sci_politics Журнал Политический класс Политический класс 39 ru Book Designer 5.0, Fiction Book Investigator 24.06.2008 BD-AFFE6D-63D4-A749-BCB3-F007-A9AA-3FACC3 1.0

Журнал Политический класс

Политический класс 39

По ком звонит Косово? Не хочешь быть жертвой двойных стандартов — не будь!

Внешняя политика как объект приватизации

Приблизительно до середины 80-х годов ХХ века теория и практика международных отношений являлись элитарным занятием для интеллектуально вышколенных профессиональных каст, определявших и осуществлявших внешнеполитический курс Российской империи и СССР. Управление этой специфической сферой жизни государства основывалось на исторических традициях, глубоком понимании национальных интересов, готовности служить им верой и правдой. Круг вовлеченных и посвященных людей, выдерживавших испытание на соответствие взыскательным требованиям дипломатического искусства, был ограничен строгими внутрикорпоративными правилами, социально-рекрутской базой, самим элитарным духом профессии, веками остававшейся привилегией аристократии — сначала потомственной, родовитой, а затем искусственно выращенной, номенклатурной. П лодотворное равновесие между преемственностью и новациями во внешнеполитической стратегии государства поддерживалось усилиями ума и воли выдающихся личностей с высочайшим чувством ответственности. Все это, подкрепленное материальной и культурной мощью страны, делало такую стратегию единой, цельной, концептуально оснащенной, пусть и не застрахованной от ошибок и просчетов. Она была сущностным признаком великой державы, формой присутствия на международной арене, постоянным напоминанием соперникам о том, что пренебрежение интересами Российской империи и СССР, не говоря уже о прямом посягательстве на них, — очень дорогое и сомнительное удовольствие. С итуация изменилась в одночасье в 1991 году. С крушением Советского Союза, повлекшим за собой эйфорический период братания с Западом, российские верхи фактически упразднили внешнюю политику государства. Развал этой институции производился системно, непосредственно затронув ее фундаментальные, доктринальные и организационные основы. Быстро и адекватно компенсировать массовый исход высококвалифицированных кадров из МИДа было невозможно. Не только потому, что на заполнение образовавшихся вакуумных зон в таком сложном и тонком организме требовалось время, но и потому, что работа там лишилась прежнего большого смысла, а то, что пришло ему на смену, выглядело постыдным контрастом. Иначе и не назовешь бурную деятельность, вдохновляемую стремлением беспрекословно следовать указаниям Запада в рамках новой внешнеполитической доктрины под названием »Yes, sir!». К онечно, соответствующие установки спускались с кремлевских высот, где тогда вообще не имели понятия о сущности и функциях внешней политики… Нет, не великой державы, а хотя бы рядового суверенного государства. В 90-е годы ХХ века президент России не обременял ни себя, ни свой ближний круг раздумьями о размерах и значении доставшегося ему громадного исторического наследства, о колоссальной ответственности за его сохранение, о трагической сути момента. Он сознательно и методично демонстрировал это в ходе своих зарубежных визитов, оставивших в сердцах европейцев и американцев наряду с чувством глубокого удовлетворения некое смущение и настороженность. Новый сюрреалистический стиль публичного поведения, выразившийся в многочисленных эскападах Бориса Николаевича и заставлявший его соотечественников съеживаться от стыда, поставил перед Западом резонный вопрос: а насколько вменяема сама Россия, если она терпит такое? В се это насаждало соответствующую атмосферу в российском правящем классе, растлевало государеву челядь, упраздняло нравственные стандарты. В не этого злокачественного процесса не могла остаться ни одна управленческая структура. В том числе МИД, где мастеров своего дела остается все меньше. Работать там стало неинтересно и унизительно. Служение Отечеству было подменено обслуживанием его недругов, а иметь иное — некомпрадорское — представление о целях международной политики России запрещалось. Попытки мыслящих и честных людей открыть начальству глаза на безумие происходящего пресекались на корню либо влекли за собой оргвыводы. Э то лишь подтверждало старую истину: наивно считать поправимым заблуждением деяния человека, который прекрасно ведает, что творит. В высшее руководство МИДа, как и в высшее руководство страны, спешно призвали либеральных дилетантов: для разрушения особый профессионализм не требовался, а если и требовался, то, скорее, профессионализм подрывника. Ближайшие последствия этого набора оказались плачевными. О дновременно происходил не менее опасный процесс децентрализации, рассредоточения и дробления внешней политики России. Эту стратегическую отрасль жизнедеятельности государства стали растаскивать и приватизировать все кому не лень — министерства, ведомства, агентства, регионы, корпорации, предприятия, общественные организации, олигархи, маргиналы различных мастей. Их в политических учебниках уважительно величают «новыми акторами» (слава богу, не актерами) международных отношений. При этом не принято говорить, что они преследуют специфические цели, зачастую не имеющие ничего общего с благом народа и интересами государства. И стремятся добиться их любой ценой. С начала 90-х годов ХХ века для оправдания всех гадостей, которые хлынули в нашу страну после уничтожения «железного занавеса» и на которых в ущерб России быстро научилась наживаться мизерная часть общества, была придумана формула: «С этим ничего не поделаешь, это — глобальное явление». Кое для кого она удобна не только конвертируемостью в совершенно осязаемую прибыль, но и внешним правдоподобием. Ведь в мире действительно происходит много такого, с чем трудно справиться и с чем примиряются как с неизбежным злом. О днако почему-то нечасто вспоминают, что по-настоящему суверенные страны, не желающие потерять свою культурно-историческую суть и свое будущее, защищаются от опасных феноменов глобализации всеми доступными средствами, жестко и последовательно. Они готовы сотрудничать с теми, кто борется с аналогичными проблемами и хочет делать это сообща, на взаимоприемлемой основе. С теми же, кто пытается внушить или навязать им другое понимание того, как нужно жить и что ненавидеть, разговор бывает короткий и не всегда вежливый. Когда, к примеру, в январе 1979 года американский президент Джимми Картер попенял руководству Китая за нарушение прав человека и ограничение свободы выезда из страны, Дэн Сяопин в ответ с готовностью согласился послать в США «миллионов десять китайцев». После этого у моралиста Картера исчезло желание читать Пекину нотации. Т акой способ общения с внешним миром — привилегия сильных государств с развитым инстинктом самоуважения и чувством ответственности перед своими подданными. В се обратимо под луной. К сожалению и к счастьюНа рубеже третьего тысячелетия (и это символично) Россия после катастрофического поражения, кажется, стала нащупывать пути к обретению именно такого, единственно возможного, спасительного для нее статуса. В любой иной роли Россия перестанет быть Россией. Во всяком случае, она не может постоянно находиться между жизнью и смертью, в состоянии «больного человека Европы», чья судьба решается то ли консилиумом врачей, то ли собранием душеприказчиков. Не надо сетовать ни на явный недостаток желающих помочь России исцелиться, ни на явный избыток жаждущих разделить ее наследство. Надо просто сделать так, чтобы эти две противоположные задачи окончательно потеряли актуальность. То есть выздороветь и прочно встать на ноги. Не для того, чтобы пугать своей силой, а для того, чтобы не искушать своей слабостью. Д умать, что это уже произошло, — самая вредная иллюзия на сегодняшний день. Точку невозврата к 90-м Россия не прошла, и неизвестно, когда пройдет. Могущественные финансово-политические кланы, сформировавшиеся в те времена и тайно помышляющие об их реставрации, ставили и будут ставить во главу угла личные, хищнические интересы. Эти люди, лишь сделав вид, будто подчинились путинским правилам игры, ждут малейшей слабинки со стороны государства и государственников, чтобы перейти в контрнаступление. Природа их аппетитов от веку такова, что они не поддаются добровольному самоограничению. Предел им может быть поставлен только извне — либо снизу народом, либо сверху властью. Первый вариант — простой, кровавый, высокозатратный и в итоге непредсказуемый. Второй — эволюционный, долгосрочный, сложный в реализации и не обязательно обреченный на успех. Е сть и третий вариант — снова отдать все на откуп необузданной стихии рынка со всеми как уже испытанными, так и еще не вкушенными нами последствиями во внутренней и внешней политике страны. В ыбор есть. Критерий его верности только один — могущество, благополучие, безопасность России, ее духовное здоровье и уверенность в завтрашнем дне. Все остальное, включая средства продвижения к этому идеалу, — вторичное. И сходя именно из такой философии, следует выстраивать наши отношения с окружающим миром. Исторические предания или новомодные теории, связанные с проблемой цивилизационной идентификации России, ничего не стоят, если они мешают достижению главной цели — сохранения, приумножения, процветания российского народа. Пусть Россия называется как угодно — Европой или Азией, Севером или Югом — лишь бы жилось в ней достойно и счастливо не микроскопическому слою общества, а всем ее гражданам. М ы исчерпали лимиты на альтруистические подвиги и жертвы во имя всемирного торжества коммунизма, во имя счастья гренадских крестьян, во имя безумных планов наших мнимых идеологических союзников, во имя дружбы с Западом и собственных либеральных экспериментов. Пришло время позаботиться прежде всего о себе или только о себе. Альтернативы жесточайшие реалии нынешней и грядущей мировой политики, которая неумолимо возвращается к Гоббсу и Дарвину, нам не оставляют. У бедительным симптомом этого процесса является признание ведущими западными державами провозглашенной в явочном, одностороннем порядке независимости Косово. Удивляет не столько сам этот факт, сколько отождествление его многими российскими и зарубежными аналитиками с уникальным событием, неким рубежом, знаменующим тотальный крах международного права, отмену всех правил игры на мировой арене. Н ичего подобного в так называемом косовском прецеденте нет. Он — всего лишь очередное, но не последнее подтверждение тех международных процессов, точная дата запуска которых хорошо известна — 1991 год. После развала СССР — великой и громадной державы с, казалось бы, незыблемыми границами, безоговорочно узаконенными историей, международным правом и реальным положением вещей — уже ничто не способно ни изумлять, ни претендовать на наименование «прецедент». В се то, что происходило после 1991 года, есть стихийное, масштабно разрастающееся вторжение в международную практику принципа «теперь все возможно и все дозволено». Уничтожение СССР — это неотразимо соблазнительный образец для клонирования, это приведенный в действие «ключ на старт» цепной реакции с неуправляемыми последствиями, это обесточивание одной из гигантских систем защиты человечества от хаоса и самоликвидации. Еще проще — это срыв сургучной печати «Не открывать ни при каких обстоятельствах!» с крышки ящика Пандоры. П одобное безумие, несовместимое с элементарным здравым смыслом, которое овладело сознанием далеко не глупых людей, облеченных колоссальной властью, вызывает только страх и недоумение. Однако куда больше удивляют рафинированные интеллектуалы, находившиеся и находящиеся рядом с сильными мира сего. Уж они-то могли бы с помощью профессионального анализа вполне очевидных — хотя бы с точки зрения общечеловеческого опыта — вещей восполнить недостаток провидческих талантов или исторического образования у тех, кто принимает глобально значимые решения. Трудно предположить, чтобы высокопоставленные консультанты по обе стороны «железного занавеса» не понимали или не догадывались о масштабах и разрушительной тектонике последствий исчезновения СССР. Еще труднее допустить, что такие матерые поклонники Realpolitik, как евроатлантические лидеры последней четверти ХХ века и их просвещенная обслуга, всерьез восприняли наивный лепет Фукуямы о «конце истории» и в согласии с этой теорией стремились уничтожением тоталитарной «империи зла» облагодетельствовать мир, провозвестив пришествие либеральной «империи добра». А если все всё понимали и обо всем догадывались, тогда форсированный демонтаж биполярного порядка остается объяснить либо азартом игроков, потерявших контроль над ходом большой игры, либо злым умыслом, заведомо подчинившим себе самые изощренные способности человеческой мысли. И спытание однополярностью: интеллект проигрывает искушениюНаступившая после 1991 года однополярность поначалу, признаться, не отнимала надежду на понимание Соединенными Штатами свалившейся на них ответственности за поддержание хотя бы на прежнем уровне стабильности и безопасности на планете. Эта ответственность — после утраты Москвой возможности осуществлять глобальные функции «второго полицейского» — должна была бы даже не удвоиться (как вроде бы подсказывала арифметическая логика), а удесятериться (как того требовала более сложная геополитическая философия). К онечно, такой беспрецедентный вызов предполагал адекватный, интеллектуально емкий и творческий ответ. Верилось, что у американских и других западных мозговых трестов есть соответствующий потенциал, которым они готовы поделиться с первыми лицами страны. (Я и сейчас думаю, что такой потенциал был и остается. Другое дело, что именно и насколько востребовано в нем действующими политиками.) Поскольку, однако, интеллектуальные элиты исповедуют разные взгляды и разные моральные ценности, проблема заключалась в том, кто в нужное время и в нужном месте окажется ближе к уху американского президента или влиятельных представителей высшего руководства государства. Следует, разумеется, учитывать и то, что вашингтонская администрация подбирает себе консультативную команду не только, а иногда не столько по отменному качеству профессиональной подготовки, сколько по критериям лояльности уже заранее выбранному курсу. П орой создается впечатление, что при всех недюжинных и целенаправленных усилиях США по развалу СССР столь стремительное достижение результата застало их врасплох. Они оказались не вполне готовыми ни психологически, ни концептуально к быстрому и радикальному пересмотру своей международной политики в быстро и радикально изменившейся ситуации. На огромной части мирового пространства почти мгновенно образовался вакуум, поставивший перед Вашингтоном головоломный вопрос: как и чем его заполнить? Времени на его трезвое, спокойное, глубоко продуманное решение было очень мало. А в цейтноте обычно совершаются ошибки, часто — непоправимые. Даже великими гроссмейстерами, к числу которых, на беду, не относились ни Рейган, ни Буш-старший, ни Клинтон. В прочем, многие на Западе до сих пор не видят никакой ошибки в разрушении Советского Союза и в последующей хищнической и оголтелой эксплуатации результатов этой пирровой победы. Возможно, они будут думать так до тех пор, пока у них не спадут шоры с глаз. Пример Косово таких людей, судя по всему, ни в чем не убеждает, кроме одного — «мы на верном пути». Видимо, нужны более осязаемые и затрагивающие их лично доказательства неумолимого приближения человечества к гибели. Ну что ж, если так пойдет и дальше, эти доказательства не заставят себя ждать. О днополярность оказалась непосильным интеллектуальным и нравственным испытанием для американских лидеров. Не похоже, к сожалению, и на то, что его выдержало западное академическое сообщество, призванное поставлять «наверх» идеи если не для адекватной реализации, то по крайней мере для размышления. Будем тем не менее справедливы: среди американских и европейских ученых были те, кого глубоко тревожили ближайшие и отдаленные последствия внезапного разбалансирования мирового порядка. Но их голоса никто не хотел слышать — они тонули в мощном слаженно-восторженном хоре, исполнявшем «Оду к радости». Этот музыкальный парафраз «конца истории» славил торжество света демократии над тьмой деспотизма. И конечно, перспективу небывало счастливого устройства этого наилучшего из миров. М ногим казалось, что триумфальное шествие праздника истории по странам Евразии будет длиться вечно. Эмоциональное впечатление от краха Советского Союза, как чего-то невероятного и эпохального, было настолько сильным, что породило на Западе ощущение великой, всемирно-исторической победы, ощущение, не лишенное сходства с массовым психозом. Он охватил практически всех — и либеральных фундаменталистов, и надпартийных прагматиков. Победные трофеи настолько кружили голову, что никто не нашел в себе трезвой смелости предложить Западу добровольно отказаться от части из них во имя долгосрочных глобально-стратегических, а не сиюминутных целей. Во имя более гармоничного, более упорядоченного, более справедливого и поэтому более безопасного будущего. С пособностью не поддаться этому опьянению обладали лишь единицы. Но на балу победителей они были совершенно не к месту, поскольку мешали веселью. Я щик Пандоры: наполовину пуст или наполовину полон? Т еперь никто не знает, как закрыть ящик Пандоры, каких усилий и скольких лет это потребует. И возможно ли такое в принципе. На сей счет имеются сомнения. Их едва ли мог бы рассеять даже единодушный отказ Запада от признания независимости Косово, то есть от курса на попрание суверенитета и целостности Сербии. Повторим: и без Косово накопились и будут повсеместно накапливаться метастазы, экспортируемые злокачественным новообразованием под названием «однополярная диктатура». Суть этой злокачественности не только в том, что разрушаются и без того ослабленные иммунно-защитные механизмы глобальной системы международных отношений (и прежде всего ООН), но и в том, что за счет искусственного и насильственного дробления жизнеспособных субъектов мировой политики плодятся несостоятельные государства, сеющие вокруг себя бесчисленные проблемы и опасные недуги. В начале 1990-х годов еще сохранялись иллюзии относительно искренности желания США озарить бедствующую часть человечества светом самого высокого в мире «маяка свободы» и понести ради этой благородной идеи немалые расходы. Россияне простодушно надеялись, что их неофитический порыв в сторону Запада и дружные покаяния за свой неправильный исторический путь будут оценены по достоинству. Им помогут построить новый мир, примут в европейскую семью и простят их, как блудных детей, вернувшихся и повинившихся за попытку жить своим умом. П остроить новый мир нам действительно помогли — мир, в котором несколько десятков человек в мгновение ока присвоили себе создававшиеся веками и принадлежавшие народу богатства. У России появилась возможность гордиться тем, что она стала страной миллиардеров, принесших людям сво*оду… свободу от нажитого тяжким, честным, долгим трудом. Эта свобода обернулась катастрофической убылью населения, системным распадом экономики, включая оборонный комплекс, тотальной криминализацией, культурным упадком, нравственным растлением и дегенератизацией общества, особенно молодежи. Н о это еще не все. Результаты победы такой разновидности капитализма нужно было сделать полными, окончательными и необратимыми. Ради этого российские нувориши не останавливались ни перед чем. Их стратегическая задача состояла в установлении контроля над всеми, в первую очередь базовыми, жизненно важными сферами деятельности государства. Чтобы превратить его в наемного агента, гаранта сохранения и приумножения баснословных состояний. И в 1990-е годы они этого добились. Под их диктатом оказалась вся внутренняя и внешняя политика России, следствием чего явились разграбление ресурсов, форсированная приватизация целых производственных отраслей, умопомрачительные финансовые махинации, расстрел парламента, чеченская война, шквал сепаратизма, небывалый размах организованной преступности, монополизация СМИ, «успешные» перевыборы президента, принятая по отношению к Западу доктрина «чего изволите? » и т. д .Теми, кто пытался всерьез сопротивляться новым хозяевам России, пополнялись ряды безработных, обанкротившихся, впавших в безвестность, безвременно ушедших в мир иной. Вставать у «серьезных» ребят на пути было смертельно опасно и требовало настоящего мужества. Поэтому месту на погосте многие предпочитали поиск возможностей наняться к ним на службу, чтобы хоть что-то перепадало с барского стола. И это, надо признать, не всегда были крохи. Т яжелая болезнь России затянулась, чем не преминул воспользоваться Запад. Он сбросил белый халат врачевателя, и под ним оказался натовский мундир. Нам совершенно четко показали наше место в мировой табели о рангах и совершенно внятно объяснили, чем грозят наши потуги подняться с колен и выше. Было сделано все, чтобы укрепить нас в убеждении: изначальным объектом массированного удара со стороны Запада был не только коммунизм, но и Россия. В отличие от нас, россиян, завзятых «европейцев», услужливо бросившихся доказывать себе и всему миру универсализм общечеловеческих (то есть западных) ценностей и их преимущества над посконной совковой цивилизацией, «отсталый третий мир» безошибочно догадался о глубинной, фундаментальной, драматической сути того, что случилось в 1991 году и позже. На крах биполярного порядка, повлекший за собой глобальную тиранию единственного сверхдержавного полюса, Восток отреагировал, скорее, инстинктом самосохранения, чем разумом. И сделал это быстро и жестоко. Э та реакция только набирает силу, превращаясь из оборонительной в наступательную, агрессивную, принимая планетарные масштабы и изощреннейшие формы. Она, развиваясь по своей внутренней, автономной логике, уже теряет управляемый, организованный, идейный характер и все заметнее эволюционирует в иррациональном направлении. По сравнению с этим антизападным феноменом классическое национально-освободительное движение, воплощенное в институциональных структурах и возглавляемое вменяемыми лидерами, являлось проблемой, вполне поддающейся контролю, то есть наименьшим злом, о котором сейчас остается лишь мечтать. И даже нынешний сетевой терроризм, приносящий больше страха, чем жертв, — не самое жуткое из того, что может ожидать человечество в будущем. А вот если (или, не дай бог, когда) террористы, используя шансы, щедро предоставляемые либеральной рыночной экономикой эпохи глобализации с ее священным принципом «все на продажу», получат доступ к новейшим технологиям массового умерщвления всего живого, то тогда и начнется настоящий Апокалипсис. Тем более что производство подробнейших инструкций о том, как устроить его покруче, поставлено в Голливуде на поток, причем, к прискорбию, выдающимися мастерами кинематографа. Н а гневный протест Востока против «конца знакомого мира» США отвечают с нарастающей асимметричностью, закручивая спираль глобального насилия. Отсутствие организованного сопротивления со стороны крупных держав быстро приучило Вашингтон действовать, не считаясь ни с союзниками, ни с соперниками, ни с международным правом. Но не стоит поэтому изображать США исчадием ада. Американцы в принципе делают почти то же, что делала бы на их месте любая другая держава, свободная от внешних факторов сдерживания, которые были бы достаточно внушительными, чтобы уберечь от соблазна игнорировать их, и от иллюзии, что это можно позволить себе, ничем не рискуя. В се это приводит к тому, что мировая политика теряет одну за другой и без того не очень надежные системы защиты от анархии, хаоса, войны. В строительство этих систем были вложены громадный труд, тяжкий исторический опыт ошибок скорбных и великая жажда навсегда избавить человечество от вероятности повторения страшного суда 1939-1945 годов. В ысшим воплощением здравомыслия политиков и интеллектуальных усилий лучших умов мира стала Организация Объединенных Наций. Она при всех своих неудачах оказалась самым успешным в истории претворением в жизнь мечты философов о вечном мире. Отчасти потому, что ей предшествовала вселенская трагедия, пронзившая души ужасом и скорбью, заставившая людей понять, что картину следующей мировой войны не в состоянии нарисовать даже апокалиптическое воображение. О днако миросберегающий механизм ООН справлялся со своими функциями не только и не столько поэтому. В конце концов Лига Наций тоже образовалась вследствие беспрецедентно масштабной для того времени катастрофы, и над созданием этого инструмента предотвращения войн трудились интеллектуалы, не менее выдающиеся, чем проектировщики Ялтинско-Потсдамской системы. Охранительный потенциал ООН как одной из несущих опор этой системы в отличие от Лиги Наций, олицетворявшей Версальско-Вашингтонский порядок, обеспечивался появлением принципиально новых факторов общеглобального характера — двух уравновешивавших друг друга сверхдержав и ядерного оружия. Это, в свою очередь, делало более эффективным международное право, воспитать уважение к которому, как свидетельствует история, способны не столько идеалы, мораль и просвещенность, сколько сила, воля и страх. Ч то России к лицу? С егодня, когда мы, кажется, поняли, чего лишились, и, возможно, уже смирились с этим, на повестке дня встает вопрос о том, чего мы наверняка лишимся, если кардинально не поменяем философию восприятия глобальных процессов и не осознаем, что определять меру и необходимость участия или неучастия в них России должна не чужая воля и чужие интересы, а наша собственная стратегия — трезвая, гибкая и абсолютно эгоистичная. Н е Россия виновата в том, что Ялтинско-Потсдамскую систему сменила Антисистема, в которой право силы попирает силу права как никогда разнузданно и бездумно. Не Россия виновата в том, что вслед за биполярной эпохой может почить в бозе и эпоха ООН. Не Россия виновата в том, что в мире вновь актуальны девизы «каждый за себя», «спасайся, кто может» and the devil take the hindmost. Е сли в чем и виновата Россия, так только в одном: она позволила себе стать слабой, а другим — воспользоваться этим. Однако время стенаний по этому поводу прошло. Бывшей и (верю) будущей великой державе не к лицу страдальческая риторика обиженного человека. А что же России к лицу? Процветание. Достоинство. Мудрость. Спокойная уверенность в своей силе, которая должна быть такой, чтобы ни у кого не вызывать ни малейших сомнений и именно поэтому исключить необходимость ее применения. Р астущую потребность в таком взгляде на вещи подтверждает не столько косовский казус, сколько органичная встроенность его в длинную вереницу явлений, наблюдаемых после 1991 года и не сулящих России ничего хорошего. Трудно не заметить, что хронологически факт провозглашения независимости Косово находится в обрамлении международных событий, внутренняя связь между которыми невольно бросается в глаза. Хотя их слишком много, чтобы перечислять или считать случайным стечением обстоятельств, все же не могу удержаться от мысли об одном странном совпадении. Совершенно не исключаю, что это действительно совпадение. Но меня тем не менее так и подмывает по-обывательски подивиться той прихотливой игре случая, которая заставила американцев «по техническим соображениям» сбить антиракетой свой собственный спутник аккурат накануне дня объявления косовской незалежности. Но если эти странные совпадения здесь ни при чем, то моего воображения хватает лишь на робкую гипотезу: а может, это «дружеский» совет тем, кто вздумает усомниться в праве косоваров на самоопределение, а Соединенных Штатов — на явочное предоставление его путем расчленения Сербии? В овсе не настаиваю, что это — не досужие домыслы. Но иногда они тоже не помешают — хотя бы как узелок на память. Просто так. На всякий пожарный… Чтобы потом не жалеть о том, что мы где-то опять проглядели. К ак бы то ни было, никого и ничего бояться не нужно, тем более если чьи-то жесты имеют «дружеско-предупредительный» подтекст. Устрашение рассчитано на того, против кого оно эффективно. Вводить мировое сообщество в заблуждение относительно безнаказанности попыток разговаривать с Россией на таком языке — значит поощрять превращение их в рутинную практику. Н о упаси нас Господь и от другой крайности — внешнеполитического авантюризма и экстремизма. Действовать с открытым забралом там, где требуется тонкая дипломатия, — контрпродуктивно и опасно. У того, кто лезет на рожон, есть хорошие шансы нарваться на удовольствие получить по полной программе. У России еще долго будет хватать своих внутренних неотложных проблем. Именно их решению придется подчинять нашу внешнеполитическую стратегию, соответственно регулируя ее акценты, векторы, степень активности или пассивности. Н ашу линию поведения даже в таком исторически чувствительном для России вопросе, как Косово, где «цивилизованный мир» демонстрирует вопиющее презрение к международному праву, следует выстроить тщательнейшим образом. И для начала подумать, нужно ли нам бежать впереди паровоза, то есть сербского правительства, которое, видимо, постепенно привыкает к мысли, что Париж стоит мессы. Иначе говоря: Косово, конечно, святыня, но если уж ее суждено отдать, так пусть хоть в обмен на что-нибудь. Для официального Белграда (а возможно, не только для него) этим «что-нибудь» является членский билет в Евросоюз. Тот факт, что этот билет покупается у спекулянта, то есть втридорога, судя по всему, тоже не вызывает гневного протеста. А тут, глядишь, США и Евросоюз сподобятся еще и на дополнительную компенсацию, к примеру, в виде кусочка населенной сербами территории Боснии и Герцеговины. П ри таком раскладе нам-то с какой стати быть святее папы римского? У читься у ЗападаРазумеется, скрывать свою позицию неприятия прецедентов, подобных косовскому, недостойно для России, даже если весь мир захочет сделать их нормой. Вместе с тем целесообразно ли сковывать себя на все времена и на все случаи жизни жестким универсалистским подходом к проблеме территориальной целостности государства, учитывая, что она никогда не гарантировалась международным правом? Не лучше ли на таких казусах учиться искусству оставлять за собой максимально возможную свободу действий при любых обстоятельствах? Учиться у той же западной, в частности британской, дипломатии XIX века. Роберт Каслри, Джордж Каннинг, Генри Пальмерстон никогда не подчинялись прецедентам, созданным кем-то. Они создавали свои и навязывали их другим. В британской внешнеполитической доктринологии не было священных принципов, кроме одного — собственных интересов. С теми, кто помогал их осуществить, Лондон партнерствовал, а с теми, кто мешал, — воевал. А нгличане не раз демонстрировали прекрасную и совершенно циничную технологию манипуляции двойными стандартами, в одних случаях выступая за целостность государств, в других — за самоопределение народов. В этой игре они часто переигрывали своих соперников, включая Россию. В есьма показателен один из хрестоматийных примеров. До 1823 года англичане неукоснительно поддерживали территориальный статус-кво в Османской империи — ненавистной им по форме правления, духу, культуре, чуждой по вере. Той самой империи, под гнетом которой веками томились христианские народы, в том числе наследники греческой цивилизации — предтечи европейской, частью которой, между прочим, являлась и Англия. Когда в 1821 году началось освободительное восстание греков, на которое турки ответили массовой резней, Лондон пальцем не пошевелил, изъявив лишь одно желание — чтобы султан поскорее навел «порядок». Более того, Форин офис отвергал или саботировал все инициативы России о совместном вмешательстве в этот конфликт, тем самым давая Порте карт-бланш на продолжение карательных операций. И лишь героическая борьба греков и восшествие на престол в России решительно настроенного Николая I изменили ситуацию: Лондон пришел к выводу, что выгоднее поддержать «сепаратизм» и получить свои дивиденды. Виртуозная техника решения этой задачи достойна восхищения. Прежде всего потому, что это было сделано руками соперницы — России — и при такой международной конъюнктуре, которая, казалось, не обещала англичанам ничего, кроме потерь. А обернулось все громадным стратегическим выигрышем, обеспечившим Англии доминирующие позиции в Восточном Средиземноморье вплоть до середины ХХ века. Н евеселая, но поучительная для нас ирония истории: оказалось, что в войне с Турцией за независимость Греции русские (а не британские) воины проливали кровь за то, чтобы независимая Греция выбрала себе в качестве долгосрочного стратегического союзника и опекуна не Россию, а Англию. При этом Лондон умудрился сохранить дружеские отношения с Портой и вернуться к политике защиты целостности Османской империи, не упуская возможности при любом удобном случае обвинить Петербург в посягательстве на этот «нерушимый принцип международного права». К то-то скажет: «Давно это было». Возможно. Вот только не забыть бы за давностью лет, что подобные исторические факты (а их тьма), сколько бы мы ни отворачивались от них как от дидактически бесполезной архаики, убеждают в одном: если с тех пор что-то и изменилось в двойных стандартах, так это масштабы их применения, которые явно расширились, и прикрывающая их риторика, которая стала более изобретательной. Непоколебимой сущностной константой остается и навсегда останется идея о высшей целесообразности, а средством ее реализации в конечном счете — сила, которой лучше не угрожать и не пользоваться, но иметь которую нужно непременно. Ч то делать и как делать? Р астраченные в 1990-е годы силы России нужно копить умно, не давая клятв верности идеям глобализации, но и не впадая в изоляционизм. Использовать лишь однозначно выгодные для нас составляющие того и другого. Н е коллекционировать членские билеты международных организаций, издержки пребывания в которых для России выше преимуществ. Н и в коем случае не давать втягивать себя в чужие игры и ни за какие посулы, ибо новейшая история показала, чего они стоят. П ерестать долдонить об исконной и непреходящей европейскости России. Не потому, что это не так (хотя бы отчасти), а потому, что это выглядит как унизительное прозябание в очереди в Европу и коленопреклоненный призыв причислить нас к «цивилизованному миру». Насильно мил не будешь: когда созреют — полюбят, если уж нам без этой любви никак не прожить. Глупо кичиться своей исключительностью, но не намного умнее повторять с упоением кем-то придуманную пустую формулу: «нормальная страна». З ачем нам вообще идентифицировать себя непременно с кем-то или с чем-то? Это еще как-то можно было бы понять, не имей Россия огромной богатейшей истории. Поиск матрицы для самоотождествления вовне себя и есть то самое догоняющее развитие (в данном случае в области идеологии), о пагубности которого говорят ведущие эксперты. Н ад «комплиментарным имиджем» России нужно неустанно трудиться прежде всего внутри России, искореняя постыдную нищету, безнравственность, преступность, немыслимую коррупцию и воровство, бескультурье и невежество. Только тогда у нас будет соответствующий образ и за рубежом. Пока же, к сожалению, мы можем экспортировать, скорее, картины потемкинских деревень, пышные фасады, скрывающие убогую и опасно контрастную реальность. П рошло время, когда не считалось неприличным говорить, что «колбаса за рубль двадцать» должна стать национальной идеей России. Кое-кто, видимо, не возражал бы против превращения народа в коллективное одномерное существо, удовлетворенное в своих физиологических потребностях и полностью лишенное духовных. Сейчас многие видят и понимают, какой трагедией это грозит России. Утешение, правда, не великое, если не знаешь, что делать со все еще высокими темпами моральной деградации «верхов» и «низов» нашего общества. О становить и повернуть вспять этот процесс, стать сильной, справедливой, богатой державой, принадлежность к которой и право участвовать в ее судьбе почитались бы за высокую честь и ответственность. Чем не национальная идея? Вот только не нужно ее торжественно постулировать, научно обосновывать, искусственно выращивать и директивно навязывать. При этом еще и чертить для всеобщего обозрения график ее поэтапной реализации со всякого рода встречными планами. Эта идея сама собой станет национальной, когда в нее поверят миллионы людей, поверят, что она для них, а не для тех, кому и жиреть-то дальше уже некуда. Т яжелую, кропотливую работу побежденного по преодолению последствий своего поражения принято с легкой руки Александра Горчакова именовать «сосредоточением» (некоторым больше по душе «мобилизация»). Точное, емкое русское слово, отражавшее одновременно и суть, и метод решения вставшей перед Россией после Крымской войны фундаментальной проблемы — вернуть себе статус великой державы путем подчинения внешнеполитических задач внутриполитическим. П ервые ощутимые плоды политика «сосредоточения» принесла лишь через 15 лет (когда в 1871 году Россия вновь обрела суверенные права на Черное море). И случилось это вопреки мощному противодействию Европы, которое осуществлялось на основе открытой и беззастенчивой спекуляции двойными стандартами. Европа твердо стояла на страже беспрецедентно унизительного для России Парижского мира 1856 года, громко протестуя против малейших его нарушения со стороны Петербурга. Сами же европейские кабинеты во имя высшей целесообразности позволяли себе попирать международные нормы и существовавшие договоры беспардонным образом. И неизвестно, как долго еще Россия носила бы проржавевшие кандалы 1856 года, если бы в 1870 году две очень культурные европейские державы — Франция и Пруссия — не сцепились друг с другом из-за выеденного яйца, показав уж в который раз, что в международных делах все решает сила, а не какие-то там тексты трактатов, назначение которых — красиво оформить победу одних и поражение других. Н елишне будет напомнить: равновесие, стабильность, порядок в Европе разрушала не «дикая» и «агрессивная» Россия, а утонченная и просвещенная европейская политическая элита, вымостившая в конце концов прямую дорогу в ад двух мировых войн. И после всего этого она хочет учить нас гуманизму и правилам хорошего тона в международной политике, заодно присваивая себе право решать, отпускать нам наши грехи или наказывать за них. П овторюсь: в начале 1990-х годов многие россияне жили надеждой на справедливое воздаяние за постигшую их катастрофу 1991 года. Им внушали и они верили, что это тяжелая, но необходимая жертва во имя новой, счастливой, свободной жизни с неограниченными возможностями во имя вечного мира, сердечного согласия, духовного и взаимно обогащающего слияния с западной цивилизацией и всем человечеством. Т о ли не рассчитали. То ли не повезло. То ли заведомо обманули. То ли все вместе взятое. Кто в этом виновен больше, а кто меньше — уже не так актуально. Но остается и приобретает исключительное, жизненно важное содержание другой «русский» вопрос: что делать? К величайшему сожалению, продолжать «сосредотачиваться». Причем уже не только теми способами и темпами, которые стали применяться с начала 2000-х годов. При всем кардинальном и целительном характере перемен, осуществленных Путиным, динамика углубления нового курса сдерживалась очень сложными объективными и субъективными факторами (включая элементарную человеческую порядочность президента по отношению к предшественнику). Не то чтобы сегодня все эти факторы исчезли или намного упростились. Но общеполитическая и психологическая среда, в которой их можно более эффективно нейтрализовать или использовать, все же изменилась. К онечно, люди на вершине власти кому-то чего-то и за что-то всегда должны, и это накладывает определенные ограничения на свободу их решений. Однако сегодня есть скромная надежда, что в Кремле, быть может, впервые в нашей истории складывается конструктивный тандем совместимых личностей, способных разобраться между собой с максимальной пользой или минимальным вредом для России. Это значит — повести ее быстрее и дальше по пути «сосредоточения». С реди хорошо известных проблем, требующих глубокого, масштабного, но — тут уж торопиться рискованно — постепенного решения, есть крайне деликатная и крайне неудобная для любого правителя: обновление политических элит, под которым имеется в виду не простая номенклатурная ротация и не замена одной вороватой клики другой, а создание механизма государственного управления, работающего как часы независимо от того, на чьей руке они находятся. Дорога во власть должна быть открыта для умных, честных, достойных доверия народа избранников. И наглухо закрыта для тех, кто не обладает этими качествами и не способен воспитать их в себе. О браз правления с помощью такого человеческого материала, как известно, именуется меритократией. Если это пока утопия, то не исключено, что такая же, какой в свое время являлись многие научно-технические идеи до их практического воплощения в жизнь. Впрочем, законы общества — это не физика, а нечто гораздо более сложное. Поэтому лучше исходить из того, что меритократия является, скорее, теоретическим идеалом, ценность которого не в его недосягаемости, а в его вдохновляющем начале, побуждающем стремиться ввысь. Путеводная звезда существует не для того, чтобы ее достичь, а для того, чтобы к ней идти. Д вижение к идеалу меритократического государства особенно актуально в такой стране, как Россия, где чувство правды и справедливости развито генетически, где у народа всегда были непростые отношения с властью, где никогда не убывал спрос на людей, живущих не по лжи. В советское время идея меритократии нашла свое, соответствовавшее тогдашним целям и реалиям выражение в принципе «кадры решают все». Этот принцип применялся жестко и, когда вынуждали обстоятельства, жестоко. В кадровых прополках исчезали не только сорняки. Летевших от рубки леса щепок было порой неоправданно много. Не всегда справедливы были сетования на отсутствие «других писателей»: они существовали, их просто следовало хорошо разглядеть и сберечь для общего дела. Не стоит ни беспечно закрывать, ни с ужасом выпучивать глаза на эти неизбежные издержки невиданного модернизационного процесса в гигантской стране, живущей во враждебном окружении. Н о то, что принцип работал, — вне всякого сомнения. С егодня он необходим как воздух, чтобы окончательно остановить моральное разложение государства и довести его управляемость до уровня, гарантирующего безопасность и благополучие России. С овременные внешнеполитические и внутриполитические вызовы диктуют необходимость производить подбор и расстановку кадров под совершенно конкретную задачу — все ту же задачу «сосредоточения», или выживания в глобальной битве за будущее, где никто никого щадить не будет. Н ебезымянная высотаФормирование новой российской государственной элиты, призванной хотя бы в чем-то оправдать народные чаяния, останется лишь сменой декораций (менее благовидных на более благовидные), если не дать ей широких полномочий для творческого осуществления реальных дел на стратегических направлениях. С точки зрения политической метафористики тут тоже есть классические формулы, пригодные для заимствования. Например, командные высоты. Они потому так и названы, чтобы подчеркнуть необходимость безусловного сохранения их за государством в ситуации, во многом похожей на нашу нынешнюю. О дной из командных высот в России всегда будет ее внешняя политика (Леопольд фон Ранке вообще считал эту сферу самой приоритетной для любого государства). Поскольку она в условиях сегодняшней непредсказуемости глобального развития требует цельности и последовательности, ее необходимо максимально сконцентрировать в руках исполнительной власти, напрочь отстранив от этого инструмента разного рода подрядчиков и субподрядчиков, даже если это государственные корпорации. В нешнеполитический курс России нельзя подчинять обслуживанию частных экономических или каких-либо иных интересов. Девиз: «Что хорошо для «Имярек и К°», то хорошо для страны» — глубоко порочен. Хорошо лишь все то, что работает на дело строительства более справедливого, более благополучного и более защищенного общества. С егодня критика в адрес российского МИДа не выходит из моды. Только и слышны бесконечные литании: «это сделали не так», «это сделали не вовремя», «этого не сделали вовсе», «а этого нельзя было делать ни в коем случае» — и т. д . Не такой уж загадочный парадокс постсоветской истории состоит в том, что критический пафос по поводу деятельности МИДа возрастает по мере убывания реальных оснований для него. В 1990-е годы (за двухлетним, 1996-1998 годов, исключением) этому ведомству пришлось проводить одновекторную прозападную политику. Но критики было куда меньше, поскольку такая политика устраивала тех «ребят», которые почти полностью контролировали информационное пространство России. Т еперь, когда в МИДе идет серьезная работа (по традиции не нуждающаяся в выставлении напоказ) по доктринальной, технологической и кадровой переналадке, кое-кому это совсем не нравится. Отсюда, видимо, и упреки в «непрофессионализме». М ежду тем, имея не самые туманные представления о предмете, возьму на себя смелость предположить, что из всех ведомственных подразделений современного Российского государства МИД располагает лучшей кадровой наличностью и потенциалом — с точки зрения общепрофессиональной подготовки, навыков, умений, опыта. И что очень важно — преданности своему делу. (Ибо только любящий свою работу человек может хорошо выполнять ее за символическую плату.) Эти люди достойны своей командной высоты, и ее нужно прочно закрепить за ними, не сковывая их детальными директивами о том, что, как и когда делать, давая им больше свободы соучастия в принятии решений высшего уровня. Д ипломаты не могут мыслить и работать творчески, продуктивно и масштабно, находясь под гнетом убеждения, что от них почти ничего не зависит. Ограничиваться использованием лишь их исполнительского, протокольно-технического мастерства — непозволительное расточительство. Перед лицом громоздящихся мировых проблем XXI века императивный характер приобретает задача мобилизации интеллектуальных ресурсов МИДа, органичного соединения того, что знают, умеют, понимают и чувствуют только дипломаты, с тем, что до сих пор по разным причинам изымалось из их компетенции, — с правом прокладывать стратегический курс. За предоставление такого права, конечно, полагается и спрашивать соответствующим образом — и президенту, и народу. В сухом остаткеЭто не значит, что МИД нельзя и не за что критиковать. Это также не значит, что российскому экспертному сообществу заказано давать «верхам» советы в области внешнеполитического планирования. И сходя именно из таких посылов резюмирую все сказанное. Д войные стандарты в мировой политике были и останутся. Они и есть ее классические правила, по которым ты либо играешь, либо уходишь с поля и признаешь свое поражение. Нужно не изматывать себя в сизифовых усилиях изменить естественную природу вещей, а использовать ее в своих интересах. М ожно и должно разоблачать несправедливость и антидемократизм в международных отношениях, апеллировать к идеалам гуманизма и чувству сострадания, но при этом твердо знать и неуклонно блюсти свое. И, разумеется, понимать, что относительно безопасный баланс между «универсализмом» международного права и неизбежной практикой двойных и тройных стандартов могут поддерживать лишь государства, обладающие реальной силой. И когда (если) мы станем по-настоящему сильными (настолько сильными, что в этом не понадобится, как сегодня, убеждать себя и других), то уважение и дружба Запада вернутся к нам сами собой. Ведь сказано же в одной священной книге: «Сильные любят сильных». Н а всякий случай не будем уж совсем пессимистами, чтобы не исключать хотя бы теоретическую перспективу наступления эпохи всеобщего торжества высоких гуманистических принципов. Но пока этого не произойдет, России придется строить стратегию своего участия в глобальной политике не на идеалах, а на интересах, что предполагает не обиды и жалобы по поводу множественных стандартов, а спокойные, совершенно рациональные и предсказуемые для всех действия, направленные к единственной цели — извлечению собственных выгод из любых ситуативных конъюнктур и прецедентов. Э то напрямую связано с вопросом, вынесенным в заголовок статьи.»По ком звонит Косово? » По слабым, благодушным, наивным. По тем, кого история наказывала и будет наказывать за незнание ее уроков. По тем, кто не может или не желает понять, что творится вокруг. По тем, кто передоверяет свою судьбу «мировому сообществу», полагаясь на его сострадательное участие. П опасть в эти «святцы» Россия не должна никогда. Ради себя, ради своих соседей, ради мира во всем мире.

