sci_politics sci_history Максим Калашников http://bratstvo.su/ Сергей Кугушев Третий Проект. Том II "ТОЧКА ПЕРЕХОДА".

Падение Советского Союза оставило нас один на один с безжалостным и суровым миром. Хлипкая РФ, словно нелепый, плохо связанный плот, угодила в бурное море. С разбитой промышленностью, разоренной наукой, бессильной армией и вымирающим населением. Жалкому сырьевому придатку нет места в системе Глобализации. Окончательный распад Беловежской России, казалось бы, предопределен... Но ниспровергатели СССР неожиданно обнаружили: наслаждаться победой не придется. Вослед за распадом Красной империи началось стремительное разрушение привычного мира. Человечество вошло в глобальный шторм - Эпоху Перемен. Раскалывается Запад, еще вчера казавшийся незыблемым оплотом успеха и благополучия. Несколько острейших кризисов планетарного масштаба, сливаясь воедино, ведут мир к точке великого перехода. Кризис охватывает сам вид "человек разумный". Уже вспыхнула новая мировая война и вышла на поверхность Минус-цивилизация. Сообщество Тени повело великую битву за власть над растерянным и деморализованным родом людским... Среди крушений и катастроф новой эпохи у русских - непревзойденных специалистов по выживанию в постоянном форс-мажоре! - неожиданно открывается великий исторический шанс. Не кому-нибудь, а именно нам придется выйти на бой за судьбы всего мира и за собственное будущее. Дверь в Завтра снова открывается перед нами.

Сгинем ли мы в мировой буре? Или полетим вперед на всех парусах?

Об этом - "Точка перехода", вторая книга цикла "Третий проект".

ru ru
Максим Калашников http://bratstvo.su/ Сергей Кугушев FB Tools 2008-05-31 5F42AA68-0AAA-4BBB-9658-9E5261C371CA 1.0

ПРЕДИСЛОВИЕ

«This is not technological breakdown

Oh no!

This is the road to hell…»

«Это не технологический упадок

О нет!

Это — дорога в ад…»

Крис Реа, «Дорога в ад», популярный шлягер 1990 года

«Боги прокляли спятивший Рим…»

Рок-группа «Ария», альбом «Крещение огнем», 2003 г.

«…Мы отравили океан, мы сожгли и распахали дикие леса, мы умудрились испортить даже погоду! И все это ради современного образа жизни, не так ли? Восемь миллиардов психически больных уродов, выращенных на средствах массовой информации!»

Брюс Стерлинг, «Распад», 1998 г.

ХХ век похож на одну большую Столетнюю войну.

Кто же в ней выиграл?

Первыми тут идут Соединенные Штаты, и вряд ли кто сие посмеет отрицать. Успехи янки в технологиях, в социальной политике, и в экономике очевидны. Олицетворением всего самого передового, богатого и обильного служит Запад, и США — прежде всего. Они выиграли ХХ век потому, что смогли создать свой мир. ХХ век вообще стал миром Запада, миром победившего индустриального строя, порожденного масонством. И западникам хорошо в своем мире, в мире, который живет по их законам и привычкам.

Есть и второй победитель в ХХ веке — Китай. Он еще не выиграл в цивилизационной гонке, но скорость его движения беспримерна. Всего сто лет назад Китай был конченой страной, раздираемой междоусобицами, совершенно беспомощной перед иноземными агрессорами, утонувшей в опиумной наркомании и совершенно дикой коррупции. За первую половину ХХ века в Китае погибло около трети населения. В Китае все захватили себе по лакомому куску. А сейчас? Обладатель величайших валютных ресурсов мира — не США, а Китай с четырьмястами миллиардами долларов. Высочайшие темпы экономического роста — в Китае. Самые большие темпы увеличения национальной доли в мировом ВВП — у него же. Самые большие видимые успехи — у китайцев.

А последнее обстоятельство весит очень много. Например, при Сталине на Западе спорили: когда русские «сделают» США — в 1975 или в 1981 году? Почти никто не сомневался в том, что СССР превзойдет США, и вопрос ставился лишь о времени нашей победы. Об этом говорили ведущие американские эксперты. Успехи сталинского СССР потрясали всех. А сегодня то же самое говорят о Китае. Спор идет лишь о том, когда он обгонит американцев, но не по самому факту обгона.

Китай дал пример полувекового движения вперед, почти без рывков. Китайцы идут мерно и неотвратимо, словно отряд амазонских муравьев. Когда они в 1960-х попытались рваться, то чуть не провалились в тартарары. Это навсегда отбило у них охоту к Большим Скачкам и Культурным Революциям.

Китай — это второй победитель ХХ века.

Третьим победителем назовем часть Запада — Европу. Да, очень многие говорят о том, что Европа выдохлась, что она — старая и усталая.

Но впервые со времен распада франкской империи Карла Великого в восьмом веке нашей эры к концу ХХ столетия Европа смогла стать единой. Это тем более замечательное достижение, что произошло оно без крови и смерти, через компромиссы и установление баланса интересов. Конечно, француз остается французом, но при этом он называет себя европейцем. Он уже не воспринимает Германию как заграницу. То же самое было в СССР, пока в нем не принялись разжигать межнациональную рознь. Мы ведь реально считали себя советскими людьми. И европейцы смогли создать самый богатый и емкий рынок мира, который превосходит даже американский.

Конечно, Европу подстерегает много опасностей. Но свои опасности есть и у США, и у Китая.

Европейцы в ХХ веке стали цивилизацией спокойной, комфортной жизни. Может, скоро все будет иначе, поскольку и в Европе есть немало «мин замедленного действия». Те же сепаратистские движения, тот же наплыв мусульман. Но мы пока обсуждаем итоги ХХ века, и не можем не признать того, что европейцы смогли построить уютную и сытую жизнь. Во второй половине ХХ столетия Европа стала еще и мирной. Она, пережив две страшных войны и потеряв миллионы жизней, все же осуществила свой идеал.

Так что Европа — третий победитель ХХ века.

Четвертым победителем, хотя и несколько притормозившим в конце столетия, можно считать Японию.

Они еще в конце девятнадцатого века продемонстрировали миру впечатляющий старт, но выдохлись в 1991 году. Американцы сумели торпедировать их экономику и надолго обошли их в технологиях. Однако они все же не потопили японцев. В целом же Япония перегруппирует свои силы. Ее компании по-прежнему действуют по всему миру. Вся инфраструктура Японии осталась целой и невредимой. Сохранив свой топос, японцы смогли впитать в себя многие достижения всего мира.

Лишенная природных ресурсов, Япония стала автором блестящего экономического чуда. Сегодня японцы готовят реванш за 1991 год. Они развивают программное обеспечение. Они с 1986 года выбрали три главных задачи. Первая — они создают искусственный интеллект. Они отошли от американского программирования, происходящего от перфорированных карт старых ЭВМ, и создают генетическое программирование, нечеткую логику и нейросети. Все университеты работают по государственным заказам, пытаясь совместить компьютер и человека.

Вторую ставку японцы сделали на нанотехнологии — на машины, которые способны перекомбинировать атомы вещества, и, образно говоря, производить вещи из песка, воды, органики.

В-третьих, они занимаются глубокими биотехнологиями.

Они решили: «наше реальное производство всяческих бытовых чудес обеспечивают Японии жизнь на двадцать лет. За это время, пока все занимаются решением полузадач, мы должны решить задачи эпохальные, которые позволят нам выйти на самые передовые рубежи».

Так что японцы — это тоже победители минувшего столетия.

Четвертый победитель — мусульмане. Еще в начале ХХ века Исламский мир переживал череду военных, политических и моральных поражений. В его будущее не верил никто. Он сужался. Он все время отставал от Запада и подвергался вестернизации. На него смотрели как на источник эксплуатации. И что же? Этот мир вышел из череды постоянных неудач. В каком-то смысле ему даже удалось «закрутить Землю в другую сторону».

Благодаря нефти магометане получили колоссальные источники средств для экономического развития. Они не прожрали эти деньги бездарно, как это сделали в СССР и как это делают в нынешней Россиянии. Они сумели создать свои фонды будущих поколений, вложили нефтедоллары в подготовку национальных научно-технических кадров, создали на них мощную инфраструктуру и промышленность в своих государствах и даже смогли захватить на Западе большие финансовые институты. Они сохранили свои недра и нефтекомпании в государственной собственности, не растащив их по разным кланам. Они начали серьезную политическую консолидацию своего мира. Их религия обрела второе дыхание, она наступает — пока умирают протестантство и католичество, пока отступает Православие.

Магометанство — вот пятый победитель ХХ века.

Шестым победителем можно считать Индию. Еще в 1985 году сама мысль о том, что ее можно сравнивать по мощи с нашей страной, вызвала бы смех у советского человека. Но сейчас Индия по богатству и экономической мощи намного превосходит нынешнюю Россиянию.

Индийцы смогли восстановить свою цивилизацию. Эта страна стала второй в мире после США по части программного обеспечения. Она сама себя кормит. Еще в 1980-е казалось, что Индия развалится, разодранная сепаратизмом. Все ждали, что от нее вот-вот отпадут сикхи. Но Индия смогла отстоять свою целостность и не повторила судьбу СССР.

Кто же, в таком случае, стал проигравшим?

Тотально проиграли ХХ век только мы — русские. Только Русская цивилизация превратилась в хронического неудачника, до того будучи одним из мировых лидеров.

В компании с нами очутились, пожалуй, только Черная Африка (зона нищеты и вымирания), да большинство стран Латинской Америки — за исключением поднимающегося с колен гиганта, Бразилии.

То есть, читатель, победителями стали все цивилизации мира, кроме нашей. И все они расположены по периметру бывших и нынешних русских границ. Мы стали «черной дырой» в середине пояса победителей. Мы — как вулканическая кальдера. Вулкан взорвался, выбросил в мир плодородный пепел — и окружающая равнина буйно расцвела. А сама кальдера-впадина стоит мрачной и безжизненной (Такое сравнение придумал современный философ Сергей Чернышев).

В мире нынче идет жестокая борьба за то, чтобы одни не смогли развиваться и жить богато, а другие — навсегда остались бы «белой костью». Все сие замешано на управляемой, колониальной демократии американоидного типа. Почти везде господствуют «свободные выборы» и «свободная пресса». Почти повсеместно оглупленного, превращенного в толпу избирателя водят за нос с помощью рожденных в Америке избирательных, «пиарных» технологий, везде заставляют думать о всякой ерунде вместо настоящих проблем. Янки даже передают подопечным свою устаревшую фантоматику.

Все это базируется на мощном фундаменте американской регрессивной психологии, поднаторевшей на производстве упрощенных двуногих. Кое-где американские вкусы не проникли так глубоко, но почти везде правящие верхушки приняли правила игры хозяев мира.

Кажется, все ясно и понятно. И впереди у лидера цивилизационной гонки — Запада — только безоблачное небо.

Но это не так! С падением Русской цивилизации вдруг обнаружилось, что война продолжается. И что на свете есть еще один могущественный и зловещий игрок на поле психоистории. Сейчас у человечества появился очень грозный и могучий враг. В ХХ веке оказался нарушенным баланс между творческим и грабительским началами. «Добыватели трофеев» расплодились неимоверно и сложились в новую общность, в грандиозную наднациональную химеру. И она тоже претендует на лавры победителя ХХ века, вступая в схватку уже за новое столетие.

Не успев как следует отпраздновать крушение советской «Империи зла», изумленные победители обнаружили себя в странном положении. Они столько лет строили прекрасный управляемый мир — и вдруг он начал на глазах «плыть», искажаться и разрушаться. Какие-то неведомые и грозные силы затрясли планету.

Мир вступил в точку перехода. В бурную Эпоху Перемен. В ней возможно все. И даже то, что вчерашние проигравшие могут стать новыми победителями.

Об этом и повествует вторая книга цикла «Третий проект». Она — перед вами.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. «ЧУЖИЕ»

ГЛАВА 1. ОТ МАСОНЕРИИ – К ЗАКРЫТОЙ СЕТИ

Строители храма и Закрытая сеть

Вряд ли кому-нибудь нужно доказывать очевидную вещь — история делается в США. Особенно после падения Советского Союза. Но кто правит Соединенными Штатами? Кто рулит будущим? Интересный вопрос…

Одни говорят, сионисты. Другие — масоны, указывая на обильную масонскую символику в этой стране. Третьи — «комитет 300» или бидельбергский клуб

Спору нет — еврейская община имеет огромное влияние на все стороны современной американской жизни. Верно и то, что США, как и СССР — это государство, созданное по плану, причем у истоков североамериканской государственности стояли масонские ложи. Но теперь за фасадом официального государства США стоит нечто иное. Имя этому «нечто» — Закрытая сеть. ЗС — так для краткости.

Масонство возникло как объединение энергичных людей, которые не вписывались в традиционное общество с королем, аристократами и могуществом церкви, и потому решили разрушить его. Задачами позитивными у «вольных каменщиков» выступали создание рынка, введение демократии и установление личной свободы. Частная собственность в условиях рынка порождала буржуазный строй. Демократия предполагала переход к республиканской форме правления с разделением властей. Личная свобода требовала отделить церковь от государства и перейти к правовым методам урегулирования конфликтов и регламентации жизни. Однако за тремя созидательными задачами вставали и три негативные: разрушение абсолютистского монархического государства, католической церкви и традиционной, по преимуществу нерыночной экономики.

Масоны выступили «цементом», «строительным раствором» для скрепления «кирпичей» индустриального капитализма, его основных элементов. Триста лет назад эти слагаемые уже имелись без всякого масонства. И мануфактура (зародыш фабрики), и финансовый капитал, и парламентаризм, и зачатки свободной прессы, и суды городских ремесленных корпораций, из коих выросла независимая судебная система современного Запада. Масонство не породило их, а использовало, проникая в эти структуры и наполняя их своим смыслом. Масоны задали матрицу индустриально-демократической цивилизации Запада ХХ столетия с ее классическими признаками: разделением властей, либерализмом, частным предпринимательством, свободой вероисповедания, всеобщими выборами и т.д. Проникая в уже готовые структуры (как вирусы в клетку) масоны перестраивали их изнутри под свою матрицу. Перекодированию подвергались все структуры: и политические, и духовно-религиозные, и финансово-экономические, и сфера информации, и промышленность, и образование. Все они служили кирпичами для возведения здания новой цивилизации капитализма, и не зря «масон» в переводе — это «каменщик», строитель Храма, здания Индустриальной цивилизации.

Однако последствия исторической деятельности масонов на этом не заканчиваются. Выступая за демократию и равенство, само-то масонство имело весьма недемократическое устройство с иерархией, со строгим делением на высших (избранных), средних и низших. Масоны делились по градусам посвящения. Рынок, за который ратовали масоны, изначально базировался на финансах. Подлинным его порождением стал не классический капитализм, а денежный строй, где финансовый капитал господствовал над всеми сторонами, сферами и факторами экономической жизни.

Государство, созданное «вольными каменщиками», конечно, стояло на разделении властей, но одновременно у него была своего рода «подкладка» в виде теневой власти. Масоны построили светское, секуляризированное общество, в котором церковь отделена от аппарата власти. Но при этом их общество оказалось насквозь идеологизированным.

Благодаря удачно сконструированной матрице масонерия быстро распространилась в Европе, и еще быстрее — в Северной Америке, принимая в каждой стране своеобразные формы. На первом этапе, когда масонам приходилось ломать старое общество, они занимались в основном дестабилизацией и динамизацией мира. они стояли у истоков буржуазной революции во Франции, Реставрации в Англии, наших революций начала ХХ столетия. Их мы встречаем у колыбели гарибальдийского похода за объединение Италии и создания единой Германии в эпоху Бисмарка, среди организаторов свержения испанского владычества в Латинской Америке, демонтажа Оттоманской империи и создания турецкого национального государства.

Мобилизуя силы для разгрома докапиталистического общества, масонство стягивало под свои знамена многих энергичных людей, которые не находили себе места в современном им социуме. Именно поэтому в масоны шли личности пассионарные. Именно поэтому его ряды в восемнадцатом-девятнадцатом веках так активно пополняли евреи. Ведь они были чужими для христианской цивилизации, а пассионарный запал у евреев достигал высокого накала. Здесь оказывались предприниматели и интеллектуалы, не имевшие прав в традиционном обществе. Сюда подтягивалась часть дворянской элиты, недовольная старым порядком. Так рождалась гремучая, революционная смесь.

В масонстве с самого начала присутствовали две тенденции. Одна — творческая, созидательная. Другая — разбойничья, «трофейная». Первая делала упор на самосовершенствование человека, на самопознание, на овладение скрытыми знаниями. Вторая — ставила на технологии присвоения чужих богатств, на создание иерархического мира, стремясь разделить человечество на господ и рабов. Эти тенденции переплетались. Трофеизм позволял добыть ресурсы, творчество — превратить их в нечто новое, использовать их в созидательной деятельности.

Индустриализм окончательно победил и стал господствующим укладом экономики к началу 1930-х годов. К этому времени масонство исполнило свою историческую миссию и тем самым изжило себя. Однако возникший индустриальный социум получился очень сложным, разветвленным и противоречивым. Его структуры оказались специализированными и дифференцированными, разветвленными и многоуровневыми, имеющими собственную, не всегда совпадающую направленность изменений и их ритмику.

И тогда на место прежних религиозных орденов и традиционных масонских лож (то есть, закрытых обществ) во второй половине ХХ века приходит Закрытая сеть (ЗС). И мы, читатель, опишем ее суть в сжатом виде.

Суть ЗС состоит примерно в следующем. Привычные и заметные всем институты в экономике, политике, культуре, общественной жизни и т.п. как бы приобретают новое качество наряду со своими основными функциями. Начинают действовать не только в режиме функционирования, но и берут на себя задачи развития. Они становятся действующими лицами психоистории. Факторами социодинамики. В результате получается нечто, стоящее за спиной государства и общества, за фасадом экономики и финансов на Западе. Нечто, обеспечивающее тамошней цивилизации эволюцию и динамику — и чего, увы, нет у нас! — Закрытая сеть.

ЗС связывает между собой образование и финансовые структуры, закрытые клубы элиты и «мозговые центры», ядра политических партий и спецслужбы, но при этом выступает именно как сеть, а не иерархия. Здесь все связано со всем, вступая во взаимодействие. Это вам не масонство с его простой вертикальной иерархией! Тут мы имеем дело с распределенной, словно звездная туманность, многоконтурной сетью. Иерархический принцип встроен — но только в ее ячейки. Он-то и обеспечивает координацию и управление внутри ЗС.

Контуры, где рождается элита

Из чего состоит ЗС? Из нескольких контуров.

Итак, контур первый — это система образования.

Система западного образования сложилась в позапрошлом веке, но новое качество обрела лишь когда вплелась в Сеть. Образование в США играет, помимо своей прямой функции, еще и особую роль — многоступенчатого фильтра для отбора людей в Закрытую сеть. Она существует для того, чтобы туда не попадали случайные личности. Через университеты в сеть попадают самые талантливые и энергичные ребята из низших и средних слоев общества. Свежая кровь, так сказать. В этом смысле западная система образования второй половины ХХ и начала ХХI века не только обеспечивает нужды бизнеса, науки и управления, но и служит делу отбора, селекции. В этой части Сети все всех знают. Индустриальное общество — это царство формальных отношений, где все задается безличными законами, на страже которых стоит государство. Но в Закрытой Сети, которая индустриальной и постиндустриальной системой управляет, все обстоит наоборот: тут отношения неформальны, главным становится не закон, а связи. И на этом же уровне происходит первичное программирование будущих «сетевиков». В их сознание закладывают нужные вкусы, привычки и представления, формируют стереотипы и установки, необходимые для воспроизводства элиты.

Свои функции система образования осуществляет двояко. Во-первых, через собственно учебу. Во-вторых, через проведение молодежью досуга. Прежде всего через спорт. Все логично: учеба развивает дух, спорт — тело. И там, и там происходит общение. Британия создала кампус — университетский городок-лагерь, вынесенный за пределы обычных городов. Американцы полностью переняли этот принцип и творчески его развили. Благодаря кампусу молодой человек отрывается от семьи и системы привычных связей, попадая в совсем другой мир. Здесь он находится под постоянным воздействием преподавателей и наставников. Здесь ему приходится доказывать свои способности, соревноваться с другими студентами (в учебе и спорте).

Американцы привнесли в систему обучения и воспитания свою струю. В старой доброй Англии в тайные и закрытые общества вступали, в общем-то, зрелые люди. А вот у янки закрытые общества существовали (и существуют) в университетах — «Череп и кости», «Фи-Бета-Каппа» и пр. Здесь происходит отбор второго круга. Внутри элиты выделяется суперэлита, избранные. Их индоктринируют, пропитывают идеологией. Ну, как в первобытных племенах, где совершались обряды посвящения в воины, инициации, получения нового качества. Здесь отбор идет по качествам лидера. Ты — лучше и выше других, ты можешь вести за собой и руководить. Поэтому ты должен нести ответственность перед теми, кто находится с тобой в одном круге, а прочих рассматривать как средства для достижения целей.

По мере развития обществ в американских университетах они превратились из тайных в закрытые, все о них знают, но туда не всякого берут. Эти общества выполняют строго определенную функцию.

Есть ли в таких обществах свои «вожатые»? Вот у советских пионеров вожатыми были комсомольцы, а самим комсомолом руководила Партия. А у американцев? Есть. Такими обществами в их престижных, сплошь негосударственных вузах руководят не преподаватели (наемные работники), а члены попечительских советов университетов. То есть те, кто жертвует деньги на университеты, люди крупного бизнеса, политики и спецслужб. Они не извлекают из своего участия в университетской жизни прямой экономической выгоды. (Здесь действует «экономика дарения»). Выгода здесь иная: за свои деньги попечители получают доступ к самому лучшему человеческому капиталу, обретают право отбирать себе сильнейших из сильных. Таким образом, Сеть достраивает себя.

Контур второй — система совместного проведения времени, досуга.

Это — важнейший элемент нынешней согласительной экономики и общества Запада, основа тайной власти в политической и экономической сферах. Тут вам и клубы гольфа, и яхт-клубы, и закрытые бизнес-клубы. Во второй половине ХХ века стали возникать именно сети закрытых клубов. Сформировалась целая традиция закрытого управления, регулирования политики и экономики, основанная на совместном обсуждении проблем и согласовании важнейших вопросов на неформальной основе. Вот так — без галстуков, за клюшкой на поле для гольфа.

Так обеспечиваются процедуры согласований и технологии принятия совместных решений. Здесь происходит и вторичный отбор людей, присвоение им следующих градусов посвящения — если говорить языком масонов. Здесь отбор происходит по критерию связей. Принцип же прост: люди одного круга одинаково развлекаются. У них есть всемирные «тусовки»: чемпионаты «Формулы-1», Каннский кинофестиваль, охота на носорогов в Зимбабве, чемпионаты мира по гольфу, показы мод в Париже и Милане, дискотеки в Монако и Ибице, теннисные чемпионаты — имени Ролана Гарро или в Уимблдоне. Даже собирается элита в одних и тех же ресторанах высшего класса, в одних и тех же концертных залах, посещают одни и те же престижные магазины.

— Дело доходит до анекдотичных ситуаций, — смеётся Сергей Кугушев. — У меня есть двое хороших друзей и деловых партнеров в США. Причем друг с другом они были совершенно незнакомы. Первый — единственный наследник родовитой, богатой американской семьи. Другой — в большей степени «человек, который сделал себя сам». В США он стал блестящим инвестиционным банкиром. Сюжет состоит в том, что второй собрался жениться. И звонит мне: такую, мол, девчонку классную нашел в Париже — полуканадку-полуиспанку, манекенщицу, которая на психолога учится. Приезжай — познакомимся. Словом, встретились мы с американским другом и его моделью в Париже.

Прилетаю в Штаты. Встречаюсь с первым. Мол, Стюарт, один мой друг жениться собрался. Такая классная девчонка у него… Ну, и описал девушку. А он — чуть не падает со смеху: «Знаю ее, знаю. У неё черные волосы и голубые глаза? И рост такой вот? И работала в основном у «Джанкарло Феррэ»? «Да»,— отвечаю ошарашено. А он мне рассказывает: я, мол, с ней два года назад полгода прожил. В принципе девушка-то ничего, но дальше у нее начнут проявляться такие-то и такие-то качества. В общем, говорит, нехай твой друг мне позвонит — я его проконсультирую.

Одним словом, в Закрытой Сети даже спят с одними и теми же «гёрлфрендз»…

В ЗС люди, которые в обычной жизни могут стоять по разные стороны баррикад (например, принадлежать к противоборствующим политическим партиям или быть конкурентами в бизнесе), встречаются, взаимодействуют, корректируют и согласуют свои позиции. Общество слишком сложно, чтобы им могли управлять какие-нибудь семь банкиров, будь они хоть трижды евреями. Нет, для этого нужны сложные согласительные системы, действующие как коммуникаторы и расположенные вне дела, в сфере общения и развлечений. Второй контур сети фактически занимается и консолидацией американской элиты.

Третий контур сети: оборотни среди корпораций

Порой кажется волшебной та слаженность, с которой умеет работать крупный американский бизнес. Его лидеры могут руководить чем угодно — самолетостроением, информационными делами или голливудскими киностудиями. В общем, сегодня — одним, завтра — другим, а послезавтра вообще третьим. Но при этом все они вышли из одних и тех же школ. Путь их порой извилист: кто-то сначала работал в «Боинге», потом — в Ай-Би-Эм, а нынче руководит в «Кока-коле». Кто-то начинал в «Леман Бразерс», а ушел в «Креди Свисс». Но все друг друга знают. Все они являются конкурентами. Но при этом часто садятся за круглый стол и решают проблемы не по-рыночному, а на основе соглашений, торга, уступок. Они объединены тем, что все возглавляют структуры, в большинстве случаев не имеющие конкретного собственника. Кому принадлежит «Кока-кола»? Миллионам акционеров. И та же история наблюдается в других больших корпорациях. Большие пакеты акций держат тоже безличные хозяева — пенсионные и «взаимные» фонды, инвестиционные банки и страховые компании. В этом смысле высшие менеджеры США действительно похожи на директоров советских заводов. Вроде бы они не владеют своими корпорациями, но именно эти парни все решают. Правда, нет ЦК КПСС сверху. Но менеджеры Запада отнюдь не бесконтрольны Когда у нас управляющие избавились от контроля, Советский Союз пал. Контроль за менеджерами на Западе идет через Сеть. Они все в нее включены — и ею контролируются. Каким образом?

Дело в том, что главная особенность ЗС состоит в ее сложности. Сеть соткана из организаций-оборотней, которые, с одной стороны, включены в обычную жизнь экономики и социума, а, с другой, выполняют задачи, возложенные на них Сетью. Более того, они сами являются Сетью и в рамках ее выполняют особые миссии. С одной стороны, эти миссии связаны с основной деятельностью «оборотней», а с другой — выходят за ее пределы.

Корпорации, как организации-оборотни, составляют третий узел ЗС. О чем идет речь? Начнем с функций. Наверное, сегодня всем очевидно что крупные корпорации не просто влияют на политику государств, не просто принимают огромное участие в выборах, но и прямо вмешиваются в эту политику, прямо осуществляют далеко идущие структурные изменения социума. Чтобы не утомлять читателя, приведем несколько примеров последних тридцати-сорока лет, когда капитаны крупного бизнеса негласно участвовали в принятии судьбоносных политических решений, которые на долгие годы вперед определили жизнь стран и целых регионов.

Вот, скажем, участие крупнейшей телекоммуникационной корпорации ITT в свержении режима Сальвадора Альенде в Чили 1973 года. Она не только финансировала переворот генерала Пиночета, но и при помощи своих специальных подразделений, далеко выходящих за рамки ее бизнеса, проводила операции, направленные на подрыв чилийской экономики начала семидесятых, прямо занималась консолидацией антисоциалистических сил Чили. «Интернешнл телеграф энд телефон» предоставляла этим силам и денежную помощь, и связь, и организационные услуги. Эта корпорация орудовала не только (а, может, и не столько) в интересах США, боровшихся с Советским Союзом, но и в своих деловых интересах. Она изменила направление политического развития не только Чили, но и всей Латинской Америки, свернув его с социалистического на умеренно-модернизационный путь, на вариант, который дал корпорации не только доходы-прибыли, но и эффективные рынки, и устойчивое положение на них.

Есть ещё один пример. Наверное, нашему дорогому читателю известно, что в 1980-х годах на Западе поднялась мощная волна «зеленого», экологического движения. Оно появилось в тот исторический момент, когда Западная Европа начала реально объединяться, и перед США замаячил образ сильнейшего соперника — этаких Соединенных Штатов Европы, с космонавтикой, ядерной промышленностью, сильнейшими научно-технологическими центрами и прочими принадлежностями мирового лидерства. И тут же буквально взорвалось экологическое движение…

«Зелёные» превратились во влиятельную силу в Германии и вошли в ее правительство, достигли серьезных успехов в Скандинавии и в странах Бенилюкса, собрали много голосов на парламентских выборах во Франции. Казалось бы, все случилось прежде всего из-за пробуждения экологического сознания в широких массах, понимания ими тех опасностей для Земли, которые несет с собой бесконтрольный технический прогресс. Триумф «зеленых» серьезно изменил политическую обстановку в Европе и привел к целой гамме последствий. Они стали силой, которая с каждым годом все явственнее тормозит технический прогресс и переводит Европу на путь так называемого «устойчивого развития» с падающими темпами технического прогресса. Тем самым Европа обрекается на отставание от Америки, ее конкурентоспособность снижается.

Благодаря усилиям «зелёных» европейцы без лишнего шума свернули целый ряд важнейших энергетических программ, связанных с дальнейшим проникновением в тайны мироздания как на уровне космологии, так и на уровне микромира. «Зеленые» стали могильщиками ядерной энергетики. Хорошо известно, что там, где «зелень» вошла в правительства, для ядерщиков настали черные дни. Из магистрального пути развития энергетического базиса АЭС в Германии превратились в изгоев. Нечто подобное наблюдается в Скандинавии. Да и во Франции, которая вместе с Россией и США является лидером ядерной энергетики, экологисты чинят препоны для строительства новых ядерных станций и давят на власти, требуя закрыть действующие АЭС. Таковы последствия успехов «зеленого движения».

У нас была возможность ознакомиться с удивительными материалами. Об обстоятельствах доступа к ним умолчим. Да и цитировать прямо не станем. Они говорят об источниках финансирования избирательных кампаний «зеленых», о поступлениях денег в их фонды тогда, когда они уже прорвались в структуры власти. Оказалось, что «зелень» существует не на деньги простого народа, возжаждавшего бороться с дьяволом научно-технического прогресса, не на взносы любителей природы и домашних кошек, не на гроши «новых недовольных». Источник, как всегда, прост, хотя и хорошо замаскирован. С одной стороны, средства в «зелёных» вливали крупнейшие газовые концерны, которым нужно было убрать атомных конкурентов. С другой стороны, борцов за чистую планету субсидировали всяческие фонды, связанные с транснациональными корпорациями, со штаб-квартирами в Соединенных Штатах…

Этого следовало ожидать. Переводя энергетику Европы на газ, европейцы дарили огромную власть газовым компаниям. И вот газовики получили под контроль все жизнеобеспечение Старого Света — и тепло, и электричество. Они стали хозяевами завтрашнего дня. В конце концов, Европа оказалась беззащитной под ударом высоких цен на энергоносители в начале этого века, которые вогнали ее в экономический кризис. А вот транснациональные корпорации, базирующиеся в США, достигли иной цели: они сильно замедлили развитие Европы. Руками «зелёных» — остановили европейские научные исследования на ключевых направлениях, которые могли привести к подлинным прорывам в энергетике, в космонавтике, в создании новых материалов и в генной инженерии. Заслуга «зеленых» в уничтожении последнего направления общеизвестна.

Вкладывая в «эколожцев», американцы били конкурентов. В своем обычном обличье американские компании тем самым решали свои экономические задачи, а вот уже как организации-оборотни — изменяли течение мировой истории и работали как элементы ЗС. Им удалось надолго затормозить процесс обретения европейцами научно-технологической мощи.

Наконец, остановимся на пока неизвестном, удивительном и спорном примере.

— В 2001-м я провёл почти трехчасовой разговор с активным участником избирательной кампании 2000 года в США, — рассказывает Сергей Кугушев. — Он рассказал мне, что с первых месяцев 2000 года в США началась яростная кампания за применение антитрестовского (антимонопольного) законодательства к знаменитой корпорации «Майкрософт». Как вы помните, ее пытались заставить разделиться. Последствия этой кампании оказались поистине тектоническими. В США разразился крах «новой экономики», стал падать индекс NASDAQ, а фондовый рынок страны постиг серьезный кризис. Все это стало трагедией для средних слоев американского общества и для многих институциональных зарубежных инвесторов. Но при этом кризис оказался выгодным для ряда крупнейших корпораций «традиционной» экономики, финансовых институтов, компаний-лидеров «нью экономи» и для политической элиты Америки.

С одной стороны, попытка расчленения «Майкрософт» по антитрестовскому законодательству сыграла роль катализатора, спровоцировавшего фондовый кризис в США. Но эта кампания ударила и по самой «Майкрософт», вызвав весьма серьезные затруднения у мирового лидера в области разработки программного обеспечения. Владелец дела, Билл Гейтс, лишился нескольких десятков миллиардов.

Такие вещи не прощаются, а особенно — компанией, выросшей на заказах Пентагона, которая оказывала пусть не афишируемые, но от того не менее важные услуги американскому разведывательному сообществу. И наш источник рассказал: в самом начале президентской выборной гонки-2000 Гейтс занял антиклинтоновскую позицию, он пошел против преемника Клинтона — Гора. При этом миллиардер не жертвовал кучи долларов Бушу, не делал широкомасштабных заявлений. Нет, он повел игру по двум направлениям. Через сложнейшую сеть взаимоотношений с прессой, телевидением и другими каналами обработки общественного сознания Гейтс в духе стратегии непрямых действий обеспечил перевес Буша-республиканца над демократом-Гором в сфере масс-медиа. С другой стороны, пользуясь надежными и хорошо законспирированными источниками в разведсообществе США, он разработал стратегию которая в сочетании с «цэрэушным» прошлым отца нынешнего президента привела к тому, что спецслужбы Америки стали оказывать очевидные услуги кампании Буша-младшего. Услуги эти были, как вы понимаете, совсем не явными, но очень важными: начиная от предоставления информации и очень осторожного побуждения влиятельных людей на местах поддержать Буша-мл. — и кончая спецоперацией по обеспечению решающего перевеса голосов на выборах.

Когда Америка раскололась почти пополам, и стрелка весов общественных предпочтений «Гор-Буш» стояла почти посередине шкалы, демократам во главе с Клинтоном и Гором нужны были дополнительные голоса. Тогда Клинтон предпринял отчаянную попытку их завоевать, устроив примирение на Ближнем Востоке. Он пригласил лидеров Израиля и арабского мира в США, предложив им подписать новый Кэмп-Дэвид, новое решающее соглашение о примирении — подобное тому, что вывело в 1977-м из антиизраильского фронта самую мощную арабскую страну, Египет.

Если бы этот план удался, то Гор, будучи тогда вице-президентом США, купался бы в лучах славы вместе с Клинтоном. Демократы получали голоса и влиятельной еврейской общины США, и набирающей силу арабской диаспоры. Это могло стать решающей «гирей», брошенной на весы победы демократов над республиканцами. (Победы людей с «трофейным» духом над американскими патриотами старой традиции — добавим мы). И для заключения соглашения, казалось, было все. На израильскую делегацию умело воздействовал партнер Гора, шедший кандидатом на пост вице-президента США — ортодоксальный хасид Либерман (вообще впервые в истории США хасид шел кандидатом на такой высокий пост). Лидеры арабской диаспоры дружили с Клинтоном, прекрасно помнили услуги, оказанные им арабским странам и вообще исламскому миру. С часу на час пресса готовилась передать на всю планету весть о последнем, сенсационном успехе Клинтона. В общем, договор казался обреченным на успех. Но…

Все сорвалось из-за того, что в самый последний момент против договора выступили влиятельные силы и в Израиле, и в арабском мире. Как поведал источник, и в этом, и в том, что американцы выбрали неверную стратегию переговоров сыграла вполне саботирующая позиция спецслужб США и, прежде всего — могущественного ЦРУ. Они сделали все, чтобы мирный договор не подписал именно демократ Клинтон, чтобы он не подарил победу именно Гору. Все миротворческие негоциации закончились полным срывом и горьким разочарованием. Такой итог породил как гнев арабской диаспоры, так и пессимизм еврейской общины. А в итоге Гор уступил на выборах техасскому ковбою Бушу.

И это стало триумфом «Майкрософт», утонченной местью Билла Гейтса. После поражения Гора и воцарения Буша вся «антимайкрософтовская» истерия в Америке сошла на нет, и сегодня уже никто и не помышляет о раздроблении знаменитой корпорации на несколько компаний, как это произошло в самом начале ХХ века с детищем Рокфеллера, трестом «Стандард Ойл»…

Мы привели эти примеры для того, чтобы живописать функции крупных бизнес-структур как организаций-оборотней в третьем узле Закрытой Сети. Это — функция участия в динамике общества, миссия изменений тенденций-трендов развития общества. Изменение самих изменений — это не тавтология, а объективная быль нашей эпохи. Решая, казалось бы, сугубо свои экономические задачи, оборотни преобразуют мир, делая его совершенно иным.

А какие механизмы позволяют оборотням третьего узла ЗС добиваться этого?

Мы называем эти механизмы согласительно-солидарным способом взаимодействия.Этот механизм не то, чтобы прямо противостоит и рынку, и принципу свободной конкуренции, а, скорее, дополняет их. Аккурат в соответствии с принципами неклассической физики о дополнительности противоположных свойств материи. Он же соответствует и важнейшим положениям диалектической философии о единстве и борьбе противоположностей.

Укажем на три формы таких систем согласования и солидарного действия корпораций при изменении тенденций и формировании точек-»джокеров». Хотя они могут поразить вас своей тривиальностью и обыденностью, таковыми они кажутся лишь на первый взгляд. Здесь надобно вчитаться в них, вдуматься, до конца поняв, насколько сложная и эффективная система действует на Западне сегодня.

Первый паттерн — это многочисленные, все более развивающиеся юридические компании по всему миру.Хорошо известна американская шутка насчет того, что США существуют для врачей и юристов. Каждый, кто работал с американцами, слышал их беспрерывные стенания о том, сколько денег приходится платить ненасытным лойерам-адвокатам. Законник в Америке нужен буквально на каждом шагу.

При поверхностном взгляде юридические фирмы представляются фабриками по производству гор всяческой документации, а законники — высокооплачиваемыми паразитами. Они сопровождают и человека, и компанию по жизни, отмечая каждый их шаг или вздох, обеспечивают защиту их интересов и решают все спорные вопросы.

А вот в ипостаси оборотней ЗС адвокатские конторы осуществляют согласования, достижение компромиссов, обеспечивая тем самым общее действие внешне противоречивых и конкурирующих между собой структур. Делают они это в основном в досудебной форме. В чем состоит главная работа юристов? В проведении технологически правильных процедур переговоров, согласований и компромиссов. В документальном закреплении достигнутых результатов. В возможной коррекции действий участников переговоров при воплощении в жизнь того, о чем они договорились. И если взять не количество бумаг, а их роль и вес, то именно эти «невидимые» документы и есть главная работа американских законников. Вместе с организацией важных переговоров и процедур. Чем выше реноме адвокатской компании — тем больше она занимается не судами, а именно такой «работой оборотня».

Вторая система солидаризации — это способ управления крупнейшими акционерными корпорациями, при котором в них самих встроены механизмы-«оборотни».

Они существуют вместе с обычными органами управления акционерными обществами, но пробуждаются к действию лишь тогда, когда компания сама начинает выполнять задачи оборотня Закрытой Сети.

Например, вместе с обычными собранием акционеров, советом директоров и правлением в американских корпорациях есть еще одна структура, о которой в России просто не знают — наблюдательные, стратегические или корпоративные советы.

Даже в самых крупных компаниях нынешней России ничего подобного и близко нет. Эти советы — отнюдь не советы акционеров, которые собираются на заседания всего лишь несколько раз в году. В наблюдательные советы могут входить даже те, кто не имеет ни одной акции компании. Это — и не исполнительная дирекция, занятая оперативным управлением. Нет, сюда входят уважаемые, очень влиятельные люди, которые получают за свою работу весьма солидное вознаграждение. При этом они далеко не всегда принимают решения по каким-то стратегическим программам корпорации, не делят прибыли компании, определяя: вот эту долю пустим на развитие, а эту — на дивиденды.

Чем же тогда занимаются эти «синедрионы мудрецов»? Они обеспечивают взаимодействие компании с другими участниками рынка, с иными участниками крупнейших проектов. И они же организуют взаимодействие корпораций с государством, с политическими структурами, социальными движениями и с силовыми структурами. Не участвуя в оперативном управлении и не распределяя прибылей-убытков, не решая кадровых вопросов, эти советы заняты налаживанием коллективного взаимодействия.

Характерная их черта состоит в том, что в наблюдательные советы многих компаний входят одни и те же лица. Этому никто на Западе не чинит никаких препон, а, наоборот, все горячо приветствуют такое совмещение. Один и тот же человек может отстаивать интересы сразу нескольких корпораций. На этой основе возникают сложнейшие переплетения, тончайшие механизмы настроек и согласований. Разработаны особые процедуры для того, чтобы такая сеть эффективно работала. Аналогов ее у нас, к сожалению, нет…

Наконец, третьей формой механизма солидарного взаимодействия в третьем узле ЗС выступают разнообразные союзы, совещания и ассоциации крупного бизнеса. Например, Конфедерация промышленников Италии или Союз крупного французского бизнеса. Сюда же мы отнесем отраслевые структуры и советы, которые сложились в Соединенных Штатах. Общим у них является то, что эти структуры, с одной стороны, обеспечивают представительство бизнеса в разного рода политических и социальных движениях, а, с другой стороны, позволяют деловым кругам вырабатывать общие точки зрения. В нынешних условиях (особенно — в США) эта форма взаимодействия, до начала 1980-х годов выступавшая самой сильной и распространенной, сегодня теряет былое значение. Но, тем не менее, они остаются, и, возможно, в новых условиях обретут «второе дыхание».

«Мыслительные танки» в наступлении

Для того же, чтобы воспитать, запрограммировать и задать направление движения, чтобы это направление оперативно корректировать, после Второй Мировой развились невиданные прежде структуры, ставшие важнейшим элементом закрытой сети. Это «фабрики мысли», «мозговые тресты», think tanks. Это — четвертый контур ЗС.

Мы уверены, что благодаря именно им Запад смог овладеть технологией управления будущим. Именно они сделали интеллект решающей силой развития, преодолев и косность бюрократических систем, и засилье омертвевших взглядов в правящих кругах. И эти же «мыслительные танки» принесли США победу в Третьей мировой войне 1946-1991 годов.

О них сегодня говорят на каждом шагу. Независимые, не нацеленные на извлечение прибыли организации, созданные для обсуждения и проталкивания важнейших для жизни западного общества решений. Здесь создаются проекты будущего, стратегии движения вперед. Они — центры притяжения для интеллектуалов. В своем развитии они прошли несколько важных этапов.

Первые «фабрики мысли» возникли почти полтора века назад. Например, Франклиновский институт в Америке и германский Генеральный штаб при Мольтке-старшем. Но подлинный расцвет «фабрик мысли» начинается после Второй мировой, когда вызревают основные контуры и узлы Закрытой сети. Эта одновременность совершенно не случайна. Сети понадобился особый интеллектуальный контур, ответственный за глубокое исследование проблем и поиск их решений. А еще — перевод найденных решений в хорошо продуманные и скоординированные программы, обеспеченные ресурсами, технологиями, исполнителями. И они справляются с этим делом намного лучше государства. Эти принципиально новые структуры совместили в себе черты научно-исследовательского института и университета, разведки и современной корпорации, действующей в ситуации постоянной неопределенности и неустойчивости. Интересный очерк развития «мыслительных танков» вы можете найти в Интернете по адресу http://aht.org/rus/analitics/archiv/1999/ch1.html

К нынешнему времени сложилось несколько типов «фабрик мысли». Их особенности определялись, как правило, обстоятельствами эпохи и политического строя, в коих им приходилось работать. К примеру, ярчайшим представителем «фабрик мысли» первого поколения стала РЭНД-корпорация. Она возникла в 1948 году, в жестокую эпоху, когда государства Запада управляли почти всеми сторонами жизни общества, а в воздухе витала угроза новой «горячей» войны. В те годы Америке пришлось искать ответы на вызов со стороны сталинского СССР, ударными темпами поднимавшегося из пепла, овладевавшего атомной энергией, реактивной и ракетной техникой, электроникой. Тогда советское влияние невиданно расширило свои пределы, охватив Восточную Европу, Китай и часть Азии — всего 700 миллионов человек в общей сложности. Надо было сделать государственное вмешательство в экономику и политику на Западе наиболее рациональным и эффективным. Да и громадный интеллектуальный потенциал гражданских ученых, мобилизованных во Вторую мировую, требовалось сохранить и использовать в Холодной войне.

