background image
вторник
k
5, 17 января 2012 г.
О ЛИЧНОМ
.... Шл август 1938 года. Накануне
меня привезли из детского санатория,
что расположен на реке Вятке недале
ко от Кирова. Я радовалась встрече с
родителями и младшим братом. Легли
спать позже обычного, а ночью меня
разбудил топот сапог по длинному ко
ридору нашей коммунальной кварти
ры. Раздался громкий стук в дверь.
Папа встал, включил свет и открыл
дверь. Вошли шестеро военных. Трое
встали у окон, один у входной двери.
Папу посадили на стул посреди комна
ты, нас: маму с братом на руках и меня
поставили к стене.
Начался обыск. У нас была большая
библиотека. Перебрали все книги и
бросили их на пол. Вспороли подушки,
матрасы. К моему детскому удивле
нию, трясли музыкальные инструмен
ты: гитару, мандолину, балалайку. От
крыли все шкафы, комод
Я почувствовала, что эти молчали
вые военные дяди обижают папу. По
дошла к папе, обняла его за колени и
ткнулась в него. Он обнял меня. Но в
это время один из военных мне строго
сказал: Девочка, отойди и встань ря
дом с мамой у стены. Папа затрясся в
сухих рыданиях, руками закрыл лицо.
Мама тихо и спокойно сказала ему:
Лня, возьми себя в руки. И папа
успокоился, вернее, сделал вид, что
успокоился.
Это было ночью. А утром в 7 часов
пришл человек с портфелем и прика
зал нам освободить квартиру. Мама
взяла брата (ему 2 года) на руки, мне
сказала, чтобы я взяла тплую кофту, и
мы вышли. Дверь за нами закрыл тот
же человек с портфелем. Я взяла коф
ту, но подумала: Зачем? Жара на ули
це с утра.
Соседи по квартире предложили ос
тавить брата у них. Мама оставила. А
мы пошли на главпочтамт, и мама дала
телеграмму в Горький родителям: По
здравляем любимого дедушку и отца с
днм рождения. Инна, Олег, Катя.
Родители сразу поняли, что папы поче
му то нет. Скорее всего, он арестован.
Через день или два за нами приехала
младшая сестра мамы и увезла нас к
бабушке и дедушке в Сормово район
города Горького. Я была рада, что еду
к бабушке и деду. Любила их очень.
Мама вела себя спокойно, никогда
не плакала, и мне было невдомк, где
папа? Почему нас выселили? Почему
перерыли всю квартиру? Я даже воп
росов никому никаких не задавала.
Была спокойна.
Мама осталась в Кирове. Где она
жила? Как жила? Не знаю. Через не
сколько месяцев нам дали комнатку в
коммунальной квартире где то на ок
раине Кирова. И мама забрала нас.
* * *
Зиму 1938 1939 года мы жили
интересно. Мама уходила на работу
в 6 часов утра, а возвращалась вече
ром. Мы с братом сидели 12 13
часов одни в запертой комнате. Мне
7 лет, брату 2 года. На кровать ло
житься не разрешалось: мама боялась,
что упадм. На полу лежали ватное
одеяло и две подушки. На одеяле и
играли, и ели, и спали. Рядом стояли
помойное ведро с крышкой и горшок
для братика. Я регулярно сажала его на
горшок, а его содержимое переливала
в помойное ведро. Тут же на полу были
чайник с холодной кипячной водой,
эмалированная кружка и кастрюлька с
кашей, две ложки.
С утра до вечера я должна была играть
с братом, чтобы он не плакал. А плакал он
часто. Видно, ему было холодно, тоскли
во без мамы, а может, животик болел от
холодной каши на воде. Чаще всего это
была пшнная каша, как самая дешвая.
Может, ошибаюсь, но память сохранила
пшнную кашу.