(Автор: Владимир Дегоев)

Анатомия союзного строительства. 12 лет квазиинтеграции и размежевания России и Белоруссии

В мировом сообществе Белоруссия для России остается единственным доверенным партнером и самым надежным союзником. В новейшей истории, когда перестал существовать Советский Союз, именно объективные факторы целесообразности единения двух родственных народов стали ключевыми предпосылками устремленности обеих стран навстречу друг другу. Этот процесс начался двенадцать лет назад — 2 апреля 1996 года — сначала в Сообществе, затем — со 2 апреля 1997 года — в Союзе Белоруссии и России, а с 8 декабря 1999 года — в рамках создания Союзного государства. Е сли кратко охарактеризовать достижения союзного строительства, то указанный период по большому счету следует считать временем квазиинтеграции и размежевания союзных стран. З а весь период существования российско-белорусского Союза выработалась традиция, а точнее сказать — политическая мода: муссировать «в верхах» обеих стран ту или иную неосуществимую идею, воплощение которой якобы состоится не сегодня завтра, а с ее реализацией две союзные страны наконец-то радикальным образом продвинутся к реальному объединению. Например, до недавнего времени в повестке дня заседаний официальных лиц в Москве и Минске такой идеей-фантомом обычно выступал Конституционный акт — как нам говорили, прообраз Конституции Союзного государства. Правда, в последние годы о нем не упоминало ни одно должностное лицо ни в одной из столиц стран, декларирующих желание вот уже девятый год жить в Союзном государстве. П о всей вероятности, скоро на смену этой идее-фантому вновь придет головокружительная мысль о создании валютного союза. Как известно, Москва как более сильный в экономическом плане партнер в течение последних лет убеждает Белоруссию перейти на российский рубль, причем исключительно на московских условиях и по сценарию, разработанному российскими Минфином и Центробанком. К онечно, нынешнее состояние российско-белорусской интеграции не может удовлетворить ни российскую, ни белорусскую стороны. Отказ Минска уступить давлению Москвы и согласиться на немедленное принятие Конституционного акта и введение российского рубля в качестве единого платежного средства и общей валюты обеих стран свидетельствует о несовместимости взглядов правящих кругов России и Белоруссии на сценарии развития интеграции. Белорусское руководство при этом серьезно озабочено и опасается проявления негативных социально-экономических и политических последствий, которые могут последовать в случае интеграции на российских условиях. Ведь в конечном итоге велика вероятность того, что нашего интеграционного партнера ожидают приватизация по-чубайсовски, шоковая терапия и рыночные реформы по-гайдаровски, неконтролируемый наплыв иностранных мигрантов, которые ущемляют права и занимают рабочие места титульной нации, а также катастрофические последствия пагубного социально-экономического курса, реализуемого в России. П ри наличии серьезных различий в социально-политических и хозяйственных системах России и Белоруссии, а также в избранных ими экономических моделях национального развития вряд ли сегодня возможно достичь баланса интересов наших народов в случае их ускоренного объединения. Только в процессе длительной интеграции двух экономик на основе рыночных принципов эти различия могут быть нивелированы и унифицированы, чтобы в итоге безболезненно объединить страны в задуманное Союзное государство. С егодня, на мой взгляд, для Москвы и Минска более актуален запуск механизма реальной интеграции в экономической сфере. Мы пока находимся в начале этого сложного пути. В настоящее время можно говорить о существовании военно-политического союза двух стран и небольших подвижках на пути к формированию экономического союза. И зменения, связанные с началом формирования объединенного государства, объективно требуют от двух союзных стран разработки идей и осуществления действий по защите национальных интересов как в союзном экономическом пространстве, так и в глобальном масштабе. На практике, однако, мы этого не наблюдаем. В лияние российских групп интересов на союз России и БелоруссииПосле развала СССР интересы Москвы в отношении независимой Белоруссии сильно эволюционировали. На начальном этапе (с декабря 1991 года до прихода к власти в 1994 году Александра Лукашенко) Кремль был поглощен внутренними проблемами. Для радикальных реформаторов, задававших тогда тон в России, Белоруссия особого интереса не представляла. Вопреки официальным заявлениям об укреплении дружбы с белорусским народом на деле они стремились дистанцироваться от Минска, отдавая предпочтение выстраиванию отношений с Западом. В 1994-1999 годах (до отставки Бориса Ельцина) интерес России к сотрудничеству с Белоруссией заметно вырос. Александр Лукашенко стал главой государства под лозунгом единения с Россией и развернул свою страну на восток. Эта радикальная переориентация внешней политики объяснялась среди прочего резким ухудшением состояния белорусской экономики, сильно пострадавшей от разрыва кооперационных связей с Россией. Референдум 14 мая 1995 года зафиксировал волю белорусского народа к всестороннему сближению с Российской Федерацией. В ответ усилились интеграционные настроения и в России. Начавшееся сближение было закреплено рядом договоров: о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, о создании Сообщества двух государств, о Союзе Белоруссии и России и, наконец, о создании Союзного государства. Н о одновременно возникли значительные трудности. Радикальные реформаторы, возражавшие против создания Союзного государства, обладали сильными позициями в исполнительной власти, в то время как левые и левоцентристские силы, поддержавшие российско-белорусскую интеграцию, пытались оказывать давление на Ельцина и его администрацию через парламентское большинство. Ельцин все время лавировал и сдерживал радикальные инициативы Лукашенко. Р етроспективный анализ российско-белорусских отношений за прошедшие двенадцать лет позволяет констатировать, что интеграционное взаимодействие России и Белоруссии проходило на фоне нелегкого процесса согласования интересов двух стран. Причем поведение белорусской стороны и воззрения Минска на модель интеграции с Россией после ухода с политической сцены Ельцина и прихода ему на смену Владимира Путина кардинально изменились. Если во времена правления Бориса Николаевича интеграционную идею все время, порой по-славянски нахраписто, инициировал Александр Григорьевич, то с приходом к власти прагматичного Владимира Владимировича владение мячом интеграционного процесса перешло к Кремлю. Это стало ясно после того, как Москва предложила Минску три известных сценария межгосударственного объединения на основе принципа «отделения мух от котлет» и получила в свой адрес адекватный «любезный» ответ. После этого интеграционное взаимодействие фактически зашло в тупик и до сих пор остается в кризисе. «Процесс строительства Союзного государства на сегодняшний день застопорился» — именно такой диагноз поставил белорусский президент 12 октября 2007 года в Минске на встрече с российскими журналистами. Р оссия поставила Белоруссию перед альтернативой: либо полное объединение, либо ничего. Путин фактически предложил Минску закончить играть в псевдосоюз и объединиться в единое государство — то есть Белоруссия должна влиться в состав России. Лукашенко же настаивает на равных правах для своей страны в рамках Союзного государства. Этот вариант, в свою очередь, не устраивает Кремль из опасения превратиться из федерации в конфедерацию с непредсказуемыми политическими последствиями для судьбы России. И ными словами, Россия приняла окончательное решение в отношении Белоруссии: либо объединение в одно государство, либо новые отношения с Белоруссией — не как с союзником, а как с любым другим иностранным государством, без особых поблажек и преференций. Были отменены «специальные условия» в торговле с Минском, в отношении которого Москва заняла сугубо прагматичную рыночную позицию: «Утром деньги — вечером стулья». Хотя в принципе Россия не очень-то и нуждается в тех дополнительных рублях, которые платят белорусы за поставку российских энергоносителей по новым ценам. С удя по всему, белорусское руководство не рассчитывало на такой стремительный пересмотр отношений. И Лукашенко, в частности, заметил, что «текущие проблемы в белорусско-российских взаимоотношениях — это не более чем неприятный эпизод в великой истории двух братских народов». Конечно, хотелось бы согласиться с подобным заявлением белорусского лидера. Однако обстоятельства, когда на карту поставлена судьба российско-белорусского союза, заставляют нас анализировать данную проблему далеко не столь оптимистичным образом и сделать другой вывод. С ледует признать, что интеграционное взаимодействие России и Белоруссии определяется двумя главными действующими политиками — нашими президентами. Если до прошлогодней выборной кампании в Государственную Думу Путин был президентом всех россиян — надпартийным лидером страны, то в ходе нее он стал фактически лидером политической партии власти — «Единой России». Следовательно, его деятельность на посту президента Российской Федерации, в том числе в отношении Белоруссии, следует анализировать сквозь призму данного обстоятельства. Я вляясь представителем интересов российского капитала, Путин на протяжении всех восьми лет своего правления стремился проводить либерально-монетаристскую политику. Разделяя западноевропейские ценности, российский президент пользовался сначала немалой политической поддержкой со стороны руководителей стран Запада, рассчитывавших на закрепление России в качестве сырьевого и топливно-энергетического придатка Евросоюза и финансового стабилизатора экономики США за счет складирования за океаном Стабилизационного фонда и валютных резервов нашей страны. О днако со временем многие стали убеждаться в том, что российская социально-экономическая система не способна использовать колоссальные природные богатства на благо большинства народа и в интересах укрепления системы национальной безопасности. Напротив, белорусская экономическая модель убедительно продемонстрировала свои неоспоримые преимущества перед российской либерально-монетаристской рыночной системой. В результате для многих идеологов российского капитализма Белоруссия стала бельмом на глазу. Д анное обстоятельство, по-видимому, и подтолкнуло часть российских правящих кругов в жесткой форме продемонстрировать свое стремление удушить Белоруссию, угодив заодно своим западным партнерам. Такая политика недальновидна, так как направлена против национально-государственных интересов России. Подрывая союз с Белоруссией, она способствует разрушению постсоветского пространства и ослабляет нашу восточнославянскую цивилизацию. Следует согласиться с мнением Александра Рара, который считает, что невосприятие белорусского лидера Кремлем объясняется тем, что «у Лукашенко очень глубокие корни в славянской психологии, которую он хорошо понимает». Причем понимает «даже лучше, чем лидеры соседних славянских государств — России и Украины». Т аким образом, если принять во внимание подрывной курс правящих кругов Украины по отношению к духовным славянским ценностям и пренебрежение этими ценностями со стороны правящей российской «элиты», то выходит, что главным знаменосцем славянской цивилизации сейчас стала маленькая Белоруссия, а ее истинным защитником — Александр Лукашенко. При таком политическом раскладе, по-видимому, можно ставить крест на создании Союзного государства, пока в Белоруссии у власти находится неугодный Кремлю лидер, а в России у руля стоит «Единая Россия». П оясню свою мысль. Казалось бы, в нынешних условиях Белоруссия для России остается единственным доверенным партнером и самым надежным союзником. Так считает почти половина россиян, согласно результатам опроса, проведенного ВЦИОМом в апреле 2006 года, по горячим следам победы Александра Лукашенко на президентских выборах в третий раз. И политическое руководство России вынуждено принимать во внимание нескрываемые симпатии многих россиян к белорусскому президенту за его крепость духа и политическую волю в отстаивании национально-государственных интересов своей маленькой республики в противостоянии Западу и защите славянства. О собо подчеркнем, что, по нашим наблюдениям, искреннюю поддержку сегодняшней Белоруссии оказывают главным образом те россияне и те политические силы, которые не разделяют точку зрения Кремля и «Единой России» на нашего союзника в Минске. Это особенно ярко проявилось, когда наши депутаты в ПАСЕ (главным образом единороссы во главе с председателем думского Комитета по международным делам Константином Косачевым) во время заседания 13 апреля 2006 года самоустранились от обсуждения антибелорусской резолюции по результатам президентских выборов и воздержались от голосования. Хотя должны были, учитывая мнение большинства россиян и позицию президента Путина, поддержавшего в своей телеграмме на имя Лукашенко результаты выборов в Белоруссии, проголосовать против данной резолюции, осуждавшей «жульнические выборы» в стране-союзнице. Выходит, наши депутаты фактически осудили официальный Минск. Кроме того, своим «воздержанием» они дезавуировали решение тех российских депутатов (в том числе и от «Единой России»), которые были международными наблюдателями на выборах президента Белоруссии и признали их результаты легитимными. Д ействия российского руководства и ответные демарши официального Минска, которые мы наблюдаем на протяжении последних 12 лет, объясняются отсутствием элементарного взаимного доверия. На это, в частности, откровенно сетует Лукашенко, заявляя, что «руководство России просто не готово к нормальным, равноправным союзническим отношениям». Между тем если мы не хотим дальнейшего осложнения жизни России в современном глобализирующемся мире, то союзнические доверительные отношения должны быть выстроены между нашими странами в кратчайшие сроки. С ледует указать и на противоречия между российским крупным бизнесом и руководством Белоруссии по поводу ведения предпринимательской деятельности на территории республики. Белорусская экономическая модель никак не стыкуется, например, с предложениями российских олигархов по приватизации крупной госсобственности по чубайсовскому варианту, то есть за бесценок. Так, за приватизацию Минского автомобильного завода автохолдинг, принадлежащий «Базовому элементу», предложил всего 50 миллионов долларов. Если учесть, что в Белоруссии таких предприятий-гигантов насчитывается около 30, то, следовательно, весь белорусский «сборочный цех» оценивается нашими олигархами в полтора миллиарда долларов, что составляет продажную цену самой мелкой нефтяной компании России. Р оссийские правые (СПС) и правоцентристские силы (»Единая Россия» и ЛДПР), а также олигархические структуры на словах ратуют «за союз с Белоруссией, но без Лукашенко». Однако дело заключается вовсе не в фигуре белорусского лидера. Ч то бы сейчас ни говорили в Москве или Брюсселе о Лукашенко, его сдача означала бы окончательный крах идеи объединения двух родственных народов и торжество белорусской оппозиции, которая в случае своей победы развернула бы страну на 180 градусов — на Запад, прочь от России. Таким образом, открытая (со стороны российских правых и правоцентристских сил и крупного капитала) и скрытая (в наших исполнительной и законодательной властях) неприязнь к белорусскому президенту многократно укрепляет шансы белорусской оппозиции на последующих выборах главы государства, дает Западу знак одобрения на травлю Лукашенко и его команды. Все это наносит огромный ущерб российским интересам. А нтилукашенковская кампания, поддерживаемая российской открытой и скрытой оппозицией официальному Минску, противоестественна с точки зрения обеспечения национальной безопасности России. Следовательно, немногочисленные, но влиятельные политические силы в РФ своими действиями против избранного белорусским народом президента фактически закрывают нам белорусское «окно в Европу», подрывают систему национальной безопасности России. Н овая экономическая модель для России — путь для интеграции с БелоруссиейИсключительная значимость Белоруссии для России заставляет говорить о необходимости любой ценой остановить усугубляющийся разлад. Мысль очевидная и бесспорная — но оттого не менее труднореализуемая. Сегодня отрицать значимость Белоруссии могут либо упертые либералы образца 1990-х, либо группы, заинтересованные в ослаблении нашей страны. Р оссии и Белоруссии надлежит сохранить лучшее, что есть между обеими странами, и всячески препятствовать наметившейся дезинтеграции. Есть надежда, что ситуация может измениться в лучшую сторону. О б этом, в частности, свидетельствует официальный визит российского президента в Белоруссию 13-14 декабря 2007 года, во время которого состоялось также заседание Высшего государственного совета Союзного государства. По итогам минского саммита Владимир Путин и Александр Лукашенко подписали совместное заявление, в котором стороны еще раз отметили важность укрепления взаимодействия России и Белоруссии в торгово-экономической и топливно-энергетической сферах на принципах суверенного равенства, рыночной экономики и взаимной выгоды. На этой встрече была достигнута договоренность о цене (с 1 января 2008 года) на природный газ, на которой настаивала Белоруссия, а именно 119 долларов за тысячу кубов (»Газпром» просил 165 долларов). К тому же российский президент сообщил, что для обеспечения плавного перехода двустороннего сотрудничества в энергетике на универсальные рыночные принципы с учетом обязательного для сторон выполнения подписанных ранее соглашений и контрактов Российская Федерация приняла решение о предоставлении Белоруссии государственного кредита в размере полутора миллиардов долларов. Условия кредита — выгодные для белорусской стороны: кредит выдан на 15 лет с началом его погашения через пять лет. И хотя этот официальный визит не принес долгожданного результата — прорыва в реальной межгосударственной интеграции, — ситуация, складывающаяся сейчас на переговорном поле между обеими странами, кардинально отличается от того, как закручивалась газонефтяная интрига на излете 2006 года. Н ам пора осознать, что мы можем реально потерять Белоруссию в качестве союзника. Подобный ход событий будет ударом по геоэкономическим и геополитическим интересам как России, так и Белоруссии. К тому же Россия не должна отказываться от роли лидера в интеграционных процессах на постсоветском пространстве. П о нашему мнению, многие негативные явления в отношениях между союзными странами являются результатом развития российской экономики. Неолиберальная монетаристская модель, лежащая в основе социально-экономического курса, проводимого в Российской Федерации вот уже 16 лет, показала свою несостоятельность. На ее негативные экономические и социальные последствия указывают многие ведущие экономисты в России и за рубежом. П рактика государств, пребывающих в процессе создания рыночной системы, показала: неолиберальные монетаристские рецепты подходят не всем. Но либеральный радикализм с шоковой терапией и обвальной приватизацией открывает беспрецедентные возможности быстрого обогащения для тех, кто оказался на командных позициях в политике и экономике. Этим можно объяснить фанатичную приверженность такому радикализму в России и его полное неприятие в Белоруссии. С формировавшаяся в России экономика провоцирует как чрезмерную зависимость от экспорта топлива и сырья, так и систематическое отставание обрабатывающей промышленности. Выход из этой ситуации может обеспечить только государство. Неолиберальная политика неэффективна, так как требует от государства невмешательства как раз в то время, когда оно особенно необходимо. Олигархический капитализм и сегодня по-прежнему в силе. В последние годы он видоизменился — стал своеобразным государственно-монополитическим капитализмом с паразитическими и криминальными чертами, вопиющим неравенством доходов, бедностью, а точнее — нищетой значительной части населения, разгулом преступности, коррупцией, паразитизмом богатого класса, неэффективностью многих управленческих звеньев. В ластные структуры должны понимать необходимость выработки реальных путей выхода из сложившейся ситуации. А выход здесь один — отказаться от олигархического капитализма как главной опоры государства, отвергнуть основополагающий принцип либералов «меньше государства в экономике» и перейти к построению смешанной экономики на рыночных принципах. То есть непосредственное участие государства в развитии реального сектора экономики в виде госсектора и регулирующие функции государства в остальной экономике должны стать ведущими принципами на долговременную перспективу. Только такой путь может вывести страну из перманентного кризиса, преодолеть перекосы в структуре экономики и социальной сфере, стабилизировать социально-экономическую ситуацию, уменьшить и в конце концов ликвидировать вопиющие диспропорции, наблюдающиеся сейчас во всех сферах общественной жизни страны. Положительный опыт государственного регулирования экономики в Белоруссии и других странах как раз свидетельствует о необходимости перехода Российской Федерации на другую экономическую модель. П риватизация большинства промышленных предприятий в России не привела к повышению эффективности их работы. Требование неолибералов (по указанию МВФ) разукрупнить и приватизировать естественные монополии приведет к дальнейшему спаду промышленного производства, то есть усугубит процесс деиндустриализации страны, а значит, приведет к окончательной потере Россией своих державных признаков. Следует помнить мнение известного американского экономиста Джона Кеннета Гэлбрейта о том, что эффективность работы предприятия определяется не формой собственности, а качеством его менеджмента. Р оссии необходимо отказаться от курса всяческого сдерживания бюджетных расходов. Возрождение российской экономики настоятельно требует (по мнению как российских экономистов-государственников, так и видных западных специалистов, например американских ученых Кеннета Эрроу, Маршалла Голдмана, Джозефа Стиглица и других) стимулирования спроса (методами повышения бюджетных расходов) и предложения (методами налоговой политики). Б езудержное присвоение прибавочного продукта и значительной части необходимого продукта (за счет поддержания низкого уровня зарплат наемных работников) со стороны формирующегося класса российских предпринимателей привело в России к беспрецедентному социальному расслоению, какого и близко не наблюдается в Белоруссии. Необходимо принять меры по увеличению доли зарплаты наемных лиц (кроме топ-менеджеров крупных компаний) в ВВП с 30% до среднеевропейского уровня в 50-60%. Ведь чрезмерно малая доля оплаты труда в ВВП тормозит рост экономики, делая невозможным реализацию продукции на внутреннем рынке. В результате Россия потребляет и использует меньше продукции, чем выпускает. И следовательно, может поддерживать экономический рост в основном благодаря превышению экспорта над импортом (в 2006 году объем экспорта — 302 миллиарда долларов, а импорта — 137,5 миллиарда долларов; в 2008 году прогнозируемый объем экспорта — до 303,6 миллиарда долларов, а импорта — до 200,8 миллиарда долларов). Неиспользуемый денежный капитал «складируется» по установившейся практике в основном за океаном в виде Стабфонда (с 1 января 2008 года — Резервного фонда и Фонда будущих поколений), а также за счет накопления огромных валютных резервов. Следует иметь в виду, что теоретически даже очень большой прибавочный продукт всегда может быть реализован, если отечественный капитал достаточно бурно инвестируется внутри страны. Но как раз этого в современной России не происходит. Вывозу капитала в виде невозврата экспортной валютной выручки способствует российский закон, принятый еще Третьей Думой при его лоббировании депутатами — главными акционерами нефтяной компании ЮКОС. К сожалению, российское правительство избегает серьезного анализа результатов рыночных реформ, не хочет видеть бедственного состояния экономики и подавляющей части общества, продолжает оставаться на либеральных позициях. И з непредвзятого анализа фактов, отсутствующего в публикуемых документах российского правительства, вытекает неотложная потребность пересмотра правительственного курса и выработки новой повестки дня реформ. Даже робкие попытки разобраться в итогах приватизации, предпринятые в известном докладе Счетной палаты, не увидели свет. Кого-то они, видимо, задевают за живое. И пока мы не переломим негативные тенденции экономического развития, до тех пор реальная интеграция с Белоруссией будет оставаться по-прежнему невозможной.

