background image
суббота
k
1, 5 января 2013 г.
Страницу подготовила
Маргарита КРЫЛОВА
Снежная
королева
Будто купол неба треснул.
Снег валит из облаков.
Сорвались с цепей небесных
Полчища метельных псов.
Хрипло лают, завывают,
В вихре крутятся волчком,
Вс живое разгоняя
На пути свом лихом.
Вслед за псами мчатся сани.
Белоснежных три коня,
Заливаясь бубенцами
И копытами звеня,
Их несут. Метель шальная
Множит пышные снега,
Ленты в гривах расплетает,
Рассыпает жемчуга.
Под ногами справа, слева
Всюду россыпь жемчугов.
Мир к приезду королевы
Окончательно готов.
Ледяная, неземная.
Горделива и стройна.
Королевский жезл сжимая,
Будет править бал она.
Ей покорна, замирает
Под ногами мать земля.
Реки сонные вздыхают,
Льдом таинственным маня.
Открываются просторы
В первозданной чистоте.
И творит мороз узоры
На волшебном на холсте.
Королева величаво
Выступает средь полей.
Как прекрасна,
боже правый,
Сказка этих зимних дней!
Мокрый
новый год
Новый год за окнами.
Улицы промокли.
В лужах отражаются
Яркие огни.
Спятила природа,
Спутав время года.
В январе осенние
Наступили дни.
Но сразу вс меняется,
Как только мы встречаемся.
Искрится снегом сказочным
Красавица зима.
Знакомьтесь: Татьяна АЛЕКСЕЕВА. Родилась в подмос
ковном Калининграде (ныне Королв) в 1956 году. Училась
в школе 13, затем на радиотехническом отделении Кали
нинградского механического техникума. Работала в ЦУПе
ЦНИИмаша, позднее, более четверти века, радиомехаником
на АТС 511 Центртелекома.
О себе Татьяна
рассказывает так:
У меня семья: муж
и двое взрослых сы
новей близнецов.
Все мои мужчины
работают в РКК
Энергия. А я на
пенсии. Подраба
тываю: помогаю
дружной молодой
семье воспитывать
двух замечатель
ных девочек и полу
чаю от этого огром
ное удовольствие.
Стихи пишу всю
жизнь. Но основа
тельно стала зани
маться этим толь
ко с сентября 2012
года, когда пришла
в ЛИТО имени А.С.
Новикова Прибоя. Личное достижение: в ноябре заняла I ме
сто и стала дипломантом в номинации Детские стихи за
стихотворение Гном во Всероссийском заочном конкурсе
Моя семья моя Родина в рамках XXI Всероссийского фес
тиваля авторской песни Гринландия 2013. Моя жизнен
ная позиция На житейские проблемы у меня один ответ:
за печалью непременно будет радость, будет свет.
НОВОЕ ИМЯ
Растут сугробы снежные.
Мы юные и нежные.
И ты такой загадочный,
И сказка я сама.
лки новогодние
Вымокли сегодня.
И по лужам шлпает
Громко детвора.
Ни салюты яркие,
Ни мешки с подарками
Не заменят жаркие
Горки во дворах.
Гном
В дубе столетнем гном
проживал.
Дверцей секретной вход
закрывал.
Сплл из травинок мягкий
диван,
Из паутинок тплый
кафтан.
С лучиком солнца рано
вставал
И у оконца сонно зевал.
Быстро во двор выбегал он
босой
И под цветком умывался
росой.
Дудочку брал он,
гном чародей.
И развлекал он птиц
и зверей,
Чтоб не грустили в чаще
глухой,
Чтобы дружили между
собой.
Божий дар
Не богатство, не товар,
А святой бесценный дар.
Бог талантом наделяет
Тех, кто молод; тех, кто стар.
Он приходит ниоткуда,
Исчезает в никуда.
Расцветает это чудо
От усердья и труда.
Чахнет в праздности и злате,
Сладком хоре медных труб,
В пьянстве, похоти и блате.
Он не терпит грязных рук.
И писатель, и художник,
И артист, и музыкант
Чистых помыслов заложник,
Если Богом дан талант.
Для живущих время течт порой удивительно быстро.
Пошл второй год, как с нами нет больше художника, лите
ратора, лауреата литературного конкурса имени С.Н. Дуры
лина в номинации Открытие года Юрия Александрова. Мы
предлагаем ещ раз прикоснуться к творчеству этого талан
тливого человека. Светлая ему память.
