.
Серебро браслетов
на запястьях,
Ветром разносимый перезвон.
От дождя нас спрячут
ветви косы,
В знойный день укроет сень
прохлад.
Каль ды килей ива да
берза,
Под окном задумчиво стоят.
И к шагам прислушиваясь
чутко,
Две мои плакучие сестры
Ждут меня с минуты
на минутку,
Слух лаская лепетом листвы.
***
Фатьяновских могильников
холмы
Ветра и солнце точат острый
гравий,
Рельеф морен: ледник свой
путь здесь правил.
В плену природных
катаклизмов мы.
В пылу стихий ничтожен
человек,
Но на холмах российского
ополья
Бескрайним видом вольного
раздолья
Мы продлеваем жизни нашей
бег.
В свом стремленьи
к солнечности дня,
К высокой дали зримого
пространства,
Мы свято сохраняем
постоянство,
Приверженность отеческим
корням.
От боевой культуры топоров
Истоки наши, но ведут нас
глубже,
Сунгирьской охрой выступив
наружу,
Сим обозначив древних
предков кров.
Металлургией бронзы славен
был
Тот древний век, и дел
кузнечных мастер
Для укрепления границ
и власти
Металлы плавил в пламени
горнил.
И в шаровидной простоте
горшка,
Что найден был
в древнейшем погребенье,
Растают все последние
сомненья
Узор вела родимая рука.
Солярных знаков древняя
спираль
На круглом днище глиняных
сосудов,
Познать значение е
нетрудно
До наших дней дошедший
ритуал.
Связь с космосом и матерью
земной
Жила в сердцах и крепла
в поколеньях.
Из глубины веков
благословенье
Доходит вновь живительной
волной
От предков, чьи останки
на боку
Покоятся с воздетыми руками,
В коленях ноги согнуты
Лишь камни
Хранят их прах на древнем
берегу?!
Фатьяновских могильников
холмы
В земле эрзянской амазонок
косы
Искать ответы в сущности
вопроса
Преемственно должны уметь
и мы.
Вячеслав Дворников
* * *
Самолт из облаков падал
И ему уже помочь нечем.
Неужели нам всегда надо
Из народа собирать вече?
Не война, а люди вновь
гибнут.
Что то стало здесь не так
в мире:
Нас пронзают нищеты бивни,
В нас стреляют как в мишень
в тире.
Где то ходит по Земле
Минин,
Пьт Пожарский родника
воду
Но пройдут они опять мимо,
Своего не защитив рода.
Как привычно с облаков
падать
И помочь себе уже нечем.
Чтобы выжить, может быть,
надо
Нам в стране своей собрать
вече.
* * *
Я просто упаковщик ваших
слов
В красивую ритмичную
обртку,
И мысленной нежнейшею
отврткой
Ослаблю душ невидимый
покров.
А если совпадение частот
Непрочную разрушит оболочку,
То значит я рисунок
выбрал точный
И в душах не останется
пустот.
Но так же, как без ветра
вянет флаг,
И песня погибает
без созвучий,
Чтоб те слова услышали
вы лучше
И мне навстречу сделайте
хоть шаг.
Я просто упаковщик,
и не более,
По вашему желанию и воле
Владимир Икорский
Вокзальные
перемены
Ярославский, Ленинградский
Два вокзала побратимы.
Вам торговые палатки
Стали больше нестерпимы.
Барахолка и киоски
Вам изрядно надоели.
Наконец то хлам заморский
Вы смели за три недели.
Стало чисто и пространно.
Появился облик сквера.
В центре чаши у фонтана
Встал Георгий, рыцарь веры.
Непривычно как то глазу,
И дивятся пассажиры.
Может вс, хотя не сразу,
Измениться в этом мире.
Пусть и дальше чистят,
сносят,
Если действуют законы,
Как святой Победоносец
На коне разит дракона.
* * *
Зажигает сентябрь природу
Разноцветным узором листвы.
Он начало учебного года,
Если где нибудь учитесь вы
Ольга Комарова
Посвящение
Я словом ваш мир
не разрушу,
Я боль принимаю,
как милость.
Простите, высокие души,
За то, что я мало молилась!
Я к вам приникала,
как к водам,
Я вас берегла, как святыню.
Вы жертвенник целым
народам,
Вы целым мирам
благостыня.
Ребнком заброшенным,
странным,
На ваши огни я глядела.
Простите мне пыл окаянный
И это неверное тело!
Дорожные долгие муки,
Неверные, рваные связи,
И строки как ждущие руки,
И руки летящих фантазий.
Я строки ловила, как нити,
Которые ввысь поднимают,
Борис Сандлер
Курьи ножки
(из детства)
Ура! Моего друга Толика остави
ли на меня. Ну, не совсем на меня, а
на мою маму. Его родители поехали
в Москву покупать букварь, порт
фель и школьную форму, потому
что осенью у нас начинается неиз
вестная школьная жизнь. В Мур
манске школьную форму не ку
пить, объяснял мне Толик. На
звание своего города он произно
сил, нажимая на букву а.