Поэтому и возникла РЭНД — инструмент военно-стратегических исследований в интересах Военно-воздушных сил Америки, попробовавших вкус глобальной стратегии. Первоначально она даже так и называлась — «Проект ВВС». (В советских военных и разведывательных кругах ее окрестили «Академией смерти»). Сегодня RAND занимается междисциплинарными исследованиями на ниве национальной безопасности Соединенных Штатов в самом широком смысле этого слова — от военных аспектов до проблем распространения СПИДа в стране. К 1960-м она смогла наладить дело эмпирического, бескорыстного и независимого анализа неотложных проблем Америки. При RAND возникла своя высшая школа, своя платформа для передовых образовательных программ. Среди полутысячи профессиональных исследователей корпорации почти 80 процентов — это люди с докторской степенью. Корпорация обзавелась филиалами во всех крупных городах Америки и даже в Голландии (РЭНД-Европа). Интересен набор тем, по которым работала эта «фабрика мысли» в 1999-м. Это наука о поведении; экономика со статистикой; образование, здравоохранение и благосостояние населения; информационные технологии и наука; гражданское и криминальное правосудие; международная политика; наука об управлении; технология и прикладная наука; национальная безопасность и военные исследования; внутренняя политика. В интересах и власти, и бизнеса. Посмотрите — и вы поймете, почему наше «общество» (особенно — постсоветское) отличается такой узколобостью и недальновидностью, почему мы проигрываем американцам на каждом шагу.

Есть любопытное свидетельство эмигранта Валерия Коновалова, работавшего с РЭНД-корпорацией в начале 90-х:

«…Конечно, там работали и работают отделы, куда без специального пропуска входить не разрешается. Однако вместе с тем открытая часть «РЭНД», работавшая совместно с Отделом стратегических исследований Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, была в достаточной мере доступной. В бытность мою в США этой частью «РЭНД» руководили два человека, с одним из которых, доктором Анджеем Карбоньским, мы стали друзьями. Успех «РЭНД корпорейшн» прежде всего состоял в том, что, обладая весомыми финансовыми средствами, корпорация могла субсидировать исследования практически в любой области, приглашая для этого мировые величины в науке. Порой эти научные светила, скажем, весьма далекие от сугубо военных проблем, способом так называемой мозговой атаки достигали просто ошеломляющих результатов…» (В.Коновалов. «Век «Свободы» не слыхать. Записки ветерана холодной войны» — Москва, «Алгоритм», 2003 г., с.44-45).

Второе поколение «мыслительных танков» родилось в шестидесятые, когда наметились расхождения в интересах между военными и гражданскими исследованиями и когда Запад ощутил голод на новые концепции развития. Да и СССР в то время рос фантастическими темпами, поражая мир своим космическим прорывом и новым качеством жизни. Запад осознавал и глобальность встающих перед человечеством проблем. Отход РЭНД от чисто военных тем уже не спасал положения — нужны были негосударственные «мозговые тресты», нацеленные на независимые исследования публичной политики. Центры исследования будущего. И вот из РЭНД выделяются два новых «танка» — Гудзоновский институт (1961 год) и Институт будущего (1968-й).

Первый основал ныне покойный мыслитель Герман Кан, ставший, кстати, одним из интеллектуальных отцов рейгановской стратегии сокрушения СССР в 1980-х. С самого начала Гудзоновский институт осмысливал будущее с противоречивой точки зрения, вскрывал роль новых технологий в развитии человечества и прогнозировал его тенденции в интересах правительства, деловых кругов и широкой общественности Америки. Искать решение завтрашних проблем уже сегодня — вот его принцип.

Институт будущего — это неприбыльная фирма-консалтер. Занята она тем, что постигает суть экономических, технологических и общественных изменений, предугадывая их внутренние и глобальные последствия. Все это должно помочь Закрытой сети США принимать правильные решения. Среди клиентов Institute for the Future есть крупнейшие компании США и транснациональные корпорации — ведь институт помогает им понимать глобальный рынок и обнаруживать перспективные рынки. Поэтому Институт будущего работает по четырем крупным направлениям: прогнозированию и стратегическому планированию, восходящим информационным технологиям, направлениям развития системы здравоохранения и программам для государственного сектора. Благодаря прогнозированию, «мозговые танки» второго поколения смогли активно вмешиваться в политику Соединенных Штатов.

С начала семидесятых на Западе начинается «неоконсервативная революция» — отход с позиций тотального государственного регулирования жизни. Поднимаются знамена либерализма, приватизации и свободного рынка, готовится приход к власти лидеров этой волны — Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Великобритании. Тогда же в Закрытой сети возникают и «фабрики мысли» третьего и четвертого поколений: Американский институт предпринимательства, Центр стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете, Бруклинский институт, Фонд «Наследие» и Институт урбанистики.

Рыночное поколение «мыслительных танков» называют еще «адвокатским». Они сыграли громадную роль в создании нынешней неолиберальной экономики США. В пору отказа американского государства от «советских» черт и повышения роли властей штатов (регионов) на местах возникло множество локальных «мозговых трестов». Таких, скажем, как Массачусетский институт нового общества, Институт Манхэттена и Институт Аллегени. Они помогали штатам строить новую политику, решать местные проблемы. И одновременно — становились сильнейшими центрами Холодной, Третьей мировой войны, перехвата инициативы у Советского Союза. Что их отличало? Они не только разрабатывали программы действий — этим и РЭНД занималась — но и активно внедряли их в элиту, в практическую ее деятельность.

Основанный в 1973 году Фонд «Наследие» (Heritage Foundation) — самый знаменитый образчик «мыслительных танков» третьего поколения. Это — создатель либеральной рыночной политики США. «Свобода», «семья», «патриотизм», «самоуправление и предпринимательство», «личная ответственность», «вера», «власть закона», «конкуренция» — вот принципы «Херитидж». У фонда к концу 90-х имелось почти двести тысяч вкладчиков. Именно он в 1980-м создал тысячестраничную программу «Мандат на лидерство», превратившуюся в программу действий рейгановской администрации. И вот итог: сегодня писатель Том Клэнси посвящает свои технотриллеры «Рональду Рейгану, президенту, одержавшему победу в войне».

Свой уровень заняли и «танки» четвертого поколения — локальные, вроде институтов Манхэттена и Аллегени. Скажем, первый появился в 1978-м как совместный британо-американский проект. Англичанин Энтони Фишер убедил крупный американский бизнес в том, что надо применять философию свободного рынка к публичной политике и смог организовать группы исследователей как при Тэтчер в Англии, так и при лидере республиканцев Рейгане в Соединенных Штатах. Примечательно, что американскую группу «манхэттенцев» возглавил Уильям Кейси — будущий шеф ЦРУ в восьмидесятые годы, автор и проводник агрессивной стратегии по уничтожению Советского Союза. А на щит Институт Манхэттена поднял принцип максимального раскрытия способностей предприимчивых людей — ибо это, по его убеждению, есть колоссальный резерв для развития экономики и общества. «Интеллект мы делаем влиятельной силой!» — вот лозунг этого проекта.

Надо сказать, что институту удалось стать крупным центром мобилизации всех либералов-рыночников, объединив и рыночных консерваторов, и консерваторов социально-ориентированных, и консерваторов аристократического толка, и даже часть демократов с «левыми либералами» («розовыми»). Примечательный факт: четверть своих средств институт тратит на поддержку Инновационного центра образования (у него есть еще и центры правовой политики и гражданских инноваций). В активе института — кардинальная перестройка политики городских властей Нью-Йорка, позволившая остановить сползание мегаполиса в хаос преступности, безработицы, высоких налогов и глубокой депрессии. На обедах в Гарвардском клубе «манхэттенцев» собираются для слушания лекций сливки американского общества.

Вот — суть «мозговых танков» третьего-четвертого поколений. Иногда их называют «фабриками дела», а не только мысли.

Наконец, сегодня в Закрытой сети бурно развиваются «танки» пятого поколения — сетевые, распределенные. Они служат не только государственно-чиновным интересам, не только гражданско-предпринимательским слоям — а уже идеологии развития в целом. Пятое поколение — это виртуальные корпорации, «сетевые коллективные интеллекты», конференции-дискуссии с использованием электронных средств. Теперь объединение идет вокруг возникающих проблем. Одним из первых «мыслительных танков» этого типа возник в 1996-м по инициативе Мирового банка. Им стал «Технет», «мозги» для которого поставила организация «Добровольцы технического содействия».

С самого начала «Технет» изучает использование науки, технологии и информации в целях развития глобального масштаба. Как развивающиеся страны приобретают и распространяют знания? Какие факторы усиливают или ослабляют способности стран пользоваться знаниями? И все это — в режиме специальных семинаров и форумов для профессионалов. Еще один «сетевой танк» известен под именем «Единый мир» (One World). В этом форуме обмениваются идеями по поводу политики развития исследователи из сотни стран мира. По каким проблемам? «Управление политикой международной помощи», «Этнос и конфликт», «Инвестиции в знание», «Европейское сотрудничество», «Вода и санитарные условия».

Наконец, последний пример. В декабре 2004 года Национальный разведывательный совет (НРС) США представил впечатляющий доклад по «Проекту-2020» — «Контуры мирового будущего». Прогноз развития положения на планете к 2020 году. Объединив вокруг себя целую сеть «мозговиков» и аналитиков ЦРУ, американцы создали четыре сценария будущего — «Давосский мир», «Pax Americana», «Новый Халифат» и «Кольцо страха». Увлекательное чтение! Написаны они очень живо — в виде дневника генсека ООН, письма внука Бен Ладена и переписки преступных торговцев оружием. Никакой казенщины и скукоты россиянской аналитики!

Кого же объединила эта «виртуальная корпорация» Закрытой сети США помимо людей из разведслужб? Специалистов из проекта ООН «Миллениум», Центра долговременной глобальной политики, фирмы «Шелл Интернешнл Лтд» (использующую сценарии для выявления деловых рисков и возможностей), из Принстонского университета. В дело оказались вовлечены группа «Евразия», «Оксфорд Аналитика» и Стимсоновский центр, Майкл Оппенгеймер — президент фонда «Глобальные сценарии», профессор Барри Хьюз из Денверского университета, Вашингтонский центр стратегических и международных исследований, Американский институт предпринимательства, Военно-морской аналитический центр, Британское агентство оценок и исследований в области обороны, семья маститого футуролога Элвина Тоффлера… И еще — специальный проект «Тек-2020» секретнейшей службы Соединенных Штатов — Агентства национальной безопасности. Центром связи служил интерактивный, защищенный паролями веб-сайт. Кроме примерно тридцати семинаров, конференций и круглых столов проводилась своеобразная глобальная «командно-штабная игра» — при проекте сформировали Группу управления сценариями. А это, дорогой читатель, не просто аналитика и прогнозирование, а управление будущим!

Чувствуете, какую интеллектуальную мощь обретают наши цивилизационные конкуренты? Дело у них семимильными скачками движется к созданию громадного сетевого разума, по мощи опережающего к мозги администраций и министерств, «фондов эффективной политики», «центральных комитетов», ведомственных НИИ, корпоративных «аналитических департаментов» и «кухонных кабинетов» при отечественных бонзах политики.

В конце лета 2004 года в Академии государственной службы РФ на кафедре информационной политики прошел круглый стол, на котором обсуждались вещи удивительные и перспективные. На него был приглашен и один из авторов цикла — Максим Калашников.

Итак, США уверенно завоевывают господство в мировом информационном пространстве. Крепнет закрытый «Интернет-2», в полной мере доступный лишь крупным корпорациям и госструктурам Америки. На его основе создается информационная система «Абеллена», соединенная с глобальными спутниковыми подсистемами перехвата всех электронных сообщений планеты — «Эшелон» и «Оазис». Все это вписано в грандиозную программу «Технологии нового экономического роста Америки», принятую в 1993 г. Создается некая «мыслящая сеть», которая превращает общедоступный Интернет в громадную систему сбора данных со всего мира и в могучее средство навязывания остальным выгодных американцам стереотипов и представлений. Работы над «Интернетом для избранных» соединены с подпрограммой «Искусственное сознание» и политикой распространения обычного Интернета по всему миру.

По словам автора-разработчика проекта «Маркетинговая информационная система» для стран СНГ Сергея Дроздовского, вся Земля получается подключенной к Всемирной паутине, поставляя в нее океаны самых разных данных. Но только США благодаря «Интернет-2» (скорее, уже «Интранет») могут использовать эти громадные ресурсы.

— Собранная информация структурируется и форматируется для дальнейшей ее обработки искусственным «сознанием» и экспертным сообществом, а затем поставляется американским деловым кругам для принятия самых эффективных управленческих решений, — поясняет Сергей Дроздовский.

Обычные пользователи Интернета (эксплуатируемое «стадо») просто тонут в хаотических нагромождениях информации, глохнут от «белого шума», поскольку уступают создателям Сети в технологиях добычи и обработки информации. Американцы же, имея особую Сеть-2, способны отсекать «белый шум», перерабатывать миллиарды килобит сведений, превращая их в стройную картину происходящих в мире процессов и в информацию совершенно нового качества. Там, где неамериканские фирмы, спецслужбы и органы власти блуждают в дремучих «информационных чащах», обладатели «второго Интернета» получают совершенно прозрачную картину. Попытки соперничать с американцами превращаются в жалкие потуги слепых, глухих и немощных выйти на боксерский ринг против обоих Кличко сразу.

Там, где обычным компаниям нужны миллиарды долларов, пользователи «Интернета-2» обойдутся миллионами. Там, где простые пользователи широкодоступной Паутины станут влетать в кризисы и нести громадные убытки из-за неверных прогнозов, «информационные маги» смогут богатеть и побивать конкурентов, вполне культурно состригая шерсть с «баранов» всего мира. И с нас тоже. Но это только одна сторона дела. Вторая заключается в том, что Интернет создавался носителями американского сознания и культуры, и потому пользователи Паутины (носители другого типа сознания) вынуждены думать на чужой манер. А что это значит? Тот, кто заимствует чужой строй мышления, неминуемо проигрывает в конкуренции тем, для кого эта ментальность — родная. Американцы, вынуждая остальных подражать себе, обеспечивают свое лидерство, постоянное отставание прочих на шаг-два. Но если бы шло только простое подражание! Специально вырабатываются якобы американские нормы и стили жизни, которые ослабляют конкурентов США. Интернет превращается в оружие, которое поражает нас разрушительными «интеллектуальными вирусами», снабжает искаженными данными, формирует искривленную картину мира.

Таким образом, Закрытая сеть на Западе обретает новое качество своей интеллектуальной мощи. Ее «мыслительные танки» сливаются в один надчеловеческий разум. Обладая таким вот прогрессирующим разумом, западники сумели выиграть ХХ век. Именно интеллектуальный контур ЗС позволил им применять финансовое, организационное и ментальное оружие. Именно благодаря ему США вывели из борьбы Советский Союз в середине восьмидесятых, когда, казалось, сама Америка стоит в шаге от поражения в глобальном противостоянии. Грустно об этом писать, но сегодня Росфедерация интеллектуально еще беспомощней Америки, нежели СССР. В Союзе-то, по крайней мере, был хоть какой-то противовес «мозговым танкам» в виде соответствующих структур суперпартии-КПСС. Да, грубый, нарочито «инженерный», созданный Сталиным в совсем другую эпоху. Но у РФ нет даже этого! Многие попытки создать отечественные «фабрики мысли» закончились либо жалкими нищими подобиями где-то на обочине системы, либо роскошно-крикливыми пустышками-имитациями.

Вот и получается: они во всеоружии сетевого интегрального интеллекта отслеживают и «просчитывают» нас, а мы их — нет. Они постигают тенденции современного мира, а наша «элита» — плетется у них в хвосте.

Стоит ли удивляться тому, что сегодня в России есть тьма народу, одержимого разоблачениями тайной власти «мирового правительства», «совета трехсот», супермасонского заговора и даже инопланетян, замаскировавшихся, де, под представителей высшей элиты Запада. На самом деле, эти люди воспринимают действие интеллектуальной сети высокого уровня, но еще не разглядели ее.

Пятый контур: мастера решений

Но для ЗС мало иметь «мозговой контур». Нужно еще уметь воплотить идеи в жизнь, выполнить планы, сформировать будущее. Поэтому есть и пятый контур ЗС — политические организации-оборотни, центры политических технологий.

Их бытие и развитие неотделимы от глубочайшего кризиса, поразившего либеральные демократии в конце ХХ века. По сути, все несущие конструкции политической системы, вынесшие на себе колоссальную нагрузку обеспечения власти при индустриализме, сегодня пребывают в глубочайшем упадке. Демократические выборы, всеобщее избирательное право, система политических партий, разделение властей, парламентаризм, публичность внутренней и внешней политики, стремление привлечь население к политической жизни — все это уже не соответствует новому миропорядку. Индустриализм уже прошел зенит своего могущества и перерождается в постиндустриализм — в переходную форму, где все четче черты будущего. Чем оно чревато? Либо невероятным по силе и размаху кризисом цивилизации, либо — переходом человечества в новую эпоху, которую мы называем Нейромиром. Поэтому институты, которые хорошо работали в индустриальном мире, сейчас дают все больше сбоев и холостых оборотов. Зачастую они лишь внешне сохраняют свое содержание, и, хотя иным наблюдателям они еще кажутся несущими конструкциями политической системы того или иного общества, на самом деле превращаются либо в пустую бутафорию, либо наполняются совершенно новым содержанием. Важнейшие элементы новой системы, центры ее кристаллизации во все большей степени становятся организациями-оборотнями.

С начала ХХ столетия реальность изгоняется из политики, факты подменяются представлениями о них. Жизнь заменяется ее образами в сознании общественных групп и слоев. Люди принимают решения, глядя не на истинное положение дел, а в телевизор или в газету. Действие тоже заменяется представлениями и даже спектаклями. Политики больше не идут на решительные поступки — они предпочитают манипулировать своим образом-имиджем. В этом отношении власть берет на вооружение последние достижения науки, поскольку все современные политические технологии вышли из таких направлений научной мысли, как семиотика, структурализм, аналитическая психология.

Они основаны на том, что вещь и знак, которым ее обозначают — совершенно разные явления, что можно иметь дело не с реальностью, а с ее отражениями в сознании людей. Отсюда следует вывод: можно ничего не менять в реальности, но навязывать людям такое о ней представление, какое нужно магам-манипуляторам. Не обязательно быть бесстрашным героем и проницательным мудрецом — нужно заставить людей считать тебя таковыми, создав им яркий образ на телеэкране или газетных полосах. Не обязательно выигрывать сражение — гораздо важнее сделать, чтобы люди поверили в то, что оно было выиграно тобой. В этом — суть технологий «пи ар», «паблик рилейшнз», переходящих в метод творения миров-иллюзий — в виртуалистику и фантоматику. С помощью определенных приемов, методов и процедур избирателю-потребителю можно всучить любой, даже самый протухший политический товар — достаточно играть его мнениями, устремлениями, жизненными установками, стереотипами и ценностями. Разницы с бизнесом тут очень мало. Просто для политтехнолога товар — политик, а для маркетолога — брэнд напитка, автомобиля или одежды. Уж мы-то в России все прелести таких политтехнологий познали на собственном горьком опыте.

Такая виртуальная политика породила и новые политические организации-оборотни пятого уровня ЗС. По внешней форме они действительно напоминают старые политические структуры. Прежде всего, речь идет о партиях. В старом понимании они — организации, созданные ради представления во власти тех или иных общественных слоев и групп. Они объединяют людей, разделяющих одинаковые убеждения. Ну, собрались рабочие и крестьяне под руководством продвинутых выходцев из правящих классов, чтобы бороться за победу коммунизма. Или, как вариант — стянулись в стройные ряды бизнесмены разного калибра, дабы строить либеральное общество в открытой политической борьбе, через установленные законом демократические процедуры и через участие в политической жизни, отстаивая свои идеалы, устремления и убеждения. Причем участие в политической жизни по старым представлениям мыслится именно как участие в выборах. А там, мол, по итогам подсчета голосов, партии получат ту или иную долю в законодательной, исполнительной или судебной властях.

Некоторые думают, будто партии в таком виде живут и сейчас. Но вглядись получше — и вместо партий узришь типичных оборотней. Внешне вроде все по-прежнему: съезды с выборами руководства и кандидатов на выборы, работа с массами, работа в парламенте и правительстве, прорывы к президентскому посту. Да вот только при всем этом в самих партиях все большую роль играют структуры, которые вовсе не показываются широкому зрителю. Это — своеобразные внутренние органы политических партий. Как правило, никто их не избирает, ни перед кем они не отчитываются, и представляют они из себя замкнутые сообщества политической элиты, придерживающиеся тех или иных убеждений. Как правило, эти убеждения исторически сложились в той партии, где действуют эти «внутренние оборотни».

При этом нельзя сказать, что в такие закрытые структуры входят одни лишь «денежные мешки». Нет, все сложнее. В закрытые клубы партийной элиты входят люди разного имущественного положения. Всегда и везде именно эти структуры реально определяют курс партии, ее стратегию и тактику, утверждают людей на роль публичных политиков. И только потом все это оформляется через «демократические процедуры» съездов и конференций. Именно эти структуры-оборотни и служат истинными центрами принятия решений.

Но одновременно они работают и в роли механизмов межпартийных согласований. Люди в этих органах-оборотнях не занимают видных публичных должностей и не «светятся» на экранах телевизоров. Нет, их место — на заднем плане, их дело — постоянная работа со своими коллегами из других партий. Все эти парламентские баталии, публичные выяснения отношений между официальными политиками, между властью и оппозицией — это театр, цирк, шоу для глупцов. На самом деле все решается там, за кулисами.

Кроме партий-оборотней, есть другой элемент новой политической структуры, входящей в ЗС, и он наиболее прославлен стараниями газетчиков. Применительно к США (а мы берем их в качестве наглядного пособия) это — администрация президента и его правительство. Вроде бы, все понятно: эти структуры меняются каждые четыре года. Они разрабатывают и проводят в жизнь американскую политику, готовят и принимают самые важные решения, от которых сегодня зависит жизнь не только американцев, но и всего мира. Однако и тут мы обнаруживаем структуры-оборотни. Имен у них много, но суть одна — структуры, гнездящиеся внутри исполнительной власти, образуя ее истинное ядро. Ядро, которое определяет как идеологию власти, так и важнейшие ее решения.

Во времена Рейгана такая структура называлась «кухонным кабинетом». В его состав входили ближайшие друзья и соратники президента из Голливуда. Некоторые из них занимали важные должности, некоторых для успокоения публики назначали на какие-то посты, а иные вообще не имели никакого официального статуса. Но это не мешало им всем входить в команду, определявшую жизнь Америки.

В годы правления Клинтона (особенно во время его первого срока 1992-1996 годов) подобную теневую структуру возглавляла его жена Хиллари. По рассказам американских специалистов по управлению в кризисных условиях, допущенных в святая святых Демократической партии, там в холле стоит аквариум, где плавает маленькая акула. И зовут её ласково — Хиллари. Так же далеко не случайно, что авторитетные эксперты предрекали лидерство в Демпартии именно Хиллари Клинтон.

Никуда не делись «внутренние политические оборотни» и при президентстве Буша-младшего — их называют «призывом Буша-старшего». Это люди отца нынешнего американского лидера, которые уже двадцать лет работают вместе и прекрасно знают друг друга. Они заняли ключевые посты в структурах власти, начиная от вице-президента и советника по национальной безопасности — и кончая главами важнейших министерств. Именно «кухонные кабинеты» (это название наиболее удачно) в недрах исполнительной власти США и диктуют всю политику этой страны, влияя на жизни уже миллиардов землян.

Заканчивая сжатый обзор оборотней пятого узла ЗС, можно отметить PR-компании, рекламные фирмы, центры изучения общественного мнения и проч. Их в последнее время расплодилось очень много — около пятнадцати тысяч в США, более восьми тысяч в Англии, более тысячи — во Франции, около полутора тысяч — в Японии и т.д. Внешне эти организации нанимаются партиями для того, чтобы делать прогнозы, оценивать результаты своей политической деятельности, продвигать свои программы и помогать партиям в их претворении. На открытом уровне, на уровне функционирования так оно и есть. Однако на уровне тайной власти, эти конторы на самом деле вместе с внутренними структурами партий и являются подлинными делателями президентов, министров и парламентов. Именно они применяют последние достижения науки для манипуляции людьми — «пи ар», фантоматику и виртуалистику. Они — это «фабрики мнений». Именно они совершают все эти подлоги, заменяя смысл — формой, факты — толкованием, а реальность — представлениями. Именно они, играя мнениями и установками людей, и «продают» кандидатов электорату.

Это — громадная, сетевая «империя фантоматики».

В пятом контуре ЗС есть и «уровень активности», силовая часть.

Это — специфическая часть политической системы. По своей природе и роду деятельности она более всего интегрирована в ЗС.

Но зачем включать в ЗС и силовиков? У них вроде бы действует железный порядок «приказ-подчинение». Чего же там согласованиями заниматься?

Есть у нас ощущение: сегодня силовики действуют не по приказам, а на основе самоорганизации. Как и в любой сложной структуре, в спецслужбах, армии и полиции возникают связи кольцевой причинности. Не только власть диктует силовикам, как надо действовать, но и они ей. А как только причинность закольцевалась, возникает необходимость не в приказе, а в координации, в выработке согласительных процедур. Поскольку ЗС отвечает за развитие, динамику и творение психоистории, то ее интересы могут несколько расходиться с интересами государства. Потому силовики способны орудовать и без ведома официальной власти. Западные государства, понимая реалии современного мира, говорят: мое дело — сторона. Делайте — но я тут как бы не при чем. Сегодня это происходит особенно явно. Давно есть и частные разведки, и частные наемные армии.

Государство понимает, что в интересах изменения ситуации нужно сделать нечто. Но это может нарушить стабильность. Поэтому правящая элита решает: работу выполнит силовая сеть. Провалитесь — ответите сами. Примером тому может служить операция «Иран-контрас», когда помимо государства спецслужбы США продавали оружие Тегерану, чтобы на вырученные деньги вооружить отряды никарагуанских контрреволюционеров, воевавших с прорусским режимом в Никарагуа. Руководил всем действующий полковник американской армии Оливер Норт.

— Или вот другой пример, — рассказывает Сергей Кугушев. — У меня есть знакомый торговец оружием по кличке «Дон». Дон — бывший старший офицер разведки одной из стран Центральной Европы. Почти двадцать лет назад его уполномочили наладить продажу вооружений, поскольку по закону его страны государственным структурам в некоторых случаях делать это было затруднительно. После одной из сделок, когда информация просочилась в прессу, его даже в тюрьму посадили. Но своих элита не бросает — его быстро вытащили из-за решетки, компенсировав все треволнения и неудобства. Когда Дон еще сидел, к нему на свидание пришел пятилетний сынишка.

— Папа, а чего ты здесь сидишь и домой не идешь? — спросил мальчуган.

— Сынок, это тюрьма. Отсюда не выпускают до срока.

— Папа, а ты её уже купил?

Это не анекдот! Это чистая правда…

Особое место в силовой части ЗС составляют разведслужбы. Они обладают знаниями, информацией, способны влиять на сознание людей, без чего невозможно управление будущим.

Спецслужбы, кстати, мы считаем прообразом будущей цивилизации. Здесь воедино сходятся политика, культура и экономика, здесь мы имеем дело с наукой, искусством и ремеслом. Здесь совмещаются аналитика, планирование и действие. Именно поэтому разведки — это завтрашняя система мира, ее матрица. Точно так же, как масонство в свое время послужило матрицей индустриальной эпохи.

Сжатый, и в то же время очень глубокий анализ секретных служб как элемента тайной власти, как организаций-оборотней дал один из самых одаренных философов и гуманитарных мыслителей патриотического направления Александр Панарин. Увы, недавно умерший. Мы согласны отнюдь не со всеми его выводами в книге «Искушение глобализмом», но о спецслужбах он написал коротко и ясно:

«То, что было деструктивным с точки зрения обычных целей нормальной политики, могло использоваться в качестве полезного инструмента на эзотерическом уровне тайной власти. Пожалуй, удобно было бы назвать ее «пятой властью» и в целях отличия от известных четырех властей (исполнительной, законодательной, судебной и масс-медиа) и по ассоциативной и смысловой близости с пятой колонной».

Каждая из указанных ветвей власти имеет свои специфические установки, а также свой объект и свою проблемную сферу. Специфическим антиподобием исполнительной власти является неуправляемость. Законодательной и судебной — нелегитимность, СМИ, как фабрики мнения — самопроизвольность восприятия, которую предстоит организовать и направить.

А чему же противостоит пятая власть, в чем она усматривает свое антиподобие? Профессиональное самоопределение этой власти, получившей название тайных служб или спецслужб, строится на дихотомиях: «специальное — общедоступное», «тайное — гласное». Здесь можно говорить о чем-то специфически антиподобном демократической морали открытого общества, ценностям, в которых являются нормальными состязательность и гласность. Выборной республике депутатов начинает противопоставляться тайная власть экспертов, дилетантизму публичных политиков — эзотерическое знание прячущихся за кулисами профессионалов, касающееся тайных пружин и теневых сторон политики, а в принципе — не подлежащих разглашению. Пятая власть несовместима не только с провозглашенными принципами демократии (контроль снизу, подотчетность и легитимность), но и с более общими принципами Просвещения: презумпциями доверия к разуму рядового гражданина, обладающего универсальной интеллектуальной потенцией. С позиции новой эзотерики, исповедуемой пятой властью, позволительно расширять теневую политику, ускользающую от традиционной рациональной легитимности, вместо единого просвещенческого стандарта ввести двойной — для внешнего общественного пользования и для профессионального, «спецхрановского» пользования, недоступного остальным.

Границы между доступным и недоступным, логикой Просвещения положенные в качестве временных и относительных, здесь являются непереходимыми. Общество тем самым возвращается к допросвещенческой архаике скрытых сект, к кощунственной магии нелегального, но властного жречества, наделенного правом дезориентировать и одурачивать публику. (То есть, идет возврат к эпохе до Просвещения, до XVII века — наше прим.) Такой статус спецслужб подрывает еще один важнейший принцип современного демократического общества — принцип политического суверенитета большинства.

Чем шире прерогативы спецслужб, тем более призрачным и условным становится политический суверенитет большинства, от которого скрывают наиболее важные тайны и пружины власти…»

Если убрать из приведенной цитаты своеобразный «демократический пафос» автора и его искреннюю убежденность в том, что Просвещение — это хорошо, а Антипросвещение — плохо, то получается очень точный и емкий портрет спецслужб в тайной власти.

Контур шестой: координаторы

Шестой контур Сети — это контур координации.

В этом контуре происходит координация действий закрытых сетей разных цивилизаций и регионов. Тут вам — и Давосский форум, и Бильдербергский клуб, и Трехсторонняя комиссия с Советом по международным отношениям.

Многие, слишком многие считают их неким Всемирным правительством. Чушь! Что это за тайные правители, о которых все знают и все пишут в газетах? Нет, мирового правительства пока еще нет, а все эти клубы-форумы — суть толковища, тусовки, сходки-стрелки. Здесь «закрытые сетевики» собираются и с разной степенью жесткости договариваются о том, чтобы каждая из закрытых национальных и цивилизационных сетей согласовывала свою деятельность с другими по тем или иным конкретным программам и вопросам. В нынешнем мире — под эгидой американцев. Но это не правительство, а механизм согласования.

Бильдербергский клуб был создан в начале 1950-х годов ведущими политиками, финансистами, экономистами и творцами общественного мнения в Западной Европе. Свое имя он получил по названию отеля «Бильдерберг» в германском городе Остербаке. Именно в нем в 1954 году прошла первая встреча западноевропейской политической элиты. В структуру Бильдербергского клуба стали все активнее входить ведущие элитарии и по другую сторону океана — из Соединенных Штатов Америки и Канады.

В целом Бильдерберг можно описать как своего рода дискуссионный клуб, где западная политическая элита более или менее регулярно обсуждает важнейшие геополитические проблемы и согласовывает свои позиции. Ни по своему характеру, ни по задачам, ни по действенности он не может относиться к тайным обществам. Бесспорно, он является элементом закрытой сети, но в значительной степени элементом, созданным мифами средств массовой информации, скрывающими реальный механизм согласования и увязки интересов элит различных стран мира. Тем более, что в последние годы зал заседания этого клуба происходят все реже и реже, а его значение резко падает.

В качестве другого примера можно привести Трехстороннюю комиссию, которая появилась на свет в середине 1970-х годов. В ее состав вошли ведущие экономисты, политические руководители и топ-менеджмент крупнейших корпораций Соединенных Штатов Америки, Европы и Японии. Собственно и свое название — Трехсторонняя комиссия — получила в соответствии с необходимостью свести воедино систему представителей трех основных центров цивилизации, противостоящих в то время Советскому Союзу. Организаторами Трехсторонней комиссии были Дэвид Рокфеллер и Збигнев Бжезинский. Важнейшую задачу Трехсторонней комиссии обозначили так: «создать механизм глобального планирования и долгосрочного перераспределения ресурсов», как об этом откровенно в середине 1970-х годов написал Збигнев Бжезинский. К моменту своего наибольшего влияния в 1980-е годы Трехсторонняя комиссия охватывала до 200-250 наиболее значительных лидеров бизнеса, политики, общественного мнения, научной мысли, средств массовой информации из Европы, Америки и Японии. Трехсторонняя комиссия активно смогла делегировать в структуры власти многих своих членов. К примеру, членами Трехсторонней комиссии был Фрэнк Карлуччи, Министр обороны Соединенных Штатов, Ален Гринспен — глава федеральной и резервной системы, президент США Джордж Буш-старший.

Но в новом веке деятельность Трехсторонней комиссии, равно как и Бильдербергского клуба, практически сходит на нет. Хотя именно в этот период вокруг ее деятельности начинают раздувать шумиху средства массовой информации, а общественное мнение настраивается искать мировые заговоры. Хотя именно в это время многие говорят о создании зловещего Мирового правительства, выдвигая на эту роль сходящую с исторической сцены Трехстороннюю комиссию.

Существует определенная загадка в том, что структуры Закрытой сети, расцвет которых приходится на 1960-1980-е годы, вдруг в 1990-е годы начинают активно популяризоваться, описываться во всевозможных источниках. О них создаются мифы, им посвящаются закрытые расследования. Их наименования внедряются в общественное сознание. Списки их членов гуляют по страницам периодики и веб-сайтам. Все это наталкивает на мысль о том, что указанные организации сегодня играют лишь роль ширмы. Настоящие механизмы политического согласования уже изменились и существуют не столько в виде регулярных встреч сильных мира сего в рамках организаций с формальным членством, сколько через каждодневное общение. Это общение совершенно не «заформализовано», нигде не определено. Группы в каждом конкретном случае складываются в свою конфигурацию — под конкретную задачу дня. Для каждого решения такие группы имеют свой состав. Сеть освобождается от наследия старой индустриальной эпохи — формальных жестких иерархических услуг, отказываясь от них в пользу гибких, подвижных и эффективных паттернов, включающих в себя членов Закрытой сети.

Оборотни и антиобщество

Все контуры Сети построены на любопытном принципе, который мы используя концепцию Сергея Чернышова называем принципом «организаций-оборотней».

Что это такое? То, что ЗС использует на первый взгляд совершенно обычные структуры и институты. Ну, университет. Ну, мозговой трест. Ну, яхт-клуб с фестивалем. Ну, собрание менеджеров. Один учит, другой — развлекает, а третий вообще доклады пишет. Вроде бы, у каждого есть обычное, без всякой мистики, дело, и все они работают отдельно.

Однако надень волшебные очки — и увидишь, что обычные на первый взгляд структуры несут совершенно иное качество. Например, история закрытых частных школ на Западе насчитывает не одно столетие. Но раньше они были элементом общества. А теперь — они еще и элементы Сети. Влившись в Сеть, они обретают новые функции. Поэтому мы и называем их оборотнями. Образно говоря, днем они работают на одно, а ночью — совсем на другое. Поэтому когда сегодня начинают искать всяких зловещих заговорщиков и масонов, то неизменно терпят неудачу. Не там искать надо. Их нету. Их время ушло. Есть обычные структуры, несущие принципиально двойственный характер, способные менять свою природу.

Закрытая сеть проникла в разные структуры и институты, пронизала и объединила их. И теперь они части одного целого, гораздо большего, чем простая сумма образовательных, развлекательных, экономических и политических заведений. Современность напоминает мир романов Стивена Кинга. Помните, как в них обыденные существа и вещи становятся оборотнями, порождениями таинственного и зловещего мира? Грузовики начинают убивать людей. Обычная машина 1950-х годов овладевает душой хозяина. Банальный «Поляроид» оказывается вратами в параллельную вселенную. Только в реальном мире мы видим общественные структуры-оборотни.

Все узлы и контуры Сети теснейшим образом взаимодействуют между собой и выступают органическим целым. Они не разнятся по своему месту в Сети по иерархическому принципу. Никто не может сказать, что военные выше университетов, а бизнес — «мозговых фабрик». Нет, они — всего лишь функциональные контуры одной ЗС.

Каждый узел сети взаимодействует и с государством, и с обществом, и с антиобществом. То есть, с тем, с чем борется государство, и что не одобряет большинство общества.

Антиобщество — это не просто преступность. Это слово не передает всего разнообразия преисподней современной цивилизации. Антиобщество — это легитимизация насилия и неравного обмена. Здесь норма — убийства, рэкет, коммерческий секс, наркотики, подпольный игорный бизнес, работорговля и бизнес на человеческих органах, и еще многое и многое другое, что и называть пока нельзя. Здесь есть свои сообщества, которые называют мафией и бандами.

Антиобщество не признает норм регуляции вне своих банд. Человеческие, нормальные взаимоотношения существуют только внутри них. Все остальные для членов каждого конкретного антиобщества — не люди. Дети Антиобщества предпочитают использовать насилие в физической и нефизической форме для решения своих задач. Члены Антиобщества признают других людей принципиально неравными себе и смотрят на них лишь как на средства достижения своих целей. То есть, «не наших» можно обманывать и обкрадывать, насиловать и убивать. Антиобщество не признает вне себя морально-этических принципов, выработанных мировыми религиями. Антиобщество — аналог темного подсознания у Фрейда.

Закрытая Сеть обязательно входит в контакт и с антиобществом. Ведь ЗС занимается переменами, между ней и антиобществом не стоит государства. И если ты занимаешься изменениями, то в поисках ресурсов и методов иногда приходится опускаться и в преисподнюю. Там тоже бурлят энергии.

Боги сети: седьмой контур

А кто же руководит всей этой Закрытой сетью? Дотоле мы говорили, что контуры-узлы Сети не делятся по иерархическому принципу, что все они находятся на одном уровне.

Но, видимо, есть и высший контур Сети. Ее нервный узел. Самая таинственная ее часть. Боги Сети. Контур ее целеполагания.

Здесь, читатель, мы сами вступаем в область смутных догадок и предположений. Мы только формулируем гипотезы и делимся ими с вами, читатель.

Свобода, как известно, есть всего лишь осознанная необходимость. Мы предполагаем, что в любом мире есть свой бог. То есть, сила следующего уровня. Ее сознательная деятельность с более низкого по интеллектуальной мощности уровня воспринимается как естественный процесс. С чем можно сравнить эту силу? Пожалуй, с Хранителями Времени в «Конце вечности» Айзека Азимова. Цели богов Сети не осознанны. Но одна их функция бесспорна: они хранят даже не топос цивилизации, где действует ЗС, а код эпохи, который наиболее точно выражает топос одной, как правило, господствующей в этом мире цивилизации.

Можно выдвинуть две гипотезы. Первая — никаких богов Сети нет. После того, как масонство ушло в сферу досуга, в игру для взрослых, осталась сложная структура, которая самоорганизовалась и живет своей жизнью. И больше ей никто не нужен. Но против такой гипотезы говорят несколько обстоятельств. Синергетическая теория утверждает, что в любой многоконтурной системе с множеством узлов всегда есть структура координации и управления. Процесс порождения чего-то сложного из простого предполагает, как правило, наличие целеполагания и управления. Из сложного получить простое — это как нечего делать. Процесс деградации и распада лёгок. А вот чтобы сделать из простого сложное — тут без управления и целеполагания не обойтись. Законы синергетики говорит и о том, что если бифуркационный переход («джокер») идет не с упрощением, а усложнением системы, не с потерей качества, а с наращиванием оного, то такой процесс всегда управляем.

Поэтому вот гипотеза вторая: боги Сети все же есть. Но они должны оставаться скрытыми. Играть свою роль они могут лишь до тех пор, пока остаются неизвестными. Стоит им стать зримыми — и они станут такими же, как и остальные участники Сети, теряя способность задавать цель. Это как в «Сиренах Титана» Курта Воннегута, где в армии вторжения были формальные, бутафорские командиры полков, а командиры настоящие были замаскированы под рядовых. Такой же принцип есть и в «Основаниях» Азимова. Да и в армии настоящий, а не ложный командный пункт всегда норовят скрыть, замаскировать.

Эти боги Сети по канонам синергетики способны производить быструю смену целей. Их цели не должны в принципе совпадать с целями Сети, потому то, что для одних — цель, для других — просто средство. То, что для одних — смысл, для других выступает лишь поводом для реализации какой-то частной программы.

Боги не управляют Сетью в привычном смысле этого слова. Они вмешиваются лишь тогда, когда отклонения в развитии становятся слишком сильными.

Почему мы в этом уверены? Потому, что какие-то странные следы обнаруживаются в истории. Постоянно во всех цивилизациях и культурах прослеживалась легенда о невидимых правителях. Мысль о тайных вождях стала частью коллективного сознания многих народов, их социального опыта. А социальный опыт никогда не врет. Это не заговоры, это то, что стоит за официальной властью. Мол, истинный вождь всегда должен быть кем-то ведом. В ХХ веке было несколько случае, когда большие люди, находясь в кризисе или «пограничном» состоянии, говорили загадочные слова, постоянно упоминая о существовании какого-то ограниченного круга вершителей. Они называли их правителями, но тут явно ошибались, находясь в плену упрощенного человеческого стереотипа.

Вот германский канцлер Ратенау, творец Рапалльского договора с Россией. Человек, который в 1920-х годах начал выводить Веймарскую Германию из экономического кризиса. Поговаривают, что если бы все им задуманное увенчалось успехом, то Гитлер не пришел бы к власти. Смертельно раненый в результате покушения, он перед кончиной успел сказать: «Вы можете казнить того, кто стрелял в меня. Но вы не найдете тех девяносто шести человек, которые реально правят миром».

Шарль де Голль, вынужденный уйти с поста президента Франции после летних боев в Париже в 1968 году и уступить место ненавистному Помпиду, заявил министру обороны Мишелю Дебре: «Я проиграл не Помпиду, не коммунистам, не американцам и даже не еврейским банкирам. Я проиграл Синархии, тем трёмстам человекам, которые решают всё в мире». Роберт Кеннеди после убийства Джона в 1963-м сказал, что раскрыл тайну покушения, но Америка никогда не услышит правды, потому что есть силы куда более могущественные, нежели президент США, Верховный суд и Центральное разведывательное управление. Да и Горбачев предупреждал о том, что всей правды о роковом для нашей страны августе 1991 года никто и никогда не узнает. Мол, я об этом сам никогда не скажу. Бывший помощник Горбачева говорил Сергею Кугушеву: и «путчистами», и «демократами» в те дни рулила одна и та же рука. Но то был не президент США, то была сила, определяющая течение истории.

Таких высказываний можно подобрать предостаточно. Все они сказаны людьми, которые, как они сами считали, вскарабкались на самую вершину пирамиды власти. И в их словах сквозит обида: над нами ещё кто-то стоит! Нами тоже управляют — то ли девяносто шесть, то ли триста человек. Мол, я — предпоследний уровень иерархии. А так хотелось бы последним, высшим!

Но они заблуждались. Когда говорили, будто ими управляют, то следовали слишком упрощенным представлениям, не в силах понять, что есть иные способы направления истории. Если бы Комитет трёхсот и существовал, то неминуемо стал бы мировым правительством, скрыть которое в современном мире невозможно. Всегда нашелся бы проигравший, что апеллировал бы к миру, сдав всю информацию.

Но ведь по всем канонам нервный узел должен быть! Противоречие?

