background image
13
КАЛИНИНГРАДКА
КАЛИНИНГРАДСКАЯ ПРАВДА
42 (18356)
16 апреля 2015
К 70ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
Горькая память
Рассказ очевидца
А
НАТОЛИЙ
ШМЕЛВ,
фронтовик, писатель, журналист, член
президиума городского Совета вете-
ранов
Мы встретились с ним в одном
из военных приморских сана-
ториев несколько лет тому на-
зад. Прогуливаясь по ухожен-
ным тропинкам прибрежного
соснового бора, под неутиха-
ющий шум весеннего прибоя,
вспоминали о пережитом в да-
лкие сороковые. Оказалось,
что кое-где наши военные до-
роги пересекались. Мы гово-
рили о своих боевых друзьях
катерниках-черноморцах.
Мой собеседник корена-
стый, смуглый пожилой муж-
чина с добрыми задумчивыми
глазами Владимир Иванович
Рыжов. Всю войну он плавал на
морских охотниках, участвовал
во многих десантных и конвой-
ных операциях под Одессой,
Севастополем, у берегов Кав-
каза. Владимир Иванович пом-
нит множество страниц воен-
ной истории, живым свидете-
лем которой в е труднейший
период он был. Приоткроем од-
ну из них.
...Разрушенный Севастополь
горел. Днм над городом под-
нимались клубы чрного дыма,
ночью стояло кровавое зарево.
Беспрерывно грохотали взры-
вы и выстрелы. Многократно
превосходящие силы гитлеров-
цев, не считаясь с колоссаль-
ными потерями, восемь меся-
цев упорно атаковали наши
войска. С каждым днм кора-
блям флота вс труднее и труд-
нее приходилось обеспечивать
героически обороняющийся
город новыми подкрепления-
ми, оружием, боеприпасами,
топливом, продовольствием.
29 июня сорок второго,
вспоминает Владимир Ивано-
вич, катер МО-0101, на кото-
ром я, будучи штурманом ди-
визиона, выходил в море в ка-
честве обеспечивающего, воз-
вращался из дозора от входно-
го фарватера у мыса Фиолент.
Когда стали огибать мыс Херсо-
нес, явились свидетелями жут-
кого зрелища: наши танки и ав-
томашины подходили к отвес-
ному обрыву, из них выскаки-
вали водители, а боевая техни-
ка, продолжая двигаться, лете-
ла вниз. Мы поняли: наступает
последний день севастополь-
ской обороны.
Подошли к причалу. Запра-
вились. Сошли на берег с ко-
мандиром катера лейтенантом
В. Шенсяпиным, уточнили об-
становку. Немцы были уже на
корабельной стороне, связь со
штабом флота прервана. При-
бывший из Карантинной бухты
радист рассказал, что командо-
вание на грузовиках уехало на
35-ю батарею Береговой обо-
роны. Чтобы связаться с руко-
водством и получить указания
на дальнейшие действия, мне,
как старшему, следовало от-
правиться туда. До батареи по
дороге было километров 15
16. Но она была забита боевой
техникой и людьми. Я знал бо-
лее короткий и менее опасный
путь, и с двумя лейтенантами
из ОВРа (охрана водного райо-
на) отправился на батарею.
Солнце ушло за горизонт.
Опустились сумерки, а затем
и ночь. В стороне над дорогой
непрерывно повисали на пара-
шютах немецкие осветитель-
ные ракеты и грохотали разры-
вы снарядов. Шли всю ночь. За-
брезжил рассвет. А с ним в воз-
духе загудели самолты. До це-
ли оставалось уже несколько
сот метров, когда над нами за-
кружились мессершмитты и
стали нас бомбить.
Наконец мы добрались до
35-й батареи. Здесь творилось
невообразимое: целая гора
сейфов, разбросанные папки и
бумаги, деньги, облигации, ис-
коверканные трупы, истекаю-
щие кровью раненые.
Братишка, пристрели!
умоляюще просили многие, не
в силах более бороться с невы-
носимыми страданиями от бо-
ли, жажды, безысходности.
Вход на батарею был закрыт.
Никакие наши доводы и убеж-
дения о том, чтобы меня про-
пустили к командованию, не
принимались. И я понял: шл
напрасно. Что делать? Решил
возвращаться к своим кате-
рам вдоль берега. Становилось
знойно. И здесь у береговой
черты вс было завалено тру-
пами и ранеными. Сколько вре-
мени я шл, не помню, уже стал
выбиваться из сил и терять на-
дежду, когда передо мной от-
крылась бухта. Чтобы е обой-
ти по урезу воды, потребует-
ся много времени. В раздумье
я остановился. Вдруг на про-
тивоположной стороне, за не-
большой отвесной скалой, я
заметил нос морского охот-
ника. Он был обтянут брезен-
том, наскоро заделан досками.
