background image
четверг
k
136, 27 ноября 2014 г.
К 70 ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
П Р И Н И М А Е М
С Б Е Р Е Ж Е Н И Я
Л И Ч Н Ы Е
*
Николай Николаевич оказался удивитель
но скромным человеком, и на мо предло
жение взять у него интервью ответил: Ну
что вы, зачем это нужно? Ведь в моей жизни
не было ничего интересного. Однако я за
ранее подготовился к этому разговору и
знал, что жизненный путь человека, один
лишь перечень наград которого мог бы за
нять целую страницу, является не только
интересным, но и выдающимся. Впрочем,
последнее утверждение можно отнести ко
всем нашим фронтовикам ветеранам, ко
торых я искренне люблю и уважаю.
Так или иначе, через несколько дней мы
встретились с Николаем Багаевым. Он под
робно рассказал мне не только о том, как
воевал, но и о службе на Байконуре, и о
других этапах своей долгой и насыщенной
различными событиями жизни. Разговор
продолжался более полутора часов. По
этому я принял решение не пытаться
уместить вс, о чм поведал мне Николай
Николаевич, в одной газетной статье (тог
да пришлось бы опустить какие то факты
и подробности, чего мне категорически не
хотелось), а сделать серию из нескольких
рассказов.
Я родился 18 декабря 1918 года, в городе
Майкопе Краснодарского края. Окончил
школу, затем ФЗУ, работал сборщиком
мебели и токарем по дереву. А 6 октября
1939 года был призван в ряды Красной
Армии. Служил в войсках НКВД.
Заканчивался второй год моей службы,
дело шло к демобилизации, когда нача
лась война. Надо сказать что мы, военные,
понимали, что конфликта с Германией не
избежать. Руководство тоже это понимало
и уделяло большое внимание повышению
боевой готовности. Наша часть ежегодно
выезжала в полевой лагерь (он находился
под Тулой). Здесь у нас была напряжнная
учба, мы вс время проводили в походах и
марш бросках с полной боевой выклад
кой.
21 июня 1941 года у нас были ночные
стрельбы, мы вернулись в лагерь только
утром 22 июня. И тут мы слышим по радио
речь Вячеслава Михайловича Молотова
(фактически, мы успели услышать лишь
окончание этой речи), где он говорил:
Наше дело правое. Враг будет разбит,
победа будет за нами!
Я и мои товарищи тогда были совсем
молодыми ребятами (мне, например, было
23 года). Конечно, сообщение о начале вой
ны, несмотря на все предчувствия, вс рав
но оказалось неожиданным. Дисциплина у
нас в части была очень высокая. Но 22 июня
был особым днм не только для рядовых
военнослужащих, но и для наших команди
ров, которым сразу прибавилось дел, обя
занностей и ответственности. Можно ска
зать, что в этот день им было не до нас.
Поэтому вечером, перед отбоем, мы выш
ли за территорию лагеря (он находился в
лесу), чтобы поговорить друг с другом, о
чм узнали утром. Разбились на несколько
групп и развели маленькие костерки, чего
обычно делать было нельзя. Мы сидели
около них и разговаривали. Все, конечно,
были возмущены нападением фашистс
кой Германии на нашу Родину. Между со
бой говорили так: Ну что ж, понятно, что
война будет серьзная. Мы, скорее всего, в
этой войне погибнем, но наша страна вс
равно в ней победит.
К отбою мы вернулись в лагерь, а в два
часа ночи нас подняли по тревоге. Форси
рованным маршем прошли 8 километров
до Серпухова, там загрузились в вагоны и
отправились в Куйбышев, где у нас нахо
дился штаб. По приезду на место постоян
ной дислокации нас первым делом своди
ли в баню, а затем выдали совершенно
новое обмундирование.
* * *
Одно из самых ярких воспоминаний пер
вых дней войны у меня связано с песней
Священная война. Нам принесли е текст,
как только мы разместились в казармах.
Позднее я узнал, что эта песня была сочи
нена ещ до войны, но тогда не исполня
лась. 22 июня 1941 года е впервые испол
нил ансамбль песни и пляски Красной Ар
мии, она транслировалась по всем радио
станциям.
В этот же день ансамбль был разбит на
группы, которые вечером начали разъез
жаться по воинским частям Западного
фронта. Одна из этих групп, которая долж
на была отправляться с Белорусского вок
зала, по каким то причинам задержалась.
Она за этот вечер исполнила песню пять
раз, и вс это передавали по радио.
Мы в течение недели разучили песню (на
слух, ведь нот у нас не было) и всегда,
когда шли куда либо строем, е пели. А я
тогда был запевалой. Песня оказала на нас
большое влияние, ещ сильнее воодуше
вила нас. По другому и быть не могло, ведь
слова: Вставай, страна огромная, вставай
на смертный бой. С фашистской силой
тмною, с проклятою ордой доходили до
самого сердца. Да и у обычных людей,
когда мы с песней проходили мимо, на
глазах наворачивались слзы (особенно у
людей старшего поколения).
* * *
Вскоре нас перебросили в Подмосковье,
в деревню Щурово, где из частей НКВД
была сформирована 251 я стрелковая ди
визия. Общеизвестно, что в начале войны
Красная Армия испытывала трудности с
вооружением. Однако наша дивизия, вклю
чавшая в себя три полка, была сразу воору
жена ППШ (пистолетами пулемтами Ша
пошникова).
Из Щурова, вновь погрузившись в эше
лон, поехали в западном направлении. Од
нако проехать по железной дороге мы смог
ли недолго эшелон стали бомбить. При
шлось высадиться и по ночам совершать
пешие переходы до линии фронта (тогда
она находилась в районе городов Белый и
Великие Луки).