Нет противоречия! Это не управление в привычном нам смысле. Это не власть в нашем понимании этого слова. Мы предположили, что боги заняты двумя функциями: целеполаганием и управлением по отклонениям. Они делают так, чтобы мир сам захотел пойти в нужную им сторону. Но лишь изредка. Изменят — а потом уходят в тень, в сторону.

Есть такой принцип: если хотите что-нибудь надежно спрятать — положите это на самое видное место.

Был такой гениальный потомок раввинов, который изменил мир и определил всю историю ХХ века — Карл Маркс. К его идеям вообще надо серьезно относится. У него есть зацитированная до дыр мысль о том, что идея, овладевшая массами, становится материальной силой. А вовремя сформулированные план или программа, положенные на нужный стол — добавим мы — позволяют подправить историю. Сознание меняет реальность. Изменение реальности зависит от знаний в широком смысле этого слова.

Смысл, предъявленный в нужное время и в нужном месте, определяет направление истории. А план или программа — корректируют направление. Только для этого смысл должен быть принципиально новым, а программа должна стоять на эксклюзивных знаниях, — тогда она выйдет успешной.

Седьмой контур Сети — это, по-видимому, самоорганизующееся сообщество, формирующийся надличностный разум. В психоистории он проявляется через деятельность отдельных людей и их групп. Он говорит и действует через них. Такое сообщество-сверхразум становится возможным после построения сверхплотной ткани всевозможных связей и коммуникационных конфигураций. Сегодня — через Интернет и другие коммуникационные каналы. Вчера — через общение, книги и письма. Просто внезапно какой-нибудь умный человек осознает, что он — член невидимого сообщества, что он держит судьбу мира в своих руках. Что он «распаковывает» для мира некие послания извне и являет людям новый смысл. Приведем несколько примеров таких инициаций-откровений, оставивших неизгладимый след в истории.

Оставим за бортом совершенно очевидные примеры, как основатели мировых религий задавали новые направления истории. Оставим в стороне и Маркса, чье учение во многом определило ХХ век. Возьмем примеры менее известные, потрясающие загадочностью. Обратимся к академической науке, обычно весьма далекой от политической жизни. Но мы ведь помним, как выдающиеся ученые нередко становились (и становятся) активными практическими деятелями. Время от времени они бросают науку, идут в политику и творят чудеса. А потом, сдвинув историю на другой путь, снова уходят в тишину кабинетов и лабораторий, и никогда более во власть не возвращаются. И кажется нам, будто они выполняют какую-то таинственную миссию, связанную с тайной Седьмого контура…

Мало кто знает, что гениальный план разгрома общеевропейского нашествия на Россию — не принимать навязываемого Наполеоном генерального сражения, сохранить свои полки, втянуть его Великую Армию вглубь России, изнурить и заставить отступать по тем же опустошенным областям — предложил всемирно знаменитый немецкий географ, натуралист и естествоиспытатель фон Гумбольдт. Вместе с ним в разработке плана участвовали руководитель военной разведки Пруссии Шарнхорст и видный деятель прусских патриотов фон Штайн. План же они предложили на основе изучения поэтом Шиллером истории борьбы голландцев с испанцами в шестнадцатом веке. В 1811 году этот план лег на стол императору Александру Первому. Сгоряча царь отверг его. Но потом с подобным планом в апреле 1812 года выступил начальник военной разведки России, подполковник Петр Чуйкевич. Когда же с этими планами познакомили русского командующего Барклая-де-Толли, он назвал лучшего исполнителя — Кутузова.

Другой пример: политическое устройство Франции после революции 1789 года разработали двое ученых: основоположник термодинамики Карно и астроном Лаплас. А роль в основании США знаменитого Бенджамена Франклина, одного из творцов современной физики и исследователя природной плазмы — шаровой молнии? Ну кто в нормальной ситуации слушает учёных? А тут физики устанавливают государственный строй в Америке и Франции!

Возьмем Вторую Мировую войну. В ней есть два ключевых события — это поражение Германии и создание послевоенного мира, сформированного атомной бомбой.

Именно учёные убедили верхи США вложить немыслимые деньги и ресурсы в создание совершенно фантастического по тем временам оружия, в которое многие до конца отказывались верить. Ведь подобных проектов Рузвельту предлагали немало. Но почему он поверил именно в этот? Потому, что его уговаривал Альберт Эйнштейн? Ведь сначала в атомную бомбу поверил банкир Сакс, потом — доверенное лицо Рузвельта, Гарри Гопкинс, а уж потом завертелась вся машина, и дело поручили организовать генералу Гровсу.

Другой пример из «роковых сороковых». Мы в этой книге пришли к выводу о том, что Вторая Мировая стала победоносной войной Соединенных Штатов против всех великих держав тогдашнего мира. Все соперники США за господство в мире, будучи и формальными союзниками, и противниками американцев в той войне, были разгромлены (в большинстве случаев — чужими руками и в схватке друг с другом), а русские, хотя и не рухнули, однако понесли тяжелейшие потери и оказались отброшенными назад. Но кто разрабатывал стратегию Америки в той войне? Далеко не в последнюю очередь, два человека — математики фон Нейман и Винер. Они периодически писали доклады Рузвельту и воякам из Комитета начальников штабов.

Во Второй Мировой войне колоссальную роль сыграли флоты стратегических бомбардировщиков, «летающих крепостей» США. Армадами в сотни (иногда — свыше тысячи) воздушных кораблей они налетали на немецкие города, сбрасывая на них сотни тонн взрывчатки за ночь и превращая их в подобия лунных пейзажей. Они буквально стёрли Германию с лица земли за 1943-1945 годы. Апофеозом налетов стала трагедия Дрездена в феврале 1945-го.

С военной точки зрения такие сверхтеррористические бомбардировки были бессмысленны военное производство в Рейхе росло до последнего, немецкие солдаты, у которых в тылу погибали семьи, дрались упорно почти до самого конца.

Но! Немецкие солдаты, узнавая о гибели своих родных и родимых очагов, часто дрались, чтобы отомстить. Но где шли самые главные наземные сражения войны? На Востоке, с русскими. Именно там немцы понесли 80 процентов всех своих потерь во Второй Мировой. Тем самым американцы перебрасывали волны ненависти немцев на нас. Обречённые гитлеровцы наносили русским большие потери, и это очень устраивало США. Ведь они не хотели слишком большого продвижения России в Западную Европу. С точки зрения немца последнего года войны «летающие крепости» представлялись чем-то страшным, плывущим на огромной высоте. Их я, мол, достать не могу. Но вот прущего на меня по чисту полю Ивана я достану, и вложу в свои выстрелы всю ненависть, всю тоску по погибшей семье. И действительно: нашим, а не американским танкам больше всего доставалось гореть от фаустников.

Да и с точки зрения психологического надлома послевоенной Германии массированный воздушный террор цели тоже достиг: немцы стали усталыми и покорными воле США, надолго забыв об имперских амбициях. Ковровые бомбежки вызвали необходимость после сорок пятого года пойти за экономической помощью к американцам и надолго попасть в экономическую и геополитическую зависимость от них. «Летающие крепости» растерли в порошок старую, гордую, мужественную Германию, Германию в сапогах и стальном шлеме, создав ФРГ — государство невоинственных бюргеров с пивными брюшками, смотрящих грубую порнографию местного производства. Причем американцы стёрли старую, солдатскую Германию не физически, а морально. Психология немцев оказалась сломанной, и не восстановилась до сих пор. Эти же налёты показали русским: «если вы столкнетесь с нами после победы над Гитлером, наши воздушные армады доломают у вас все, что не доломали немцы».

А кто возглавлял Управление специальных операций стратегической авиации США во время массированных убийств гражданского населения Германии? Сугубо штатский человек — Курт Левин, психолог. Один из самых авторитетных профессионалов в своей области, включенный современными учебниками в число основоположников… школы гуманистической психологии (несмотря на его специфический военный опыт). В 1938 году Левин разработал теорию управляемых кризисов на основе возрастающего психического напряжения. Он сделал карты психических полей и сказал: у каждого человека есть психический порог восприятия кризиса. Если его перейти, то человека можно заставить бежать куда угодно. Левин и его сотоварищи рассчитали соотношение между бомбовыми поражениями жилых районов и степенью нарастания напряженности. Они ошиблись только в цифре: рассчитали порог в 65 процентов, но немцы сломались только на 80-процентных разрушениях. Левин недооценил магическое действие гитлеровской цивилизации на свое население. Но более перспективных целей Левин все же добился.

И на этом примере мы видим ту же закономерность: как чертик из табакерки, выпрыгивает некий ученый, вдруг становясь чуть ли не во главе громадного, чудовищно дорогого предприятия, каковыми были стратегические бомбардировки. Левин работает в ключевой точке, а после войны уходит и занимается психологией… супружеских конфликтов. И еще лечением неврозов у двенадцатилетних детей.

А вот какие примеры мы отыскали в замечательной книге Владимира Хозикова «Информационные войны».

Итак, в ответ на запуск русскими спутника в 1957 году американцы создали АРПА, агентство передовых научно-технических проектов. Программа создания единой компьютерной сети в АРПА, которая, собственно, и породила нынешний Интернет, началась в 1962 году. А возглавить ее пригласили доктора Джона Ликлайдера из Массачусетского технологического института, который накануне опубликовал почти фантастический, крайне смелый футуристический проект «Галактическая сеть», в котором и предсказал появление Интернета, связывающего все компьютеры в гигантскую сеть.

То есть, американские чиновники тогда не побоялись сделать путеводной звездой почти научную фантастику. А вот у наших государственных мужей на это смелости не хватило. Можно представить себе судьбу советского (и российского тоже) профессора, который попробовал бы предложить проект с подобным названием нашей разбухшей, неподъемной бюрократии.

А вот пример, который вообще заставил нас застыть с открытым ртом. И он предельно, до невозможности показателен.

Главный идеолог информационного и несмертельного оружия США сегодня — это полковник Джон Александер, ветеран спецназа США, воевавший в семидесятые годы во Вьетнаме, где он, собственно, и увлекся буддизмом. В 1980-м он опубликовал в журнале «Military Review» статью об оружии будущего, которое сможет воздействовать на мозг противника с помощью телепатии и телекинеза.

Ну, в нашей стране ни один военный журнал тех времен подобного напечатать бы просто не осмелился. (Сегодня, пожалуй, напечатали бы — но никто наверху по этому поводу даже не почесался бы). А в США 1980 года статья Александера сразу же приковала внимание «наверху», и он быстро приобрел полезные знакомства в ЦРУ, Совете национальной безопасности и Конгрессе США. О том, что везде то были люди из Закрытой сети, и говорить не приходится. Именно Александер обучал методам нейролингвистического программирования будущего (а ныне бывшего) вице-президента США Альберта Гора. Именно высокие знакомства помогли необычному полковнику добыть деньги на программу исследований телекинеза, которую он называет словом из киноэпопеи «Звездные войны» — программой «Джедай» (1983 год). (Напомним, что в фильме, вдохновившем целое поколение американцев на борьбу с нашей «империей зла», светлые рыцари-джедаи могли передвигать тяжелые предметы и даже летать, используя рассеянную в пространстве силу).

В СССР 1983 года такой экстравагантный полковник с подобным проектом рисковал загреметь в психушку. При всем желании нельзя представить себе советского полковника, который пришел в Военно-промышленную комиссию Совмина СССР или в Генштаб с планом, скажем, «Туманность Андромеды». Конечно — и мы об этом еще напишем — в СССР того года велись секретные работы над психотехнологиями, но это делалось под эгидой КГБ, без такого размаха и рекламы, исключительно благодаря тому, что разведка знала о подобных исследованиях в США.

В 1988 году Джон Александер выходит в отставку и переходит на работу в Национальные лаборатории Лос-Аламоса. И теперь его покровителем становится отнюдь не государственный чиновник. Вообще страшно подумать о том, что ожидало бы смелого новатора в бюрократическом аппарате, где царствуют принципы «я начальник — ты дурак», «как бы чего не вышло», «прикрою свою задницу бумагой от вышестоящей инстанции». Нет, теперь Александеру покровительствует Джанет Моррис, директор по исследованиям одной из ячеек Закрытой сети — Совета по глобальной стратегии США (U.S. Global Strategy Council — USGSC). Более того, эта женщина прекрасно понимала нетривиальные идеи Александера потому, что сама писала научно-фантастические романы! Мда, представить себе автора подобной литературы на ответственном посту в царской России, СССР или нынешней Россиянии просто невозможно. А в США с ее Закрытой сетью это, к большому для нас сожалению, совсем не фантастика.

Именно поэтому Совет по глобальной стратегии становится инициатором ныне успешно развивающейся американской государственной программы по несмертельному оружию, а отставной полковник Александер превращается в главного эксперта по его видам. Идеи Александера подхватывают такие властители американских дум, как тесно связанный с Пентагоном и ЦРУ писатель Том Клэнси и автор многих бестселлеров Майкл Крайтон («Парк юрского периода»). Последнему Александер помогает в работе над книгой «Затерянный мир». Тем самым его идеи получают самую мощную пропаганду во всех слоях американского общества.

И вот Александер заправляет разработкой таких чудес, как портативные лазеры, инфразвуковые генераторы, способные дезориентировать людей, вызывая у них панику, тошноту и понос, генераторы шума, выводящие из строя целые толпы, клейкая пена, которая, попадая на тело, мгновенно застывает, сковывая жертву. При всем этом Александер продолжает увлекаться проблемами НЛО, жизни после смерти, пограничными состояниями человеческого разума и организма, ныряет вблизи островов Бимини, где на дне замечены странные сооружения.

И он же становится ярым идеологом защиты США от возможного компьютерного нападения. (М.Хозиков. «Информационные войны» — М., «ОЛМА-ПРЕСС Образование», 2003 г., с.280-286.)

Все эти странные появления ученых и «безумных полковников» можно, пожалуй, объяснить существованием некоего нечеловеческого разума, сложившегося из разумов многих людей. Некоей интегральной психики. Люди становятся как бы клетками сверхмозга, которые могут даже не знать друг о друге. Понимаем, что это выглядит запредельно. Но, тем не менее…

Власть богов Сети основана не на деньгах, не на авторитете, а на своеобразной нейротехнологии, которая позволяет убеждать власть имущих и заставлять их слушать скромных ученых. Их власть жестока. Боги допустили кровавую купель ХХ века, его войны и революции. Это было в их интересах. Что ж, с точки зрения курицы, которую режут на обед, мы тоже жестоки и циничны.

Примеры, нами приведенные, относятся скорее к одному способу управления богов Сети — к корректировке отклонений. Но ведь есть и изменения смыслов, проследить которые гораздо сложнее. Хотя один пример мы точно знаем: создание в шестнадцатом веке мифа об ордене розенкрейцеров, которых никогда не было, но сказка о которых привела к зарождению масонства, оплодотворившего индустриальную цивилизацию. Маркс и Энгельс — тоже изменили смысл. А кем они были? Каким-то провинциальным университетским профессором и мелким фабрикантом. Но с ними имели дело столпы тогдашнего мира.

Загадки, загадки…

Напоследок попробуем ответить на мучающий многих вопрос: «Можно ли считать Закрытую сеть Запада той самой Антицивилизацией, Сообществом Тени, о которых пойдет речь в этой части цикла?»

Нет, читатель. ЗС — инструмент развития, порожденный Западной цивилизацией. В этом смысле она несомненный субъект социодинамики и фактор психоистории. Но поскольку именно в элите западного мира зародилось Сообщество Тени, Зарытая сеть сегодня стала ареной борьбы. Между кем? Внутри ЗС борются структуры Тени и носители топоса Западной цивилизации. Нелюдь и люди, верные гуманистическим ценностям в их западном понимании. Исход этой борьбы пока неясен.

По нашему глубокому убеждению, без необычайных событий в России исход этой схватки может оказаться не в пользу человечества…

ГЛАВА 2. ГЛАВНАЯ ТАЙНА ХХ СТОЛЕТИЯ

Доллар… Объект проклятий и страстных вожделений для сотен миллионов людей. Если любой мало-мальски мыслящий человек, отвечая на вопрос о причинах поражения русских в конкуренции с Западом, непременно скажет о долларовой системе — этом уникальном создании «Страны-за-океаном». О системе, ставшей мощным орудием для управления историей планеты. Об основе Pax Americana и фундаменте власти Сообщества Тени.

Всемогущество доллара — вот главная тайна ХХ столетия. И теперь, читатель, нам пора ее раскрыть.

Рожденный кризисом

Западная цивилизация основана на рынке. Рынок требует единой меновой стоимости, мерила цен. чтобы не менять овец на топоры. Такой мерой стоимости всех товаров первоначально выступило золото. Потом его в обращении стали вытеснять бумажные заменители, банкноты, которые государства выпускали под обеспечение золотом.

Но самым радикальным способом к делу подошли американцы. Знаете ли вы о том, что они до 1907 года де-факто не имели собственной валюты и вообще единой денежной системы? Во времена оны в США одновременно обращались золото, серебро, сертификаты на их хранение, банкноты наиболее авторитетных банков, долговые расписки казначейств отдельных штатов, фунты стерлингов. Все это ходило одновременно, и каждая из платежных систем имела внутренний курс по отношению к другой. В общем, наблюдалось то же, что и в измордованной реформами Россиянии середины 1990-х годов

В 1907 году Америку поражает первый крупный экономический кризис — кризис недофинансирования производства. Янки столкнулись с удивительно ситуацией: система способна развиваться, есть все для производства, имеются обширные рынки сбыта и покупательная способность американцев вроде бы высока — но не хватает оборотных средств. Тогда кризис удалось погасить благодаря знаменитому магнату Дж. П. Моргану он бросил по просьбе президента США огромные личные деньги на поддержание курса акций компаний и на займы крупнейшим штатам.

После этого люди финансовых тузов — Моргана, Рокфеллера, Шиффа, Куна и Лееба, Ротшильдов и Лазаров — создали комитет, подготовивший предложения о создании Федеральной резервной системы — ФРС. Их после шестилетних споров и доработок приняли Сенат и Конгресс, подписал президент. Возникла система, которая не имеет аналогов в мире даже сегодня. Сообщество частных банков получило от государства право эмитировать деньги. Масштабы эмиссии устанавливает совет директоров ФРС. Изначально он определялся сорокапроцентным обеспечением эмиссии золотым запасом США и долговыми расписками государства. Кроме того, дополнительным обеспечением выступали коммерческие векселя. Обеспечение выходило, таким образом, тройным: золотом, государственными бумагами и коммерческими векселями.

Что дальше? Есть такое понятие — «эмиссионный доход». Банки напечатали доллары и пустили их в обращение, дали кредит. То есть, государство остается им должно за выпуск долларов. Кроме того, банкиры еще зарабатывают на кредитах, на обороте долларов. И это беспримерно: нигде в мире частные банки не имеют права на эмиссионный доход. То есть, банки США стали равноправным партнером государства в ключевой — финансовой(!) — сфере.

Государство выписывало свои обязательства, четко обеспечивая их золотом. Допустим, «Чейз Манхэттен Бэнк» говорит: мы напечатаем сто тысяч долларов для нужд экономики — и государство купит эти сто тысяч у банка, положив в их обеспечение ценные бумаги, подкрепленные (в те годы) золотом и государственными гарантиями, доходами бюджета. И потому тогда каждый человек, у которого был доллар (равно и тот, кто имел рубль) мог обменять его на золото.

Все это базировалось на принципе — все люди никогда не пойдут менять бумажные деньги на «желтый металл». Поэтому долларов тогда печатали в два с половиной раза больше, чем было золота в хранилищах.

Подстегнутая такой системой, американская экономика росла, словно на дрожжах. Полновесной наличности хватало, оборотные средства имелись. И потому Америка оказывается полностью готовой к Первой мировой войне. Подождав, когда британцы, русские и французы, пролив реки своей крови, поколотят и надорвут немцев, Америка с песнями и музыкой вступает в войну в 1917 году и оперативно ее завершает.

В 1919 году Германия подписывает Версальский договор — договор капитуляции и унижения, становясь из великой империи слабой Веймарской республикой. В Веймарской Германии разражается жутчайший финансовый кризис, когда цены изменяются на сотни процентов за один день, когда булочка стоит миллиарды марок. Почему? Потому что победители отобрали у немцев весь золотой запас, аннексировали промышленные районы, наложили на немцев непомерные контрибуции и немилосердно вывозили из Германии все ценные ресурсы. Россия вообще оказалась выведенной из игры: ее просторы достались страшным большевикам, послушным американской воле.

США в 1920-х торжествовали. 40 процентов золотого запаса планеты оказалось в их руках. Но они еще не добились всего, чего задумали. Они начинают атаку на конкурентов доллара: на франк и фунт стерлингов. Доллар дешевле, легковеснее фунта — и потому выгодно продавать американские товары. Они дешевле британских. То же самое происходит и с французской валютой. Франк и фунт все меньше участвуют в международном бизнесе. Франк нокаутируют довольно быстро. Но вот за фунтом стояла огромная колониальная империя, и англичане зачастую не пускали в свои колонии американские товары. А это американских финансистов не устраивало.

Доллар теряет плоть

И тут разразился Великий кризис 1929 года. Можно долго спорить о его происхождении — на то имеются разные точки зрения. Иные говорят о том, что его спровоцировали. Но на самом деле он грянул из-за быстрого роста американской промышленности в 20-е годы и из-за того, что мир еще не был американским (для американских товаров были закрыты огромные рынки). В результате наступил кризис перепроизводства. Началось падение курсов акций на бирже. А если падают котировки — то сгорают сбережения людей, предприятия не могут брать больших кредитов и т.д. Но соль заключается в том, что в 1929-м все произошло как бы наоборот: не заводы сначала остановились, вызвав крах на бирже, а сначала разразилась биржевая паника — и только потом остановились предприятия. А когда все начинается с биржи, можно наверняка говорить об управляемости процесса. Современный финансист Джордж Сорос — поистине гений. Ведь он на деле доказал, что фондовая биржа есть воображаемый мир, где людьми движут прежде всего мнения, а не реальные доходность или перспективы тех или иных компаний, Подтолкнув мнения в нужную сторону можно вызвать суперпроцессы, обвалы и взлеты, в свою очередь, действующие на реальный мир.

Кризис 1929 года был, конечно, управляемым. Могущественные люди умело определили тенденцию, оседлали ее — и дальше на гребне понеслись к намеченной цели, с помощью бифуркационных технологий корректируя ход кризиса. Тенденция же была совершенно объективной, порожденной слишком бурным развитием промышленности США в условиях нехватки рынков. Почему? Потому что половиной мира правила Британская империя, которая не пускала в свои колонии американские товары, превращая эти земли в рынки исключительно для британской индустрии. Чтобы прорваться на новые «жизненные пространства», Америке надо было разрушить прежде всего Британскую империю. А заодно — и другие колониальные системы, французскую, голландскую и японскую. В то время еще не было независимого и нищего Третьего мира.

Крупный успех США в те годы — капитуляция фунта стерлингов. В 1931 году англичане, подорванные экономическим кризисом и тяжестью выплат военных долгов, отказываются от золотого обеспечения своей валюты. Весь мир сбрасывает фунты и покупает доллары, которые лавиной хлынули в Европу. Доллар становится сильнейшей мировой валютой.

Не случайно в 1930-х США начинают энергичную подготовку к новой мировой войне. В 1934-м они отменяют внутреннюю (но еще не внешнюю!) конвертацию доллара. Теперь американец не может поменять доллар на частичку золотого запаса США, и долларов печатают столько, сколько нужно. Доллар становится не столько мерой стоимости, сколько средством платежа.

Решались две проблемы разом. С одной стороны, банкиры лучше приспособили доллар к управлению миром через кризисы. С другой — рузвельтова система экономики с ее четким планированием позволила точно регулировать долларовую массу. Поэтому нашла применение знаменитая теория Кейнса, который вывел точные уравнения, позволяющие рассчитывать объем денежной массы. Кстати — об этом почти не говорят — Кейнс в 1920-е годы жил в России, изучая опыт нашего Госплана. И даже написал книгу об этом.

В США тогда работал приехавший из России Леонтьев, считавший межотраслевые балансы для американской экономики. Янки верили: мир управляем! А чтобы умело управлять — надо точно считать. Да, рынок пусть будет, но только там, внизу. Государство совершенно не волнует, сколько будет стоить кока-кола. Но сколько долларов должно быть в обращении — мы будем планировать, и весьма жестко. Формально эмиссия долларов в ФРС под залог ценных бумаг государства оставалась, но теперь последние уже не были обеспечены золотом. Вместо этого проводился расчет денежной массы, необходимой для выхода на определенную динамику валового национального продукта. А задача была одна — готовиться к войне.

Вторая Мировая война приносит тотальную победу США надо всем миром руками России. Впрочем, итоги войны были ясны уже в 1944 году, когда в крахе немцев и японцев уже никто не сомневался.

Уже в сорок четвертом США создают Бреттон-Вудскую финансовую систему, рывком выводя доллар к вершинам мирового господства. Они оставляют привязку национальных валют к золоту, но сами привязывают курс остальных национальных денег к доллару, уже к тому времени не конвертируемый на золото внутри самих США.

И англичане пошли на это. А куда деваться? В их стране стоит мощная американская армия. С одной стороны — защитница от Гитлера. А с другой — оккупационная сила. Американцы стояли и во всех важнейших британских колониях. Поэтому Бреттон-Вудс появился раньше Организации Объединенных Наций.

Для США то был первый и самый главный итог Второй Мировой войны. Именно тогда они получили экономический «Пакс Американа» — «Мира по-американски». Дальше Штаты уже не боялись осуществлять «план Маршалла» — план массированной американской помощи разрушенной Западной Европе. Ведь отныне, как только в Европе у кого-нибудь появлялся какой-нибудь излишек, хоть самый малый прибавочный продукт — он сразу же бежал менять его на доллары. А США эти доллары печатали. Система-то гениальная была. Американцы построили «долларовый насос», с помощью которого втягивали в Америку все лучшее со всего мира.

Третья стадия восхождения доллара к мировой власти стартует в 1971 году. К тому времени на мировой арене появляются сильные экономические соперники США — и Япония, и Западная Европа. Тогда янки делают еще один смелый шаг. Его можно назвать «Никсоновой революцией».

В 1971-м, при президенте Никсоне, США полностью отказываются от золотого эквивалента доллара. Это означает, что с тех пор доллар не меняется ни на что, кроме как на другие валюты, которые вынуждены «привязываться» к доллару. При этом Федеральная резервная система США может выпускать в обращение столько новых долларов, сколько сочтет нужным. Если остальные валюты «привязываются» к доллару, то доллар обеспечен только политической властью в мире в данный момент. А власть эта — у США. Объемы долларовой массы в мире отныне зависят от воли и желания Америки, да еще и от ее внутриэкономической ситуации. Доллар полностью теряет связь не только с золотым запасом, но и с реальной экономикой. Отныне он — эквивалент чистой силы, власти над миром. Он обеспечен этими субстанциями. Цель, которую поставили перед собой американские банкиры начала ХХ века, была достигнута.

Валюта Изумрудного города

Конечно, эффект 1971 года проявился не сразу. Экономика — дама весьма инерционная, и потому семидесятые стали временем значительной инфляции доллара. Пришлось расплачиваться за жуткий раздрай в американском обществе 1960-х, за его болезненную перекодировку Однако уже в 1980-е годы, при Рейгане, американцы пожинали обильные плоды семьдесят первого года.

Затем они делают следующий ход. Отныне объемы потребления, капиталовложений и накопления в США тоже ни к чему не привязаны. Раньше все эти величины зависели от производства. Теперь — только для Америки — они будут производными от денег. То есть, жизненный уровень Америки никак не связан с ее производительностью труда, с успехами производства. Они построили долларовый коммунизм: мы отдаем миру по способностям, а получаем — по потребностям. В результате в 1990-х годах США, вмещая в себя только 5 процентов населения Земли, поглощали 40 процентов производимых и добываемых на планете ресурсов. В 1985 году Америка производила в девять с лишним раз больше ежегодного объема бытовых отходов, нежели Советский Союз. При этом США содержат миллионы людей-воинствующих тунеядцев, которые абсолютно не желают работать, живут на пособия государства и получают талоны на бесплатное питание. По некоторым данным, число таких тунеядцев в США исчисляется примерно 12 миллионами душ. Никакая экономика, основанная действительно на производстве, не смогла бы выдержать такой нагрузки.

Японцы, европейцы и арабы, столкнувшись с опасностью превращения заработанных ими долларов в простую макулатуру, понесли доллары в американские банки — чтобы получить проценты на них. И стали крупнейшими инвесторами американской экономики. Именно тогда американские государство и корпорации начинают жить в долг, который на сегодня достигает умопомрачительной суммы в 13 триллионов долларов. Вся планета занимается тем, что пашет на американцев и дает им в долг! С 1971 года человечество довольно четко делится на две половины. У одной деньги забирают, в другую вкладывают. 86 процентов мировых инвестиций ныне приходятся на США, Канаду, Европу, страны АСЕАН, Гонконг и Сингапур. На долю всех остальных, включая миллиардный Китай, всю Латинскую Америку и огромную Россию — всего 14 процентов.

1980-е годы — время рейгановской революции в Америке. Она носила не столько экономический, сколько идеологический характер. Президент Рейган вернул американцам веру в себя.

Экономически при нем происходит переход от кейнсианства к монетаризму, к управлению чисто денежными рычагами. Поскольку им удалось сбалансировать общество, сделав его более устойчивым, янки смогли более точно производить настройку финансовых инструментов. Более точно считать: а какая денежная масса нужна обществу? Сделав общество предсказуемым, Рейган позволил финансистам уменьшить число ошибок, уверенно просчитать динамику и его экономические показатели. А коли ошибок меньше — доллар стал куда точнее настраиваться на нужды американской экономики и мировой — через американскую. И все пошло вверх. Монетаризм возможен только тогда, когда ты способен с ювелирной точностью привязать движение денег к движению товаров и услуг, когда ты точно знаешь, как изменение массы и динамики денежной массы отражаются на динамике движения массы товаров.

У США есть опыт создания финансового «вечного двигателя». Или почти вечного. Судите сами. В обмен на доллары они получают из всех стран мира все, что пожелают: сырье, лучшую технику, технологии, специалистов, одежду и обувь, горы тропических фруктов — и т.д. Живут янки роскошно. А потом с помощью всяческих финансовых ухищрений вытягивают эти доллары назад, понуждая все страны света превращать заработанные доллары в инвестиции на территории США.

Американцы используют свои избыточные доллары как оружие. Они освоили искусство «дестабилизирующего кредита — еще один образчик синергетическо-бифуркационной технологии в финансах.

Они дают другим странам кредиты — но при условии, что те отказываются от высокотехнологичного производства, от сильной национальной валюты, привязывая ее к доллару. Хочешь получить кредит? Не защищай своего производителя, пускай в страну «ножки Буша» с минимальными таможенными пошлинами, а то и без оных, открой границу для беспрепятственного вывоза сырья, сломай механизмы контроля за вывозом денег из страны, обеспечь доступ к своим богатствам для американских компаний, введи свободный обмен национальных денег на доллар. Одновременно — сократи бюджет, меньше трать на развитие науки и военно-промышленного комплекса с передовыми технологиями.

Что дает система «дестабилизирующего кредита»? Она спасает Америку от долларовой инфляции. Главный цикл долларового вампиризма вам уже известен, читатель: янки за доллары скупают все лучшее в мире, а потом сами же вынуждают продавцов нести заработанные «грины» в американские банки. Но при этом Федеральная резервная система США продолжает печатать новые доллары. Чтобы не случилась инфляции, янки через механизм дестабилизирующих кредитов вынуждают страны третьего мира не использовать свои ресурсы самостоятельно, а отдавать их в руки западников, тем самым создавая новонапечатанной долларовой массе товарное наполнение. Кредиты даются с процентами — и несчастные заемщики, дабы рассчитаться по внешним долгам, вынуждены извергать на мировой рынок все новые и новые массы ресурсов, продавая их за все те же доллары.

Поэтому доллар постоянно нуждается во внешней экспансии, в захвате новых территорий. Одно время он заколебался: на его пути стоял Советский Союз со своей сферой влияния. Уже к концу 1980-х США должен был постичь серьезный структурный экономический кризис. Более того, Америка, казалось, проиграет противостояние с русскими и пойдет на вынужденную капитуляцию.

Но она напряглась — и повергла нас. Дестабилизирующие кредиты почти остановили нашу промышленность за исключением добычи сырья. Доллар хлынул на огромное пространство Восточной Европы, взорванного СССР и Монголии — а это почти тридцать миллионов квадратных километров площади, громадные ресурсы и население в треть миллиарда человек. Новые массы наших богатств, проданные за доллары, укрепили американскую экономическую систему. Доллар завоевал нас.

Триумф? Безусловно. Но уже в 1980-е перед американцами встали новые задачи. Одна из них заключалась в том, что даже при самой тонкой настройке доллар окончательно занял положение мировой валюты Да, янки тянули ресурсы из остальных стран, сбрасывая в них доллары — но они из тех стран снова попадали в банки США. Эти доллары надо было как-нибудь связать.

И они нашли способ, который можно назвать «революцией Клинтона». Янки стали связывать «горячие» доллары двумя путями. С одной стороны, доллары переливались в широко разрекламированную «нью экономи», «новую экономику» — в экономику Интернета, программного обеспечения, венчурных фондов, которые выпускали акции не под конкретное производство, а под новые идеи и под ожидание будущих рынков.

Что такое их «новая экономика»? Это — своеобразный третий «космос», третья стадия развития мирового рынка. Первым был космос вещей, товаров. С древности и до ХIX века мир был цивилизацией вещей. Люди производили их, продавали и меняли, воздействуя в основном на природу. В ХХ веке сложился второй мир — мир услуг. Тогда главное воздействие стало осуществляться не только на вещи и на природу, но и на самого человека. Открылась огромная сфера, связанная с экономикой обслуживания, развлечений, образования и здравоохранения. «Новая экономика» осваивает третий космос — мир информации, мир знания.

Если пробовать обрисовать «новую экономику» в принципе, то можно привести такое вот красочное сравнение. В конце девятнадцатого века никому и в голову не пришло бы вкладывать деньги в голую идею. Финансисты и промышленники оставались народом весьма консервативным. Любой изобретатель должен был сначала воплотить свое детище в металле и показать миру его экономическую выгоду. Никто и никогда не подумал бы создавать акционерные общества для финансирования Можайского с его задумкой самолета или для Дизеля с его идеей одноименного двигателя. И не просто создавать акционерные компании — но и выбрасывать их акции на биржу, создавать ажиотаж вокруг них. И при этом еще говорить: курс наших акций — это не нынешняя прибыль, которую приносит производство дизелей или воздухоплавательных снарядов господина Можайского, а только прибыль чаемая, ожидаемая, прогнозируемая.

«Новая экономика» действует совсем наоборот. Кто-то выбрасывает какую-то техническую идею — и под нее создается акционерная компания, начинающая эмиссию своих ценных бумаг. И масса инвесторов покупает их либо в надежде на будущие баснословные прибыли, либо ожидая дальнейшего роста курса этих акций, когда их можно будет выгодно перепродать. По такой аналогии к капитану Можайскому, едва он в 1882 году закончил бы чертежи своего неуклюжего аэроплана с паровым двигателем, должны были толпой набежать русские купцы и наперебой вложить в его свои деньги, мысленным взором видя: вот из такого парового аэроплана в конце концов выйдут белоснежные реактивные авиалайнеры и сверхзвуковые истребители.

«Новая экономика» стала гениальной американской операцией конца ХХ столетия, которая логично венчает собой триумфальное шествие доллара.

Принципиально все очень просто. В ходе мировой экспансии доллара в глобальной экономике оказалось очень много «зеленых». Как их связать, не допустив обесценивания доллара? Американцы показали всему миру «новую экономику», заговорили об Интернет-экономике, которая якобы позволяет на один вложенный доллар получать сотню барыша. То было время, когда курс акций «новой экономики» не просто рос — он фантастически взлетал. И триллионы долларов со всего мира устремились в США, в их «новую экономику». На эти деньги, стянутые со всего мира, совершилось первое великое дело. Новая экономика обращена в будущее. Она торгует ожиданиями. Она капитализирует надежды. Она собирает деньги под проекты, которым еще предстоит осуществиться. Новая экономика к 2001 году охватывала до четверти инвестиционного рынка Соединенных Штатов Америки. Можно вскрыть несколько слоев, несколько смыслов этой экономики. С точки зрения развития потенциала цивилизации, новая экономика служит созданию базы для экономики сознания, для психоцивилизации.

Новая экономика стала очень действенным способом постройки инфраструктуры постиндустриальной экономики, ворот в мир «цивилизации сознания». Она позволила мобилизовать ресурсы для развертывания грандиозных информационных сетей, системы усиления человеческого интеллекта в виде многомиллионного парка персональных компьютеров, их сетей, больших и сверхбольших компьютеров. Новая экономика позволила создать инфраструктуру «экономики сознания», опутав весь мир оптико-волоконными кабельными линиями, каналами спутникового вещания, системами мобильных телекоммуникаций.

Новая экономика позволяет в конечном счете осуществить все возможные направления научных исследований и опытных разработок в этой сфере.

Впервые в истории человечества научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в сфере коммуникационных и информационных технологий получили по сути безграничное финансирование.

Информационные технологии и Интернет на самом деле важны не сами по себе, а как материально-техническая база, своего рода инфраструктура экономики сознания, когнитивной революции, формирования Нейромира и одновременно — как вещественная среда надличностного разума, основа наращивания его мощности. Они важны как материальная среда позволяющая воздействовать непосредственно на человеческую личность, на коллективную психику, на подсознание, сознание и надсознание. И это — первый момент…

Новая экономика, если посмотреть на нее с инвестиционной точки зрения, стала уникальным механизмом аккумуляции ресурсов, почти мгновенного наращивания капитала, увеличения вложенных средств в разы, а иногда в десятки и сотни крат. Весь мир до 2001 года с упоением нес свои деньги в «новую экономику» США, финансируя создание технологий новой эры. А после? После «новая экономика» США решила еще одну задачу: падением курса своих акций она сожгла, аннигилировала триллионы «лишних» долларов. И то, что многие в мире приняли как признак скорого крушения долларовой системы, на самом деле было изящным окончанием операции. Американцы избежали опасности катастрофического, неконтролируемого обесценивания доллара…

И аккумуляция средств, и рост капитализации, и обеспечение акций вкупе со «сжиганием» «лишних» денег — есть три стадии действия одного и того же процесса И этот процесс используется новыми хозяевами истории для реализации их хроно-политических планов. Надо обеспечить рост — рычаг в первое положение, нужно избежать инфляции — врубим режим сжигания избыточных долларов.

Но существует и третий аспект новой экономики, который прямо и непосредственно относится к теме нашей главы. Новая экономика привела к тому, что доллар стал обеспечен не только прошлым (то есть богатством, созданными в прошлом ценностями и капитальными благами), не только настоящим (политическим, военным, научно-техническим, экономическим, культурным могуществом Соединенных Штатов Америки), но и будущим — ожиданиями, воплощенными в динамике курсов акций, надеждами, реализованными в конкретных инвестиционных проектах. Ожиданиями, проявляющимися через динамику цен на мировых рынках.

Таким образом, доллар охватил все время — прошлое, настоящее и будущее. Он впервые в истории стал действительно тотальной единицей. Надо сказать, что в этот момент он перестал быть экономическим явлением, а стал выражать цивилизацию в целом. С этого момента все в мире стало продаваться и покупаться. Доллар, таким образом, вышел за пределы экономики, превратившись в мерило и регулятор цивилизационных процессов.

Он превратился в выразителя американского времени. Он обеспечен уже не только тем, что было, не только тем, что есть, но и тем, что будет. Тем самым он приобретает тотальность и абсолютную власть над американским миром, над современной западной цивилизацией. По сути, он обеспечивается ее существованием. Конвертируя военно-политическое господство в экономическое могущество, ФРС выпускает в обращение все новые и новые миллиарды долларов, получая на них все, что необходимо Америке — сырье, лучшую технику и специалистов, контроль над важными предприятиями и т.д.

Можно считать, что долларовая система — это первенец экономики сознания, нейрономики.

Но если «новая экономика» — это позитивный способ связывания денежной массы, то рядом с ним в 1990-е раковой опухолью разросся еще один, параллельный способ связывания. Но уже совершенно порочный. Это — создание совершенно чудовищной по масштабам, абсолютно оторванной от реальной жизни и настоящего производства сферы финансовых спекуляций. То есть, спекуляций с валютами разных стран, с ценными бумагами государств, с акциями. И даже не только с акциями, но и с их производными, так называемыми деривативами — фьючерсами, опционами, свопами. То есть, продаются и покупаются права на покупку будущих выпусков акций, право купить портфель ценных бумаг, чья динамика соответствует биржевому индексу, право купить какой-то товар через год и другие невообразимые права. То бишь, это — экономика делания денег из денег, без всяких товаров и услуг. Экономика «мыльного пузыря».

В секторе финансовых спекуляций оперируют не материальными ценностями, а тенденциями, трендами. Здесь действительно играют. Здесь полностью растоптаны старые представления о том, будто курс акций или иных ценных бумаг зависит от прибыльности предприятий, от их дивидендов и прочего. Отброшены прочь фундаментальные представления капитализма о том, будто цены складываются из соотношений спроса и предложения на рынке. Всего этого нет. На фондовых биржах играют некими течениями-трендами. И в этом хаосе процветает особая синергетика, особая наука о хаосе, которую называют то «новой ракетной наукой», то «техническим анализом». Почему? Да потому что поведение такого рынка лучше всего объясняют не беспомощные экономисты, а специалисты по ракетному полету, имеющие дело с бифуркационными процессами горения или турбулентности. Знаменитейший спекулянт нынешней эпохи, американский еврей Джордж Сорос, уже прямо говорит об «алхимии финансов».

Под этим «соусом» рынок полностью отрывается от окружающей жизни. Наоборот, царящие на бирже иллюзии, мании, мнения или вспышки паники объявляются движущей силой этой самой жизни. Иллюзия становится более реальной, нежели сама реальность. Только в подобном извращенном мире стал возможен нефтяной кризис 2000 года. Судите сами: цены на нефть взлетели не потому, что на планете вдруг наступило резкое похолодание или в одночасье рухнула вниз добыча сырья. Нет, цены взлетели потому, что американские спекулянты стали закупать фьючерсы — контракты на будущие поставки партий нефти — по все более и более высоким ценам. И наступил апофеоз сатанинской виртуальщины — грянул кризис, который не имеет под собой никакой реальной основы!

В мире виртуальной экономики никто не вкладывает деньги в акции компаний для того, чтобы заниматься выпуском новых самолетов или машин. Нет, тут царствуют «портфельные инвестиции», в которых «инвесторы» играют на повышении и понижении котировок, в нужный момент сбрасывая бумаги и пожиная спекулятивную прибыль. Происходит переход от рынка реальных товаров и акций к чисто финансовым схемам, к виртуальной экономике, в которой самым важным моментом является чистое движение капитала. Янки за свои военно-политические доллары скупают все лучшее в мире.

Здесь бал правят те, кто держит контроль над информацией, кто формирует мнения и может вызывать страхи торговцев. Тот, кто способен изобразить самую процветающую страну развалиной, а контору вроде «Рогов и копыт» — перспективнейшим предприятием. Тот, кто дерьмо способен представить как золото, и наоборот. Движение капитала в биржевых циклах становится настолько важным и значительным, оперирует с такими цифрами (часто имеющими эфемерное значение), что на их фоне традиционные экономические сектора становятся несущественными. Цены в таком мире живут по своим самостоятельным законам, совершенно независимым от настоящей ценности товара или акции. На бирже играют уже не телесными вещами, а совершенно абстрактными, умозрительными знаками. Покупают и продают уже даже не акции, а производные от них. Идет торговля бумагой на другие бумаги… Чистыми фикциями…

Совершенно не зря один из самых знаменитых бестселлеров, посвященных этой «виртуальной экономике», написанный Джеком Швагером, так и называется — «Рыночные колдуны».

Рынок финансовых деривативов, примерно в четыре раза превышающий финансовый рынок, обслуживающий движение товаров и первичных социальных ценностей — акций, государственных ценных бумаг и тому подобных, является не только средством извлечения сверхдоходов при помощи финансовых спекуляций, но и служит громадным финансовым резервуаром. Этот резервуар поглощает триллионы излишних долларов, ненужных в данный момент для обслуживания сферы материального производства, сферы услуг или движения капитальных благ. Но в нужный момент эти ресурсы из рынка финансовых деривативов вводятся в реальную экономику, позволяют приобретать новые компании, осуществлять новые инвестиционные проекты, обеспечивают контроль над необходимыми ресурсами. Наконец, эти средства в нужный момент бросаются на решение важнейших политических задач. Например, для установления тотального господства в политической, идеологической и культурной, а иногда и в религиозной сферах.

