background image
вторник
k
20, 24 февраля 2015 г.
К 70 ЛЕТИЮ
Детям первой категории при
шлось столкнуться с жестокос
тью фашистов непосредственно:
изъятие у семьи продуктов пита
ния, угон в Германию, содержа
ние в концлагерях за колючей
проволокой, взятие крови для
раненых немецких солдат.
Страшным бичом для второй ка
тегории были холод и голод, по
стоянные бомбжки и обстрелы.
Трагическим примером может слу
жить судьба девочки из блокадно
го Ленинграда Тани Савичевой,
дневник которой стал одним из
доказательств на Нюрнбергском
процессе преступлений фашистов.
Характерными для детей тыла
были беспризорность (папа на
фронте, мама почти круглосу
точно на работе), постоянное не
доедание, нехватка одежды.
Именно к этой категории мож
но отнести и меня с поправкой на
особенности проживания в сель
ской местности.
О себе: ветеран Вооружнных
сил, в недавнем прошлом куриру
ющий в ЦНИИмаше опытно кон
структорские работы по ракетно
космической технике, будучи во
енным представителем Министер
ства обороны. Несмотря на по
чтенный возраст (родился в 1938
году), память сохранила отдель
ные моменты из раннего детства,
по которым можно судить о жиз
ни не только одного ребнка и его
родителей, но и села в целом.
Как сейчас помню, светило яр
кое солнце. Я еду на повозке с
отцом, который вс время подр
гивает вожжи, покрикивая: Но
ноо! Я смотрю по сторонам:
так хочется, чтобы кто нибудь из
ровесников увидел нас и позави
довал мне. Далеко не у каждого
мальчишки есть такая возмож
ность. А мой отец работал учтчи
ком в правлении колхоза и разъез
жал по делам на лошадях.
Итак, мы едем по селу. Отец здо
ровается с женщиной, сидящей на
лавочке у дома. Та, ответив на при
ветствие, дат знак подождать е
и уходит в дом. Возвращается и,
улыбаясь, говоря какие то слова,
дат мне несколько кусочков оран
жевой тыквы. Поехали дальше. Я
принялся тут же уплетать угоще
ние. Оглянувшись, отец говорит:
Не забудь мамке оставить. Вов
ремя сказал. У меня остались два
кусочка, которые я и привз маме.
Нетрудно представить, какой
уровень жизни был у колхозни
ков перед войной, если угощени
ем для ребнка была обыкновен
ная тыква.
Мы остались без отца. Он ушл
на фронт. Помню мрак и в доме, и
Дети войны
Так называют граждан бывшего Советского Союза
19271945 годов рождения. Все они перенесли на
своих хрупких детских плечах невиданные лишения,
связанные с попытками германского фашизма
поработить их Родину. Всех детей войны по сложнос
ти их жизненных судеб можно разделить на три
категории:
дети, находившиеся на временно оккупированной
территории;
дети, пережившие блокаду;
дети тыла, а точнее сказать, трудового фронта.
на улице, может быть, потому,
что была зима. Прошу у мамы
кушать. Потерпи, сынок, от
ветила она. Сегодня я принесу
много мяса, нам надолго хватит.
И ушла. Долго е не было. Верну
лась с тяжлой ношей. В мешке
действительно было много мяса.
Некоторые куски были покрыты
кожей с шерстью. Мама стала го
товить разные блюда из мяса:
котлеты, пирожки, холодец
Позже я узнал, что это было
мясо лошади, которая попала
в полынью на Волге, утонула и
замрзла. И вот мама и ещ
несколько женщин (мужчины
то почти все ушли на войну)
выдолбили эту лошадь изо
льда и разделили между со
бой.
Мама ушла в поле работать.
Мне поручила нянчить малень
кую сестрнку Марусю. И вот
эта Маруся начала громко пла
кать, находясь в самодельной
люльке, подвешенной под по
толком. Я качаю, а она ещ
громче орт. Злюсь. Начинаю
раскачивать так, что сестрн
ка чуть из люльки не вылета
ет. Тщетно.
Пришла мама, сказала: Да
она просто хочет есть . И на
чала е кормить разжван
ный хлеб положила в марлечку,
скрутила. Получилось что то по
хожее на соску с круглым комоч
ком на конце, который она и суну
ла ребнку в рот. Малышка нача
ла жадно сосать
К сожалению, через некоторое
время сестрнка заболела и умер
ла. Как то я проснулся ночью,
зову маму, чтобы она сняла меня
с печки в туалет. Вот в этот мо
мент запечатлилась в моей памя
ти картина: у стены между окна
ми стоит стол, на котором лежит
мртвая Маруся. На стене чем
то закрытое зеркало. Слева в углу
под потолком перед иконой го
рит лампадка. Около стола стоит
стул, на котором сидела мама.