Мы второе лето вместе. Толик с
родителями снимали половину ниж
него этажа дома, а мы вторую
половину. В доме уютно пахло де
ревом и снились хорошие сны.
Обычно лето я проводил с бабуш
кой. Но сейчас мама взяла отпуск,
чтобы, как она говорила, подкор
мить меня перед школой. А ещ я
слышал такой разговор:
Ослабленный ребнок, это
Толина мама.
Затемннный треугольник в
лгком, это моя.
И в один голос:
Кормить их надо, детей после
военных, кормить.
До воскресенья, когда папа при
возит продукты из Москвы, ещ не
сколько дней. И мама пошла на ба
зар сама. А идти через вс Крато
во, к станции.
Вернулась она часа через три с
газетным свртком в авоське. А в
нм курица, ощипанная. На длин
ной шее голова с раскрытым клю
вом, глаза затянуты плнкой. Кури
ца для меня праздник. Но если
бы мама принесла живую, есть я е
не стал бы, ни за что.
Наконец сели обедать. На первое
наваристый куриный бульон. Я
его не очень любил, но было сказа
но: Кто из вас быстрее съест, тот
получит курицу на второе. Мы с
Толиком, стуча ложками, съели бу
льон с хлебом наперегонки. Потом
мама положила мне варную нож
ку: большую, с розовой просвечи
вающей кожицей.
Я знал, что у курицы две ноги, и
подмигивал другу: мол, и тебе сей
час положат такую же. Но, к своему
удивлению, увидел в его тарелке
куриную шею. За счт большой
шкурки она была такой же по вели
чине, как и ножка. Но я же помнил,
что такое шейка: вкусная жирная
кожица и немного мяса на косточ
ках.
Ты что, мама? чуть не плача
я показывал ей глазами на Толика.
Я знаю, и мама перевела
разговор на другую тему.
Стул жг меня. Я был готов убе
жать. А мой друг шутил. То он пока
зывал, что эта шея хвост и гнул
е в разные стороны, стараясь ею
помахивать. То он странно улыбал
ся, а потом хихикал. И при этом
откусывал понемногу мяса и кожи
цы.
Кое как доев, с чувством обиды
на свою маму, я вышел из за стола.
Толик, обглодав куриную шею, с
улыбочками, тоже встал, и мы от
правились защищать нашу армию,
рассыпанную под высокими сосна
ми. Здесь не было травы, и на земле
хорошо строились оборонительные
укрепления для солдат: бузинных
ягод костянок.
Через какое то время я побежал
за лопаткой на террасу. Мама сиде
ла за столом, склонившись над та
релкой. Я увидел, как она, причмо
кивая, обсасывает куриные лапки с
крупными коготками на таких
обычно стоит избушка Бабы Яги.
Ты что? Есть же мясо!
От моего вскрика она подняла
голову. Выражение е лица было
таким же, как у нашего Рекса, когда
у него переставляли миску с едой.
Я знаю. Я потом возьму, и
мама, забрав тарелку, ушла с терра
сы.
Я нашл лопатку и пошл к со
снам. Я рыл окопы для бузинных
солдат и вс время спрашивал себя:
Ну, почему она не взяла мясо?
Почему?
Зажигает сентябрь природу
разноцветным узором листвы
*
Каль ды килей ива да бер
за на эрзянском языке.
Я им помогала летите,
Как чайки над морем летают!
Я Блока не возвращала
В казнные библиотеки,
А кудри его целовала,
С собой оставляя навеки.
В журнале, пропитанном
краской,
Душа моя соединилась
С тем мастером и той
синеглазкой,
Которым и тьма покорилась.
Мой грех, что, законы
нарушив,
Я их уносила с собою,
И стали великие души
Вступать в перекличку
со мною
Елена Лунина (Рябова)
Озеро
моей юности
Струило озеро бездонную
прохладу
И вспять текли усталые года.
И от его живительного
взгляда
Вся соль и горечь
растворялась без следа.
Оно меня объятьями ласкало
И серебром дарило про запас.
И нежностью пронзительной
звучала
Струна певучая его лучистых
глаз.
Светлана Носенкова
* * *
Осколки снов я в косу
заплету,
Поранив пальцы бликами
былого.
Я не нашла взамен тебя
другого
Под переплт стихов загнав
мечту,
Я привыкаю слышать
просто друг
И руку подавать тебе
при встрече.
Мой поцелуй порывистый
под вечер
Нест в себе не трепет,
а испуг,
Что ты не улыбншься мне
в ответ,
Остыв, как солнце бледною
зимою.
Но в доме, окружнном
полутьмою,
Ты оставляешь мне в окошке
свет.
Выпуск подготовила
Маргарита Крылова
Фото Вячеслава СЕРГУНОВА