Расскажем еще об одном процессе, начавшем набирать силу в конце 1950-х годов и получившем наибольший расцвет в последнее десятилетие минувшего века. Речь идет о массированном сбросе наличных и безналичных долларов за рубежами Соединенных Штатов. Для этого сброса применялся механизм экспортной нестабильности, осуществление в самых различных районах мира каскадов планируемых конфликтов и управляемых кризисов. Вслед за этими планируемыми конфликтами и управляемыми кризисами разрушались национальные финансовые системы. Им на смену, а еще чаще параллельно с ними, возникали долларовые системы. И это характерно в настоящее время.

Именно таким образом в 60-е годы появились евродоллары, затем нефтедоллары, затем — наркодоллары, и наконец, знаменитые русские баксы. По сути дела, сегодня во многих странах мира от Бразилии и Аргентины до России доллар стал параллельной валютой. Он вытеснил национальную валюту из обращения. Он обслуживает значительные объемы наличного оборота. Он концентрирует в себе оборот важнейших бумаг. Американцам удалась гениальная схема. Ценнейшие ресурсы многих стран мира, накопленный ими промышленный, культурный потенциал, бесценные научно-технические достижения, другие ноу-хау, они обменяли по сути на листы крашеной бумаги. Более того, им удалось построить систему, когда эти листы бумаги не возвращаются назад, в страну, напечатавшую их. И тем самым не разрушают с таким трудом восстановленный баланс между товарной массой и услуг и платежеспособным спросам, между объемами акций и других ценных бумаг и инвестиционными ресурсами, между промышленным предложением и крупным оптовым спросом…

Доллары не возвращаются в Соединимые Штаты. Они оказываются связанными на локальных рынках, где они конкурируют с местными валютами и вытесняют их, еще и еще раз позволяя другим странам кредитовать американскую экономику.

Чтобы утвердить в мире господство доллара, ослабить ведущие мировые валюты, чтобы создать в мире многочисленные очаги управляемых экономических кризисов и политической нестабильности, чтобы тем самым вытеснить национальные валюты американским долларом, Соединенные Штаты в последние двадцать лет ведут непрекращающуюся глобальную войну против остального мира. Финансовую мировую войну.

Подытожим, читатель. Американцы уже в начале 1990-х годов решили главные свои финансовые проблемы. Во-первых, нашли прекрасный источник средств для текущей, повседневной жизни. Во-вторых, изобрели не знающее ограничений финансирование «новой экономики» — экономики будущего. В-третьих, создали отстойник «виртуальной экономики».

И все бы хорошо, да только остались в мире некоторые некультурные гады, которые продолжают упрямо цепляться за иену, юань или рубль. А значит, их надо «мочить».

Вот их и «мочат».

Крах советских финансов

Что такое финансовые войны? Война, вообще — всегда способ достижения цели неправовым способом, через совершение насилия над противником. Для того, чтобы с кем-то воевать, с ним надо иметь общее поле. Например, не могут воевать между собой Центральноафриканская республика и Финляндия. Ну, разве что у них будут баллистические ракеты, которыми они смогут обстреливать друг друга. Но и в этом случае у них будет общее поле: единое воздушно-космическое пространство.

Финансовая война как явление родилась в тот момент, когда появилось единое финансовое пространство мира. И первые в истории чисто финансовые войны провели Соединенные Штаты. Во-первых, против Советского Союза, навязав нам концепцию «конвертируемости рубля» (было это совсем недавно — в самом конце 1980-х годов). А, во-вторых, против Японии, которую в 1991-м году янки «вырубили» настолько умело, что она не смогла оправиться от этого все 90-е годы. Потом была битва за юань. И вот уже несколько лет продолжается схватка доллара и евро.

Впрочем, впервые элементы финансовой войны США опробовали на Великобритании сразу же после Первой мировой. В 1919 году американцы приняли амбициозную программу военно-морского строительства, стремясь вытеснить англичан из перспективного региона планеты — Тихоокеанского. Для этого требовалось ослабить морскую мощь британцев и разорвать их альянс с Японией, заключенный в 1902-м. Чтобы Лондон даже не пытался угнаться за ВМФ янки, американцы умело подорвали кораблестроительную программу «сынов Альбиона», использовав именно финансовые рычаги. Американские финансисты потребовали от Лондона уплаты военных долгов — колоссальной по тем временам суммы в 850 миллионов фунтов стерлингов. Поскольку Англия вернуть займы не могла, позиции страны на мировом кредитном рынке посыпались и в 1921-м курс фунта стерлингов упал до 79 процентов от золотого паритета. И тут уже английские деловые круги принялись давить на свое правительство, требуя восстановить подорванную валюту. В том же 1921-м Британия согласилась на ограничение морских вооружений и фактический разрыв англо-японского военного союза (Вашингтонская конференция).

Но то была явная «тренировка». Главные финансовые войны Соединенные Штаты сумели провести семьюдесятью годами позже.

Против нас до Горбачева вести такую войну было практически невозможно, ибо наша рублевая система не имела точек соприкосновения с долларовой. Рубль выступал самостоятельной, изолированной системой. Американцы и русские обитали в совершенно разных финансовых мирах, и можно смело сказать: рубль в СССР и СЭВ (экономическом союзе социалистических стран) выступал как самодержавная финансовая система.

Так было, пока наши вожди не оказались одержимыми идеей конвертируемости рубля. Само по себе любое финансовое явление не выступает ни оружием войны, ни инструментом мира. Война начинается тогда, когда те или иные финансовые процессы используются для разрушения противника. Конвертируемость рубля в СССР ввели насильственно. Ее ввели де-факто. Пользуясь эйфорией горбачевской оттепели («новое мышление», «русский и американец — братья навек») хитрые янки заявили нашим: «Ребята, пора делать рупь конвертируемым и участвовать в международном разделении труда!». А дальше, образно говоря, произошел подобный диалог:

— Нет, мы к этому не готовы! — заявила Москва.

— Дерьмо — вопрос! — ответили нам из-за океана. — Вы же все равно торгуете с нами. У вас же наши компании покупают товары — и вы у нас тоже кое-что берете. Так начнем же бартер, и цены начнем считать в долларах!

Сначала сложилась схема, при которой конвертируемость существовала в бартерных, меновых операциях. В рамках горбачевского «нового мышления» и «медового месяца» в отношениях с Западом разрушилась государственная монополия внешней торговли, и торговать на внешнем рынке бартером смогли предприятия, кооперативы, министерства и региональные власти, даже не имея при этом валюты. Мы перешли к примитивной меновой торговле, к натуральному обмену.

При этом наши новоявленные «бизнесмены» не имели никакого опыта работы на внешних рынках, не располагали для этого ни нужной культурой, ни подготовкой. И, уж само собой, кооперативы не были включены в систему государственной политики. Противостояли же нам матерые волки. Кампания бартерной торговли с русскими четко режиссировалась и субсидировалась ведущими финансовыми структурами Соединенных Штатов. Более того, с нами зачастую торговали фирмы, во главе которых либо стояли офицеры действующего резерва американского разведывательного сообщества, либо эти фирмы контролировались спецслужбами. Хотя торговля была натуральной, все расчеты велись в долларах.

Американцы умело навязывали нам соотношение цен между товарами, которые вывозились из России, и тем, что в нее ввозилось, порождая крайне завышенный курс доллара по отношению к рублю. Ведь если вывозили из СССР все, что только можно, то в него шел строго ограниченный набор товаров, на которые поддерживались максимально высокие цены внутри Советского Союза. То были товары, которых у нас тогда просто не было: компьютеры, джинсы и деликатесные продукты. А что западники у нас брали? Нефть, металлы и минеральные удобрения. Поскольку экспортом в России занималось множество мелких кооперативов, они постоянно конкурировали друг с другом и тем самым на радость американцам сбивали цены. Мы ломали мировые рынки меди, алюминия и редкоземельных элементов, безбожно сбивая цены. Зато американцы вели операции через ограниченное число фирм, поддерживая монопольно высокие цены на свои товары. Компьютеры и джинсы продавались у нас по баснословным ценам — гораздо дороже, чем на самом Западе.

Умело и, главное, вовремя сформировав нужную им технологию так называемого «рыночного курса» доллара, они в 1990 году вбросили ее в экономическую практику через тогдашний еженедельник «Коммерсантъ». Курс исчислялся по так называемым «корзинам». Они сделали так: есть импортная «корзина» — набор основных товаров, ввозимых в Советский Союз. Сиречь, джинсы и компьютеры. Какой тут курс? Не 72 цента за один рубль (как выдерживала цены на основное сырье внутри страны советская система), а один доллар — к десяти рублям. Тут начинает действовать механизм «черного рынка». А «Коммерсантъ» твердит: ага, тенденция пошла туда-то… Значит, курс будет уже «один к восемнадцати».

Противники русских добились главного: вывоз из СССР стал максимально дешев, а ввоз в него — беспредельно дорог. Тем самым янки сразу же навязали рублю невыгодный курс. Сначала — шесть советских рублей за один доллар, потом — двадцать, а потом — и все пятьдесят. Когда неравный курс был установлен, в России массой расплодились коммерческие банки и была введена внутренняя валютная биржа, где курс рубля к доллару вообще больше не привязывался к конкретным товарам. Совершенно в духе «виртуально-колдовской» экономики. Мы рубль угробили до Гайдара. Это — заслуга Горбачева. Крушение нашей экономики началось именно в тот момент, когда он допустил ликвидацию государственной монополии на внешнюю торговлю в условиях существования в стране заниженной против мирового рынка стоимости сырья, энергоносителей и металла. Янки тут же навязали русским грабительский курс с помощью джинсов и компьютеров.

С чем это можно сравнить? Представьте себе, как мы бы начали поставлять тогда в США палладий, рений и цезий, которых в Америке нет, и заявили: «Сколько они у вас стоят? Сто долларов за грамм? А у нас — десять рублей. Значит, один рубль стоит десять долларов». Если бы мы хотели делать, как надо, то сначала ввели бы биржу, и лишь потом начали обмен своих товаров на западные. Но делалось-то все как раз не в русских интересах.

Уже к осени 1991 года курс доллара стал совершенно грабительским — пятьдесят рублей. Следующим шагом финансовой войны должна была стать рублевая инфляция. Она и разразилась с гибелью СССР и началом гайдаровских реформ. Гайдар запустил маховик гиперинфляции, отпустив цены при крайне монопольной системе производства в стране. Делал он это сугубо по американским рекомендациям. Цены просто не могли не взлететь до небес — ведь советская система строилась как единая суперфабрика. У нас автозаводы, например, делали строго определенные классы машин, никак друг с другом не соперничая. БелАЗ строил карьерные гигантские самосвалы, КамАЗ — магистральные грузовики, ЗиЛ — хозяйственные. А если конкуренции нет, то производитель волен хоть каждый день переписывать свои ценники.

Дикий рост цен привел к тому, что за доллар давали уже несколько сотен рублей, а потом — и несколько тысяч. Народ массой отказался от рубля как средства накопления и хранил сбережения в долларах. Россия моментально стала местом, куда можно сбрасывать излишние, резервные доллары со всего мира.

— Добившись совершенно грабительского курса доллара к рублю, американцы по этому виртуально-спекулятивному курсу принялись считать и русское национальное богатство. Тут же янки с помощью нескольких человек в администрации Ельцина протолкнули совершенно идиотскую «ваучерную» приватизацию 1992-1994 годов, по дешевке скупив в России всё, что можно. Заводы продавались по копейке. Информацию о том, что брать в первую очередь, штатники черпали в Госкоимуществе, где в те годы сидел целый табун советников и экспертов из США, а в само ведомство стекалась самая секретная экономическая информация, — отмечает Сергей Кугушев. — Я ещё в 1990 г., выступил со статьями в «Комсомольской правде», где и изложил всю будущую комбинацию по невероятному разграблению нашей Родины…

Американцы умело связывали сброшенные в Россию доллары в ней же самой. Помните, когда страну охватило безумие «финансовых пирамид», и толпы россиянцев понесли сбережения в МММ, в строго определенные места, их затем объявляли криминальными и счета «пирамидальщиков» на Западе попадали под арест. Арестовали, кстати, доллары не только МММ, но и «Тибета». А поскольку «пирамиды» были тесно связаны с нашим криминальным миром, то под западный арест попали и средства отечественных «братков». Всего таким образом Запад «нейтрализовал» около двадцати пяти миллиардов долларов…

Вторая капитуляция Японии

Япония — это особая песня. Ещё в середине 1980-х все ждали того, что самураи скупят Америку и захватят её ключевые корпорации, что гордым штатникам придётся осваивать почтительные поклоны японским начальникам. Но…

Японцев США «грохнули» в 1991-м году в ходе финансовой войны. СССР в тот момент умирал на глазах, и уже не грозил США. Американцам надоела экспансия самураев на их внутреннем рынке, и они возвели таможенные протекционистские барьеры на пути японских товаров. Это лишило желаемых прибылей японские корпорации, и те не смогли рассчитаться по кредитам с японскими банками-гигантами.

Что получилось? В 1970-1980-х годах имя Японии гремело на каждом углу, будучи символом стремительного прогресса, если иена считалась мировой валютой, а девять из первых десяти банков мира были японскими. Теперь этих банков на самом верху мирового рейтинга нет, иена исчезла с горизонта, а о японских чудесах давно не слышно. Более того, в 1998-м японское правительство пыталось раздавать своим гражданам особые талоны — чтобы они за счет бюджета покупали японские товары, которые давно потеряли былую дешевизну при высоком качестве.

Обстоятельства уничтожения американцами своих японских соперников прекрасно описаны в книге Михаила Делягина «Практика глобализации: игры и правила новой эпохи».

Ударом по Японии стало излюбленное оружие Соединенных Штатов: требование «открыть» национальную экономику, перестроить ее с национальных, самобытных стандартов на западные, «войти в мировой рынок». Не знаем, какое умопомрачение нашло на самураев, но они согласились перевести свою национальную банковскую систему на условия мирового банковского рынка. В результате японская специфика, которая до того служила источником силы для Страны Ямато, вмиг стала источником убийственной слабости. Ведь японские банки, как и другие структуры их экономики, всегда работали с минимальным уровнем резервов. Самураи — люди точные, слово держать умеют. Если японец гарантирует поставки товаров, комплектующих или своевременные платежи, он в лепешку расшибется — но договор выполнит. Поэтому на японских заводах нет производственных запасов сырья или комплектующих, а банки всегда работали с минимальными уровнем резервов, пуская все деньги в дело. Зачем делать ненужные «заначки»?

Но в 1991 году Япония подписала международную конвенцию по банковскому резервированию и обязалась повысить ставку резервов до 8-12 процентов против одного процента, который японцы откладывали раньше. Это резкое увеличение резервов сразу же катастрофически сократило ликвидность и глубоко дестабилизировало финансовую систему Японии. Фондовый рынок Японии потерпел крах, банки стали разоряться. Американцы помогли сему процессу, врубив высокие пошлины на японский ввоз в США. К 1999 году сумма безнадежных кредитов, выданных банками Японии, составляет сумму, равную 30 процентам валового внутреннего продукта страны. Все 1990-е годы японская экономика испытывала спад, тогда как американская — росла.

Теперь аналитики прогнозируют новый удар по ослабленной японской экономике. Самураям, которые решили открыть свою экономику по либеральным рецептам (неужели им, дуракам, раньше плохо жилось в закрытой системе?), придется перейти на международную систему бухгалтерского учета. Это сделает невозможным целый набор традиционно важных для национального бизнеса финансовых маневров. (М.Делягин, «Мировой кризис: общая теория глобализации» — Москва, 2004 г., с 167-168.)

Добавим к сей картине то, что США здорово использовали слабости японского «экономического чуда» 1960-1980-х годов. При всей яркости японских достижений самураи уделяли слишком мало внимания фундаментальной науке. Все их технические штучки, которые поражали воображение советского обывателя году этак в 1983-м, создавались на основе идей и технологий, которые рождались не в Японии, а в США, Советском Союзе и Европе. По мощности фундаментальной науки, по оснащенности экспериментальной базой Страна Восходящего Солнца здорово уступала СССР 1980-х годов. Японцы просто покупали плоды чужих мозгов и со свойственной им аккуратностью доводили их до крайней степени совершенства. Но сами почти не творили.

Во-вторых, у Японии не было и нет мощнейшего источника прогресса — сильного военно-промышленного комплекса с огромным бюджетом. Ведь именно гонка вооружений позволяет в кратчайшие сроки добиваться решения самых головоломных проблем, она дает огромный набор новых технологий, материалов, программного обеспечения, революционных изобретений, которые можно с успехом использовать в гражданской индустрии. Одна космонавтика, которой Япония лишена, просто фонтанирует фантастическими разработками двойного назначения, способными творить чудеса и на Земле.

Американцы прекрасно это видели. Ага, японцы зациклились на производстве видеомагнитофонов и музыкальных центров, но полностью проиграли битву за компьютеры. Между тем, мультимедийный компьютер полностью заменит все их видеомагнитофоны, приемники и просто магнитофоны. А здесь США — вне конкуренции. Они же смогли создать и суперпроцессоры, и «Интернет», и программное обеспечение, которое прибыльнее всех японских штучек, вместе взятых.

Японцы делают автомобили и мотоциклы? Но это — вчерашний день. США обошли их в производстве спутников, в системах глобальной связи, в биоинженерии. Они поставили на поток производство идей и технологий, коммерциализировали это, принялись за создание высоких гуманитарных технологий. Японцы об этом даже мечтать не могут.

Использовав эти слабости самураев, янки их и подкосили. Остановить японцев на полтора десятилетия, самим при этом развиваясь? Совсем неплохо! Особенно если учесть, что в технологическом плане темпы подчас сравнимы с космическими скоростями.

А ведь у Японии есть шанс. Пойти на союз с Россией и воспользоваться ее невостребованным научно-техническим потенциалом, ее идеями, ее фундаментальной наукой. Но для этого нам надо очень плотно и кропотливо поработать с японскими дзайбацу — олигархическими финансово-промышленными группами.

Битва за юань

Третью финансовую войну США пытались провести против Поднебесной империи — против Китая. В 1997 году, когда Гонконг воссоединился с Китаем, янки попытались нанести удар по гонконгскому доллару, после чего должен был обрушиться юань. Ведь юань привязан к валютам АСЕАН (странам Азиатского экономического сотрудничества) именно через гонконгский доллар, именно через него он создает сферу своего экономического влияния.

Идея была предельно простой. Крупнейшие финансовые спекулянты США скупали огромное количество гонконгской валюты, а потом сбрасывали ее, вызывая ее обесценение и разрушая влияние Китая на АСЕАН. На эту операцию янки кинули около шестидесяти миллиардов долларов, принеся в жертву валюты Таиланда, Малайзии, Тайваня и Индонезии. Янки жаждали обрушить гонконгский доллар как осевую валюту АСЕАН и заменить его долларом американским.

Но китайцы отбили нападение. Мобилизовав все свои резервы, они сохранили прежние котировки по гонконгскому доллару. В итоге юань даже укрепил свои позиции в Юго-Восточной Азии. Чтобы отбить нападение американцев, Поднебесная мобилизовала 60 миллиардов долларов у себя, восемьдесят миллиардов — на Тайване, и сорок миллиардов — в Гонконге. В этом случае островные и континентальные китайцы действовали заодно.

Другие страны АСЕАН, девальвируя свои валюты, тем не менее, поддерживали сердцевину системы — гонконгский доллар. Тем самым они спасали от развала инфраструктуру общего азиатского рынка. Поэтому уже через год после кризиса 1997-1998 годов государства АСЕАН возобновили экономический рост, американский же доллар так и не стал расчетной валютой этих стран.

Так что, грубо говоря, первое поражение американцам в Четвертой (начавшейся после гибели СССР в 1991-м и длившейся до 11.09.2001 г.) мировой войне нанесли китайцы. И на сегодня Китай обладает валютными запасами большими, нежели сами Соединенные Штаты.

Европейская кампания доллара

Следующей финансовой войной Америки стала операция по подрыву нарождающегося конкурента доллара — единой европейской валюты, евро. К 1999 году янки извлекли необходимые уроки из своего конфуза в Юго-Восточной Азии. Они поняли, что финансовые войны можно вести с применением и настоящего оружия. Главное, чтобы при этом губительный удар приходился по денежной системе противника. Поэтому американцы не стали меряться силами с Европой на финансовом поле, а умело развязали Югославскую войну в европейском подбрюшье. На сей раз они не с помощью финансов добивались достижения военно-политических целей, а военно-политическими средствами решали финансовые задачи. Стратегия непрямых действий, таким образом, тут развернулась во всей красе.

Удары по Югославии весной-летом 1999 г. заставили европейцев отвлечь большие ресурсы. Например, на помощь албанцам. Война в Югославии привела к увеличению рисков ведения бизнеса в Европе. Потом США де-факто поддержали натиск албанцев на Македонию. Чем больше риски — тем хуже рынок акций. Чем он хуже — тем неустойчивее становится финансовая система Европы.

Впрочем, не только в войне дело. США стали нагнетать военную истерию в Европе гораздо раньше — еще с середины 90-х годов, постоянно угрожая ударами с воздуха по сербам. Угроза войны заставила европейцев поспешить с консолидацией и введением евро. По хорошему на такое сложное и ответственное дело требовалось никак не менее четырех-пяти лет. Сначала надо было создать евро на основе самых сильных европейских валют, а потом уже постепенно подтягивать в эту систему другие европейские валюты по мере их укрепления. Но спешка заставила европейцев изначально опереться, помимо сильных, на валюты по крайней двух слабых экономик — итальянской и португальской. Англия вообще в евро участвовать не стала. При этом рынок Европы остался общим! Вот и получилось, что на общем рынке евро работает лишь на его части. Это как если бы по всей России ходит рубль, а в Питере вводят совершенно иную валюту. Фунт, например. Так что евро изначально родился ослабленным, словно недоношенное дитя, именно благодаря непрямым действиям США.

А что дальше? Евро остается главной мишенью американской экономической агрессии. Американцы прекрасно понимают, что введение евро открывает возможность поддержания низких процентных ставок в Европе и создания огромного европейского рынка во всех секторах экономики. Более того, возникает реальная перспектива возникновения суперэкономики континентального масштаба. Если управлять ею умело, то она может стать экономическим центром мира. Чтобы не допустить такого, американцы на первом этапе войны старались всячески ослабить евро и заразить мировые финансовые круги недоверием к молодой европейской валюте. На взгляд неискушенного наблюдателя, тут вроде бы коса на камень нашла. Евро в момент, когда мы пишем эти строки, стал намного «тяжелее» доллара, а он сам — девальвировался.

Действительно, в условиях нарастания внутренних трудностей в США довести эту кампанию до победного конца «звездно-полосатые» не сумели. Не помогли ни Балканы, ни яростное сбивание обменного курса «доллар/евро». Перед американцами в начале этого века встала другая необходимость: выиграть время для разработки чудодейственной кампании, способной предотвратить крах американской экономики (а, возможно, и общества), порождаемой стремительно нарастающими структурными перекосами в хозяйственной системе. Для творцов американской экономической политики стало жизненно важным снизить дефицит платежного баланса США. Сократить, елико способно, размеры колоссального государственного долга. Стимулировать внутреннее производство, в том числе — и за счет наращивания экспорта. Для всего этого потребовался дешевый доллар, управляемо «худеющий» прежде всего по отношению к евро.

Кроме того, такой «легкий» доллар отменно работает как оружие экономической войны против Еврозоны. Ведь европейская экономика куда более традиционна, чем американская. Она намного больше ориентирована на производство товаров и услуг. А потому Евросоюз намного сильнее Америки зависит от экспорта. Дешевый доллар и дорогой евро больно бьют по конкурентоспособности европейских изделий, сужают их рынки сбыта, делают европейские товары и услуги все менее привлекательными для потребителей.

Одновременно американцы открыли второй фронт борьбы — нефтяной. Здесь «звездно-полосатые» взяли в союзники арабский мир и Росфедерацию — и начали наступление на Европу и Китай. Как? Целенаправленной политикой по поддержанию высоких цен на нефть! Казалось бы, от этой дороговизны должны больше всех страдать прежде всего сами янки с их гигантским потреблением «черного золота». Но внимательный анализ заставляет усомниться в этом, казалось бы, бесспорном выводе. В самом деле, эмиссия евро в Европе абсолютно жестка и прозрачна. Она контролируется сразу несколькими правительствами ведущих стран Евросоюза. А вот США выпускают доллары почти бесконтрольно. Соответственно, на любое повышение «нефтяных цен» они отвечают дополнительной эмиссией долларов. Так что у них есть смягчающая удары «подушка безопасности», а у европейцев — нет.

Но продолжим наш анализ. Кому достаются доходы от роста цен на «черное золото»? Либо американским и союзным им нефтяным корпорациям-гигантам («Экссон», «Тексако», «Шеврон», «Бритиш ойл» и т.д.), либо поступают в дополнительные доходы бюджетов государств арабского Востока и Росфедерации. А где арабы и Москва размещают «сверхплановые» миллиарды? Да в американских банках по большей части! Вот и выходит: чем нефть дороже — тем европейцам больнее и тем больше денег вливается в экономику США!

Европе и Китаю в такой войне приходится тратить все больше и больше средств на нефть и увеличивать издержки производства тогда, когда повышать цены на свои товары и услуги оказывается весьма затруднительно. Особенно для европейских товаров и услуг, которые в странах долларовой зоны и так стали невероятно дороги из-за роста курса евро. Таким образом, экономика Евросоюза трещит по всем швам, а США в это время при помощи дешевого доллара решают свои острейшие проблемы.

Что дальше: от доллара к уорлдо?

А что будет дальше? Потенциально возможны три сценария развития событий.

Первый мы назовем вариантом Кобякова-Хазина. Суть его — в распаде мировой финансовой системы на несколько замкнутых на себя региональных зон, каждая из которых будет обслуживаться своей валютой: евро, юанем, золотым динаром и, может быть, иеной. Они описали такой сценарий в своей нашумевшей книге «Закат империи доллара и конец «Pax Americana» (Москва, «Вече», 2003 г.) Они пророчат вот что: вначале — быструю девальвацию доллара на 40-50 процентов. Причем провести ее можно как спекулятивными методами, так и централизованными. Одновременно возрастет мировая цена на золото. В этот момент произойдет переход к частичному золотому покрытию доллара.

Это решит сразу много проблем. Во-первых, управляемую девальвацию можно совершить достаточно быстро, избежав ухода операторов мировых финансовых рынков в другую валюту. Во-вторых, привязка доллара к золоту успокоит всех сомневающихся — ведь золото в ближайшее время дешеветь не будет. В-третьих, обесценивание всех долгов США (государства, корпораций и домашних хозяйств) позволит им увеличить расходы, которые подхлестнут развитие американской экономики. И, наконец, это позволит поднять процентную ставку, вернувшись к завоеванию президента Рузвельта: когда самые доходные финансовые рынки мира находились в Соединенных Штатах.

Конечно, при этом участники рынка понесут убытки, связанные с одноразовой девальвацией «зеленого». Но авторитет единственной сверхдержавы планеты пока еще достаточно велик, «чтобы каким-то образом их успокоить».

«Но это только на первый взгляд. Дальше возникают проблемы. Первая из них — нехватка золота. Здесь есть некоторые паллиативы. Например, США могут попытаться «отсечь» тот объем денег, как наличный, так и безналичный, который находится за пределами США. Для этого достаточно объявить денежную реформу (то есть обмен денег), причем для американских резидентов провести его автоматически, а для остальных — организовать серьезные проверки. Повода для них в условиях «войны с терроризмом» даже придумывать не надо — полный анализ всех источников происхождения денег и доказательства их абсолютной непричастности к «мировому терроризму» может занимать месяцы и месяцы — тем более, что само определение понятия терроризма находится под полным контролем проверяющего. Это даже может создать замечательный дополнительный инструмент «построения» различных стран и режимов, поскольку сокращение сроков проверки дорого будет стоить.

Кроме того, США могут повторить конфискационную реформу Ф.Рузвельта, то есть принудительно обменять золото, находящееся в собственности частных лиц и корпораций, на доллары в соответствии с зафиксированным курсом.

Правда … основная проблема привязки доллара к золоту состоит в том, что для тех долларов, которые обслуживают материальные ценности, это вполне возможно (и рост цен даже не будет беспредельным), а вот для тех, которые обслуживают рынки финансовые, — уже не вполне. Финансовых активов в мире (акций, ценных бумаг, опционов, фьючерсов — прим. авт.) слишком много, и без их серьезного обесценения такой сценарий работать не сможет.

Но если подобное обесценение провести, то это обозначает обрушение мировых финансовых рынков — во всяком случае, за пределами США…» (Андрей Кобяков, Михаил Хазин. Указ. соч., с.346-347)

В результате доллар по Кобякову-Хазину окончательно утратит роль единой валюты для глобальных рынков. Глобальный рынок разделится на несколько региональных частей, каждая из которых станет обслуживаться своей валютой — йеной, евро, и золотым динаром, который мусульманские страны собрались вводить по инициативе Малайзии для расчетов между собой. Процесс глобализации по-американски повернется вспять с буквально тектоническими потрясениями. ТНК, сегодня получающие громадные прибыли за счет перенесения производств в другие регионы Земли, лишатся таковых. Предложение товаров и услуг намного превысит спрос, и все это выльется в мировой экономический кризис. Цены на ресурсы упадут. Чтобы спасти свои экономики, страны примутся отчаянно демпинговать, предлагая товары по все более и более низким ценам. Национальные правительства столкнутся с армиями голодных безработных. Нужно будет искать деньги на социальные расходы. Поэтому государства примутся ограничивать свободный вывоз капитала, возвращаясь к практике середины ХХ столетия. Это сразу же разрушит и так подорванную систему глобальных рынков — нефти, зерна, металла и прочего.

В общем, рисуется мрачная картина всеобщего коллапса. Но насколько реален сценарий наших исследователей? Чтобы пойти на него, глобальная финансовая элита (и, прежде всего, американская) должна решиться на уничтожение самого выгодного для себя рынка — рынка международных финансовых спекуляций. То есть, если не вынести себе смертный приговор, то, как минимум, сесть на хлеб и воду, попрощавшись с астрономическими прибылями и былым влиянием. Финансовым спекулянтам придется свалиться с «небес» в малоприбыльную и скучную для них реальную экономику. Пойдет ли на это мировая финансовая элита? Вряд ли. Разве что перед ней встанет вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле этого слова. Поэтому, при всем нашем уважении и симпатиях к авторам прекрасной книги (тем более, что профессор Кобяков приходится близким другом и коллегой по работе Максиму Калашникову), мы с большой осторожностью подходим к перспективе развития событий по такому пути.

Но есть и второй вариант — предложенный блестящим экономическим мыслителем и писателем-фантастом Сергеем Щегловым в его работе «Будущее денег», опубликованной на сайте Михаила Хазина worldcrisis.ru. По его убеждению, мировая экономика практически безальтернативно зависит от американской денежной политики. Сегодняшние Штаты — это мировое государство капитализма со своей валютой-долларом, со своими законами (Вашингтонский консенсус), полицией (операции в Югославии и Ираке) и господствующей идеологией (монетаризм и либерализм). Кем бы вы ни были, но если вы хотите делать «большие деньги», то вам все равно придется ориентироваться на долларовую стоимость своих «денег», выпускать свои (или покупать чужие) акции-облигации, соблюдать международные правила учета, присягать на верность международному либерализму и поддерживать проамериканскую политику собственного государства. В противном случае вы обнаружите, что ваши «деньги» оказались среди 87 процентов невостребованных мировым рынком активов, а вы сами — в «черном списке» миграционных служб. Все очень просто:

«… Объем современной мировой экономики исчисляется вовсе не жалкими 6,3 триллионами совокупного экспорта, и даже не 47 триллионами совокупного ВВП; нет, настоящая мировая экономика — это 300 триллионов, обращающихся на валютных биржах, это 56 триллионов оборота по акциям и облигациям, это 12 триллионов коммерческих банковских кредитов. Какая частная компания может сравниться с мировой финансовой системой, в которой обращается сегодня порядка 370 триллионов долларов ежегодно? Рынок какой страны может хотя бы приблизиться к этому огромному количеству сделок, на каждой из которых зарабатывается прибыль? Что более опасно для мировой экономики — внезапное исчезновение с карты мира какого-нибудь Китая и его 300-миллиардного экспорта, или падение курсовой стоимости финансовых активов на 1%, что повлечет за собой сокращение финансовых оборотов уже на 3700 миллиардов долларов?!

Вот почему книга Джорджа Сороса называется «Кризис мирового капитализма». Никакого другого мирового капитализма, кроме финансового, нет и быть не может…

…В этой реальной, а не мифической экономике доля США составляет:

– 90% — по обороту валютных бирж (сегодня в 9 из 10 валютообменных сделках участвует американский доллар), то есть мест, где оборачиваются самые ликвидные активы (деньги);

– 65% — по обороту фондовых бирж, то есть мест, где оборачиваются самые доходные активы (акции);

– 57% — по доле американских компаний в числе 500 крупнейших компаний мира;

– 48% — по доле расчетов в американской валюте во всей международной торговле;

– 46% — по доле американских компаний в общемировой капитализации…»

По Щеглову, главная задача мировой финансовой элиты сейчас — восстановить рост стоимости на финансовые активы и поддержать его еще лет на двадцать — до следующего кризиса.

«…Если в 80-90-е годы цены на финансовые активы росли в 10 раз быстрее цен на товары повседневного спроса (!), то начиная с 2000 года ситуация коренным образом изменилась: теперь цены на финансовые активы падают, а цены на ограниченные ресурсы (нефть и золото) — растут. В результате представители традиционного, предпринимательского капитализма (а такие еще остались, особенно в странах «третьего мира») богатеют, а мировая финансовая элита, наоборот, беднеет — со скоростью 10% в год. Сегодня на одну среднюю акцию можно купить золота уже в 2 раза меньше, чем три года назад; дальше может быть еще хуже. Перед мировой финансовой элитой стоит совершенно ясная перспектива потери мирового господства — если так будет продолжаться, самыми богатыми людьми планеты снова станут швейцарские банкиры (традиционно запасающие золото) и нефтяные шейхи. А нынешние миллиардеры, вроде семейки из WalMart и Билла Гейтса, окажутся на обочине истории. И что самое неприятное, невозможно просто продать акции и купить золото и нефть: в отличие от финансовых активов, материальные активы материальны, их нужно где-то складировать, охранять, перемещать — то есть нести дополнительные расходы по содержанию.

…Нет, возврата к предпринимательскому капитализму нельзя допускать; нужно идти вперед, а не назад.

Но что значит идти вперед? Как заставить расти цены на акции и остановить рост цен на золото и нефть?!

Да просто взять — и заставить!

Итак, какой же должна быть реформа, чтобы избежать роста цен на товары и гарантировать рост цен на финансовые активы?

Ответ очень прост, хотя в его возможность в начале 21 века практически невозможно поверить. Реформа должна быть конфискационной. За образец следует взять действия Рузвельта, запретившего рыночный обмен товара-конкурента, а не болтовню Никсона, объявившего дефолт по своим обязательствам, но оставившего товар-конкурент в живых. Если стоимости наших финансовых активов угрожают другие товары, осмеливающиеся (как золото в 1933 году) опережающими темпами расти в цене, то рыночный обмен таких товаров следует ограничить, а цены их взять под централизованный контроль. Мировой рынок золота как средства накопления следует подвергнуть жесткому регулированию (прямо запретив нелицензированное владение золотом в слитках, и выдавать лицензии строго ограниченному количеству банков), а имеющиеся слитки «централизовать», собрав его, как некогда в Форт-Ноксе, в едином хранилище Банка Земли, выдав взамен энное число единиц новой мировой валюты. Нефть следует объявить жизненно важным товаром, принадлежащим всему человечеству, и в этом качестве запретить к свободной продаже, установив строгие квоты на добычу, продажу и разведку запасов, обязательные для всех стран мира. Возможно, к этому списку следует добавить еще несколько товаров-конкурентов финансовых активов (серебро? природный газ? пресную воду?). Главное — чтобы вложения в финансовые активы снова оказались вне конкуренции.

Понятно, что для подобной реформы все-таки нужен какой-то повод (Рузвельт пришел к власти в ужасающих условиях Великой депрессии и пользовался огромной поддержкой населения, приближавшейся к недавнему рейтингу Джорджа Буша). Пожалуй, единственным кроме депрессии поводом здесь может стать война. Но, как мы уже успели убедиться в последние годы, война — это «самое несложное из всего»…»

Единственный выход для мировой финансовой валюты здесь, по Щеглову — в создании единой мировой валюты, Банка Земли и в жестком глобальном контроле за ценами на товары, способные служить конкурентами финансовым активам. Автор называет эту будущую мировую валюту «эрфом». «Если этим планам суждено сбыться…, то попытка обезопасить себя от последствий кризиса путем скупки золота и вложений в другие товарные запасы (бедный Билли Гейтс, скупающий серебро! его, похоже, не предупредили!) могут обернуться очень серьезными убытками…»

Если бы Америка могла конфисковать все золото мира (как сделал в США тридцатых Рузвельт), то новая мировая валюта могла бы появиться хоть завтра. Однако мир совсем не похож на Соединенные Штаты 30-х. Следовательно, нужно придумать какой-то другой «якорь», помимо золота. Собственно, он уже есть — нефть.

«…В принципе, на этом статью можно было бы и закончить. Как только произнесено это ключевое слово — нефть — детали головоломки становятся на свои места, загадочные действия США вроде «войны с терроризмом» и операции в Ираке приобретают совершенно однозначный смысл, а замысел (предполагаемый!) «мировой элиты» предстает перед нами во всем своем великолепии.

Нефть!

Товар, мировой оборот которого составляет 900 миллиардов долларов в год (30 млрд. баррелей по 30 долларов), а разведанные запасы — 27 триллионов долларов (900 млрд. баррелей)!

Товар, который очень трудно переместить на большие расстояния — для этого нужны либо гигантские танкеры, либо дорогостоящие трубопроводы; и те, и другие легко отлично просматриваются со спутников и с самолетов; таким образом, любые ограничения по торговле нефтью легко контролируются. Мы уже знаем одну страну, попавшую под такие ограничения: это Ирак, вынужденный долгие годы влачить полуголодное существование. Почему бы не продолжить применение столь эффективных мер в будущем?!

Товар, основные запасы которого сосредоточены (помимо самих США) в странах третьего мира — на Ближнем Востоке, в Мексике и Венесуэле, в побежденном СССР, — то есть в районах, где ведение военных действий не просто допустимо, а давно уже стало нормой жизни (как тут не вспомнить, что Чечня — нефтеносный район).

Товар, без которого немыслимо существование современной цивилизации — поскольку без бензина ни один цивилизованный человек не сможет добраться до своего места работы. Товар стратегический, товар, необходимый как воздух.

Одним словом, нефть — это товар, свободная торговля которым должна быть прекращена как можно быстрее. Мировые запасы нефти должны быть объявлены достоянием человечества и положены в основу обеспечения мировых же денег…

Что же нужно сделать мировой элите, чтобы выпустить мировую валюту с нефтяным обеспечением?

Очень многое, даже обладая атомным оружием и кучей авианосцев. Существующая финансовая система складывалась десятилетиями и обладает огромной инерцией (скажем, половину населения Земли так и не удалось приучить к мысли, что золото уже не является деньгами). Работа центральных и прочих банков регламентирована многочисленными национальными законами, которые в одночасье не пересмотреть. Мирового объединения государств, аналогичного Европейскому сообществу, нет и не предвидится; создавать Банк Земли на основе ООН значит превратить его в сугубо консультационный орган. Традиционным путем политического давления, сепаратных переговоров и маленьких победоносных войн задача не решается: создание Банка Земли будут обсуждать лет десять, а потом появится что-то типа Европейского валютного союза, который еще лет десять будет эволюционировать в полноценный центробанк. А время не ждет — помните, что каждый год мировая элита теряет по 10% своего богатства?!

Следовательно, нужны чрезвычайные меры. А для их применения требуется создать столь же чрезвычайные обстоятельства…»

А вот теперь все становится на свои места. Щеглов сказал главное. Путь к спасению господства мировой финансовой элиты лежит через замену доллара на всемирную валюту. (Мы называем ее не эрфом, а уорлдо — от английского слова world, мир). А путь к ней лежит через специально устроенную катастрофу мирового размаха.

Сценарии «Русской катастрофы» и «Кольца страха»

Мы не верим в согласованные действия мировой финансовой элиты по преодолению кризиса. Не думаем, что реальностью станет программная работа глобальных финансовых институтов, крупнейших государств и крупнейших игроков финансового рынка по созданию Банка Земли. Во всяком случае, естественным порядком. Мы уверены в другом: Америка и Британия (естественный союзник США в экономическом мире и потаенный конкурент в мире Закрытой сети) постараются поставить весь свет перед свершившимся фактом. Миру должно быть явлено событие таких масштабов и угроза таких размеров, что всем другим лидерам цивилизационной гонки останется только безоговорочно согласиться с новыми правилами мирового валютного рынка, продиктованными американцами, постаравшись застолбить на нем свои места «по интересам». Это должно быть нечто такое, что заставит миллионы людей поседеть от страха. Что-то намного нагляднее, правдивее и опаснее, нежели игрушечные бен Ладен, эмир Омар и Саддам Хусейн. В этом — и есть суть третьего сценария грядущего.

На роль страшной беды не подойдут ни Северная Корея, ни Сирия или Иран. Даже возможная война между Индией и Пакистаном с парочкой ядерных ударов на такую роль не тянет. Нет, нужна угроза всемирная, трансконтинентальная. Так, чтобы убедить Европу, Китай, Японию и Исламский мир беспрекословно принять американские условия и согласиться на интернационализацию под штатовским контролем недр и основных возобновляемых ресурсов планеты — воды и лесов.

Знаете, чего мы боимся? Что путь к уорлдо лежит через кошмарный, апокалиптический, многоплановый кризис в Росфедерации. Слишком многое на ней сходится. Этот кризис должен быть тщательно спланирован и срежиссирован, сопровождаясь лавинообразным нарастанием катастрофических ситуаций: от несанкционированных запусков межконтинентальных ракет до аварий на АЭС и химических заводах, от актов исламского терроризма на ядерных объектах и внешне неконтролируемых боевых действий на Дальнем Востоке — до прекращения поставок газа в Европу из-за якобы «террористических» взрывов на магистральных трубопроводах где-нибудь на Украине. Мятеж на атомном подводном флоте РФ, вспышки опаснейших эпидемий — да мало ли чего еще можно спроектировать, перевести в программы, увязать по ресурсам, исполнителям и технологиям? А потом — запустить в реальность?

Наши догадки вовсе не беспочвенны, друзья. В руки авторов книги попал доклад Национального совета по разведке США с четырьмя сценариями развития глобальной ситуации до 2020 года (декабрь 2004-го). А там есть прелюбопытнейшие «проговорки». То и дело речь заходит о развивающемся, сетевом терроризме. Мол, бороться с ним будет все труднее, его «военное искусство» продолжит оттачиваться, переходя к мегатерактам с использованием биологического оружия массового поражения и беспилотных летательных аппаратов. А может — и ядерных устройств. Но особенно привлекли наше внимание следующие строки:

«…Остановить глобализацию может только грандиозная по своим масштабам пандемия… По мнению некоторых экспертов, появление новой пандемии — лишь вопрос времени. Вспомним, как вирус гриппа-«испанки» унес в 1918-1920 годах 20 миллионов человеческих жизней. Если подобные эпидемии вспыхнут в мегаполисах развивающихся стран мира со слаборазвитой системой здравоохранения… — они будут опустошительными и смогут быстро распространиться по всему миру. Глобализация окажется под угрозой, если счет жертв в некоторых важнейших странах пойдет на миллионы, а распространение заболевания приостановит на длительный период перемещение людей и товаров по земному шару и заставит правительства тратить колоссальные средства на медицинские цели…» И тут же говорится, что эпидемия может сочетаться с убийственными по размаху терактами в городах Америки и Европы, с хакерскими нападениями на мировые информационно-коммуникационные сети.

Звучит откровенно. Особенно если учесть, что буквально накануне выхода доклада в свет вышел бестселлер Джона Кейза «Первый всадник». Как раз о том, как террористы пускают в ход генетически измененный вирус смертоносной «испанки», извлеченный из погребений жертв эпидемий в весной мерзлоте Шпицбергена. Да и кинобоевик на сию тему тоже был. Не приучает ли финансовая элита мира общественность к мысли, что подобное случится и в реальности? Как это было с «кино-литературной» подготовкой накануне 11 сентября?