(Автор: Юрий Годин)

Косовский детонатор

Темой настоящего номера стали постсоветское пространство и протекающие на нем процессы. Сегодня налицо как минимум две тенденции, которые делают данный проблемный комплекс злободневным. Во-первых, происходит реинтеграция самого этого пространства — пускай осторожная (и я бы сказал даже, чересчур осторожная), но все-таки уже слишком заметная, чтобы ее можно было игнорировать. Индикаторами подобной реинтеграции во многом являются события вокруг так называемых непризнанных государств. События, самым непосредственным образом связанные с начавшимся международным признанием Косово — процессом, раскалывающим, как мы это изобразили на обложке, существующие государства. Во-вторых, все явственнее и ощутимее наше противостояние с Западом за постсоветское пространство — противостояние в первую очередь по вопросу о приеме в НАТО Грузии и Украины. К тому же в ситуации сохраняющейся кадрово-командной неопределенности относительно конфигурации будущей российской власти (неопределенности, время от времени нарушаемой теми или иными версиями, однако все же препятствующей фундаментальным обобщениям под стать формату «Политического класса») мы можем позволить себе на месяц оставить внутриполитические дела, чтобы снова к ним вернуться уже в апреле — накануне инаугурации нового президента России. О ткрывается постсоветский выпуск «Политического класса» статьей историка Владимира Дегоева. Строго говоря, этот материал не имеет непосредственного отношения к теме номера. Автор размышляет о путях «сосредоточения» (выражаясь словами русского канцлера Горчакова) нашей внешней политики после косовского прецедента и вспоминает как яркие страницы истории отечественной дипломатии, так и ее трудные времена из недавнего прошлого. Вместе с тем именно МИД везет на себе основной груз обязанностей по выстраиванию политики России на постсоветском пространстве, и поэтому данная статья, посвященная, казалось бы, сугубо внутриведомственным проблемам и задачам новой кадровой политики по формированию нашего дипломатического корпуса, оказывается определяющей и, я бы даже сказал, установочной для разговора о происходящем в бывших советских республиках и обеспечении на этих территориях национальных интересов России. В связи с постсоветской тематикой данного номера и особенно присутствием в нем статей о «непризнанных государствах» хотел бы коротко изложить свое видение того, как в ближайшие годы (а может, и быстрее — после косовского прецедента) будет решать эту проблему Россия. П режде всего нужно отметить, что объективно четыре постсоветских «непризнанных государства» делятся на две пары. Г оворя об Абхазии и Южной Осетии, если отбросить многие значимые, но все-таки детали, надо отметить два момента. Во-первых, они непосредственно примыкают к границам России. Во-вторых, впрямую в конфликт вокруг этих государств вовлечены только две страны — Грузия и сама Россия. В случае с Карабахом и Приднестровьем ситуация существенно иная. Карабах является предметом спора Армении и Азербайджана, с Россией не граничит, его жители гражданами России не являются. Понятно, что именно Армения и Азербайджан являются главными держателями «карабахских акций» при любом варианте исхода конфликта, и Россия не может здесь быть инициатором реализации того или иного сценария. П риднестровье также не граничит с Россией, но является зоной непосредственных интересов не только Молдовы, но еще и Украины и Румынии. К тому же в Приднестровье живут не только русские (в большинстве своем — граждане России), но и украинцы и молдаване. И сходя из этого можно предположить, что сценарий официального признания Москвой независимости этих государств при относительно спокойном развитии событий в любом случае в первую очередь коснется Абхазии и Южной Осетии и лишь во вторую (по срокам) — Карабаха и Приднестровья. Следовательно, можно пока сосредоточить свое внимание на первой паре состоявшихся, но еще не признанных государств. З десь ситуация такова. Де-юре Москва по-прежнему признает целостность Грузии в том виде, в котором эту целостность понимают в Тбилиси, но де-факто, естественно, Россия рассматривает эту целостность как отсутствующую. Д ругое важное обстоятельство тоже неоднозначно. Москва готова к совмещению юридического статуса грузинской территории с реальным, но только в том случае, если Сухуми, Цхинвали и Тбилиси договорятся об этом полюбовно. И эта дверь, видимо, будет считаться Москвой еще какое-то время по-прежнему открытой. Однако при полном понимании, что вероятность того, что абхазы и осетины с этим согласятся, стремится к нулю. Ф актический статус Абхазии и Южной Осетии как протекторатов России в принципе позволяет ей тянуть с официальным признанием независимости этих государств сколь угодно долго (что, собственно, и происходило последние 15 лет). О днако замораживание нынешнего статус-кво на неопределенное время, очевидно, приведет к тому, что рано или поздно вопрос решится сам собой и не в пользу Грузии. Посему именно она является тем субъектом конфликта, который должен (или постарается) перейти к форсированному разрешению проблемы. И вариантов действий у Грузии всего три. Первый — все-таки уговорить абхазов и осетин — практически невероятен. Второй — начать военную операцию по захвату «отторгнутых территорий». Третий — вступить в НАТО и сделать то же самое, но уже под прикрытием этого альянса. С овершенно очевидно, что первые же признаки реализации обоих последних вариантов моментально приведут либо к признанию Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии, либо, что практически одно и то же, к введению по просьбе этих государств (а сомневаться в том, что такие просьбы поступят незамедлительно, не приходится) российских войск и на ту, и на другую территорию. Причем в случае вступления Грузии в НАТО очевидно, что Москва сделает решающий шаг в этом направлении до того, как Тбилиси официально присоединится к этому блоку. Т аким образом, любая масштабная силовая операция Грузии против Абхазии или Южной Осетии, а равно вступление Грузии в НАТО являются красной чертой, перейдя за которую Тбилиси окончательно потеряет эти территории. М ожет ли Москва официально признать независимость Абхазии и Южной Осетии в случае, если все-таки Грузия не пойдет на роковой для себя и для всего Кавказа шаг? С корее всего, российские власти будут по-прежнему оттягивать это решение. Но не пассивно, а, с одной стороны, максимально расширяя свое сотрудничество с обоими «непризнанными государствами» по всем направлениям, с другой же стороны, внимательно наблюдая за развитием косовского прецедента на контролируемом Евросоюзом и НАТО пространстве. Можно предположить, что повторение косовского сценария хотя бы в еще одной точке Европы, но прежде всего на Балканах, автоматически приведет к признанию Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии. Е стественно, стремительно подтолкнет Россию к такому признанию и решение Грузии, если оно состоится, признать независимость Косово. Т ак или иначе, но все иные варианты развития событий не могут выйти за пределы той достаточно очевидной сценарной рамки, описание которой я дал. И изменить что-либо существенно никто не сможет. Можно лишь, пойдя на обострение (но это менее всего относится к России), спровоцировать обвально-стремительное, а потому и по преимуществу силовое (с жертвами или без оных) разрешение проблемы. Но и в этом случае окончательный вариант решения представляется очевидным и однозначным. И определяется это не Москвой, а волей абхазов и осетин.»Непризнанным государствам» посвящены две статьи номера — юриста Людвига Карапетяна и историка Кирилла Соловьева. Л юдвиг Карапетян доказывает неправомерность экстраполяции косовского прецедента на ситуацию с четырьмя постсоветскими республиками — Абхазией, Южной Осетией, Карабахом и Приднестровьем. Автор основывает свою аргументацию на обращении к соответствующему конституционному законодательству и правовым нормам еще советской эпохи, в которых регламентировался механизм самоопределения автономий, входящих в состав союзных республик в случае выхода последних из состава Союза ССР. Понятно, что апелляция к союзному законодательству в настоящее время не для всех выглядит убедительным аргументом. Однако именно проблема легитимности (причем часто как раз в своей ретроспективе), как правило, способствует возникновению двойных стандартов. И в этом смысле косовская проблема и проблема бывших советских автономий — при всем их внешнем сходстве — с юридической точки зрения не являются одинаковыми. К ирилл Соловьев предлагает сценарии легитимации каждого из четырех постсоветских «непризнанных государств», указывая при этом на схожие прецеденты из мировой практики. В том или ином виде или в каких-то своих фрагментах эти и похожие механизмы разрешения абхазской, южноосетинской, карабахской и приднестровской проблем уже высказывались, и предпринятая автором статьи систематизация наглядно демонстрирует, что технически каждая из перечисленных спорных территорий может по крайней мере существенно усилить свой суверенитет и в мягком варианте, не предполагающем нарушение территориальной целостности того государства, в состав которого данная территория в настоящее время хотя и номинально, но все же входит. Все дело в большой геополитике и порождаемых ею двойных стандартах, собственно, и спровоцировавших саму проблему «непризнанных государств». К третьей годовщине так называемой тюльпановой революции в Киргизии «Политический класс» публикует статью Осмонакуна Ибраимова — ныне политолога и преподавателя, а в прошлом — высокопоставленного должностного лица из окружения киргизского президента Аскара Акаева. Автор предлагает свою версию политического портрета президента Акаева и анализирует как ошибки и просчеты первого руководителя независимой Киргизии, так и безусловно сильные стороны этого политика. С ледующие две статьи — экономиста Юрия Година и политолога Евгения Огурцова — представляют собой два разных взгляда на перспективы российско-белорусской интеграции. Точнее, на причины неудачи вот уже двенадцатилетнего эксперимента по объединению обоих государств в новое союзное образование. Юрий Годин объясняет это консолидированной политикой, которую проводят российские группы интересов, а Евгений Огурцов винит во всем действующую белорусскую власть, заинтересованную, по его мнению, в консервации сегодняшней ситуации недоинтеграции. В двух заключительных материалах номера разбираются нынешние российско-украинские отношения и особенности украинского политического менталитета. Политолог Юрий Сторчак приводит в своей статье любопытные результаты опросов общественного мнения на Украине и в России на тему того, как воспринимают друг друга граждане наших стран. Политолог Роман Манекин саркастически описывает специфические свойства украинского обывателя. Хочу оговориться, что при всем моем критическом отношении к украинской власти и большей части политической элиты этой страны статья Романа Манекина представляется мне спорной, а в отдельных своих фрагментах — например, касающихся русского движения на Украине — и вовсе не соответствующей реальному положению, которое мне хорошо известно. Да, проблемы здесь действительно имеются, и проблемы непростые, но сводить их к банальному одновременному шантажу Киева и Москвы было бы недопустимым упрощением. Между тем я понимаю, что подобные взгляды достаточно широко распространены в России, и поэтому я решил опубликовать данный материал, предоставив читателям возможность самим оценить убедительность авторских суждений. Ну а за собой редакция оставила право аранжировать этот гротесковый текст соответствующим иллюстративным рядом.

(Автор: Виталий Третьяков, главный редактор)

Curriculum vitae

Годин Юрий ФедоровичДоктор экономических наук, профессор, член-корреспондент РАЕН, ведущий научный сотрудник Отделения международных экономических и политических исследований Института экономики РАН. Д егоев Владимир ВладимировичДоктор исторических наук, профессор МГИМО (У) МИД РФ. Автор книг: «Большая игра на Кавказе: история и современность», «Внешняя политика России и международные системы: 1700-1918 гг.» и др. И браимов Осмонакун ИбраимовичПрофессор, доктор филологических наук, член-корреспондент Национальной академии наук Кыргызстана. Занимал должности вице-премьер-министра, посла Кыргызстана в Индии, государственного секретаря. В настоящее время — профессор Киргизско-Славянского университета в Бишкеке. К арапетян Людвиг МнацакановичДоктор философских наук, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ. Автор книг: «Научное управление и демократия», «Развитие демократии и преодоление бюрократизма», «Федерализм и права народов», «Правда истории и национальная политика», «Федеративное государство и правовой статус народов», «Федеративное устройство Российского государства». М анекин Роман ВладимировичПублицист, историк и культуролог. Автор работ о Донбассе, отношениях Украины и России, справочников по истории философии, исследований на темы современной истории и политики. Лауреат конкурса «Гуманитарное образование в высшей школе» и Первого литературного конкурса «Нет цензуре!». Член экспертного совета Kreml.org. Член Союза журналистов РФ и Независимого союза писателей РФ. О гурцов Евгений ЕвгеньевичЧлен Белорусской ассоциации журналистов. В прошлом — секретарь Союза кинематографистов Белоруссии, главный редактор «Гражданской газеты», один из создателей Объединенной гражданской партии. Писатель-публицист, автор документальной повести «Гражданская партия», художественно-биографического эссе «Тот самый Климов» и романа-антиутопии «Минск-2016». С оловьев Кирилл АлексеевичИсторик-архивист, соискатель Государственной академии славянской культуры, старший преподаватель кафедры архитектуры Московского государственного строительного университета. С торчак Юрий АнатольевичПрезидент Global Media Group, вице-президент общественных организаций «Институт информационных связей», «Экология и здоровье». Градостроитель, политолог, политтехнолог, писатель, журналист, сценарист, режиссер, продюсер, автор ряда медиапроектов и книг: «Афоризмы-100», «Телевидение и время», «Чемпионы длины и высоты», «Замки мира».

(Автор: без автора)

Оптимистическая трагедия либералаАскар Акаев и Кыргызстан: переплетение политических судеб

Он вряд ли мог предугадать, на что идет и на какую карту поставил свою жизнь и судьбу, согласившись стать президентом еще советского Кыргызстана в 1990 году. А время было бурное, перестроечное, и все жили в ожидании чего-то нового. В такой ситуации общественный спрос на интеллектуалов и ученых, исповедующих «новое мышление», стал очень велик, и они оказались так же популярны и узнаваемы в народе, как артисты эстрады или кино. И имя Аскара Акаева — восходящей звезды киргизской науки, совсем еще молодого академика с незаурядными данными — уже обрастало легендой, а интеллектуальная элита Кыргызстана почти боготворила его…На его долю выпала неблагодарная, но в то же время уникальная миссия — возглавить и радикально реформировать страну, получившую суверенитет, начать полностью менять менталитет народа, адаптировать его к условиям рынка. А что это означало? Прежде всего это означало выжить в условиях, когда страна была выброшена на берег независимости без копейки в казне после крушения советской империи. Это означало совершить революцию, нацеленную на радикальную переделку человеческого материала, на смену целой мировоззренческой системы. Это означало разрушить привычный уклад жизни, уговорить людей перешагнуть из социализма в… капитализм. И без репрессий и террора, без каких бы то ни было проклятий в адрес прежней власти и ее носителей. И при этом понимать, что перемены вызовут целый вал проклятий и ругани, людского непонимания и недовольства. А осознанная благодарность и настоящее признание придут — если придут — гораздо позже. Вот на что Аскар Акаев шел и на что он себя обрек, согласившись стать главой еще советского Кыргызстана в 1990 году…Но сегодня Акаев уже в прошлом. Минула его эпоха, но нет даже намека на то, что кто-то поведет дела хотя бы немного лучше, чем он. Нация расколота по региональному признаку, и малейший повод может привести к взрыву. Страна живет по Конституции, которую молча и единодушно бойкотировал весь народ. Заседает парламент, за который никто не проголосовал. Сегодняшний киргизский Белый дом (так называют у нас Дворец Республики) — бойкий чиновничий базар, куда внедрились сомнительные персонажи, а то и просто матерые жулики, генерирующие такого же качества политику. К аким был президент Акаев при ближайшем рассмотрении, если рассеять бесчисленные сплетни, мифы и легенды? Каковы были его человеческий облик, его жизненная философия, политическая доктрина, если попытаться подойти к этим вопросам объективно, без политических шор на глаза$1\? $2 ичто человеческое…Может показаться странным, что Акаев, умея и зная очень многое и обладая уникальными для профессионального политика качествами, совершенно не умел… фотографироваться. Как бы его ни готовили и какого бы профессионала ни привлекали для фотосессий, дело, как правило, заканчивалось почти провалом. Президент все время напрягался, вытягиваясь в струнку перед камерой, когда приходилось позировать. Но когда он был в работе и камер не замечал, выходило очень неплохо. Поэтому Акаев по-хорошему завидовал Назарбаеву, удивляясь его таланту умно и значительно выглядеть перед камерами и папарацци, помогая им создавать свой политический имидж. И в самом деле, Нурсултан Абишевич — это прирожденный арлекин и одновременно аристократ по образу жизни, вельможа, тогда как Аскар Акаевич был и остался рафинированным интеллигентом, ленинградцем лучшего образца и вместе с тем непревзойденным коммуникатором. И конечно, политиком — достаточно воспитанным и умным, чтобы нечаянно кого-то обидеть или задеть, и в то же время на редкость хитрым и расчетливым, чтобы не преминуть сказать что-либо нужное и приятное каждому интересующему его человеку. Его память была достаточно вместительна, а интеллект бесперебойно «включен» в рабочем режиме, чтобы при каждом удобном случае найти подходящее слово или комплимент, которыми он, как Талейран, щедро одаривал всех, кто попадал в поле его зрения. Ум и хитрость, жестко подчиненные логике расчета и подпитываемые богатыми ресурсами интеллекта, составляли основной стержень акаевского менталитета. Б удучи довольно искренним и в определенном смысле мягким человеком по природе, он тем не менее умел, когда надо, тщательно скрывать то, что называется собственным нутром. Для очень многих это почти недостижимая личностная задача, требующая колоссальной воли и самодисциплины, ибо все мы, обычные смертные, нет-нет да и обозначим свою позицию, причем часто очень некстати. Но Акаев этим качеством — очень нужным именно для политика — обладал в полной мере, и я всегда поражался тому, как он может похвалить или даже возвысить человека, которого на самом деле не любит, а то и просто ненавидит. Но это «личное» он умел запрятать в такие глубины своей души, что узреть его проявления в словах или поступках президента удавалось не каждому. Так вот, именно эту ключевую черту его личности и не удавалось схватить ни фотографам, ни художникам. А каев — личность сложная и неоднозначная, как сложно и неоднозначно время, в которое он правил Кыргызстаном, при этом искренне намереваясь «вылепить» из страны нечто совершенно другое и современное. И эту задачу — неблагодарную, но стратегически дальновидную — он все-таки сумел выполнить, и это стало едва ли не главным в его политической миссии. Все остальное, в том числе обвинения в коррупции, семейственности и т. п ., оставим для тех, которые занимаются этим по долгу службы. Увы, людей всегда устраивает самая худшая версия из всех существующих, и именно она крепче других застревает в человеческой памяти. Но ради справедливости нужно признать: в 90-е годы я не видел в нашей команде кого-то другого, кто бы мог справиться с задачей президентства лучше, чем Акаев. Он тогда был нашим единственно возможным лидером — и в этом заключалась реальность. Р аботать с ним было огромным удовольствием, и мне повезло бок о бок сотрудничать с Акаевым почти десять лет (за вычетом трех лет, когда я находился на дипломатической работе). Не скрою: мне иногда определенно не нравились его решения, поступки, некоторые кадровые сальто-мортале. Бывали случаи несовпадения позиций или простой психологической усталости друг от друга, но в стратегических вопросах я был и по сей день остаюсь приверженцем и убежденным сторонником его политики. Да, я сильно разошелся с президентом в вопросе о применении оружия против демонстрантов 24 марта 2005 года. И остановил его, идя на крайний шаг — публично подал в отставку в знак протеста. Последней командой Акаева перед его отправкой в Москву было: «Не стрелять!» А ведь гражданская война была почти у порога…Конечно, политика и огромная власть не могли не отразиться на его личностных качествах и характере. Как ни крути, президентство — не ритуальная работа или почетное восседание в президиумах. В стране, охваченной муками глубоких системных реформ и социальными потрясениями, это повседневная борьба за дела и неустанное укрепление власти. Поэтому ему нередко приходилось ради дела идти против себя, расставаться с друзьями, а работать с теми, кого он, возможно, не любил. Таких случаев было немало. Б ыл ли он жадным и сребролюбивым? Я лично никогда за ним этого не замечал. Был ли он взяточником, вымогавшим, как пишет наша желтая пресса, мзду у каждого назначенца? Это бессовестное вранье. Получал ли он подарки? Да, конечно. Как все люди. Р азумеется, я пишу только о том, что видел лично и в чем сам удостоверился. А что творилось и о чем реально думалось в недрах его дома, я не мог, да и не желал бы знать. И все же теперь, по прошествии достаточного времени после его ухода, я отчетливо и с сожалением вижу, что проблем с интеллигентностью в обычном смысле слова у него не было. У него были про*лемы только с совестью…Почему он «убежал»,а не погиб героически на поле боя, как АльендеЯ все-таки хочу приоткрыть завесу над тем, почему Акаев, еще будучи президентом, не заявил четко, открыто и напрямик, что он уйдет — и бесповоротно — в октябре 2005 года. Скажу со всей ответственностью: лично он определенно хотел и собирался уйти на отдых. Планов у него было много. На последней встрече в Нью-Йорке американцы предлагали ему работу в системе ООН. Мы все видели, что он явно подустал. Да и западные эмиссары не упускали ни одного случая или повода, чтобы напомнить об обещании Аскара Акаевича уйти. Его пугало совсем другое — синдром уходящей власти. И как следствие — политический паралич, который был бы неизбежен в Кыргызстане и избежать которого нужно было хотя бы ради страны и нормального проведения парламентских выборов в феврале и президентских выборов осенью. Иначе можно было легко потерять контроль над всей вертикалью власти, тем более что многие члены его команды уже тайно договаривались с оппозицией, чтобы примкнуть к ней, дабы обеспечить себе место при новой власти. То, что опасение это вполне обоснованное и реальное, я лично наблюдал и при новой власти: и в ходе ноябрьского кризиса 2006 года, и в апреле 2007-го многие чиновники начали спешно покидать якобы тонущий корабль и уходили прямо на куловский «фронт». А наш анализ зимой 2005 года со всей ясностью показывал, что почти весь состав правительства и весь губернаторско-акимовский корпус готов пойти на выборы, задействуя все властные рычаги и оставляя за собой зияющие пустоты в управлении. Вот какая складывалась ситуация. Э то было очень серьезной головной болью для Акаева. В то же время даже его смягченное заявление в середине 2004 года о намерении уйти с поста президента вызвало раздражение и беспокойство у ближайших президентствующих соседей — никто из них не собирался уходить по-демократически. А российская политическая элита буквально обожала Акаева и прекрасно понимала цену такой потери для России. Примерно такое же мнение преобладало и в ведущих мусульманских странах, и в Китае. Другими словами, уход Акаева в конституционные сроки определенно мог всколыхнуть политические устои во многих странах СНГ, и это тоже сдерживало от лапидарных и по-ельцински прямых политических заявлений. И мел место и еще один очень серьезный и, на мой личный взгляд, совершенно оправданный довод, чтобы не сказать прежде времени: «Извините и прощайте». Это был вопрос о внешних долгах. И в той или иной степени разрешить этот вопрос мог только Акаев. Наши финансисты — Улан Сарбанов, Болот Абильдаев и Эмирлан Торомырзаев — несколько лет вели переговоры с членами Парижского клуба кредиторов вслед за президентом, а киргизская экономика уверенно поднималась вверх, перейдя семипроцентный рубеж ежегодного роста. Поэтому прощение большой части долгов и их реструктуризация были почти решенным вопросом (при этом цены на продукты первой необходимости стабильно не поднимались, а рост инфляции был минимальным). Но к этому Акаев шел почти восемь лет, улучшая и укрепляя отношения и с Россией, и с США, и с другими странами-кредиторами. Это только примитивные умы сегодня разглагольствуют, что американская база «Ганси» и российская авиабаза в Канте — это всего лишь коррупционные проекты семьи Акаевых. Все это нацеливалось только на одно — улучшить переговорную атмосферу для прощения и реструктуризации долгов. Но кому сегодня это объяснишь — да и нужно ли это кому-то объяснять? А наш значительный политический актив и прекрасный переговорный задел на сегодняшний день почти полностью потеряны…Все говорят, что Акаеву не было резона покидать страну и перебираться в Москву. Я тоже согласен с этим: да, не было резона. Увы, это была ужасная, роковая ошибка. Но худшей ошибкой стала бы пролитая кровь и почти неизбежный «нюрнбергский процесс» по-киргизски. О н правильно сделал, уйдя от шайки вооруженных бандитов и не подвергнув себя нечеловеческой издевке своих вчерашних выдвиженцев, а также мародеров и наркоманов. Слава богу, что он спас наш народ от этого позора, — хватит и того, что мы однажды заставили вздрогнуть Манаса Великодушного, храбрейшего из храбрых, чью орду разграбили по-вражески, семью вынудили бежать из Таласа под покровом ночи, а самого основателя народа киргизов обрекли на то, чтобы быть похороненным далеко в горах в глубокой тайне и без посторонних глаз. Мы и сегодня не знаем, где он похоронен. Манас, надо думать, точно знал нравы своих соплеменников и принимал почти безошибочное решение, завещав жене и матери непременно бежать и спасти потомство от убиения. Так гласит легенда, так глаголет бессмертный «Манас» — вещее слово киргизов. Тем не менее я искренне хочу, чтобы уход Акаева был последним подобного рода случаем в нашей истории и чтобы это никогда больше не повторилось. Хотя события последнего времени оставляют все меньше надежды на это…Акаев и Макиавелли: нечто о социал-дарвинизмеДа, Акаев не был героической натурой, этаким гладиатором. Но на политических ристалищах равных ему тогда не находилось. Его ораторское мастерство и умение убеждать были неподражаемыми. М ногие продолжают ненавидеть Акаева, ставя ему в вину даже то, что он так быстро и «без боя» сдал свою власть. Что он намеренно не готовил себе преемника из-за собственного эгоизма и государственной безответственности. Что он вынашивал идею чуть ли не монархии, вместо того чтобы заложить основы традиции демократической передачи власти и нормального парламентаризма. Ч то сказать на это? Конечно, ни о какой монархии он не думал, но одного из детей и многочисленную родню от политики и бизнеса, вне всякого сомнения, нужно было удержать. Хотя бы ради того, чтобы лишний раз не дразнить гусей… Но когда его начинают ругать за то, что он не сделал нам жизнь лучше, чем у казахов, что у нас были и есть для этого несметные богатства и ресурсы, я начинаю думать, что это уже психоз, а не реальный анализ положения вещей. Так и хочется спросить этих людей: а не кажется ли вам, что наше отравленное трехлетней официальной пропагандой восприятие бывшего президента так затуманило наши глаза, что мы не хотим видеть даже очевидные вещи? Разве мы не жили и не живем лучше, чем узбеки и таджики, не говоря о совершенно порабощенных и замордованных при Ниязове туркменах? Да, государство у нас бедное, но народ жил и живет лучше, чем в этих странах. Кто ж виноват, что Бог не дал нам столько нефти и газа, сколько Казахстану, живущему за счет этого поистине несметного богатства лучше нас. А потом давайте не будем забывать, что не хлебом единым жив человек. И в этом плане мы жили несравненно свободнее, раскованнее, демократичнее, чем все без исключения соседи. Н о из этого никак не следует, что у нас все было хорошо. Увы, многие госчиновники начали погрязать в коррупции, в кумовстве, в протекционизме, которые при нынешней власти превратились в настоящие метастазы. Реформы не были доведены до конца. Это при нас началась повальная покупка депутатами голосов избирателей, стал нормой бессовестный административный нажим. Это мы не осуществили давно назревшие административную и конституционную реформы. Я уже не говорю о коррумпированной милиции, прогнившей судебной системе, полностью разваленных секретных службах, разрушенном сельском хозяйстве и т. д . И коррупция не потому у нас появилась, что Акаев давал наказ чиновникам «воровать по-ударному», чего не делает, убежден, и Бакиев. К несчастью, многие наши сородичи идут в политику с одной-единственной целью — прикарманить государственное добро, нажиться. А виноват всегда тот, кто наверху. Другое дело, что если кто-то наверху нечист на руку, то и с нижестоящих требовать чистоты рук исключительно ради проформы — бессовестное лицемерие. М акиавелли считал, что хорошая политика нацеливается на людское эго — или разбивается о него вдребезги, если игнорирует это самое эго. В стране с переходной экономикой и не адаптированным для рынка народом быть козлом отпущения проще простого, особенно если политика нацелена не на народное, а на со*ственное эго…Вспоминаю эпизод в знаменитом Гейдельбергском университете, где киргизский президент выступил с докладом о своем видении — видении физика — еще никем не установленных законов и явлений переходной экономики. Но ректора, по специальности биолога, насторожила акаевская аналогия определенных социальных явлений при распаде плановой экономики и переходе ее к рынку с происхождением видов в теории Дарвина. Последовал вопрос. Но когда Акаев описал ситуацию в постсоветском Кыргызстане, профессор принял его аргументацию. А ведь ситуация была действительно катастрофической. Страна после распада Советского Союза осталась с перерезанными финансовыми артериями и экономическими связями. Производство очень быстро обанкротилось из-за отсутствия комплектующих и прекращения заказов — именно так Чубайс и Ельцин добивали ненавидимый ими Союз и его экономику. Но страна сумела-таки выкрутиться, вовремя покинув засасывающий омут рублевой зоны и занявшись реформами. Именно Акаев, почти безостановочно агитируя, как говорящая машина, и убеждая всех и каждого, что скоро «будет очень хорошо», что нас ждет участь «азиатской Швейцарии», приучил страну жить в демократии и незаметно внедрил рынок, пусть не самый совершенный и до конца продуманный. Он, заработав имидж самого большого либерала в странах СНГ, сумел получить самые льготные кредиты и миллиардные гранты Запада и таким образом спас страну от вполне реального голодомора и распада. Собрав лучшие умы страны, он смог разработать долгосрочную стратегию и четко вычерченную доктрину во внешних и внутренних делах, успешно вписав суверенный Кыргызстан в международное сообщество. Ч его стоит одна «дипломатия Шелкового пути», основанная на доктрине «И-и» (и США, и Россия), но не «Или-или». Можно ли забыть наш мощный образовательный прорыв, когда появилось столько сильных университетов на пустом месте! А наша идеология «общего дома» и «единой многонациональной семьи»? А мощная пропаганда Кыргызстана через такие общемировые каналы телевидения, как СNN? Это при Акаеве наша страна трижды была избалована всемирной поддержкой, пропустив через ООН три резолюции по Кыргызстану, включая 1000-летие эпоса «Манас» и 2200-летие киргизской государственности! А Международный год гор — это совершенно особый разговор, исключительная заслуга именно Акаева. Сегодня даже Жогорку Кенеш (парламент Кыргызстана) не пропускает иногда проекты нашего Белого дома, не говоря уже о Генеральной Ассам*лее ООН… Я уже не говорю о таком великом деле, как социальная мобилизация — единственный путь, изобретенный в мире для преодоления бедности, о чем сегодня перестали даже говорить по той простой причине, что в нынешнем бишкекском Белом доме уже нет ни одного специалиста по социальной сфере. Профнепригодность нынешних представителей власти просто поражает. К стати, именно при Акаеве на полную катушку заработала фабрика политических звезд, появлению которых способствовала его либеральная политика. Он не убивал и не гноил оппозиционеров, как Ниязов, не ликвидировал инакомыслящих физически и морально, устраивая кровавые бойни, как Каримов, а спорил с ними, сражался на политических ристалищах, как равный с равными, изначально признавая законность оппозиции и право ее представителей на публичную политику. Поэтому творцом нынешнего президента Курманбека Бакиева — как, впрочем, и его «врагодруга» Феликса Кулова, да и всех видных политиков современного Кыргызстана — являются именно Акаев и его политика. С егодня же сажают, даже если молча стоишь в пикете. Конституция, пусть даже такая, давно никому не указ. Политически мотивированные убийства, систематически не раскрываемые, уже стали чем-то обыденным. Сколько еще придется терпеть народу это торжество властного бандитизма — трудно сказать. П росчеты и победы несостоявшегося АтатюркаЯ считаю, что у Аскара Акаева был реальный шанс стать своеобразным Ататюрком Кыргызстана, но он это, к сожалению, упустил. Ради такого шанса стоило сознательно отказаться от многих земных благ и житейских соблазнов и хорошо начатое дело завершить хотя бы прилично. Хемингуэй как-то сказал, что настоящий писатель, если он действительно не хочет быть забытым еще при жизни, в каждую минуту творчества должен помнить, что река Вечности протекает мимо него. И об этом я несколько раз говорил своему бывшему шефу. Как, впрочем, и о том, что нужно бы уйти под аплодисменты, а не под свист и улюлюканье. Акаев на это вроде соглашался, но у него не хватило твердой политической воли для конкретных решений. Д умаю, ему не хватило масштаба исторического видения и, если хотите, немного воображения. Кроме того, сказалось отсутствие чувства цельности в восприятии исторического творчества, что предполагает четкое разграничение начала и конца в задуманном деле. Недаром даже Эйнштейн, работая над единой теорией поля, жаловался, что ему не хватает эстетического чувства цельности. Иными словами, Акаеву надо было работать на Историю, а не грести все под себя. Надо было думать, как достойно завершить хорошо начатое дело, заранее готовить себе нормальное политическое будущее, а не перечеркнуть столько дел всего лишь одним-единственным поступком. Т ем не менее его миссию первого президента страны и выдающегося реформатора и политика, замечательного человека и интеллигента никто не отменит и не зачеркнет, если даже очень постарается. Что ж, придется жить без собственного Ататюрка, будем довольствоваться тем, что зато у нас был по-своему неповторимый Аскар Акаев, возглавивший в Кыргызстане конца ХХ века самую трудную из революций — революцию в менталитете целого народа. И это ему удалось, как удалось и сформировать национальную государственность, которую узнали и признали во всем мире. А это, согласитесь, очень и очень немало. Даже много. И семена прогресса, посеянные при Акаеве, не исчезнут, если даже их попытаются затоптать, переписав Конституцию и свернув демократические нормы. Д ля новых поколений политиков жизненно важно вновь собрать страну и сплотить ее народ, покончить с нынешним государственным манкуртизмом. И возвращаться к этой повестке дня придется еще много и много раз, ибо в политической и государственной деятельности Акаева — начало многих начал, истоки очень многих — в том числе, увы, и нехороших — дел. Не только фотографы и художники, но и многие аналитики и историки обломят о него свое перо — так непрост этот человек, так многозначен сей ясный, как однажды заметил мой друг антрополог, китайско-японский акаевский лик. Он для Кыргызстана как двуликий Янус — обращен и в прошлое, и в будущее. П омнится, года три-четыре назад, находясь на вершине своего могущества, он сиял широкой американской улыбкой. А после марта 2005-го казался таким банальным, бледно-угрюмым, даже у*огим. Нынче же на нем налет некой загадки, многозначности… И укора. А вот увидите, он еще возьмет да повернется к нам другой, неожиданной стороной. Сегодня вся страна говорит в один голос, что при Акаеве жилось гораздо лучше, во много раз дешевле и несравненно безопаснее. А главное — демократичнее и с уверенностью в будущем. С танут ли его ошибки уроком для други$1\? $2 то-то в моей статье усмотрит попытку реабилитировать и политически реанимировать бывшего лидера Кыргызстана. Так ли это? Нет и еще раз нет. Дело в другом. Я по своим взглядам — исторический позитивист, и мне бы хотелось представить наше государственное развитие в его преемственности. О худшем мы говорим больше, чем надо, убивая в себе и в других веру в собственное будущее. Акаев — это Акаев, а Бакиев должен быть Бакиевым, и не нужно отрекаться от прошлого и уподобляться ящерице, отбрасывающей собственный хвост. Это нужно не стране и не народу. Это выгодно только нашим политическим проституткам и писакам желтых газет, которым ничего не хочется на этом свете, кроме должностей, депутатских мандатов или оплачиваемого злословия. А каева нужно бы со временем вернуть в Кыргызстан — если, конечно, он того пожелает. Он все-таки первый президент страны и, по общему признанию, крестный отец киргизской демократии. Да и нельзя забывать то доброе и прогрессивное, что им сделано, — довольно нам вечно раскапывать могилы и перевозить останки с запоздалым раскаянием. Это нужно и для того, чтобы впредь не вздумали убегать наши новые лидеры и тем самым подводить страну и своих соратников. Н у а если говорить о* оши*ках Акаева… Это его трагедия, причем типичная трагедия либерала, президентствующего академика и интеллигента, искренне затеявшего «островную демократию» в отдельно взятой центральноазиатской стране под названием «Кыргызстан», но сброшенного с поста криминалитетом и нанятой им для этого дела агрессивной толпой. То есть он пал жертвой той демократии, которую сам же затеял и глубоко внедрил в сознание людей. Именно поэтому трагедия эта определенно оптимистическая, и реальная оценка политической деятельности Акаева принадлежит Истории. Б удучи его ближайшим соратником на протяжении многих лет, я всегда замечал, что он… все равно как белая ворона с его либеральными убеждениями на фоне центральноазиатских «вечных» президентов, перекрасившихся вчерашних первых секретарей брежневского розлива, а сегодня — безжалостных деспотов, ради своей единоличной власти готовых на все, включая кровавый террор и неприкрытое насилие. Д а, случившееся три года назад — политическая трагедия Акаева, но далеко не конец, как хотели бы думать его враги. Увы, что было, то было, и прошлое не переписать. Важны посеянные семена и их всходы. И еще не уничтоженные демократические надежды — самое лучшее и ценное политическое наследие акаевского времени в современном Кыргызстане. Н ужно хотя бы не повторять его ошибки (это касается прежде всего киргизского президента ? 2), а если напоминать о них, то главным образом с той целью, чтобы новые поколения политиков извлекли из них важные уроки. Это — самое актуальное и злободневное в поднятой мною теме и в современном киргизском политическом контексте. Да и в акаевской политической биографии. В этой противоречивой, не во всем еще понятой и оцененной фигуре. В этой грустной исторической новелле и весьма поучительной судьбе.