Нашей дивизии была поставлена задача:
на определнном участке отсечь наступле
ние немцев. Мы вышли на заданный ру
беж, укрепились, отрыли окопы, а на вто
рой день после этого в нашем тылу выса
дился немецкий десант. Сразу после лик
видации этого десанта мы перешли из обо
роны в наступление.
7 сентября 1941 года я получил первое
ранение в предплечье левой руки. Меня
отправили в полевой госпиталь, где я про
был, примерно, 15 20 дней. В госпитале
ко мне подходили товарищи и приглашали
после излечения отправиться в военное учи
лище, но я отказался и остался на фронте.
После выздоровления я попал не в свою,
а в 60 ю дивизию, которая вела непрерыв
ные бои. 24 декабря 1941 года я был ранен
второй раз, причм очень тяжело. Пули про
шли через грудную клетку и задели лгкое.
* * *
Расскажу вам о случае, который произо
шл незадолго до этого. Мы были и воору
жены, и одеты очень хорошо. Зима 1941 го
выдалась морозной и очень снежной. Нам
тогда выдали не только полушубки и ва
ленки, но и белые маскировочные халаты,
что для того периода времени было ред
чайшим случаем.
Мы, кадровые военные, были хорошо
подготовлены и знали, как следует дви
гаться во время атаки. Наступали перебеж
ками: нужно было моментально встать,
пробежать какое то расстояние, упасть и
тут же сменить место падения, чтобы враг
не смог тебя засечь.
В состав нашего снаряжения, помимо
прочего, входили солдатские котелки. В
отличие от немецких, плоских, они были
круглой формы и находились во время
наступления в вещевых мешках. Однажды,
переползая под огнм с одного места на
другое, я услышал звук: дзынь, а потом
ещ два раза: дзынь, дзынь.
Во время передышки, когда у нас было
немного свободного времени, я сказал ре
бятам: Давайте посмотрим, что же это было
такое. Открыли вещевой мешок и обнару
жили в мом котелке три дырки. Но мы
тогда были молодые, энергичные и не обра
щали внимания на подобные мелочи.
* * *
Ну а 24 декабря, как я уже говорил, я
получил тяжлое ранение. Помню, как пос
ле этого меня привели в землянку. В ней
стоит печурка, на ней ведро, где из снега
топится вода. Меня должны были поло
жить на операционный стол, и тут с поля
боя принесли тяжело раненного лейтенан
та. Врачи вначале занялись им.
Мне вдруг очень захотелось попить воды.
Я взял кружку, набрал воды из ведра, вы
пил е и тут же, потеряв сознание, упал
между печкой и стенкой. Ведь я потерял
много крови, и у меня были задеты лгкие
и дыхательные пути. Меня перевязали,
потом вместе с лейтенантом положили на
сани, накрыли брезентом, возчик сказал:
Но! Тут у меня по телу побежал холодок,
и я потерял сознание во второй раз, уже
надолго.
Очнулся только на третьи сутки. Смотрю
нахожусь в каком то незнакомом поме
щении. Обернулся налево вижу, сидит
молодая девушка, смотрит на меня и гово
рит: Вы знаете, ведь это я дала вам свою
кровь. Когда я услышал эти слова, слзы
потекли из моих глаз, так мне е стало жалко.
Но тогда это было в порядке вещей каж
дый отдавал вс, что мог, для победы.
Потом меня отправили в Москву, в МОТИ
(Московский областной туберкулзный
институт), где мне сделали уже капиталь
ную операцию. В госпитале я пролежал
одиннадцать дней, затем нас погрузили в
кригеровский вагон (это железнодорож
ный вагон, специально оборудованный для
перевозки раненых) и отправили в Стали
набад (ныне Душанбе). В Сталинабаде я
продолжил лечение в эвакуационном гос
питале 10/34. Это было уже в 1942 году.
* * *
После выхода из госпиталя там же, в
Туркестане, прибыл в военкомат. Военком
хотел направить меня на учбу, но я, как и
в 1941 году, не согласился. Тогда он отпра
вил меня в 30 ю запасную выздоравлива
ющую бригаду. В этой бригаде готовили
пополнение для фронта, а я в ней служил в
звании сержанта и в должности командира
взвода 120 миллиметровых миномтов.
Затем к нам прибыли два лейтенанта,
окончивших курсы ускоренной подготовки
младших командиров. Несмотря на то что
они были старше по званию, они относи
лись ко мне, как к фронтовику, с большим
уважением.
Как то раз они сказали мне: Товарищ
старший сержант, вы ведь вс равно ис
полняете обязанности командира взвода,
вам необходимо присвоить соответствую
щее воинское звание. Мы попросим напра
вить вас на учбу. Я им говорю: Товари
щи, пожалуйста, насколько вы меня ува
жаете, настолько не надо этого делать.
Мне уже два раза это предлагали, и я не дал
согласия. Они мне отвечают: Ну, хоро
шо, как скажете.
После этого разговора прошло пример
но два месяца. Вдруг меня вызывает ко
мандир полка и говорит: Вот что: получа
ешь новое обмундирование и завтра выез
жаешь в станицу Талгар. Теперь это город
в Казахстане, неподалку от Алма Аты. Во
время войны там, в эвакуации, располага
лось Рязанское артиллерийское училище.
Беседовал
Алексей ФЕДОСЕЕВ
Продолжение следует
Война и мир Николая Багаева
С Николаем Николаевичем
Багаевым я познакомился в
городском Совете ветеранов.
Нас представила друг другу
Светлана Ивановна Халюшко
ва, ответственный секретарь
Совета и помощник его пред
седателя, Василия Васильеви
ча Курбатова.
Часть 1.
Начало войны, ранения,
запасная бригада
Фото Вячеслава СЕРГУНОВА