Интересный сценарий получается — нашествие новой «испанки» плюс мегатеракты в западных городах, катастрофы в России, кибер-атаки террористов на мировую экономическую систему. Открываем один из четырех сценариев доклада — «Пакс Американа». Тот самый, где США удается удержать мировое лидерство и в 2020 году, не допустив складывания исламского Халифата и отбив поползновения Евросоюза, Китая и Индии на часть глобальной гегемонии. Написан он как отрывок из дневника генерального секретаря ООН:

« 11 сентября 2020 г.

…Я бы сказал, что дела пошли на поправку с того момента, когда Европа и Америка восстановили дружеские взаимоотношения…. Террористический акт в Европе 2010 года имел прямое отношение к такому повороту событий. Европейцы были потрясены, и это помогло им радикально пересмотреть свое отношение к терроризму…

Последствия теракта были настолько серьезными, что Америка и Европа оставили в стороне взаимные претензии, и теперь уже Европа стала призывать Америку перестать церемониться с террористами…

Остается удивляться тому, что в некоторых важных областях удалось достичь ощутимого прогресса. Надо будет поговорить об этом с Президентом США, когда «мы, девочки» снова соберемся вместе…»

Интересен и сценарий «Кольцо страха» — где террористы получают в свои руки средства массового поражения (читай — из раздолбанной и пришедшей в полную негодность России) через теневых торговцев оружием. Это ведет к серии ужасающих терактов с сотнями тысяч жертв на Западе, к цепи жестоких ответных ударов западных стран по предполагаемым базам террористов и к драконовским мерам по предотвращению «расползания» оружия массового поражения.

Тебе не кажется, читатель, что перед нами — не прогноз, не фантазия, а программа? Пусть не целиком — но в ее важных элементах? Написанная, кстати, одним из самых серьезных «мозговых центров» США!

Если цель оправдывает средства, всегда найдутся те, кто готов ее достичь. А на кону, напомним, положение мировой финансовой элиты.

Вы скажете, что мы описали очередную фантастическую «страшилку»? Что мы одержимы теорией заговоров? Тогда откройте предыдущую книгу цикла, «Погружение», и перечитайте еще раз ужасные сценарии российских катастроф 2017 года, нарисованные западными «мозговыми трестами». Да-да, в главе «Участь павшего». Вы не догадываетесь, зачем они все это написали? Не для того ли, что надо психологически подготовить мир к будущему «шоу ужасов», к грядущему выступлению США в роли спасителя человечества от страшной «зоны зла» на руинах СССР и «всадников Апокалипсиса»?

Слишком много совпадений получается. Превращенная в зону взбесившейся техносферы и опасной нестабильности, Россия в случае успеха операции не только спасет финансовую элиту Запада и обеспечит колоссальный резерв природных ресурсов для обеспечения уорлдо. Она заодно превратится в «черную дыру», втягивающую силы всех цивилизаций Земли.

Это — план уже не Америки, а зловещей античеловеческой силы. Сообщества Тени. Именно с ним мы встретимся уже в следующей главе.

ГЛАВА 3. МИНУС-ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ОТКРЫТОЕ ДОСЬЕ

Племя Шеддим

В Торе, текстах Талмуда, в темных каббалистических изысканиях встречаются глухие, намеренно темные упоминания о таинственном племени Шеддим. Эти существа похожи на людей, но они — не люди. Происхождение их неизвестно доподлинно — будто бы стали они плодом каких-то загадочных экспериментов с человеческой сущностью. И ставились эти опыты, как говорят еврейские мистики, ради создания существ без морали и нравственности, сострадания и способности делать различие между добром и злом. Шеддим — наказание человечеству, каратели человеческой цивилизации, призванные принести ей беды, страдания и ужас. Шеддим по древней легенде отличаются необыкновенным могуществом, покоящимся на уме, силе и темных колдовских способностях…

Чем больше времени проходит со дня падения СССР чем дальше заходят нынешние мировые процессы, тем крепче становится наше убеждение, мы имеем дело не просто с Западом, не просто с европейской и американской цивилизациями. Нет, среди действующих лиц социодинамики появилась Минус-цивилизация, родившаяся из преисподней человеческого общества. Самое мрачное и опасное порождение психоистории.

Это не американцы и не евреи, не масоны и не сионисты, как упорно продолжают заблуждаться многие. У этих существ нет родины. Они стали зловещей сетью-системой, которая пронизывает мир. Они — носители самого чистого духа «добывания трофеев», мировые пираты и мародеры. Мы называем их Античеловечеством.

Еще недавно Минус-цивилизация воевала вместе с Американской цивилизацией против СССР. И многие из нас считали, будто есть только один главный враг — США. Как мы ошибались! Но теперь, когда СССР пал, скрытая раньше за американскими небоскребами Минус-цивилизация вышла на поверхность. И повела свою войну против всего творческого, созидательного человечества. Цель ее заключается в установлении полного контроля за психоисторией, в подчинении человечества ее нуждам и задачам, лежащим «по ту сторону добра и зла».

Но Тень появилась в нашей Реальности не вчера. Ей уже не один век от роду. И следы ее мы можем отыскать в истории. Античеловечество чувствуют многие умы. Что ж, брат-читатель, давайте полистаем наше открытое досье.

Тайна Венеции

Сегодня, наверное, каждый знает о том, что Соединенные Штаты, в 1991 году нас победившие, генетически происходят от Британии точно так же, как Ева — от Адамова ребра. А от кого берет начало темная сторона правящей элиты Британии, определившей судьбы мира эпохи индустриализма?

Далее, друзья, мы представим вам обширную работу, подготовленную по этому непростому вопросу Шиллеровским институтом знаменитого американского мыслителя и диссидента Линдона Ларуша.

…Великобритания, островная торгово-финансовая, мореходная и промышленная империя, выступает преемницей знаменитого города-государства Венеции, могущество которой зиждилось также на финансах и сильнейшем флоте. Жемчужина Северной Италии, построенная на топях и лагунах, Венеция была почти островом. Рано, очень рано венецианцы начинают заниматься выгодной торговлей между Востоком и Западом, используя свой флот и торговые пункты-фактории на самом главном море древности — Средиземном. Венецианцы с их деловым стилем становятся основоположниками «трофейной» линии развития Западной цивилизации, оттачивая искусство уничтожения конкурентов чужими руками, стравливания своих соперников между собой, подрывая их изнутри. Они пускают в ход обман, интриги и шпионаж. В Европе эпохи Возрождения слово «венецианец» стало синонимом храброго, богатого и дьявольски умного, но неразборчивого в средствах человека, стоящего по ту сторону добра и зла, отвергающего мораль. Использующего для успеха и яд, и кинжал наемного убийцы, и заговор, и подкуп.

Первым уничтоженным конкурентом Венеции стала Восточная Римская империя или Византия — православное государство, которое также имело сильный флот и властвовало на Восточном Средиземноморье, объединяя Грецию и Малую Азию, а в лучшие времена — и Ближний Восток. Его жители нарекали себя ромеями — римлянами. Чтобы уничтожить державу ромеев, венецианцы использовали французских и немецких рыцарей, спровоцировав их на Четвертый крестовый поход. Крестоносцы вообще-то собирались в очередной раз освобождать Палестину от мусульман. Поскольку своего транспортного флота у них не было, они наняли его у Венеции. Но денег у западных рыцарей было мало, и тогда венецианцы предложили им «бартерную сделку». Крестоносцы в оплату транспортных услуг Венеции согласились разгромить христианское государство, конкурента Венеции — Византию, взяв штурмом Константинополь. Ну а потом венецианцы обещали доставить славных воинов в Палестину.

В 1214 году Константинополь пал. Крестоносцы-католики учинили резню и грабеж великого православного города, Второго Рима. Этот удар оказался смертельным для Византии. После она лишь слабела и нищала, пока не пала жертвой турецкого нашествия в пятнадцатом веке.

Разгром Константинополя стал чудовищным преступлением с точки зрения морали даже того жестокого времени. Христиане массой убивали и грабили христиан. Зато Венеция получила все, что хотела: конкурент был сметен чужими руками. Прибыли от посреднической торговли между Востоком и Западом рекой потекли в Венецию. Особенно от перепродажи пряностей, которые в Европе ценились на вес золота. Венецианские агенты и купцы проникали к монголам, доходили до Индии. Венецианцы не брезговали вкладывать деньги и в торговлю христианскими невольниками, сотрудничая в этом коммерческом проекте с арабскими пиратами, турками-сельджуками и татарами. Тогда, до открытия Америки с ее золотыми залежами, в Европе было очень мало монеты, почти вся она собиралась в Венеции.

В XIII-XIV веках Венеция становится центром европейских финансов. Именно город-государство начал первым кредитовать другие страны, таким образом вмешиваясь в их внешнюю и внутреннюю политику. Венеция считалась республикой. Но на самом деле там царила классическая олигархия, где властью и правами пользовались лишь очень богатые кланы. Именно они выбирали правителя — дожа, формировали высший совет государства.

Но вот наступает поворотный XV век. Испания и Франция, покончив с феодальной раздробленностью, превращаются в великие державы, намного превосходящие Венецию по своей мощи. Португальцы находят путь в Индию вокруг Африки. Турки-османы в 1453 году захватывают Константинополь и водружают знамя ислама над Балканами, Грецией и Малой Азией. Теперь они угрожают Европе. Испанцы в 1492 году снаряжают экспедицию Колумба и открывают Америку.

В это время Венеция налаживает активную торговлю рабами — совместно с турками, становится международным центром работорговли. Но главные торговые пути мира уходят из Средиземного моря, Венеция начинает терять значение. Наступает бурный и кровавый век шестнадцатый…

Венеции приходится нелегко. В 1494 году на земле Италии начинается война между католиками: испанцами и французами. Италия ведь богата и плодородна. К тому же, именно в Италии, в Риме, находился тогдашний политико-религиозный центр европейского мира. В Вечном городе располагалась резиденция Папы Римского. Папы тогда пытаются вести сложную игру. Им не хочется чужого владычества в Италии, хоть испанского, хоть французского. Папы изначально хотят властвовать над королями. Они пытаются лавировать между новыми силами. Но у них есть старый враг — Венеция. Венеция не нравится всем. В начале шестнадцатого века Папа, испанцы и французы решили сообща разгромить Венецию, составив Камбрейскую лигу. Но в 1509-м лига распалась. Папа не пожелал торжества иностранцев в Италии. Это оказалось роковой ошибкой. Коварная Венеция нанесла ответный удар.

Чтобы подорвать власть Папы и могущество великих католических стран, она переносит войну в сферу идей, и это оборачивается одной из самых долгих и разрушительных трагедий в истории человечества…

Семя конфликта было брошено в почву в шестнадцатом столетии. За два века до того Папа Пий Второй и выдающийся богослов Николай Кузанский выдвигают идею концепцию человека как образа и подобия Божьего, имеющего Божьи способности. Эти идеи совершенно не вязались с работорговым бизнесом и идеологией «трофеизма». Ведь нельзя же, в самом деле, торговать людьми, коль они — суть образы Господни!

И Венеция начинает борьбу. Выходец из богатейшего венецианского рода, выпускник Падуанского университета Гаспаро Контарини, был глубоким знатоком философии Аристотеля. В учении этого философа он особо выделял положение о том, что люди от рождения делятся на рабов и господ, и эти отношения естественны, природны. Идеи добра и справедливости есть некое умозрение, существование их нельзя проверить органами чувств. Это было оправданием олигархического строя, психологии «добывания трофеев» и работорговли.

Контарини пошел дальше.

«… «По существу я понял, что даже если я полностью покаюсь в свои грехах и даже более того, это ничуть не поможет мне заслужить себе счастье или даже удовлетворение от того, что грехи отпущены… Я пришел к твердому убеждению, что никто не в состоянии оправдаться собственным трудом или очиститься от желаний своего сердца». В другом письме он сравнивает человека с червяком…» (Цит. по Schiller Institute Bulletin No. 4 Part III).

Иными словами, человек — не образ Божий, а Зверь. Каяться ему необязательно, главное — собственные желания. Контарини становится основателем весьма влиятельного среди венецианской знати общества «Спиритуали» и основоположником так называемой «чёрной аристократии» Венеции, послом сначала при Папе Римском, а затем — и при дворе императора Священной Римской империи Карла Пятого, под властью которого пребывали Испания, Австрия, Германия и Голландия, север Италии и новые колонии в Южной Америке. Потом он становится членом Совета трех — высшего органа власти в Венеции, Наконец, он получает титул кардинала.

Признание человека зверем, а не подобием Божьим породило длинную цепь последствий, и в конце этой цепи — Гитлер, и Троцкий, концлагеря и мировые войны, технологии манипуляции человеком. И еще многое другое…

Именно Венеция в борьбе с Папой и новыми централизованными государствами в начале шестнадцатого века поддержала раскол в католической церкви и способствовала появлению протестантизма. Благодаря Реформации Европа почти полтора века будет истекать кровью, полыхать пожарами междоусобных войн.

Венеция добьется своего: западные народы окажутся расколотыми и примутся ожесточенно резать друг друга на религиозной почве точно так же, как потом красные и белые в России будут яростно уничтожать друг друга в аду Гражданской войны. Горы трупов более чем на целый век завалят Германию и Францию, Англию и Нидерланды. Аж до 1648 года, до окончания Тридцатилетней войны. Венеция поддержит как Реформацию, так и Контрреформацию. Страшные жертвы принесет тогда и Россия — ей придется пройти сквозь Смуту и попытку обращения в католичество в самом начале семнадцатого века.

Что же такое Реформация, взорвавшая Европу почти пять веков назад? Это — религиозное течение, вожди которого заявили: мы не хотим подчиняться Папе Римскому. Мы обойдемся без монахов и монастырей. Мы сами будем читать Библию и не станем платить подати Риму.

Реформация-Протестантизм была разных толков. В Германии — лютеранство. В Англии — англиканство, где главой церкви выступает король. В Швейцарии возобладал кальвинизм, породивший выборность священников в общинах и создание мрачного строя, в котором правили духовные вожди. Они запрещали яркие одежды, смех и музыку, поощряли доносительство, жгли на кострах еретиков и требовали от народа только одного: усердного труда и молитвы. Из кальвинизма развились английское пуританство, давшее жизнь Соединенным Штатам, и французское гугенотство, затем погибшее во Франции, но выжившее в Голландии.

Реформация вызвала целую череду религиозных и гражданских войн. В Германии — целых три войны в одном шестнадцатом веке. Кстати, именно в Германии граждане Мюнстера пытались осуществить полный коммунизм — включая и общность женщин. Пока их силой не утихомирили. Во Францию Реформация резню между католиками и гугенотами. Вспыхивает гражданская бойня. Расколотая по религиозному признаку страна едва не разваливается на части. Обильно кровь льется и в Англии. В Нидерландах вспыхивает восстание протестантов против испано-католического владычества, которое затем перетекает в большую войну. Апофеозом Реформации стала Тридцатилетняя война в Европе 1618-1648 годов, сопровождавшаяся зверствами, голодом и разорениями, гибелью трети населения Германии.

Реформация породила Контрреформацию со стороны католической церкви и императора Священной Римской империи. Именно тогда возник Орден иезуитов. Свирепствует инквизиция: в Европе на кострах погибают сотни тысяч людей. Поощряется доносительство, доносчиков поощряют частью конфискованного у сожженных имущества. Поощряется «стукачество» малолетних детей на родителей. Впрочем, заживо людей охотно жгли и протестанты. Можно смело сравнивать события тех времен с нашими революцией, Гражданской войной и репрессиями. Сотни тонн золота, выкачиваемого из Америки испанцами, идут на поддержку войн католиков против протестантов. Католичество пытается перейти в наступление и распространиться на новые земли взамен потерянных. В начале семнадцатого века католическая Польша стремится обратить в католицизм и Россию, в которой полыхает страшная Смута, в ходе которой от пуль, клинков и голода погибает свыше миллиона русских, а экономика переживает тотальное разорение.

Именно венецианцы были среди тех, кто умело направлял и Реформацию, и Контрреформацию, управляя конфликтом к своей вящей выгоде. В ход шли и золото, и идеи. Тот же Гаспаро Контарини, будучи философом, вещал: человек не может спасти душу покаянием или тяжким трудом. Это здорово смахивает на жестокую доктрину предопределения Кальвина, согласно которой люди с рождения обречены попасть либо в рай, либо в ад. Кальвин учил, что никто не знает своего предопределения, но можно догадаться о своей загробной судьбе. Ибо тот, кто богатеет — тот любимец Господа.

Став кардиналом и одним из высших иерархов католической церкви, Контарини сыграл заметную роль и в Контрреформации. Именно Контарини возглавил делегацию императора Карла Пятого на переговорах с немецкими протестантами-лютеранами в Регенсбурге в 1541 году. Реформация и все последующие события стали ярким примером того, что можно натворить, вовремя вбросив в общество поджигательные идеи. В итоге кровавых полутора веков была разрушена и отброшена назад Германия, подорвана мощь Испании — сердцевины Священной Римской империи. Ее американское золото досталось в основном голландцам и англичанам. Задержался и взлет Франции.

«Черная аристократия» в Британии

В это время Венеция начинает скрытую не только от современников, но, как оказалось, и от потомков, колонизацию Англии. Вернее, Голландии и Британии одновременно. Но Англия была для венецианцев все-таки важнее. Получилось нечто похожее на сюжет из голливудских фильмов ужасов, в которых страшное инопланетное существо переходит в тело человека, подменяя его разум своим. В Англию тянутся деньги венецианцев, а самое главное — идет имплантация в нее венецианской культурно-идейной «матрицы».

Шестнадцатый век в Англии — самое мрачное время. Особенно правление Генриха Восьмого (1509-1547 гг.), возглавившего Реформацию и оторвавшего Альбион от католической церкви. В это время начинается предкапиталистическое развитие Англии. Становится очень выгодным не хлеб сеять, а разводить овец и поставлять шерсть в соседнюю Голландию, где работает множество текстильных мануфактур. Но где взять землю под пастбища на небольшом острове? И лорды принимаются массой сгонять свободных крестьян с земли, захватывая общинные и монастырские угодья. Крестьяне лишаются имущества, превращаются в толпу людей без собственности и всяких средств к существованию. Их недовольство жестоко подавляется наемными войсками. Происходит нечто, поразительно напоминающее советские раскулачивания и коллективизацию 1929 года.

Массы лишенных собственности свободных крестьян превращаются в нищих и бродяг — пауперов. Им приходится воровать, чтобы не умереть с голоду. Власть применяет против них жесточайшие законы, за всякую кражу карая виселицей. Казнят даже 14-летних детей. По совершенно официальным данным при Генрихе Восьмом из трехмиллионного населения страны перевешали 72 тысячи человек — два с половиной процента всех англичан. Семьдесят две тысячи англичан погибли в муках удушья, со страшно выпученными глазами и вываленными языками. То были самые настоящие массовые репрессии, чистой воды геноцид. Если перенести уничтожение одной сороковой части населения на 190-миллионный СССР сталинских времен, то получится четыре с половиной миллиона душ. Справедливости ради отметим, что при Сталине было казнено гораздо меньше народу. Сталин забирал людей в основном на великие стройки, откуда был шанс вернуться. Английская же петля убивала стопроцентно. Кстати, при внучке Генриха, королеве Елизавете, когда законы против бродяг применялись на всю катушку, в стране было казнено уже 90 тысяч человек. Сколько же народу перемерло от недоедания и нищеты — не считал никто. Что это, если не массовые репрессии?

Так в Англии закладывались основы капитализма. В сгоне крестьян с земли и в их казнях была своя жестокая логика. Развивающийся капитализм требовал массы дешевых рабочих рук, ратей покорных пролетариев, согласных работать по 12 часов в сутки за гроши — нет, еще не на фабриках, а пока только на мануфактурах, безмашинных предприятиях, основанных на мускульной силе. Нужно было откуда-то набирать матросов на парусные корабли, где труд также был каторжным. Обладающие своей землей крестьяне туда ни за какие коврижки не пошли бы. Сначала надо было устроить «коллективизацию и раскулачивание», истребив самых строптивых, готовых сопротивляться. Что и произошло. Западный капитализм строился на людских костях.

Кстати, потом англичане будут загонять нищих в так называемые работные дома, где несчастные обрекались на рабский, бесплатный труд. По сути дела, то был настоящий ГУЛАГ, трудовые зоны-колонии. Именно в Англии будет применяться детский труд, и над детишками, обреченными идти на текстильные фабрики, будут стоять надсмотрщики с плетьми.

Правда, опыт показал, что именно такое жестокое обезземеливание крестьян обеспечивает самый быстрый путь от старого, традиционно-аграрного общества к индустриальному строю. Те, кто не воспользовался английским примером — Россия, Австрия, Франция — здорово отстали от британцев в экономическом развитии в семнадцатом-девятнадцатом столетиях. Англия в итоге становится «мастерской мира», главным фабрично-заводским и банковским центром планеты. (США — это отдельный случай. В Северной Америке не было феодально-патриархального общества, которое нужно было ломать. К тому же, в Америку прибывал уже переработанный Реформацией человеческий материал).

Словом, Сталин, проводя жестокую индустриализацию 1930-х годов и массой лишая крестьян собственности, никаким особым деспотом и садистом не был. Он всего лишь за десять лет сделал то, что те же англичане делали век с лишним. Индустриализация страны — дама жестокая. Сначала требует человеческих жертвоприношений, и лишь затем, смягчаясь, превращается в щедрую красавицу. Прежде чем придти к «правам человека» и к гуманизму, Запад тоже прошел через свой «сталинизм».

Кстати, при Генрихе Восьмом террор свирепствовал и в верхах. Знатным людям тоже рубили головы налево и направо по подозрению в заговорах против короля.

Любой серьезный исследователь скажет: в XVI веке Англия меняет свой лик. Страну словно перекодируют. Рождается жестокий олигархический режим, скрещенный с разбойничьей, хищнической, типичной экономикой «добычи трофеев». Уже после Генриха, во второй половине столетия, англичане дают миру пример коммерческого пиратства под государственной «крышей». Сыны туманного Альбиона строят быстроходные, хорошо управляемые парусники, вовсю грабя караваны испанских судов, идущих с грузом серебра и золота из американских колоний. Пираты получают звания лордов. Сама королева Елизавета вкладывает свои деньги в разбой на океанских путях.

Мы же отметим: перекодировка Британии, разрыв Генриха Восьмого и с католицизмом, и с испано-германо-американской империей Карла Пятого Габсбурга — дело рук Венеции. Ведь Габсбургам очень важно было держать под контролем крайне уязвимый стратегический маршрут, связывающий их европейские и американские владения. Поэтому они были заинтересована в добрых отношениях с Британией. Именно поэтому они сделали супругой Генриха (первой по счету) испанку — Екатерину Арагонскую. Однако король увлекся англичанкой Анной Болейн и хотел развестись с первой женой. Этому противились и Габсбурги, и Папа Римский — ведь католичество запрещало разводы. Однако на сторону короля стала венецианская партия при английском дворе. Тогда ее олицетворял лорд Томас Кромвель — один из членов венецианского движения «Спиритуали», покровитель тех, кто выступал за разрыв с Римом. Консультантом же Генриха по бракоразводно-половым вопросам выступил родственник Контарини — венецианец Франческо Зорзи. Именно он на основании какого-то старинного манускрипта доказал, что Папа не мог позволить Генриху жениться на Екатерине Арагонской, и потому брак с самого начала был незаконным. А потому, мол, и никакого развода не нужно.

Прибыв в Лондон в 1529-м и оставшись там до конца дней своих, Зорзи создал венецианское лобби в Англии. Зорзи при этом был почитателем и глубоким знатоком каббалы и черной магии. В 1536-м он даже написал книгу «К проблемам тайного письма» — настоящее руководство для начинающего колдуна. Деталь мелкая, но любопытная.

Поэтому совершенно не случайно, что именно с этого времени венецианцы переводят капиталы из Венеции в Британию. Город на каналах и лагунах стал бесполезен: мировые торговые пути и эпицентр мировой политики бесповоротно ушли из Средиземного моря в Атлантику. Теперь венецианцам нужен выход в океаны и новый остров — поближе к гуще европейских событий. Они переносят в Британию многовековой опыт коварства, заговоров, финансовых и политических манипуляций. И представление о человеке как двуногом звере — тоже.

В 1583 году в старой Венеции шла яростная борьба между старыми и молодыми торгово-аристократическими домами. Молодые понимали, что роль старой Венеции исчерпана, она утрачивает свое значение. Молодые выдвинули план: уничтожить одновременно и папство, и Габсбургов, с помощью Франции отдав Германию на растерзание протестантам. Старики считали, что нужно просто нейтрализовать папство и взять его под контроль. И тогда «младовенецианцы» решили перевести свои финансы в Голландию и Англию.

Идеологом «младовенецианцев» стал монах Паоло Сарпи — еще одна зловещая фигура европейской истории.

Вольнодумец и гомосексуалист, антихристианин, считавший Библию лишь сборником забавных анекдотов, Сарпи посеял зерна розенкрейцерства — виртуальной предтечи тайных обществ. Сарпи считал, что вера в Бога иррациональна и умному человеку просто не нужна. Сарпи стоял у истоков Просвещения. Его другом был знаменитый Джордано Бруно, сожженный по приговору инквизиции в Риме, в 1600 году.

В советские времена нас в школе учили, что Бруно — мученик науки, атеист, пропагандист учения Коперника и автор гениальной догадки, что разумная жизнь есть и на других планетах. Но одному из авторов этой книги довелось учиться на историческом факультете университета. Он помнит, как украинская деревенская дивчина Ира Брайко, взявшись писать курсовую работу по Бруно и прочитав протоколы допросов вольнодумца, была потрясена до глубины души. Оказывается, главным пунктом обвинений против Бруно была пропаганда им самой разнузданной сексуальной распущенности и сатанизма. Более того, сей «мученик науки» бравировал этим на следствии. За это его и сожгли заживо в 1600-м. Вот каковы были «птенцы Сарпи»!

Сарпи стал властителем умов после 1606 года, когда Папа Римский собрался судить в Венеции двух католических прелатов. Сарпи развернул энергичную и эффективную пропагандистскую войну против Папы. Из под его пера выходят памфлет за памфлетом, которые тотчас переводятся в Англии. Сарпи защищает главенство государства над Папой. Завоевав известность, Сарпи написал еще несколько работ, подвергающих сомнению саму необходимость существования Церкви.

Параллельно с этой интеллектуальной агрессией идет экономическое проникновение «младовенецианцев» в Британию. Не рассчитывая особенно на королей, они ставят на протестантски настроенный купеческий класс. Сначала лорд Лестер основывает Венецианскую компанию в Британии. Этой компании Венеция уступает несколько важнейших торговых маршрутов (Лорд Лестер в то же время был и крупным жертвователем в пользу пуританского религиозного движения в Англии. Изгнанные потом с родных островов, пуритане создадут Соединенные Штаты). В 1581 году под контролем венецианцев в Британии возникает Левантийская торговая компания, которая укрепляется в Восточном Средиземноморье, получая важные привилегии (капитуляции на языке тех времен) у турецких властей.

Затем обе эти компании сливаются, и на их основе в 1600 году поднимается громадная Ост-Индская компания (ОИК) — уникальнейшее образование, имевшее свои армию и флот, спецслужбу и дипломатию. Именно эта компания обеспечит англичанам экспансию в Индию, положив начало великой Британской колониальной империи. Первым управляющим ОИК стал Томас Смайт — питомец Падуанского университета, одного из центров венецианского влияния.

Пройдет еще 80 лет до полного утверждения в Англии «венецианской партии», но «интеллектуальная империя» воцаряется здесь необратимо. Сарпи удается создать в Британии мощную, как теперь принято говорить, «фабрику мысли» и «лоббистскую группу» одновременно, определившую в британском истеблишменте многое на века вперед. Британия постепенно превращается не только в колыбель индустриализма, мастерскую мира и лидера формирующегося капиталистического строя, но одновременно и в центр ростовщичества, оплот работорговли, твердыню темных культов.

«Отрицание Человека как Образа Божьего закладывается в основу «Новой Эпохи». Это была программа и замысел Сарпи. Этим по существу завершилось разрушение английской души. Венеция, венецианские методы были перенесены в Англию» (Schiller Institute Bulletin No 4 Part III).

Да, семнадцатое столетие для Англии стало веком потрясений. В 1642-1651 годах в стране бушевали буржуазная революция и гражданская война. Англичане казнили короля Карла (так что мы с убийством Николая Второго были отнюдь не первыми). К тем же временам относятся завоевание Шотландии и варварский, грабительский поход англичан в Ирландию. Все это закончилось верхушечной революцией 1688-го, после чего складывается Англия-парламентская монархия, олигархия крупных капиталистов и лордов-землевладельцев. Та Англия, которую мы знаем по XVIII-XIX столетиям.

Что представляет из себя Англия этих веков Да, бурно развиваются промышленность, финансы и торговля. Но все это зиждется на поистине рабском труде рабочих. В Англии некоторые шахтеры носили железные ошейники! Сейчас принято млеть от английской демократии, на улицах Москвы висят рекламные плакаты со словами английского политика восемнадцатого века Уильяма Питта-младшего. «Ограничение личной свободы под предлогом государственной необходимости — оправдание для подонков!» Но Питт нагло врал.

Чтобы говорить такое о туманном Альбионе XVIII-XIX веков, надо было обладать изрядной долей фантазии пополам с лицемерием. Мы все комплексуем, что у нас крестьяне были крепостными. Между тем, тогда только в военном британском флоте было несколько сотен линейных кораблей и фрегатов с десятками тысяч человек в экипажах. Формально они считались «контрактниками», фактически же были рабами. Как шла вербовка? Людей спаивали в кабаках, прикладывали палец пьяного к контракту — и наутро человек, очнувшись, обнаруживал себя на корабле, где был обязан служить лет пять. При этом царь и бог на борту — капитан, который мог вздернуть на рее любого. За малейшее неповиновение — карцер или плети. Жизнь матросов была ужасной. Тяжелейшая работа, сон урывками от вахты до вахты, скверная пища и тухлая вода, болтание в море месяцами, каждодневный риск утонуть, быть перешибленным лопнувшим тросом или сорваться с мачты. В случае войны каждый рисковал потерять руки или ноги, после чего его пинком отправляли на «гражданку» — без всяких пособий или пенсий. Свобода, говорите?

Иногда капитаны набирали себе команды, высылая на улицы ночных городов особые команды, которые хватали людей. Во времена войн с Наполеоном мобилизация во флот шла несколько другим способом: людей отлавливали на улицах армейские патрули, наплевав на всякие права человека.

А ведь был еще и торговый флот…

Рядом с армией рабов-матросов существовали работные дома (ГУЛАГ). По закону 1834 года нищих принудительно заключали в приюты, созданные по образу и подобию тюрем. Мужей разлучали с женами, матерей — с детьми. Всех сажали за тяжелую работу. Например, дробить камни или расплетать старые канаты на пеньку. Никаких денег за труд не платили. Только кормили. Что это, как не лагеря? Помимо них, в старой доброй Британии имелась целая армия пролетариев, вынужденных вкалывать за гроши и ютиться в трущобах, масса угнетенных ирландцев, лишенных земли. Попытки рабочих выступлений в Англии подавлялись пушечным огнем и клинками кавалерии (Знаменитое «Питерлоо» 1815 года). Справедливости ради заметим, что такое творилось не только в Англии. Восстания лионских ткачей во Франции в 1830-е годы тоже подавлялись артиллерийским огнем и картечью. Добавим к этому поставленную англичанами на широкую ногу работорговлю. При этом всеобщего избирательного права в Англии не имелось аж до 1928 года! То были времена господства самого мрачного, самого пещерного капитализма, помноженного на олигархический строй. Он почти полностью повторял средневековую Венецию.

(ПРИМЕЧАНИЕ: В Америке ХIX века со свободой личности положение было ничем не лучше. Вот как описывает порядки на хлопкопрядильной новоанглийской фабрике «времен Ральфа Уолдо Эмерсона» современный писатель Брюс Стерлинг: «Именно в те дни в Америке начало формироваться общественное мнение по поводу регламентации интеллектуальной жизни страны. Новоанглийская бумагопрядильня была не просто фабрикой. В ее бараках, где была организована тщательная слежка и где чрезмерно пеклись о респектабельности, царила нравоучительная атмосфера, за которой почти не было видно стремительного вращения жужжащих прялок» (Б.Стерлинг. «Будущее уже началось» — Екатеринбург, «У-Фактория», 2005 г., с.54)

Да Британия, по сути дела, и была такой супер-Венецией Нового времени. Существуя на островах, не боясь ничьих наземных вторжений, Британия имела маленькую сухопутную армию, но зато очень большие флот и деньги. Англичане в восемнадцатом веке совершенно по-венециански предпочитали воевать чужими руками, субсидируя своим золотом европейских государей. А чтобы в Европе не образовалась какая-нибудь грозная сила, способная бросить вызов англичанам, они умело стравливали континентальных европейцев между собой, создавая и поддерживая враждебные друг другу лагеря. В этом, кстати, англичане полностью предвосхитили внешнюю политику Соединенных Штатов в ХХ веке.

Англичане не пожалели денег на помощь Турции, помогая ей воевать с Россией. Англичане удачно участвуют в Семилетней войне 1756-1763 годов. Покуда русские молотят пруссаков, британцы выбивают французов из Индии и Канады. Единственная крупная неудача для них — откол от империи Северной Америки в 1776 году. Но ее потеря не стала для Альбиона смертельным ударом. Даже Наполеон, официально будучи врагом англичан, во многом действовал им на руку. Ведь он крушил европейские государства налево и направо, из Египта его вовремя вышибли — и все складывалось как нельзя кстати. Разгромив французский флот при Трафальгаре в 1804-м, британцы совершенно не опасались наполеоновского вторжения через Ла-Манш. При тогдашней технике такая операция была невозможной. С Наполеоном на благо Англии воевало «пушечное мясо» — австрийцы и русские. Когда русский император Павел Первый, наконец, сообразил, что довольно таскать каштаны из огня для англичан и почти договорился с Наполеоном о взаимодействии, Англия профинансировала гвардейский заговор в Петербурге. Во главе его стоял английский посол. И русский царь Павел был задушен.

Венеция, господа, Венеция во всей ее красе…

Под стать звериному английскому строю была и английская философия тех времен — звериная философия Локка, Гоббса и Юма. Томас Гоббс рисует историю человеческих обществ как войны всех против всех, и только власть тиранического государства-Левиафана обуздывает людей.

Джон Локк учил английскую знать что человеческий разум — отнюдь не создание Божье, а лишь «чистый лист», который пассивно регистрирует животные ощущения.

«Он определенно больше уважал счетчик казны, чем человека, и открыто защищал ростовщичество как необходимый институт для защиты тех, чьи состояния были «вложены» в деньги. Его теория государственного управления напоминает суждения владельца казино, для которого закон — это условие для того, чтобы озверевшие игроки дрались за денежные суммы, размер которых затем определит их значимость в обществе. «Свобода» Локка существует во имя «собственности»…» (Schiller Institute Bulletin No.4 Part IV.)

Дэвид Юм проповедовал: у человека нет души. Есть только «связка» изменчивых восприятий. Именно поэтому Юм отрицал необходимость морали и традиции. Важен только гедонизм, удовлетворение собственных желаний. Юм сам не чурался педерастии. Кстати, уже тогда это пристрастие стало весьма распространенным среди английской аристократии. Английская порнография тех времен поражает своей грубостью и натуралистичностью. То были зерна, брошенные в английскую почву еще Паоло Сарпи.

Вся эта философия была отнюдь не только игрой пресытившегося ума.

Философию и политику Англии, этой сверх-Венеции, олицетворяют и другие фигуры — Иеремии Бентама, шпиона и философа-утилитариста, а также некоронованного короля Британии, Уильяма Петти. Здесь мы открываем одну из самых грязных страниц в западной истории: роли Англии в чудовищной Французской революции 1789-1804 годов.

В 1780 году тридцатидвухлетний Бентам был приближен Уильямом Петти, лордом Шелбурнским. Фактически «дожем Британии» тех времен. В то время формировались Интеллидженс Сервис — британская разведка, и Форин Офис — министерство иностранных дел. На самом деле — тоже разведка и спецслужба. Оно и понятно: обе службы создавались на базе Секретного комитета Ост-Индской компании, и занимался этим Уильям Петти.

Философа приглашают на службу в Форин Офис. Чем же понравился Бентам лорду Шелбурнскому?

Для Бентама нет никакой разницы между человеком и животным. Бентам утверждал «только боль и удовольствие управляют нами: мы хотим избежать первой и гонимся за вторым». Принцип полезности, принцип достижения наивысшего удовольствия и удовлетворения — ключ ко всей жизни. Уильям Петти был без ума от Бентама. Он на свои деньги печатает его книги на английском и французском языках, распространяя их в Европе. Потом они попадут в Америку.

Альбион против всех

Петти и Бентам готовят революционный взрыв во Франции — единственной европейской страны, которая могла быть тогда соперником Англии. В 1780-х годах Франция — самое сильное государство Европы, самый мощный соперник Англии. Во Франции живет 25 миллионов человек, что по тем временам — громадная цифра. В этом смысле французы уступают только России (около 30 миллионов), да еще Китаю с Индией. Хотя в Семилетней войне 1756-1763 годов англичанам удается подорвать морскую мощь Франции, она все равно оставалась страной потенциальных возможностей. У нее было будущее

Великая Французская революция стала самым страшным и кровавым событием западной истории вплоть до потрясений ХХ века. Она глубоко поразила воображение современников. Лишь Первая Мировая война и русская смута 1917-1922 годов затмили ту революцию по числу жертв. Прямое ее продолжение — почти двадцатилетние Наполеоновские войны, которые закончатся лишь в 1815-м, совершенно подорвав экономику и жизненные силы Франции, отяготив ее будущее. В общей сложности в кровавой каше от гильотин, картечи, пуль, штыков, эпидемий и голода погибли не менее трех миллионов французов.

В результате революции 1789-го к власти прорвались «блестящие мыслители». Адепты Просвещения, педерасты, враги христианства и сторонники религии Разума, во многом повторявшие в своих книгах и программах масонские установки. И эти гуманисты развернули террор, во многом предвосхитив Ленина, Троцкого и Свердлова. Французы казнят короля и королеву, и только наши большевики превзойдут их в 1918 году, убив еще и царских детей. Особенно прославятся массовым уничтожением людей крайнее революционное крыло революционеров, якобинцы, которые в 1793 году сделают диктатором невзрачного закомплексованного человечка — Робеспьера.

Французская революция даст примеры садистского геноцида. Во имя религии Разума людей будут не только пачками обезглавливать на гильотинах. Другие «контрреволюционеры» будут погибать в затопляемых баржах. Их станут толпами расстреливать из пушек — картечью. Якобинец Фуше, впоследствии — министр полиции Наполеона, в 1793-м самым жестоким образом расправится с Лионом, устроив массовые расстрелы людей картечными залпами из пушек и разрушение процветающего центра текстильной промышленности. Именно в ту революцию начнутся первые опыты по промышленному использованию кожи казненных контрреволюционеров. Параллели между революциями во Франции и России 1917 года просто пугающи. У нас любят вспоминать о том, как в голодную годину по стране рыскали отряды красных рабочих, отнимая у крестьян хлеб. Но за сто тридцать лет до того точно так же по Франции двигались отряды парижских санкюлотов, проводя продразверстку и отнимая зерно. Нам все время внушают, будто только русские могли додуматься воевать с собственным крестьянством, вырезая тамбовских пахарей и донских казаков. Но ведь задолго до того французские революционеры бросали войска на подавление сельского населения Вандеи, которая, по воспоминаниям современников, дымилась кровью.

Нам говорят: вы, поганые русские, громили собственные церкви, превращали их в склады и убивали священников с монахами. Но совершенно то же самое делали и французы 1790-х годов. Точно так же они истребляли под корень дворян и воевали не качеством, а количеством, бросая в бой против европейских армий многосоттысячные массы плохо обученных войск, заваливая врагов трупами. Революционные комиссары тоже впервые появились в ту революцию. Хотя идеология французских революционеров совсем не была коммунистической. Ее формировали идеи масонства, Просвещения, воинствующего безбожия европейских философов, среди которых был и Бентам. Гибель людей и капиталов во Франции тогда достигала неописуемых размеров. А к человекоубийству добавится и фантастическое воровство революционных вождей.

Англичане во многом управляли этой революцией. Свою они пережили полутора веками ранее, отлично зная ее алгоритм. «Свержение монарха и установление республики — революционный хаос и кровь, разочарование в революции — правление военной диктатуры — восстановление монархии». Это — ритм жизни почти всех революций.

Инвестиции во французскую революцию окажутся для англичан крайне удачными. Великая революция и ее войны настолько подорвут и обескровят Францию, что в XIX веке она теряет первые позиции в Европе, уступая в военном и экономическом плане и Англии, и Германии. Развитие ее затормозится.

Но как же делались эти инвестиции? Метод подрыва Франции, примененный английской супер-Венецией в восемнадцатом столетии, до боли напоминает способы, коими затем разрушат Советский Союз. Англичане первыми поняли, яркие идеи служат материальной силой, способной спускать под откос целые царства. Они еще в последней четверти восемнадцатого века применили «стратегию непрямых действий», подорвав французскую экономику.

Для начала Петти с помощью Бентама развернул мощную пропаганду экономического либерализма во Франции, необузданной свободы торговли и монетаризма. Словом, того, что нам так хорошо известно по делам отечественных любимцев Запада. Даёшь полную свободу ростовщичества и банковского процента! Не надо защищать свою экономику покровительственными таможенными пошлинами — пусть ваши производители конкурируют с импортными товарами. Нет — всяким монополиям. Даешь полную открытость и прозрачность рынков всех стран!

Англичане не зря проповедовали такие взгляды двести пятьдесят лет назад. Они были им выгодны. Обладая самой развитой промышленностью, самым угнетенным рабочим классом и доступом к самому дешевому сырью мира, они не боялись никого. Поток недорогих английских товаров забивал экономику любой другой страны, убери она высокие ввозные пошлины. И англичане не жалели сил для пропаганды своего архилиберализма.

Либеральный монетаризм стал болезнью умов. Захватил он и Францию. В 1775 году министром финансов в этой стране становится швейцарский банкир-протестант Жак Неккер, весьма тесно связанный с англичанами. Неккер начинает либеральные реформы которые очень быстро приводят к разрушению финансов страны и к затяжному экономическому кризису. Одновременно в умах французской знати и интеллектуалов вовсю высеваются революционные идеи. Дочь Неккера, г-жа де Сталь, держит знаменитый салон, пропагандирующий угодные Уильяму Петти идейки. Затем в Бовуде возникает клуб революционных писателей, кадры для которых готовят Иеремия Бентам, Этьен Дюмон из Женевы и англичанин Сэмюэл Ромилли.

А дальше все катится по знакомому нам сценарию. Слабый, похожий на Горбачева Людовик Шестнадцатый решает поиграть в демократию и ровно за двести лет до созыва Горбачевым Съезда народных депутатов собирает парламент — Генеральные Штаты. Они превращаются в революционную говорильню, обращаются к стихии уличных демонстраций. Об экономике забывают начисто: все бредят только свободой. Это так знакомо нам по событиям 1990-1991 годов. Из Англии по особым каналам идут деньги в помощь самому радикальному революционному клубу — партии якобинцев, ее вождям, Робеспьеру и Дантону. Якобинский клуб с подозрительной быстротой обзаводится секциями по всей стране. Деньги революционерам переводит Ост-Индская компания, и этим делом дирижирует Уильям Петти. Революционеры 1790-х годов были такими же патологическими ворами, как и наши демократы 1990-х, и тоже продавались очень хорошо. Герой первого этапа революции, Мирабо, брал взятки даже от свергнутого короля. Якобинец Дантон купался в роскоши. Английские деньги оказались очень кстати. Революции вообще выносят наверх самые отвратительные человеческие отбросы…

Сорвавшись с места, кровавый каток революции понёсся по Франции.

Что случилось дальше, и какие выгоды от сего пожала Англия на сто лет вперед, мы уже знаем. Обратим внимание на некоторые любопытные моменты.

Бентам был в восторге от Французской революции. Он пишет письмо одному из членов Национальной ассамблеи Франции, предлагая свои услуги для организации новой тюремной системы. Он предлагает «Паноптикон» — проект настоящего ГУЛАГа, учреждения рабского труда, далеко опережая и НКВД, и гитлеровцев с их концлагерями. Более того, он хочет сам возглавить дело. Бентама так любили во Франции, что осенью 1792 г. якобинцы сделали этого интеллектуального изувера почетным гражданином. «Я был бы плохим мыслителем и негодным гражданином, если бы, оставаясь сторонником монархии в Лондоне, не стал республиканцем в Париже», — писал довольный этим философ. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part V).