Иногда мама будила меня рано ут
ром, и мы шли на рынок. Собственно,
сам рынок был ещ закрыт, а перед
воротами можно было купить картош
ку, лук, капусту, морковь и молоко.
Молоко продавали в замороженном
виде. Замораживали в плошках 0,5
литра и 1 литр.
Мама покупала вс сама и уходила
на работу. А путь до работы был не
близкий: два часа в один конец в
пригородный совхоз. В городе жену
врага народа на работу не принимали.
А я с сумками возвращалась домой.
Это был неближний путь. Через 60 лет
я приехала в Киров и прошла все па
мятные места.
Соседи по квартире попросили маму
не запирать нас на замок в комнате,
объяснив, что днм будут кормить нас
Девочка и судьба
горячим супом и поить горячим чаем.
Вот была для меня радость! И моя гор
дая мама согласилась. Не знаю, на ка
ких это было условиях, наверняка бес
платно. Через 73 года я вспоминаю об
этом и благодарю тех добрых людей за
заботу о нас. Они кормили нас на кухне
за столом (а не на полу в комнате)
горячим супом, а потом мы вдоволь
пили горячий чай!
Маму чуть не каждый день вызыва
ли в НКВД на допрос. Помню, как это
было. По повестке мы приходили к 20
часам в комендатуру на улице Ленина.
Напротив было здание тюрьмы. Ждали
час, второй, третий, пятый Наконец
маму уводят. Я остаюсь одна и жду е.
К 24 часам примная в комендатуре
пустеет. Можно не только сесть, а и
лечь на лавку. Я, конечно, спала на ней.
Через какое то время мама возвраща
лась, будила меня, и мы шли через весь
город домой на окраину. Дома спал
один мой двухлетний братик (преиму
щество коммунальных квартир!).
Как то, лет через 45 48, спросила
маму, зачем она каждый раз брала меня
с собой. Мама ответила, что страшно
было идти одной по пустому тмному
городу в 3 5 часов ночи. А с тобой
не так страшно. У кого хватит совести
напасть на ребнка?
* * *
Маму уговаривали развестись с па
пой и подписать на него донос, что он
шпион, резидент немецкой разведки в
Кирове. Мама понимала, что как толь
ко она подпишет донос, так папу рас
стреляют. Полтора года допросов не
подписала. Сохранила папе жизнь.
Уже взрослая я как то спросила е:
Тебя били?
Нет.
Угрожали?
Да. Угрожали, что отберут детей и
под разными фамилиями отправят в
разные детдома, и я вас не найду, не
увижу больше. Это было в апреле 1939
года.
Ты плакала? Кричала? Ругалась?
Нет, я просто теряла со
знание и падала со стула на
пол. Меня приводили в чув
ство, сажали на стул, и вс на
чиналось снова. Вот тогда, в
апреле, я догадалась сфотог
рафироваться с вами и фото
графии разо слать родным,
чтобы был документ, подтвер
ждающий, что вы мои дети (см.
фото)
.
Иногда принимали переда
чи для папы. Свиданий не было
ни разу. Для меня, маленькой
девочки, были тяжелы стояния
в очереди в комендатуре к
окошку дежурного, чтобы пе
редать письмо или передачу, и
особенно тяжелы были много
часовые сидения на лавке в
ожидании мамы. От неподвиж
ности томились ноги, навер
ное, затекали. Я начинала сидя
болтать ногами, а мама строго
запрещала мне это делать, так
как я мешала соседям. Разго
варивать тоже было
нельзя.
* * *
За неделю перед
смертью папы я приеха
ла к нему, чтобы ухаживать за
ним. Мы жили в разных городах.
Шл 1984 год. Я работала, и при
ехать было трудно, не говоря уж
о том, что я свою семью остав
ляла на мужа. Муж очень любил
моих родителей и отпустил меня.