Встреча с картинами Эггера была
неожиданной. Она тем более подейство
вала на меня, что я впервые видел его в
подлинниках. Эггер малоизвестный
художник. В начале века он принадле
жал к парижской школе, кажется, долго
болел, несколько лет провл на острове
Майорка, умер в возрасте многих гени
ев: тридцати семи лет. На родине был
неизвестен, после смерти прочно за
быт, открыт заново уже в семидесятые
годы, когда стал считаться одним из
крупнейших живописцев Австрии.
Я смотрел экспозицию, не глядя на
таблички, и ощутил, как что то измени
лось. Почти та же манера письма, по
хожая цветовая гамма, но внутреннее
содержание работы было совсем иным.
Тогда я глянул на этикетку: Жан Эггер.
Это был смело написанный пейзаж,
где темперамент манеры сочетался с глу
боким поэтическим чувством, которого
начисто лишены работы Сутина. Я обо
шл все представленные картины, по
многу раз возвращаясь к уже пройден
ным, и меня вс больше захватывала эта
живопись. При современной экспрессии
и свободе выражения в ней были редкая
красота и благородство. Я вс больше
чувствовал разницу двух авторов. Цвето
вые решения картин Эггера оказались
разнообразными, от сопоставления яр
ких широких пятен до тонких дымчатых
разработок, большое значение имела
цветовая среда. Работы отличались бо
гатством фактуры: от широких лессиро
вок до пастозных мазков краски, поло
женной мастихином, а иногда и выдав
ленной из тюбика прямо на холст. При
этом даже самые контрастные планы не
сталкивались насильственно, а тонко гар
монировали между собой. У Сутина ра
боты кричали, у Эггера пели. Это соче
тание силы и нежности, выразительнос
ти и поэзии не могло оставить равнодуш
ным. Я почувствовал себя счастливым
впервые за вс путешествие. Только для
того, чтобы открыть для себя эту живо
пись, стоило ехать и терпеть все неудоб
ства и унижения.
Потом мы ещ посидели с Анжелой
в кафе, поговорили о том, что видели,
и расстались, довольные своим днм.
Она проводила меня на метро, и уже в
вечерних сумерках я пришл домой.
Потом я ещ много думал о Жане
Эггере, о его короткой и неуютной жиз
ни, о безвестности на родине и о том,
что теперь о нм пишут большие моно
графии и музеи почитают за счастье
иметь его картины. Почему так получа
ется на этом свете: то, что сейчас пред
ставляется совершенно бесспорным,
ещ недавно было окружено глухой сте
ной недоброжелательства. Я думал о
сходстве манеры Эггера с живописью
русского художника, жившего гораздо
позднее: Анатолия Тимофеевича Зве
рева. Это мне приходило в голову ещ
на выставке. Та же современная эксп
рессия, разнообразие фактур, гармо
ния красок. То же сочетание нежности и
брутальной силы. Почему похожи два
художника, жившие в разное время, в
разных странах, никогда не встречав
шиеся и даже не слыхавшие друг о дру
ге? Видимо, здесь нечто большее, чем
простая случайность. Какое то общее
понимание современных живописных
задач, сходный путь развития, тяготе
ние к устойчивой классике при свободе
почерка, ещ что то, что трудно уло
вить Пожалуй, в Звереве больше ар
Юрий АЛЕКСАНДРОВ
Дорога в Подлипки
Мытищи позади. Я медленно иду
По чрной наледи разъезженной дороги.
Ряд хмурых тополей и ряд домов убогих
Темнеют голо и пустынно на виду.
Хрустит подмокший снег. В заброшенном саду
Косые сучья груш и яблонь косорогих.
Давно скончалась осень. Стужа на пороге,
Но сыро, и темно, и скользко на беду
В набухшем небе чуть заметные разрывы,
Как прекрасна, боже правый, сказка этих зимних дней
В разрывах ощутим жемчужно серый цвет,
Деревьев силуэты чтки и красивы,
Но общий колорит печален, хмур и сед.
Застыл в тревоге лес и поля пелена.
Не скоро их разбудит тплая весна.
* * *
Я вышел за город. Закат был тих и светел.
Голубоватый день, темнея, угасал,
А город утопал в молочно сизом свете
И что то дымом труб на облаках писал.
И хорошо дышалось в мягком снежном море,
И было ощущенье нежной чистоты.
Никто не помешал при тихом разговоре
Деревьев, и снегов, и яви, и мечты.
1986 1988 гг.
тистического жеста, озорства, этакой
скоморошьей игры. Эггер строже, сдер
жаннее. Судьбы обоих похожи: восхи
щение немногих, непонимание и враж
дебность большинства, подспудная за
висть, рано оборвавшиеся жизни и за
поздавшее признание. Зверев только
прожил на восемнадцать лет больше:
сказалась крепкая крестьянская кровь.