Что же сие — «Паноптикон»? Схему концлагеря Бентам разработал во время поездки в Россию в 1787-м. Тогда он отговаривал русских от постройки паровых машин, убеждая использовать дешевый человеческий труд. Бентам предлагал согнать в «паноптиконы» преступников, обездоленных и слабоумных вместе с их семьями. Станки на рабской фабрике должны были питаться от центрального двигателя, в роли которого выступали бы … дети в детском блоке лагеря. Их Бентам предлагал заставлять целый день качаться на качелях и вращать карусели, передавая движение через систему шкивов на станки. В центральном производственном помещении Бентам предлагал задействовать сотни заключенных. Всего один охранник контролирует всех: это позволяет ему система из двух гигантских разнонаправленных зеркал. И, конечно, над главным входом должен красоваться большой лозунг. Если гитлеровцы писали на вратах своих лагерей: «Труд делает свободным», то Бентам предлагал иной вариант: «Если бы они трудились на воле, не стали бы здесь рабами». Ежов и Берия отдыхают…

Вот такой человек выступал властителем умов. Интеллектуальным светочем свободной и демократической Британии. Прослыл Бентам не только сторонником полной свободы для финансистов и ростовщиков, но еще и педерастом В 1785-м Иеремия Бентам пишет эссе «О педерастии», в котором призывает не считать преступлениями ни однополую любовь, ни мастурбацию, ни половые сношения с животными. Увы, в истории человечества видна четкая закономерность: носители гомосексуальных предпочтений часто выступают в роли садистов и человеконенавистников, а также — поклонников сатанистских культов. Даже в смерти Бентама есть что-то дьявольское. В 1832-м умершего философа забальзамировали и посадили в кресло в стеклянном шкафу. Голову отделили и укрепили на шее мумии бронзовую маску. А голову — положили у ног мертвеца. Долгие годы у мумии собирались английские радикалы. А нынче она выставлена в Британском музее. Кстати, один из приближенных Бентама, Дэвид Эркарт, потом выступит как один из опекунов и спонсоров Карла Маркса — основателя коммунизм

С 1830 по 1865 годы вождем британской олигархии, ее «венецианским дожем» выступает ученик Бентама и любитель спиритических сеансов (общения с духами мертвецов), лорд Пальмерстон. Это про него полтора века назад у нас пели частушку:

Вот в воинственном азарте

Воевода Пальмерстон

Поражает Русь на карте

Указательным перстом

С ходу Пальмерстон объявил Австрию, Россию и Пруссию «деспотическими странами» (тогдашний вариант «оси зла») — в противовес, стало быть, «свободной» Британии. Русские, австрийцы и немцы ведь тогда заключают Священный союз, чтобы давить распространение революции в Европе. Пальмерстон же, наоборот, делал все, чтобы разрушить и ввергнуть континент в пучину потрясений. Управление французской революцией англичанам дюже понравилось. Одновременно британцы разрушают и Османскую империю, поддерживая в 1820-х годах восстание в Греции.

В 1846-м Британия провозглашает свободу торговли и начинает грабить весь мир. Для свободы торговли очень нужно сокрушить другие империи: ведь тогда их обломки будет легче наводнять своими товарами, легче подчинять британской экономике. И вот в 1848-1849 годах по Европе проносится революционный смерч. Полыхает Франция, потрясены Италия и Германия. Едва не разваливается от национально-революционного сепаратизма Австрийская империя, в которой венгры, отделившись от немцев, принимаются за драку с хорватами. Но игру британцев ломают русские: наши войска, верные долгу Священного союза, входят в Венгрию и растирают тамошних революционеров в порошок. Правда, австрияки окажутся неблагодарными…

В 1842 году Англия выступает как крупнейший наркоторговец мира: она начинает «опиумные войны» в Китае. Англичане осуществляли массовый ввоз наркотиков из Индии, а китайцы попытались помешать наркотизации своей страны. В ответ англичане совершили бомбардировки китайских городов с моря, добиваясь свободы для наркобизнеса. Вторую опиумную войну, кстати, режиссировал английский посол в Кантоне Боуринг — бывший личный секретарь Иеремии Бентама.

Пиком агрессии против Китая становится захват и разграбление Пекина английским десантом в 1860-м. Осенью 1859-го знаменитая «Дейли телеграф» писала:

«…Мы должны высечь плетью каждого чиновника с орденом Дракона, который вздумает подвергнуть оскорблению наши национальные символы… Каждого из них (китайских генералов) необходимо повесить, как пирата и убийцу, на реях британского военного судна. Зрелище дюжины этих обшитых пуговицами негодяев с физиономиями людоедов и в костюмах шутов, качающихся на виду у всего населения, произведет оздоровляющее влияние. Так или иначе нужно действовать террором, довольно поблажек!

…Китайцев надо научить ценить англичан, которые выше их и которые должны стать их господами..»

Ох, как мешает тогда «новой Венеции» громадная Россия! И Пальмерстон умело разжигает Крымскую войну 1853-1856 годов. Ее смело можно считать «мини-мировой» войной. К этому времени во Франции воцарился император Наполеон Третий, послушная игрушка в руках Лондона. Турция полностью зависит от английских кредитов и технической помощи. Против России сообща действуют французы, англичане, турки и войска Пьемонтского короля. Австрия, угрожая 300-тысячной армией, вынуждает нас отойти с берегов Дуная, спасая Турцию. Против нас ополчился тогда почти весь мир. Пальмерстон называл целью войны расчленение России: Крым и Грузию отдать туркам, Черкассию (Украину) либо сделать независимой, либо отдать султану. Северные и западные земли России — передать Швеции, Пруссии и Австрии.

В Лондоне лютует основоположник коммунизма и друг Маркса — Энгельс. Разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот! Оккупировать Крым и Одессу! Блокировать Азовское море и развязать руки горцам Кавказа! Взять Ригу и Кронштадт, высадить войска в Финляндии, отделив ее от Империи, и угрожать оттуда ударом по Петербургу! «…Все русские реки и гавани будут блокированы — что останется от России? Великан без рук, без глаз, которому больше ничего не останется, как стремиться раздавить врага тяжестью своего неуклюжего туловища, бросая его наобум то туда, то сюда, где зазвучит вражеский боевой клич» (Ф.Энгельс. Европейская война. Избранные военные произведения, том 2 — М., 1938 г., с 33.). Битый русскими венгерский революционный вождь, националист Лайош Кошут накануне войны заявит: «Россия — это Древо Зла Деспотизма в Европе». Мол, бей ее!

Но не по зубам оказался орешек. Русские отбивают англо-французский флот от Кронштадта, горстка смельчаков наносит поражение англо-французскому десанту и эскадре на Камчатке. Русские поражают турок на Кавказе и яростно защищают Севастополь, убивая свыше семидесяти тысяч врагов при его осаде. В этой войне Запад применяет массированные (правда, еще только пушечные) бомбардировки города, пробует метать бомбы с отравляющими веществами, тучами пускает по нам зажигательные ракеты, громит нас залпами с бронированных плавучих батарей.

Но Россия, потеряв Севастополь и Черноморский флот, все-таки выстояла…

Пушки для Англии — уже не главное. Теперь основным оружием супер-Венеция делает тайные общества. Англия поддерживает революции повсеместно — только не у себя дома.

Одной из главных ударных сил Пальмерстона становится генуэзец Джузеппе Мадзини, восторженный последователь учения Паоло Сарпи. Сын личного врача английской королевы Виктории, Мадзини в молодости состоял членом ложи карбонариев — одной из ветвей нерегулярного масонства. В 1831 году он становится основателем тайной секты «Молодая Италия». Мадзини учит: время христианства прошло, теперь бог — это народ. Каждый народ имеет право на самоопределение — в виде жестко организованного, диктаторского государства. Был выброшен страшный лозунг о праве каждой нации на самостоятельность — лозунг, который принесет распад государств и пароксизмы межнациональной резни в ХХ веке. Лозунг, который погубит и Россию. Кстати, одним из помощников Мадзини был Боуринг — бывший секретарь Бентама и посол Англии в китайском Кантоне.

При этом Мадзини признает лишь одну монархию — английскую. В 1848-м Мадзини (к тому времени — член масонской ложи «Великий Восток») поднимает восстание в Риме, изгоняющем Папу, и становится одним из трех диктаторов города. Его отряды грабили церкви. Восставших финансирует британская разведка — под личным контролем одного из ее руководителей, Джеймса Стэнсфельда. (Schiller Institute Bulletin No. 4 Part II).

Однако французы, которые в 1849-м еще не превратились в полных марионеток Лондона, выбили «младоитальянцев» из Рима, и Мадзини бежал в Лондон. Ему покровительствовал лорд Эшли, зять Пальмерстона. Мадзини нужен Англии, поскольку мутит Италию, не давая усилится в ней Австрии. За его спиной — целый ряд восстаний на Апеннинскому полуострове. Например, в 1853-м он поднимает мятеж в Милане против австрийцев, чтобы в угоду Англии отвлечь Вену от союза с русскими, тем самым облегчив англичанам ведение Крымской войны. Еще одна заслуга «Молодой Италии» Мадзини — это самое широкое использование политических убийств. Что ж, сия практика буйно расцветет в ХХ веке.

«Молодая Италия» — это всего лишь полигон, модель для серийного производства тайных обществ нового типа, жестоких и безжалостных. По этому образцу создается «Молодая Польша». Потом — «Молодая Германия», в которой успел побывать и молодой Карл Маркс. В 1835-м рождается и «Молодая Франция». Из бандитов создается «Молодая Корсика». Как грибы после дождя растут «Молодая Турция» и «Молодая Индия», «Молодая Чехия» и «Молодая Россия», «Молодой Египет» и «Молодая Армения». И даже «Молодой Израиль», который затем превращается в масонскую ложу «Бнай Брит»…

Младополяки времен Мадзини, скажем, с самого начала были направлены против России. (Польша тогда была частично в нашем составе). Они требовали восстановления Польши в средневековых границах, от Балтики до Черного моря, в включением в нее Белоруссии и Украины-Малороссии. Через этих «младо» Пальмерстон вызывает антирусское Польское восстание 1863-1864 годов, которое начинается с серии зверских расправ польских националистов над православными священниками. Уже в 1862 году Мадзини бросает клич всем своим восточноевропейским адептам: спровоцируйте восстание в России.

Были еще попытки создать «Молодую Россию» — через Герцена и Бакунина, осевших в Лондоне. Вместо этого Герцен становится духовным отцом террористической «Народной воли», которая убьет нашего царя Александра Второго в 1883 году. Герцен духовно воспитает и эсеров, и большевиков-коммунистов, ввергнувших Россию в кровавый кошмар сначала 1905-1907, а затем и 1917 годов. Так что труды Мадзини и Пальмерстона не пропадут втуне…

Лондон становится настоящей базой мирового революционного движения. Здесь, в центре масонства и британского империализма, в финансовой столице тогдашнего мира, живет и работает Карл Маркс. В 1864-м он организует созыв в Лондоне Первого Интернационала, всемирного союза революционеров.

Англия поддерживает революции везде, но давит их у себя. Ибо революции — это благо для англичан. Это — новые трофеи для них в виде новых сфер влияния…

Закроем это повествование. Оторвемся от труда Шиллеровского университета. Устало откинемся в кресле, опустив веки. Сосредоточимся.

…В 1896 году молодая, поднимающаяся Россия заключает стратегический договор с Китаем, готовясь к грандиозному броску в Азиатско-Тихоокеанский регион. Мы — страна-вселенная, бурлящая от переполняющих ее сил, мы — сами по себе, и мировой рынок русским почти не нужен. Кажется, будто никто и ничто нас не остановит. И еще никто и представить не может будущего. Что впереди у России — поражение в войне с Японией, враждебность всего мира, цепь заговоров, убийств и смут, целых три революции в 1905-1917 годах, великая война 1941-1945 и катастрофа 1989-1991 годов.

Более века назад Западная цивилизация во главе с Британией, вместе со стремительно поднимающимися Соединенными Штатами, уже создала мировую рыночную систему. Мировое хозяйство было плодом экспансии Запада. Но вне этой системы находилась необъятная, неосвоенная целина, таившая в себе сокровищ не меньше, чем Индия или Латинская Америка — Россия. Более того, Россия грозила превзойти по мощи Британию и стать сильнейшим соперником США.

Сто лет назад проблема России для Запада стала Русским вопросом. И тогда Запад начал войну против нас. Войну на полное и окончательное решение Русского вопроса. Он замыслил взломать наши сокровищницы, взорвать нашу крепость, превратить нас в трофей, раздробить на куски. И начинается для нас страшный, озаренный кровавыми пожарищами, отравленный изменами ХХ век.

На бой против молодой и не столь еще опытной России выходил коварный, умелый и очень подготовленный враг. Уже в начале ХХ века он знал, как силой идей взрывать государства изнутри, как вызывать революции и управлять ими. Он уже тогда имел четырехвековую практику создания тайных обществ, использования пропаганды, провокаций и политических убийств, бесценный опыт устройства войн и действий чужими руками. На Западе уже существовали могущественные наднациональные Проекты, в нем уже сложились международные финансовые сети.

Все это «организационное оружие» он применил против нас в ХХ столетии. В постигших нас потрясениях и катастрофах нет ничего уникального: все это уже было на Западе до того. Ибо история Запада последних четырех веков — это черное зеркало нашей жизни в двадцатом веке.

Плюйте в лицо тем, кто несет бредни об исключительной жестокости русских. Мы не придумали ничего нового. В Москве, говорите, взрывали дома со спящими людьми, чтобы переключить ненависть масс на Чечню и оправдать новую войну в ней? Во-первых, предъявите доказательства. Ведь их на самом деле нет. Не Путин взрывал несчастных на «Каширке» и в Печатниках, дом в Волгодонске. Во-вторых, американцы, чтобы оправдать войну с Испанией, в 1898-м сами подорвали броненосец «Мэн» на рейде Гаваны, принеся в жертву несколько сотен своих моряков! Американское же руководство, прекрасно зная о том, что японцы в декабре сорок первого нападут на Пирл-Харбор, не сделало ничего для отражения атаки. Оно тоже пожертвовало полутора тысячами американцев, чтобы переключить напряжение масс на выгодную США войну. А 10 мая 1940 года сами немцы нанесли бомбовый удар по своему же городу Фрейбургу, свалив вину за гибель мирных жителей на французов. Это делалось для того, чтобы оправдать вторжение во Францию…

В этой книге мы с вами прошли несколько ступеней своеобразного посвящения в истинную историю. Мы познакомились с главными действующими лицами исторической драмы, с их происхождением и устремлениями. Без этого просто нельзя понять остальные разделы нашего труда.

Опыт Британии, сей «второй Венеции», подытожен и учтен. Хотя сама Англия к концу девятнадцатого века начинает клониться к закату имперской мощи, на ее место встает новый Остров — цивилизация Соединенных Штатов, достойный преемник «второй Венеции». Америка в ХХ столетии воспользуется богатым арсеналом тайных войн, унаследованным от англичан.

Сегодня мы убеждены, что кровавый лик Венеции вновь проглядывает из преисподней. Мир снова стоит на пороге больших потрясений. Но теперь они сами мало-помалу превращаются в базу для совершенно новой, наднациональной силы, для Антицивилизации новых кочевников.Хотя часть американской элиты пытается противостоять страшной, загадочной силе, стремящейся подчинить себе не только Россию, но и саму Америку.

Явление Черной луны

Ощущение болезненного надлома в мировом развитии и действия какой-то новой силы посещает не только нас. Ох, не к добру все это! Продолжим листать избранное из нашего досье…

Сравнительно недавно увидела свет книга молодого и талантливого писателя Олега Маркеева «Черная луна». Есть там отрывок, который как нельзя лучше вводит в рассматриваемую тему.

«…Выборы, физика, психоанализ и эзотерика связаны между собой самым непосредственным образом. …Любые процессы — физические, социальные и психические — протекают согласно неким закономерностям. Это факт. Но фактом также является то, что существует случайность, напрочь перечеркивающая наши законы. Результат не всегда соответствует прогнозу. Кто-то сказал, что случайность есть невыявленная закономерность. Мысль гениальна! Но классическая наука не оперирует понятием «случайное», относя его к хаотическим процессам. Считается, что наука «заканчивается там, где начинается хаос». Конечно, спрятать голову в песок легче, чем рассмотреть и изучить проблему. К сожалению, эта страусиная поза является классической для академической науки.

Но «быстрые разумом Невтоны» из молодых физиков стали активно изучать хаотические колебательные процессы. Анализируя опыты с турбулентными потоками, ученые довольно быстро пришли к выводу, что процесс невозможно объяснить лишь внутренними закономерностями. Иными словами, на процесс влияют некие внешние закономерности, непосредственно в процессе не участвующие. Отсюда был сделан смелый вывод о том, что любое явление во Вселенной имеет не причинную связь с бесконечным множеством иных, самостоятельно протекающих явлений. Иными словами, все взаимосвязано, но как — понять невозможно. В Бога физики не верят, поэтому ввели термин «посторонний притягивающий элемент» («странный аттрактор» в синергетике — прим. ред.). Это открытие на рубеже семидесятых годов признали новой революцией в физике. — Мещеряков убедился, что овладел вниманием аудитории, и продолжил:

— Как аукнулось внедрение в массовое сознание «революционной» теории Дарвина, упоминать не надо, горькие плоды пропаганды идей Фрейда мы пожинаем сейчас, а «революция в физике» только-только начала перемалывать первые жертвы. Как водится, чисто научный парадокс перекочевал в «общественные» науки. Появились экономические, политологические и социальные теории, описывающие общественные процессы с учетом «постороннего притягивающего элемента». Образно это выражалось в утверждении, что колебание курса акций может быть вызвано движением женских ножек по Уолл-Стрит.

Я упомянул хаос, как рубеж науки. И рубеж сей успешно преодолели. Но только не наука проникла в хаос, а хаос вторгся в храм наук. Фактически любой процесс или явление, описанный или изученный «классической наукой», отныне считается «хаотическим», соответственно — непознаваемым разумом, если разум понимать в традициях гуманизма. Разум — это единственный прибор, данный нам для изучения и постижения реальности. Но если прибор не в состоянии уловить сигнал от «хаотической» реальности, то надо «перенастроить» прибор…

…Философы призвали «помыслить Хаос». Звучит красиво, но как? За дело взялись психологи и антропологи. Оказалось, что шаманство обладает уникальными методиками «изменения сознания». Шаманы давно знают о всеобщей взаимосвязи и о невозможности познать мир, так как наш мир — это сновидение. А раз снов может быть много, то и миров бесконечное число, надо лишь научиться «просыпаться» в новом сне-мире.

Вслед за книгами антропологов о культуре шаманства (у нас наиболее известен Карлос Кастанеда) шквалом пошли книги профессиональных психологов, разработавших на антропологическом материале утилитарные методики «расширения сознания», «управляемых сновидений» и прочего. В 1992 году американский Конгресс прекратил финансирование исследований в области парапсихологии. Наши оппоненты тыкали этим фактом нам в нос, не понимая того, что Штаты завершили этап исследований и перешли к практике. Парапсихология вошла составной частью в программу «нелетальных средств» ведения войны. А это — уже Пентагон, а не Сенат. Там дяди в погонах назовут нейтрально — «проект Манхэттен», а взорвут конкретно атомную бомбу. Но психотронное оружие лучше и «гуманнее» атомного. Оно ничего, кроме сознания, не взрывает.

Вернемся к социологии, выборам и прочему. Раз можно расширять, искривлять и ломать индивидуальное сознание, то почему бы не делать этого с коллективным? Апофеозом «революции Хаоса» стало внедрение всего накопленного наукой в массовое сознание и в массовую культуру. Появились стили в музыке — «хаос», «техно» и прочее. Дискотеки стали лабораториями по «стерилизации сознания». Реклама стала «шизофреничной», где обычные вещи приобретают самые фантастические формы, а события напоминают видения сумасшедшего или наркомана. И обратите внимание, никакой идеологии! Идея — понятие весьма конкретное, способное к материализации. Поэтому ее вытесняют «имиджем», суть — призраком, химерой, миражом. Хаос — вне логики и познания. Отсюда лишь шаг до разгадывания пароля так называемых избирательных технологий…

…Вы можете подвергнуть анализу лозунг «Голосуй или проиграешь»?

— Хе, — хитро сверкнул глазками Решетников. — Чтобы вы мне потом направление в Кащенко написали?

Мещеряков одобрительно кивнул:

— В точку! Потому что это не лозунг, а провокация. «Рейгана — в президенты», «Клинтона — на второй срок» — это лозунги. А «Голосуй или проиграешь» — типичная интеллектуальная ловушка. Любая попытка разобраться в нелогичной конструкции приведет к временной блокировке сознания, а точнее — левого полушария мозга, отвечающего за логику. В результате активизируется правое, вы получите поток неосознанных образов. Ленивый или пугливый просто ответят неосмысленным действием, повинуясь заложенной в лозунг команде, — проголосуют. Более интеллектуально развитый начнет обмусоливать наживку и попадется на крючок, ощутив головокружение от осознания «нереальной реальности». Таких задачек, направленных на «сдвиг» сознания интеллектуалов, больше всего в сайентологии Рона Хаббарда (Рон Хаббард — создатель дианетики, основатель церкви сайентологии — тоталитарной организации, запрещенной во многих странах — прим. Олега Маркеева). Подозреваю, наш лозунг появился не без влияние сайентологов, просочившихся в самые высокие сферы…

…Проще изменить представление о мире, чем сам мир. Материя весьма косна, а разум чрезвычайно гибок, его можно раскачать, сдвинуть, расширить до невероятных пределов. Таким образом, управление обществом Будущего сведется не к реальным свершениям, а к созданию имиджей. Впереди нас ждет не Царство Божие, а тотальный мираж, который не отличить от реальности, потому что разум утратит само понятие о реальном. И царствовать в этом мире грез и химер будет тот, кого церковь называет Отцом лжи… Дьявол.

— А мы-то думали, что вы анализируете выборные технологии наших противников, — протянул Решетников.

— Мы отслеживаем все процессы в социуме, а выборы — лишь эпизод. …Выборы стали прекрасным полигоном для отработки самых изощренных методик воздействия. Можно оспорить, но я считаю, что для многих, скрытно вложивших деньги в это шоу, интересно, не кто победит, а как. …Наше общественное сознание последние десять лет в открытую использовали в качестве подопытного кролика. Причем высокопородного. Если бы мне предложили «промыть мозги» такому качественному объекту, как русский этнос, я бы, откровенно говоря, до последнего этапа весьма сомневался в результате.

— И это удалось? — спросил Салин.

— Вы разве не слышали сакраментальную фразу, что нынче размыты понятия о добре и зле? …Вот вам результат. Русский суперэтнос, точнее — его активная часть, полностью потерял нравственно-этические ориентиры развития. Что такое хорошо и что такое плохо, кто сейчас ответит на этот вопрос? Мы начали разговор с Хаоса. Так вот, в социально-психологической сфере — это утрата понятия о Добре и Зле. Развал, разруха, преступность, нищета — это следствие, а не причина. Поэтому неверно, когда говорят, что в России произошла криминальная революция. Нет, мы с вами являемся свидетелями сатанинской революции Хаоса!

— Послушайте, Владлен Кузьмич, — начал Салин… — Любая революция — целенаправленная и спланированная политическая акция, не так ли? В архиве Виктора могли быть указания на некоторые, скажем так, партии. Или конкретные персоналии?

— Не партии, а Ложи, Виктор Николаевич… Прежде всего, «Мемфис мицраим» и «Золотая заря». Из персоналий — Алистер Кроули, самый известный сатанист ХХ века, основатель этих лож. Брэм Стокер, автор знаменитой книжки «Дракула» и член ложи «Золотой зари». Вообще-то, все ведущие представители «культуры Хаоса» являются членами сатанинских лож. Дэвид Боуи и прочие рок-лабухи — поголовно… Посмотрите их клипы или посетите концерты, и вы узнаете, что нас ждет.

Сатанизм — это не христианское диссидентство, а самодостаточная религия и цельная доктрина, имеющая потенцию воплотиться в жизнь. Сатанизм — это не примат Сатаны над Богом, а стройное мировоззрение и мироощущение, способное создать общественные и политические структуры. Ту самую «надстройку», о которой писал ваш Маркс. А «базис» — экономика — сведется к производству и внедрению «имиджей» и «химер». Вы не заметили, что Россия живет, не получая зарплаты, но не умирая с голоду? Экономика — кошмар, государственные институты — мираж, страна — химера…»

«Другие» Сергея Переслегина

В начале 2001 года издательство «АСТ» выпустило в свет книгу Сергея и Елены Переслегиных «Тихоокеанская премьера». Сергей Переслегин не первый год известен в русских интеллектуальных кругах как первоклассный стратег, мастер синтеза и парадоксальный мыслитель. Физик и математик, финансист и системный аналитик, историк и писатель, в этой книге он сделал сенсационные умозаключения.

Итак, нынешняя Америка живет явно не по средствам, слишком богато. Жить так с точки зрения классической политэкономии она просто не должна. Производительность труда в США лишь немногим превосходит европейскую и вовсе уступает японской или корейской. И, конечно, она не в десятки раз выше, чему у других стран. Но при этом США обладают громадным непроизводительным балластом — миллионами люмпенов, живущих на пособие, безобразно раздутым бюрократическим аппаратом на федеральном уровне и на уровне полусотни штатов (там бюрократов больше, чем в СССР), ратями ничего не производящих даже умственно адвокатов и психоаналитиков. В США существуют болезненно гипертрофированная медицина и кошмарно неэффективная система школьного образования. Ограниченность и невежество основной массы американцев очевидны.

Да и в общем слова «производительность труда» в отношении Америки звучат все более странно. Производство на наших глазах покидает США, их заводы становятся Ржавым поясом, целые отрасли индустрии ушли отсюда в иные страны — и отнюдь не все американцы трудятся над писанием компьютерных программ или созданием кремниевых микросхем.

Более того, в США установлены совершенно ненормальные человеческие отношения. Мужчины боятся быть мужчинами, поскольку их могут обвинить в «харрасменте» — домогательстве к женщине, в унижении ее достоинства. Шизофреническая «политическая корректность» вообще перешла все границы. Теперь говорить приходится с крайне опаской. Скажешь слово «чёрный» — могут оскорбиться негры, которых теперь положено называть только «афро-американцами». Нельзя говорит о мясе, ибо могут обидеться вегетарианцы. Не приведи Господи задеть гомосексуалистов или лесбиянок!

То есть, по всем законам логики, в США должны развалиться и экономика, и социум. Но они … не разваливаются. Почему?

И тут Переслегин делает сенсационный вывод: нынешние США — всего лишь бутафория, обманная оболочка.

Потребление в США гораздо выше, чем производство, но они, убежден Переслегин, живут благодаря системе присвоения благ всего мира, которую наш аналитик называет «экономикой насыщения». И придумывает вот такую притчу-метафору:

«1935 год. Вы узнаете, что гитлеровская Германия разрабатывает ракеты «воздух-воздух» с автоматическим наведением на цель. Вы — грамотный инженер и представляете, как будет выглядеть этот электронный блок на шестернях, реле и вакуумных лампах, запитанных от кислотного аккумулятора. Вы отдаете себе отчет в том, что система эта громоздка, дорога и ненадежна, что от маневров носителя и толчка при включении двигателя будут вылетать из гнезд лампы, отрываться контакты и заклинивать шестерни. И со спокойной совестью вы докладываете начальству, что практического значения эта разработка не имеет.

Начинается война и оказывается, что все ракеты поражают цель. Наконец, удается захватить неповрежденный экземпляр. Вы вскрываете блок управления и видите примерно то, что ожидали: битое стекло ламп, сломанные шестерни и путаницу оборванных проводов. Однако головка ракеты следит за вашими движениями и отслеживает их, отклоняя рули. Вы пытаетесь разобраться и, наконец, среди хлама находите маленькую черную коробочку сантиметр на сантиметр, с двумя десятками выводов и около нее — продолговатый цилиндрик с надписью: «Энерджайзер», 1,5 вольта»…» (Указ. соч., с.629.)

То есть, за «лампами» и «шестернями» внешне неэффективной хозяйственной системы США скрывается «микросхема» совсем иной экономики. По мнению Переслегина, в США формируется модель новой «насыщающей» экономики, которая лежит за пределами индустриально-постиндустриальной страты. Такая экономика создается через системы программирования людей и создание автоматических нерыночных регуляторов спроса-предложения. Иными словами, такая штука программирует людей покупать именно то, что нужно системе, и ровно столько, сколько надо. И не хотеть ничего иного. А для того, чтобы присваивать блага всего мира, нужно создать неустойчивые, хаотические системы производства. То бишь, та самая синергетически неустойчивая долларовая система, работающая на управляемых кризисах. «Насыщающую экономику нельзя получить просто внедрением в производство новых и новых технологий. Она сама должна быть высокой технологией», — считает Сергей Переслегин.

И действительно, экономика США сегодня — это сложный механизм, узел из долларовой системы и глобальной информационной сети, управляемой с помощью специалистов по организационным войнам и психо-программированию. Это — уже не индустриальная экономика, которая совершенно непонятна людям, привыкшим иметь дело с привычными экономическими показателями вроде миллионов тонн выплавленной стали, миллионов выпущенных ботинок или магнитофонов, тысяч тракторов и прочее. Здесь это совершенно неважно. Вот представьте себе: вас всю жизнь учили измерять мощь страны в числе паровозов, а вы вдруг видите, что у вашего торжествующего, лопающегося от богатства врага нет ни одного паровоза, но зато есть компьютеры. Или та самая интегральная микросхема среди поломанных радиоламп.

«…Для того, чтобы быть гегемоном мира индустриальной экономики, достаточно иметь в своем распоряжении совсем небольшие производительные мощности экономики насыщающей. Внешний наблюдатель, рассматривающий ситуацию на индустриальном уровне, вообще ничего не заметит, кроме бьющего в глаза процветания. Вспомним притчу о системе автоматического наведения… По сути вся традиционная экономика оказывается призраком, фата-морганой, «муляжом для публики и иностранных разведок», с США могут строить не несчастные девять, а все девятьсот ядерных авианосцев, только они никому не нужны…

Но — откуда в США насыщающая экономика?» (Там же, с.640)

По мнению Переслегина, и основная масса населения Штатов, эта оглупленная масса, тоже служит всего лишь муляжом, бутафорией.

Как считает автор, и «бутафорией», и настоящей экономикой Америки управляют уже не совсем люди. Это — людены.

Переслегин считает, что люденами стали те, кто овладел высокими психологическими технологиями, те, кто понял: для власти над миром и его экономикой, для создания ее насыщающего варианта важнее всего научиться манипулировать людской психикой.

Общество США расслоилось на две неравные части. Меньшую, правящую, составили людены. Чтобы жить и властвовать, люденам нужно не поднимать уровень управляемых толп, а, наоборот, опускать его, оглуплять подданных. Они прямо-таки питаются энергией распада и деградации обычных людей.

«Низкая эффективность американского образования? Люденам оно вообще не нужно. Огромные затраты на образование? Скорее всего, в реальности это — затраты на механизм отсева. И, с точки зрения люденов — умеренные.

Противоречие между слоем люденов и остальной Америкой обеспечивает развитие и само существование самого этого социума. За это нация платит катастрофическим оглуплением основной части населения и неспособностью выжить в отсутствие контроля и помощи со стороны люденов. Зато «народ» является носителем идеи величия Америки, которая не им создана и не за его счет существует (строго говоря, люденам — а они и есть Америка, основная масса только мешает, но существование ее необходимо для процветания самих люденов, а деградация этой массы — для дальнейшей эволюции самих люденов.) Вместе людены и народ образуют два полюса социального двигателя…» (там же, с.643)

Как считает Переслегин, именно людены умело использовали внутренние слабости единственного конкурента США, Советского Союза, и развалили нашу Империю. Почему? Потому что людены, по мнению Сергея Борисовича, порождены американской культурой, и потому считают врагов Америки своими врагами. А еще люденам свойственно чувство самосохранения: они все-таки смертны и очень боятся войны с применением оружия массового поражения. Поэтому они решили проблему нашей Империи кардинально быстро и без потерь для себя нас уничтожили.

С нашей точки зрения, ответ не столь очевиден. Выскажем иную гипотезу. Никаких люденов в Америке как нет, так и не было. Но зато появилась иная, чужая и могущественная сила, нечеловеческий надличностный разум на психобиологической (человеческой) элементной базе. Разум, враждебный человечеству. Перед нами в случае Америки — не людены, а нечто совсем иное!

Расколотый мир Джо Холдемана

Что ждет саму Америку? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит посмотреть голливудские боевики и почитать их книжки-бестселлеры. Тем более, что они словно написаны под наблюдением одного и того же куратора из Политбюро — настолько схожи их мотивы, эпизоды и технические детали. Да, в США нет ничего похожего на программу строительства коммунизма, ничего, смахивающего на «Город Солнца» Кампанеллы, дающих некую цельную картину. Но из мозаики их поп-культуры такая цельная картина мирового завтра все-таки встает.

…Итак, остатки России контролируемо, постепенно сведены с лица Земли. Русские почти вымерли. Китай — расколот благодаря искусному использованию накопившихся внутренних противоречий. Америка господствует в ближнем космосе, она прикрыта сильнейшей ПРО. В мире больше нет держав, которые располагают крупными ракетно-ядерными силами, способными пробить этот щит. Никто не может бросить вызова Америке и в ближнем космосе, никто не способен наводнить небеса своими орбитальными истребителями. Стремительное развитие локации, спутниковой разведки «он-лайн» и компьютерной техники свели на нет угрозу неамериканских крылатых ракет. Любая из них засекается, перехватывается или расстреливается в воздухе роботизированной артиллерией ПВО, сжигается лазерными установками. А потому риск подвергнуться ядерному нападению для Америки сведен практически к нулю. Страх всеуничтожающей войны прошел, и Штаты стали похожи на белого колонизатора в джипе с пулеметом среди дикарских племен, чьи копья с дубинками ему совершенно не страшны.

США идут к новому социализму. Именно они первыми создают скрещение сложнейшей компьютерной техники и технологии работы с атомами веществ, научившись их перекомбинировать по своему усмотрению. Рождаются нанофоры-репликаторы — приборы, которые способны из бросового материала, из песка и воды, из грязи и бытовых отходов делать дома, вещи, любую одежду, обувь, самую хорошую еду, драгоценности. В этом нет ничего удивительного: дерьмо и конфета действительно состоят из одних и тех же атомов, которые просто поменяли сочетания. Старая промышленность умирает окончательно: она теперь не нужна. Остается лишь добыча кое-какого начального сырья для репликации: металлов, например, или редких минералов. Как источник органики годится и нефть.

Понятное дело, государство США налагает полную монополию на репликаторы. Они ведь не должны попасть в руки экстремистов или террористов, которые начнут с помощью таких чудо-машин делать оружие, взрывчатку, деньги и даже ядерные боеприпасы. И уж тем паче нельзя допустить того, чтобы нанофоры делали другие нанофоры. Государство же держит суровую монополию и на мощные источники энергии для работы репликаторов.

Такой социализм по-американски описан в «Проекте «Юпитер»» Холдемана, бестселлере 1998 г. Холдеман называет это полусоциалистической электроденежной экономикой. Правительство берет на себя заботы по обеспечению граждан предметами первой необходимости, а граждане своим трудом зарабатывают деньги на всякие излишества, удовольствия и предметы роскоши.

Внутри США государство вводит систему специальных комиссий, которые распределяют материальные блага. Американцы получают специальные талоны на их приобретение. Военные — по удвоенной норме. Впрочем, сверх талонов все можно купить за наличные.

Поскольку классическое производство умерло, равно как и большинство старых профессий, невиданно расцвела сфера услуг, развлечений и шоу-бизнеса, сфера медицины. Особо распространены салоны, где можно через вживленный в мозг разъем-имплантант подключиться к компьютерному эмулятору — и пережить все, чего душе угодно: групповой секс, гонки, пытки и казни, путешествия по самым экзотическим уголкам света. Американцы очень любят эти нейротехнологии, очень многие платят за операции по вживлению имплантантов. Миллионы людей ходят с гнездом для штекера на затылке. Теперь можно подключаться вместе с кем-нибудь через комп, сливаясь практически в одно существо. Те, кто подключаются друг с другом, в тот же момент узнают друг о друге все — самые тайные мечтания, самые сокровенные воспоминания и впечатления. Подключаясь, занимаются сексом — и тогда каждый чувствует то же, что и его партнер.

Это — общество, в котором торгуют удовлетворением желаний. Холдемана можно смело дополнить. Части того же будущего проглядывают в нынешних фильмах-блокбастерах вроде «Шестнадцатого этажа», «Повелителя сети» или «Матрицы».

России и русских в мире 2030-х годов, нарисованном Холдеманом, просто нет. Еще в 1980-е американская фантастика, изображая те же времена, неизменно упоминала о нас. Да, мы страшные, тоталитарные, мы ходим в мундирах и не знаем французских духов — но при этом на орбитах висят наши станции-крепости, мы производим громадные машины и по-прежнему заставляем считаться с собой весь мир. Здесь мы вообще не упоминаемся.

Но нанофорно-социалистические США не могут удержать мир под полным контролем. Если часть стран согласилась стать покорными клиентами Америки, то недовольные взяли в руки оружие и образовали другой союз — нгуми. В нем сплавились партизанские армии и группировки наркомафии, антизападные секты и террористические группы, воинственные мусульмане и китайские триады. Америка ведет с ними затяжную войну.

В этой затяжной бойне нгуми гибнут десятками тысяч, тогда как людские потери Альянса мизерны. Оно и понятно: американцы обладают подавляющим военно-техническим и разведывательно-информационным превосходством. Со стороны янки воюют не люди, а «солдатики» — сверхмощные человекоподобные роботы, каждый из которых оснащен целым арсеналом всевозможных средств поражения. Каждый солдатик способен стереть с лица земли небольшой город или управиться с прежней танковой дивизией. Управляют солдатиками-киборгами механики — люди, чей мозг через имплантант соединен с компьютерной системой управления боевой машиной. При этом механик-оператор находится в сотнях миль от своего робота, будучи связан с ним через спутник. Есть сухопутные боевые роботы, есть и летуны.

Солдатики воюют группами по десять, причем их механики-операторы связаны нейрокомпьютерной связью друг с другом. Обычно в группе пятеро — мужчины, пятеро — дамы. Но их сознания сливаются воедино, они становятся близки друг другу настолько, что даже старые любовники не могут с ними сравниться. Группа превращается в одно двуполое существо, с пятью пенисами и вагинами, с десятью парами глаз. Сверхчувствительные датчики солдатиков, которые сканируют окружающее пространство во всех диапазонах, делают группу страшной боевой силой. Фактически механики-операторы стали особой расой нейролюдей. Специальные отряды боевых киборгов уничтожают базы нгуми, захватывают в плен или убивают их полевых командиров.

Нгуми пытаются противостоять роботам. Это чертовски трудно. Солдатики щелкают как орехи танки и автоматизированные боевые машины старых типов. Они чувствуют минные поля, обходя или уничтожая их. Попытки атаковать базовые американские лагеря тактическими ракетами нарываются на плотную противоракетно-противовоздушную оборону. Иногда роботы попадают на ядерные фугасы-ловушки или падают жертвами снайперов, бьющих по ним крупнокалиберными пулями с урановыми сердечниками. Однако это ничего не меняет: на место одного уничтоженного «солдатика» Америка с помощью своих нанофоров ставит двоих. Тем более, что подрыв робота не означает смерти его далекого оператора. Но жгучая ненависть остального мира к Америке, нищета и безысходность, царящая там, все время толкают в ряды нгуми все новых и новых приверженцев. На место убитого партизана становятся двое…

…В США возникают две расы. Старую составляют обычные люди. Новую нейрорасу — те, у кого в мозг вживлен переходник к компьютерной сети. Нейролюди «подключаются» друг с другом, моментально обмениваясь своими знаниями и всем жизненным опытом. Обычная жизнь для них кажется пыткой. Вернуть их в первозданное состояние равносильна тому, как если бы нас вдруг сделали слепыми и немыми.

Книга кончается хорошо. Составив заговор, нейро проводят массовую гуманизацию людей, прививая им неспособность убивать. Но нам-то, русским, что с того? Мы до этого хэппи-энда никак не доживаем…

Довольно примеров. Вы, читатель, поняли нашу мысль. На арене истории действует еще одна сила, помимо известных нам цивилизаций. Возникнув давно, она в последние десятилетия стремительно нарастила могущество и связность. Теперь она играет с остальным человечеством, со странами и цивилизациями, добиваясь своей — нечеловеческой — цели. И проницательные умы и чуткие сердца ощущают ее присутствие в этом мире, замечают оставляемые ею страшные следы. Просто пока людской разум страшится постичь природу Античеловечества. Многие все еще ищут «мировое правительство», «заговор мирового еврейства», тайную работу «фабианцев» или «могущественные масонские ложи».

О, святая наивность! Наверное, такие объяснения сродни древним поверьям, что гром в грозу вызывает Илья-пророк, раскатывая по облакам в своей колеснице. Такова уж природа человеческого разума. Сталкиваясь с неведомым, он сначала пытается найти объяснение, не выходящее рамки привычных вещей.

Все не так. Все гораздо серьезнее. Мы столкнулись с совершенно новым созданием психоистории. Именно оно сегодня пытается взять судьбу человечества в свои «руки». «Оно» проникает в привычные структуры политики, экономики, культуры. «Оно» стремится завладеть величайшими созданиями Западной цивилизации — Закрытой сетью и долларовой системой.

Племя Шеддим…

ГЛАВА 4. РЕЦЕПТУРА ГОЛЕМА

Рождение Античеловечества

А теперь, дорогой читатель, коснемся едва ли не самой зловещей и глубокой тайны последних веков человеческой истории. Найдем в себе смелость заглянуть в бездну зла. Нам предстоит найти ответ на вопрос: почему появилось Античеловечество? Откуда оно взялось? Чем обусловлено рождение в конкретное время и в конкретном месте? И кто следует за ним? Какая еще более разумная и безразличная к человечеству сила?

За эти открытия придётся платить дорогой ценой, и никто не знает, насколько она велика. Но без детальной анатомии зла и без понимания этой пугающей загадки невозможно Преображение России, немыслимо спасение Русской цивилизации. Что ж, соберёмся с духом и приступим к едва ли не самой опасной части нашей работы.

Общества, где правило зло, существовали издревле. Взгляд на мир как на обитель страданий, ужасов и пороков столь же стар, как и само человечество. В древнейших письменных источникам Междуречья можно прочесть: мир — это царство мрака, мучений и насилия. Добрый и благородный всегда обречён на поражение в борьбе с коварным и бесчестным. Справедливости по эту сторону жизни нет. Поэтому процветает порок, зло правит нами, насилие господствует под Солнцем.

Корпорации жрецов от Тибета до Месопотамии, от Индии до перуанских нагорий выступали носителями рафинированного, «высокотехнологичного» зла. Оно в значительной степени организовало жизнь современных им обществ, составляло их внутренний смысл и предназначение. Тёмный бог господствовал над Тибетом. Многорукий, ужасный Шива властвовал над Индией. Страшная богиня Кибела и ее служители собирали дань на Ближнем Востоке. Десятки тысяч людей умирали под жертвенными ножами жрецов в мегаполисах ацтеков и майя. Можно множить эти примеры из гораздо более близких и куда более привычных нам мест. Венеция, тамплиеры, силы, что готовили свержение Карла II в Англии и Людовика Шестнадцатого во Франции — примеров хватает. Но возьмёмся утверждать, это — приверженцы зла, понимаемого в духе древнейшей традиции — изначальной двойственности мира, переплетенности добра и зла. В самом деле, Венеция с ее пиратством, предательством Византии, работорговлей и ростовщичеством есть безусловно зло. Зло, которое, как мы показали, принесло страдание и смерть сотням тысяч и миллионам людей. Но одновременно Венеция дала сильнейший толчок общеитальянскому развитию, расцвету искусств и технологий, созданию новых возможностей для открытия человеком своих способностей, его развития.

Или вот другой пример. Старая добрая Англия. Да, британская элита, по сути стала реинкарнацией венецианской «чёрной аристократии», подчинившей себе английскую политическую традицию и поменявшая её основные ценности, и выступала как носитель зла не только для материковых государств, но и для значительной части (если не подавляющего большинства) своего же народа. Но была ли эта элита Античеловечеством? Мы такое утверждение сделать не решимся. Как и в случае с Венецией, пиратство, насилие к собственному народу и экспроприация экспроприаторов (здесь в роли жертвы англичан оказались испанцы, грабившие американские колонии) в качестве оборотной стороны медали имели прогресс в науке, технике, экономике. Именно Британия стала колыбелью индустриальной революции, именно в ней появились станки, паровые машины, принципиально новые средства передвижения (железные дороги и пароходы) и т.д. и т.п. Как и в случае с Венецией, добытые грабежом ресурсы англичане концентрировали для творческого рывка. Для революционных изменений в техносфере, а потом — и в обществе. Причём эти изменения впоследствии оказались весьма и весьма благотворными для основной части населения самой Англии.

