background image
четверг
k
139, 4 декабря 2014 г.
К 70 ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
Война и мир Николая Багаева
Война и мир Николая Багаева
Продолжение. Начало в КП 136
от 27 ноября
Однажды меня вызывает командир пол
ка (это было уже в 1944 году) и говорит:
Получаешь новое обмундирование и зав
тра выезжаешь в станицу Талгар. Там, на
расстоянии 25 км от Алма Аты, располага
лось эвакуированное Рязанское артилле
рийское училище корпусной артиллерии.
Я говорю: Нет, не поеду. Я хочу на
фронт. Командир полка отвечает: А ты
думаешь, я не хочу на фронт? Я служу
здесь, в тылу, и меня самого постоянно
гложет мысль о том, что я тут, а не на
фронте. Он взял со стола и вслух зачитал
мне приказ И.В. Сталина: Переход из ря
дового и сержантского состава в офицер
ский корпус осуществляется только через
окончание училища.
И тут же показал приказ командующего
Среднеазиатским военным округом гене
рал майора Курбаткина о мом направле
нии в Рязанское артиллерийское училище.
Ну а приказ есть приказ, и обсуждать его в
армии нельзя. Меня снарядили в дорогу,
выдали дополнительный пак, и я отпра
вился в станицу Талгар, в училище.
* * *
Прибыл к месту учбы, доложил о при
бытии. В строевом отделе мне говорят:
Сейчас мы проведм вас в расположение
одной из учебных батарей. В настоящее
время все сдают экзамены, а вы пока по
знакомьтесь с командиром батареи и жди
те курсантов. Вы будете учиться в училище
и служить в должности старшины бата
реи. Спрашиваю: Мне, наверное, тоже
надо сдавать экзамены? А мне отвечают:
Вы свои экзамены уже сдали на фронте.
Вот так я был зачислен, а затем успешно
прошл обучение в Рязанском артилле
рийском училище. Помимо занятий по ос
новным предметам, каждый месяц там
проводились строевые смотры, обязатель
но с песнями. Эти смотры принимал сам
начальник училища.
Ну а я, как и в начале войны, был запева
лой. Помимо этого, я являлся старшиной
батареи, поэтому волей неволей был, что
называется, на виду, а такую категорию лю
дей наш начальник училища знал лично. Мо
подразделение всегда занимало первые ме
ста и по строевой подготовке, и по пению.
В нашем училище проходили подготовку
и те военные специалисты, кто был непос
редственно связан с техникой, и топогра
фы (они считались своего рода интелли
генцией, так как теоретических знаний им
давали больше, чем нам). Я служил в огне
вом дивизионе и имел дело с артиллерий
ским вооружением.
Через полтора два месяца после моего
поступления в училище к нам был назна
чен новый командир дивизиона с запоми
нающейся фамилией Вовкурилех. В один
из дней он прибыл к нам на батарею к
утреннему подъму и внезапно потребо
вал: Старшину сюда! Я тут же прибегаю,
рапортую о прибытии, а он объявляет мне:
Трое суток ареста! Потом оказалось, что
у одного курсанта, моего подчиннного, в
казарме упали сапоги, и портянки оказа
лись разбросанными в разные стороны.
Надо сказать, что этот предмет солдат
ского гардероба был на фронте очень
важен. По правилам после отбоя портянки
нужно было заправлять в сапоги особым
образом, чтобы утром, во время подъма,
можно было обуться как можно быстрее,
причм сделать это так, чтобы не натереть
ноги в походе.
Что же делать прихожу на гауптвахту.
Начальник караула встречает меня слова
ми: А а, Николай Николаевич! Вот что я
скажу: ты у меня на гауптвахте сидеть не
будешь. Раз такое дело, будешь отбывать
наказание в мом кабинете. К вечеру зво
нок на гауптвахту: Багаева освободить!
Вот так я, в первый раз за свои 27 лет,
получил взыскание и побывал на гауптвах
те. Как я узнал позже, сам же Вовкурилех и
отдал распоряжение меня освободить, ког
да понял, что погорячился.
Но вообще то, командир он был очень
толковый. Так наладил дело, что весь про
цесс обучения находился на самом высо
ком уровне. В итоге наш взвод (и ещ один
взвод топографов) занял первое место в
училищном соревновании. Я помню, после
этого нас поощрили выдали хромовые
сапоги и драповые шинели.