Папа умирал тяжело, мучительно;
чтобы скрасить как то его бессонные
ночи, я вспоминала с ним всю его
жизнь. Папа рассказал, что он отказал
ся писать ложный донос на своего дру
га. За это или по другой причине он
почти год сидел в одиночке. На допрос
вызывали каждую ночь. И били, били,
били Требовали разное: признаться,
что он шпион и резидент немецкой раз
ведки в Кирове; что он сознательно
губил продукты, чтобы население Ки
ровской области терпело нужду в про
дуктах; что он потопил баржу с зерном
в реке Вятке, чтобы оставить Киров
областной центр без хлеба, и вс в
таком же духе После допроса его без
сознания приволакивали в камеру, бро
сали на холодный пол, обливали вед
ром холодной воды и уходили. А в со
знание он приходил от холода, от озно
ба. И так почти год. В конце концов
папа объявил голодовку. Решил: луч
часов утра стали искать окна, где виден
был свет, чтобы позвонить в квартиру
и попросить помочь им найти нужную
улицу. Очень боялись нарваться на
скандал. Боялись провокации. Боялись,
что под любым предлогом их обвинят в
чм нибудь и снова арестуют. По тем
временам это было возможно.
Наконец один мужчина вызвался их
проводить до нашего дома. Дальше
передаю рассказ папы: Подошли к
дому, а номера квартиры не видно. Куда
звонить? Позвонили наугад. И вышла
Катя, она не спала, ждала нас всю ночь
(Катя это моя мама). Открыла дверь
и тут же упала в обморок. Папа с
другом внесли маму в прихожую, а
дальше не знают, в какую комнату не
сти. Опять опасались любого сканда
ла, любого осложнения. На шум вышла
соседка, и все вместе они помогли маме
прийти в сознание. Соседи были очень
хорошими людьми. Сочувствовали нам.
Папа сразу же стал учить меня тю
ремной морзянке. Мы садились на сту
лья и выстукивали, выстукивали Я
довольно хорошо умела передать сту
ком текст в несколько фраз. И по слуху
читала безошибочно, что мне выстуки
вал папа. Такая игра была у нас по
вечерам. Папа считал, что на всякий
случай мне надо знать морзянку. А мама
только улыбалась. Папа же готовил
меня ко всему
* * *
До ареста папа занимал должность
заведующего продовольственным от
делом Кировского облторготдела. Пос
ле освобождения его восстановили в
партии, но прежнюю должность и квар
тиру не вернули. И родители приняли
решение вернуться в Нижний Новго
род (тогда г. Горький).
18 апреля 1940 года мы приехали в
Горький. Папа стал болеть. Сказалось
вс: побои, голод, пить воды из пара
ши. Открылась язва желудка и двенад
цатиперстной кишки; начались эпидер
мофития, вызываемая какой то инфек
цией, и заражение крови вс тело
покрылось нарывами. Папа не мог сам
есть, мама кормила его с ложечки, рас
куривала папиросу и вставляла в губы.
Жили у чужих людей. Квартиру, ко
торую оставили нам по брони, не вер
нули. Жили за счт помощи родных как
со стороны мамы, так и со стороны
папы. И тогда мама с отчаяния пошла
на прим ко второму секретарю то ли
обкома, то ли горкома партии Модесту
Тихоновичу Третьякову старому дру
гу мамы и папы по работе в Сормов
ском ЦРК и по комсомольской работе.
Он тут же нашл нам жиль на четы
рх человек комнату 18 квадратных
метров.
А папе было вс хуже и хуже. Леча
щий врач Николай Николаевич Бло
хин, в то время молодой человек
забрал его к себе в больницу. И отец
пролежал у него в общей сложности до
мая 1941 года. Н.Н. Блохин вылечил
папу. Светлая ему память. Через много
лет Н.Н. Блохин стал президентом Ме
дицинской академии наук СССР.
