background image
четверг
k
125, 30 октября 2014 г.
Вячеслав ДВОРНИКОВ
* * *
Большому Королву
Кто разделяет города
Не прав всегда!
В разлуке быть не ерунда,
Для всех беда!
Кто знает, как нам поделить
И дом, и сквер?
Сказали будем лучше жить
Пойди, проверь!
Границы кружится ручей
Среди дорог,
Устали люди от речей,
Ночных тревог.
Вот где то лопнула труба
Так чья она?
И ямы трудная судьба
Кем решена?
Когда хозяин не один,
Скорей всего,
Мы не найдм среди руин
Ни одного.
Опять не сходится бюджет,
Долги опять
Объединения рассвет
Пора встречать.
За это вместе, всей душой,
И каждый рад,
Что будет здесь большой большой
Наукоград!
* * *
Не исчезают мысли и слова,
Мозаикой ложатся на дорогу,
В молчании порядок вовсе строгий
На золоте его лишь трын трава.
Мы строим дом, где завтра
будем жить,
И от кого то закрываем двери,
И сделав шаг, уже себе не верим,
И держим путь над пропастью
во ржи.
Твой новый день он тот,
что выбрал сам,
Поверь, что не достанется другого,
Так береги, что будет дорогого,
Ещ не стоит горевать по волосам.
Каждый день как новой гонки начало
А если на дорогу пала тень,
То это лишь вечерняя прохлада,
И впереди и в это верить надо
Уж наготове самый лучший день.
Всегда вперд, не слушая молву,
Пусть из поступков стелется дорога,
Слова и мысли значат очень много,
Так скосим бесполезную траву.
* * *
Наступаем мы на старые грабли
И никто другой дороги не ищет.
И куда же ты плывшь, наш кораблик,
Не кораблик ледокол, кораблище?!
Каждый день как новой
гонки начало,
А конец, увы, всегда неизвестен,
Может, лучше б постоять у причала,
Ведь кому то ты и там интересен.
Но тебе ведь подавай сразу море,
И в душе ты ледокол без обмана,
И готов опять, с торосами споря,
Пробиваться сквозь шторма и туманы.
Говоришь, мол, на воде
где там грабли?
И не так уже ослабли коленки,
Не грусти и не печалься, кораблик,
Постоим ещ с тобою у стенки.
Николай ДОРОЖКИН
Память
Из золота отлитый Посейдон
стоял века в столице Атлантиды.
Но стало госудаpство пpосто дном.
Над ним плывут муpены и ставpиды.
И вместо неба тмная вода
и многотонный холод гидpосфеpы.
Текут солной гоpечью года,
века, тысячелетия и эpы.
Но Посейдон из золота отлит.
Его не pазъедают соль и вpемя.
Ныpяя, задевает бpюхом кит
сияющее цаpственное темя.
Но истукан недвижимо стоит,
оpиентиp для pыб и кашалотов.
К его ногам ложатся на гpанит
обломки коpаблей и самолтов.
Стоит стаpик, дpевнее пиpамид
со вpемени Всемиpного потопа.
Ни бомбы взpыв его не удивит,
ни синее свеченье изотопа...
И только pаз pешил, что он во сне,
что это память пpизpак подослала,
увидев над собою в вышине
папиpусную лодку Хейеpдала.
1973
* * *
В.Г. Новикову
Он сдал экзамен на трояк
И в комнатушке репортрской
Спит, романтический чудак,
В фуфайке, гриновски заморской.
Его фантазия легка,
Как зонд, надутый водородом,
И путь к поллитре от четка
Измерен только полугодом
Дитя, фанатик репортр,
Он выше этого доцента,
Что полстолетья брюки тр
За право нынче пить ликр
И ставить уд в графу оценка.
Но вихри дней вершины лет
Осенним дымом затуманят,
И он, романтик и поэт,
Возможно, сам доцентом станет
Он будет смаковать коньяк,
Забыв о кипятке и сайке,
И влепит жилистый трояк
Студенту в гриновской фуфайке
Елена ЛУНИНА
Тайна
Весенняя тревога, осенняя печаль
Как в чувствах этих много того,
что сердцу жаль.
Ни стаявшего снега, ни павшую
листву,
А жаль чего то большего,
чего не назову.
