sci_history Уинстон Черчилль Речь премьер-министра У Черчилля в Палате Общин - 'Немногие' - 20 августа 1940 года ru rusec lib_at_rus.ec LibRusEc kit 2007-06-12 Tue Jun 12 02:35:34 2007 1.0

Черчилль Уинстон

Речь премьер-министра У Черчилля в Палате Общин - 'Немногие' - 20 августа 1940 года

Речь премьер-министра У.Черчилля в Палате Общин

"Немногие" - 20 августа 1940 г.

15 августа наступил переломный момент в Битве за Британию. Все средства командования на юге были использованы. Наиболее трудный и опасный период в Битве за Британию наступил между 24 августа и 6 сентября, когда немцы провели успешные атаки против королевских воздушных сил на юге Англии. Говоря о пилотах королевских воздушных сил, Черчилль в своей речи выделял слово "немногие". И оно запомнилось. Последнее предложение этой речи, включая использование слова "добрый", является хорошим примером склонности Черчилля выбирать неожиданные и напористые прилагательные, чтобы сделать фразу запоминающейся.

20 августа 1940 г.

Палата Общин, Лондон.

Прошел почти год с начала войны и, я думаю, для нас будет разумным сделать остановку в нашем путешествии и хорошенько рассмотреть темное широкое поле. Также было бы полезно сравнить первый год этой, второй войны против немецкой агрессии с первым годом предыдущей, происходившей почти четверть века назад. Хотя эта война - только продолжение прошлой, видна большая разница в ее характере. В прошлой войне миллионы людей боролись, бросая друг в друга огромное количество стали. "Люди и снаряды" таков был девиз, и чудовищная резня стала его следствием. В этой войне пока ничего такого не произошло. Это противоборство стратегии, организации, технического аппарата, науки, механики и морали. Британские потери за первые 12 месяцев в прошлой Великой Войне составляли 365.000. В этой войне, я рад объявить, британские потери убитыми, ранеными, попавшими в плен и пропавшими без вести, включая гражданское население, не превышают 92.000, и из них большая часть живы, как военнопленные. Общем можно отметить, что по всей Европе на одного убитого или раненого в первый год войны приходится, возможно, пять убитых или раненых за 1914-15.

Однако резня это лишь небольшая частица настоящей войны, а последствия для воюющих на самом деле более страшные. Мы видели как великие страны с мощной армией были повергнуты за несколько недель. Мы видели Французскую Республику и славную французскую армию, побежденными до полного , абсолютного подчинения с меньшими потерями, если сравнить с любой из полдюжины сражений 1914-18. Плоть Франции - хотя временами кажется, что даже ее душа - не выдержала несравнимо менее мощный напор, чем тот, который она выдержала 25 лет назад с помощью силы духа и непоколебимой силы воли. Хотя к настоящему времени потери человеческих жизней были, к счастью, уменьшены, но изменения в судьбах наций возникшие в ходе борьбы, оказываются гораздо более значительными, чем какие-либо изменения, произошедшие с ними с варварских времен. В области науки и стратегии произошли большие изменения, развитие техники дало большие преимущества, в результате чего миллионы людей становятся неспособными к дальнейшему сопротивлению, или считают себя неспособными к дальнейшему сопротивлению, и страшная игра в шахматы , из которой игроки уже не могут выйти, продвигается от шаха к мату.