Когда я сделал свои дела,
мама взяла меня на руки и понес
ла обратно к печке. Приблизив
шись к печке, она вдруг начала
падать. Я ударился головой так,
что из глаз посыпались искры,
и было очень больно. В голове
загудело. Мама начала охать,
ахать, гладить меня по голове.
Когда боль немного утихла, она
подняла меня на печку и верну
лась к умершей дочке.
А вот похороны Маруси поче
му то не сохранились в памяти.
Кстати, у нас в семье, как и в
других семьях односельчан, рож
далось много детей. Но большин
ство из них умирали. Мама роди
ла 14 детей семь мальчиков и
семь девочек. А до взрослой жиз
ни дожили только четверо три
девочки и один мальчик. У мами
ной сестры родилось восемь де
тей. Шесть умерли. Это показа
тель низкого уровня медицинс
кого обслуживания на селе в опи
сываемое время.
За большим кухонным столом
сидят солдаты, прижавшись друг
к другу. Мама ставит на середину
стола высокую стопку блинов. К
ней сразу потянулся лес рук. На
столе появилась ещ одна пор
ция блинов.
Я стою в сторонке, наблюдаю
за происходящим и, что называ
ется, глотаю слюнки. Шум. О чм
то говорят. Я, конечно, ничего не
понимаю. И вот один военный,
заметив меня, что то сказал дру
гому, сидящему ко мне спиной.
Тот повернулся и угостил меня
блином. Через некоторое время я
получил ещ один блин. Очень
вкусные были блины, источаю
щие аромат сливочного масла.
Много позже я узнал, что в на
шем селе временно базировалась
воинская часть, направлявшаяся
для защиты Сталинграда. Отдель
ные подразделения этой части раз
мещались в сельских домах. Ну и,
конечно, хозяйки получали необ
ходимое количество продоволь
ствия, чтобы кормить воинов.
Папа, вернувшийся с фронта
больным, сидит на печке и плетт
корзину из деревянных прутьев.
Что я набедокурил, не помню, но
он, наклонившись, начал хлес
тать меня хворостиной. Мне было
больно и обидно. Но я почему то
не убегал и не плакал.
Как потом я узнал от мамы,
папа, находясь подолгу в сырых
окопах на линии фронта, заболел
воспалением лгких и был уволен
из армии по болезни. Через не
сколько месяцев после возвра
щения домой его здоровье резко
ухудшилось, и он скончался.
После смерти отца совсем ста
ло голодно жить. Для улучшения
ситуации мама принимает сме
лое решение. Она меняет наш
большой дом на маленький одно
комнатный, получив в придачу
корову, козу и кур. На столе по
явились молочные продукты,
яйца, мясо. Жить стало веселее.
Но с наступлением зимы воз
никает ещ одна трудноразреши
мая проблема необходимость
ежедневного обогрева дома. Ког
да Волга замерзала, мама, как и
многие сельчане, ходила по льду
за дровами через протоку реки на
остров Шишкин, сплошь покры
тый деревьями и кустарником.
И вот однажды жду маму из
леса. Сткла окон полностью по
крыты снежным налтом. С по
мощью дыхания и ногтей пыта
юсь освободить от снега кусочек
стекла так хочется увидеть,
как мама будет подходить к дому.
Помещение остыло настолько,
что в ведре замрзла вода. Хо
чется пить. Обнаруживаю в круж
ке остатки замрзшей воды. Но
жом выдалбливаю кусочки льда
и кладу в рот. Гоняю льдинки язы
ком, чтобы не сильно ломило
зубы. От проглатываемой холод
ной влаги дрожь по телу увеличи
вается. Смотрю на бегающих по
комнате козлят и удивляюсь: по
чему им не холодно? Они резвят
ся, бодаются друг с другом, пры
гают на стул, со стула на стол, со
стола на пол. Беру одного козлн
ка, прижимаю к груди. От него
исходит тепло.
Опять очищаю кусочек стекла и
гляжу на улицу. Мне кажется, что
мамы слишком долго нет.
Вдруг вижу: две тти ведут е
под руки. Оказалось, таща на
горбу вязанку дров, мама по
скользнулась и ударилась го
ловой о лд. Через некоторое
время кто то принс мамины
дрова, затопили печь, подо
или корову
На другой день мама подня
лась с постели и начала зани
маться домашними делами.
Она ещ долго жаловалась на
головную боль и головокру
жение.
Слышу гул самолта. Кто
то на улице кричит: Спасай
тесь! Сейчас бомбить будут.
Во двор вбегает мама с испу
ганным лицом, хватает меня
за руку: Быстро бежим в
яму! Побежали на огород.
