background image
вторник
k
122, 29 октября 2013 г.
C
M
Y
K
Вячеслав ДВОРНИКОВ
* * *
Мы тоже носим на спине
Свой настоящий дом
И вверх по каменной стене
Без отдыха ползм.
Преодолеть теченье дней
Ползущий каждый горд,
Но с каждым шагом тяжелей
Невидимый наш горб.
Растут сомнений этажи
И лестницы обид,
И пирамиды мелкой лжи,
Заполнившие быт.
Не попадает в окна свет
Сквозь ставни глухоты,
И к той, которой в доме нет,
Не строятся мосты.
Улитка трудится, ползт,
Свой честно тащит дом
И мы убежище сво
И строим, и несм
* * *
Сложит мозаику времени прожитый
год.
Дней разноцветных картины
построятся в пазлы,
Сколько их было, таких одинаково
разных,
Сколько ещ мы отправим
в последний полт.
Мудрый сказал: Наши годы летят
словно птицы,
Необратимо и вечно движенье крыла,
Взмахом одним поменяются роли
и лица,
Взмахом другим могут кончиться
наши дела.
Без перерыва на сценах играются
пьесы,
Не угадать, чем закончится каждый
финал,
Но постановка не может не быть
интересной,
И продолжение каждый себе заказал.
Нимбом божественным кружится
над головой
Свет вечерами в прозрачной тиши
снеговой.
* * *
Стучалась бабочка в окно прошу,
пустите,
Я здесь случайно, в ваших небесах,
Там, где то у пруда, моя обитель,
Но нет уж сил и ночь в моих глазах.
Как было ей легко в потоке тплом,
Расправив крылья, к небу вознестись
А здесь стеклопакет, двойные
сткла,
И не пускают разве это жизнь?
Напрасен был порыв души
прекрасной
И в синеву стремительный полт,
И бабочка хотела просто счастья,
Но за окном, увы, никто не ждт
Надежда есть когда то будет лето
И сможет кто нибудь открыть
стеклопакеты.
Зинаида КОКОРИНА
До свиданья,
бабье лето!
В царстве осени нет гроз,
нет малиновых рассветов
Инеем дохнул мороз
первых холодов примета.
Пылкий бархатный сезон
с грустью покидает осень
На хмелеющий газон
ветерок ажур набросил.
Потянуло от костра
дымкой едко горьковатой
Небо, светлое вчера,
утром хмурится заплатой.
Первый снег на Покрова
падает, кружась, несмело
Чипсохрустная листва
стала за ночь массой прелой.
Жгучий ветер воле рад
поздний лист срывает с веток.
Глаз не радует наряд
До свиданья, бабье лето!
Песня осени
Я накину на стих свой наряд
из дождей
сентябрин, октябрин, ноябринок.
Бриллианты вкраплю в позолоту ветвей
и в гирлянды седых паутинок.
Засияют рубинами гроздья рябин
их осенняя доля такая,
из опавшей листвы дождь соткт
ковролин
В этот дивный сезон влюблена я!
Пробирая насквозь, пропот на стихи
ветерок свой мотив заунывный
и, курлыча, добавит минора штрихи
улетающий клин журавлиный.
В сентябре тплый дождь
межсезонью льстец,
в октябре слзы бабьего лета,
в ноябре превратится капель
в леденец
Вот и песенка осени спета.
Александр ЛОКТЕВ
Из книги Предохранительный клапан нашей
жизни (2013)
Баллада
о национальной идее
Розыск объявлен по белому свету,
Умных страны всех призвали
к ответу.
Чтобы патрицию, чтобы плебею
Национальную дали идею.
Ищут пожарные, ищет милиция,
Прокуратура ищет, юстиция.
Ищут упорно, порой беленея:
Национальная, где ты, идея?!
И политолог ищет, и логик,
Крыша от поисков едет у многих,
Как говорится, крыша в пути!
Ищут поищут не могут найти!
Где ты, идея народа отрада?..
А может, искать то е и не надо?
Оставьте возню, политлицедеи!
