background image
четверг
k
127, 6 ноября 2014 г.
C
M
Y
K
ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ
Из за поворота, словно выпрыг
нув, появился скорый поезд.
Ишь, как спешит, сказал
кто то из моих спутников.
Время нагоняет, в тон ему
ответил другой, и тут вс утонуло
в шуме и грохоте тепловоза и про
мелькнувших первых вагонов.
Отыскав сво место, я стал уст
раиваться. Но привычка курить
перед сном, сложившаяся года
ми, заставила меня выйти в там
бур, где я и познакомился с дедом
Митрием. На вид ему было лет
семьдесят. Всю жизнь он прора
ботал лесником, и пока мы кури
ли, дед рассказал несколько ин
тересных случаев, происшедших
с ним за долгие годы работы в
лесу. Более всего меня поразила
история, которая произошла в чу
вашских лесах в районе Чебок
сар.
Стояло бабье
лето хорошая
пора для рыбаков,
охотников, грибни
ков, для любителей
просто побродить
по лесным чащобам
и зарослям, послу
шать пение птиц, по
дышать свежим
воздухом, посидеть
у дымящегося кост
ра.
В один из тплых
солнечных дней в
густом лесу броди
ли по грибным мес
там дед Митрий с
бабкой Марьей.
Обычно невезучий
на грибы, дед в этот
день набрал полное
лукошко и, радуясь
удаче, снял с себя
поношенную холщовую рубаху,
связал рукава, чтобы и в не со
бирать лесные дары. А что гово
рить о бабке Марье, если она с
молодых лет прослыла хорошим
грибником!
Так, гриб за грибом, шаг за ша
гом, они и не заметили, как зашли
далеко в лес, как село за высокие
кроны деревьев солнце, как стал
подниматься с земли холодный
пар, а день начал клониться к ве
черу.
Вот те раз, сказал дед,
заметив наконец перемену в лесу,
ты посмотри, сколько време
ни то, старая!
О, Господи! всплеснула
руками та, поди, в лесу то ни
кого не осталось кроме нас да
лесных хозяев. Темнеет ведь, надо
спешить.
Дед с бабкой вышли на просе
ку, пошли по ней, спотыкаясь о
валежник и кочки, молча дошли
до глубокого оврага, пересекав
шего просеку. Остановились. Ме
стность была незнакомая. Они
поняли, что заблудились. Посто
яв в нерешительности, пошли
вдоль оврага и неожиданно выш
ли на небольшую светлую поля
ну. В середине е когда то стоял
стог, огороженный длинными тол
стыми жердями, служившими
наджной защитой от лосей. Стог
увезли, и остались только невы
сокий стожар да нетронутые жер
ди. Дед с бабкой пролезли в ог
раждение. Поставили тяжлую
ношу в сторонке, и каждый за
нялся делом. Дед натаскал сухо
го валежника из леса, бабка ра
зожгла огонь. Скоро они сели
рядышком у большого костра на
сваленный дедом стожар и, доев
Медведь
свои запасы, повели негромкий
разговор.
На лес опустилась ночь. Уже не
видно было деревьев, широко раз
росшегося орешника невдалеке и
даже корзин с грибами, сиротли
во стоявших в углу ограждения.
Трещали в костре сухие дрова. По
верхушкам деревьев с шумом гу
лял осенний заунывный ветер.
Изредка где то рядом нет нет да
и закричит филин; гулким эхом
отзовтся его крик в глухом овра
ге да в сердцах притихших у боль
шого огня бабки Марьи и деда
Митрия.
Ну, ничего, тихо сказал
старик, посидим, покалякаем,
а там и утро будет. При костре не
замрзнем, а то и поспать можно.
Главное огонь поддерживать.
Ничего, отозвалась ста
руха, робко поглядывая в окру
жающую темноту. Зато столь
грибов никогда не приносили за
раз, верно?
Верно, согласился дед,
доставая кисет с ядрным само
садом и старую, как он сам, труб
ку.
Так они просидели несколько
часов. Костр горел ярко. Высо
кое остри багрового пламени
колыхалось на ветру, словно же
лая облизать огненным языком
сидящих рядом людей. Бабка,
накинув на плечи тонкую потр
тую кофточку, слегка жилась от
ночной прохлады. Вс реже по
сматривала она по сторонам, е
одолевала дремота. Усталый дед
сонными глазами наблюдал за
игрой пламени, посасывая труб
ку, и изредка подбрасывал в кос
тр валежник.