Там оказалась заблаговре
менно кем то вырытая яма
квадратного сечения. Спусти
лись в не по деревянной лест
нице. Где то далеко послыша
лись разрывы. Мама закрыла
меня собой.
Как потом рассказывали, груп
па вражеских самолтов бомбила
нефтебазу на окраине города Ка
мышина примерно в 2025 кило
метрах от нашего села на правом
берегу Волги. Один из самолтов
при возвращении сбросил остат
ки бомб на наше село. Бомбы
взорвались в стороне, не причи
нив никому вреда.
Уже смеркалось, когда мы ре
шили покинуть укрытие. Выходя
из огорода, мама обратила мо
внимание на небо. Где то в сто
роне Сталинграда оно было ок
рашено в жлто оранжевый цвет.
О, Господи, ведь там же люди.
Как можно выжить в таком
огне? всхлипывая, произнес
ла мама.
Этот момент не только запом
нился мне, но и зародил во мне
особый интерес к сталинградс
кой эпопее. Не раз я перечитывал
книгу моего тзки Василия Ива
новича Чуйкова Начало пути.
Именно армия под его командо
ванием отстаивала каждую ули
цу, каждый дом, так и не позво
лив врагу овладеть городом пол
ностью и выйти к Волге.
В кратком изложении события в
Сталинграде мною были представ
лены в статье Сталинградская
битва, опубликованной в Кали
нинградской правде к 65 летию
победы в Великой Отечественной
войне (49 от 6.05.2010 г.).
Предполагаю, что зарево над
Сталинградом мы с мамой наблю
дали 23 августа. Вот как описыва
ется в упомянутой статье этот
день. На город были сброше
ны тысячи фугасных и зажига
тельных бомб. Столбы пыли,
дыма и огня поднялись над горо
дом. Горели надводные суда, при
стани, нефтехранилища. Пламе
нем была покрыта поверхность
Волги в районе города горели
разлитая нефть и нефтепродук
ты
Примерно в этот период време
ни произошл на первый взгляд
незначительный эпизодик, кото
рый, однако, я помню до сих пор,
потому что он произвл на меня
сильное впечатление.
Как то я увидел, что некто, схо
див под забором в туалет, вос
пользовался клочком газеты с
портретом Сталина. Было испач
кано лицо вождя. Я оторопел и
стал оглядываться по сторонам.
У меня не было сомнений, что так
мог поступить только враг, шпи
он. Быстро побежал к маме рас
сказать о случившемся. Была уве
ренность, что она тут же заявит
куда следует. Но мудрая мама
успокоила: шпион так бы не по
ступил, да ему в селе и находить
ся неинтересно, а газетой могли
воспользоваться ночью, не заме
тив портрета.
Удивительно, насколько непре
рекаем был авторитет Сталина,
даже в слах, даже среди малых
детей. Это при том, что не было
радиопримников, телевизоров,
да и газеты были доступны дале
ко не каждому.
У нас в сарае были два само
дельных гнезда из соломы, куда
куры откладывали яйца. Иногда
забирал их я и отдавал маме. Я
знал, что часть яиц она относила
в правление колхоза то ли для
погашения долга, то ли в каче
стве налога. Тогда я этого не по
нимал. Может быть, поэтому я не
смел употреблять яйца без разре
шения. А вот когда находил их в
других местах (среди поленьев
дров, в остатках сухого сена, в
сухом мусоре), то смело выпи
вал, успокаивая свою совесть
убеждением, что эти яйца отло
жили не наши, а соседские куры.
А тут как то к вечеру состоялся
примерно такой разговор с мамой:
Ты куда дел сегодняшние
яйца?
Никуда. Их сегодня не было.
А куда же они делись?
Не знаю.
Как тебе не стыдно. Выпил,
так хотя бы имел смелость при
знаться.
Мама продолжила меня сты
дить, даже не слушая моих возра
жений.
Но ведь я действительно яйца
не брал. И от невозможности это
доказать у меня случился нервный
срыв. Я начал громко кричать:
Не брал, не брал, не брал,
кататься по траве, порвал на себе
рубашку Теперь то я могу при
знаться, что в мом срыве был
элемент театральности таким
способом хотелось доказать маме
свою правоту.
К моему удивлению мама никак
не реагировала на мою истерику.
(Окончание на с. 5)
Эпизод 1.
Мне около трх лет
Эпизод 2.
Мне четвртый год
Эпизод 3.
Мне примерно 3,5 года
Эпизод 4.
Мне около четырх лет
Эпизод 5.
Мне четыре года
Эпизод 6.
Мне пятый год
Эпизод 7.
Мне пять лет
Василий Емельяненко после
окончания Камышинского артилле
рийского училища. 1960 й год.