Из дневника:
Понедельник, 20 марта. Продолже
ние диких мытарств. Пакгаузы, скла
ды, конторы. Потом звонил Анжеле,
был у не. Было тепло и хорошо. Ночью
домой.
В понедельник утром ко мне приехал
Вольфганг. Я думал, мы повезм рабо
ты в галерею, но оказалось, нужно ехать
в какую то экспедицию, продолжать
оформлять ввоз в страну моих работ. Я
опять пожалел, что ввязался в эту по
ездку. Штарк рассказал мне, что вчера
ему пришлось распаковать картины и
сфотографировать их, чтобы сегодня
представить в эту контору. Вчера был
день, посвящнный семье и церкви,
и мне стало неловко, когда я понял,
какую гору работы пришлось проде
лать из за меня Вольфгангу. Он, чув
ствуя это, всячески пытался отвлечь
меня от мрачных мыслей, уверяя, что
вс уже сделано, это было нетрудно, а
теперь вс пойдт хорошо, и главное,
работы ему понравились, и он с удо
вольствием занимался ими. Меня это
мало успокоило, но к Вольфгангу я
почувствовал расположение: хороший
он в общем парень. Жаль, что с моим
приездом получилось вс не как у
людей, но что поделаешь?
Я рассказал, что вчера видел карти
ны Эггера. Он обрадовался. Оказалось,
что Вольфганг ценит живопись Эггера,
а его отец много сделал для пропаган
ды творчества художника в стране.
Не хочу описывать все переезды с
одной площадки на другую и посещение
чиновников и контор. Здесь было целое
море складских помещений. Видимо, все
грузы, доставляемые в Вену, проходят
тут досмотр. Это была знаменитая то
варная экспедиция, по немецки
Spedition. С тех пор я вздрагивал, ког
да мне в городе попадалась эта надпись.
Она была на бортах больших дальнерей
совых грузовиков с прицепами.
Запомнилось, как мы сидели в ка
кой то очереди, где всех вызывали по
радио. Наконец дошл черд до нас, и
радиоголос оглушительно воззвал по
немецки: Галерея Австрия, по
дойди ко мне!..
Это было, как вызов на Страшный
Суд. Я вздрогнул, но Вольфганг успо
каивающе махнул мне рукой, чтобы я
не вставал, и пошл туда один. Через
полчаса он вышел, и мы, наконец, по
ехали в галерею разгружать картины.
Галерея оказалась в самом центре
города, буквально в ста шагах от собо
ра Святого Стефана. Мы занесли пачки
работ внутрь. Там оказалось два зала,
один сразу, а в другой надо было
спускаться по лестнице. Кроме того,
было ещ что то вроде второго этажа,
где у Вольфганга помещался кабинет.
Там стояли компьютер, письменный
стол, шкафы. Мы спустили работы в
нижний зал и распаковали их.
Вольфганг отобрал три на фотогра
фирование для буклета, а остальные
были прислонены к стенам. Там ещ ви
сели картины предыдущей выставки. Мне
они не понравились. Лихо намазанные,
очень простым цветом, скорее даже крас
кой, неоново яркие и, видимо, рассчи
танные на вкусы покупающей публики,
салонная псевдоживопись. При виде
их мо настроение опять ухудшилось.
Вольфганг объяснил мне, что это прови
сит ещ несколько дней, а на следующей
неделе мы будем заниматься формиро
ванием моей экспозиции. Я понял, что я
свободен до следующего понедельника.
Как вс же неудачно сложилась поездка:
неделю я проваландаюсь без дела, по
том повесим работы, а открытие выстав
ки будет вс равно без меня, потому что
оно назначено на пятое апреля, а моя
виза кончается, и билет уже взят на трид
цатое марта. Но это зависело не от меня.
Будь, как будет! Возможно, даже лучше,
что я уеду раньше, не придтся лиш
ний раз разочаровываться. Судя по тому,
что висело на стенах сейчас, мои работы
могли быть приняты довольно холодно.
А впрочем, кто знает
Мы пообедали с Вольфгангом в бли
жайшем кафе. Чтобы не напрягаться, я
попросил принести то же самое. Это
была большая котлета с подливкой и
овощами. Поесть мне давно не мешало,
да вс как то не складывалось. Выпили
по бокалу белого сухого вина. Оно было
очень лгким и тонким. Вольфганг был
доволен, что мне понравилось: у нас
оказались сходные вкусы. Он хотел зап
латить за обоих, но я из гордости не дал
ему это сделать, сказав:
Вы уже платили в экспедиции,
так могу я позволить себе расплатить
ся хотя бы здесь!
Он улыбнулся и не стал возражать.
Потом мы расстались...
Путешествие из Юбилейного в Вену
Александров у портрета Отарова.
Записки русского художника (из книги)