(Автор: Осмонакун Ибраимов)

Постоянные и переменные (39)Как изменилась верхушка российской политической элиты за десять лет

Двадцать ведущих политиков РоссииДекабрь 1997 годаСредний балл без знака влиянияСредний балл со знакомвлиянияДекабрь 2007 годаСредний балл без знака влиянияСредний балл со знакомвлияния

#Фамилия, имя, отчество#Фамилия, имя, отчество

1Ельцин Б. Н ., президент РФ7,86+ 4,811Путин В. В ., президент РФ8,36+ 2,42

2Черномырдин В. С ., председатель правительства РФ7,00+ 5,182Медведев Д. А ., первый заместитель председателя правительства РФ7,22+ 3,76

3Лужков Ю. М ., мэр Москвы6,25+ 4,243Кудрин А. Л ., вице-премьер и министр финансов5,47- 0,03

4Чубайс А. Б ., первый вице-премьер5,98+ 1,794Сурков В. Ю ., заместитель главы администрации президента5,07+ 0,87

5Вяхирев Р. И ., глава ОАО "Газпром"5,31+ 3,215Лужков Ю. М ., мэр Москвы4,73+1,06

6Куликов А. С ., вице-премьер и министр внутренних дел5,24+ 2,646-7Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси4,70+ 2,91

7Дьяченко Т. Б ., советник президента5,21- 0,176-7Зубков В. А ., председатель правительства РФ4,70+ 2,24

8Березовский Б. А ., бизнесмен5,130,008Собянин С. С ., глава администрации президента4,64+ 2,10

9Юмашев В. Б ., руководитель администрации президента5,06+ 1,609Сечин И. И ., заместитель главы администрации президента4,62+ 0,32

10Строев Е. С ., председатель СФ5,04+ 3,2810Иванов С. Б ., первый заместитель председателя правительства РФ4,53+ 2,28

11Немцов Б. Е ., первый вице-премьер4,98+ 1,8311Миллер А. Б ., глава ОАО "Газпром"4,52+ 1,44

12Примаков Е. М ., министр иностранных дел4,90+ 4,1512Грызлов Б. В ., председатель ГД4,49- 0,56

13Селезнев Г. Н ., председатель ГД4,69+ 1,4213Патрушев Н. П ., директор ФСБ4,48+ 2,07

14Гусинский В. А ., глава холдинга ЗАО "Медиа-Мост" 4,58+ 1,6214Дерипаска О. В ., глава группы "Базовый элемент"4,42+ 0,58

15Дубинин С. К ., председатель Центрального банка4,46+ 3,5615Абрамович Р. А ., губернатор Чукотского АО4,40- 0,42

16Потанин В. О ., глава ОНЭКСИМ Банка4,35+ 1,4416Лавров С. В ., министр иностранных дел4,34+ 1,29

17Сергеев И. Д ., министр обороны4,18+ 3,0517Чубайс А. Б ., глава РАО "ЕЭС России"4,05+ 0,80

18Зюганов Г. А ., лидер КПРФ4,16- 1,0218Козак Д. Н ., глава Минрегионразвития4,00+ 2,19

19Ходорковский М. Б .,глава "Роспром/ЮКОС"4,02+ 2,1719-20Миронов С. М ., председатель СФ3,93+ 0,35

20Задорнов М. М ., председатель бюджетного комитета ГД4,00+ 2,5919-20Якунин В. И ., глава РАО "РЖД"3,93+ 2,43

»Политический класс», как и прежде, сопоставляет динамику рейтингов ста ведущих российских политиков сейчас и десять лет назад. В настоящем номере сравнивается февраль 1998 vs. февраль 2008 года. С труктуры и постыВ феврале 1998 года из первой двадцатки выпали глава НК «ЛУКОЙЛ» Вагит Алекперов и Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Вошел в нее лидер КПРФ Геннадий Зюганов. И з состава двадцатки февраля 2008-го выпали помощник президента РФ Виктор Иванов и вице-премьер правительства РФ Сергей Нарышкин. Вошли в нее председатель СФ Сергей Миронов и глава РАО «РЖД» Владимир Якунин. Д олгожители рейтингаВ списке политиков-долгожителей, входивших в сотню и в феврале 1998-го, и в феврале 2008-го, присутствуют Юрий Лужков и Анатолий Чубайс (в составе первой двадцатки и там, и там), Алексий II, Вагит Алекперов, Владимир Жириновский, Геннадий Зюганов, Сергей Шойгу, Владимир Потанин, Михаил Фридман, Сергей Кириенко, Сергей Степашин, Минтимер Шаймиев, Александр Шохин, Евгений Примаков, Борис Березовский и Аман Тулеев. С обытия февраля 1998 годаНазначенный на 26 февраля отчет правительства (до этого неоднократно переносившийся) закончился буквально ничем. Президент Борис Ельцин неожиданно, без какого-либо объяснения покинул заседание, никак не отреагировав на состоявшийся доклад председателя правительства Виктора Черномырдина, не став слушать выступления других членов правительства. Президент и премьер сохранили прежние места в февральском рейтинге. В начале же февраля закончился экономический форум в Давосе. На нем, как и в 1996 году, российская бизнес-элита предприняла попытку найти общие подходы к будущим выборам — думским в 1999 году и президентским в 2000 году. Инициатором нового «давосского пакта» опять выступил Борис Березовский (8-е против 5-6-го). По крайней мере он был более откровенен в своих публичных выступлениях на сей счет. Сам ход переговоров финансовых воротил на форуме по понятным причинам не стал объектом публичного рассмотрения. Вот цитата из интервью Березовского корреспондентам ИТАР-ТАСС, опубликованного 3 февраля (хотя, судя по тексту, разговор произошел еще до начала давосского форума). На вопрос корреспондента, намерены ли крупные российские предприниматели обсуждать в Давосе вопрос о следующих президентских выборах, последовал ответ: «Я против лицемерия. Думать о том, что российский бизнес не интересует политика, — глубочайшее заблуждение. Безусловно, российский бизнес интересует то, что происходит в российской политике. Безусловно, крупный капитал не может допустить той ситуации, которая возникла в прошлый раз, когда фактически за пять месяцев до выборов опомнились, пропустив перед этим, кстати, парламентские выборы и допустив, в общем, то противостояние, которое реально существует, хотя, слава богу, в меньшей степени, сегодня между президентскими структурами, правительственными структурами и оппозицией. В этот раз мы сделали вывод. Я уверен, что все реформаторы сделали вывод. И поэтому уже сегодня, в начале 1998 года, мы серьезно обсуждаем, что будет происходить на парламентских выборах, что будет проходить на президентских выборах». И так, политики от бизнеса не скрывали, что готовят сценарий избрания президента-2000 и в основном ради этого едут в Давос. И все это при живом президенте, несмотря на заявление Ельцина, что кандидатуру своего официального преемника он определит сам. Через несколько дней после окончания форума Ельцин сделал заявление, по форме напоминавшее окрик. Президент заявил, что оба первых вице-премьера — Анатолий Чубайс (4-е место, как и в январе) и Борис Немцов (11-е против 9-го) — будут работать в правительстве до 2000 года. Признав, что попытки «вытеснить» Чубайса и Немцова существуют, президент высказался несколько замысловато о «недругах», «которые не хотят, чтобы Россия развивалась, чтобы шел подъем». Из контекста было понятно, что речь идет не о его личных противниках. И звестно, кто пытался «вытеснить» Чубайса и Немцова из правительства. Вся Россия была свидетелем острейшего противоборства первых вице-премьеров с представителями одного из политико-финансовых лагерей. Однако только ли к отдельным фигурам финансовой элиты было отнесено определение «недруги»? Не было ли здесь косвенного предупреждения Черномырдину, который также «вытеснял» Чубайса из власти? Вполне вероятно. Ельцин в данном заявлении сделал весьма любопытную оговорку — возможно, даже более значимую, чем основное содержание его слов (особенно если знать о произошедшей в марте отставке правительства). Говоря о том, что первые вице-премьеры будут работать в правительстве до 2000 года, Ельцин добавил: «Если сами удержатся». Таким образом, безусловного доверия президент к руководству правительства не испытывал. В есь 1997 год происходили кадровые изменения в одном из центров власти — в администрации президента. В феврале 1998 года добровольно попросился в отставку помощник президента России по правовым вопросам Михаил Краснов. С уходом Георгия Сатарова, Дмитрия Рюрикова, Льва Суханова и других ближайших сподвижников президента институт президентских помощников перестал существовать как класс, руководители же кремлевских спецслужб заняли по сравнению с недавними временами гораздо более скромное место возле кресла главы государства. Из «старых» помощников в администрации остался лишь Александр Лившиц (41-е против 26-27-го).11 февраля Ельцин подписал указ «О мерах по совершенствованию структуры администрации президента Российской Федерации». В соответствии с этим указом должны были реформироваться некоторые подразделения администрации, упразднялось несколько отделов, численность сотрудников администрации сокращалась примерно на 200 человек. В частности, были подписаны указы об освобождении от должностей помощников главы государства Юрия Батурина и Бориса Кузыка, а также советников президента Николая Малышева и Вячеслава Волкова. П о сути дела, после выборов 1996 года в Кремле произошел тихий переворот. Настолько тихий, что, казалось, сам Ельцин его не замечает. Во-первых, потому, что произведен он был людьми, для него довольно близкими, к тому же не только не потерявшими своих полномочий и влияния, а наоборот, укрепившимися в собственных должностях. Во-вторых, такой расклад устраивал Ельцина по причине огромного доверия к этим лицам. Он, видимо, не возражал против того, что его нынешнее окружение составит костяк будущей российской власти, но уже без самого Ельцина. Н аблюдатели отмечали несколько новшеств в функционировании кремлевской власти. Усилилась президентская пресс-служба, которая стараниями Сергея Ястржембского (21-23-е против 23-го) превратилась в настоящего информационного монстра — наподобие приснопамятной коржаковской СБП. Под контроль руководства администрации президента в гораздо больших масштабах, чем раньше, была взята и вся информация, исходящая из президентских структур. Практически ни один из оставшихся помощников Ельцина не входил в контакт с прессой без благословения Валентина Юмашева (9-е против 12-го) или в крайнем случае его зама — Михаила Комиссара (47-48-е против 49-го). Связь со СМИ самого Ельцина и его супруги находились под неусыпным контролем Сергея Ястржембского и Татьяны Дьяченко (7-е против 10-го). Другое нововведение касалось непосредственно кадров. Многие из сотрудников пресс-службы, а также других служб, включая и службу протокола президента, являлись бывшими коллегами Сергея Ястржембского по работе в МИДе. Кремлевские старожилы стали называть новую команду Ельцина «филиалом Министерства иностранных дел». Еще одной составляющей негласного плана переустройства Кремля стало сужение круга лиц, имевших прямой доступ к главе государства. Этими людьми были Татьяна Дьяченко, Валентин Юмашев, Сергей Ястржембский, Виктор Черномырдин, Борис Немцов, Анатолий Чубайс. По организационным и хозяйственным вопросам к Ельцину были вхожи глава протокола Владимир Шевченко, управделами администрации президента Павел Бородин (29-е против 41-го) и главный кремлевский медик Сергей Миронов. Новые силовики (в отличие от старых) довольствовались лишь официальными докладами «по вызову». О фициально изменения в администрации президента подавались как устранение дублирующих структур. Меньше обращалось внимания на то, что «дублеры» имелись не только в самой АП, но и в других учреждениях, игравших собственную политическую роль. Но главное заключалось все же не в структурно-функциональных новациях, а в персональном составе ближнего круга президента. Последнее подтверждалось, в частности, просочившимся в прессу утверждением начальника Главного контрольного управления президента Владимира Путина, что целые подразделения АП «создавались под конкретных людей». О браз мудрого «отца нации», формируемый из прежнего непримиримого «борца с врагами демократии» с подачи дочери Ельцина и одновременно его советника по имиджу Татьяны Дьяченко, подразумевал по крайней мере два следствия. Во-первых, некоторую отстраненность от текущих дел кабинета министров и постановку перед правительством стратегических задач — так сказать, «на вырост». Во-вторых, внепартийность лидера нации, не связанного с интересами отдельных идеологий и партий. Оба следствия явственно проявились в ежегодном послании Федеральному Собранию 17 февраля. Д окумент впервые предусматривал солидарную ответственность за исполнение поручений президента не только чиновников из Белого дома, но и администраторов со Старой площади. Фамилии тех и других были названы, что также было впервые. Казалось бы, об отстраненности кабинета министров от АП не могло быть и речи. Однако все более или менее сведущие люди понимали, что на практике данное обстоятельство будет означать плотное кураторство и надзор вторых за первыми, а именно — клерков администрации президента за клерками правительства. Близкий пример из отечественного прошлого — аппарат ЦК КПСС, построенный по отраслевому принципу и патронировавший деятельность сразу всех министерств и ведомств. Не случайно все ключевые постановления были совместными (ЦК и Совмина). Предполагалось, что Белый дом в ответе за хозяйственную тактику, а Старая площадь — за политические перспективы Кремля, в том числе на следующих президентских выборах. В послании присутствовал и пароль к победе в 2000 году — экономический рост. З адача принять реальный бюджет, поставленная в послании, имела самое непосредственное отношение к взаимодействию депутатского корпуса и членов правительства. Видимо, позиции президента, премьера и членов правительства, отвечавших за бюджет, были согласованы, что нашло отражение уже в самом послании. К тому же как только закончилось зачитывание послания, состоялось заседание «четверки» — президента, премьера и спикеров обеих палат парламента, — на которое от правительства уже были подготовлены поправки к бюджету-98. Поправки предполагали сокращение расходной части бюджета, но не только. Правительство хотело получить от Госдумы право проводить секвестр бюджета по своему усмотрению. Заключительное — четвертое — чтение было запланировано на 18 февраля, то есть буквально на следующий день. С удя по всему, перспектива очередной порции поправок оказалась не самой приятной новостью для спикера нижней палаты Геннадия Селезнева (13-е против 14-го), который должен был произнести заключительное слово. Он даже отошел от протокола и выступил с инициативой, попросив президента в будущем представлять свое послание не зимой, а осенью, когда чтение бюджета в парламенте только начинается. Ч етвертое слушание по бюджету-98 состоялось 20 февраля и завершилось провалом — причем в результате двух попыток. Максимальным достижением депутатов стал 191 голос в поддержку бюджета-98. Подсчет голосов по фракциям выявил любопытную интригу. Основными сторонниками окончательного одобрения финансового плана текущего года стали левые фракции и группы, в то время как фракция ЛДПР, еще за несколько дней до того объявившая, что не даст за бюджет-98 ни одного голоса, свое обещание сдержала. Осторожные либерал-демократы, впрочем, против бюджета не голосовали — они просто дружно отказались от участия в этом процессе. Аналогично поступила и фракция НДР, неожиданно изменившаяся позиция которой — от поддержки бюджета-98 до публичной угрозы проголосовать против него — изрядно взволновала думских левых. Кстати, это волнение дошло до того, что депутат Виктор Илюхин (81-е против 78-79-го), обыкновенно выражавший наиболее радикальные точки зрения из всех тех, которые существовали во фракции КПРФ по тому или иному вопросу, взял слово и заявил, что раз НДР хочет выступить против бюджета, то он, всегда голосовавший против, на этот раз его поддержит. Т аким образом, сложилась странная ситуация. С одной стороны, лидер КПРФ, при каждом удобном случае сообщавший, что бюджет текущего года, хотя он еще и не принят, совершенно однозначно правительством будет провален, вместе со своими единомышленниками сделал попытку продавить его принятие. С другой стороны, представители правительства, постоянно подчеркивавшие, что депутаты чересчур затягивают с принятием бюджета, не предприняли никаких особых усилий, чтобы помочь бюджету-98 преодолеть последний думский этап. А ведь залог бюджетного успеха находился в руках фракции ЛДПР, которая требовала (во всяком случае, публично) только присутствия в зале заседаний нижней палаты высоких должностных лиц. Но Виктор Черномырдин был в Киеве, Анатолий Чубайс, видимо, замещал его в Москве, а глава Минфина Михаил Задорнов (20-е против 19-го), немного понаблюдав за депутатами из правительственной ложи, очень быстро из нее исчез. Это была явная демонстрация того, что бюджет-98 в том виде, в котором он подошел к четвертому думскому чтению, правительству был совсем не нужен. Э то была одна сторона, один аспект странной ситуации, сложившейся в Думе 20 февраля. Другой аспект заключался в том, что все это происходило за несколько дней до назначенного на 26 февраля отчета правительства перед президентом. Правительству, чтобы хорошо выглядеть перед Ельциным, надо было или иметь утвержденный Думой бюджет со всеми предложенными им поправками, или не иметь бюджета вовсе. Тем более что в отклонении бюджета была виновата Дума. Коммунисты стремились вытолкнуть бюджет из Думы, чтобы к моменту отчета 26 февраля стало ясно: правительство, работавшее по одной двенадцатой от поступлений четвертого квартала 1997 года и потому ничего не боявшееся, спроектировать бюджет-98 никак не может, а потому его надо наказать. В ыше уже говорилось о том, что долгожданный отчет правительства перед президентом ничем не окончился. Сначала Ельцин пообещал по итогам заседания отправить в отставку трех членов кабинета министров. Затем последовала эффектная полуторачасовая пауза, которую заполнили своими выступлениями Виктор Черномырдин и президент Татарстана Минтимер Шаймиев (32-е против 34-го), а министры и вице-премьеры при этом находились в напряженном ожидании — кто же в конце концов покинет Белый дом. После получасового перерыва президент неожиданно исчез, не дав никакой оценки правительству. У точним — отчет закончился ничем для правительства. А вот для самого Ельцина ситуация имела последствия. В СМИ с новой силой вспыхнула тема здоровья российского президента — особенно, как ни странно, в СМИ зарубежных. Пострадал имидж президента. При оценке произошедшего 26 февраля в Доме правительства употреблялись слова «лицедейство», «фарс», «конфуз». Пообещавший на всю страну «поглядеть в глаза» чиновникам исполнительной власти, Борис Николаевич не сдержал слова и первым отвел взгляд, покинув расширенное заседание правительства несолоно хлебавши. И мели место и другие — более ощутимые для экономики — последствия. Сразу после внезапного отъезда Ельцина на российском фондовом рынке приостановился рост цен — дилеры были потрясены ходом заседания правительства. К омментарии к несостоявшемуся отчету правительства были самые разные. Одни уверенно называли Черномырдина преемником президента, другие прогнозировали кардинальную смену политической диспозиции уже почти наступившей весной. Однако того, что произошло в марте — отставки кабинета Черномырдина и прихода нового правительства под председательством Сергея Кириенко (51-52-е против 63-го), — не предполагал никто. С удя по тому, что эксперты в рейтинге гораздо сильнее понизили средние баллы Черномырдина (на 0,56), чем Ельцина (0,06), достижения премьера в феврале были не столь велики, как это могло показаться. Ситуация с отчетом правительства перед президентом, а главное — с возможными кадровыми перетрясками, оставалась напряженной. Л юбопытный тезис прозвучал в выступлении Черномырдина 26 февраля: «Я сегодня должен принять обвинения в том, что во всем виновато правительство, которое там занимается каким-то «монетаризмом». Так часто говорят и пишут. Признаю, грешны, занимаемся. Но плохо. Значит, наше «правое монетаристское дело» будем доводить до конца». Политическая ситуация была в то время такова, что даже ярый монетарист Чубайс не стал бы бросаться такими лозунгами. Как раз в феврале Юрий Лужков (3-е место, как и в январе) заявил о конце эпохи монетаризма, а Александр Лившиц высказался в том духе, что время правых либералов в российской политике подходит к концу и обеспечивать экономический рост будут люди умеренно левых, но не коммунистических взглядов. Тем не менее Черномырдин сделал демонстративный жест в поддержку «правого монетаристского дела». В заключение — о двух персонах, чей рейтинг в феврале заметно вырос. Скандал, спровоцированный лидером ЛДПР Владимиром Жириновским в связи с перипетиями посещения российской делегации Ирака, позволил ему подняться на 26-е место (против 59-61-го в январе). Бывший секретарь Совета безопасности и лидер движения «Честь и Родина» Александр Лебедь зарегистрировался в качестве кандидата на кресло губернатора Красноярского края, что заметно повысило его рейтинг (30-е против 57-го).

(Автор: Александр Комозин)

Президент надеждыМедведев вышел в лидеры по качеству влияния благодаря связываемым с ним ожиданиям

Президентская кампания проходила без потрясений, в инерционном ключе. Отказ основного претендента — первого вице-премьера Дмитрия Медведева — от участия в дискуссиях с другими кандидатами разделил пул претендентов на две лиги — высшую и низшую. В первой царил Медведев. Практически ежедневно встречаясь с избирателями, он как член правительства (а уже якобы потом как кандидат в президенты) подводил итоги, давал оценки, делился планами на будущее. Поводы для подобных встреч были весьма достойные. В низшей лиге барахтались его соперники. Даже если ими и высказывались идеи, достойные внимания, выглядели эти идеи не больше чем просто слова. Лидеру КПРФ Геннадию Зюганову удалось подняться лишь на несколько ступенек вверх (26-е против 29-30-го). Рост рейтинга Владимира Жириновского более заметен (25-е против 43-го). Не обошлось без привычного для лидера ЛДПР эпатажа — жесткой словесной перепалки с применением приемов кулачного боя. Правда, повод был отменный. Жириновский вдруг обнаружил, что еще один претендент — лидер Демократической партии России Андрей Богданов — готов перещеголять его в эпатаже, открыто называя себя главным масоном страны. Хотя ДПР относят к «пиар-партиям», два миллиона подписей в пользу своего кандидата в президенты ей все-таки удалось собрать. Каким образом — неведомо. С тратегически и тактически партия власти переиграла своих соперников еще на думских выборах, но ценой значительной затраты административного ресурса. Да к тому же еще с перегибами на местах. Поэтому — во многом по инерции и с запаздыванием — эксперты критически отнеслись к председателю ЦИКа Владимиру Чурову (33-е против 31-го), переведя его в ранг «минусовиков» по качеству влияния (средние баллы со знаком влияния: -0,23 против +0,17). Т андем Путин-Медведев в феврале ушел в еще больший отрыв от остальных ведущих политиков. Если в январе первое место президента Владимира Путина отделяло от третьего места заместителя главы администрации президента Владислава Суркова 2,65 балла, а второе место Медведева от того же третьего места 1,55 балла, то в феврале разрыв между первым и третьим местами достиг 2,89 балла, а между вторым и третьим — 1,75 балла. В феврале Владислав Сурков поменялся местами с вице-премьером и министром финансов Алексеем Кудриным. В этот раз Кудрин на третьем месте, а Сурков — на четвертом. Т аким образом, «двуглавость» власти обозначилась еще более отчетливо. С одним, однако, примечательным отличием от января: теперь по качеству влияния впереди Медведев, а Путин лишь восьмой в десятке «героев» месяца, то есть политиков, получивших наибольшие положительные значения средних баллов влияния со знаком. Вслед за Медведевым в десятке «героев» февраля следуют: Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (6-7-е место против 8-9-го), председатель Торгово-промышленной палаты Евгений Примаков (76-77-е против 65-66-го), министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу (30-е против 37-го), руководитель компании Gunvor Геннадий Тимченко (38-е против 67-69-го), глава компании «Интеррос» Владимир Потанин (36-е против 35-го) и глава РАО «РЖД» Владимир Якунин (19-20-е против 22-го). Затем на восьмом месте в десятке «героев» следует Владимир Путин, а замыкают ее глава Минздравсоцразвития Татьяна Голикова (39-40-е против 34-го) и первый вице-премьер правительства Сергей Иванов (10-е, как и ранее). О днако вернемся к Путину, вдруг потерявшему абсолютное лидерство. В рейтинге он первый по силе влияния, но лишь восьмой по качеству. Медведев же хотя и второй по силе, но первый по качеству влияния. Может быть, у Путина произошел какой-то сбой в феврале? Кажется, нет. В делах и выступлениях Путин был, как всегда, убедителен. Выступая 8 февраля на расширенном заседании Государственного совета, Путин заявил, что страну «удалось избавить от порочной практики принятия государственных решений под давлением сырьевых и финансовых монополий, медиамагнатов, зарубежных политических кругов и оголтелых популистов. Когда не только национальные интересы, но и элементарные потребности миллионов людей цинично игнорировались». Далее последовало сильное утверждение: «Сейчас можно твердо сказать: с политическим бесправием народа покончено». Слишком сильное, чтобы с ним можно было полностью согласиться. Возможно, это смутило часть экспертов, не столь щедро, как обычно, оценивших качество влияния Путина? В прочем, Путин был достаточно критичен в оценке нынешней ситуации. В частности, когда говорил о том, что стране пока не удается уйти от инерционного сценария развития. Или когда говорил о низкой производительности труда, особенно управленческого; когда указывал на «гидру» коррупции (даже к гинекологу, по его словам, приходится идти со взяткой) и т. д . По сути, это было признание краха административной реформы, еще несколько лет назад столь усердно рекламируемой Кремлем и правительством. Планы, начертанные на ближайшие 12 лет, также впечатляют. Они столь грандиозны, что кого-то, видимо, смущают: выполнимы ли они, не блефует ли уходящий в отставку президент? Предвидя такого рода реакцию на громадье планов, Путин использовал выражение из простонародного лексикона, отнеся его к первым лицам государства: «Если они будут слюни и сопли пускать все время и плакать, что плохо, что мы ничего не сможем, что мы такие «кривые», — так и будет. А если ставить перед собой амбициозные задачи и цели, основанные только на реалиях, на реальном анализе, целенаправленно самому идти к достижению этих целей и решению задач, мобилизовывать общественные силы, государственные силы на это, то цели будут достигаться». В ообще народные выражения, простецкие словечки в устах Путина — это особая тема. Это обращение общенационального лидера как «своего» к широким массам напрямую, через голову чиновничьего аппарата. Своего рода мобилизующий сигнал-призыв, особенно действенный, когда с народом приходится говорить обтекаемо, не останавливаясь на слишком щекотливых подробностях политической кухни. Не у каждого лидера это получится — дело слишком тонкое. Попытка сработать «под своего» легко может обернуться провалом, резким снижением авторитета. Но у Путина это получается. На состоявшейся 14 февраля пресс-конференции он использовал немало словечек из простонародного лексикона. И не только использовал, но даже обогатил этот лексикон фразой, которой, возможно, предстоит стать крылатой: «А вы думаете, Бушу легко? » Итак, Медведев не превзошел Путина ни в делах, ни в словах, но все же получил более высокие оценки по качеству влияния. Почему? Причина данного факта, на наш взгляд, психологическая. Медведев сегодня — олицетворение надежды. Надежды одновременно на ускоренную модернизацию власти и в то же время на некую «оттепель». Надежды, подкрепляемой молодостью и квалификацией Медведева. Сбудутся ли эти надежды — покажет будущее. Пока можно с уверенностью утверждать, что надежды и разочарования еще не раз будут меняться местами, а соответственно лидерство по качеству влияния в рейтинге будет переходить от Медведева к Путину и наоборот. Кстати сказать, вряд ли Путин выбрал бы себе в преемники Медведева, если бы не надеялся на последнего, в том числе на те его качества, которые для сына профессора более характерны, чем для дворового пацана Володи Путина. В ице-премьер и глава Минфина Алексей Кудрин в этот раз, как уже говорилось, на третьем месте рейтинга, однако с отрицательным знаком качества влияния, правда, весьма незначительным (-0,03 против +1,05). В феврале Кудрин и глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс (17-е против 19-го) инициировали вопрос: насколько дорого обходится финансам страны внешняя политика России? Вопрос был поставлен риторически, поскольку мнения Кудрина, Чубайса, а также соратника Чубайса по СПС директора ИЭПП Егора Гайдара совпадали: слишком дорого. Цепочка аргументов: в ближайшие 3-4 года предстоит серьезное замедление темпов роста мирового ВВП; отсюда — радикальное ухудшение внешнеэкономической конъюнктуры для России (в том числе из-за падения цен на сырьевые товары — основу российского экспорта); в страну перестанет поступать валюта, а компенсировать это может только приток иностранных инвестиций, но страны, которым поведение России кажется агрессивным, не захотят этого делать. Есть над чем подумать специалистам. На пресс-конференции Путина спросили, имея в виду выступления Кудрина и Чубайса, о наличии политической оппозиции внутри правительственно-кремлевской команды. Из ответа президента можно было понять, что он не считает Кудина и Чубайса политическими субъектами. Судя по местам указанных персон в рейтинге, эксперты считают иначе. В первую десятку февральского рейтинга вернулся заместитель главы администрации президента Игорь Сечин (9-е против 11-12-го). Причем вернулся уже в качестве «плюсовика», то есть политика, чье влияние экспертами оценено положительно (0,32 против -0,64). Сечин на протяжении последних лет демонстрирует завидную устойчивость имиджа авторитетного политика, чего не скажешь о некоторых других фигурах, относимых к «силовому» крылу кремлевской команды. В этот раз выпал из ведущей двадцатки помощник президента Виктор Иванов (21-е против 17-го), постоянно в ней присутствовавший с августа 2006 года. Снизился рейтинг генерального директора, члена наблюдательного совета государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции «Ростехнологии» (ранее — до ноября 2007 года — главы ФГУП «Рособоронэкспорт») Сергея Чемезова (28-29-е против 21-го). Довольно далеко отодвинулся от ведущей двадцатки рейтинга глава Роснаркоконтроля Виктор Черкесов (45-е против 29-30-го). В то же время несколько подрос рейтинг министра обороны Анатолия Сердюкова (28-29-е против 36-го). Весьма существенно увеличился вес главы Следственного комитета Александра Бастрыкина, вернувшегося в первую половину списка (35-е против 60-го). Судя по всему, в среде силовиков идут непростые процессы. И з первой десятки выпал председатель Государственной Думы и лидер партии «Единая Россия» Борис Грызлов (12-е против 5-го). Нам не раз приходилось говорить о том, что Дума — не самый влиятельный политический институт власти в стране. Даже с учетом занимаемых постов Грызлову по окончании парламентских выборов трудно претендовать на место в первой десятке. Впрочем, трудно — не значит невозможно: личная политическая активность Грызлова могла бы быть выше. Демонстрация партийного единства и верности избранному курсу — далеко не все добродетели в багаже политика. В ернулся в двадцатку ведущих политиков председатель Совета Федерации и лидер партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов (19-20-е против 32-го). Имевший место в январе спад рейтинга Миронова объясняется не слишком убедительными для «Справедливой России» итогами выборов в Думу, когда партия заняла четвертое место, правда, позволившее ей создать свою фракцию. Надо отдать должное личной энергии Миронова, которого не смущают ни грандиозность замыслов — объединить под эгидой «Справедливой России» весь левый спектр партий, включая КПРФ, — ни малые дела. На последнее, впрочем, как посмотреть. Так, в ходе состоявшейся в феврале дискуссии при обсуждении нацпроектов Миронов выступил с предложением возвратить в систему российских государственных наград орден родительской славы и звание «Мать-героиня». Миронов, кстати, высказал свое мнение и по поводу предостережений Кудрина и Чубайса: «Есть, однако, и разного рода апокалипсические прогнозы о грядущих «экономических кризисах», «дефолтах», которые имеют вовсе не экономическую, а сугубо политическую подоплеку. Не случайно же они громче всего звучат именно сейчас, в канун выборов. Кому-то хочется вселить неуверенность в избирателей, как-то раскачать ситуацию». В идимо, в определенной степени такой взгляд справедлив. В сотню ведущих политиков России после недолгого отсутствия вновь вернулся опальный бизнесмен Борис Березовский (91-е место). В заключение обратим внимание на рост рейтингов двух политиков, представляющих бизнес, — председателя правления ОАО «Газпром» Алексея Миллера, который вплотную приблизился к первой десятке ведущих политиков (11-е против 16-го), и главы компании «Базовый элемент» (и еще целого ряда достаточно крупных компаний), а также самого богатого россиянина, по версии журнала «Форбс», Олега Дерипаски, поднявшегося еще на несколько ступенек (14-е против 18-го). В феврале в ведущую сотню политиков вошли Борис Березовский, Григорий Рапота, Аман Тулеев, Владислав Путилин и Павел Крашенинников. Покинули сотню Константин Ромодановский, Михаил Маргелов, Муртаза Рахимов, Андрей Казьмин и Илья Клебанов. #Фамилия имя отчествоСредний балл без знака влиянияСредний балл со знаком влияния