А я пошла доучиваться в свой 1 й
класс. Школу окончила в 1949 году и
поступила на биофак ГГУ, так как ни на
радиофак, ни на химфак, ни
на истфак мандатная комис
сия при ГГУ, которая в то
время существовала нарав
не с примной комиссией,
меня не пропустила. Мне
предложили два факульте
та: физико математический
и биологический. Я в силу
обстоятельств поступила на
биофак, на кафедру биохи
мии растений, так как очень
любила химию.
Папа поправился, стал работать, но
22 июня 1941 года началась Великая
Отечественная война, и 24 июня он
ушл на фронт. А так как папа имел
законченное высшее образование и был
сильно близорук, его направили на во
енно политические курсы замполитов
командиров воинских частей. Через два
месяца его вызвали к начальнику кур
сов и объявили, что у него пятно в
биографии, поэтому его отчислили.
Уже после войны его не утвердили на
должность заместителя начальника
ОРСа Горьковгосстроя: пятно в био
графии! И так до 1953 года.
* * *
После 1953 года папа работал про
стым бухгалтером. Я постепенно забы
ла, что я дочь врага народа. У меня
двое детей, четверо внуков, правнучка.
Я хочу, чтобы они были счастливы.
Инна СОСУЛИНА
ше умереть. Папа требовал прокурора
и суда! Проходит три дня, пять дней,
шесть дней никто не приходит. Он
голодает.
Мой папа мягкий вежливый чело
век с абсолютным музыкальным слу
хом, игравший на многих инструмен
тах, в студенческие годы руководив
ший оркестром, имел на редкость
тврдый и мужественный характер! Он
знал, что его ожидает, когда отказался
подписать ложный донос на друга. Он
знал, что ожидает его семью. И вс
таки не подписал. Терпел еженощные
избиения и вс таки не пошл на пово
ду у следователя. Уже взрослой я поня
ла: поколение моих родителей это
поколение гигантов духа! Они не были
романтиками, как их сейчас часто пред
ставляют, они были честными, поря
дочными людьми, преданными своей
стране, своему народу.
На седьмой день к папе пришл про
курор. Папа потребовал следствия и
суда. Следствие шло почти год. Я спро
сила папу, что он пил при голодовке.
Без еды человек может жить семь дней
и больше, а без воды только три дня.
Через три дня наступает необратимое
обезвоживание организма, и человек
погибает, даже если начинает пить.
Организм уже не может усваивать воду.
Папа ответил: Я пил воду из параши;
дожидался, когда пойдт чистая вода,
и пил, пил, пил И у меня было спря
тано несколько кусочков сахара.
Суд состоялся 29 декабря 1939 года
с часа ночи до 4 часов утра в зале самой
тюрьмы. Судили группу из 10 человек.
И папу в том числе. Всех оправдали за
недоказанностью возведнного против
них обвинения, освободив их немед
ленно из под стражи. А статьи им были
предъявлены такие: 58 7, 58 8, 58 11
УК РСФСР. Освобождены, руководству
ясь статьями 319 и 320 УПК РСФСР.
* * *
Папу и его друга (которого вс равно
посадили вместе с папой) вывели за
ворота тюрьмы в 4 часа ночи. Декабрь.
Мороз. Темень. Куда идти? Все семьи
были выселены и жили по новым адре
сам. Мама, конечно, сообщила папе
наш новый адрес, но разве найдшь
нужную улицу и дом на окраине города
в такой кромешной тьме? Центр горо
да папа знал, а окраину нет. До 6
часов утра они бегали по улицам, что
бы согреться. Был сильный мороз. В 6
Уже взрослой я поняла: поколение
моих родителей это поколение ги
гантов духа! Они не были романтика
ми, как их сейчас часто представля
ют, они были честными, порядочными
людьми, преданными своей стране,
своему народу.
Без отца. Семья Рыбушкиных. Я справа. Киров, апрель 1939 года.
Отец, Алексей Герасимович, после
репрессии (освободили 30 декабря 1939
года). Киров, январь 1940 года.