Есть и другое, более явное отличие от 1914 года. Воюющие нации полностью вовлечены в действия, не только солдаты, а весь народ, мужчины, женщины и дети. Фронт распространился повсюду. Рвы вырыты в городах, на улицах. Каждая деревня укреплена. Каждая дорога перекрыта. Линия фронта проходит через заводы. Рабочие это те же солдаты, хотя с другим оружием, но с тем же мужеством. Таковы большие и явные отличия от того, что многие из нас видели в борьбе четверть века назад. Есть все основания полагать, что эта война, нового характера, хорошо подходит для выдающихся способностей и неисчерпаемых ресурсов Британского народа и Британской Империи, и что, поскольку мы достаточно хорошо вооружены - она будет более выгодна для нас, чем жуткая массовая резня в Сомме и Пашенделе. Если нам, нашей нации выпало бороться и страдать вместе, то нам это по плечу, потому что мы самая сплоченная нация, потому что мы вступили в войну по желанию народа и с открытыми глазами, и потому что мы выросли со знанием свободы и в индивидуальной ответственности, мы - результат не тоталитарной одинаковости, а терпимости и разнообразия. Если все эти наши качества будут использованы для войны, как сейчас, то мы будем способны показать врагу много такого, что будет неожиданностью для него. С тех пор как немцы изгнали евреев и перестали быть образцом технического прогресса, наша наука несомненно опережает их. Географическое положение, главенство в морях, дружба с Соединенными Штатами позволяют нам привлекать средства со всего мира и производить военное оружие любого рода, особенно технически сложного оружия, которое раньше могла делать лишь нацистская Германия.

Гитлер сейчас в Европе повсюду. Наши попытки наступления постепенно блокируются и мы должны методично и решительно готовиться к компаниям в 1941 и 1942 годах. Два или три года - небольшой срок, даже для наших жизней, полных опасностей. Это ничто для истории нации, и делая самое благородное дело в мире, будучи единственным борцом за свободу всей Европы, мы не должны жалеть эти годы или быть утомленными тяжелым трудом и борьбой в течении этого времени. Наша энергия в будущие годы не будет ограничена единственно защитой себя и своего имущества. Много возможностей может открыться для нас, олицетворяющих силы на земле и на море, и мы должны быть готовыми пользоваться выгодами этих моментов. Один из способов ускорить конец этой войны это убедить врага, не словами, а делами, что у нас есть и желание и средства не только на то, чтобы идти не останавливаясь вперед, но и, чтобы наносить серьезные и неожиданные удары. Путь к победе может оказаться не таким длинным, как мы ожидаем. Но мы не имеем права на это рассчитывать. Будь он длинный или короткий, тяжелый или легкий, мы должны пройти его до конца.

Наше намерение - поддерживать и усиливать жесткую блокаду не только по отношению к Германии, но и к Италии, Франции и всем тем странам, которые пали перед немецкой властью. Я читал в газетах, что господин Гитлер также объявил блокаду Британии. И никто не может на это жаловаться. Я помню, Кайзер делал то же самое в прошлой войне. То, что действительно оказалось бы предметом для всеобщего недовольства, так это если бы мы способствовали продлению страданий всей Европы, позволяя проходить поставкам продовольствия нацистам и, таким образом помогали бы их военным действиям, или, позволяя проходить поставкам продовольствия покоренным народам, которую нацистские завоеватели наверняка выкрали бы у них.

Из лучших побуждений было сделано много предложений о том, что надо позволить проходить поставкам продовольствия для помощи этим народам. Я сожалею, что мы должны отказать. Нацисты заявляют, что они создали новую единую экономику в Европе. Они неоднократно утверждали, что обладают большим запасом еды и что смогут накормить захваченные народы. 27 июня по немецкому радио было сказано, что к тому времени, когда план мистера Гувера по оказанию помощи Франции, Бельгии и Голландии заслужит одобрение, немецкие силы уже предпримут необходимые меры. Мы знаем, что в Норвегии, когда немецкие войска вступили на ее землю, были продовольственные запасы, которых хватило бы на год. Также мы знаем, что Польша, хотя и не богатая страна, обычно производит достаточное количество еды для своего народа. Более того, другие страны, которые господин Гитлер оккупировал, обладали значительными запасами во время захвата, и, в большинстве случаев, сами являются очень успешными производителями продовольствия. Если всех этих запасов теперь нет, это могло случиться только потому, что Германия использовала их, чтобы накормить и дать усиленное питание своему народу - для разнообразия - в течение последних нескольких месяцев. В это время года, даже если увеличить этот период на несколько месяцев, существует очень маленькая вероятность нехватки продовольствия, поскольку урожай только что был собран. Единственное, что сейчас или во время приближающейся зимы может привести к голоду в любой части Европы, так это немецкие поборы или их неумение распределить запасы, которыми они владеют.