ДекабрьНоябрьДекабрьНоябрь

1Путин Владимир Владимирович8,36(8,16)+ 2,42(+ 4,28)

2Медведев Дмитрий Анатольевич7,22(7,06)+ 3,76(+ 3,85)

3Кудрин Алексей Леонидович5,47(5,45)- 0,03(+ 1,05)

4Сурков Владислав Юрьевич5,07(5,51)+ 0,87(+ 0,97)

5Лужков Юрий Михайлович4,73(4,86)+ 1,06(+ 0,56)

6-7Алексий II4,70(4,86)+ 2,91(+ 3,28)

6-7Зубков Виктор Алексеевич4,70(4,88)+ 2,24(+ 2,42)

8Собянин Сергей Семенович4,64(4,96)+ 2,10(+ 1,53)

9Сечин Игорь Иванович4,62(4,60)+ 0,32(- 0,64)

10Иванов Сергей Борисович4,53(4,82)+ 2,28(+ 2,47)

11Миллер Алексей Борисович4,52(4,20)+ 1,44(+ 1,50)

12Грызлов Борис Вячеславович4,49(5,18)- 0,56(- 0,68)

13Патрушев Николай Платонович4,48(4,60)+ 2,07(+ 1,65)

14Дерипаска Олег Владимирович4,42(4,18)+ 0,58(+ 1,14)

15Абрамович Роман Аркадьевич4,40(4,51)- 0,42(- 1,09)

16Лавров Сергей Викторович4,34(4,27)+ 1,29(+ 2,03)

17Чубайс Анатолий Борисович4,05(4,09)+ 0,80(+ 0,30)

18Козак Дмитрий Николаевич4,00(4,24)+ 2,19(+ 2,59)

19-20Миронов Сергей Михайлович3,93(3,70)+ 0,35(- 0,05)

19-20Якунин Владимир Иванович3,93(3,98)+ 2,43(+ 2,44)

21Иванов Виктор Петрович3,85(4,19)+ 1,29(+ 0,88)

22Матвиенко Валентина Ивановна3,81(3,92)+ 0,23(+ 1,41)

23-24Алекперов Вагит Юсуфович3,75(3,80)+ 0,90(+ 1,89)

23-24Нарышкин Сергей Евгеньевич3,75(4,08)+ 1,89(+ 2,37)

25Жириновский Владимир Вольфович3,73(3,31)- 1,21(- 0,11)

26Зюганов Геннадий Андреевич3,70(3,77)+ 0,54(+ 1,38)

27Нургалиев Рашид Гумарович3,68(3,90)+ 0,10(+ 0,90)

28-29Сердюков Анатолий Эдуардович3,63(3,57)+ 1,00(+ 1,56)

28-29Чемезов Сергей Викторович3,63(4,02)+ 1,46(+ 2,53)

30Шойгу Сергей Кужугетович3,57(3,54)+ 2,59(+ 2,44)

31Шувалов Игорь Иванович3,55(3,26)+ 1,29(+ 1,76)

32Ковальчук Юрий Валентинович3,41(3,22)+ 2,13(+ 1,39)

33Чуров Владимир Евгеньевич3,40(3,75)- 0,23(+ 0,17)

34Фурсенко Андрей Александрович3,39(3,24)- 0,63(- 0,34)

35Бастрыкин Александр Иванович3,38(2,98)+ 1,44(+ 1,19)

36Потанин Владимир Олегович3,33(3,64)+ 2,52(+ 1,66)

37Христенко Виктор Борисович3,30(3,69)+ 1,29(+ 1,94)

38Тимченко Геннадий Николаевич3,29(2,86)+ 2,53(+ 0,74)

39-40Голикова Татьяна Алексеевна3,27(3,67)+ 2,34(+ 2,26)

39-40Приходько Сергей Эдуардович3,27(2,94)+ 2,12(+ 1,45)

41Кирилл (митрополит)3,26(3,28)+ 2,07(+ 2,09)

42-43Жуков Александр Дмитриевич3,24(3,84)+ 1,57(+ 2,05)

42-43Рейман Леонид Дододжонович3,24(3,45)+ 1,60(+ 1,36)

44Гордеев Алексей Васильевич3,22(3,84)+ 0,33(- 0,08)

45Черкесов Виктор Васильевич3,21(3,77)+ 1,56(+ 1,79)

46Чайка Юрий Яковлевич3,20(3,22)+ 1,31(+ 2,00)

47Фридман Михаил Маратович3,17(3,14)+ 0,50(+ 0,34)

48Добродеев Олег Борисович3,16(3,21)- 0,17(- 0,39)

49Кожин Владимир Игоревич3,14(3,35)+ 1,62(+ 1,91)

50Володин Вячеслав Викторович3,12(3,45)- 0,25(+ 0,11)

51Набиуллина Эльвира Сахипзадовна3,07(3,78)+ 1,93(+ 2,23)

52Кириенко Сергей Владиленович3,05(3,14)+ 1,80(+ 2,16)

53Балуевский Юрий Николаевич3,02(3,37)+ 1,17(+ 1,43)

54-57Вайншток Семен Михайлович2,98(3,02)+ 1,10(+ 1,51)

54-57Дворкович Аркадий Владимирович2,98(2,69)+ 0,90(+ 1,46)

54-57Ткачев Александр Николаевич2,98(2,70)+ 0,52(+ 0,66)

58Абрамов Александр Сергеевич2,97(2,32)+ 0,43(+ 1,10)

59-60Трутнев Юрий Петрович2,95(2,84)+ 1,71(+ 1,09)

59-60Эрнст Константин Львович2,95(3,38)- 0,75(- 1,22)

61Степашин Сергей Вадимович2,93(2,86)+ 1,61(+ 1,88)

62Шаймиев Минтимер Шарипович2,91(3,04)+ 0,97(+ 1,91)

63Греф Герман Оскарович2,90(3,04)- 0,08(+ 1,29)

64-65Евтушенков Владимир Петрович2,88(3,10)+ 0,48(+ 0,76)

64-65Шохин Александр Николаевич2,88(2,89)+ 1,96(+ 2,20)

66Левитин Игорь Евгеньевич2,83(3,00)+ 1,32(+ 0,94)

67Мордашов Алексей Александрович2,81(2,80)+ 2,27(+ 1,74)

68-69Игнатьев Сергей Михайлович2,79(3,04)+ 1,15(+ 0,94)

68-69Ковальчук Михаил Валентинович2,79(2,79)+ 1,57(+ 1,28)

70Пугачев Сергей Викторович2,78(2,63)+ 1,64(+ 1,18)

71-73Волошин Александр Стальевич2,76(2,93)- 0,12(+ 0,04)

71-73Мамут Александр Леонидович2,76(3,02)+ 0,32(+ 1,38)

71-73Поллыева Джахан Реджеповна2,76(2,54)+ 2,05(+ 1,81)

74Артемьев Игорь Юрьевич2,75(2,07)+ 1,12(+ 1,86)

75Полтавченко Георгий Сергеевич2,73(2,74)+ 1,52(+ 1,40)

76-77Авен Петр Олегович2,71(2,86)- 0,19(+ 0,31)

76-77Примаков Евгений Максимович2,71(2,88)+ 2,75(+ 2,39)

78Хлопонин Александр Геннадиевич2,70(2,94)+ 1,79(+ 2,24)

79Кадыров Рамзан Ахматович2,64(3,08)+ 0,23(+ 0,33)

80Перминов Анатолий Николаевич2,56(2,38)+ 0,88(+ 0,79)

81Громов Борис Всеволодович2,55(2,65)+ 1,88(+ 1,63)

82Коновалов Александр Владимирович2,51(2,43)+ 2,17(+ 1,62)

83-84Костин Андрей Леонидович2,48(2,65)+ 1,56(+ 2,06)

83-84Швыдкой Михаил Ефимович2,48(2,43)- 0,41(+ 0,23)

85Зорькин Валерий Дмитриевич2,45(2,79)+ 1,60(+ 1,39)

86Устинов Владимир Васильевич2,43(2,68)+ 0,39(+ 0,17)

87-88Морозов Олег Викторович2,41(2,63)+ 0,54(+ 0,72)

87-88Фрадков Михаил Ефимович2,41(2,34)+ 2,16(+ 1,85)

89Косачев Константин Иосифович2,38(2,77)+ 1,68(+ 1,15)

90Бельянинов Андрей Юрьевич2,36(2,34)+ 1,56(+ 1,66)

91Березовский Борис Абрамович2,34(2,04)- 2,25(- 1,93)

92Лесин Михаил Юрьевич2,31(2,52)- 0,36(+ 0,04)

93Плигин Владимир Николаевич2,29(2,46)+ 0,35(+ 0,85)

94Мельников Иван Иванович2,24(2,46)+ 1,61(+ 2,07)

95-96Корабельников Валентин Владимирович2,21(2,37)+ 2,16(+ 2,30)

95-96Рапота Григорий Алексеевич2,21(1,98)+ 1,96(+ 1,31)

97Шанцев Валерий Павлинович2,20(2,38)+ 1,40(+ 1,48)

98Тулеев Амангельды Молдагазыевич2,18(2,17)+ 1,38(+ 0,90)

99Путилин Владислав Николаевич2,17(2,21)+ 1,91(+ 1,78)

100-101Крашенинников Павел Владимирович2,15(1,87)+ 0,96(+ 1,48)

100-101Лебедев Вячеслав Михайлович2,15(2,83)+ 1,52(+ 2,39)

Опрос проходил с 21 по 27 февраля.(c) Служба »Vox populi-T», 2008Служба основана Борисом Грушиным в 1990 годуСостав экспертов февральского опроса1. Главные редакторы и политические обозреватели:Айдинова Л. Ю ., газета «Патриоты России»; Андреев Д. А ., журнал »Политический класс»; Андрианов В. И ., газета «Трибуна»; Гамов А. П ., газета «Комсомольская правда»; Забродина Е. М ., журнал «Политический класс»; Камышев Д. А ., газета «Коммерсантъ»; Ковальский М. И ., журнал «Коммерсантъ ВЛАСТЬ»; Комоцкий Б. О ., газета «Правда»; Куштапин М. А ., «Российская аграрная газета»; Лапшин А. О ., журнал «Власть»; Лашкина Е. В ., «Российская газета»; Родин И. П ., «Независимая газета»; Салуцкий А. С ., публицист; Санфиров В. В ., радиостанция »Маяк»; Соловьева Т. Н ., радиостанция «Голос России»; Третьяков В. Т ., журнал «Политический класс»; Ушканов В. В ., «Радио России».2. Политологи:Амелин В. Н ., МГУ, социологический факультет; Бызов Л. Г ., Институт комплексных социальных исследований; Бялый Ю. В ., Творческий экспериментальный центр; Гаман-Голутвина О. В ., Российская академия государственной службы при президенте РФ; Дианов М. А ., Институт региональных проблем; Задорин И. В ., ЦИРКОН; Зудин А. Ю ., Центр политических технологий; Каспэ С. И ., Российский общественно-политический центр; Кузнецов О. Е ., Экспертный институт РСПП; Лысенко В. Н ., Институт современной политики; Марков С. А ., Институт политических исследований; Михайлов С. В ., Российский общественно-политический центр; Мухин А. А ., Центр политической информации; Петухов В. В ., Институт социологии РАН; Пивоваров Ю. С ., ИНИОН РАН; Подберезкин А. И ., консультант первого вице-премьера; Поляков Л. В ., ГУ-ВШЭ; Ремизов М. В ., Институт национальной стратегии; Рябов А. В ., Фонд Карнеги; Салин П. Б ., Центр политической конъюнктуры; Сильвестров С. Н ., Институт экономики РАН; Смирнов В. В ., Институт государства и права РАН; Смирнягин Л. В ., МГУ; Степанов Е. И ., Центр конфликтологии РАН; Торшин А. П ., Совет Федерации; Туровский Р. Ф ., «Политсервис»; Холодковский К. Г ., ИМЭМО РАН; Хомяков В. А ., Агентство прикладной и региональной политики; Хоц А. Ю ., Центр социологии регионов; Хуторская О. Е ., Центр исследования политических процессов; Чумиков А. Н ., Международный пресс-клуб; Шестопал Е. Б ., МГУ; Шлыков В. В ., СВОП.

(Автор: Александр Комозин)

Размышления о политической карте Европы в начале ХХI векаК вопросу о статусе непризнанных государств постсоветского пространства

20 мая 2006 года произошло знаменательное событие, способное изменить геополитические конструкции в современной Европе — возродилось древнее европейское государство, утратившее свою независимость после Первой мировой войны. Речь идет о маленькой Черногории, обладавшей собственной государственностью до турецкого завоевания в XV веке, восстановившей ее по решению Берлинского конгресса в 1878 году, после завершения Русско-Турецкой войны на Балканах, и вновь утратившей свою независимость в 1918 году по решению мировых держав.17 февраля 2008 года произошло еще одно событие, которое будет иметь далеко идущие последствия для всего мирового сообщества. Сербская автономная область Косово и Метохия, находившаяся под протекторатом НАТО и ООН, провозгласила свою независимость от Сербии. Эта независимость была поддержана Соединенными Штатами и частью Евросоюза. Понятно, что эта «независимость» выгодна блоку НАТО и США, которые получают удобный военный и политический плацдарм в южной Европе. Однако западные страны не учли, чем Косово и Метохия являются для сербского общества и государства в историческом и метафизическом смыслах. В любом случае образование независимого Албанского Косовского государства и попытки трансформировать его в Великую Албанию, идея которой возникла еще в 1912 году, может привести Балканы и Европу к большой войне, в которую будут втянуты не только Россия и Евросоюз, но в конечном счете и сами Соединенные Штаты. Похоже, что США наступили на те же грабли, на которые наступил в свое время Советский Союз, втянувшись в затяжную войну в Афганистане. С овершенно очевидно, что черногорский и косовский прецеденты будут самым непосредственным образом влиять на события внутри постсоветского пространства. Во всяком случае, непризнанные республики — Нагорный Карабах, Приднестровье, Абхазия и Южная Осетия — смогут теперь с полным правом ставить перед мировым сообществом вопрос о признании своей независимости. В настоящее время как в России, так и на Западе звучат слова о том, что принцип территориальной целостности государств должен являться аксиомой и пересмотр границ неминуемо спровоцирует новые конфликты. Это правильные слова, но они отнюдь не истина в последней инстанции. Можно только удивляться той близорукости, с которой представители западных держав рассуждают, как через 5-10 лет и сербы, и косовары будут жить в едином европейском доме и спокойно перемещаться по территории Сербии и Косово к «своим святыням». П осле того как распался Советский Союз, исчезла Чехословацкая Федерация и произошел аншлюс ГДР, Заключительный акт хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе практически прекратил свое действие. Ведь именно в нем был еще раз подтвержден принцип нерушимости послевоенных границ в Европе. Это, безусловно, не означает, что мы должны полностью отвергнуть принцип международного права в межгосударственных отношениях, но в то же время Россия просто обязана находить новые нестандартные решения для возникающих конфликтных ситуаций как на постсоветском пространстве, так и на Европейском континенте. М ировые прецеденты и постсоветские реалииЕсли на территории Евросоюза проблемы Триеста, Южного Тироля, княжества Себорги, Корсики, Страны Басков, Шотландии, Фландрии, Бретани, Уэльса, Каталонии еще могут заглушаться официозной риторикой, то на Балканах и на постсоветском пространстве межнациональные конфликты буквально обнажены. И в этом виноваты прежде всего сами новообразованные государства, а вовсе не мифическая имперскость современной России. Н апример, когда в 90-е годы Молдавия активно стремилась в Румынию, то более развитые экономически территории Приднестровья объявили о своей независимости. Этому способствовал и тот факт, что власть Молдавии проводила открытую националистическую политику, направленную на румынизацию славянских и тюркских народов республики. И Россия тогда не могла не поддержать Приднестровье. А налогичным образом развивались события и в Грузии. Когда Звиад Гамсахурдиа взял курс на строительство новой Грузии и провозгласил преемственность Конституции 1918 года, то он совершенно не учитывал новых реалий ХХ столетия. В той Конституции не было ни слова об автономиях в составе Грузии. Между тем и Абхазия, и Южная Осетия, имевшие с 20-х годов минувшего века автономный статус, не хотели мириться с возможностью его утраты. Именно в этом и заключается первопричина грузино-абхазского и грузино-югоосетинского конфликтов. Н ет никакого сомнения в том, что современные Грузия и Молдавия желают сохранить свой суверенитет в границах Молдавской и Грузинской ССР, однако им это вряд ли удастся. М ежду тем существует международно признанное право плебисцита. Например, в Германии дважды в ХХ столетии проводился плебисцит по поводу территориальной принадлежности земли Саарланд. В 1920 году по решению мировых держав территория Саарланда была отнесена под протекторат Лиги Наций, а угольные копи оказались под контролем Франции. Однако в 1935 году 90% населения Саарланда высказались в ходе плебисцита за воссоединение с Германией. После Второй мировой войны эта территория вновь была отделена от Германии, однако в 1957 году в Саарланде опять состоялся плебисцит по решению ООН. Результат плебисцита совпал с результатом двадцатилетней давности — вновь 90% жителей Саара высказались за воссоединение с Германией. Р аз подобный прецедент существовал в середине ХХ века, то почему Абхазия, Приднестровье и Южная Осетия лишены сейчас этого права? С ценарии легитимации непризнанных государствНа этот риторический вопрос можно возразить, говоря о том, что Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье изгнали со своих территорий группы населения, без которых подобный плебисцит будет незаконен. Но, во-первых, не абхазы, не осетины, не армяне-карабахцы и не приднестровцы развязали эти братоубийственные войны. Их развязали национал-шовинисты из Грузии, Азербайджана и Молдавии при поддержке местных властей. А во-вторых, нет секрета в том, что и в период существования СССР в национальных республиках пытались иногда проводить так называемые этнические чистки. Если бы этого не было, то мы не имели бы кровавых конфликтов на постсоветском пространстве. В-третьих же, в так называемых непризнанных государствах мы не видим межнациональной вражды. И если Абхазия и Южная Осетия в значительной степени мононациональны в настоящее время, то в Конституции Приднестровской Молдавской Республики закреплено официальное троязычие. То есть Приднестровье уже в своем Основном законе учитывает ключевые положения Европейской хартии о региональных языках. К стати, во время косовского кризиса с территории региона албанскими сепаратистами были изгнаны тысячи сербов, а кроме них и тысячи мусульман-адыгов и мусульман-египтян, которые на этих землях проживали со времен Османской империи. То есть албанское население Косово, одурманенное националистической пропагандой, фактически изгнало со своей территории не только христиан, но и часть своих единоверцев. Однако мировое сообщество все это время вело переговоры только с албанскими представителями, и в косовском референдуме принимали участие только те люди, которые на данный момент проживают на этих территориях. Поэтому возможное проведение плебисцита в Абхазии и Южной Осетии не может быть поставлено в зависимость от возвращения беженцев. К аков же может быть официально признанный статус территорий Абхазии и Южной Осетии? Ю жная Осетия была образована как автономная область в составе Грузинской ССР еще в 1922 году. Когда рассматривался вопрос об организации Союза, ленинский план национально-государственного устройства победил сталинский план автономизации. В результате после образования СССР многие губернии и области бывшей империи оказались перекроенными таким образом, что не были учтены многие территориальные проблемы и вопросы национального состава населения. Н екогда единая Осетия оказалась разделенной. Поэтому даже с точки зрения международного права вопрос о единстве осетинского народа вполне правомерен. Действительно, почему могла существовать проблема раскола Германии, а в настоящее время существуют проблемы раскола Кипра или Корейского полуострова, а мы не должны замечать такого же права на самоопределение у тех же осетин? П редставляется, что уже в ближайшем будущем Южная Осетия сумеет добиться возможности проведения плебисцита под эгидой России и мирового сообщества и произойдет воссоединение двух частей одной нации. В озможно, в качестве условия признания такого плебисцита мировое сообщество будет требовать от Южной Осетии отказа от вхождения в состав Российской Федерации. Можно даже предположить, что Запад мог бы признать независимость Южной Осетии в обмен на то, чтобы обе части осетинского народа объединились в самостоятельное государство. Но это исключено по вполне объективной причине: 95% населения этого региона имеют российское гражданство, и на этих территориях действуют уже де-факто российские законы. Кроме того, многовековое духовное и военное братство аланского и русского народов продолжает играть серьезную объединительную роль. Ч то касается Абхазии, то ее руководство стремится к международно признанной независимости. С тех пор как Абхазское княжество в феврале 1810 года вошло в состав России, прошло уже 198 лет, и все эти годы данная территория также не выходила из состава России. После установления советской власти Абхазская республика входила в состав СССР как самостоятельная республика — правда, недолгое время. 4 марта 1921 года Абхазия была провозглашена Советской Социалистической Республикой. На равных правах с Грузией, Арменией и Азербайджаном эта республика входила в состав Закавказской Федерации и Союза ССР. И только 17 апреля 1930 года ее статус был изменен, и она стала автономной республикой в составе Грузинской ССР. С овершенно естественно, что когда Грузия провозгласила свою независимость от СССР, Абхазия и Южная Осетия с этим не согласились. И ногда приходится слышать, что Грузинская ССР и Республика Грузия — это одно и то же государство, которое было признанно мировым сообществом. Однако беда Грузии в том, что она считает период существования Грузинской ССР оккупацией. Поэтому неудивительно, что после распада СССР две автономии Грузинской ССР, созданные в советское время, не согласились с превращением Грузии в унитарное государство. Р оссия должна рассмотреть вопрос о признании Абхазии в качестве независимого, но свободно ассоциированного с РФ государства пока не де-юре, а де-факто. Москва могла бы организовать в Абхазии постоянное представительство и более активно интегрировать эту территорию в свое экономическое пространство, то есть заключить с ней договоры о финансово-экономическом и таможенном союзах, о дружбе и союзных отношениях. П рецеденты подобного устройства государств в мире существуют. Прежде всего это статус Пуэрто-Рико как свободно ассоциированного с США государства. Кроме того, это статус островов Гуам и Западное Самоа, которые до недавнего времени были фактически колониальными владениями США, а также статус княжества Сикким в Гималаях, которое в настоящее время вошло в состав Индии на правах штата. В Абхазии около 75% населения имеют российское гражданство, поэтому вполне логично было бы выносить вопрос о воссоединении Абхазии с Россией на возможный референдум. Но если народ этой республики решит, что независимое существование — это выстраданная цель, то Российская Федерация может подписать с Абхазией договор о взаимном признании двойного гражданства. У Грузии в принципе есть возможность сохранить Абхазию как элемент своего политического пространства, однако для этого необходимо начать переговоры как с Россией, так и с «сепаратистским» правительством Абхазии. Россия, Грузия и Абхазия могли бы при определенных условиях договориться о статусе этой непризнанной республики, который походил бы на статус Княжества Андорра. Президенты России и Грузии в этом случае возглавили бы Государственный совет Абхазии, а Сергей Багапш — действующий президент Абхазской Республики — превратился бы в премьер-министра нового правительства с теми же полномочиями, какие есть у премьеров Канады, Новой Зеландии или Австралии. Однако такое развитие ситуации возможно только в том случае, если Грузия провозгласит себя нейтральным государством. России невыгодно иметь в перспективе военно-морскую базу НАТО в Гаграх. П риднестровская Молдавская Автономная Советская Социалистическая Республика до 1940 года входила в состав Украинской ССР. А остальная часть бывшей Бессарабской губернии была еще в 1918 году оккупирована Румынским королевством. Исходя из этого, современная Украина могла бы играть большую роль в приднестровско-молдавском урегулировании. Однако Киев не проводит самостоятельной внешней политики, иначе выгоды своего положения в Приднестровском регионе были бы им учтены. После блокады Приднестровья население этой республики — даже украинское по крови — вряд ли будет связывать свои надежды с современной Украиной. В то же время анклавное существование независимого государства между двумя другими государствами, политика которых недружественна по отношению к этому анклаву, вряд ли возможно. Современные Молдавия и Украина как-то не походят на Австрию и Швейцарию, между которыми может существовать Княжество Лихтенштейн. Поэтому представляется, что в перспективе Приднестровье может стать еще одним регионом Российской Федерации. Если существует Калининградская область как анклав России на Балтике, то почему не может существовать Приднестровская Молдавская Республика как еще один анклавный регион РФ? П равда, в последнее время правительство Молдавии начало проводить более реалистичную политику. Молдавские политологи даже заговорили об образовании новой федерации на постсоветском пространстве. Гипотетически такая федерация, состоящая из Молдавии, Гагаузской Республики и Приднестровья, имеет все шансы на существование. В этом случае федеральной столицей мог бы стать город Бендеры — как город, пострадавший во время межнационального конфликта, и как город, который мог бы в дальнейшем развиваться и строиться по обоим берегам Днестра, символизируя государственное единство новой федерации. Федеральный парламент мог бы состоять из Федерального Совета и Совета Национальностей. Для России же вопрос здесь заключается в другом: как соединить эти федеративные принципы со стремлением Молдавии в тот же Евросоюз и НАТО? Кроме этого возможно, что через несколько лет новые власти Молдавии все-таки возьмут курс на объединение с Румынией. Как тогда будет развиваться ситуация в федеративном государстве — трудно предсказать. Поэтому народу Приднестровья и той же Гагаузии надо предоставить конституционное право на референдум, который способен изменить их статус. Г оворя о непризнанных государствах, необходимо упомянуть и территорию Арцахского региона (Нагорно-Карабахскую Республику). Этот конфликтный очаг возник на постсоветском пространстве не из-за сепаратизма армянского населения, а в результате националистической политики властей перестроечного Азербайджана, которые еще в 1988 году спровоцировали фактическую гражданскую войну. Р оссийский интерес в данном регионе может заключаться в том, чтобы способствовать превращению НКР в демилитаризованную территорию, имеющую федеративный двунациональный статус. Это должен быть статус кондоминиума. Арцах мог бы стать международно признанной территорией, находящейся под покровительством как Армении, так и Азербайджана. Здесь работает тот же пример княжества Андорра, князьями которого являются как король Испании, так и президент Франции. Вот опыт совместного управления территорией, которая могла бы быть спорной. Данный статус не мешает Андорре быть вполне независимым и суверенным государством. В итоге президенты Армении и Азербайджана в этом регионе могут быть представлены двумя губернаторами. Правительство и парламент Республики Арцах (Нагорного Карабаха) станут обладать при этом всеми полномочиями суверенного государства. Безусловно, в таком случае надлежит открыть границы Карабаха и способствовать возвращению как армянских, так и азербайджанских беженцев. Р еспублика Арцах должна состоять из двух автономных округов — Шушинского азербайджанского автономного округа и Арцахского армянского автономного округа, а в национальных парламентах Армении и Азербайджана появятся постоянные представители от обеих национальных групп Нагорного Карабаха пропорционально их численности. Представляется, что именно такой исход данного конфликта окажется наиболее приемлемым для России. М иссия РоссииНам в этом случае важно проявить государственную волю и стать символом стабильности на этих конфликтных землях. Надо помнить, что наша страна в течение многих столетий несла определенную ответственность за народы и за территории данного региона, и нам нельзя самоустраняться от процессов, происходящих здесь, как, впрочем, и на всем остальном постсоветском пространстве. В то же время правящие круги Грузии, Молдавии и Азербайджана должны понять, что за политические ошибки начала 90-х годов придется заплатить серьезную цену и вернуть утраченные территории в рамки бывшей советской автономной системы им не удастся. Е сли современная Россия сможет твердо отстаивать свои интересы на постсоветском пространстве и не бросать на произвол судьбы тех, кто стремится быть вместе с ней, то перечисленные конфликты должны быть разрешены. Они не могут постоянно находиться в замороженном состоянии. О днако в процессе их урегулирования наша страна может столкнуться и уже сталкивается с проблемой двойных стандартов. Когда Европа решает проблемы Косово, автономного статуса Каталонии (по итогам последнего референдума эта испанская провинция становится автономным государством Испанского королевства, а каталонцы получают статус отдельной нации), Черногории, Северной Ирландии и Страны Басков, то она в принципе должна руководствоваться общим подходом в каждой из этих конкретных ситуаций. Однако когда сербы попытались присоединить Республику Сербскую к Югославской Федерации и тем самым реализовать свое право жить в единой стране, то Европа сделала все возможное, чтобы не допустить этого, и даже пошла на создание искусственной конфедеративной Боснии и Герцеговины. Точно так же и в отношении России будет проводиться политика «сдерживания». Уже сейчас Европейский союз говорит о том, что его территориальные проблемы и похожие проблемы постсоветского пространства имеют различную природу, и поэтому Запад… не допустит возрождения СССР. Д анное обстоятельство может свидетельствовать только о том, что современная Россия постепенно выходит из политического ступора 90-х годов ХХ века, и это тревожит и волнует наших бывших союзников по антигитлеровской коалиции и наших нынешних «партнеров» в Европе. В их подсознании не только страх перед монстром, который называется Россией и который может проснуться. В их подсознании продолжает существовать средневековый водораздел между западнохристианской и восточнохристианской Европой. А из этого следует, что нашу страну всегда будут пытаться остановить на рубежах, устраивающих Запад. Поэтому наша задача заключается в том, чтобы, не отрекаясь от своего европейского самосознания, которое у нас больше связано с восточнохристианской европейской традицией, более решительно отстаивать собственные права на постсоветском пространстве и не предавать те народы, которые связывают свое будущее с нами, а не с европейской интеграцией. В се конфликты, которые мы наблюдаем как на Балканах, так и на территории бывшего СССР, являются следствием распада Советского Союза. Поэтому новому российскому руководству можно пожелать выдержки, политической мудрости, а также понимания той ответственности, которую современная Россия несет и на Балканах, и на территории бывшего СССР. Россия постепенно должна прийти к пониманию того простого факта, что необходимы нестандартные подходы и усилия, чтобы на обломках СССР возникло новое Союзное Евразийское Государство. В конечном счете именно от этого зависит положение и сербов на Балканах, и наших бывших соотечественников в странах Балтии. В ином случае опыт по уничтожению Югославии может стать заразительным. И правительства Молдавии, Грузии, Украины, Азербайджана должны понимать, что они — следующие кандидаты на политическое расчленение. Российская Федерация тоже может войти в этот список, если ее власть и общество будут благодушно полагать, что развал Югославии и межнациональные войны не угрожают России и ее народам.