И слова не найдтся, а только так щемит,
Что сердце так и бьтся, и плачет,
и болит.
Пейзаж весны и осени без листьев
и снегов,
Когда покровы сброшены, и ясен,
и суров.
И чудится какая то за этой наготой
Совсем простая тайна. Попробуй,
приоткрой
Окно
Окно это око востока,
А форточка в нм репродуктор,
А птицы на ветках концерт
по заявкам
Стоящей у печки домохозяйки и
Кошки, смотрящей в окошко,
А мимо бегущий автобус
И трубкой дымящий прохожий
Похожи на два парохода
В потоке машин и народа,
И вс это око восхода
Осень Жар птица
И только от бывшей печали,
быть может,
Нет нет, да и вспомнится вдруг,
растревожит,
Что осень Жар птица вот вот
улетит
Николай Рубцов
Попутного ветра, осень Жар птица!
Ты вновь улетаешь и машешь крылом.
Когда нибудь в будущем может
случиться
Нам встретиться снова в лесу золотом.
О чм ты мне пела в свом
поднебесном,
Кленовом, берзовом, звздном
шатре?
Что лето прошло, отзвенело,
как песня,
Лишь след его лгкий сквозит
в сентябре.
А счастье несчастье всего лишь
ненастье,
Которое сердце тревожит мо.
И осень Жар птица в полте
прекрасней,
И в клетке никак не удержишь е!
Сибирь моя!
Я родилась в краю седых
туманов
1
,
Тажных троп, нехоженых
болот,
Где Обь к себе в лучах
восхода манит
И журавлей качает небосвод,
Где нефть и газ несметные
богатства
Наджно скрыты недрами
земли,
Где не привыкли трудностей
пугаться,
И в памяти хранится
предков лик.
От чуждых глаз затеряны
в урманах
2
Священных капищ древние
места.
И в хвойно терпких запахах
дурманных
Хранит земля родная много
тайн.
Шумит зелный океан
безбрежный,
На лапах кедров звзды
ночью спят.
Сибирь моя! Любовь моя
и нежность!
Всегда с тобою пленница твоя.
Уютно
Мне с тобой уютно в этой
осени.
А дожди? Они совсем
не скучные.
За окном ветра
многоголосые.
Пусть они шумят,
мы их послушаем.
Мне всегда тепло в твоих
объятиях.
Да, книга написана неровно, не все
стихи равноценны по мастерству
возможно, автору не хватило жсткой
руки профессионального редактора,
которые шлифовали тексты по кабине
там издательств застойного социализ
ма. А возможно, это и к лучшему,
потому что уцелела е живая энергети
ка, смелость экспериментировать с
поэтической формой, причм смелость
почти всегда уместная, оправданная
удачей.
Нельзя процитировать все запомнив
шиеся тексты, показать все ракурсы
образов природы и силу чувств, и тон
кость поэтических тропов. А вс же
рассмотрим подробно хотя бы одно
стихотворение Бездомный дождь:
Неласков болотный край, / Июль, а
похоже на май. / Над озером даль не
светла, / От ветра склонилась ветла
Каждая строка рождает объмную кар
тинку, как четыре фото, дополняющие
друг друга и самоценные; но собран
ные воедино, они дают простор вооб
ражению. Мало того если читать
строчки по отдельности, они звучат как
прозаические, а вместе возвышен
ной, эпической поэзией. Но ведь сло
ва то в них самые простые! Вяч. Ива
нов, Е. Эткинд, В.М. Жирмунский и дру
гие крупные литераторы исследовали
этот феномен, когда прозаическая речь
оживает в стихе. Однако пойдм далее.
Злой дождь барабанит весь день. /
И туч нависающих тень / накрыла и
КНИЖНАЯ ПОЛКА
Под небом Валдая
И легко легко, как в
невесомости.
Да и взгляды все без слов
понятные,
Как же нам сейчас нужна
бессонница
Ночь спускает покрова
обманные,
На висках твоих скрывая
проседи.
Разливает свет ночник
заманчиво
Мне с тобой уютно в этой осени.
И твоя любовь как мир
безбрежная!
Пусть они идут, дожди
плакучие.
Обогрета я твоею нежностью,
Солнечно с тобою мне под
тучами!