Есть и другой аспект. Многие из наиболее ценных пищевых продуктов необходимы для производства важных для войны материалов. Жир используется при создании взрывчатки. Спирт для автомобильных моторов делается из картошки. Пластиковые материалы, которые сейчас широко применяются при строительстве самолетов, производятся из молока. Если немцы используют эти товары, чтобы кидать бомбы на наших женщин и детей, вместо того, чтобы кормить народы, которые их производят, мы можем быть уверенными в том, что импортированные продукты будут применяться таким же образом, прямо или косвенно, будут использоваться, освобождая врага от ответственности, к которой он так своевольно относится. Пусть Гитлер полностью несет свою ответственность, а европейские народы, страдающие от его ига, способствуют любыми способами приближению дня избавления. Тем не менее, мы можем и будем способствовать быстрому оказанию продовольственной помощи в любой порабощенный район, который будет полностью очищен от немецких сил и снова завоюет свою свободу. Мы сделаем все, что в наших силах, для формирования продовольственных запасов по всему миру, чтобы европейские народы - я осторожно говорю, включая немецкий и австрийский народы - всегда чувствовали уверенность, что свержение нацистской власти немедленно принесет им пищу, свободу и мир.

Прошло уже больше четверти года с тех пор, как в Британии вступило в силу новое правительство. Что за поток несчастий обрушился на нас с того времени! Доверчивые Нидерланды разбиты, их любимый и уважаемый монарх изгнан; мирный город Роттердам стал местом такой же ужасной и кровавой резни как в тридцатилетней войне; Бельгия оккупирована; наши собственные экспедиционные войска, которые король Леопольд призвал на помощь, сильно пострадали и были почти схвачены, и, казалось, спаслись только чудом, потеряв все снаряжение; наш союзник, Франция, отрезан; Италия - стала нашим противником; вся Франция под властью врага, все ее арсеналы и огромное количество разного рода военных материалов используются или могут быть использованы врагом, в Виши действует марионеточное правительство, которое в любой момент могут заставить стать нашим противником; вся западноевропейская морская граница от мыса Норд Кап до испанской границы - в руках Германии; все порты, все воздушные пространства огромного фронта задействованы против нас, как потенциальные базы для нападения. Более того, немецкие воздушные силы, значительно превосходящие нас по численности, находятся так близко к нашему Острову, что то чего мы так боялись пришло, и не только вражеские бомбардировщики теперь могу долететь до нас за несколько минут с любой стороны, но и могут сопровождаться истребителями. Так почему же, если еще в начале мая можно было предвидеть подобные перспективы, это могло показаться невероятным, что после того как этот ужас и несчастья кончатся, или даже в период ужаса и несчастья, что мы поднимемся, уверенные в себе, хозяева своей судьбы, и неизменная убежденность в победе будет гореть в наших сердцах. Немногие могли поверить, что мы выживем; и ни один не мог поверить, что сегодня мы не только будем чувствовать себя сильнее, но действительно будем сильнее, чем когда-то бы ни было.

Давайте разберемся, что же на другой чаше весов. Британская нация и империя, оказавшись одни, не склоняясь, стояли перед лицом бедствия. Никто не дрогнул, не поколебался; нет, те, кто раньше думал о мире, теперь помышляют только о войне. Наш народ един и решителен, как никогда. Смерть и разруха стали мелочью по сравнению с позором от поражения или неисполнения долга. Мы не можем предвидеть, что будет впереди. Может так случиться, что еще более суровые испытания ожидают нас. Но мы должны смело смотреть в лицо будущему. Мы уверены в себе и в нашем правом деле, и в течение месяцев испытаний это стало наивысшей истиной.