(Автор: Кирилл Соловьев)

Белорусский синдром-2. Оптимальная формула интеграции Москвы и Минска

Оно, конечно, звучит убедительно, что синица в руках надежнее журавля в небе. Цифры и факты куда весомее мечтаний, и спорить с этим трудно. Однако так бывает, что на первый взгляд невозможное становится возможным и даже необходимым. Время уплотнилось, и реализация невероятных идей фантастическим образом ускорилась, когда обычным стало то, о чем Герберт Уэллс и другие фантасты в начале XX века лишь начинали писать. Вот и сейчас стоило Ивану Анташкевичу, белорусскому политику и автору статьи «Белорусский синдром», опубликованной в прошлогоднем июльском номере «Политического класса», только-только обозначить формулу возможной геополитической конфигурации «Запад — стратегический партнер, Россия — стратегический союзник Белоруссии», как тут же раздались предсказуемые возражения. Главное из них заключается в аксиоме, что невозможно быть союзником России и партнером Запада одновременно. Тем более что в этом же номере журнала напечатана статья политолога Светланы Лурье, которая весьма убедительно говорит о прошлых, нынешних и будущих неодолимых противоречиях Запада, США и России, между которыми идет игра сродни итальянской комедии масок, в которой Москва получила роль благородного недотепы Пьеро. Пусть так, но есть еще в этой же публикации обнадеживающее высказывание Владимира Путина, который назвал Россию «страной-идеей», призванной вырабатывать новые проекты во всем, а с точки зрения внешнеполитической миссии видеть «свое вовне». На мой взгляд, ничего ближе «своего вовне», чем Белоруссия, на геополитической карте мира нет. Н овая модель старого СоюзаЗа последние годы в Белоруссии состоялись парламентские и президентские выборы, был проведен республиканский референдум. Однако эти важные события не привели к изменению курса ее развития. В результате многочисленные проблемы, рожденные еще в СССР и закрепленные, а где-то и приумноженные «независимой» Белоруссией, продолжают нарастать. Страну все более закрепощает судорога авторитаризма. Ее самоизоляция от стран Запада становится все более очевидной, а российский вектор внешней политики Белоруссии колеблется, становясь все менее выраженным. К настоящему времени страна оказалась не способной ни к эффективному автономному движению, ни к интеграции с Востоком или Западом. Белоруссия, зависнув в своей неопределенности, не решается пойти на союз с Россией, одновременно затруднив себе движение в Евросоюз. Последние публичные высказывания белорусского лидера касательно перспектив строительства Союзного государства еще раз подтвердили его незыблемую веру в реставрацию СССР по белорусскому варианту — и ни по какому другому. Р ассуждая о стратегии Белоруссии, следует постоянно иметь в виду ее географическое положение. В течение многих столетий именно здесь раз за разом возникал очаг межцивилизационной напряженности. Отношения между Востоком и Западом всегда решающим образом влияли на внутрибелорусские события. Так было в Средние века, во времена Речи Посполитой и после распада Советского Союза. Ситуацией, как правило, управляли Запад, США и Россия. То есть Белоруссия в определенном смысле является заложницей международного противостояния главных геополитических игроков. Отсюда вывод — нельзя успешно развивать страну, если неправильно определить свои внешнеполитические ориентиры. Э тнонациональный фонПо итогам переписи населения в 1999 году на территории Белоруссии проживают белорусы (81,2%), русские (11,4%), поляки (3,9%), украинцы (2,4%), евреи (0,3%), другие национальные группы (0,8%). С учетом абсолютно преобладающего белорусского большинства, а также этнической и конфессиональной толерантности белорусов, русских, поляков, украинцев и евреев можно констатировать однородность национальной генетики белорусской нации. К основному цивилизационному фону существования белорусской нации мы можем отнести роль религиозных конфессий, беспрерывную борьбу нации за выживание, наличие института государственной власти, слабовыраженную национальную самоидентификацию белорусов и их толерантность. Б елорусы жили 421 год (с 1570 по 1991 год) под Речью Посполитой, Россией и Советским Союзом, лишь частично обладая своей государственностью или не имея ее вовсе. Если же учесть все несовершенство изначального прагосударства с 1226 года, а потом сильнейшее влияние Польши на Великое княжество Литовское с принятием Кревской унии в 1386 году, то можно констатировать как факт, что к 1991 году в народном духе почти умерло стремление к государственному суверенитету. В чреве своей первой, с 862 года, прародительницы Руси (России) мы спокойно находились даже во времена перестройки, как будто особенно и не собираясь вновь рождать собственную государственность. Россия же, поглотившая нас силой, как это ни парадоксально звучит, сама выносила и вскормила суверенную Белоруссию. Ж изнь белорусов в составе России и СССР в течение многих поколений создала основу тех культурно-информационных кодов, которые направляют на подсознательном уровне поведение людей, идентифицирующих себя как белорусы. Таким образом, национальная генетика белорусов содержит в себе как ценности западной техногенной цивилизации, так и духовные ценности православной России. Б елоруссия в мире: морфология особости и ее ценаИзвестно, что по макроэкономическим показателям Белоруссия в конце 80-х и начале 90-х годов прошлого столетия была сравнима со своими западными соседями бывшего соцлагеря — Литвой, Латвией, Польшей и иными странами. Какое же место мы занимаем сегодня? В аловый внутренний продукт (ВВП) на душу населения (по данным на 2006 год) составлял в Белоруссии 7711 доллар, в Эстонии — 16 414 долларов, в Латвии — 12 622 доллара, в Литве — 14 158 долларов, в Польше — 12 994 доллара, в ФРГ и США — свыше соответственно 30 000 и 40 000 долларов, в России — 11 041 доллар. З аработная плата (по тем же данным) насчитывала в Белоруссии около 250 долларов, в Литве — 520 долларов, в Латвии и Эстонии — около 600 долларов, в Польше и Чехии — около 800 долларов. Отметим, что цены на потребительские товары и продукты привычного для белорусов ассортимента в странах бывшего соцлагеря, в том числе в Польше, сравнимы с белорусскими. Выбор же разных курсов развития Белоруссии и Польши привел к потерям белорусами только доходов от заработной платы за период с 1994 года на сумму более 300 миллиардов долларов, или по 150 тысяч долларов на каждую семью из двух работающих. Т рудящийся человек, произведя товар в Белоруссии, получает около 30% средств от усредненного эквивалента его стоимости. А в странах Европы — 70%, в США — 72%, в Японии — 75%. Напомним, что еще в 80-х годах прошлого века ООН издала рекомендацию о недопустимости заработной платы ниже трех долларов в час. И хотя доллар за прошедшее время подвергся существенной инфляции, по данным Министерства статистики и анализа, 51,4% работников имеют оплату 0,74 доллара в час, а 12,4% работников городов и 17,5% сельчан — ниже 0,37 доллара в час. При этом в Белоруссии существует повсеместная система трудовых контрактов, подобная крепостному праву. То есть граждане РБ эксплуатируются значительно больше, чем в развитых странах. В Белоруссии 85% активных основных фондов полностью изношены и требуют замены. К тому же имеющиеся технологии производства основываются на более отсталом по сравнению с передовыми странами технологическом уровне. Подсев, точно наркоман, на российскую энергетическую иглу, власть снимала сливки с мировой и российской ценовой нефтегазовой конъюнктуры, пополняя бюджет и якобы устойчиво увеличивая ВВП, не занимаясь преобразованиями в основном экономическом массиве. Как только ценовой мыльный пузырь от дотаций российского происхождения лопнул, страна стала задыхаться в законсервированной и необновленной структуре производства. Н е обладая достаточными собственными инвестиционными возможностями, Белоруссия существенно отстала от стран бывшего соцлагеря в умении привлекать иностранный капитал: от Чехии в 19 раз, от Венгрии в 17 раз, от Эстонии в 12 раз, от Словакии в 9 раз, от Польши и Латвии в 7 раз, от Литвы в 5 раз. Поэтому неудивительно, что Белоруссия занимает 141-е место из 150 исследованных стран по индексу защиты инвесторов. С равнимая по населению с Белоруссией Чехия имеет чистый ежегодный приток прямых инвестиций в платежном балансе страны в объеме 5 миллиардов долларов, а в РБ — 150-200 миллионов долларов. В Белоруссию не пришли и новые технологии. То есть власть не только осложнила будущее, создав трудности для следующего поколения белорусов, но и потеряла несколько сотен тысяч новых высокооплачиваемых рабочих мест. Так что при сохранении нынешней политической системы Белоруссии гарантировано дальнейшее отставание от цивилизованного мира. Т акому отставанию способствуют:- низкое качество делового климата (106-е место из 155 исследованных стран);- рост уровня коррупции (107-е место);- несвобода СМИ (152-е место из 167 исследованных стран);- низкая доля частного сектора (около 20%);- высокая энергозатратность производства (1,65 килограмма топливно-энергетических ресурсов на один доллар продукции (высокоразвитые страны — менее 0,1 килограмма на доллар). В Нацбанке Белоруссии имеется золотовалютных резервов, ликвидных для погашения срочных международных расчетов, около трех с половиной миллиардов долларов, что соответствует одному месяцу международных торговых операций. В то же время обязательства перед Россией по расчетам за энергоносители к 2011 году возрастут в пять раз. Страна вступила в период быстрого роста отрицательного торгового баланса. Зарубежные заимствования валюты при нашей низкой ликвидности как должника также имеют свой предел возможностей. Ситуация не просто тревожная, а угрожающая. Уже в 2008 году дефицит платежного баланса и бюджета может достигнуть критических величин. Для финансового дефолта наподобие российского 1998 года потребуется лишь небольшой толчок. М еждународная практика указывает на связь между показателем свободы и уровнем богатства людей. Например, Ирландия, имея 99,95 балла в определении индивидуальной свободы (Белоруссия — 11,87 балла), достигла ВВП на душу населения в размере 40 610 долларов. Логично, что Эстония, ставшая в 2006 году чемпионом мира по средневзвешенному индексу свободы с 82,25 балла, имеет уровень ВВП на душу населения более чем в два раза выше, нежели Белоруссия. Таким образом, чем больше правительство вмешивается в жизнь граждан, тем беднее население. Такая страна, как показывает практика, скатывается к олигархии, а ее номенклатурно-бюрократические кланы сковывают развитие и прогресс. Именно это и наблюдается в Белоруссии. Б елоруссия со своей «особенной» конструкцией, со средневековой политической монополией и азиатской моделью общественного устройства, без элементарных прав частного производителя, с беззащитностью граждан перед произволом государства абсолютно неконкурентоспособна в своем нынешнем состоянии. При этом, уподобившись транснациональной корпорации (ТНК), Белоруссия, политически изолированная от мира, имеющая крайне неэффективную экономику, вынуждена конкурировать с мировыми ТНК. Последние же контролируют и формируют рынки и пути реализации своего продукта, самостоятельно порождая не только новые товары и технологии, но и новые технологические принципы, применяют инновационные технологии, лишающие слаборазвитые страны всякой реальной возможности конкурировать с ними. А потому без перемен мы можем только опуститься еще ниже — в подвал здания мировой пирамиды развитых стран со всеми вытекающими отсюда последствиями. П ри этом руководство страны в отличие от первого короля Великого княжества Литовского Миндовга (XIII век), плюет (в XXI веке!) на международное признание, на Совет Европы и Евросоюз, ПАСЕ, ОБСЕ, США, а в последнее время — и на Россию. И одновременно белорусская власть надеется, что ей будут увеличивать квоты, отменят демпинговые «эмбарго», не введут экономические санкции. То есть ТНК с названием «Белоруссия» не имеет шансов выдержать мировую конкуренцию, оставаясь в прежнем состоянии. С тратегия развитияС распадом СССР, ОВД и СЭВ мировое равновесие было нарушено. В результате мировая система ищет новое состояние своего равновесия в геополитической сфере. Пользуясь неполной готовностью России к активному участию в этих поисках, Запад стремится максимально выгодно для себя использовать сложившуюся ситуацию на тех континентах, где влияние СССР было доминирующим. С оздание Евросоюза есть, по сути дела, создание некоей Западной Системы. В долговременной перспективе туда могут быть втянуты Украина и Белоруссия. Таков системный закон. Собственно говоря, в новейшее время первый крупный и наглядный интеграционный пример в Европе продемонстрировал Советский Союз. Поэтому мы можем сказать, что на Западе создана структура, подобная Советскому Союзу, но только на других идеологических принципах, с другими базовыми элементами. С ледует отметить, что практически половина общего товарооборота Белоруссии приходится сегодня на экспорт и импорт с Россией. Преобладающая часть всех налоговых поступлений в бюджет, из которого финансируется социальный сектор, формируется с участием России. Ее роль в пополнении бюджета еще больше возросла, когда увеличились цены на нефть. С учетом такого взаимодействия с Белоруссией Россия вот уже 10 лет предлагает развить отношения до уровня объединения, подобного Евросоюзу. Но на это предложение Белоруссия так всерьез и не откликнулась. Нынешняя власть исключила Белоруссию из процессов интеграции и с Западом, и с Востоком. Она не выработала поэтапного плана движения ни в одну, ни в другую сторону. Страной не пройден путь необходимой экономической и общественно-политической трансформации в современное состояние. Не обладая богатыми полезными ископаемыми, от которых зависели бы Запад или Россия, не имея ядерного оружия, Белоруссия осталась малоинтересной в геополитическом и экономическом отношениях страной. Пока же ее пассивное присутствие на карте создает для Белоруссии одни только осложнения, а нынешняя власть обеспечивает свою политическую выживаемость за счет геополитической торговли белорусским «плацдармом». В нашей ситуации, зная о целях Запада и интересах России, нельзя становиться только на одну сторону, уподобляясь марионетке в противостоянии с Россией. Ведь совершенно очевидно, что Россия не может отказаться от своих интересов в Белоруссии в угоду интересам Запада. Это означает, что такая кукольная «борьба» во зло России объективно помогает сохранению нынешнего белорусского режима, а значит — консервации в этой стране командно-административной системы, неприемлемой для любой современной межгосударственной интеграции. З апад не случайно пошел на создание Евросоюза. Этим объединенная Европа значительно повысила свою живучесть. Зависимость от внешней среды уменьшилась. Способность противостоять внешнему воздействию увеличилась. Общая мощность ЕС неизмеримо возросла. Н овые принципы Союзного государстваКонкретные шаги Белоруссии по созданию с Россией нового Союза поменяли бы геополитическую ситуацию в нашем регионе. Пример Белоруссии и содержательная деятельность созданного Союза позитивно повлияли бы на принятие решений в направлении интеграции со стороны других стран СНГ. Создаваемая Восточная Система при ее партнерстве с ЕС привела бы свои правовые стандарты в соответствие с европейскими. Это облегчило бы процесс перетекания в Восточную Систему — в силу ее привлекательности — мировых финансов и западного инвестиционного капитала. Если Белоруссия выберет предлагаемую стратегию развития, то без потери своей государственности она получает уникальный шанс для ускоренного экономического развития, сочетаемого с демократическими преобразованиями. Принцип гомоцентризма, то есть осознанной политики государства на вложение капиталов в человека и его интеллект, потребует в таком случае более полного выражения белорусской самобытности, но не в ущерб многообразию культурно-языковых приоритетов национальной идеи. С точки зрения экономических интересов Белоруссия имеет острую проблему, которую можно успешно решать в среднесрочной перспективе, опираясь только на Россию. Эта проблема — низкая конкурентоспособность товаров и услуг на мировых рынках. Ситуация будет совершенно иной, если Россия и Белоруссия создадут единое экономическое пространство с едиными правилами. Тогда мы станем в десятки раз привлекательнее для западного капитала, в том числе и инвестиционного. У нас могут за несколько лет сложиться уникальные условия для начала настоящего инновационного бума. Р азумеется, сказанное выше предполагает широкомасштабные реформы внутри Белоруссии, сменяющие прежде всего форму собственности. Это означает не только полную унификацию таможенных тарифов и правил, но и достижение договоренностей с Россией о некоторых особых условиях для Белоруссии в части отмены тарифных и нетарифных барьеров по ряду позиций. Такие же условия потребуется согласовать и по размещению в Белоруссии инфраструктурного сопровождения зарубежного бизнеса, в частности иностранных страховых компаний и банков. Конечно, надо будет учесть нашу неготовность к открытой конкуренции и так или иначе защищать отечественный бизнес в течение некоторого времени. Комплексные меры в сфере не только экономики, но и политики как внутри страны, так и во взаимодействии с Россией и Западом приведут к сотрудничеству между экономическими субъектами. Белорусский бизнес за 5-10 лет постепенно вмонтируется в российский и западный бизнес в самых различных сферах экономики. Изменится технологическое оснащение производства. В опрос о вступлении Белоруссии в ВТО разрешится сам собой как определяемый нашей новой внутренней ситуацией. Белоруссия в полной мере сможет использовать географическую уникальность своего расположения. Рыночная и демократическая Белоруссия окажется способной вместе с Россией замахнуться и на строительство глобального моста между Западом и Востоком. Для этого потребуются новые скоростные железные и автомобильные дороги, аэродромы, грузовые терминалы, сеть сервисного обслуживания и т. д . Можно создать своеобразный «шелковый путь» XXI столетия, идущий и в Китай, и в Индию, что подключит Белоруссию к громадным потокам мирового капитала и инноваций. (Ныне через Россию из Европы в Азию поступает только 1,5% грузов!) Ничего этого, как и многого иного, без тесного союза с Россией Белоруссии сделать не удастся. Е диная валюта как гарант независимостиВо взаимоотношениях двух стран давно муссируется вопрос о единой валюте. Россия предлагает свой вариант. Белоруссия от него отказывается, связывая это решение с принятием Конституционного акта Союзного государства. В чем суть этого вопроса? В о-первых, известно, что собственная валюта есть в Северной Корее и на Кубе. Была она в Ираке при Саддаме Хусейне, в Германии при Гитлере и в Италии при Муссолини. И нигде ее наличие не обезопасило народы этих стран от диктатуры и от ее преступлений. Признавая валюту как символ независимости, мы все же отметим ее большое содержательное значение как эквивалента обмена и стоимости, а также как инструмента государства для реализации финансовой и экономической политики. Перечисленные режимы, как и нынешний белорусский режим, также пользовались валютой как палочкой-выручалочкой для латания финансовых дыр, иногда вгоняя свои страны в гиперинфляцию. В о-вторых, де-факто мы имеем временную собственную валюту. И если соберемся вступать в Евросоюз, тогда заменим ее на евро. Если же будем строить долговременные отношения с Россией — перейдем на российский рубль. Понимая, что Белоруссия примкнет либо к Западу, либо к Востоку, валюту следует рассматривать прежде всего не как символ независимости, который на хлеб не намажешь, а как средство развития и поднятия материального уровня жизни людей. В -третьих, никакая единая валюта не способна удержать независимые страны или даже просто народы не только в союзе, но и в едином государстве, если для их разъединения возникли серьезные политические, экономические, социальные, культурные, национальные и другие причины. Примеров этому не счесть: СССР, Чехословакия, Югославия, недавно — Сербия и Черногория. Те, которые пугают белорусов единой валютой как главным инструментом ползучей инкорпорации, связывая ее с потерей независимости, освещают этот вопрос односторонне. В -четвертых, переход на единую валюту с Россией даст множество плюсов экономике, в том числе большую привлекательность Белоруссии для внешнего капитала, включая российский, подобно тому, что происходит в Евросоюзе. Такой шаг действительно существенно укрепит союзнические отношения между Россией и Белоруссией. Может ли единая валюта являться инструментом белорусского независимого государства для проведения его финансовой и экономической политики? Конечно, может, если его создавать вместе с Россией, а не искать причины для невведения такой валюты. Кроме того, надо иметь в виду более значительную роль российского рубля в мире по сравнению со слабым белорусским рублем, который никогда не будет конвертируемым в отличие от российского. В -пятых, появление и распространение информационных технологий кардинально снижает значение финансовых ресурсов с точки зрения конкурентоспособности предприятий, корпораций, ТНК, обществ и стран. Если раньше финансовые ресурсы были главным источником рыночного могущества, то теперь они превращаются всего лишь в его следствие. Стоимостное выражение интеллекта вытесняет деньги и становится такой же универсальной ценностью, какой когда-то были серебро, золото и драгоценные камни. Это принципиально важно для оценки процесса развития не только глобальной экономики, но и самого человечества. То есть налицо еще один аргумент в пользу единой валюты с Россией. В -шестых, мир вступает в этап монетарной истории, когда национальные валюты постепенно будут утрачивать свое значение. Начало данному этапу положило возникновение виртуальных электронных денег. Деньги по своей природе нейтральны. В принципе для экономики не важно, будет ли ее обслуживать белорусский или российский рубль, евро или доллар. Главное, чтобы номинальная денежная масса соответствовала величине ресурсного фонда. Не принижая значения денег, следует уделять больше внимания способам их приумножения, которые как раз и связаны прежде всего с мировыми, в том числе российскими технологическими возможностями и научными достижениями в наиболее наукоемких отраслях. Единая валюта с Россией — более эффективный способ такого приумножения богатства Белоруссии, чем сохранение своей национальной валюты при союзнических отношениях с Россией. Данный способ позволяет, во-первых, безболезненно интегрироваться в общемировую технологическую пирамиду, во-вторых, в некоторых секторах совместно с Россией начать воссоздавать собственную технологическую пирамиду, которая была разрушена во время распада СССР. Н адо учесть и то, что объединяет Запад и Россию, а не только разъединяет их. Россия является цивилизацией преимущественно европейской и христианской. А значит, она, Запад и США — стратегические союзники в долгосрочной перспективе. Между этими союзниками возникают разногласия, в том числе острые, например, из-за Грузии, Украины, Молдавии, Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии, Палестины, Ирана и т. д . Но в большей мере Россию, Запад и США все же объединяют общие международные стратегические приоритеты. Если бы было иначе, то мир уже находился бы на грани катастрофы. Б елоруссия, Украина, а также иные страны СНГ являются для России оптимальным геополитическим пространством ее стратегического поведения. В этом смысле роль Белоруссии как положительного примера постсоветской интеграции велика именно теперь. С ценарное распутьеУ Белоруссии сейчас три возможных сценария собственной стратегии: «союзник-Россия», «союзник-Запад», «временный нейтралитет». Ни один из них не является простым. Очевидно, что формула «Россия — стратегический союзник Белоруссии, Запад — стратегический партнер» является самой прямой и короткой дорогой к политическим переменам в Белоруссии и созданию условий для успешного развития страны. Внутригосударственные демократические и экономические преобразования — вот путь в Европу. Не Евросоюз привнесет в нашу страну европейские ценности, а граждане сами должны приобщиться к этим ценностям. Государственная стратегия Белоруссии реализуется не во вред России, а в союзничестве с ней и при партнерстве с Западом. Это сложно. Такого еще не было. Представляется, что такая политическая конфигурация приведет к политическим переменам в Белоруссии. Тогда сотрудничество наших обеих стран будет полностью соответствовать их международным обязательствам, гарантирующим сохранение суверенитета и целостности Белоруссии. Ч то касается «временного нейтралитета», то он обусловлен нежеланием белорусской власти двигаться в сторону Евросоюза, а также интегрироваться с Россией. Поскольку именно это устраивает действующую власть, то от нее надо ожидать продолжения такой политики и в будущем. Коренные политические преобразования вновь окажутся отложенными, что незамедлительно отразится на экономической и социальной сферах. Внутренние проблемы будут все накапливаться, и страну ожидают сложные испытания, при которых шансы потерять государственность резко возрастают. В этой ситуации представленная стратегия действия вырастает до уровня национальной программы государственного выживания. К ому-то может показаться, что декабрьский 2007 года (первый и последний) официальный визит в Белоруссию Владимира Путина в качестве президента России, а также февральские переговоры в Сочи есть возврат к прежней, дотационной системе взаимоотношений двух стран. Это не так. Полуторамиллиардный кредит будет «проеден» Минском очень быстро, тем более что очень низкая цена на газ для белорусов определена только на первый квартал, далее она непременно вырастет, если Лукашенко не выполнит взятых на себя обязательств перед Россией. Административно-командная система, которая определяет сегодня политический строй в Белоруссии, никогда не была способна быстро реагировать на политические и экономические вызовы времени. Даже если прямо сейчас начать реформировать экономику страны, то понадобится как минимум десять-пятнадцать лет, чтобы появились первые положительные результаты. А этого времени как раз и нет! Значит, неминуемо грядут ухудшение жизни и без того небогатых белорусских граждан, дестабилизация политической ситуации внутри страны, бунты «пустых кастрюль», обострение недовольства населения правлением Лукашенко и как результат — всплеск националистических настроений. Если же еще учесть уверенность подавляющей части белорусов в том, что именно Кремль всегда поддерживал и продолжает поддерживать режим личной власти Лукашенко, то вот и готовый мотив антироссийских выступлений в ближайшем будущем. Так стоит ли российской политической элите делать ставку только на ныне действующую власть? Может быть, пришло время начать диалог с другими политическими силами? Е сть такая партияВ настоящее время Белорусская социал-демократическая партия является единственной силой, руководство которой нацелено на российский вектор развития интеграционных процессов и не связано финансовыми и иными обязательствами ни с властью, ни с европейскими или американскими структурами. Скорее всего, в 2008 году режим Лукашенко освободит всех политзаключенных и пойдет на либерализацию экономической и политической ситуации в стране, чтобы начать выполнять 12 пунктов ОБСЕ по демократизации ради получения обещанных европейских преференций. В то же время он сделает все, чтобы Кремль поверил в серьезность и надежность его обещаний по сближению с Россией. Но это будет по обыкновению только на словах и в средствах массовой информации. Хочу ответственно заявить, что нынешний лидер страны обязательно попытается обмануть российскую сторону и дезавуировать любую договоренность, если его личной власти будет угрожать реальная или даже мнимая опасность. Недавно, выступая перед студентами и преподавателями БГУ, президент Лукашенко однозначно сказал, что именно Россия виновата в сдерживании принятия Конституции Союзного государства. Какой принцип предлагает он сам? Да все ту же заскорузлую советскую модель планового социалистического хозяйства с элементами капиталистических отношений под контролем государства. В то же время «империалист» Путин, стремящийся, по утверждению лидеров оппозиции, «аннексировать» Белоруссию, как раз против возрождения мини-СССР по-лукашенковски и за интеграцию по типу Евросоюза, что предполагает совсем иные отношения. Кому выгодно это вранье? Да той же белорусской власти, торгующейся с Западом и националистами, которым уже заплачено. Е ще раз повторю, что именно сейчас России необходимо обретение в Белоруссии еще одного кроме ненадежных властных структур союзника в виде реальной партийной структуры. К тому же в руководстве БСДП есть готовность поддержать идею социалистического Интернационала в СНГ, что может привести к реальному увеличению влияния России во всем Содружестве. Начать это сближение следует с союзной Белоруссии. Такой шаг станет примером не имперского, а демократического мышления российской политической элиты.

(Автор: Евгений Огурцов)

The highlights of the March edition of Politichesky Klass

This issue»s Chronicle of Political Thought column confirms that the configuration of power under Russia»s new president was in the focus of expert commentaries and political discussion in Russia in the second half of February and on through early March. The discussion is becoming more heated and broad as the next congress of the pro-Kremlin United Russia party draws nearer, and so does the May inauguration of Dmitry Medvedev who will then form the Cabinet. The opposition is still insisting that the way the power is being handed over is Зunheard-ofИ and Зutterly impossible;И government-controlled TV channels are trying hard to balance Vladimir Putin»s and Medvedev»s air time; while political analysts and experts are trying to fit the de-facto tandem in the current Russian realities. Opening this issue is an article by historian Vladimir Degoyev who reflects on ways to improve Russia»s foreign policy after the Kosovo precedent. He brings back outstanding achievements in the history of Russian diplomacy and the recent hard times it has survived. The author believes that the present Foreign Ministry has the best human resources of all government institutes, in terms of general professional training, skills, knowledge, work experience and commitment to their goals. Therefore, members of the Russian diplomatic corps should be given more freedom in making top-level decisions.Lawyer Ludvig Karapetian believes that the Russian Federation as the legal successor of the Soviet Union must use its priority right to recognise independence of such self-proclaimed states as Abkhazia, Nagorny Karabakh, South Ossetia and Transdniester. He says this way Russia will go by the Soviet law which stipulated a perfectly legitimate solution to the problem of the former constituent territories» status if they seceded from the Soviet Union.Historian Kirill Solovyov argues that the conflicts emerging in the so-called self-proclaimed states within the former Soviet republics could only be settled if Russia were able to protect its own interests in the post-Soviet region and did not abandon those who wanted to come under its protection. On the other hand, in trying to settle such conflicts, Russia will be inevitably facing double standards imposed by the West. However, the author believes that Russia will gradually realize it will need to find innovative approaches and make efforts way out of the ordinary to build a new Eurasian union state upon the ruins of the former Soviet Union.The publication of an article by political analyst Osmonakun Ibrahimov is timed to coincide with the third anniversary of the so-called ЗtulipИ revolution in Kyrgyzstan. Ibrahimov, who was a senior official in former President Askar Akayev»s team, proposes his own interpretation of President Akayev»s political portrait, analysing the strong points and inevitable blunders of the first leader of independent Kyrgyzstan.Economist Yury Godin analyses the outcome of the gradual integration of Russia and Belarus into a union state, announced 12 years ago. According to him, Russia»s dislike of the Belarusian president, whether openly displayed by the right-wing political blocs and major businessmen, or secret but obvious on the part of Russian lawmakers and government officials, increases a hundredfold the Belarusian opposition»s chances of success at the next presidential elections. It also signals to the West a go-ahead to keep harassing Alexander Lukashenko and his team. All the above greatly harms Russia»s interests, the author concludes.Political analyst Yevgeny Ogurtsov expresses the opposite opinion of the current political system in Belarus and its government»s standpoint on its integration with Russia. According to him, the Belarusian government does not want to move closer to the European Union or become integrated with Russia, because it is not interested in any radical political changes in the country. Which means Russia»s political elite should not stake too much on the Belarusian powers-that-be. It is time we begin forging dialogue with other political forces in Belarus, for example the Social-Democratic Party.Political analyst Yury Storchak cites interesting opinion polls conducted in Ukraine and Russia about what the two countries» residents expect of integration. For most Ukrainians rapprochement with Russia means a no visa regime, which they think is enough to go and see relatives or find a job in Russia. As for cultural exchange, they think it is also part of a free travel regime. Ukrainian citizens are not interested in a common currency, a common army or common government bodies. They do not want to develop relations with Russia beyond free travel and a relatively free circulation of goods and services.Political analyst Roman Manekin offers a comical interpretation of stereotypes dominating traditional Ukrainian mentality. According to him, modern Ukraine is plagued by a philistine world outlook, which is the root of difference between different regions of the country. He writes that a potential split of Ukraine is rooted in its very statehood, because the immediate needs of the central and western regions» residents, with their narrow devotion to material prosperity, is in controversy with the interests of people in the east employed in resource-intensive production.The issue ends with the traditional ratings of Russia»s top politicians and book reviews.