Моя река
Вгрызаясь в берег льдистыми
зубами,
Заглатывая жлтую листву,
Под скорбным стоном ветра
застывает
Иртыш, накинув белую канву.
Остатки лета подо льдом уносит
Течение, замедлившее ход.
Не подойдт без расписанья
в гости
С зарю вместе белый теплоход.
И падают сверкающие искры,
Моей реки опять меняя лик.
Пуста, безлюдна, непривычна
пристань
И дремлют на приколе корабли.
1
Туманы тажные озра,
соединнные между собой
протокой.
2
Урман труднопроходимая
тайга.
поле, и лес / Лик солнца надолго
исчез Одно предложение помести
лось в три строки второй строфы. И как
естественно легли строки, как легко
течт поэтическая речь!
Дождь рад бы уйти, но куда?
начало третьей строфы. В самом деле:
Чего ни коснтся слегка / Дождя бе
долаги рука, / Вс вмиг обернтся во
дой, / Хоть вовсе на месте не стой
Даже если автор не ставила этой зада
чи, ей удалось олицетворение природ
ного явления, антропоморфная персо
нализация дождя. И ещ один большой
успех: в довольно длинном стихе (шесть
строф, вс таки!) нет провисания по
этической ткани, до самого конца ав
тор держит внимание читателя и умело
направляет его по своему замыслу.
Те же достоинства у стихотворения
Под небом Валдая: Мы, шорохам
леса внимая, / Уйдя незнакомой тро
пой, / Под небом безбрежным Валдая /
Нашли безграничный покой. / Вдаль
лента бежит голубая, / Спешит Бере
зайка вперд, / И смотрится небо Вал
дая / В прозрачное зеркало вод Оба
стихотворения из главы В тихой гава
ни. И у стиха со страницы 49 из первой
главы: Что то холодом повеяло, / Вид
но, скоро быть зиме. / Пробежит белее
белого / Первый иней по земле
Виктория не создат образов
они в ней живут, они настоящие: Ду
хом хлебным манят пироги. / Чай ду
шистый на травах настоян, / С пряным
запахом летней тайги. / Вс из детства,
такое родное
Взгляните на смену ритмического
рисунка: Вот костры зажглись по бе
регам, / Огоньки поплыли по воде
в первых строках ударения конце
вые. А это вторая строфа: И луна опять
горошиной / В небе сумрачном пока
тится Во всм остальном стихотво
рении ударение будет падать на пред
предпоследний слог. Так внутри одно
го стиха играли мужской и женской
рифмой Смеляков и другие большие
поэты
Много стихов написаны Викторией
Муравьвой об осени Серое, На
улице веслый листопад, Сусальным
золотом окутаны леса Часто балан
сируя на грани штампа, она ухитряется
вдохнуть в него собственное звучание,
вновь сделав неповторимым
Е письмо очень человечное. До
спазма в горле пробирают Письме
цо, адресованное матери; Брат;
Отчий дом; До свиданья, То
больск; вся без исключения неболь
шая глава Чрною каймою. А Ро
дительская суббота звучит настоя
щим гимном давшему ей жизнь роду:
Нашей родословной долгий счт
идт / От сибирской деревушки Евра.
/ Там, где кедры держат в лапах не
босвод, / там, где появился прадед
первый, / Выжил мой мансийский ма
ленький народ, / Не пугаясь никакой
работы. / Поминаньем для живущих,
каждый год / Льтся свет Родитель
ской субботы
А ещ в книге есть особинка: в
не включены не только эссе В. Му
равьвой о столь любимом е семь
й Валдае, но две миниатюры в про
зе сына, Александра Муравьва,
удачно дебютировавшего в этом
жанре: Ночь царство теней и
Березайка. Остатся только по
желать обоим авторам новых книг,
а читателю удовольствия от не
спешного чтения.
Маргарита КРЫЛОВА
Третья книга Виктории Муравьвой названа Под
небом Валдая, хотя в триста страниц текста автор
уместила гораздо большее пространство и геогра
фически, и философски. В четыре главы Я у жизни в
плену, В тихой гавани, Сибирь моя и Чрною
каймой вместился целый мир, жизнь как явление.
Страницу подготовила
Маргарита КРЫЛОВА