Тем временем, мы закалили не только наши сердца, но и наш Остров. Мы перевооружили и перестроили наши войска так, как показалось бы невозможным несколько месяцев назад. В июле мы переправили через атлантический океан, благодаря нашим друзьям там, огромное количество военного снаряжения разного рода: пушек, винтовок, пулеметов, снарядов и патронов, все доставлено в полной сохранности, не потеряно ни одной винтовки или патрона. Продукция наших собственных заводов, работающих так, как никогда раньше, направлена на нужды войск. Вся британская армия - дома. Сегодня более, чем у 2.000.000 человек, полных решимости, есть винтовки и штыки, и из них три четверти состоят в регулярных войсках. Никогда раньше у нас не было такой армии на Острове во время войны. Вся наша страна встала против завоевателей, откуда бы они не пришли: с моря или с воздуха. Как я уже говорил перед Палатой в середине июня, чем сильнее наши войска дома, тем крупнее должны быть десантные силы врага, а значит тем легче нашему Военно-Морскому флоту будет засечь их сосредоточение и легче будет их перехватить и уничтожить; и если они все же высадятся тем сложнее для врага будет обеспечить захватчиков продовольствием и снаряжением, находясь под непрерывными атаками с моря и воздуха. Все это древняя, классическая доктрина. Во времена Нельсона правило гласило: "Наша первая линия обороны, это порты врага". А теперь воздушная разведка и фотография заново доказывают его правильность. Наш Военно-Морской флот теперь гораздо сильнее, чем он был в начале войны. Хлынул огромный поток технических новшеств, которые уже начинают применяться. Мы надеемся, наши друзья за океаном своевременно пришлют нам подкрепление, чтобы покрыть разницу между нашими мирными флотилиями 1939 года и военными флотилиями 1941-ого. Послать такую помощь не составляет труда. Моря и океаны открыты. Деятельность вражеских подводных лодок контролируются. С магнитными минами, до настоящего времени, успешно справляются. После года подводной войны и восьми месяцев напряженных минных атак торговые перевозки британского флота больше. Плюс к этому, под нашим контролем здесь и в гаванях империи находятся суда тоннажем свыше 4.000.000 тонн, принадлежавших захваченным государствами. Наши запасы продовольствия разного рода гораздо богаче, чем в мирные дни, и сейчас действует программа по увеличению производства питания.

Зачем я это все говорю? Конечно, не для того, чтобы похвастаться и, естественно, не с целью как-то выразить удовлетворение. Перед нами огромная опасность, но настолько же велики наши преимущества и ресурсы. Я перечислял их, потому что народ имеет право знать, что у нас есть крепкое основание для уверенности, которую мы чувствуем, и есть причины верить, что мы способны, как я сказал в один из мрачных дней два месяца назад, вести затяжную войну "если необходимо одни и, если нужно, в течение многих лет". Я это говорю и потому, что осознание того, что Британская Империя - нерушима, и что сопротивление нацизму растет, должно зажечь искру надежды в груди сотен миллионов подавленных и отчаявшихся мужчинах и женщинах по всей Европе, и далеко за ее пределами, и из этих искр сложится очищающее и поглощающее пламя.

Суровые воздушные сражения, которые продолжались над этим Островом в течение последних нескольких недель, достигли высочайшего напряжения. Сейчас рано пытаться определять пределы масштабов и продолжительности этих боев. Естественно, что мы должны ожидать более мощных ударов, чем те, которые враг уже нанес. Враг строит аэродромы повсюду во Франции и в странах Центральной Европы, движения вражеских эскадрилий и арсеналов в нашу стороны все продолжаются. Абсолютно ясно, что не понеся серьезных потерь господин Гитлер не оставит попыток воздушных атак Великобритании. Если после всей его похвальбы и угроз, от которых кровь стынет в жилах, и мрачных достижениях, о которых он трубит по всему миру, о разрушениях и огромном количестве сбитых самолетов, что, как он утверждает, было достигнуто без особых потерь с его стороны; если после всех сказок о подавленных британцах, охваченных паникой и проклинающих плутократичный Парламент, который их привел ко всему этому - если после всего через некоторое время его бешеные воздушные атаки иссякли, правдивость заявлений может быть поставлена под сомнение. Мы можем быть уверены, что он будет продолжать свои действия до тех пор, пока у него будут силы для этого, и до тех пор пока у него не возобладает озабоченность в отношении русских воздушных сил.