Сердце мое забилось: это был
МО-0101. Не знаю, откуда взя-
лись силы, прямо в одежде я
бросился в воду и поплыл. До
катера было не менее полови-
ны пути, и тут над головой за-
свистели пули, вспарывая во-
дную гладь. Пришлось нырять.
Помогли сноровка и мастер-
ство перед войной входил в
сборную Черноморского фло-
та по плаванию. Доплыл. В пе-
щере, где укрывался катер, бы-
ло много людей, среди них
раненые и женщины.
Жаркий день 30 июня скло-
нялся к вечеру, когда радист
катера доложил: Приказано
подойти к 35-й батарее. В су-
мерках вышли в заданный рай-
он. Стояла тревожная тишина.
Связи не было. Около 23 ча-
сов стало темно. Вдруг совсем
близко бесшумно всплыла под-
водная лодка, открылся люк. И
через него вышли двое. В од-
ном из них я узнал начальника
штаба флота контр-адмирала
Елисеева, в другом команди-
ра ОВРа контр-адмирала Фаде-
ева. Последний приказал: По-
дойти к причалу, взять сына ге-
нерала Петрова и доставить на
лодку.
Генерал-майор Петров, ко-
мандующий Приморской ар-
мией, вместе с моряками обо-
ронявшей Севастополь, был
на подводной лодке. Сын же
Юрий, состоявший при нм
адъютантом, замешкался. И
вот теперь все ожидали его
прибытия. Мне, моряку, труд-
но было понять такую поспеш-
ность командующего, ведь по
нашим законам командир в
случае гибели корабля покида-
ет его последним.
Владимир Иванович замет-
но волновался, покраснел, на
лбу выступила испарина. Он
продолжил рассказ:
Самым малым ходом, на
ощупь, стали приближаться к
пирсу. Катер коснулся бортом
причала. Ещ не успели подать
швартовы, как он резко накре-
нился на борт, раздались шум,
треск, крики люди, стоявшие
плотной толпой на причале,
бросились на катер. Они мог-
ли перевернуть его на месте. В
этот момент резанула автомат-
ная очередь, и чей-то властный
хриплый голос призвал людей
к порядку. Катер же вс боль-
ше и больше кренился на борт,
и командиру ничего не остава-
лось, как срочно отойти от бе-
рега. С причала кричали, требо-
вали немедленно подойти к бе-
регу снова, угрожали. Что было
бы дальше не знаю, если бы
в это время к причалу не подо-
шл рыбацкий дубок. Он-то и
принял на борт сына генерала
Петрова, сопровождавшего его
офицера с хриплым голосом,
успевших прыгнуть на борт лю-
дей и быстро отошл от бере-
га. Возле подводной лодки ду-
бок застопорил ход. Подали
швартовы, подтянулись. Люди
бросились на були лодки, хва-
тались за леера, иные, не удер-
жавшись, падали в воду. В люк
лодки впустили только двоих
сына генерала Петрова и со-
провождавшего его капитана
Боярского.
До предела перегруженная
лодка, задраив люк, стала мед-
ленно погружаться. Оказавши-
еся в воде люди кричали, про-
клинали судьбу и начальство,
просили помощи, захлбыва-
лись, тонули.
Эта картина часто всплыва-
ет в моей памяти, заставляя со-
дрогаться. Дубок подобрал
людей, а мы вернулись в пеще-
ру, чтобы закончить ремонт но-
совой части. Ночь была тмная
и прохладная. Было слышно, как
вверху над пещерой грохотали
движущиеся танки, автомаши-
ны это непрерывным пото-
ком шли немецкие войска. Кое-
как закончив ремонт оторван-
ной носовой части, около двух
часов ночи мы завели моторы и
почти на полном ходу выскочи-
ли из пещеры.
Сразу же забегали лучи
вражеских прожекторов, раз-
дались пулемтные очереди,
взметнулись всплески от рву-
щихся в воде снарядов.
Маневрируя на зигзаге, мы
оторвались от берега. Однако
перегруженный катер (кроме
команды на борту было 15 пас-
сажиров) зарывался в волнах
разбитым носом и не мог раз-
вить полный ход. Для умень-
шения его перегрузки сброси-
ли за борт весь запас глубин-
ных бомб. Катер пошл ровнее,
устойчивее. Мы шли на юг в на-
правлении Синопа. За кормой
оставалось зарево севасто-
польских пожарищ.
Едва забрезжил рассвет, на-
шему взору предстала жуткая
картина свидетельство ра-
зыгравшейся здесь накануне
трагедии.
С севера на юг, насколь-
ко охватывал глаз, на морской
равнине простирался рельеф-
ный след: повсюду плавали
остатки спасательных средств,
трупы людей в капковых буш-
латах, брвна и бочки, зачех-
лнные морские койки, по-
верхность моря была покрыта
слоем мазута.