Кратко подытожим: в случаях с Венецией и Британией, как и десятках других, мы сталкиваемся с диалектикой Добра и Зла, когда Зло в настоящем оборачивается Добром в грядущем. Когда «добывание трофеев» по отношению к другим странам и к огромной части собственного народа даёт возможности для творчества и прорывов во многих областях человеческой деятельности.

Если можно так выразиться, на протяжении долгих веков истории Зло носило необходимый характер, без него не могла существовать человеческая цивилизация. Оно имело историческое оправдание и служило фактором развития. Как это ни парадоксально звучит, но именно Зло послужило последовательной гуманизации, очеловечиванию цивилизации.

Но сегодня положение меняется коренным образом! Античеловечество — это самодовлеющее Зло. Зло ради самого себя. Абсолютное и беспредельное, которое совершенно не предполагает Добра. Это трофеизм в чистом виде. Он отрицает и уничтожает творчество. Что произошло? Почему стало возможным появление Античеловечества? По каким таким объективным причинам? Ведь сегодня Античеловечество грозит уничтожением нашей цивилизации.

В любых сложных системах, которые описываются нелинейной динамикой или синергетикой, чётко прослеживается закономерность. На подходе к зоне ветвления траекторий, в фазе неустойчивого движения перед выходом системы в точку бифуркации, наблюдается феномен актуализации возможностей. Если говорить простым языком, то — осуществление на практике в неразвитом состоянии всех возможностей будущего развития системы. Это потом одна из возможностей станет господствующей линией развития системы. Собственно говоря, в точке бифуркации происходит выбор между возможностями, скачкообразно меняются качества системы, и она превращается в нечто иное. Но до точки перехода система внутри себя несёт различные возможности. Всё это верно и для человеческого общества. Поэтому рождение Античеловечества есть не что иное, как актуализация одной из возможностей, одной из траекторий накануне того, как мир подходит к грандиозной точке бифуркации, за которой умирает старый, Индустриальный миропорядок и начинается неведомое.

Если анализировать развитие общества с точки зрения синергетики, рождение Античеловечества есть совершенно объективный и необходимый итог вступления человечества в фазу системного, структурного кризиса. Разрешится этот кризис достижением точки-джокера и скачкообразным изменением: либо людской род перейдёт в новое качество, либо система погибнет. Античеловечество олицетворяет одну из возникающих возможностей, накануне джокера, зоны решающей бифуркации. Либо темный мир станет господствующим, либо постепенно окажется изжитым и исчезнет из Текущей Реальности нового человечества.

Теперь осталось установить последнее: о какой возможности идёт речь? С какой траекторией человеческого бытия (или небытия) связано Античеловечество? какой смысл оно имеет в вероятностном мире будущих перемен? В судьбах современной цивилизации? Как это ни поразительно, но ответы на вопросы гораздо проще, чем можно было ожидать. По большому счёту, в начале Третьего тысячелетия есть всего-навсего три возможных траектории нелинейной системы, называемой Человечеством.

Первая возможность — качественный скачок к принципиально новому виду человека разумного к совершенно новой цивилизации — вариант «вертикального прогресса», как назвал его Бромберг из романа «Волны гасят ветер» братьев Стругацких. Это — гипердинамическое развитие. Это, читатель, символ веры авторов книги, которую вы держите в руках.

Вторая возможность разрешения нынешнего глобального кризиса — приход хаоса, распад и уничтожения системы по тому или иному сценарию: от тотальной войны до вымирания человечества в результате неудачного применения генетических технологий.

Наконец, третий вариант — сценарий стабилизации системы и вывода её из кризисного состояния ценой отказа от развития. Как? Через последовательное упрощение и огрубление, через отказ от прежней логики и структур развития. Этот вариант отлично иллюстрирует теорему Седова. Она гласит, повышение сложности на высших уровнях вероятнее всего достигается за счет упрощения и деградации нижних уровней. О похожих закономерностях говорит и социальная энергетика, о которой мы писали во введении к циклу.

По сути дела, речь здесь идёт даже не о стабилизации, а о деградации человечества. Этот вариант даёт возможность продлить существование деградирующей системы. Ресурсы и энергия, высвобождаемые за счёт упрощения системы и отказа от развития, могут ещё долго обеспечивать жизнь господствующих структур такого общества

Античеловечество и есть проявление третьей траектории разрешения системного кризиса цивилизации на основе управляемой деградации рода людского. Античеловечество — актуализация нашего будущего как бесконечного ужаса, реальность Ада для основной части землян.

Итак, исходным моментом для рождения Античеловечества стало вступление индустриальной цивилизации в пору хронической нестабильности, которая предшествует переломной точке истории. Это рождение есть результат, свидетельство, а в последующем — и одна из движущих сил всё углубляющегося системного кризиса. Кризис охватывает не только общество, техносферу и культуру, но и самого человека как уникальный вид разумных существ. Античеловечество родилось в самом начале периода хронической неустойчивости. Его возможное торжество ужасно для подавляющего большинства живущих на планете. Оно станет трагедией для всей предшествующей истории, для ценностей всех цивилизаций Земли, как мёртвых, так и живущих ныне. Наконец, актуализированная возможность в виде Античеловечества катастрофична для космических судеб человечества, для выполнения миссии людей во Вселенной.

Выбор траектории существования через управляемую деградацию потребовал появления Античеловечества как особого субъекта, организующего движение в преисподнюю. В реальности рождение стало результатом слияния в новую общность разных человеческих течений. Итак, кто же стал ингридиентами этого адского варева, отравившего сегодня жизнь миллиардов землян?

В Античеловечество входили те группы исторического действия, построившие свою экономику на добывании трофеев, которые вели свою политику методами беспредельного насилия, чья культура и ценности покоились на первенстве Зла, удовольствия и материи над Добром, Служением и Духом. Можно выделить по крайней мере три группы исторического действия, ставших прародителями Античеловечества как хищной Минус-цивилизации. Все эти группы исторического действия на протяжении нескольких веков тесно взаимодействовали между собой, решая зачастую общие исторические задачи.

Что же это за группы? К ним можно отнести, прежде всего, так называемую «чёрную аристократию» Европы, в значительной степени порождённую олигархической традицией Венеции. В начале семнадцатого столетия ее перенесли в Англию, откуда она распространилась на США и на континентальную Европу. «Черная аристократия» осознавала себя людьми совершенно особого сорта, призванными повелевать остальным человечеством, не имея перед ним никаких моральных и прочих обязательств. Экономика «чёрной аристократии» столетиями стояла на работорговле, наркобизнесе, частных и государственных войнах. Короче говоря, на тотальном насилии. Её деятельность сводилась в значительной степени к тайной политике, к реализации стратегии непрямых действий, к организации мятежей и переворотов, к «добыванию трофеев» ценой распада и уничтожения целых стран.

В начале этой части книги мы подробно рассказали о происхождении, истории и практике этой «чёрной аристократии». Добавим только, что до сих пор в Англии, США, Италии представители «чёрной аристократии» занимают ключевые позиции в бизнесе, политике, спецслужбах. Они в значительной степени определяют глубинные течения политической жизни этих стран. От них зависит геополитическая ситуация сегодня.

Другой группой исторического действия стала интернациональная финансовая элита. Финансы — средоточие силы Запада. Эти люди контролируют нервные центры финансовой системы. Они с блеском овладели искусством бифуркационных технологий, секретом технологий, позволяющих достигать самых больших результатов с наименьшими усилиями. Ведь банки — олицетворение бифуркационных технологий, поскольку их главная суть — контролировать огромные финансовые потоки с помощью относительно небольших денег. Если же ты концентрируешь власть над колоссальными деньгами, то можешь оказать влияние и на ход мировой истории.

Прибирая к своим рукам власть и финансы, они одновременно и близки, и чужды обществу. Финансисты стремились создать не просто управляемое, а уже гиперуправляемое общество. Это диктует сама природа финансового бизнеса: с помощью малого богатства взять под контроль гораздо большее богатство, а затем вложить последнее так, чтобы оно принесло и вовсе сказочные прибыли. Причем вложить без риска. А где нет риска? Только в гиперуправляемом обществе.

Финансист, как олицетворение новой элиты со свойственной ей жреческой психологией, опирается на тайные механизмы власти и закрытые технологии менеджмента. Он вынужден действовать не прямо, а косвенно, через создание управляемых конфликтов, через балансирование между разными группировками, через организацию тайных и закрытых обществ.Он действует так не из какой-то извращенной любви к заговорам, а потому, что иного способа у него нет. При этом финансист смотрит на остальных людей, как на своих слуг: у меня много денег, я доказал, что выше вас всех. У него — совершенно особая, «сверхчеловеческая» психология.

Наверное, в этом — соль науки гиперуправления. Видимо, лучшая система управления — та, где оператор скрыт, невидим. И Западу-оператору лучше всего умело создавать очаги противоборствующих сил, каждая из которых несет ему угрозу, и так же умело их стравливать между собой, оставаясь в безопасном удалении и манипулируя ходом борьбы. Одной силе можно кинуть денег. Другой — продовольственную и техническую помощь. Не в этом ли — технология «управляемого конфликта»? Лучше всего управлять людьми, не отдавая им команды прямо и навязывая повиновение грубой силой, а делать так, чтобы им казалось: вот, мы воюем с врагом, боремся с возникшими бедами и вообще поступаем по собственной воле.

Итоги? США получили максимум выгод от столкновения России и Германии в 1941-1945 годах. Один конкурент в мировом масштабе оказался разгромлен русскими руками, другой (сами русские) понес чудовищные потери и сбился с темпов экономического роста.

Наука гиперуправления говорит: чтобы победить в конкурентной борьбе, только дурак будет стараться работать лучше соперника, переманивать у него клиентов более низкими ценами да тарифами, более высокой производительностью труда и прочим. Новый элитарий и криптополитик постарается конкурента просто устранить в экономическом или физическом плане. Так выгоднее. А если твой соперник — целая страна, умный вложит деньги в поддержку тамошних революционеров, национал-сепаратистов, «борцов за демократию» и в прочий элемент, способный в считанные годы превратить страну, конкурирующую, например, с Америкой, в груды развалин, залитых кровью. Практика блестяще подтвердила замысел в случае с Россией.

Можно устраивать кризисы в глобальных масштабах. Гиперуправляемое общество — любопытный предмет для изучения. Главное, читатель, вы осознали: в мировом хозяйстве правят бал большие финансисты, а они — совсем особая разновидность дельцов. Их даже капиталистами назвать трудно — ибо классический капиталист управляет рационально устроенным производством. Финансисту-гиганту производство нужно постольку поскольку. Он управляет историей. Он не создает ценностей, а превращает власть в коммерцию.

Наконец, третьей группой прародителей Античеловечества стали высшие масонские эзотерические ложи, и прежде всего — так называемые политические ложи высших степеней. Особенно активно они создавались в XIX веке. О масонской традиции мы написали много, и потому здесь отметим лишь одно: именно в середине позапрошлого столетия окончательно произошёл раскол масонства на традиционное, которое продолжало традиции самосовершенствования и поиска последних истин, и на так называемое эзотерико-политическое, поставившее своей целью достижение абсолютной власти над человечеством и построения иерархического общества. Это общество должно было подчиняться эзотерико-политическим ложам. В нём вся власть, ресурсы и возможности должны принадлежать «братьям», а люди — выступать лишь в качестве материала для их «архитектурных забав».

Показания Жака Аттали

Чтобы постичь суть Античеловечества, мы обратимся к свидетельству бывшего банкира Жака Аттали. Да-да, того самого, которого наша ультраконсервативная пресса в начале 90-х объявила едва ли не центром «всемирного еврейского заговора».Один из сотрудничающих редакторов журнала «FOREIGN POLICY», писатель, экономист, философ, президент A&A — международной консультационной фирмы, основанной в Париже. В течение 10 лет он был специальным советником президента Франции Франсуа Миттерана. Успел он, кстати, побыть и советником мэрии Санкт-Петербурга С 1990 г. по 1993 г. был президентом Европейского банка реконструкции и развития. Член Бильдербергского клуба.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Интереснейшая личность, тесно связанная с европейской политической элитой! Дружил с сыном Франсуа Миттерана, носившим клички «Мистер Африка» и «Папа сказал». В конце 1990-х сотрудничал с чеченскими сепаратистами в лице шефа дудаевской разведки Нухаева в рамках проекта «Кавказский общий рынок», помог им зарегистрировать в США «Кавказско-американскую торговую палату». В 2001 году был арестован французскими властями по делу о так называемом «Анголагейте». Как пишет русский исследователь связей алмазного незаконного бизнеса, «черного рынка» вооружений и терроризма Сергей Горяинов в книге «Алмазы Аллаха», речь шла о скандале с поставками в Анголу оружия в обмен на неучтенные алмазы, причем в деле участвовали и израильский делец советского происхождения Аркадий Гайдамак, и торговец оружием Пьер Фальконе, и шефы МИД и МВД Франции, и знаменитый хасид-диамантер советского происхождения Лев Леваев. Из-под ареста Аттали вышел под крупный денежный залог. Как полагает Горяинов, затея с «Кавказским общим рынком» с самого начала была дутой. Скорее, она обеспечивала солидное прикрытие между людьми, челноками сновавшими между алмазной Анголой и европейско-азиатскими столицами.)

Пожалуй, он ярче всех высветил феномен неокочевничества и распада человечества уже не на цивилизации, а на расы: господ и обездоленных. Аттали стал идеологом, апологетом и чуть ли не трубадуром нового кочевничества. Его знаменитая работа «Линии горизонта» стала бестселлером в начале 90-х. Ну что ж, приведем выжимку из его труда (http://www.warweb.ru/att.html). Прочти ее внимательно, друг. Врага надо знать не только в лицо, но и разбираться в стиле его мышления и образе поведения…

«…ГРЯДУЩИЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Изменение — единственная константа в этом мире, потрясаемом катаклизмами. Старый геополитический порядок сходит со сцены, рождается новый и приходит ему на смену. Этот новый порядок, скорее всего, будет иметь очень мало общего со знакомым нам за последние пятьдесят лет XX столетия миром. В новом тысячелетии судьбу человечества будет определять новое поколение победителей и побежденных.

Деньги, информация, товары да и сами люди будут перемещаться вокруг света с головокружительной скоростью… Покончив с любой национальной «привязкой», порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, которые предоставят людям возможность решать многие проблемы, связанные с сохранением здоровья, образованием и личной безопасностью, такие граждане — потребители из привилегированных регионов мира превратятся в «богатых номадов». Они смогут принимать участие в освоении либеральной рыночной культуры, руководствуясь при этом своим политическим или экономическим выбором, они будут странствовать по планете в поисках путей использования свободного времени, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения и такие товары, которые только они могут себе позволить, хотя и будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей — тем ценностям, которые прекратили свое существование, так как их функции устарели. Подобно жителям Нью-Йорка, которым ежедневно приходится сталкиваться с бездомными бродягами, слоняющимися у банков-автоматов и выклянчивающими у прохожих мелочь, такие состоятельные странники повсюду будут сталкиваться с мириадами «бедных кочевников» — этих хватающихся за соломинки в планетарном масштабе людей, которые бегут прочь от испытывающей нужду периферии, где по-прежнему будет жить большая часть населения Земли. Эти обнищавшие пираты будут курсировать по планете в поисках пропитания и крова над головой, их желания станут еще острее и навязчивее благодаря созерцанию роскошных и соблазнительных картин безудержного потребления, которые они увидят на экранах телевизоров в спутниковых телепередачах из Парижа, Лос-Анджелеса или Токио. В тщетной попытке перейти, по выражению Элвина Тоффлера, от замедленного к ускоренному миру им придется вести жизнь живых мертвецов.

Такой новый экономический порядок отнюдь не будет «постиндустриальным» обществом, в котором промышленность заменит система услуг, как это традиционно предсказывали Дэниэл Белл и другие ученые. Скорее, это будет общество, которое можно назвать «гипериндустриальным», в котором и система услуг трансформируется в товары массового потребления.

Технологии, основанные на использовании микропроцессоров, такие как производство транзисторов и компьютеров, уже открыли путь к беспрецедентной индустриализации услуг — от связи и образования до здравоохранения и обеспечения безопасности человека. Таких примеров уже немало. Портативный компьютер, сотовая связь, телефакс — все это, хотя и находится в зачаточной, но достаточно развитой форме, является предтечей портативных предметов будущего, если угодно, номадических предметов. Все эти изделия в значительной степени ослабят эффективность институтов, профессиональных навыков, различных проявлений бюрократизма, так как предоставят индивидууму чрезвычайно высокую степень личной свободы, мобильности, автономности, всю необходимую информацию и энергию. Они смогут удовлетворить растущие требования потребителей, связанные с более надежным контролем за собственной жизнью, дадут им возможность с помощью определенных технологий оторваться от своего насиженного рабочего места. Одновременно люди получат в свое распоряжение такие технические средства, которые позволят им выполнять разнообразные задачи и делать это гораздо легче и эффективнее, чем прежде. Поражающие воображение новые технологии приведут в грядущие десятилетия к невиданному скачку производительности труда, к энергичному экономическому росту. Но, к сожалению, нынешний спад производства скрывает от нас эту подспудную реальность. Может, углубляющуюся ныне депрессию в один прекрасный день станут рассматривать как неизбежные родовые схватки, сопровождающие появление нового гипериндустриального порядка.

Такой новый порядок не ознаменует собой конец истории. Он не будет гармоничной, безмятежной утопией. Напротив, конфликт наиболее вероятен именно сейчас, когда завершилась «холодная война», а идея рынка одержала триумф. Такой конфликт как раз может возникнуть из-за того, что слишком многие страны в мире теперь стремятся создать у себя общество процветания, основанное на свободном выборе. В этом отношении XXI век может напоминать XIX, когда государства с такими же имперскими замашками вели борьбу за военную добычу, за сырье, за рынки сбыта, а также из-за соображений национального престижа. Ибо неравенство наверняка расколет новый мир, как и Берлинская стена, которая когда-то разделяла Запад и Восток.

Даже в самых привилегированных нациях далеко не все получат равную долю при распределении несметных богатств в новом мировом порядке. Например, большинство людей, живущих на более состоятельном Севере, залитом ошеломляющим потоком информации и развлечениями, превратится в слабовольных и обнищавших «пешек», которым предстоит быть лишь беспомощными свидетелями всемогущества и разгула меньшинства и испытывать при этом черную зависть. Простые люди, живущие в своих скромных городских предместьях или просто на улице, будут с чувством почтительного страха и с негодованием взирать на растущие, словно на дрожжах, состояния и на маячащие над их головами небоскребы власти, куда вход им будет заказан.

ПОБЕЖДЕННЫЕ БУДУЩЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Наиболее пострадавшими и побежденными в будущем (а теперь уже нынешнем — прим. редакции) тысячелетии станут жители как периферии, так и всей биосферы. За пределами нарождающихся Тихоокеанской и Европейской сфер четыре миллиарда людей начнут предпринимать робкие шаги к рыночному обществу и демократическому устройству. Но один рынок не в состоянии развить промышленность или создать базовую инфраструктуру системы здравоохранения и образования. Только один рынок не в силах сделать сбыт сырья выгодным делом. Не может он защитить и окружающую среду, так же как он не в состоянии заткнуть громадную, постоянно расширяющуюся брешь между привилегированными регионами и скованной параличом периферией. Если все надежды на строительство нового общества связывать только с рынком, то завтра это приведет к появлению принципиально настроенных революционеров, которые, возмущаясь богатством жителей привилегированных мировых центров, непременно поднимут восстание.

Демография и неумолимая логика развития лягут тяжелым бременем на будущее планеты. К 2050 году на Земле будут проживать 8 миллиардов людей. Более двух третей рождающихся сегодня жителей планеты будут расти в двадцати самых бедных странах. Через тридцать лет население Китая увеличится на 360 миллионов человек, в Индии — на 600 миллионов и на 100 миллионов в Нигерии, Бангладеш и Пакистане. Население Нигерии, которое удваивается каждые двадцать лет, через 140 лет достигнет численности нынешнего населения всей планеты. К 2050 году число людей трудового возраста утроится. Более половины земного шара будут составлять городские жители по сравнению с третью сегодня. В одном Мехико-сити еще до конца нашего столетия будут проживать 30 миллионов человек. Во всем мире 100 миллионов человек, не достигших пятилетнего возраста, умрут от голода и болезней.

Стремясь избежать такой трагичной судьбы, миллионы людей предпримут попытки расстаться с нищетой, процветающей на периферии, и искать более или менее приличной жизни где-нибудь в других местах. Таким образом они превратятся в кочевников, но другого вида: это будет новая версия пустынника-номада, который будет мигрировать из одного места в другое, пытаясь отыскать для себя хоть каплю того, чем мы располагаем в Лос-Анджелесе, Берлине или Париже — городах, которые станут для них оазисами надежды, «изумрудными городами» изобилия и технического волшебства. Или же они пересмотрят свою надежду в фундаменталистских терминах, а это уже лежит за пределами современности. Такое динамичное развитие несет в себе угрозу реальной мировой войны, войны нового типа, войны террора, которая может неожиданно вспороть легкоранимую плоть различных сложных систем.

Латиноамериканские и азиатские народы уже ломятся в дверь Тихоокеанского бассейна. В Соединенных Штатах, где испаноязычное население составляет 20 миллионов человек и постоянно растет, миграция нарушит установившееся культурное и лингвистическое равновесие, трансформирует саму природу Америки, разорвав ее связь с англосаксонскими и европейскими корнями. Вполне возможно, однако, Америка сумеет выдержать такой «шоковый» удар и даже обратить его себе во благо. В конце концов, в самой идее их страны заложено понимание, что ни один народ, ни одно этническое племя не имеет привилегированного места ни в исключительности нации, ни в ее характере. Представление о «плавильном котле» не лишено здесь исторического базиса. Будущее Соединенных Штатов связано с Латиноамериканским континентом.

Европе, вероятно, грозят большие беды. Сама логика континентальной интеграции сталкивается с давнишней, часто кровавой традицией этнических и национальных распрей, с историей проявления шовинизма и ксенофобии. Массовая миграция из Африки вкупе с потоками переживающих большие трудности восточноевропейцев в западные и другие более процветающие государства приведет к идее возведения новой Берлинской стены, стены, которая предотвратит поток беженцев с периферии, стремящихся найти прибежище в центрах процветающего Севера. Миграция таких кочевников будет, конечно, регулироваться, так как рационально осуществляемый, полностью находящийся под контролем властей поток мигрантов может обернуться своеобразной выгодой. Подобно Германии, использующей турецких «гастарбайтеров» на таких работах, от которых отказываются почти все немцы, будут поступать и промежуточные страны нарождающегося нового мирового порядка, нанимая людей для выполнения определенных работ в течение какого-то времени. Многие представители периферийной элиты будут продолжать жить, работать, путешествовать в привилегированных регионах, обогащая жизнь центральных обществ экзотической музыкой, образами, своеобразной культурной и диковинной кухней. Но ни Тихоокеанская, ни Европейская сферы не будут принимать многочисленных бедняков-номадов. Они будут защищать свою культурно-политическую индивидуальность и закроют границы перед теми иммигрантами, которые будут отказываться возвращаться в свои погруженные во мрак невежества и нищеты земли после проведенного «в гостях» вполне достаточного срока. Будут введены — квоты и определенные ограничения в отношении права на гражданство и собственность. Иностранцы — будут подвергаться остракизму в социальной сфере. Подобно укрепленным городам Средневековья, привилегированные центры начнут возводить всевозможные барьеры, пытаясь тем самым защитить свое богатство и внутреннюю стабильность. Провал марксизма будет рассматриваться в странах «третьего мира» как провал западной культуры, как конец борьбы с постоянной нищетой. И это приведет к вспышкам фанатизма.

Кто действительно проиграет в следующем тысячелетии, так это сама планета, если рынку будет позволено развиваться безудержно, без всяких ограничений. Природные ресурсы, создававшиеся на протяжении миллиардов лет, придут к полному истощению, а по Земле будут скитаться орды номадов, нагруженных «под завязку» товарами, сделанными из невосполняемого сырья. Если нынешнему поколению не удастся освободиться от стремления завладеть всем на свете, то все будущие поколения окажутся в числе проигравших.

В мире, где все поставлено с ног на голову номадизмом, вновь возникает необходимость в «козле отпущения». Полстолетия спустя после окончания второй мировой войны вновь бродит по забывчивой планете призрак расизма. Новый расизм будет многоликим: он проявляется в противостоянии ислама христианству, его можно уже приметить в широко распространившейся враждебности к чернокожим иммигрантам, которые заняты поиском крова и домашнего очага на этом негостеприимном Севере. Если бы люди, наделенные властью в нарождающихся сферах процветания, знали, как нужно мыслить в далекой перспективе, то они бы с большей осторожностью взирали на периферию, лежащую возле их порога.

В грядущем новом мировом порядке будут и побежденные, и победители. Число побежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не предоставят. Они столкнутся с откровенными предрассудками и страхом. Они окажутся в загоне, будут задыхаться от отравленной атмосферы, а на них никто не станет обращать внимания из-за простого безразличия. Все ужасы XX столетия поблекнут по сравнению с такой картиной.

КОЧЕВНИКИ

Человечество вступает в сверхиндустриальный век. Богатые, процветающие зоны будут беспечно соседствовать с обширными нищими регионами. Передовые технологии создадут новые виды изделий и товаров, которые предоставят гражданам недосягаемые прежде возможности, этот процесс будет сопровождаться утратой традиционной привязанности к стране, общине, семье. Новые предметы, которые я называю номадическими (кочевыми), так как все они — небольшого размера, изменят в будущем взаимоотношения во всем спектре современной жизни. И прежде всего они изменят отношение человека к самому себе. Эти предметы, эмбриональные формы которых, типа портативного компьютера фирмы «Сони», сегодня можно встретить повсюду, помогут создать совершенно другого человека. Мужчины и женщины больше не будут обнаженными номадами периода первых примитивных обществ, построенных на порядке священства, странствующими от колодца к колодцу в поисках воды, чтобы не умереть от жажды. Не будут они и опасными гонимыми номадами тех времен, когда царил порядок, установленный силой. Нет, привилегированные жители как Европейской, так и Тихоокеанской сферы, а также богатейших примыкающих к ним провинций станут освобожденными, наделенными властью номадами, связанными между собой лишь желанием, воображением, алчностью и амбицией. Такая новая кочевая элита уже формируется, уже разрывает свои связи с родными местами — своим народом, своими ближними.

Люди всегда владели кочевыми предметами, этими основными инструментами, позволявшими человеку выжить. Камень и кремень — для разведения огня; амулеты — чтобы уберечься от злых духов и болезней; молотки и прочие инструменты — для строительства жилья; оружие, от копий до пистолетов, — для защиты во время войны; монеты и аккредитивы — на предмет покупки и продажи товаров. И это лишь несколько примеров. Эти ценные предметы часто служили определенным мерилом могущества их владельца. На протяжении всей истории три вида существовавших порядков, основанных на священстве, на силе и на деньгах, наделяли все эти предметы особым значением.

Основой технологии будущего, которая дает возможность появиться на свет девятой рыночной структуре, является микросхема. Она уже проложила дорогу к индустриализации услуг в широком спектре областей — от автоответчика до определения медицинского диагноза. Микросхема — это крошечный квадратик кремния, на котором размещены миллионы и миллионы битов информации, причем ее можно «снять» со скоростью света… Так называемые суперкомпьютеры, основанные на технике, известной под названием массивной параллельной обработки, обладающие способностью осуществлять более триллиона математических операций в секунду, по словам «Нью-Йорк таймс», «помогут ученым и инженерам в таких областях, как проверка реакции организма на новое лекарство без привлечения для таких опытов живых людей; составление схем генетической структуры человека для лучшего понимания протекания наследственных болезней; выработка моделей различных климатических условий на Земле с целью изучения изменений, вызванных загрязнением воздуха; применение разговорного языка и речевых образов для усиления универсальности фабричных роботов».

В XXI веке настоящий рост производства начнется тогда, когда сперва в средствах связи, а затем в здравоохранении и образовании услуги будут трансформированы в такие изделия, которые ввиду того, что к ним перешли функции, прежде выполняемые людьми, можно более удачно назвать объектами. Объект, машина, инструмент, оборудование — здесь трудно подобрать слово, которое точно передавало бы смысл нового индустриального общества. Благодаря компьютеру все больше и больше объектов будущего приобретет способность двигаться, разговаривать, работать.

Подобно объектам языческой античности, кочевые объекты будущего не будут инертными, они будут сосредоточивать в себе жизнь, разум, а также ценности тех, кто их создает и затем использует. Они в основном станут как бы продолжением наших органов чувств, функций нашего организма. Компьютеры, например, расширяют рамки мозговой деятельности человека и в будущем, вероятно, представят нам какой-то искусственный интеллект. Средства связи для современного кочевника-номада становятся все более простыми и удобными в обращении. Различного рода сообщения можно получать по телефону-ответчику, с которого можно даже с далекого расстояния считать информацию. Благодаря портативному телефону номад может продолжать общественную и частную жизнь, общаться с другими людьми и делать это независимо от своего местопребывания в данную минуту: ведет ли он автомобиль, гуляет ли по пляжу, летит ли в самолете. Теперь отпадают все ловкие отговорки, нет больше никаких священных уединений, человеку нигде нельзя спрятаться. Конечно, во всем таком технологическом развитии заложена известная ирония. Явно освобождая людей от их «привязки» к определенному месту, такие кочевые предметы в значительно большей степени, чем прежде, затрудняют возможность скрыться от постоянной работы. Когда-то считалось, что преодоление скудости общества, замена его изобилием позволят людям сократить свое рабочее время и значительно усилить свой активный досуг. Но произошло как раз обратное. Человеку-кочевнику придется трудиться постоянно, бесконечно, так как у него исчезнут представления о естественном делении суток на дневное и ночное время, как, в общем, и всякое понятие о времени. Факсимильная машина сокращает время на передачу изображений, чертежей, рукописей, писем и всевозможных посланий, доводя этот процесс до продолжительности обычного телефонного разговора. Впервые у человека не будет адреса. Чувство привязанности к тому месту, которое рождало все культуры в прошлом, превратится лишь в слабое, достойное сожаления воспоминание.

Кочевые предметы, вторгаясь в нашу жизнь, несут целую вселенную товаров, которые на первый взгляд находятся в полном беспорядке и не связаны друг с другом. Но на самом деле они объединены одним направляющим принципом: все они созданы для манипуляции информацией — образами, формами, звуками, причем делают это на громадных скоростях, трансформируют услуги, оказываемые вам другими людьми, в предметы, одновременно полезные и портативные, производимые в ходе индустриального процесса. Например, приготовление и доставка пищи являются той областью, в которой зависимые от времени услуги уже превратились в предметы массового производства. Замораживание позволяет осуществить длительное хранение пищевых продуктов. Микроволновые печи полностью изменили процесс приготовления пищи. Теперь, не занимаясь приготовлением пищи, можно купить упакованный и изготовленный в массовом порядке продукт и съесть его либо дома, либо на работе. Его теперь можно довести до полной готовности в несколько минут или даже секунд. Теперь человек может есть там, где захочет и где бы он ни находился: в автомобиле, самолете, в поезде, на пароходе или дома; теперь можно есть на ходу, не теряя напрасно времени. Быстро приготовленные блюда, готовые к употреблению, пользуются большим спросом. Граждане мира, обладающего большей мобильностью, если только они готовы воспользоваться его преимуществами, должны напряженно трудиться, чтобы сохранить свое право на автономию. Чтобы дожить до преклонного возраста, чтобы работа вас не утомляла, гражданин-потребитель должен закалять свое здоровье и заботиться о своем образовании. Успешное достижение карьеры зависит от получения определенного уровня образования и постоянного поддержания такого уровня. В области неквалифицированного труда нет будущего. Машины — вот новый пролетариат. Рабочий класс получает свои «вольные». Кочевой человек понимает, что если он хочет поскорее получить рабочее место, то не должен слишком уповать на общество, чтобы сохранять свою физическую форму. Он должен видеть в себе собственного скульптора. Этим и объясняется небывалый рост различных клубов здоровья, широкий выпуск книг «Помоги себе сам» и ускоренных университетских курсов. Культурным идеалом всех таких устремлений является либо кинозвезда, либо манекенщица. То, что началось на сцене популярной музыки и моды — «хит-парады» и модная одежда, теперь стало социальным феноменом, который приобрел поистине глобальные масштабы, отказываясь уважать классовые, этнические или национальные границы. Медленно, но верно, с известной долей соблазна определение желаемого постепенно слилось с понятием приемлемого. Вместе они сформировали могучий и опасный консенсус, отказываясь оттого, что считается ненормальным и уродливым. «Козел отпущения» теперь — это не тот человек, у которого просто нет денег, а тот, кто не находится в хорошей физической форме: упитанный, лишенный человеческих форм, ленивый, больной и невежественный индивид.

Важные номадические технологии в области здравоохранения и образования появятся в ответ на требование униформизма внешнего вида людей. Самодиагностические предметы будут все время усложняться. В них будут применяться микропроцессоры для измерения какого-то параметра, после чего показатели будут сравнены с нормой и объявлен результат обследования. В течение определенного времени в будущем использование таких новых аппаратов останется привилегией врачей. Но они будут упрощены, станут миниатюрными, будут производиться по очень низкой себестоимости и практически окажутся доступными для всех потребителей, несмотря на стойкое сопротивление со стороны медиков-профессионалов, с которыми они смогут успешно конкурировать. В один прекрасный день у нас на запястье появится инструмент, который постоянно будет отмечать частоту сердцебиения, состояние артериального давления и уровень холестерина в крови.

И однажды даже лечение от рака вплоть до проведения операций может быть поставлено на «самообслуживание». Исполнительный вице-президент исследовательского отдела компании «Тойота» Исеми Игараси занимается разработкой микроскопической капсулы, которую предполагается вводить в кровеносную систему человека и таким образом доставлять к пораженному раковым заболеванием месту в организме. Исследователи уже совершенствуют крошечный биомедицинский сенсор, измеряющий поток крови пациента. В будущем микроаппаратов скрыто столько надежд, что в августе 1990 года японский министр промышленности и торговли назвал такие устройства следующей индустриальной задачей для всей нации. Заместитель директора отдела машиностроения этого министерства Кенцо Инагаки считает, что в будущем «мы сможем проводить операции дома, экономя тем самым на проведении операции в больничных условиях и на самой госпитализации».

Самодиагностические устройства окажут помощь и в области образования. Уже сейчас различные компьютерные тесты и образовательные игры готовят широкую публику к такой вероятности в будущем. Как и бинарные игры, требующие лишь, двух ответов — «да» или «нет», эти игры можно легко заложить в память компьютера, тем самым давая возможность даже детям использовать персональный компьютер для углубления своих знаний. Существующие программы позволяют теперь каждому студенту проверить, что он или она усвоили, и готовиться к экзаменам в домашней обстановке по многим предметам и на различном уровне. Кочевые предметы такого же разряда, но значительно более сложные позволят детям самостоятельно приобрести те знания, которые сегодня предоставляются целым сонмом школ и учителей. Различие между игрой и учебой начнет стираться – современная педагогика уже сегодня готовится к приходу такого дня.

Учиться — значит жить по доверенности, путешествовать с помощью образов. Кочевой человек будет учиться в любом возрасте, глядя на экран и рассматривая те образы, которыми он сам будет манипулировать, подчиняясь необходимости получения информации, стремлению быть в курсе всего того, что происходит в мире, в этой эфемерной череде трагедий и комедий. На видеодисках будут записаны целые словари. Завтра дети будут прислушиваться к учителю-компьютеру точно так же, как они сегодня используют калькулятор, не уча наизусть таблицу умножения. «Камкордер» станет куда более сложной машиной. Сегодня — это инструмент досуга, завтра он станет инструментом для постоянной записи информации. Он станет инструментом для ее восстановления при присоединении к персональному компьютеру. В таких портативных видеокомпьютерах будут храниться целые библиотеки. Кочевой человек сможет находить все, что ему нужно.

Я выбрал слово «номад» вполне намеренно. Это понятие, по моему мнению, не только отлично характеризует будущие предметы, но это еще и ключевой термин для обозначения культуры потребления и определения стиля жизни в будущем тысячелетии. Например, развлечение и досуг будут посвящены идеалу путешествий; уже сейчас телевидение позволяет нам путешествовать во времени и пространстве, в реальном и придуманном мирах. Более того, мы можем это делать, не покидая своего уютного кресла: таким образом, мы можем принимать участие в кочевой жизни через посредство телевизора, переключая один канал за другим. Живя жизнью, открывающейся через электронные образы, мы в полной безопасности путешествуем по миру вместе с другими и набираемся жизненного опыта. Таким образом, телевизионная программа — это особенно прибыльный товар, и на него еще долгое время будет существовать большой спрос.

В то же время желание на самом деле совершить путешествие приведет к беспрецедентному развитию туризма. Туризм — эта важнейшая область экономического развития — потребует постоянного расширения сети отелей и системы транспорта, морских и воздушных портов, железнодорожных линий и шоссейных дорог в Тихоокеанской и Европейской сферах как и в живописной, хотя и опасной, периферии. Все эти удобства создадут для путешественника такой же комфорт, которым он пользуется у себя дома. В то время как телезрители совершают путешествия, оставаясь на месте, настоящие туристы, совершая путешествия, будут постоянно окружены необходимыми предметами, которые были у них в доме.

Те, кому окажутся недоступными такие кочевые объекты и мечты о настоящих путешествиях, будут совершать путешествия с помощью отработанных образов поездок, совершаемых по миру другими людьми, или же — что значительно хуже — употреблять различного рода стимуляторы, особенно наркотики и алкоголь. Необходимо признать, что индустриальная экспансия основывается на пропаганде таких ценностей (культура выбора), которая приводит к их использованию. Наркотики — это кочевая субстанция для побежденных грядущего тысячелетия, отрешенных и отверженных. Они дают возможность для внутренней миграции, становятся чем-то вроде побега из того мира, который ничего им не предлагает. Это, конечно, извращение.

Автомобили, самолеты, поезда и суда (средства транспорта, которые прежде всего сделали возможной кочевую жизнь) станут привилегированными местами накопления кочевых предметов второго и третьего поколений (телефоны, факсимильные машины, телевидение, видеодисковые плейеры, компьютеры, микроволновые печи). Так как такие предметы являются искусственными изделиями, которые призваны сделать путешествие менее затруднительным для человека, они будут разговаривать и работать так, словно это живые существа. Они будут использовать разнообразные виды энергии — солнечную, ядерную, водородную. Номады станут рассматривать их так, как цыгане взирают на желанные кибитки. Ручные часы превратятся в самый совершенный кочевой предмет, в главный символ престижа и полезности, самую главную необходимость. Уже сейчас у них появилось множество других функций, кроме определения времени: они могут содержать в себе ряд телефонных номеров, адресов, даже калькулятор. Они могут определять влажность и температуру атмосферы. Они могут иметь электронный календарь, а также накапливать бесчисленные биты информации, различные документы, перечень предпочтений культурного характера. Они могут служить связующим звеном с внешним миром, напоминать о приеме того или иного лекарства. Они также желанный атрибут наряда кочевника; искусное изделие, украшение, сокровище кочевого человека. В один прекрасный день, когда будет закодирован звук, они будут подчиняться вашим командам, подаваемым голосом. Телефонный аппарат скоро будет доведен до размеров визитной карточки, которую можно будет вставлять в крошечное портативное устройство. Подключив его через радио к сложным электронным сетям, человек получит возможность связаться с тем, с кем хочет, не раскрывая при этом места своего пребывания. Чтобы идентифицировать номада следующего тысячелетия, достаточно назвать либо его число, либо имя. Одного этого будет достаточно, чтобы поговорить с ним или написать ему. В свою очередь, факсимильный аппарат тоже скоро достигнет размеров визитной карточки, его можно будет поместить в любое устройство, получать всю почту на свое имя, не предоставляя предварительно никому ни своего адреса, ни своего места нахождения. «Памятная» визитка станет главным искусственным приспособлением. Она одновременно будет служить удостоверением личности, чековой книжкой и телефонным аппаратом и «факсом», то есть фактически превратится в паспорт кочевника будущего. Это будет что-то вроде искусственного «самого себя». Для его использования потребуется лишь подключить это устройство в глобальные электронные сети информации и торговли — эти оазисы новых номадов. Эти электронные сети будут отличаться полной доступностью, однородностью и напоминать интегрированную схему сегодняшнего автоматического банка, чьими услугами мы пользуемся, лишь вводя в его щель наши банковские карточки. Такие сети будущего будут расположены в банках, магазинах, во всех общественных местах (по крайней мере, в большинстве состоятельных районов метрополии). И скоро команда будет подаваться обычным голосом.

Номады среднего уровня будут пребывать в неприметных местах, таких как отели, которые сегодня окружают все аэропорты в мире. Только самые состоятельные кочевники будут располагать средствами, чтобы стать владельцами собственности в больших городах, которые будут магнитными полюсами для их собратьев во всех областях и регионах мира. Города — эти опасные места, это сердце электронных сетей с запутанной начинкой, это пересеченное кабелями поле грез — будут значительно укреплены. Кочевые предметы самоконтроля позволят человеку перевести свое поклонение на алтарь Нарцисса. Любой потребительский предмет предстанет перед кочевником, словно амулет, явившийся из древности, призванный продлить жизнь и отвести смерть. Точно так, как зеркало бесполезно без косметики, а самодиагностика — без инструментов для определения состояния своего организма, так и кочевые предметы завтрашнего дня будут необходимы человеку-кочевнику, чтобы добиться своего внешнего совершенства. Произведенные в массовом порядке индустриальные изделия позволят любому человеку вернуться к прежнему, «нормальному» состоянию, если только им удастся определить его отход от здорового, социально одобренного стандарта. Таких примеров вокруг немало: медицинские препараты, которые вызывают потерю лишнего веса; имплантаторы, восстанавливающие красоту; парики, прикрывающие облысение; презервативы и таблетки, которые препятствуют беременности; специальный шагомер, регулирующий ритм работы сердца.

Значительный скачок в будущее произойдет после того, как нам удастся подключать микропроцессоры к различным органам тела, чтобы постоянно следить за возможными отклонениями от норм и немедленно восстанавливать нужное равновесие. Уже сейчас можно автоматически вводить в организм инсулин при диабете; скоро детям таким же образом будут вводиться витамины. Такие микропроцессоры должны создаваться вначале из толерантных для человека материалов, но потом могут быть заменены биоматериалами. Они будут вводить в организм лекарства через определенные интервалы времени.

Приспособления для частичного протезирования, копии тех органов, которые они призваны восстановить или заменить, внесут революцию в лечение различных заболеваний. На протяжении многих лет промышленность изготавливала и продавала искусственные суставы, пальцы, линзы, кости, сердечные клапаны, ноги, зубы, а также аппараты для искусственной речи и передвижения человека. Завтра мы начнем производить искусственные легкие, почки, желудки и сердца. Возможно, когда-то и печень. Можно ли вообразить себе невообразимое? Что даже мозг человека можно создать в искусственных условиях? Во всяком случае, генные инженеры разрабатывают такие методы, которые позволят организму человека получать необходимую стимуляцию либо для своего восстановления, либо для своей защиты с помощью генной терапии, через имплантацию генетически измененных клеток. В число современных терапевтических средств входит выращенный в человеке гормон, применяемый в борьбе с малорослостью.

Можно предположить, что в конце такой культурной мутации и сам человек превратится в кочевой предмет. Со вставленными в него искусственными органами он станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить или продать, как любой другой предмет или товар. Фантастика? Простая экстраполяция проявляющихся ныне тенденций? Ну что ж, давайте проанализируем конкретнее такую возможность.