С другой стороны, условия и ход борьбы были до настоящего времени благоприятны для нас. Я говорил Палате два месяца назад, что во Франции наши истребители неизменно приносили немцам потери около двух-трех самолетов к одному, в сражении под Дюнкерком, а эта земля считалась ничьей, потери составляли приблизительно три-четыре к одному, и мы полагали, что должны достичь гораздо большего соотношения в борьбе за наш Остров. И наши надежды оправдались. Нужно также помнить, что все вражеские машины и летчики, которые были подбиты над этим островом или морем, которое его окружает, были либо уничтожены либо схвачены; в то время как, большая часть наших машин и также пилотов находятся в безопасности, и скоро еще не раз вылетят на задание.

Широкая и восхитительная система восстановления техники, управляемая Министерством Авиастроения, а также расчетливое и быстрое использование всех запасных частей и материалов, гарантирует скорое возвращение в строй поврежденных машин. В то же время, великолепное - нет, поразительное увеличение производства и восстановления британских самолетов и моторов, которое было достигнуто, как будто с помощью волшебства, гениальной организацией и руководством лорда Бивербрука, дало нам огромный резерв самолетов всех типов, при постоянно растущем количестве и качестве продукции. Конечно, враг гораздо более многочисленнен, чем мы. Но, как мне сообщили, уже сейчас наше производство значительно превышает его, и кроме того мы начинаем получать поставки продукции из Америки. Очевидным фактом, и подтверждения этому я вижу из ежедневных докладов, сейчас является то, что после всех сражений мощь нашей бомбардировочной и истребительной авиации увеличилась как никогда. Мы верим, что сможем продолжать бороться с врагом в воздухе столько, сколько это будет ему угодно, и чем длительнее будет борьба, тем быстрее мы будем приближаться сначала к равенству с противником, а затем и к превосходству над ним в воздушных сражениях, которые являются одном из решающих факторов исхода войны.

Каждый дом на нашем Острове, в нашей Империи, и во всем мире, за исключением домов преступников, благодарен британским пилотам, бесстрашным и неутомимым перед постоянными сложными задачами и смертельной опасностью, которые своей доблестью и преданностью управляют течением Мировой Войны. Никогда раньше в истории человеческих конфликтов так много людей не было многим обязано стольким немногим. Каждое сердце обращено к сражающимся пилотам, чьи блестящие дела мы видим собственными глазами изо дня в день; но также мы не должны забывать, что все это время, ночь за ночью, месяц за месяцем, эскадрильи наших бомбардировщиков пробираются глубоко в Германию, и, с помощью высочайшего навигационного мастерства находят свои цели во тьме, и наносят сокрушительные удары с избирательной точностью по всей машине нацистского технического и военного производства, часто выполняя свои задачи под мощным огнем и с тяжелыми потерями. Ни на кого другого не падает тяжесть войны сильнее, чем на дневных бомбардировщиков, которые, в случае вторжения, будут выполнять неоценимые задачи, и чье неистовое рвение пока приходилось ни раз сдерживать.

Мы можем проверять результаты бомбардировок военных целей в Германии не только через сообщения, которые мы получаем из различных источников, но и, конечно, с помощью фотографии. Я, не колеблясь, могу сказать, что процесс бомбардировки военной промышленности и путей сообщения Германии, складов и баз воздушных сил, с которых нас атакуют, будет продолжаться, все увеличиваясь, до конца войны и к следующему году может достигнуть таких объемов, о которых раньше даже не помышляли, это один из наиболее надежных путей, если не самый короткий, к достижению победы. И даже если бы нацистские легионы оказались победителями на Черном море, или тем более на Каспийском, и если Гитлер добрался бы до Индии, это бы ему ничего не дало, если в то же время в самой Германии вся экономика и научный аппарат военной силы разбиты и растерты в порошок.