Окончил училище по первому разряду
(то есть с самыми высокими оценками). И
в это время я узнаю, что курсантов уже
готовят к отправке на фронт, а меня это как
бы и не касается. Подготовка идт вовсю,
машины стоят, вот вот начнтся погрузка,
а мне никто ничего не объявляет, как будто
так и надо.
В срочном порядке бегу в отдел кадров,
спрашиваю: Как же я? Мне говорят: А
вы остатесь в училище, будете команди
ром взвода. Думаю: Да что же это та
кое? и обращаюсь напрямую к начальни
ку училища (я уже говорил, что он знал
меня лично).
Хорошо помню, как я зашл к нему в
кабинет. Начальник сидел за столом, рабо
тал с документами. Он был некурящим и
вместо сигарет сосал леденцы, которые
брал по одному из коробочки. Спрашивает
меня: В чм дело?
Я говорю: Так и так, все отправляются
на фронт, а меня оставляют в училище.
Правильно, говорит начальник, ты
осташься здесь, будешь командиром взво
да. Я возражаю: Нет, товарищ генерал,
прошу и меня отправить на фронт. Мы с
ним побеседовали, он мне говорит: Ты
ведь уже повоевал, хватит, надо переда
вать опыт новобранцам. Но я стоял на
свом.
* * *
Тогда начальник училища назначил меня
старшим группы из 20 человек (курсантов,
окончивших училище, как и я, по первому
разряду). Нам дали направление в 3 й ар
тиллерийский корпус, 2 ю артиллерийс
кую Перекопскую ордена Суворова диви
зию резерва Верховного Главнокомандо
вания. Из этой дивизии меня направили в
7 й гвардейский полк и назначили на дол
жность начальника разведки артиллерий
ского дивизиона.
Это было в конце 1944 года, в декабре,
на 1 м Прибалтийском фронте. Война шла
к концу, и прошл слух, что нашу дивизию
отправят под Берлин. Но в итоге наш кор
пус и нашу дивизию направили к Книгс
бергу. Так получилось, что я участвовал в
штурме и взятии этого города.
Можно сказать, что в то время он был
настоящим логовом фашистского зверя,
столицей восточной Пруссии. Многие вы
сокопоставленные нацисты и немецкие
генералы были оттуда родом. Книгсберг
был очень сильно укреплн и представлял
собой, в буквальном смысле, город кре
пость.
Во первых, на его территории были рас
положены шесть фортов, которые строи
лись на протяжении десятков лет. Главные
укрепления выглядели так: большая гора,
внутри не вырыты туннели, переходы,
помещения для складирования боеприпа
сов и продовольствия, а также для разме
щения солдат.
Вражеские подразделения могли про
держаться там целый месяц без выхода
наружу. А поверх всех этих подземных ком
муникаций, на поверхности горы, рос лес.
В нашем дивизионе были пушки гаубицы
калибром 152 мм, один только снаряд для
этих орудий весил 43 кг.
Ещ перед началом штурма мы пробова
ли бить по этим фортам и выяснили, что
делать это бесполезно. Пробить гору было
невозможно, получался лишь напрасный
расход боеприпасов. Мы отказались от идеи
прямого уничтожения фортов и сосредото
чились на подавлении огневых точек.
Во вторых, помимо фортов, в предмес
тье Книгсберга немцы выстроили домики
из красного кирпича без крыш, с множе
ством окон, коридоров и подземных пере
ходов такое подобие лабиринта. В этих
домиках засела вражеская пехота. Если
зайти туда, не имея карты, найти выход
оказывается чрезвычайно сложно, на
столько немцы сделали запутанной систе
му ходов.
В третьих. Это минные поля, проволоч
ные заграждения и огромнейший ров (пол
тора метра глубиной и четыре метра шири
ной), заполненный водой. Этим рвом был
опоясан весь Книгсберг.
В таких условиях у меня, как у начальни
ка разведки дивизиона, было очень много
работы. Нужно было собрать сведения обо
всех немецких укреплениях, а затем вс
это занести на бумагу. Таких технологий,
как сейчас, тогда не было. Зато у меня был
очень хороший художник, который зари
совывал вражеские фортификации во всех
деталях.
В период сосредоточения советских
войск на подступах к Книгсбергу перед
решающим штурмом произошл один слу
чай, о котором хотелось бы рассказать.