Порядочность вот вам и
вся нацидея!
Коль согласиться со мной не хотите,
Дружно идею эту ищите.
И нацидеей, сказать вам посмею,
Станет сам поиск этой идеи!
Что скрыто за повседневностью, в подтексте человеческой жизни ощущение времени, горечь,
радость, страх, удовольствие познавания, какая (и есть ли она вообще) глубина?.. Почему десятая
книга Александра Москаленко (Москва, Infinity, 2013) называется ПодТекст? Поэт желал намекнуть
читателю, что собранные под е обложкой стихи могут нести более одного контекстного смысла? Вряд
ли, поскольку множественность контекстных слов всегда была отличительным свойством его
поэзии. Или в новых текстах проступает какой то новый, иной подтекст? А вот это скорей всего.
Вчитаемся в первое стихотворение: В лесу растт
черника форте, / сок из берз давно изъят / через
древесные аорты / и вывезен на комбинат. / А в чаще тишина такая / что хоть мешками собирай
/ не кончится. / Глухонемая / летит листва в древесный рай. / Она не скажет ни полслова, / она не слышит
шум шагов. / И это повторится снова / в преддверии больших снегов. / Но неизбежность повторенья,
/ и эти долгие часы, / и это мнимое горенье / деревьев средней полосы / не завершить поспешным
бегством / к асфальту городских дорог / и тень неясного подтекста / совой летает между строк И
обязательно без завершающей точки! В этой книге стихи могут кончиться любым знаком препинания,
но точки точно не будет.
Сколько смысловых линий вместили эти четырнадцать строк? Каков в них портрет главного героя
пленника механических игрушек, потребителя того, что должно бы даровать силу и пользу, в такой
странной форме консервированного сока и черники форте? А живому Миру никакого дела нет до
этого странного, оторвавшегося он него существа, для которого листва глухонемая, который
пытается уловить тень неясного подтекста. И образ совы старинная мифологема кажется,
должен соединить разные реальности Нет?
В предпоследнем стихотворении книги есть намк, парный (полярный первому) подтекст. Сможем
ли мы его воспринять? Это забота не автора, это наша цель уловить его подсказку, принять или
отвергнуть необходимость ключевой перемены:
Овал скупого света на столе / продукт работы
постаревшей лампы / прилип к стихотворению, / сто лет которому исполнилось. / Не нам бы / его
опять читать под Рождество / в другой стране, в ином тысячелетье / для нас оно, как антивещество
/ все чувства уничтожит, / не заметив. / Но есть самоубийственный подтекст, / к которому нельзя
не возвратиться, / чтоб взрыв эмоций выжег вс окрест, / даруя нам надежду возродиться
Что же лежит между, на ста страницах книги? Очень многое вместилось в этот объм поэзия
высокой любви; отношение ко времени и месту, в которые заключена биографически личность
автора; познавание слова как энергии и как преображающего реальность принципа; пейзажная
лирика; ноуменальное одиночество и протест сознания, заключнного в изнашивающуся, конеч
ную человеческую форму Тексты говорят за себя лучше, чем любое их толкование; наша задача
по возможности показать широту диапазона и пожелать автору новых книг, которые, возможно, тоже
станут этапными в его творчестве.
Маргарита КРЫЛОВА
Александр МОСКАЛЕНКО
* * *
Квадратная капелька солнца,
затерянная в витраже,
сработана старым эстонцем,
навеки забытым уже.
Но вс же горит и не гаснет
его золотая печать.
Что может быть в жизни напрасней
искусства, в котором печаль
соседствует с долгой разлукой?
Как хрупок непрочный союз
стекла и металла!
Наукой нельзя объяснить, я боюсь,
вам это витражное чудо,
квадратную эту слезу,
упавшую из ниоткуда,
нашедшую вечность в пазу
* * *
В среднерусском краю голубином
вдруг накатит такая тоска,
что железным не вышибить клином.
Первородства цена высока
под осенним расхристанным небом.
В окружении нищих берз,
Жизнь окинувши взором свирепым,
как цепной запаршивевший пс,
я пойму никуда мне не деться
от тоски и бескрайних полей.