Тот факт, что осуществить крупномасштабное вторжение на этот Остров с каждой неделей, прошедшей с момента спасения нашей армии из Дюнкерка становится все сложнее, а также наше огромное превосходство на море позволяет нам постепенно переводить внимание и силу на Средиземное море, против еще одного врага, который без малейшего повода, с равнодушным расчетом, из жадности и корысти, напал на Францию со спины, в тяжелый для нее момент, и который теперь действует против нас в Африке. Конечно, неудача Франции серьезно повредила нашим позициям на, как сейчас несколько странно называют, Среднем Востоке. К примеру, для защиты Сомали, мы рассчитывали на помощь французских войск для проведения атак на итальянцев с Джибути. Также мы полагались на французские морские и воздушные военные базы в Средиземном море, и в особенности на побережье северной Африки. Мы рассчитывали на французский флот. Не смотря на то, что Французская метрополия сейчас побеждена, нет никаких причин, почему французские Военно-Морские силы, значительные части французской армии, воздушных сил и французской Империи за морем не могу продолжить борьбу на нашей стороне.

Франция, защищенная огромной силой моря, обладающая бесценными стратегическими базами и достаточными финансовыми средствами, могла остаться одной из сильных участников сражения. Действуя таким образом, Франция могла бы сохранить свою жизнеспособность, и Французская Империя, вместе с Британской, имела бы возможность продвинуться вперед в деле освобождения и объединения французской земли. В случае, если бы мы оказались в ужасном положении Франции, ситуация, которая теперь, к счастью, невозможна, несмотря на то, что обязанность всего военного командования бороться до конца здесь на Острове, но также их обязанность, как я уже отмечал в речи 4 июня, -предпринимать меры по защите флота Канады и других наших Доминионов до тех пор, пока это будет возможно, и сделать все, для того чтобы борьба была продолжена из-за океана. Большинство из захваченных немцами стран до настоящего момента храбро и исполненные верой продолжают начатое. Народы Чехии, Польши, Норвегии, Нидерландов, Бельгии - все еще в бою с мечом в руке, эти народы Великобритания и Соединенные Штаты Америки считают единственными представителями законного правительства в каждом из этих уважаемых государств.

То, что сейчас одна только Франция лежит поверженной - преступление, но не великой и благородной нации, а тех, кто называет себя "людьми Виши". Мы глубоко симпатизируем французскому народу. Наша древняя дружба с Францией не мертва. И эта дружба ярко воплощается в генерале де Голле и его храбром отряде. Эти свободные французы были приговорены Виши к смерти, но, несомненно, как то, что завтра встанет солнце, настанет день, честь станет уделом их имен, их имена будут выгравированы на камнях на улицах, в деревнях Франции, возвращенной в свободную Европу, к своей полной независимости и к своей древней славе. Но это убеждение, которое я чувствую к будущему, не может повлиять на проблемы, что стоят перед нами в Средиземном море и в Африке. До начала войны было принято решение не защищать протекторат Сомали. Эта политика была изменена в первые месяцы войны. Когда французы сдались, и когда наши небольшие войска, находящиеся там, а именно несколько батальонов, были атакованы всеми итальянскими войсками в составе почти двух дивизий, и с которыми ранее встретились французы под Джибути, было принято верное решение отозвать наши войска, фактически неповрежденными, для ведения действий в других местах. Несомненно, гораздо большие операции грядут на Среднем востоке, и я не буду пытаться обсуждать или предсказывать их возможные задачи. У нас есть большие армии и большие резервы. Мы полностью владеем ситуацией на восточной части Средиземного моря. Мы намереваемся сделать все возможное, чтобы хорошо себя зарекомендовать, верно и решительно выполнить свои обязанности и долг в той части мира. Более того, я думаю что Палата не хотела бы, чтобы я сказал больше.