* * *
Мне пришлось сопровождать одну из
наших батарей на новую огневую позицию
для работы по городу. В состав этой
батареи входили четыре орудия, пушки
гаубицы 152 мм образца 1937 года. Эта
пушка весила 7 тонн, е перевозил трактор
ЧТЗ (Челябинского тракторного завода).
Когда батарея находилась на марше, из
леса вдруг вышли два немецких танка и
направились к нам.
Ситуация, как вы понимаете, возникла
критическая. У меня на тот момент было
воинское звание младшего лейтенанта,
которое мне присвоили по окончании учи
лища, а по должности я был начальником
разведки и, следовательно, являлся стар
шим в нашем небольшом отряде. Даю ко
манду: Три орудия продолжают движе
ние, а одно останавливается.
Единственная надежда у меня была на
наджные и по своему уникальные техни
ческие характеристики пушки. Для того
чтобы привести гаубицу в походное поло
жение, нужно было произвести некоторые
манипуляции со стволом, в частности, ото
двинуть его назад. По видимому, конст
руктор допускал возможность возникно
вения различных форс мажорных ситуа
ций и предусмотрел, чтобы даже в поход
ном положении пушка смогла сделать один
(максимум два) выстрел.
Зная о такой возможности, я сразу же
остановил одно орудие. Цель немецкие
танки находилась от нас на расстоянии
прямого выстрела (примерно в семистах
восьмистах метрах). Прямым выстрелом у
артиллеристов называется такой выстрел,
когда траектория полта снаряда не пре
вышает высоты цели. Тут очень важно точ
ное направление прицела если взял его
правильно, вс будет в порядке.
Первый же выстрел оказался удачным
снаряд весом в 43 кг снс башню у
одного из танков. А второй танк быстро
развернулся и скрылся в лесу. Из за этого
случая произошла задержка по времени, в
месте нашего прибытия началось беспо
койство: Как же так, три орудия пришли,
а четвртое нет.
* * *
Потом наша артиллерия начала рабо
тать по Книгсбергу. Мы уже не стали
стрелять по фортам, а подавляли огневые
точки. Когда началось общее наступление,
обошли эти форты, поставили там охрану
и пошли вперд.
Надо сказать, что Книгсберг произвл на
меня большое впечатление. Там я посетил
фабрику, где штамповались немецкие же
лезные кресты. Мы в буквальном смысле
ходили по кучам этих крестов, их фашисты
заготовили впрок десятки тысяч.
Война была совсем близка к концу, мы
взяли Книгсберг, и тут перед нами ставят
ещ одну задачу. Дело в том, что неподал
ку от нас, в Курляндии, оказалась армия
Власова, и нашей дивизии предстояло е
разгромить. 9 мая уже были победные са
люты, а мы вели бои с власовцами.
* * *
Когда подошли в район бов, сразу заня
ли огневые позиции. Предъявили власов
цам ультиматум с требованием немедлен
ной капитуляции, но они его не приняли.
Тогда мы дали хороший залп из всех ору
дий, и вот уже после этого появились бе
лые флаги армия Власова сдалась. На
второй день выводили пленных, впереди
Власов и весь офицерский состав, за
тем, длинными колоннами, шли рядовые.
Мне врезался в память один эпизод. Вла
совцев ведут по дороге, мы стоим у обочи
ны и смотрим на них. У нас, несмотря на
все зверства, которые творили немцы и их
пособники на оккупированных территори
ях, был строгий приказ если они сда
лись в плен, их нельзя трогать ни в коем
случае.
А у меня в дивизионе был старший сер
жант, мужчина зрелого возраста, ему было
где то под 50 лет. И вот он внезапно схватил
одного из проходящих мимо военноплен
ных, стащил в кювет и попытался зубами
перегрызть ему горло. Его моментально
арестовали и доставили в особый отдел.
Оказалось, они до войны жили в одной
деревне, были соседями. Один всю войну
воевал с фашистами, а другой оказался в
армии Власова. Вот нервы у моего сержан
та и не выдержали. Учитывая обстоятель
ства, в особом отделе во всм разобрались
и отпустили его на следующее утро.
Беседовал Алексей ФЕДОСЕЕВ
Окончание следует
Часть 2.
Военное училище.
Снова фронт. Взятие
Книгсберга