Раз родился грусти.
Соответствуй
Бесконечной России своей
* * *
Позвякивает мятое ведро
вода всегда найдт, где просочиться.
Негерметична крыша.
А перо, забыв чернильницу, уснуло.
Из больницы нет выхода
Осталось только ждать и верить в то,
что дождь не вечен тоже,
как эта колченогая кровать
и стул с сиденьем из фальшивой
кожи.
Неистребимы запахи лекарств,
Настоянные на беде и боли.
И не волнуют судьбы государств
людей,
лишнных воздуха и воли.
Вода сочится через потолок
и тренькает в подставленную мкость.
Лежит поэт, привычно одинок,
и проверяет жизнь свою на ломкость.
Негнущимися пальцами берт листок,
и, поднимаясь выше, выше,
живт,
пока не завершн полт,
пока вода ещ стучит по крыше
* * *
Герасим ты ли не Россия?
Свобода ты ли не Муму?
Немой народ всегда бессилен,
хоть и не знает почему.
Немой народ всегда удобен
для власть имущих
потому, что на протесты не способен.
Да и зачем ему Муму?
* * *
А будущего вовсе нет
есть только мы с тобой на свете,
стеклянных листьев жлтый бред
и непреодолимый ветер.
Есть только неба полоса
меж горизонтом и ненастьем,
любви простые чудеса,
что люди называют счастьем.
Есть только миг,
когда вдвом
мы смотрим в будущее строго,
не умещая в оком
ни одиночества,
ни Бога
* * *
Как незаметно гаснут люди.
Кончается в часах песок.
Уходят те, кого мы любим,
уходят, будто на часок.
Не успевая оглянуться,
уходят в небо и в слова.
Зависло выпавшее блюдце.
Покинутые острова
теряются за горизонтом
где неподвижная вода.
Ушедших
в сумраке бессонном
мы вспоминаем иногда
КНИЖНАЯ ПОЛКА
Мудрый сказал: Наши годы летят словно птицы
Мудрый сказал: Наши годы летят словно птицы
Бога
как ни называй
По Голгофе ходит Будда
И кричит: Аллах Акбар!
Бог Отец ворчит: Иуда!
Саваоф: Бедлам! Кошмар!
А Христос, учитель многих,
Ждт, что каждый гражданин,
Наконец, поймт в итоге,
Что Господь на всех один,
Что одна на всех нас совесть
И один на свете Рай,
И что надо жить, не ссорясь,
Бога как ни называй!
* * *
Правде в глаза взгляни,
Жизнь не обманешь, не лги ей:
Сливки сбивают одни,
Снимают совсем другие!
* * *
Я в теченье многих дней
Вс познал в родной отчизне.
Но скажу: всего трудней
В ней легко шагать по жизни!
Умиджон ШАРАПОВ
Боулинг
Мастерам спорта международного класса
по боулингу Надежде Кораблиновой,
Дине Париц и Ольге Лотиной
Девчоночки, спортсменочки лихие
Закручивают бомбу точно в цель.
Ложись, осколки! Девушки глухие,
С немой полуулыбкой на лице...
Движение снаряда обсуждая
И легковесный воздух теребя,
Они невольно к жизни пробуждают
Воображенье слышащих ребят.
И мнится каждому, что малый он не
промах,
И кегли строятся в свой боевой расчт.
Глумятся Голиафы. Он же
скромный
Давид с перемогающей пращой...
Как я хотел бы с вами объясниться!
Но воздух непутвый проводник
Тепла и звука. Вот стихов страница,
И образ неожиданный возник.
Есть у меня источник вдохновенья,
Как объяснить?.. Звенящая мечта!
С талантом вашим я смогу, наверно,
Направить Землю в райские места.
И ваш покой душевный я нарушу.
И чтобы вас получше понимать,
Я лягу спать, используя беруши,
А утром их не стану вынимать.
Ведущая
Маргарита
КРЫЛОВА
Фото Вячеслава СЕРГУНОВА