(Автор: без автора)

Постсоветские близнецы. Отношения России и Украины глазами их жителей

После состоявшихся думских и президентских выборов в России и парламентских на Украине можно подвести некоторые итоги и определить тенденции развития российско-украинских отношений в ближайшей перспективе в контексте глобализации. Е сли российская политика ясна и в целом понятна, то украинскую можно характеризовать с точностью до наоборот. РФ укрепила свой статус крупной материковой державы, притягательность которой возрастает. Украина по-прежнему предпочитает играть в политическую рулетку, при этом кому-то из ее политиков, видимо, кажется, что это всего лишь шахматы, в которых и ставки невысоки, и противник вполне определенный. Хотя граждане этого государства уже порядком подустали от перманентной неопределенности, в состоянии которой им приходится жить с момента образования независимой Украины, и окончания этой закольцованной мыльной эпопеи не видно. Оно не просматривается. А вот Белоруссия под руководством своего батьки-президента Александра Лукашенко определилась раньше всех. Как самая умная и маленькая из славянских сестер. П онятно, куда идет Россия под руководством Дмитрия Медведева и Владимира Путина, однако куда могут повести и завести Украину ее нынешние президент Виктор Ющенко и премьер-министр Юлия Тимошенко, наверное, известно только им самим. Российско-украинские отношения на Украине давно являются фактором внутриполитической борьбы — они обсуждаются не как внешнеполитический сюжет, а как маркер ориентации политических сил. Первые шаги правительства Юлии Тимошенко и Верховной Рады во главе с Арсением Яценюком свидетельствуют о явном дрейфе в сторону евроатлантической интеграции, НАТО и осложнения отношений с Российской Федерацией. И все это делается с молодецко-революционным задором вне зависимости от того, какая роль светит Украине в Европе и в мировом контексте в целом. М ир тем временем глобализируется, конкуренция в нем возрастает. И крайне важно понять, что сейчас необходимо делать, дабы с умом двигаться вперед, исходя из этих реалий. О т национальной самоидентификации к ее противоположностиТак или иначе, но темпы глобализации нарастают. Процессы национальной самоидентификации и распада империй в целом завершились. Не столь уж далеки те времена, когда СССР был привлекательным своей идеологией для многих стран. Как крупнейшая держава, Российская Федерация также в состоянии проводить культурно-гуманитарную политику, которая в цифровую эру может, в частности, реализовываться через телевидение, радио, кинематограф. И если экономическая целесообразность не может победить политическую, то осуществление важных для всех — вне зависимости от гражданства и образования — людей изменений вполне реально путем развития культурных и информационных технологий. Р оссийским электронным и печатным СМИ, объединяющим все русскоязычное пространство мира и республики бывшего Советского Союза, вполне естественно стать глобальной коммуникационной площадкой. Многие субъекты мировой политики порой нигде не в состоянии эффективно публично общаться между собой, кроме как на российских СМИ, хотя бы даже исходя из таких факторов, как территории, покрываемые телеканалами тех или иных государств, и национальные языки, на которых ведутся дискуссии в программах и печатных материалах. Поэтому лишенные этих недостатков российские медиасистемы нельзя рассматривать как инструменты вмешательства во внутренние дела ныне суверенных республик. Эти медиасистемы — надежный способ поддержания общецивилизационного диалога. Люди должны иметь максимум объективной, разноплановой, достоверной информации о том, что их может интересовать. Ж урналисты, политологи, экономисты, социологи, юристы, а также писатели, часть которых являются еще и политиками, будучи депутатами или государственными чиновниками, имеют возможность постоянно выступать в СМИ. Общество же в своем большинстве состоит из людей, работающих в других профессиональных сферах и не обладающих подобными возможностями. Поэтому необходимо дать возможность высказаться ученым, бизнесменам, конструкторам, медикам, физикам, инженерам, проектировщикам, транспортникам, компьютерщикам и т. д . Целесообразно было бы обсудить в такой широкой дискуссии суть Содружества Независимых Государств и смысл его существования в контексте приоритетов правящих кругов России, Украины, Белоруссии, Казахстана, а также модели общественного устройства этих стран с точки зрения их привлекательности для людей. Предпочтения граждан бывших союзных республик и программные установки национальных элит постсоветского пространства зачастую весьма разнятся. Но так или иначе все республики бывшего Советского Союза ищут свое место в меняющейся системе геополитических координат. В связи с этим принципиально важными становятся ответы на вопросы: чем близкие друг другу Украина и Россия могут быть взаимно привлекательными; может ли и хочет ли Киев в принципе стать объединяющим центром славянства? Права граждан новых суверенных государств — это тоже непростая тема, во многом упирающаяся в вопрос о реализации — с учетом мирового опыта — принципа двойного гражданства. Б азовые ценностиОсновой технологической цивилизации является образовательное и научное пространство. В данных сферах реальное расширение возможностей для отечественного бизнеса, легального рынка труда, товаров, капитала может быть обеспечено созданием Евразийского союза. Приоритеты государственных культурных программ бывших братских республик, как правило, малознакомы даже их непосредственным соседям. Между тем взаимное влияние культур и языков различных стран — это колоссальный потенциал мирового развития и сглаживания острых углов и взрывоопасных ситуаций на планете. К райне важны темы общецивилизационного выбора, например присутствие НАТО на постсоветском пространстве. Но до сих пор не налажено широкое информирование граждан, особенно прагматичного молодого поколения, относительно НАТО, ЕС, ЕЭП, ВТО. В бывших союзных республиках предпочтения населения в чем-то совпадают, а в чем-то весьма разнятся. Р усский мир — открытый мир. Российская Федерация — огромная, населенная разными народами страна. Именно ей по своему статусу надлежит поднимать и решать проблемные и масштабные вопросы. Для этого российским интеллектуальной и властной элитам необходимо мыслить глобально и перспективно, а главное — реалистически. И доводить задуманное до результатов, причем вовремя. Ведь что и как делать — чаще всего известно и понятно. С о странами постсоветского пространства России надлежит проводить филигранную работу, в частности активно поддерживать научные исследования, реализовывать совместные культурные инициативы. М ежгосударственные коммуникации на примере взаимоотношений России и УкраиныРазмышляя о возможных путях нормализации и развития российско-украинских взаимоотношений, стоит обратить внимание на результаты опроса, проведенного Институтом изучения России (Украина) в рамках проекта «Украинцы и россияне: взгляд друг на друга». Опрос проводился в России (с 19 ноября по 3 декабря 2007 года — опрошены 2100 респондентов) и на Украине (с 16 по 30 ноября 2007 года — опрошены 1313 респондентов). И нститут выработал такое понятие, как «индекс добрососедства» (ИД) между жителями Украины и России. ИД рассчитывается как средневзвешенное значение базового индекса отношений (БИО, вес — 35%), индекса динамики отношений между государствами (ИДОГ, вес — 20%), индекса динамики отношений между народами (ИДОН, вес — 20%) и совокупного индекса общего интереса (СОИ, вес — 25%). БИО получен на основе ответов на вопрос о статической оценке уровня отношений между странами. ИДОГ характеризует изменения отношений между Россией и Украиной за последний год. ИДОН свидетельствует об изменениях отношений между народами этих стран за тот же срок. СОИ фиксирует различия ответов на вопросы об интересе к событиям в чужой стране по сравнению с ответами на вопросы об интересе к аналогичным событиям в собственной стране. Значение каждого индекса колеблется в пределах от -100 (самые плохие отношения) до +100 (самые хорошие отношения) баллов. С равнивая социально-демографические характеристики респондентов, можно отметить, что среди мужчин ИД выше, чем среди женщин. Он больше у лиц в возрастном диапазоне от 20 до 29 и от 50 до 59 лет, а меньше — у людей от 30 до 49 лет, а также у тех, у кого доход ниже среднего. ИД для Украины выше, что обусловлено различными показателями БИО (+8,85 для Украины и -2,59 для России) и СОИ (+62,04 для Украины и +53,83 для России). И Д свидетельствует о том, что украино-российские отношения пребывают в состоянии непостоянного прохладного нейтралитета. Соседскими их считают 21,1% россиян и 25% украинцев. Причем украинцы выше оценивают уровень отношений с россиянами (+13,84 балла). Жители РФ дали только +8,99 балла. О днако ИД на Украине снижается быстрее, поскольку украинцы острее россиян оценивают негативную динамику отношений между народами и государствами. При этом для обеих стран ИД является отрицательной величиной. 34,7% опрошенных россиян считают, что отношения между Россией и Украиной как государствами за последний год стали хуже; 38,5% — не ощущают того, что они изменились; в восприятии 8,2% — отношения улучшились. У украинцев расклад мнений таков: 40,5% опрошенных видят негативную динамику; 37,9% — не ощущают изменений; 8,3% — наблюдают улучшение. Оценки отношений между украинским и российским народами за последний год разделились следующим образом. 14,8% россиян убеждены, что отношения ухудшились; для 60,2% — они не изменились; для 7,4% — улучшились. Среди украинцев 18,3% уверены, что ухудшились; 61% — не наблюдают в них изменений; 6,3% — видят их улучшение. П осле распада Советского Союза выросло поколение россиян и украинцев, никогда не живших в одной стране. Люди старшего возраста сильнее ощущают ухудшение отношений с соседним государством, но считают, что на уровне человеческих отношений ухудшений нет. Молодежь же (особенно 16-19 лет) уверена, что меняются отношения не столько между государствами, сколько между народами. Д ругие показатели свидетельствуют о низком уровне связей жителей России и Украины. В своих анкетах две трети (66%) россиян и почти половина (44,7%) украинцев утверждают, что не имеют личных и профессиональных контактов с жителями соседней страны. Лишь 16,2% россиян и треть украинцев имеют родственников в соседней стране. 81,7% россиян отметили, что ни разу не были на Украине после 1991 года. Украинцев же, не побывавших с тех пор в России, не намного меньше — 67,6%. Регулярно ездят в соседнюю страну только 5% россиян и 9% украинцев — и это в основном жители центральных и северо-западных регионов РФ, Северной и Восточной Украины. Приведенные данные позволяют предположить, что российско-украинскую границу, как правило, пересекают одни и те же люди. И нтерес к общественно-политическим событиям как в своей, так и в соседней стране в России значительно ниже, чем на Украине. Россияне стали апатичны к тому, что происходит в РФ: около 42% указывают, что мало или совершенно не интересуются событиями в России. Около 77% украинцев интересуются событиями в собственной стране и почти 50% — происходящим в России. О сновную информацию о жизни соседей граждане обеих стран черпают из национальных СМИ. 72% россиян узнают об Украине из программ российских телевидения и радио, 21% — из российской прессы, 9,7% — от родственников и знакомых. В свою очередь, 65% жителей Украины получают сведения о России из украинских телерадионовостей. Для 31% источником информации служит украинская пресса, для 28% — российские телевидение и радио, для 23% — родственники, друзья и знакомые, для 9,5% — российские газеты и журналы, присутствующие на Украине преимущественно в местных версиях, становящихся все более ориентированными на украинский контент. Н ынешние россияне и украинцы хорошо осведомлены друг о друге, но общаются очень мало. И это при том, что взаимный интерес является довольно высоким. Лишь 18% россиян и 7% украинцев утверждают, что не интересуются информацией о своих соседях. Принципиально важным является то, что основным источником информации для всех этих людей служит ТВ, а не личное общение. Г осударственное российское телевидение рассказывает о том, что «украинцы украли наш газ» или что «благодаря Киеву НАТО может встать у наших границ». Украинское — о том, что «россияне бесплатно качают свои газ и нефть по нашим трубам», «Украина долгое время была российской колонией», «метрополия украла в 1991 году деньги со сберкнижек украинских вкладчиков». Все это звучит гораздо сильнее, чем дискуссии о перспективах совместных проектов в самых разных сферах. Поэтому прохладные отношения между государствами естественным образом сказываются на отношениях между народами. И меет место и неэквивалентность информационного обмена между Россией и Украиной. Например, жителю Западной Украины гораздо ближе добираться в Центральную Россию, чем людям из Сибири или Дальнего Востока — на Украину. Наверное, именно поэтому население этих регионов РФ оказалось самым нетерпимым по отношению к Украине: 87% россиян-зауральцев уверены в том, что Россия может просуществовать без Украины, причем четверть их оценивает отношения между странами как «неприязненные» (в целом по РФ этот показатель составляет 14%). Дальневосточный федеральный округ является в этом смысле особой территорией: 45,5% его жителей считают, что Российской Федерации надо рассчитывать на собственные силы и укреплять независимость. Здесь больше думают о Китае, Японии и Корее, чем об Украине. Наибольшая нетерпимость по отношению к россиянам традиционно проявляется в западных областях Украины, однако интерес к РФ там выше, чем у Дальнего Востока к Украине. О чевидно, что отсутствие альтернативы государственным инструментам формирования общественного мнения может только снижать ИД, в лучшем случае — незначительно. Поэтому было бы желательно минимизировать идеологическое влияние на сознание людей, диверсифицировать источники получения сведений, ликвидировать однородность информационных сред, в которых вынуждены пребывать те, кто способен мыслить и делать собственные выводы. С амые высокие значения БИО в России получены среди проживающих в Центральном федеральном округе и на Урале, в городах с населением от четверти миллиона до миллиона жителей. А также среди людей старше 60 лет, граждан, не имеющих ни среднего специального, ни высшего образования, и представителей низших слоев общества. На Украине аналогичные показатели БИО наблюдаются среди 16-29- летних, жителей средних и крупных городов восточных или северных регионов, граждан с ежемесячным доходом выше среднего и пенсионеров. В России самый низкий уровень БИО у москвичей, людей в возрасте 20-29 лет, выпускников техникумов или средних специальных учебных заведений, представителей низших слоев. А на Украине — у 30-49-летних, жителей сел и небольших городов западных регионов, у людей со средним доходом и работающих по найму. С амые высокие значения ИДОГ в России не имеют явно выраженной группы. А на Украине это киевляне и жители средних и крупных городов восточных регионов. Самые низкие значения в России — в малых городах. На Украине — в центральных регионах, а также в селах, малых и средних городах, в семьях, обеспечивающих свои потребности по минимуму. М аксимальные показатели ИДОН в России наблюдаются у людей старше 60 лет, у сельчан Поволжья и у владельцев собственных предприятий. На Украине — у киевлян и жителей малых городов восточных и южных регионов. Минимальные показатели в России у москвичей и состоятельных граждан. На Украине — у сельчан западных и северных регионов. П о СОИ в России хорошо обстоят дела у мужчин старше 60 лет, у лиц с высшим и средним специальным образованием, у жителей средних и крупных городов, у верхушки среднего и у представителей высшего классов. На Украине — у мужчин 30-59 лет, у жителей средних и крупных городов и лиц с высшим образованием, у киевлян и населения восточных регионов. И у социальной страты, аналогичной российской. Противоположным образом складывается ситуация: в России — у людей с незаконченным средним образованием и у жителей крупных уральских городов; на Украине — у лиц с таким же образовательным уровнем и у сельчан северных, западных, центральных и южных регионов. Л юбопытно, что в 1990-е годы в ухудшении отношений между Россией и Украиной россияне винили политиков, прочертивших границы и пытающихся рассорить народы, которые между тем все равно остаются братьями. Украинцы с подобным мнением не очень соглашались, степень их готовности интегрироваться с РФ и другими республиками бывшего СССР сильно зависела от региона. Но теперь уже не россияне, а украинцы, не отказываясь от идеи стать частью Евросоюза, больше настроены на расширение связей с бывшими братскими республиками. Украина не стала более провосточной — изменилось мировоззрение россиян, 33,1% которых уверены, что следует опираться на собственные ресурсы и укреплять независимость своего государства. На Украине такой позиции придерживаются только 14,8% ее населения.28% россиян и 51% украинцев за расширение связей бывших республик СССР, прежде всего России и Украины. 16% россиян и 20% украинцев призывают налаживать контакты с Евросоюзом и развитыми странами Запада. Центробежные тенденции на Украине не сильнее, чем в России: по крайней мере 4,3% жителей РФ уверены, что разные регионы должны сами выбирать свой внешнеполитический путь; на Украине лишь 2,2% сторонников «роспуска» страны. Р аспад СССР с его мощной идеологической системой и социальной практикой, резкое изменение условий и содержания жизни, радикальные общественные преобразования, длительный политический и социально-экономический кризисы привели к появлению различных восприятий действительности гражданами государств СНГ. Однако не идеологические противоречия между народами, а деятельность разнообразных внешних и внутренних сил, в сложных для людей условиях жизни манипулирующих противоположными по своему содержанию лозунгами, является серьезным фактором политического разобщения многонациональных или ментально разнородных сообществ. П олитические ориентации населения постсоветского пространства формируются сейчас во многом по результатам сравнения нынешнего личного и семейного благосостояния людей с периодом их жизни в СССР, а также на основе отношения к Российской Федерации как его правопреемнице (определенную роль здесь играет этнический фактор) и прошлому вообще, равно как и к нынешним властным структурам и основным политическим игрокам, имидж которых создают СМИ. На политические симпатии и антипатии влияют и национально-патриотические чувства. Эти и другие факторы мощно влияют на сознание людей и определяют политику тех, которые используют позитивное или негативное восприятие России, НАТО, ЕС, ЕЭП, МВФ и иных международных структур, статус русского языка в бывших республиках Советского Союза для выстраивания политических шагов, цель которых — обретение собственного электората. С тереотипы взаимного восприятияВнутренние конфликты Украины основаны на устойчивых представлениях о том, что ее восточная и западная части — это разные истории, народы, языки, культуры, цивилизации, глубинные противоречия между которыми не дают возможности нормально жить и развиваться вместе. Но неоспоримым фактом является и то, что в основе тех или иных политических взглядов и оценок жителей этих макрорегионов лежит различное отношение к России. В 2007 году Киевский институт проблем управления имени Л. Г . Горшенина (КИПУ) завершил цикл исследовательской программы «Ментальные основы выбора», призванной, в частности, разобраться с тем, насколько обоснованными являются заявления политиков о различиях украинцев, проживающих в тех или иных регионах Украины, а также рассуждения о грядущем конце ее государственности и расколе. В исследовании участвовали около 2000 граждан, представляющих все области Украины. Подобное анкетирование КИПУ вначале апробировал во Франции и лишь после этого употребил его для сканирования ситуации на Украине. Х отя этот опрос касается прежде всего Украины и ее регионов, но ряд его данных правомерно экстраполировать и на отношения этого государства с Российской Федерацией, с которой оно, за исключением его меньшей западной части, традиционно жило вместе. П роведенное исследование свидетельствует об отсутствии враждебности между восточными и западными украинцами и о том, что большинство граждан Украины попросту не знают друг друга — жители одной области получают минимум информации о жителях другой, горизонтальные связи — на уровне как элит, так и отдельных людей — фактически отсутствуют. А в украинской повседневности нет тех противоречий, которые могли бы провоцировать политическое противостояние востока и запада. Есть лишь преобладание тех или иных политических ориентаций в отдельных областях. Л ишь 38,1% галичан считают восточных украинцев приспособленными к условиям рынка. Всего 26,4% западных респондентов верят в то, что на востоке страны умеют колядовать, щедровать, правильно креститься и вышивать крестиком. Патриотами восточных украинцев воспринимают 32% «западэнцев». Высокую образованность и культуру принадлежностью «схидняков» называют 37% западных респондентов. Только 33,5% жителей Западной Украины видят в своих восточных собратьях открытость и доброжелательность (остальным на жизненном пути, видимо, попадались лишь угрюмые шахтеры или «братки», которыми любят пугать свой электорат оранжевые политики). Хозяйственность и практичность, по мнению представителей Западной Украины, характерны лишь для 28,7% украинцев востока. От 33% до 43% западных украинцев затрудняются с ответом на поставленные вопросы. А вот восток Украины более великодушен по отношению к ее западу. 38,8% считают, что галичане и волыняне выживут в условиях рынка. 82,7% убеждены, что традиции и обычаи Украины базируются на потенциале ее западной части. 60,9% видят в западных украинцах несомненных патриотов. Уровень культурного восприятия восточными украинцами западных симметричный: только 38,7% респондентов востока воспринимают галичан как образованных и культурных. Политически активными жителей запада считают 60% представителей востока. Открытость и приветливость в галичанах видят лишь 30,6% респондентов-дончан, а хозяйственность и практичность — 47,4% из них. В заимовосприятия востока и запада Украины остаются поверхностно-обывательскими и даже мифическими. Что уж говорить о знании Российской Федерации молодым поколением граждан Украины! Лозунг «Донецкие идут!» действует как страшилка для избирателей на западе. Легенды о ветеранах Украинской повстанческой армии (УПА), которые до сих пор воюют, о неприятии всего русского, ненависти к москалям и иных западноукраинских стереотипах живут в сознании жителей Восточной Украины и России. И похоже, что заинтересованных в том, чтобы эти общественные представления ломались, найдется немного. Е сли спрашивать жителей востока Украины о том, хотят ли они сближения с Россией, то большинство из них ответят утвердительно. Но если задать вопрос «Хотите ли вы институционного объединения с Российской Федерацией? Выступаете ли за единую валюту, за единую армию? » , то желающих объединения Украины и России окажется не более 4%. Преобладающее число людей хотят лишь прозрачных границ, возможности свободно передвигаться по территории России, трудоустраиваться, интенсифицировать культурный обмен. Того же желают и западные украинцы. Они стремятся в ЕС и НАТО, но не хотят, чтобы законы для них принимали в Брюсселе и киевские чиновники действовали в соответствии с инструкциями, которые будут определяться руководящими органами Евросоюза. Только 9% согласны с тем, чтобы идти в Европу на таких условиях. Для большинства западных украинцев степень интеграции в ЕС ограничивается стадией безвизового режима и свободного передвижения услуг и товаров вкупе с возможностью свободного доступа к европейским культурным ценностям и образованию. К райне важным для оценки отношения всего населения Украины к своему государству и России являются ответы респондентов на вопрос «Какую меру сближения Украины с Россией вы считаете целесообразной? » . Опрашиваемые могли выбрать несколько вариантов. За безвизовое передвижение высказались 62,0% граждан, за культурный обмен — 31,7%, за единое таможенное пространство, свободное движение товаров и услуг — 35,6%, за общую валюту — 10,4%, за общую армию — 5,7%, за общее законодательство — 4,1%, за общую внешнюю политику — 13,1%, за единые государственные органы власти — 3,4%. Нецелесообразным сближение посчитали 9,6% опрошенных. П риведенные данные свидетельствуют о том, что для большинства украинцев желание сближения с Россией ограничивается безвизовым передвижением. Этого достаточно для посещения родственников, устройства на работу и т. п . Культурный обмен вписывается в рамки свободы передвижения. Ни общая валюта, ни общая армия, ни единые государственные органы власти не привлекают граждан Украины. Дальше свободного передвижения людей и, с определенной оговоркой, товаров и услуг они не стремятся развивать отношения с Российской Федерацией. Украинцев преимущественно интересуют лишь традиционные, веками наработанные связи с северо-восточным соседом, хорошие с ним отношения и доступ к его сырьевым ресурсам. Стоит, однако, заметить, что это отнюдь не отражает уровня желаний, которые в отношении России могут возникать у более амбициозных личностей, которых может интересовать возможность получать в России бесплатное медицинское обслуживание, образование, жилье, возможность заниматься теми или иными видами бизнеса, быть избранными в органы государственной власти и т. п . В связи с этим стоит отметить, что эффективным средством интеграции может стать участие украинских олигархов в экономике РФ. О тветы респондентов на вопрос «Что для вас означает Россия? » распределились следующим образом: дружественная страна — 42,5%, агрессивное государство — 9,2%, страна с авторитарным режимом — 7,9%, родина — 11,2%, богатая природа — 15,1%, достижения культуры и науки — 8,5%, страна, в которой можно заработать, — 21,6%, нефть и газ для Украины и Европы — 36,8%, родственные связи — 29,0%. Затруднились ответить 4,9% опрошенных. Т аким образом, в целом население Украины воспринимает Россию доброжелательно, однако в отношении к ней доминируют экономические соображения. Здесь преобладает практицизм — на достижения культуры и науки достаточно часто указывали лишь киевляне. О чень важным для формирования отношений России и Украины является тот факт, что у 29% украинцев есть родственники в РФ. Россия является родиной для 15,4% жителей юга Украины, для 29% крымчан, для 21,4% жителей Донбасса и для 34% тех граждан Украины, которые считают себя русскими. Россия — это родственные связи для 45,5% украинских русских, 25% этнических украинцев и 22,6% представителей иных национальностей. Н ационально-патриотические настроения в украинском и российском обществах по своим уровням становятся все более эквивалентными, паритетными. Этот факт, с одной стороны, может накалять конфликтность отношений между РФ и Украиной, а с другой — стимулировать их развитие в спокойном и прагматичном русле с учетом изложенных выше этнических переплетений и связей населения двух государств.

(Автор: Юрий Сторчак)

Технология успехаПуть к лидерству: социально-экономические и политические реформы в Казахстане. М.: Бослен, 2007. 256 с. Тираж 1500 экз.

Республика Казахстан сегодня занимает особое место среди независимых государств, образовавшихся после распада СССР. Эта страна в числе немногих из СНГ смогла превзойти рубеж валового внутреннего продукта 1990 года и уже выходит на уровень развития стран Восточной Европы. Казахстанским президентом Нурсултаном Назарбаевым были эффективно проведены трудные, но необходимые экономические реформы (банковская, пенсионная и др.), а затем и назревшие политические преобразования — внесены изменения в конституционное и выборное законодательства. При этом в многонациональной стране, расположенной в самом центре Евразии, удалось удержать мир и стабильность в ходе трудного постсоветского транзита. Немаловажно, что в казахстанском обществе сохранены и приумножены позитивные идеалы развития. Н езависимый Казахстан — динамично развивающаяся страна с высокими темпами роста ВВП — локомотив Центрально-Азиатского региона и один из главных инициаторов постсоветской интеграции. Государственный успех Казахстана дал странам СНГ пример успешного сочетания экономических и политических реформ, соединивших общественную стабильность с глубокими модернизационными процессами. Все эти достижения сделали республику признанным лидером на всем постсоветском пространстве и обозначили Астану в роли законодателя политических и экономических мод. К ак известно, первичными условиями политического лидерства, по Аристотелю, являются предвидение и умение исполнять задуманное. Отсутствие предвидения и воли к действию делает человека, равно как и целую страну, подвластным внешнему воздействию. Независимый Казахстан своей новейшей историей доказал, что по праву может называться страной-лидером. В отличие от многих других членов СНГ у Казахстана есть уникальная для постсоветского пространства стратегия развития — «Казахстан-2030» и эффективный политический класс. Э та книга, написанная в жанре коллективной монографии, представляет собой фактически первый опыт по изучению феномена лидерства Казахстана. Основу издания составили исследования ведущих российских экспертов, специализирующихся на изучении Казахстана и стран Средней Азии. Некоторая доля текстов ранее уже была опубликована в интернет-портале «АПН-Казахстан», ставшем центром консолидации нового поколения экспертизы по странам Центральной Азии. По этой объективной причине редколлегия портала выступила в роли составителей данного сборника (руководитель проекта — политолог Юрий Солозобов, редакторы — Дмитрий Верхотуров и Ярослав Бутаков). Но большая часть аналитических материалов была подготовлена специально для данного издания. И мена авторов хорошо известны в России и Казахстане. Среди них — глава Института экономических стратегий Александр Агеев, директор ИАЦ МГУ Алексей Власов, руководитель группы ЦИРКОН Игорь Задорин, президент фонда «Наследие Евразии» Елена Яценко и другие эксперты — Вадим Цымбурский, Владимир Евсеев, Александр Храмчихин и пр. Ряд новых имен — Сергей Бирюков, Александр Караваев, Станислав Притчин, Наталья Харитонова — станет настоящим открытием для заинтересованного читателя. Само появление хорошо оформленной монографии о Казахстане с таким звездным составом стало возможным благодаря организационной поддержке Комитета международной информации МИД Республики Казахстан и российской Компании развития общественных связей (КРОС) (президент — Сергей Зверев). В сех авторов, собранных под обложкой этого издания, объединяет дружеский, но вместе с тем беспристрастный взгляд на процессы, происходящие в Республике Казахстан. В жизни подобная доброжелательная требовательность встречается только среди самых близких друзей, а в политике — исключительно между долголетними стратегическими союзниками. Именно такими странами-соседями являются Россия и Казахстан. Полагаем, что вышедший в свет сборник позволит казахстанским соседям еще раз по-новому взглянуть на себя, а российским политикам даст повод задуматься о переносе накопленного позитивного опыта Казахстана на отечественную почву.

(Автор: Юрий Терин)