Многие в письмах просили меня сделать сегодня более полное заявление о наших целях в войне, и мире, к которому мы стремимся после войны, чем информация, содержащаяся в большой декларации, выпущенной в начале осени. С тех пор мы объединили наши усилия с Норвегией, Голландией и Бельгией. Мы признали чешское правительство доктора Бенеша, и мы заверили генерала де Голля в том, что в нашу задачу входит освобождение Франции. Я не считаю, что в настоящий момент было бы правильным пускаться в глубокие рассуждения о будущем Европы или о мерах, которые необходимо будет предпринять, чтобы избавить человечество от страданий Третьей Мировой войны, в то время как сейчас бушует битва и, возможно, война все еще находится на начальной стадии. Эти рассуждения новы, о таком мироустройстве говорят, думают и спорят многие люди. Но прежде, чем мы приступим к построению этого нового мира, нам нужно убедить и не только себя, но и все другие страны в том, что нацистская тирания будет в конце концов разрушена.

Ход мировой истории - это благороднейшая награда за победу. Мы все еще взбираемся, прилагая большие усилия, в гору; мы еще не достигли отмеченной верхушки; мы не можем осмотреть пейзаж или хотя бы представить, как оно будет выглядеть когда придет время. Задача, которая стоит перед нами уже сейчас более практичная, простая и более суровая. Я надеюсь, на самом деле - молюсь, чтобы мы не оказались недостойными нашей победы, если после тяжелого труда и несчастья она все-таки будет нам дарована. Ради всего остального мы должны добиться победы. Такова наша задача. Тем не менее, в одном направлении мы можем видеть несколько дальше. Мы должны думать не только о себе, но и о долговременной безопасности нашего дела и принципов, за которые мы боремся и о будущем Британского Содружества Наций. Несколько месяцев назад мы пришли к заключению, что интересы Соединенных Штатов и Британской Империи требуют, чтобы США имели средства и морской и воздушной защиты западного полушария от атак нацистской военной машины, которая завоевала временный, но, возможно, длительный контроль над большей частью западной Европы и ее богатыми ресурсами. Таким образом, мы решили, без каких-либо просьб со стороны США, сообщить правительству Соединенных Штатов о том, что мы бы были рады предоставить им в пользование военные базы и аэродромы в наших Трансатлантических владениях, в местах, которые они сочтут для себя нужными. Принцип объединения интересов в общих целях между Великобританией и Соединенными Штатами начал развиваться еще до войны. Были достигнуты различные соглашения об определенных небольших островах в Тихом океане, которые стали важными пунктами заправки самолетов. В этих вопросах мы оказались очень близки с правительством Канады.

Теперь мы знаем, что США так же были озабочены вопросом воздушной и морской обороны своего атлантического побережья, и президент Рузвельт недавно заявил, что он хотел бы поговорить с нами, с Доминионами Канадой и Ньюфаундлендом, о развитии американских морских и воздушных баз в Ньюфаундленде и на островах Вест Индии. Конечно, разговор идет не о передаче суверенитета - это никогда не предлагалось - или о каком-либо еще действии без предварительного согласия, или против желания различных заинтересованных колоний; но, что касается нас, Правительство Его Величества единодушно согласно предоставить военные базы Соединенным Штатам на основе 99-годового соглашения арендного пользования, и мы чувствуем уверенность, что это послужит нашим интересам не менее, чем их, и интересам самих колоний, и Канады, и Ньюфаундленда. Это важные шаги. Без сомнения, этот процесс означает, что два англо-говорящих демократических государства, Британская Империя и Соединенные Штаты Америки, должны объединяться для общих действий, и тогда никто не сможет нас остановить. Этот процесс течет как Миссисипи. Пусть так и продолжается. Пусть он течет бурным потоком. Даже если бы я захотел, я не смог бы его остановить; и никто не может это сделать. Как Миссисипи, процесс течет. И пусть так и будет. Пусть движется бурным, неумолимым, неотвратимым и добрым потоком, к лучшим землям и лучшим дням.