Катер застопорил ход. Мы
осмотрелись. Обнаружили ло-
шадь. Она двигалась, прибли-
жаясь к катеру. Было видно: жи-
вотное выбивается из послед-
них сил. Наконец лошадь ткну-
лась головой о борт. Тяжело ды-
ша, запрокинула голову, устре-
мила взгляд к людям.
Владимир Иванович сделал
паузу, вздохнул:
Сколько времени прошло,
а взгляд этот, полный ужаса,
мольбы и надежды, стоит пе-
редо мной... Конечно же ло-
шадь не могла ничего сказать,
лишь крупные слзы катились
из е глаз... А что мы могли
сделать в этом мазутном меси-
ве на маленьком переполнен-
ном катере?! Неожиданно из
утренней туманной мглы пока-
зался катер. Сигнальщик сра-
зу опознал его. То был МО-021.
Я искренне обрадовался этой
встрече его командир лейте-
нант Степан Гладышев был мо-
им большим приятелем. Много
раз мы выходили с ним в море
на боевые задания, много до-
брых встреч было и на берегу.
И вот мы снова вместе.
Справа сорок два сторо-
жевых катера, пять кабельто-
вых! доложил сигнальщик. В
следующее мгновение очере-
ди трассирующих пуль устре-
мились в нашу сторону. Это
были немецкие катера. Мы от-
ветили огнм пушки и пуле-
мтов. Однако плотная пелена
тумана закрыла катера, и бой
прекратился. Некоторое вре-
мя шли спокойно в сплошном
тумане. Но вот он постепен-
но стал рассеиваться. Потянул
упругий норд-ост, разгоняя
волну вс сильнее и сильнее.
К вечеру прямо по курсу на
горизонте открылись верши-
ны гор. С МО-021 флажным се-
мафором запросили: Намере-
ны следовать в Новороссийск.
Сможете ли идти с нами?! Для
этого нужно было изменить
курс и двигаться против волны.
Выдержит ли поврежднный
нос катера? Вряд ли. Целесоо-
бразнее подойти к турецкому
побережью и вдоль него следо-
вать в Сухуми.
Обменявшись добрыми по-
желаниями, мы разошлись.
МО-021 лг на курс норд-ост,
мы продолжали идти на зюйд-
зюйд-вест. Солнце опускалось
к горизонту. Вдруг из его лу-
чей выскочили три юнкерса.
Командир катера лейтенант
Шенсяпин ручки телеграфа
бросил на стоп. Катер сразу
потерял ход.
Товарищ командир, само-
лты легли на боевой курс!
доложил сигнальщик.
Командир дал полный впе-
рд и скомандовал рулевому:
Право на борт! Три взрыва
раздались впереди слева. Ка-
тер лг на прежний курс. Само-
лты пронеслись над катером,
развернулись и стали вновь
заходить на бомбометание со
стороны солнца. Артиллери-
сты приготовились отражать
новую атаку. Командир внима-
тельно следил за юнкерсами.
Катер вновь застопорил
ход. Ударила кормовая сороко-
пятка, за ней застрочили круп-
нокалиберные ДШК. Катер
рванулся, по воле команди-
ра лг на циркуляцию, и вновь
бомбы разорвались в стороне.
Несколько раз юнкерсы ата-
ковали катер, и каждый раз
лейтенант Шенсяпин мастер-
ски выводил его из-под удара.
Однако близкие разрывы бомб
и пушечно-пулемтный об-
стрел изрешетили корпус суд-
на, два человека погибли, семь
были ранены.
Более трагичной, чем наша,
оказалась судьба МО-021. В од-
ной из воздушных атак катеру
оторвало носовую часть, при
этом были сражены лейтенант
Гладышев, его помощник лей-
тенант Финиченко и все, кто
был на верхней палубе. Катер
потерял ход. Только на следу-
ющий день он был обнаружен
в полузатопленном состоянии
вышедшим из Туапсе на по-
иск катером и доставлен на ба-
зу. Из восьмидесяти шести че-
ловек в живых осталось лишь
шестнадцать.
А мы к вечеру следующего
дня прибыли в Сухуми. Таким
вот был наш последний день
обороны Севастополя.
А известна ли вам судь-
ба тех, кому не удалось тогда
покинуть крымскую землю?
спросил я.
Говорили, что остатки
армии ушли в горы, но об-
становка там была негосте-
приимная. Были случаи, ког-
да местные жители выдавали
воинов гитлеровцам... А же-
стокость фашистов известна:
Коммунисты, три шага впе-
рд! Расстрел... Офицеры,
три шага вперд! Расстрел.
Матросов загоняли в пещеру
и травили газом. Интендантов
и врачей отправляли в кон-
центрационные лагеря... Та-
кие вот горькие зарубки оста-
лись в памяти.