Слышь, неожиданно
встревожилась бабка, схватив
деда за руку, сучья трещат,
будто бежит кто то
Показалось тебе, старая,
хотел было успокоить е дед, но
тут и сам отчтливо услышал при
ближающийся треск сучьев и
взволнованно прошептал: Вер
но! Может, лось
Неужто сам сохатый
бабка съжилась в ожидании
страшной встречи.
Оба замерли, тревожно прислу
шиваясь. Бабка плотнее прижа
лась к деду, а тот уже, торопливо
выбрав толстую палку из кучи
хвороста, до боли в глазах всмат
ривался в ночную мглу.
Послышались тяжлое дыха
ние и топот. Из темноты пока
зался медведь. Лишь на мгнове
ние он остановился в нереши
тельности, а затем, с треском
подмяв под себя жерди, рванул
ся прямо к костру, стал хватать
горящие угли, при этом обжига
ясь и рыча от боли, и бросать их
в сторону, откуда прибежал.
Описав огненный круг, угли па
дали на землю, рассыпаясь в
сноп искр и освещая на миг не
большое пространство.
Наконец медведь успокоился, за
сел в углу ограждения с негромким
рычанием, облизывая обожжнную
лапу, то и дело поглядывая с опас
кой в ночную мглу, на людей, на
ещ тлеющие угли костра.
Ай яй яй! обезумевшая
от страха, бабка опустилась на
землю и попятилась на четверень
ках, но упрлась в жерди и оста
новилась, замолчала, широко рас
крытыми глазами заворожнно
глядя на незваного гостя.
У у у! что то хотел ска
зать дед. Он не меньше бабки ис
пугался появлению бурого бога
тыря, но так и замолчал в начале
слова, вытянув трубочкой губы, и
тоже не сводил с него глаз.
Медведь, успокоившись, стал
внимательно всматриваться в ноч
ной мрак, принюхиваясь к чему
то неведомому, таинственному,
что заставило его преодолеть
страх перед огнм и людьми.
Не помнят старики, сколько
прошло времени. Помнят одно:
едва забрезжил рассвет, медведь
удалился в лес так же неожидан
но, как и появился.
Вот такой произошл с нами
случай, закончил свой рассказ
дед. Хотите верьте, хотите
нет.
Мы молча вошли в вагон и ра
зошлись по своим местам. Я влез
на верхнюю полку и долго не мог
заснуть. Перед глазами стоял лох
матый бурый медведь, умный,
хитрый и непредсказуемый, не
известно по какой причине обра
тившийся к огню и людям за по
мощью, и меня ещ долго терзала
эта необъяснимая загадка леса.
Лев АРХИПОВ
Фото из архива автора
* * *
Опять вступаю в полосу тоски.
Мне осенью не нужен
провожатый.
Давно свои собрала колоски
С полей богатых аккуратно
жатва.
Уже давно последний
караван
Печальных птиц, осенних
вечных странниц,
Отправился в небесный
океан,
Чтоб по нему доплыть
до южных здравниц.
Уже давно вс тихо
прибралось,
По своему живт природа
плану,
Нисколько не надеясь
на авось.
Я тоже стал так жить совсем
недавно...
* * *
Рыжебородые дубы,
Приноровясь к осенней моде,
Своей стесняясь худобы,
Уже из чащи не выходят.
Уже не так могуч их вид,
Когда наряд почти что
сброшен,
Когда накрыть их норовит
Своей накидкою пороша.
Но нет печальной наготы
В природе, скорой на расправу,
Когда из листьев лоскуты
Хранят застенчиво дубравы.
* * *
Только осенью заметней
На деревьях неспроста
После прорисовки летней
Геометрия листа.
Лист кленовый стал узорчат,
Лист дубовый кружевней.
Выразительней и зорче
Вижу их среди ветвей.
Красота и бескорыстье
Собрались в них,
как в цветке.
А в итоге эти листья
Хочется собрать в букет...
* * *
Ничего не осталось
От ленивого лета.
Появилась усталость,
Да и песня допета.
Стали вешние воды
Тише и бессловесней.
Разбрелись хороводы.
Стихло эхо от песен.
В небе пусто и гулко,
Небо словно в испуге.
Птицы не на прогулке,
А давно уж на юге.
Валерий КРАВЕЦ
Осеннние стихи
Осеннние стихи
Берза
Каскады ветвей на берзе
О чм то неслышно шумят...
Не знают они о морозе
И жлтый надели наряд.
Красуются, полные неги,
Смотреть бы на них и смотреть.
Не знают они о забеге,
Финиш которого смерть.
Александр ЛОКТЕВ
Октябрь 2014 г.