Дуумвиратная перспектива14 февраля — 18 марта 2008

Главной темой экспертных комментариев, их объектом и неиссякаемым источником вдохновения оставалась конфигурация власти при новом президенте. За этими размышлениями, местами переходящими в площадную ругань, незаметно подошел день голосования — и так же незаметно прошел. По итогам выборов, официально подведенным 7 марта, победа, как и предполагалось, досталась Дмитрию Медведеву. Он победил с огромным отрывом, набрав чуть более 70 процентов голосов. Это намного больше, чем набрал Владимир Путин в 2000 году — и все же меньше, чем он набрал в 2004 году. А пока команда избранного президента занималась мелкими организационными вопросами (например, открытием нового сайта для Дмитрия Медведева: если раньше ударные силы его электронной пиар-кампании зиждились на ресурсе medvedev2008.ru, то теперь появился «Официальный сайт избранного президента РФ» в качестве подраздела к сайту национальных проектов rost.ru), оппозиция не преминула заявить о возмутительной управляемости выборным процессом, абсолютной его предрешенности и абсурдности. Так, лидер «Яблока» Григорий Явлинский в интервью Радио «Свобода» (3 марта) перебирал стандартный фразеологический набор: «выборы, больше похожие на фарс», «форма третьего срока Владимира Путина». Официальный сайт КПРФ (kprf.ru, 3 марта) заговорил о проблеме «двух медведей в одной берлоге». Кстати, наверное, именно коммунисты продемонстрировали единственный пример конструктивного подхода к осмыслению минувших выборов: через несколько дней они разместили у себя на сайте «параллельную» статистику голосования. В отличие от других оппозиционных партий КПРФ обладает реальной сетью представительств по всей стране — и к этим данным стоило присмотреться. Согласно этой информации, Медведев получил не 70,28 процента голосов, а 63,3; Зюганов — не 17,72, а 22,1; Жириновский — не 9,35 процента, а 11,8. И даже экстравагантный Андрей Богданов у коммунистов получил на три десятые больше — 1,6 процента. Но факт остается фактом: даже при таком раскладе Медведев победил в первом туре. В день голосования генеральный директор ВЦИОМа Валерий Федоров рассуждал о том, почему проект «преемничества», предложенный Владимиром Путиным, был воспринят обществом позитивно (интервью «Русскому журналу», 2 марта). «Основное ощущение таково, что, в общем-то, сегодня люди не хотели бы смены власти, — говорил он. — Потому что нынешняя власть их вполне устраивает. Конечно, есть много тем для критики, в частности бюрократизм, волокита, коррупция, несправедливость распределения национального дохода и тому подобное. И тем не менее люди считают, что менять нынешнюю власть не следует, что курс, которым идет страна последние годы, все-таки правильный. Население воспринимает выборы не как возможность поменять плохую власть на хорошую, а как большой риск: эта власть понятная, известная. Очевидно все то, что можно от нее ожидать. Чего же ждать от новой власти — неясно. Какой она будет? Неизвестно. Не факт, что она будет лучше, чем нынешняя». Ш ироко в российских СМИ обсуждался вопрос о неожиданной встрече Владимира Путина с Григорием Явлинским (по сообщению Лента.ru, 11 марта). Говорили о том, что Путин, возможно, предложил оппозиционеру пост в новом правительстве. Некоторые соратники политика поспешили обвинить его в сепаратном сговоре с Кремлем: в открытом письме к однопартийцам член петербургского отделения «Яблока» Даниил Коцюбинский обвинил Явлинского в том, что тот «вступил в тайные переговоры с главой политического режима» (»Эхо Петербурга», 17 марта). Сам Явлинский от конкретных комментариев воздерживался и на вопросы журналистов отвечал вопросом: «Ну а о чем можно говорить с президентом? » — как будто призывая вопрошающих самим домыслить содержание встречи. Интересный обмен репликами получился в эфире программы «Неделя» на телеканале РЕН ТВ (15 марта). «Сделали вам какое-то предложение или нет, вы не знаете? » — спросила ведущая Марианна Максимовская. «Нет,я не знаю», — загадочно ответил лидер «Яблока». Еще интереснее, что через несколько дней, на встрече с госсекретарем США Кондолизой Райс и главой Пентагона Робертом Гейтсом, прибывшими в Москву для консультаций по ПРО, Григорий Явлинский вместо пространных речей в защиту попранных прав человека заговорил о том, что «за последние 20 лет Россия и США так и не стали союзниками». «Реальный и практический взгляд на российско-американские отношения сегодня заключается в осознании необходимости заключения всеобъемлющего российско-американского договора о наступательных и оборонительных стратегических вооружениях», — сказал Явлинский (yavlinsky.ru, 18 марта). Ч то поистине вдохновляло российских экспертов — так это напряженные, почти до самоистязания, размышления о подлинной или мнимой либеральности избранного президента. По всей видимости, с этой идеологической склонностью Дмитрия Медведева они связывали не только политическое будущее страны, но и собственное политологическое будущее. Масла в огонь подлил сам Владимир Путин, когда во время встречи с канцлером Германии Ангелой Меркель заявил: »Я чувствую, что некоторые ждут не дождутся, когда я закончу свои полномочия. Думают, что с другим им будет проще. Я давно привык к ярлыкам вроде того, что трудно разговаривать с бывшим агентом КГБ. Медведев будет более свободен от того, чтобы доказывать свои либеральные взгляды. Но и он в хорошем смысле такой же русский националист, как и я. Он настоящий патриот и будет самым активным образом отстаивать интересы России на международной арене» (цитата по «Комсомольской правде», 8 марта). Это недвусмысленное высказывание Путина показало, что президент неплохо разбирается в нюансах общественно-политической дискуссии и осведомлен о настроениях российской элиты в достаточной мере. По сути, он открытым текстом, без ненужных околичностей обозначил свою позицию, обойдясь на сей раз без прозрачных намеков и красноречивых умолчаний. Эти слова произвели должный эффект в политологической среде. Их подвергли двустороннему анализу: в приложении к внешней политике и в приложении к внутренней политике. Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов отметил: «Общественное мнение приветствует прагматизм. Но трактуется это понятие как по возможности ультимативное выдвижение условий, выгодных России, причем в идеале позиция не должна предусматривать никаких уступок контрагенту» (»Реабилитация компромисса», Газета.ru, 13 марта). Мысль эксперта о том, что в последнее время под успешной внешней политикой у нас принято подразумевать не поиск мирных договоренностей, а сознательный курс на конфронтацию, примечательна и эстетически привлекательна. Но если приподнять шторы софистики, то под ними окажется простая истина: успешна та внешняя политика, которая правильно определяет цели и делает все для их достижения. И если для достижения целей необходимы конфронтация, агрессивное дипломатическое давление, то их нужно употреблять, ничуть не стесняясь. Хотя бы потому, что наши иностранные «друзья» делают то же самое (только зачастую гораздо агрессивнее, бесстыднее и эффективнее). В приложении к внутренней политике слова Путина были расценены как предупреждение о преждевременности излишних либеральных чаяний: Медведев сколь угодно сильно может симпатизировать либеральным установкам, но никогда не пожертвует национальными интересами ради абстрактных принципов. Примечательно, что за несколько дней до высказывания Путина мысль о том, что верховное руководство страны исповедует взгляды русского национализма, появилась в Политдневнике главного редактора журнала «Политический класс» Виталия Третьякова (v-tretyakov.livejournal.com, politklass.ru, nigru.ru, 5 марта) в контексте размышлений о стереотипных восприятиях понятия «русский интеллигент». Конечно, вряд ли глава государства лично блуждал в закоулках Сети, пытаясь уловить прихотливые и непостоянные веяния в общественно-политической дискуссии страны. Но, безусловно, общий тон споров и диспутов внимательно отслеживается соответствующими структурами и доносится до сведения президента. У же не первый месяц кадровому выбору Путина удивляется, всячески сокрушается над этим выбором и его возможными последствиями лидер Международного евразийского движения Александр Дугин. Не отступился он от своего мнения и после путинских слов о Медведеве как «русском националисте». На очередном круглом столе в редакции газеты «Известия» (»Политклуб», 12 марта) он высказался без обиняков: «Считаю, Медведев наименее соответствует ожиданиям нашего народа и заведомо будет президентом, которому трудно завоевывать харизматическую индивидуальную власть». Впрочем, эксперт предусмотрительно не сказал, что Медведеву вовсе не удастся завоевать эту власть, — нет, ему всего-навсего «будет трудно». С ам Медведев в феврале-марте выступал часто и многоречиво. Он прочитал большую речь на V экономическом форуме в Красноярске, насквозь пронизанную либерально-оттепельными идеями, пересыпанную ссылками на классиков демократической мысли и завершающуюся словами академика Дмитрия Лихачева: «Мы свободны — и именно поэтому ответственны» (medvedev2008.ru, 15 февраля). Однако подавляющее большинство политологов, политиков (не имеющих отношения к ЕР и СР) и журналистов отнеслись к заявлениям Медведева благожелательно-скептично. Медведева, с одной стороны, одобряли за свободолюбивую риторику, потому что для победы на выборах ему было не обязательно прибегать к ней. А с другой стороны, сомневались в совершенной искренности его слов и серьезной нацеленности на их воплощение. «Это очень хорошо, когда кандидат в президенты говорит, что нужно изменить систему судебного производства, дать свободу судам, сделать их независимыми, дать их в финансовые фонды или еще какие-то, чтобы они от государства были в какой-то степени напрямую отделены. Это замечательно. Как это сделать на самом деле, я просто не представляю», — говорил в эфире радио «Эхо Москвы» главный редактор газеты «Московский комсомолец» Павел Гусев (15 февраля). «Я не видел ни одного государственного деятеля, который выступал бы за коррупцию», — продолжал Гусев. Многие также обратили внимание на то, что и нынешний президент неоднократно обращался к либеральной фразеологии, иногда в шутку, иногда всерьез называя себя настоящим либералом. Кроме того, послания Владимира Путина Федеральному Собранию, особенно ранние, насыщены либеральными установками. Но это не помешало Путину поступаться либеральными идеями там, где он считал нужным это сделать. По этой же схеме действует Медведев, делали вывод эксперты. «Заявления Медведева о верховной власти закона, — комментировал аналитик Московского центра Карнеги Николай Петров, — почти идентичны заявлениям Путина, которые он делал во время своего президентства» (Car With Two Steering Wheels, The Moscow Times, 19 февраля). Отмечая приемлемость общественно-экономической программы, нарисованной Медведевым в красноярской речи, он подчеркнул: «Проблема в том, что Медведеву будет очень сложно претворить программные установки в жизнь, не имея собственной команды». В ице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин сомневался, что за либеральной риторикой Дмитрия Медведева стоит исключительно выборный расчет (»Элиты, либерализм и реакция», «Ежедневный журнал», 19 февраля). По мнению политолога, Дмитрий Медведев адресует свои слова прежде всего элите, а не подавляющему большинству населения страны, которое и без либерализма (и даже без него скорее, нежели с ним) выберет президентом любого, на кого укажет Путин. Просто в Кремле ощутили и всерьез озаботились латентным недовольством элиты вектором государственной политики. Во всем мире, по словам Макаркина, элиты опережают население по степени либерализации. Поэтому Медведев посылает этой немногочисленной, но влиятельной социальной группе прозрачный сигнал — в попытке снять опасное напряжение, которое Путину, в силу его имиджа и мировоззрения, уже не снять. У чредитель Института национальной стратегии Станислав Белковский, умеющий порадовать читающую публику сочными, занятно написанными прогнозами и комментариями, острее и жестче других критиковал Медведева, а заодно и Путина. Объектом его критики стало обещание Медведева побороть коррупцию или по крайней мере сделать все возможное для этого. «Не удастся», — то ли печалился, то ли злорадствовал эксперт (»Медведев не справится с коррупцией», АПН.ru, 15 февраля). Коррупцию невозможно, по его словам, победить, опираясь на коррупционеров. А то, что вокруг президента (если не в команде президента) действуют коррупционеры, для Станислава Белковского уже давно не секрет. Поскольку Медведев не наметил новые подходы к решению этой насущной проблемы, то, следовательно, у него ничего не выйдет, как бы искреннее (или неискренне) в данном случае он ни рассуждал. К ак бы то ни было, а многочисленным скептикам не удалось остудить предвыборный пыл Дмитрия Медведева, и он не скупился на красивые слова и обещания. В конце февраля, находясь в Нижнем Новгороде, он вновь заговорил о борьбе с коррупцией и предупредил, что масштабный план по противодействию ей будет готов через несколько месяцев. Этот план, по словам Дмитрия Медведева, будет содержать не только законодательные инициативы, «главное — это создать атмосферу нетерпимости, и такую атмосферу, когда закон нарушить — это будет неприемлемо, так как потерять можно больше, чем приобрести» (РИА Новости, 28 февраля). П о мере того как публике открывался все больше Медведев-политик, имиджевые, предвыборные работы шли и в другом направлении. В большом интервью журналу «Итоги» Дмитрий Медведев рассказал о личной жизни, о дворовом детстве, спортивных увлечениях и стремительном восхождении по карьерной лестнице (19 февраля). Он продемонстрировал осведомленность как в современной интернет-лексике (в частности, сообщил, что Медведом его никто и никогда не называл), так и в современном российском кинематографе. И хотя «имиджмейкеров как штатных единиц», по словам политика, в его окружении нет, интервью весьма способствовало раскрытию и дальнейшему «очеловечиванию» образа преемника. М ихаил Горбачев не преминул дать новой (по крайней мере персонально новой) верховной власти совет. В духе прежних своих статей и высказываний первый президент СССР пытался быть максимально обтекаемым, дипломатичным и объективным (»Как распорядиться властью», «Российская газета», 4 марта). Он заметил, что Запад не всегда понимает и действительно хочет понять Россию: «Наш народ демократичнее, чем вы думаете, но у России за спиной трудная история — 250 лет монгольского ига, затем крепостное право при царе и жизнь в несвободе при коммунистах». Но не стал Михаил Горбачев отрицать и того, что выборы стали «предсказуемыми», «заданными». Создалось впечатление, что он хотел примирить разные полюса одной действительности, но, несмотря на все его дипломатические усилия, вышло это неправдоподобно и неубедительно. Главный его совет Дмитрию Медведеву состоял в том, чтобы восстановить прямые губернаторские выборы, а также «используя благоприятную международную конъюнктуру, твердо встать на путь модернизации». В след за Горбачевым советы избранному президенту дал писатель Александр Проханов (»Когда рассеялся предвыборный туман», «Завтра», 5 марта). «Государство изглодано коррупцией, лишено прочных опор, является фикцией, — перечислял он в порыве художественной страсти. — Новому Президенту предстоит осуществить невероятно сложный рывок, чтобы долгожданное Развитие и заявленное Русское Чудо состоялись». Он противопоставил стабильность развитию и в качестве иллюстрации привел метафору: «Стабильность самолета можно обеспечить двумя способами. Поддерживать его в воздухе, подпирая колоннами, слегами, всевозможными жердями, не давая упасть на землю. Или залить в баки топливо, стремительно разогнать, родив под плоскостями подъемную силу. Развитие — это горючее и сверхскоростной рывок».»Сюжет с передачей власти Владимиром Путиным Дмитрию Медведеву может оказаться одной из самых интересных тем в российской политической истории, — пришел к выводу Виталий Портников. — Впервые в стране, известной яркими фигурами властителей, происходит передача власти от одного «анонимного» президента другому» (»Безымянный на высоте», Грани.ru, 29 февраля). «Борису Ельцину, — продолжал он, — удалось сделать своим преемником человека, практически никогда не занимавшегося политической деятельностью и до сих пор воспринимающего обстоятельства своего выдвижения на президентский пост как набор случайностей. Но спустя восемь лет уже этот человек передает власть чиновнику, практически никогда не занимавшемуся и не интересовавшемуся публичной политикой. И вопрос «кто такой мистер Медведев? » в отличие от популярного вопроса начала тысячелетия «кто такой мистер Путин? » даже не звучит». П рактический, сугубо технологический вопрос об архитектуре властной системы, попав на почву российской политической действительности, трансформировался в извечный риторический вопрос о том, есть ли настоящая дружба на Земле или все выдумали поэты. Если дружба есть, рассуждали наши эксперты, то «тандемократия» в исполнении Путина и Медведева может оказаться вполне жизнеспособной. Если дружбы нет, то союз соправителей когда-нибудь кончится ссорой, размолвкой и борьбой. Так или иначе, а особенности и издержки двоевластия заботили всех экспертов без исключения. Вице-президент Центра политической конъюнктуры Виталий Иванов предположил, что процесс передачи власти от Путина к Медведеву займет не меньше года (»Новый регион», 11 марта). «На ближайшую перспективу главным будет Владимир Путин. Медведев пока только вступает в должность. Если Путин не собирается баллотироваться в президенты в 2012 году, то вполне реально, что вся верховная власть со временем будет полностью передана Медведеву». Интервью Иванова называлось «В ближайшие полтора года в России будет два царя», в тысячный, наверное, раз обыгрывая популярную в эти дни идею о «двоецарствии». Не отказала себе в удовольствии использовать этот приевшийся штамп и газета «Ведомости». Статья Дмитрия Бадовского, заместителя директора Института социальных систем, называлась «Передача власти: Правила двоецарствия» (11 марта). Впрочем, неоригинальность названия с лихвой компенсировалась точностью, конкретностью и предметностью анализа. Дмитрий Бадовский отметил, что в новой конфигурации власти традиционная логика, в рамках которой премьер — это мальчик для битья, не будет востребована. Если главой правительства станет Путин (а сомнений в этом почти не осталось), то фигура премьер-министра будет, скорее, политической, чем технической: «Политический премьер Путин будет стратегически руководить работой своих заместителей, а они — отвечать перед ним за повседневную работу правительства в целом». Ж урнал «Коммерсантъ ВЛАСТЬ» продолжил заголовочные вариации на тему тандемного правления (17 марта): в статье, названной просто и коротко «Двоевластие», обсуждался целый перечень проблем, таких как «двоемания», «двоефобия», «двоевидение». В частности, журналисты издания заметили, что по совокупному времени появления на телеэкранах Дмитрий Медведев опередил Владимира Путина. И хотя перевес этот был, скорее, ситуативным — связанным с выборами и победой Медведева на этих выборах, — тем не менее данный факт нельзя упускать из виду. П олитолог Алексей Зудин делился с сайтом Политком.ru собственными размышлениями как о будущей конфигурации власти, так и об имидже Медведева (7 марта). «У меня есть ощущение, что имиджевая ниша, которую занимает Медведев, будет корректироваться достаточно существенно — с учетом существования у нас внесистемной оппозиции и с учетом тех действий, которые власть будет против нее предпринимать. Более того, я не исключаю, что какие-то силы захотят этот процесс ускорить — чтобы доказать, что Медведев никакой не либерал, а такой же неприемлемый, как Путин. Например, устраивать марши, чтобы их разгоняли». П ока одни судили о системе власти, другие все еще сомневались в том, что Путин займет пост премьера. «После передачи своих полномочий Медведеву Путин не будет занимать никаких министерских постов, — уверенно говорил Александр Проселков (»Свой человек», информационно-аналитический портал «Евразия», 27 февраля). — Он, скорее всего, будет активно заниматься заметной международной деятельностью. Именно заметной и именно международной». В то же время главный редактор журнала «Политический класс» Виталий Третьяков в пространной статье (»Какой Медведев и какой Путин нужны нам после марта 2008 года»), опубликованной в февральском номере журнала, склонялся к тому, что решение Путина о будущем премьерстве вполне правдоподобно: «Пока есть все основания полагать, что желание Путина поработать во главе правительства России при президенте, который является его преемником и верным соратником, не носит притворный характер и не сводится к отвлекающему маневру в духе кондовой византийщины». «Этот вывод я делаю прежде всего из того, — продолжал эксперт, — что из всех возможных кандидатов в преемники Путин в конце концов выбрал самого молодого, по сути — человека фактически уже другого, следующего за путинским поколения». М ежду тем и «агентурная» информация российских СМИ свидетельствовала в пользу серьезности премьерских намерений Владимира Путина. «Независимая газета» опубликовала специальное расследование, посвященное ремонту премьерской зоны в Доме правительства на Краснопресненской набережной (»Тренажеры для Путина», 12 марта). По информации газеты — информации, которая впоследствии была подтверждена, — в Белом доме идет не только ремонт, но и строительство спортивного комплекса, в котором будущий глава правительства сможет поддерживать себя в рабочем тонусе «без отрыва от производства». «Временное рабочее место с такой заботой не устраивается, — подчеркнули журналисты издания. — А это значит, что в Кремль уходящий президент в среднесрочной перспективе возвращаться, возможно, все-таки не собирается». В скоре стало известно, что 14-15 апреля пройдет внеочередной съезд партии «Единая Россия», на котором и планируется поставить вопрос о новом премьере. В числе приглашенных фигурировали Медведев и Путин, а посему эксперты не скупились на прогнозы относительно премьерского будущего Путина. Константин Смирнов рассуждал в статье «Партийный режим» (»Газета», 17 марта), что если эти прогнозы оправдаются, то «тем самым будущего президента обяжут следовать в фарватере путинской кадровой политики». «Сосредоточение в одних руках сразу трех центров власти (при всей несопоставимости степени их влиятельности) — правительства, партии конституционного большинства в Госдуме и самой Госдумы — и, наконец, сохранение личного контроля над силовиками — это лучший спасательный круг для Путина в будущих возможных конфликтах с Кремлем», — писал эксперт. Б ольшая пресс-конференция Владимира Путина, состоявшаяся 14 февраля, не была вопреки ожиданиям экспертов особенно яркой и политически откровенной. Хотя президент вновь побил рекорд и отвечал на вопросы журналистов более трех часов, громких заявлений не последовало. Впрочем, Владимир Путин все же порадовал общественность новой звучной фразой: «Каждый должен мотыжить, как святой Франциск, свой участок, бум-бум, ежедневно, и тогда успех будет обеспечен» (kremlin.ru, 14 февраля). Экспертные комментарии по итогам конференции тоже не отличались разнообразием, но некоторые оказались любопытными. Дмитрий Данилов и Илья Бражников (»Два круга на галерах», Правая.ru, 29 февраля) рассмотрели пресс-конференцию Путина вкупе с его выступлением на расширенном заседании Государственного совета 8 февраля и пришли к выводу, что «в тексте «прощального» доклада на заседании Госсовета встретились и противоестественно переплелись совершенно разновекторные тенденции развития страны — позднеельцинские, национал-либеральные и умеренно-консервативные». В целом от последних заметных выступлений Путина у авторов статьи остались двойственные ощущения: с одной стороны, хотелось согласиться с президентом в том, что определенных успехов за последнее время удалось добиться. С другой стороны, «все эти годы от Путина ждали ответа на главный вопрос: «Куда ж нам плыть? » или в другой формулировке: «Что же будет с Родиной и с нами? » , однако президент упорно отмалчивался. Лишь выбор им в качестве своего преемника Дмитрия Медведева показал, что если Путин и знает ответ на эти вопросы, то этот ответ слишком страшен, чтобы президент мог позволить себе его публично озвучить». П резидент Института энергетической политики Владимир Милов в интервью сайту Каспаров.ru рассказывал о новой книге, написанной им совместно с Борисом Немцовым и посвященной подведению итогов правления Владимира Путина (12 марта). Говоря о недавнем выступлении президента на расширенном заседании Госсовета и критикуя предложенную им стратегию до 2020 года, Владимир Милов отмечал: «Да ничего там (в Кремле. — Д. Б .) толком не разрабатывается, одни разговоры. В нынешней власти ощущается полный дефицит стратегического видения. Она периодически выбрасывает в народ абстрактные показатели, которые призваны описать нам наше «светлое будущее», типа удвоить ВВП или повысить производительность труда в четыре раза. Нечто вроде построения коммунизма к 1980 году, причем цели все время меняются». Е ще масштабнее мыслил бывший олигарх Михаил Ходорковский. Его критика распространялась уже не столько на действующую власть, сколько на ментальные характеристики русской нации. «Российскому народу свойствен даже не индивидуализм, а антиколлективизм, то есть неумение и нежелание объединять усилия для решения общих задач без руководящего воздействия», — говорил он (»Можно ли быть успешным без помощи государства», «Новая газета», 21 февраля). В стороне от магистральной темы общественно-политической дискуссии шло довольно вялое обсуждение неконъюнктурных вопросов, таких как, например, молодежная политика. В канун открытия XII Всемирного Русского народного собора, в повестке дня которого значилось обсуждение доктрины «Молодое поколение России», руководитель авторского коллектива концепции Виталий Аверьянов давал интервью порталу «Интерфакс-Религия» (20 февраля). «Одним из главных минусов, слабых мест нашей страны является то, что молодое поколение следующего десятилетия будет самым малочисленным за всю обозримую историю и чрезвычайно малочисленным на фоне бурно растущих демографически стран третьего мира», — рассуждал политолог. Кроме того, нам грозят «истощение профессионального ресурса в целом ряде отраслей экономики и секторов нашей жизни», «кризис семьи», который уже поразил российское общество, «распад традиционных моделей ценностей». Решению этих проблем и посвящена новая молодежная доктрина, обращенная не только к юным россиянам, но и к вполне взрослым, дееспособным, активным участникам экономической, социальной и политической жизни страны (к ним даже в большей степени). Целебное средство, предлагаемое авторами, красиво смотрится на бумаге, но в реальности представляется несколько расплывчатым — «союз, собор молодежи и здоровой части старшего поколения». Также авторы заявили о необходимости «консолидирующего воспитания». Д ругой, более политический аспект молодежной политики рассматривал Михаил Бударагин (»Что такое перезагрузка? » , «Взгляд», 21 февраля). Он обратил внимание на то, что накануне избрания нового президента основные политические молодежные силы объявили о реорганизации: «Наши» — о переформатировании, «Молодая гвардия» — о перезагрузке. Эти тенденции он связал с постепенным изменением общественного контекста: «Заниматься молодежной политикой в прежнем ее смысле больше не к месту и не ко времени. С одной стороны, коридор публичных возможностей сужается, но одновременно с ним расширяется коридор возможностей кадровых. Никаких моментальных «лифтов» не будет (и быть не может): заниматься придется и олимпийским строительством, и строительством вполне обычным (в рамках студенческих отрядов, которые вполне могут вновь войти почти в советскую силу), и интеллектуальными «фабриками мысли». Т аковы были основные направления общественно-политической дискуссии в России во второй половине февраля — первой половине марта. Главной, самой востребованной и интригующей стала тема будущей конфигурации власти. И чем меньше времени остается до съезда «Единой России», до майской инаугурации Дмитрия Медведева и последующего формирования правительства, тем активнее и вариативнее становится эта дискуссия. Оппозиция твердит о «неслыханности» и «немыслимости» происходящей на глазах передачи власти, государственные телеканалы уравновешивают присутствие Медведева и Путина в эфире, проправительственные аналитики все больше проникаются верой в настоящую мужскую дружбу, которая не даст верховному дуумвирату преждевременно распасться. Если сравнить политический процесс в России с неким литературным произведением (например, с драматической пьесой), то можно провести следующие аналогии. В каждой (по крайней мере талантливой) пьесе наступает момент, когда уже не столько автор придумывает коллизии, сколько сами его персонажи и обстоятельства, им вымышленные, развиваются согласно заложенной в них внутренней логике. И иногда так случается, что эта сюжетная логика вступает в противоречие с логикой авторской. Думается, Россия сейчас находится в таком же состоянии: персонажи прописаны, «одухотворены» — и нам остается лишь молча наблюдать за ними в ожидании их действий.

(Автор: Дмитрий Булин)

Непризнанные государства постсоветского пространства

Нагорный Карабах

В 1805 году был подписан Кюрекчайский договор, согласно которому власть российского императора распространялась на территорию ханства. Окончательно засвидетельствовал включение Карабаха в состав Российской империи российско-иранский мирный договор 1813 года. С момента присоединения к России и до революции 1917 года Карабах был частью Армянской области. В 1923 году в составе Азербайджанской ССР была образована Нагорно-Карабахская автономная область. 20 февраля 1988 года Совет народных депутатов НКАО принял постановление (в форме обращения к Верховным Советам СССР, Армении и Азербайджана) с просьбой об объединении области с Арменией. Развязавшийся вслед за этим конфликт продлился до 6 мая 1994 года, когда представители Азербайджана, НКР и Армении подписали в Бишкеке при посредничестве России соглашение о прекращении огня; 12 мая это соглашение вступило в силу и действует до сих пор. Ю жная ОсетияТерритория Южной Осетии вошла в состав Российской империи в 1774 году. После революции 1917 года она оказалась в составе Грузии, а после установления там советской власти 20 апреля 1922 года получила статус автономной области. В 1989 году XII чрезвычайная сессия Совета народных депутатов Юго-Осетинской автономной области преобразовала этот регион в автономную республику в составе Грузинской ССР и обратилась в Верховный Совет Грузии с просьбой рассмотреть это решение. Он это решение отверг — и началось противостояние южноосетинского и грузинского руководства. Конфликт был остановлен после того, как 24 июля 1992 года Борис Ельцин и Эдуард Шеварднадзе подписали Дагомысское соглашение о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта. С тех пор Республика Южная Осетия является де-факто независимым государственным образованием — с Конституцией (принятой в 1993 году), парламентом и государственной символикой. Между тем Южная Осетия не получила международного признания. Грузинские власти рассматривают ее как административную единицу Грузии — Цхинвальский регион. А бхазияС конца XVIII века абхазские князья искали спасения от османского гнета — и нашли его в лице Российской империи. В 1809 году князь Сафарбей-Георгий обратился к русскому правительству с просьбой о покровительстве. И 17 февраля 1810 года просьба была удовлетворена: вышел манифест Александра I о присоединении Абхазского княжества к Российскому государству. 28 марта 1921 года Абхазия была провозглашена независимой Советской Социалистической Республикой. 16 декабря 1921 года «на основании особого союзного договора» она вошла в состав Грузинской ССР, а через год, 13 декабря 1922-го, вместе со всей Грузией стала частью ЗСФСР (а 30 декабря того же года вместе со всей ЗСФСР вошла в СССР). В 1990 году Абхазия была провозглашена суверенной Абхазской Советской Социалистической Республикой. Когда Грузия объявила о выходе из Советского Союза весной 1991-го, Абхазия пожелала остаться в СССР. В Конституции, принятой 26 ноября 1994 года, провозглашалась независимость республики. П риднестровьеТерритория современного Приднестровья отошла России 9 января 1792 года согласно Ясскому мирному договору. В 1924 году Приднестровье вошло в состав Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики, а та, в свою очередь, — в состав Украинской ССР. В 1940 году территория Бессарабии (за исключением Южной Бессарабии, включенной в Одесскую область УССР) была присоединена к части МАССР и преобразована в Молдавскую Советскую Социалистическую Республику со столицей в Кишиневе. 2 сентября 1990 года в Тирасполе была провозглашена Приднестровская Молдавская Республика. 17 сентября 2006 года на территории ПМР прошел референдум, на который было вынесено два вопроса: «Считаете ли вы возможным сохранение курса на международное признание Приднестровья и вхождение в состав России? » и «Считаете ли вы возможным вхождение Приднестровья в состав Молдавии? » . За независимость республики и ее последующее свободное присоединение к Российской Федерации высказались 97% граждан Приднестровья, принявших участие в референдуме.

(Автор: без автора)

Косовский детонатор

Темой настоящего номера стали постсоветское пространство и протекающие на нем процессы. Сегодня налицо как минимум две тенденции, которые делают данный проблемный комплекс злободневным. Во-первых, происходит реинтеграция самого этого пространства — пускай осторожная (и я бы сказал даже, чересчур осторожная), но все-таки уже слишком заметная, чтобы ее можно было игнорировать. Индикаторами подобной реинтеграции во многом являются события вокруг так называемых непризнанных государств. События, самым непосредственным образом связанные с начавшимся международным признанием Косово — процессом, раскалывающим, как мы это изобразили на обложке, существующие государства. Во-вторых, все явственнее и ощутимее наше противостояние с Западом за постсоветское пространство — противостояние в первую очередь по вопросу о приеме в НАТО Грузии и Украины. К тому же в ситуации сохраняющейся кадрово-командной неопределенности относительно конфигурации будущей российской власти (неопределенности, время от времени нарушаемой теми или иными версиями, однако все же препятствующей фундаментальным обобщениям под стать формату «Политического класса») мы можем позволить себе на месяц оставить внутриполитические дела, чтобы снова к ним вернуться уже в апреле — накануне инаугурации нового президента России. О ткрывается постсоветский выпуск «Политического класса» статьей историка Владимира Дегоева. Строго говоря, этот материал не имеет непосредственного отношения к теме номера. Автор размышляет о путях «сосредоточения» (выражаясь словами русского канцлера Горчакова) нашей внешней политики после косовского прецедента и вспоминает как яркие страницы истории отечественной дипломатии, так и ее трудные времена из недавнего прошлого. Вместе с тем именно МИД везет на себе основной груз обязанностей по выстраиванию политики России на постсоветском пространстве, и поэтому данная статья, посвященная, казалось бы, сугубо внутриведомственным проблемам и задачам новой кадровой политики по формированию нашего дипломатического корпуса, оказывается определяющей и, я бы даже сказал, установочной для разговора о происходящем в бывших советских республиках и обеспечении на этих территориях национальных интересов России. В связи с постсоветской тематикой данного номера и особенно присутствием в нем статей о «непризнанных государствах» хотел бы коротко изложить свое видение того, как в ближайшие годы (а может, и быстрее — после косовского прецедента) будет решать эту проблему Россия. П режде всего нужно отметить, что объективно четыре постсоветских «непризнанных государства» делятся на две пары. Г оворя об Абхазии и Южной Осетии, если отбросить многие значимые, но все-таки детали, надо отметить два момента. Во-первых, они непосредственно примыкают к границам России. Во-вторых, впрямую в конфликт вокруг этих государств вовлечены только две страны — Грузия и сама Россия. В случае с Карабахом и Приднестровьем ситуация существенно иная. Карабах является предметом спора Армении и Азербайджана, с Россией не граничит, его жители гражданами России не являются. Понятно, что именно Армения и Азербайджан являются главными держателями «карабахских акций» при любом варианте исхода конфликта, и Россия не может здесь быть инициатором реализации того или иного сценария. П риднестровье также не граничит с Россией, но является зоной непосредственных интересов не только Молдовы, но еще и Украины и Румынии. К тому же в Приднестровье живут не только русские (в большинстве своем — граждане России), но и украинцы и молдаване. И сходя из этого можно предположить, что сценарий официального признания Москвой независимости этих государств при относительно спокойном развитии событий в любом случае в первую очередь коснется Абхазии и Южной Осетии и лишь во вторую (по срокам) — Карабаха и Приднестровья. Следовательно, можно пока сосредоточить свое внимание на первой паре состоявшихся, но еще не признанных государств. З десь ситуация такова. Де-юре Москва по-прежнему признает целостность Грузии в том виде, в котором эту целостность понимают в Тбилиси, но де-факто, естественно, Россия рассматривает эту целостность как отсутствующую. Д ругое важное обстоятельство тоже неоднозначно. Москва готова к совмещению юридического статуса грузинской территории с реальным, но только в том случае, если Сухуми, Цхинвали и Тбилиси договорятся об этом полюбовно. И эта дверь, видимо, будет считаться Москвой еще какое-то время по-прежнему открытой. Однако при полном понимании, что вероятность того, что абхазы и осетины с этим согласятся, стремится к нулю. Ф актический статус Абхазии и Южной Осетии как протекторатов России в принципе позволяет ей тянуть с официальным признанием независимости этих государств сколь угодно долго (что, собственно, и происходило последние 15 лет). О днако замораживание нынешнего статус-кво на неопределенное время, очевидно, приведет к тому, что рано или поздно вопрос решится сам собой и не в пользу Грузии. Посему именно она является тем субъектом конфликта, который должен (или постарается) перейти к форсированному разрешению проблемы. И вариантов действий у Грузии всего три. Первый — все-таки уговорить абхазов и осетин — практически невероятен. Второй — начать военную операцию по захвату «отторгнутых территорий». Третий — вступить в НАТО и сделать то же самое, но уже под прикрытием этого альянса. С овершенно очевидно, что первые же признаки реализации обоих последних вариантов моментально приведут либо к признанию Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии, либо, что практически одно и то же, к введению по просьбе этих государств (а сомневаться в том, что такие просьбы поступят незамедлительно, не приходится) российских войск и на ту, и на другую территорию. Причем в случае вступления Грузии в НАТО очевидно, что Москва сделает решающий шаг в этом направлении до того, как Тбилиси официально присоединится к этому блоку. Т аким образом, любая масштабная силовая операция Грузии против Абхазии или Южной Осетии, а равно вступление Грузии в НАТО являются красной чертой, перейдя за которую Тбилиси окончательно потеряет эти территории. М ожет ли Москва официально признать независимость Абхазии и Южной Осетии в случае, если все-таки Грузия не пойдет на роковой для себя и для всего Кавказа шаг? С корее всего, российские власти будут по-прежнему оттягивать это решение. Но не пассивно, а, с одной стороны, максимально расширяя свое сотрудничество с обоими «непризнанными государствами» по всем направлениям, с другой же стороны, внимательно наблюдая за развитием косовского прецедента на контролируемом Евросоюзом и НАТО пространстве. Можно предположить, что повторение косовского сценария хотя бы в еще одной точке Европы, но прежде всего на Балканах, автоматически приведет к признанию Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии. Е стественно, стремительно подтолкнет Россию к такому признанию и решение Грузии, если оно состоится, признать независимость Косово. Т ак или иначе, но все иные варианты развития событий не могут выйти за пределы той достаточно очевидной сценарной рамки, описание которой я дал. И изменить что-либо существенно никто не сможет. Можно лишь, пойдя на обострение (но это менее всего относится к России), спровоцировать обвально-стремительное, а потому и по преимуществу силовое (с жертвами или без оных) разрешение проблемы. Но и в этом случае окончательный вариант решения представляется очевидным и однозначным. И определяется это не Москвой, а волей абхазов и осетин.»Непризнанным государствам» посвящены две статьи номера — юриста Людвига Карапетяна и историка Кирилла Соловьева. Л юдвиг Карапетян доказывает неправомерность экстраполяции косовского прецедента на ситуацию с четырьмя постсоветскими республиками — Абхазией, Южной Осетией, Карабахом и Приднестровьем. Автор основывает свою аргументацию на обращении к соответствующему конституционному законодательству и правовым нормам еще советской эпохи, в которых регламентировался механизм самоопределения автономий, входящих в состав союзных республик в случае выхода последних из состава Союза ССР. Понятно, что апелляция к союзному законодательству в настоящее время не для всех выглядит убедительным аргументом. Однако именно проблема легитимности (причем часто как раз в своей ретроспективе), как правило, способствует возникновению двойных стандартов. И в этом смысле косовская проблема и проблема бывших советских автономий — при всем их внешнем сходстве — с юридической точки зрения не являются одинаковыми. К ирилл Соловьев предлагает сценарии легитимации каждого из четырех постсоветских «непризнанных государств», указывая при этом на схожие прецеденты из мировой практики. В том или ином виде или в каких-то своих фрагментах эти и похожие механизмы разрешения абхазской, южноосетинской, карабахской и приднестровской проблем уже высказывались, и предпринятая автором статьи систематизация наглядно демонстрирует, что технически каждая из перечисленных спорных территорий может по крайней мере существенно усилить свой суверенитет и в мягком варианте, не предполагающем нарушение территориальной целостности того государства, в состав которого данная территория в настоящее время хотя и номинально, но все же входит. Все дело в большой геополитике и порождаемых ею двойных стандартах, собственно, и спровоцировавших саму проблему «непризнанных государств». К третьей годовщине так называемой тюльпановой революции в Киргизии «Политический класс» публикует статью Осмонакуна Ибраимова — ныне политолога и преподавателя, а в прошлом — высокопоставленного должностного лица из окружения киргизского президента Аскара Акаева. Автор предлагает свою версию политического портрета президента Акаева и анализирует как ошибки и просчеты первого руководителя независимой Киргизии, так и безусловно сильные стороны этого политика. С ледующие две статьи — экономиста Юрия Година и политолога Евгения Огурцова — представляют собой два разных взгляда на перспективы российско-белорусской интеграции. Точнее, на причины неудачи вот уже двенадцатилетнего эксперимента по объединению обоих государств в новое союзное образование. Юрий Годин объясняет это консолидированной политикой, которую проводят российские группы интересов, а Евгений Огурцов винит во всем действующую белорусскую власть, заинтересованную, по его мнению, в консервации сегодняшней ситуации недоинтеграции. В двух заключительных материалах номера разбираются нынешние российско-украинские отношения и особенности украинского политического менталитета. Политолог Юрий Сторчак приводит в своей статье любопытные результаты опросов общественного мнения на Украине и в России на тему того, как воспринимают друг друга граждане наших стран. Политолог Роман Манекин саркастически описывает специфические свойства украинского обывателя. Хочу оговориться, что при всем моем критическом отношении к украинской власти и большей части политической элиты этой страны статья Романа Манекина представляется мне спорной, а в отдельных своих фрагментах — например, касающихся русского движения на Украине — и вовсе не соответствующей реальному положению, которое мне хорошо известно. Да, проблемы здесь действительно имеются, и проблемы непростые, но сводить их к банальному одновременному шантажу Киева и Москвы было бы недопустимым упрощением. Между тем я понимаю, что подобные взгляды достаточно широко распространены в России, и поэтому я решил опубликовать данный материал, предоставив читателям возможность самим оценить убедительность авторских суждений. Ну а за собой редакция оставила право аранжировать этот гротесковый текст соответствующим иллюстративным рядом.

(Автор: Виталий Третьяков, главный редактор)