Живые предметы продавались и покупались довольно длительное время. Животные и растения — не только предметы рынка. Очень скоро все особи животных и растений могут стать запатентованными. Их можно будет производить и продавать, как любой прочий товар. Критический порог был преодолен в тот момент, когда производитель был признан легальным владельцем живых особей. Требования диеты уже привели к выведению определенных пород скота и искусственным процессам выращивания растений. Для того чтобы получить прибыль от таких исследований, промышленность потребовала право защиты своих продуктов с помощью патентования. Недавно в силу тех же причин патенты были выданы на производство одноклеточных организмов, а потом и многоклеточных. Отдавая себе отчет в том, что сам человек — это определенный сложный организм, мы не можем исключать в будущем и такую перспективу, что некоторые дельцы захотят запатентовать и человека. Человечество уже сделало первый шаг на этом пути, ведущему к кошмару. Сегодня многие люди хотят обладать правом решать свою судьбу и иметь только одного ребенка. Искусственное осеменение, или витрофертилизация, которая вначале была освоена с целью оказания помощи бесплодным родителям, одновременно позволяет зачинать детей без использования живого самца. Вполне можно вообразить себе ситуацию, когда в скором времени женщина будет накапливать свои яйцеклетки, чтобы в результате иметь детей в более поздний, выбранный по ее желанию период с помощью спермы известного ей или вовсе не известного донора. Она сможет выбирать по собственному вкусу пол своего ребенка, что нарушит одно из главных статистических равновесий в истории человечества. Можно также вообразить себе такое время, когда родители начнут выбирать физические характеристики своих детей. Вначале, разумеется, люди будут стараться избегать иметь таких детей, которые подвержены риску наследственных заболеваний или же физических изъянов. И кто же сможет запретить им это? Врачи попытаются измерить степень такого риска с помощью анализа генов. Сегодня уже возможно определить генетические основы кистозного фиброза и синдрома Дауна. Для определения таких изъянов предпринимаются попытки нанести на карту и декодировать более ста тысяч генов, которые существуют у человека. Если такие исследования увенчаются успехом, то они могут привести к появлению некоей карточки генетической индивидуальности каждого человека. Это серьезный вызов со стороны науки, один из самых дерзких, которые когда-либо в прошлом наблюдались в области медицины. Но кто может всему этому противостоять? Как всегда, опасная тропа проходит по скользкому склону. Вначале мы начнем манипулировать генами, чтобы снизить возможный риск. Затем мы пойдем по пути прогресса от лечения патологических случаев к модифицированию нормального случая. Появление карточки индивидуальности человека позволит нам в момент оплодотворения вначале избежать зарождения такого эмбриона, который может пострадать от ошибки, допущенной в его генетической программе. Затем мы захотим исправить генетические ошибки. Наконец, мы попытаемся зачать в самом начале «нормальный» эмбрион.

Можно представить себе, что в далеком будущем человек научится создавать серию той модели, которую он сам определил. В таком случае он будет испытывать сильный соблазн продавать и покупать своих собственных двойников, «копии» любимых людей или же специально подготовленных мечтателей и фантазеров, гибриды, созданные на основе подаренных особенных свойств, выбранных с вполне определенными целями. Уже сегодня продаются и покупаются зародыши человека, а здоровая печень умершего перепродается живому. И когда-то каждый из нас будет вынужден сделать инвентарный перечень всех частей своего организма, организма других людей, заняться поисками необходимого «материала» на специальных складах живых органов, потреблять других людей, как и прочие предметы, и странствовать в чужих организмах и мозгах.

В результате возникнет что-то вроде номадического безумия. Человек начнет создавать себя сам так, как он создает товары. Различие между культурой и варварством, между жизнью и смертью исчезнет. Где же мы найдем смерть? В разрушении последнего собственного клона или же в забвении? И сможем ли мы еще поговорить о жизни, когда о человеке будут думать только как о продукте или о предмете?

Все это ознаменует собой очень важный поворотный пункт в истории. Культура выбора, соединенная с логикой рынка, выделит для человека средства достижения беспрецедентной степени личной автономии. Владение кочевыми предметами (или доступ к ним) будет повсюду рассматриваться как признак свободы и могущества. Ибо как когда-то язычник набирался сил от потребления тех предметов, которые, как он считал, содержат в себе жизненный дух, так и человек грядущего тысячелетия позволит потреблять себя кусок за куском в рыночном смысле этого слова. Таким образом, он приобщится к тому, что в конечном счете восходит к культу индустриального каннибализма.

ОТКАЗ ОТ СУВЕРЕНИТЕТА И НЕОБХОДИМОСТЬ ОГРАНИЧЕНИЙ

Мы живем в таком мире, который одновременно сужается и расширяется, становится ближе к нам и удаляется от нас. Новости о свержении диктаторов или подавлении диссидентов мгновенно распространяются по всему миру. Громадные денежные суммы в считанные секунды передаются с помощью электронных устройств. Национальные границы играют все менее существенную роль. И все же глобальность, тем не менее, одерживает верх. Расцветает глобализм всех сортов. Растут призывы в пользу «самоопределения» в мире, в котором сама идея суверенитета становится бессмысленной из-за якобы непреодолимых планетарных проблем, которые ныне стоят перед человечеством.

Никогда еще мир не находился в таком плену у законов, диктуемых деньгами. Капитализм нахально выражает уверенность в своем полном превосходстве. Он оживляет культуру выбора, политическим выражением которого является демократия. Его щедрые посулы вызвали такой консенсус, который пересекает все границы — национальные, расовые, классовые или религиозные. Он подстегивает конкуренцию за экономические преимущества и вдохновляет индустриальное творчество. Он вознаграждает победителей и карает побежденных.

Проблемы, связанные с феноменом демографического взрыва, нищеты, наркомании и распространения оружия в мире, требуют самых неотложных мер. Мы еще далеки от серьезного понимания всех этих вопросов. Их решение потребует появления таких лидеров, которые будут готовы к отказу от собственного суверенитета – крайне непопулярной мере в настоящий момент. Люди нуждаются в защите от самих себя, они должны прекратить воображать себя собственниками мира и других личностей и, наконец, признать, что человек на нашей планете — лишь квартиросъемщик. Понятия о храме, служении и святом должны стать теми лозунгами, которые поддерживают глобальную программу выживания. Выполнение всего этого потребует от нас отказа от извращенной логики культуры выбора. Лешек Колаковский предупреждал нас о той серьезной опасности, с которой придется столкнуться человечеству, если оно откажется от всего святого: «Культура, если она утрачивает свой священный смысл, вообще теряет всякий смысл. С исчезновением святого, определившего границы совершенства, которого может достичь светский человек, возникает одна из самых опасных иллюзий нашей цивилизации — иллюзия, что нет предела тем переменам, которых не смог бы перенести индивидуум в своей жизни, что общество, в принципе, — это что-то бесконечно эластичное и что отрицание такой эластичности и такого совершенства равносильно отрицанию независимости человека и тем самым отрицанию самого человека. Утопия о совершенной автономии человека и надежда на неограниченное совершенство могут стать наиболее эффективными инструментами его самоуничтожения, которые когда-либо изобретались человеческой культурой. Отказ от святого – это отказ от наших собственных пределов. Это отказ от идеи зла».

Проблемы, которые будут досаждать человеку грядущего тысячелетия, требуют, чтобы мы восстановили идею зла и идею святого, поставив их в центр политической жизни. Мы должны определять мировые стандарты демократическим путем, чтобы они предстали перед людьми во вполне приемлемом виде. Институты, созданные Организацией Объединенных Наций, не были приспособлены для выполнения такой миссии. У них для этого нет ни средств, ни необходимого мандата. Они должны встать на более высокий уровень международной организации и обрести истинную сверхнациональную власть, обычную планетарную политическую власть, которая способна определять необходимые критерии в тех регионах, в которых само выживание людей поставлено на карту…»

Минус-цивилизация: оперативная ориентировка

Когда ловят преступника, стражи правопорядка сперва составляют оперативную ориентировку. Для того, чтобы мерзавца можно было опознать, чтобы предсказать его возможные действия. Займемся этой работой и мы. И начнем с главной характеристики — топоса Минус-цивилизации.

Напомним, что топос, этот цивилизационный код, имеет семь составляющих, действительно похожих на генетическую цепочку. Вот они:

1. Отношение к природе.

2. Отношение к обществу.

3. Отношение к государству.

4. Отношение к Богу, непознанному.

5. Отношение к деятельности, активности, к занятиям человека.

6. Отношение к личности.

7. Отношение ко времени.

Приступим. Природа для неокочевника — не больше, чем инструмент для удовлетворения потребностей и достижения целей. Сам он предпочитает жить в шикарных местах с великолепной экологией, в заповеднике. А что будет там, где обитают остальные — ему наплевать. Впрочем, его беспокоят изменения климата Земли, но неокочевник тревожится не из любви к природе или человечеству, а потому, что это может повредить ему лично. Если для этого нужна современная экономика по всей планете — пусть будет так. Нет — да и черт с ней.

2. Общества для неокочевника нет. Для него существует только касты. Одна — партнеры и сообщники. Все остальные — неприкасаемые, над которыми он с подельниками возвышается, как бог. Внутри касты есть свои степени и градусы величия. Это гораздо хуже, чем капитализм. Президент крупной корпорации может ехать в лифте и разговаривать с простым лифтером, искренне интересуясь его домашними делами. Ведь они оба занимаются бизнесом корпорации. У них — общество. А здесь общества нет. Лифтер — лишь раб, лишь грязь под ногами, лишь говорящий придаток к машине.

3. Неокочевник — враг современного государства. Государство должно уступить место теневым структурам этих «супербедуинов». Или, как вариант, подвергнуться полной приватизации, превратившись в аппарат беспредельного насилия на «пиплом», населением. Насилия, ограниченного только планами неокочевников. Государство, которое согласует интересы разных групп и слоёв населения, неокочевнику не нужно.

4. Бога для неокочевника нет. Он сам осознаёт себя богом. Священны для него лишь собственные желания. Крайнее выражение это мировоззрение находит в стройной религии сатанизма, где Сатана — отражение темных душ неокочевников.

5. Труд для неокочевника — это не творчество, а власть и потребление. И это, может быть, самый ключевой момент в его топосе. Вся жизнь неокочевника сводится к обладанию и проявлению власти, а также к потреблению. Я потребляю труд чужих, и самое большее, на что я способен — это подчинять себе других, манипулировать ими. Но — исключительно ради удовлетворения своих потребностей, и прежде всего — потребности во власти. Труд не имеет самоценности для этого «электронно-финансового» бедуина.

Нельзя сказать, что они враждебны любому творчеству. Но творчество должно быть направлено только на то, чтобы доставить удовольствие новым кочевникам, чтобы сделать их власть безграничной, а потребление — более сладким. Для этого нужно создать специальный психостимулятор? Отлично — вот деньги, делайте. На Марс лететь хотите? Дулю с маслом вам! Один творит, потому что ему интересно Дело. А другой смотрит на это с ухмылкой жирного кота: мол, твори — но главное, чтобы я мог сожрать сотворенное. Помните мудрствования свиньи в одной сказке? «Весь мир делится на две части: съедобную и несъедобную. Первое нас интересует всемерно, на второе нам просто начхать». При всей внешней несхожести хрюкающей хавроньи и лощёных неокочевников их философии поразительно совпадают.

6. Люди — только они, остальные — животные, глина под ногами, расходный материал, статистические единицы, электорат. Человек для неокочевника — член корпорации грабителей, метагруппы. При этом неокочевник вполне интернационален, в его группировках собираются исчадия разных рас и народов. Неокочевник относится к себе, как к высшей и единственной ценности.

7. Время для неокочевника — начисто лишенный священного смысла тайминг фондовых бирж, чисто технический показатель. Такой же, как скорость на спидометре или время на взрывателе мины замедленного действия. Неокочевник,как грабитель, держит в руках секундомер, следя за выполнением разработанного графика операции. Время для него — деньги.

Такова социокультурная «матрица» новых врагов рода человеческого, если повнимательнее рассмотреть ее за бутафорией из фарфорово-белозубых улыбок, пустых словес по поводу «гуманизма» и «общечеловеческих ценностей».

Итак, сегодняшний неокочевник — это блестяще образованный, хорошо знакомый с современными психотехнологиями человек, говорящий на американизированном английском языке. Его профессиональная сфера деятельности — спекулятивные финансы, структуры власти, политтехнологии, маркетинг, масс-медиа, отрасли санкционированного и несанкционированного насилия. Манипулятор психикой миллионов людей, хладнокровный спецназовец-убийца и мафиози, пожиратель компаний и специалист по недружественным поглощениям — вот герои нового времени.

Неокочевники повелевают деньгами, этим всеобщим эквивалентом универсальных ресурсов: власти, информации, товаров и услуг. Эти «чужие» захватили главные медиа-сети, и с помощью их управляют мозгами миллиардов обывателей, внушая им слепую веру в ценность доллара. При этом современный неокочевник не привязан к какой-нибудь стране, он космополитичен, лишен корней.

Грубо говоря, новые кочевники из официантов стали владельцами ресторана, оттеснив прочь творцов-поваров. Новый кочевник ничего не создает — он лишь грабит, присваивает созданное другими, в этом мало отличаясь от покрытого татуировками гунна. Но, в отличие от древнего предтечи, новый кочевник орудует уже не с помощью коня, лука со стрелами и аркана, а используя самые современные технологии присвоения, насилия и манипулирования. Не кривая сабля, а компьютер с Интернетом, сотовый телефон, факс-модем и электронная пластиковая карточка — вот его оружие. Сама виртуально-спекулятивная экономика есть не что иное, как системная «захватывающая» технология неокочевников.

Конные варвары прошлого все несли с собой, нигде не оседая. Новый кочевник тоже легко перемещается по миру, а современные телекоммуникации позволяют ему вести дела хоть из Антарктиды. Его главное имущество — деньги, но их не надо носить в сумах да мешках. Деньги нынешних кочевников — сочетания электронных цифр. У них — стандартизованные вкусы. Они самодовольны и эгоистичны. Они пахнут изысканной парфюмерией, а не конским потом и месяцами немытым телом, как их гуннские предтечи. Но налёты их не менее страшны и разрушительны, и после их кризисов да спекуляций остаются и трупы, и пожары. Впрочем, они иногда пускают в ход и настоящее оружие: крылатые ракеты, и бомбардировщики-»невидимки», как это было в Югославии и в Ираке.

У них одна лишь страсть — властвовать и упиваться властью, делать деньги из денег, потреблять и присваивать. Поэтому они стирают границы, норовя глобализировать мир, сделать его бескрайним кочевым пространством. Именно поэтому они требуют от нас «открытости», и готовы ломать через колено тех, кто хочет защититься от них любыми барьерами — таможенными или культурными.

О них здорово высказался премьер-министр Малайзии бен Махатхир в сентябре 1997-го. По его словам, торговля валютой на самом деле превышает по объему раз в двадцать реальный объем товаров и услуг.

«Эта огромная торговля в действительности не приносит миру ощутимой выгоды, помимо прибылей и убытков тех, кто в ней участвует. Простые люди не получают от этого ни существенного прироста числа рабочих мест, ни продуктов, ни услуг…»

«…Нам говорят, что мы не станем цивилизованными, если не будем одобрять операции на международном финансовом рынке. Большие страны рассказывают нам, что мы должны согласиться с тем, что станем беднее, потому что в этом и заключаются международные финансы. Очевидно, нам не хватает мудрости для того, чтобы согласиться с потерей денег для того, чтобы обогатить манипуляторов…»

Наш добрый знакомый, доктор экономических наук Михаил Делягин выразил суть нового кочевничества еще резче. Нынешнему финансовому капитализму, по его мнению, не нужно захватывать территории и строить там свои предприятия. Важно другое: превратить целые страны в экономические руины, среди которых люди ошалело гоняются за долларами, укрепляя их положение. А еще — выкачать из этих стран и переправить в свои лаборатории лучшие умы. Для создания полного информационного и технологического превосходства над всем миром. Они должны разрушать других, чтобы процветать. Пропасть между их западными базами и остальным миром должна только углубляться. Богатство — немногим, остальных — в вечную и беспросветную нищету.

«Данный разрыв углубляется кардинальным изменением ключевых ресурсов развития: это уже не пространство с закрепленным на нем производством, но в первую очередь мобильные финансы и интеллект. Соответственно, эффективное освоение территории — уже не оздоровление находящегося на ней общества, но, напротив, изъятие (обычно через кризис) его финансов и интеллекта. При этом прогресс более развитого общества идет за счет деградации и разрушения осваиваемого, и масштабы деградации, как всегда при развитии за счет разрушения, превосходят выигрыш более развитого общества.

Таким образом, глобализация качественно изменила сотрудничество между развитыми и развивающимися странами: созидательное освоение вторых первыми при помощи прямых инвестиций уступает место разрушительному освоению при помощи изъятия финансов и интеллекта. Осмысление этого перехода породило понятие «конченых стран», утративших не только важнейшие — интеллектуальные — ресурсы, но и способность их производить.

При этом единство рынка обеспечивает всеобщность и небывалую остроту конкуренции, объективно усиливающей сильных (в первую очередь США) и ослабляющей слабых. Углубляя технологически обусловленную пропасть между развитыми и развивающимися странами («золотым миллиардом» и остальным человечеством), конкуренция из механизма воспитания и развития слабых обществ превратилась в механизм ихуничтожения.

Это затруднило все развитие человечества: как показал доклад, подготовленный специалистами ООН к Саммиту тысячелетия 2000 года, в 90-е годы, с началом глобализации, рост богатства впервые перестал автоматически вести к решению фундаментальных проблем человечества. Бедность, неграмотность, болезни, неравноправие женщин, нещадная эксплуатация детей — все это только усиливается в глобализованном мире. (Возвращаются рабство и торговля людьми, снова приходит самый пещерный капитализм с ненормированным рабочим днем в третьих странах и с армиями нищих пролетариев — добавим мы).

Таким образом, технологический прогресс, усиливая на этапе глобализации рыночную конкуренцию до невыносимого для основной массы человечества уровня, подрывает его развитие и делает его невосприимчивым к собственным достижениям. Тем самым, он ограничивает себя только развитыми странами, причем обострение конкуренции в перспективе ведет к сужению круга этих стран, а ограниченность рынков сбыта дорогой высокотехнологичной продукции, производимой относительно благополучными странами, уже сейчас начинает тормозить технологический прогресс», — считает Делягин.

Для неокочевников предмет вожделения — оффшор, место, куда можно увести деньги. Они, по большому счету, враги Америки, поскольку не желают платить налоги и содержат громадную рать адвокатов-паразитов, которые только тем и заняты, что помогают хозяевам уклоняться от податей. Кочевники норовят увести свои штаб-квартиры и центры прибыли прочь из Штатов, и самое яркое выражение этого хищничества — фондовый спекулянт и специалист по терроризированию акционерных компаний Кеннет Дарт, ведущий бизнес на корабле, плавающем по Мировому Океану.

Античеловечество хочет жить и властвовать на своих «островах блаженных» в экологически чистом мире с прореженным населением и «устойчивым развитием». Его резиденциями станут острова в теплых морях, альпийские «гнезда» и круизные лайнеры-плавучие курорты (на которых не надо никому платить налогов). Вообще, античеловеки считают очень неразумным делать это. Зачем содержать на свои деньги уйму неконкурентоспособных людей второго и третьего сортов? А между этими «оффшорами избранных» протянутся трассы реактивных бизнес-джетов, видимые и невидимые нити телекоммуникаций. С этих ковчегов они хотят править миром, опираясь на подавляющую военную мощь США. Манипулируя триллионами долларов и управляя сознанием «непродвинутых» землян, они рассчитывают получать со всего мира все, что нужно: ресурсы, деньги, человеческий материал, знания. А если кто воспротивится — тому на голову обрушат крылатые ракеты США. Ну, или расколют мятежную страну изнутри, удушат блокадой «мирового сообщества».

Правящие верхушки старых государств надежно обезврежены: Минус-цивилизация в любой момент может пригрозить им если не смертью от высокоточного оружия Америки, то конфискацией всех богатств, которые «элита» нынешнего подлого и продажного мира хранит на Западе

В марте 2003 года мы с живейшим интересом прочитали статью в американском журнале «Популярная механика», как компания «Алстом» выдвинула проект постройки плавучего курорта-оффшора «Остров AZ» ценой в 3,5 миллиарда долларов. Этот овальный левиафан размерами 300 на 400 метров должен вечно скитаться по теплым водам вслед за солнцем с десятиузловой скоростью, не заходя в порты. На нем разместятся десять тысяч сверхбогачей.

Поскольку миром правит зло, то Античеловечеству позволено все. Наиболее четко и последовательно эту точку зрения выразил основатель и многолетний президент Римского клуба Аурелио Печчеи в своей книге «Человеческие качества». Он написал:

«Впервые с тех пор, как христианский мир подошел к порогу первого тысячелетия, огромная масса людей находится в тревожном ожидании неотвратимого наступления чего-то неизвестного, что может полностью изменить их общую судьбу… Человек не знает, что значит быть настоящим современным человеком… Человек придумал сказку о злом дьяволе. Если когда-либо и существовал злой дьявол, то это сам человек…»

Еще более откровенно высказался по тому же поводу со своим куратором и другом Сиднеем Рейли знаменитый советский чекист и воспитатель беспризорников Дзержинский:

«Человек не имеет никакого значения. Посмотрите, что происходит, когда вы морите его голодом. Он начинает поедать своих мертвых собратьев, чтобы выжить. Человек заинтересован только в своем личном выживании. Только это реально. Вся спинозовская философия — это куча хлама…»

А раз так, представители рода «хомо сапиенс» ничем не отличаются от скота. Их можно использовать, доить и резать, когда в этом возникнет потребность у хозяев человечества — племени Шеддим.

Неокочевник не имеет национальности, а их Минус-цивилизацию можно с полным правом назвать, как и советский народ, новой исторической общностью. Именно они и есть самый главный и страшный враг русских, равно как и злейший враг остальных цивилизаций нашей планеты. Тот, кто вступает в ряды Античеловечества, порывает с топосом своего прежнего народа. Пожалуй, символом его может служить имя одного из персонажей Курта Воннегута — Абдул-Коган О’Брайен. Или Мустафа Монд у Олдоса Хаксли. Или нынешний реальный певец нового мирового порядка Фрэнсис Фукуяма.

Знание — сила

Пора ответить еще на один вопрос. Что же стало катализатором для рождения Минус-цивилизации?

Мы долго размышляли над этим. И пришли к неожиданной гипотезе Таким спусковым крючком процесса сплочения групп «трофейщиков» и неокочевников в одну Антицивилизацию стала, как это ни парадоксально, наука. Научные теории, появившиеся в середине и второй половине позапрошлого века, проникнув в коллективное сознание отрядов исторического действия, принадлежащих к элите Западной цивилизации и олицетворяющих её «трофейную», тёмную сторону, стали ускорителем формирования минус-цивилизации. Они и привели в конечном счете к появлению информационного субъекта — Сообщества Тени.

О каких же теориях идёт речь? В XIX веке появляется плеяда гениев, ставящих индустриализм, капитализм и буржуазно-демократический строй под большой вопрос. Это прежде всего Мальтус. Ему удалось нащупать законы демографии и установить естественное ограничение роста индустриализации из-за демографического фактора. Он предсказал грядущую катастрофу из-за перенаселения Земли и нехватки ресурсов. Тем самым он почти на двести лет опередил разработки Римского клуба с его пределами роста. Мальтус открыл глаза современникам на два в корне противоречащих друг другу процесса. С одной стороны, ускорение темпов прироста населения, с другой — падающая эффективность производства, особенно в сельском хозяйстве, которое, собственно, и снабжает население едой. Возрастающие темпы прироста населения при падающей эффективности — вот смертельная петля, накинутая на шею индустриальному обществу, петля, которая с неизбежностью затянется, если не принять жесточайшие меры к ограничению прироста населения, а затем к уменьшению численности людей. Мальтус не раскрыл суть таких методов, он оставил этот вопрос для политиков, для элиты, прекрасно понимая, что для нее, возглавляемой «чёрной аристократией», никаких ограничений в методах просто нет.

Поразительное влияние на всё современное общество оказал Чарльз Дарвин. «Сильный должен диктовать свою волю слабым в ходе естественного отбора, в ходе борьбы за существование. Сильный всегда прав, а участь слабого — быть съеденным», — вот суть его философии. Дарвин сформировал мировоззрение не только биологической науки, но и общественное мировоззрение на десятилетия вперёд. Из Дарвина родились взгляды и Гитлера, и ультралибералов сегодняшних дней. Он нарисовал чрезвычайно жестокую, кровавую картину мира, ожесточённую борьбу за существование, войну всех против всех. В нем все изменения происходят через ничем не ограниченную конкуренцию и уничтожение слабых сильными. Мир Дарвина — непрерывная и всеобщая война.

Почти в то же самое время Гобино и Чемберлен впервые в истории Западной цивилизации попытались эмпирически доказать, что человеческие расы — это не просто носители разных топосов, но и биологически разные виды. Они учили: единого человечества нет, и расы конкурируют друг с другом за место под Солнцем, за земли и ресурсы. И по итогам этого противоборства можно сделать вывод о врожденном неравенстве рас и народов, о неустранимом превосходстве одних над другими.

Теории Мальтуса, Дарвина, Гобино и Чемберлена прекрасно наложились одна на другую, составив мрачную и бескомпромиссную картину мира, где нет места добру, справедливости и духовности, где безраздельно царят жестокость, зло, несовершенство и насилие.

Подлинный переворот во взглядах западной элиты на общество произвёл Маркс. Мы привыкли рассматривать его как основателя коммунизма, как человека, чьи идеи породили большевиков Ленина и, в более широком смысле, стали основой для создания Советского Союза. Возможно, не меньшее влияние Маркс оказал и на Запад, особенно на его элиту. Проведя детальный, скрупулёзный, почти патологоанатомический анализ современного ему строя, он сделал убийственный вывод: капитализм неизбежно придёт к своему концу, к самоуничтожению. А за ним открывается новая стадия. Он показал направленность движения в сторону обобществления. Маркс поставил чёткий диагноз о росте власти финансового капитала, о подчинении ему капитала торгового и промышленного. Он ясно спрогнозировал все возрастающую монополизацию экономики и развеял иллюзии о независимости политики, идеологии и культуры от экономики. Кто платит — тот и заказывает музыку. В мире Маркса хозяевами выступают те, у кого есть деньги. Они всё покупают. А деньги есть у тех, кто держит в подчинении тех, кто трудится и создаёт блага, кто производит ценности, продукты и услуги. В мире Маркса одни создают, а другие — владеют. Те же, кто владеет, должна в самой жёсткой узде держать тех, кто производит, потому что именно производящим и должно принадлежать последнее слово в истории. Они должны рано или поздно восстать, сбросив иго тех, кто потребляет.

Надо отдать должное финансовой элите: сколь бы неприятным и шокирующим для неё не казался анализ Маркса, она не уклонилась от него и не испугалась истин, явленных гениальным бородачом. Она не просто приняла их к сведению, а решила, если процесс идёт в этом направлении и развитие экономики требует обобществления в виде создания сверхмонополий и суперкорпораций, то она, элита, должна стать во главе процесса. Она обязана придумать особые, изощрённые способы для сохранения своего господства над классом рабочих в широком смысле этого слова: над классом тех, кто производит материальные и духовные ценности. Она решила построить мир, где этот класс окажется в вечном и окончательном рабстве у господствующих и потребляющих. Элита преуспела в реализации своего плана. Неокочевники, «охотники за трофеями» проявили силу и храбрость, они не уклонились от исторического вызова и выиграли очень многое. Почти всё. Об этом нам надо помнить и никогда не пугаться шокирующих истин и пугающих прогнозов. Не надо кричать что они неправильны лишь потому, что нам не нравятся. Надо принимать их и стараться обратить себе на пользу.

В том же девятнадцатом веке появляются такие мыслители, как де Токвиль и Лебон во Франции, Шмитт в Германии. Они утверждали: все демократии есть только временные построения, а никакой не вечный общественный договор. Всё это преходяще и связано с нынешними условиями. Стоит им измениться — и к чёрту полетят и демократия, и разделение властей, и всё, с этим связанное. А выдающийся немецкий правовед и политолог Шмитт прямо утверждал, что единственным реальным свидетельством суверенитета выступает способность применить силу против врагов. И, более того, сами основы государства покоятся не на договоре, а на силе, пущенной в ход правящим классом в нужный момент и с должной эффективностью!

Все эти теории отлично сочетались и как бы научно подтверждали жизненный опыт крупных финансистов, политиков, элиты и спецслужб. И новейшая наука, и жизненный опыт гласили: в мире идёт непрерывная жестокая война. Сталкиваются расы (Гобино и Чемберлен), все со всеми (Мальтус и Дарвин), классы (Маркс), и вся эта борьба идёт в условиях, когда двуногих становится всё больше и больше, эффективность падает, качество ресурсов непрерывно ухудшается, а вопрос власти (Шмитт и де Токвиль) непрерывно обостряется.

Эта простая картина привела к весьма простому ответу. Элиты, пока не поздно, должны стабилизировать мир, остановить развитие. Отныне и навсегда высшие должны отделить свою судьбу от участи человечества и впредь рассматривать его как ресурс. Как то, что должно потребляться и использоваться в интересах элиты Минус-цивилизации, которая становится Античеловечеством, Шеддим-структурой. Этот простой вывод одновременно сделали и финансисты, и «чёрная аристократия», и политико-эзотерические масоны. Тем более, что они так тесно между собой переплетались, зачастую были одними и теми же лицами. А затем, когда оказалась достигнутой высокая степень однородности элиты Минус-цивилизации в идеологии, системе ценностей и поведении, начался стремительный процесс ее самоорганизации.

Самое страшное, что несут на копытах своих «коней» античеловеки — это разрушение других цивилизаций. И потому неокочевники смертельно опасны для остального человечества. Завоеватели и захватчики прошлого по сравнению с ними — сущие ангелы. Покоряя другие земли и народы, старые агрессоры захватывали хорошие пашни и природные ресурсы, отбирали у завоеванных их золото, женщин, произведения искусства, заставляли покоренных работать на себя. Но они не трогали того, что называется душой народа, его цивилизационной матрицей, топосом.

Неокочевник целит в топос, в национальный характер. Он хочет разрушить то, что делает китайцев — китайцами, а русских — русскими. Он выжигает и разлагает нашу душу, он перекодирует людей. Он делает их стандартизованной «серой расой». И это очень опасно.

Несколько великих цивилизаций существуют ныне на Земле, даруя человечеству цветущее разнообразие. Именно оно не дает нам деградировать. Разнообразие цивилизаций на планете поистине волшебно и священно. Ни одна из великих не должна погибнуть, потому что каждая служит одним из камней мироздания. Каждая прошла сквозь века, а то и тысячелетия жесточайшего отбора, суровых испытаний — и уцелела, тогда как многие другие исчезли почти бесследно. А значит, все нынешние цивилизации доказали свою необходимость и жизнеспособность. Все вместе они составляют сбалансированную систему, устоявшийся «биоценоз». Все они — творцы и созидатели, обладающие неповторимыми чертами и стилями творчества.

Но вот появляется Минус-цивилизация. Античеловечество. К чему может привести уничтожение Антисистемой хотя бы одной творческой цивилизации, хотя бы одного Русского мира? Баланс сломается, как ломается он в биоценозе при истреблении хотя бы одного вида Божьих тварей. Помните, как китайцы попытались извести всех воробьев, якобы склевывавших пол-урожая на полях? Истребление птичек вызвало такое нашествие расплодившихся насекомых-вредителей на поля, что Китай испытал страшный голод, миллионы смертей. А ведь цивилизация — не воробей. Мы даже до конца не представляем себе, что может последовать за нарушением цивилизационного равновесия. На наследие погибшей культуры бросятся все. Начнется кровопролитная, изнурительная война всех против всех. Неокочевники только усугубят эту межцивилизационную резню. Разве они на нашей памяти не науськали Исламский мир против Русского? Разве они не натравливают его сегодня на Западную цивилизацию?

Ведь они действительно античеловеки, ворвавшиеся в наш мир «чужие». Сегодня они совершают качественный скачок в своем развитии!

«Голем сапиенс»

Мы как разумная форма на Земле совсем не одиноки. Рядом с нами существует еще один разум — нечеловеческий. Вернее, надчеловеческий. И это — воплощенное Зло. Имя ему — Голем разумный, Holem sapiens.

Мы долго подводили вас к этому выводу. Уж больно он страшен и непривычен нам, привыкшим считать себя такими разумными и такими самостоятельными, обладающими свободой выбора. Но, тем не менее, на Земле уже существует мыслящая и очень могущественная нелюдь, чье тело соткано из миллионов людей с особой психологией — психологией надменных «охотников за трофеями», с настроением «я — господин, а все остальные — мое стадо». Причем люди-частички Голема могут говорить на разных языках и формально принадлежать к разным цивилизациям. Но все вместе они уже связаны воедино, в одно Сообщество Тени. Невиданный прогресс в сфере обмена информацией, передачи данных, масс-медиа и финансово-спекулятивного дела резко ускорил формирование этого нечеловеческого разума. И вот мы видим его владычество.

Чтобы стать частицей, клеткой этого Голема, человеку-«трофейщику» совсем не обязательно это осознавать. Он до конца своей жизни пребывает в уверенности, что принадлежит к самому свободному и «отвязанному» племени людей — цивилизованных граждан глобализованного мира. Мол, мы — уже в царстве свободы и возвышаемся над толпой скучных человечишек, вынужденных гнуть спины на полях или у конвейеров, в сервисе и в конторах, приходя на работу к девяти утра. Это, мол, черная кость глобализованного мира, наши слуги и рабы. Максимум, что ощущает «человеческая клетка» Тени — так только свою общность с наглым и самоуверенным племенем топ-менеджеров, финансистов, удачливых манипуляторов из масс-медиа, политтехнологов, мафиози, наркоторговцев и прочих героев нынешних дней. Они действительно ходят в одни и те же рестораны, на одинаковые развлечения, хвастаются покупками в одних и тех же престижных магазинах. Они читают одинаковые журналы, смотрят CNN и MTV, покупают одинаково роскошные авто, отдыхают в определенных «райских уголках». Они даже баб имеют одних и тех же, вполне по Фридриху Энгельсу. Они жестоки и извращенны. К ним вполне подходит определение из одного фантастического романа Дина Кунца: «Основные занятия — торговля награбленным, сбыт невольников и разврат».

Но при всем этом они давно уже не самостоятельны. Сами того не понимая, они выступают лишь частью огромного информационного субъекта и не знают, о чем этот сверхразум думает. Что замышляет. Чего боится. Разве отдельная клетка нашего мозга осознает нашу личность? Биологам давно знаком феномен рыбьей стаи, пчелиного роя или муравейника. Состоя из примитивных неразумных существ, которые обмениваются информацией, рой или муравейник ведут себя как коллективное разумное существо. Муравейник как организм из миллионов муравьев намного умнее каждого насекомого, которое входит в его состав.

А теперь представьте себе муравейник, который состоит не из насекомых, а из людей — причем с психологией пиратов, с многими миллиардами долларов, с реактивными личными самолетами, компьютерами и мобильной связью. Вы скажете, что люди, даже самые злые — все же не муравьи и наделены разумом, которого нет у других животных? Простите, но о том, что люди, соединяясь в толпы, становятся чем-то иным, писал еще великий Густав Лебон в «Феномене толпы» на исходе позапрошлого века. Тут же мы имеем дело не с толпой, а с роем личностей.

Этот организм намного умнее муравейника, как вы понимаете. «Клетки» его связаны между собой мощной сетью электронных коммуникаций — Всемирной Паутиной, оптоволокном, спутниковой связью, теле– и радиоканалами, повседневным бытовым и деловым общением. Именно Сообщество Тени подавило «космическое» направление развития цивилизации в пользу информационно-коммуникационного. Оно и ясно: Голем строил и укреплял свое тело, свое могущество.

Впрочем, человеческие детали «элементной базы» Сообщества Тени и его периферийных структур, составляя в совокупности Минус-цивилизацию, связаны друг с другом не только линиями привычной электронной связи. Есть и иная связь — чисто психическая, через общее психополе. Если вы помните, то еще в Средние века массы людей поддавались коллективным психозам и видениям. Им буквально чудилось одно и то же. То же самое есть и в Сообществе Тени и его периферийных структурах. Только раньше плодом коллективных галлюцинаций были черти или ведьмы на метлах, а нынче — «международный терроризм», «русская угроза», «грядущий экономический подъем» и т.п. Электронные каналы связи мощно усиливают психополе и распространяют его на десятки миллионов квадратных километров со скоростью света.

Давайте определим повадки всемирной нелюди. Сделать это очень трудно — ведь мы все-таки люди вида «хомо сапиенс», мы проще Голема, мы думаем и чувствуем совершенно по-иному. Наконец, мы намного меньше его. И все же мы рискнем приблизиться к этой великанской нелюди и составить хотя бы первичный ее портрет. Психограмму Сообщества Тени.

Ведь нам предстоит с ним воевать. До победного конца! А как воевать, не познав его?

Итак, перед нами — надличностный, распределенный разум со своей, уже нечеловеческой психикой. Это существо — метафорически выражаясь — с десятками тысяч, а если брать в расчет и периферийный структуры Голема, то и с миллионами глаз и ушей, рук и ног. Оно осознает себя почти бессмертным. Ведь у него нет сердца или мозга, в которые можно выстрелить. Каждый год Минус-цивилизацию пополняют сотни тысяч молодых «клеток» — людей, одержимых жаждой наживы, мечтающих о яхтах, красавицах и роскоши. Поэтому Голему неведомо понятие старения и смерти от одряхления. Погибнуть он может разве что в случае тотальной ядерной войны с гибелью всего живого. Но эту угрозу он отвел, расправившись с Советским Союзом и оставив на планете одну-единственную сверхдержаву — США.

Итак, тварь считает себя почти бессмертной и вечной. Это само по себе заставляет ее смотреть на нас, смертных, как на ничтожества. «Оно» осознает свою титаническую мощь. Понимает «Голем сапиенс» и условия своего господства: уродливо гипертрофированную «шизономику» финансовых махинаций, пронизывающую весь мир систему тотальной власти и вооруженного насилия, энергетику, основанную на нефти и газе, мощные системы манипуляции людьми и телегипнотических воздействий.

Тварь питается людьми. Она поглощает их силы, эмоции, идеи, саму жизненную энергию. И не думайте, что ее привилегированные «клетки» эксплуатируют и грабят человечье стадо, не входящее в Тень. Нет, огромная нелюдь питается не только простыми смертными, но и «элитой», собственными же клетками!

Ну, с людским подвластным родом все ясно. Он, во-первых, должен поставлять Голему сырье, дешевый труд, плоды своих умов, деньги и прочие ресурсы в мире Победившей Глобализации. А заодно — и свои тела, причем иногда в самом прямом смысле слова. Либо — для извращенного разврата, либо — как источник ценных органов. Стадо, с точки зрения Голема, должно обходиться как можно дешевле и работать до потери пульса, показывая чудеса эффективности.

Отсюда — идущее уничтожение «социально ориентированного государства» на Западе с его пенсиями, льготами и социальными программами, разложение самих государств как таковых. Ну, а для добычи бросового человечьего материала Голему нужны особые зоны — области господства бандитизма, торговли «живым товаром», повальной коррупции и социального распада. Оттуда можно добывать не только дешевую нефть, но и людей для разделки и употребления. Пусть будет больше «постсоветских пространств», Чечни, Косова и т.п.

Это то, что ясно без всяких комментариев любому мыслящему человеку. Но есть еще один пласт использования подвластной «биомассы». Гениальную догадку высказал известный современный историк, профессор Андрей Фурсов. В нынешнем мире, доказывает он, идет уничтожение рода «хомо сапиенс» — «человека разумного». Людей отрезают от знаний и информации. Их делают дебилами.

«…У пролетария не было капитала, у арендатора — земли, у раба — собственного тела. У «хомо информатикус» (человечьего стада эпохи глобализации — прим. ред.) не должно быть реальной картины мира, рационального взгляда на мир; этот homo не должен быть духовным. И не должен знать, мыслить. Знать, мыслить — значит быть… «Хомо информатикус» — жилец (или скорее нежилец, нежить) антидекартовского мира… Важно, чтобы он привык верить в иррациональное, чтобы не знал и не понимал, что происходит в мире — для этого не надо перекрывать информацию; наоборот, утопить его в ней, и он сам заорет: «Не хочу политики, чернухи, эпидемий, катастроф; хочу покоя и развлечений». Вот тут ему на блюдечке — виртуальная реальность…» (А.Фурсов. «Колокола истории» — Москва, Институт научной информации по общественным наукам РАН, 1996 г., часть 2-я, стр. 348-349.

Итак, условие господства «голем сапиенс» — стандартизация людей. Можно сказать, их «чипизация» — превращение в живые аналоги чипов-микросхем. В этом своем качестве люди лучше подходят для периферийных структур Сообщества, а также для употребления.

Это оболванивание рода «хомо сапиенс» идет круглые сутки по всем каналам. Да ладно в России — вот уже и на Западе жалуются, что журналистика за последние тридцать лет стала удивительно плоской, неинтеллектуальной, клипово-разорванной, бьющей по эмоциям и развлекательной. Не верите? Почитайте романы знаменитого интеллектуала Крайтона, создателя «Парка Юрского периода» — там он много об этом сокрушается. Из той же «оперы» — пугающе тенденции в школьном и вузовском образовании Запада.

Как пишет Фурсов, идет разрушение целостной личности и возврат в архаику, когда люди не имели склонности к самоанализу. Так, у людей до седьмого века до нашей эры сигналы, передававшиеся из правого полушария мозга служили средством социальной регуляции поведения коллективистского типа («культура стыда») и действий, в которых не полагалось самоанализа. К примеру, герои «Илиады» не размышляли и не анализировали, за них это делали боги. И только затем человек обрел способность к самоанализу. Но теперь все это рушится. Тень опять расщепляет личность, и на место архаичных богов приходит телевизор. Исчезает книжная культура, появившаяся на свет благодаря первому книгопечатнику — Гутенбергу.

«…Знаковая, письменная культура, которая с ХV века в Европе превратилась в «галактику Гутенберга», создает цельность личности и фиксирует оппозицию «душа-тело». Компьютерные виртореальность и киберпространство заставляют человека покинуть «галактику Гутенберга», поскольку оперируют не знаками, а образами и именно к ним адаптируют человека. Последний в таком случае оказывается отброшен не только в догутенберговскую эпоху…, но проваливается в Колодце Времени значительно глубже — в эпоху до VII в. до н.э., не в допечатную, а вообще в дописьменную эпоху. Виртореальность … стирает различие между телом и душой (результат — живой труп), на место «культуры совести» опять водружает «культуру стыда» и разрушает цельность личности…» (Там же, с 351-352).

Многие читатели, наверное, не питают любви к мусульманским фундаменталистам. Но пламенные приверженцы Пророка, разбивая телевизоры и не пуская к себе масскультуру глобальной эпохи, черт возьми, действуют инстинктивно правильно! Пусть неумело, грубо и с эксцессами — но верно! Они сопротивляются черной магии Голема, которая превращает нас с людей без разума, совести и чести.

Участь «клеток» Голема

Однако разрушение касается и «клеток» самого Голема — новых кочевников. Голем их не шибко бережет.

Один наш хороший друг, большой любитель женского пола, как-то крутил роман с женой очень богатого «нового русского». Особа была с фантазией. Для остроты оргазмов она любила устраивать игру. Наш друг должен был изображать нищего бюджетника, а она — саму себя. Ее нужно было взять силой, и при этом она выкрикивала страшные оскорбления в лицо «бюджетнику». «Жеброта! Голодранец! У тебя жена страшная, потому что бедная!».

— Господи! — рассказывал нам товарищ. — От нее исходила такая ненависть… К тем, кто живет не так, как они…

Ну, пример, прямо скажем, не совсем характерный, однако красноречивый. «Новые русские» (не путать их со сверхновыми!) — это не предприниматели, а «трофейщики». Россия в этом смысле просто идеальный полигон для изучения повадок Голема. И «новые русские» действительно ненавидят и презирают тех, кто живет, творя и созидая.

На первый взгляд, «клетки» периферийных структур Голема живут как привилегированная каста. Все блага жизни, вся роскошь достаются им. Но только на первый взгляд. Плата за роль клетки в теле Голема тоже велика.

Голем заставляет свои периферийные «клетки» денно и нощно заниматься добыванием трофеев, теряя человеческий облик. «Клетка» не должна отвлекаться на что-то другое, ее удел — служить сверхразуму-Голему. При этом у людей-»клеток» отключаются некоторые умственные способности. Они становятся морально и интеллектуально убогими. Нет, это не касается чисто профессиональных способностей — члены Сообщества Тени остаются великими специалистами по части своего «бизнеса»: корпоративных «рейдов», спекуляций, манипуляций, установления психологического господства, «разводок» и провокаций. Но погоня за деньгами становится самоцелью. «Трофейщики» вертятся, как проклятые с утра до ночи, теряя и здоровье, и любовь, и нормальные семейные отношения. Они никак не могут остановиться — делание миллионов превращается в наркотическую манию. Спроси «клетку» Голема — «А почему ты не остановишься?» — она в недоумении пожмет плечами.

Откройте нашумевшую книгу Джеймса Стюарта «Алчность и слава Уолл-стрит». Там перед вами проходит целая плеяда финансовых спекулянтов 80-х — Милкина, Левина, Зильберштейна, Боески. Эти люди вкалывают, как роботы, приезжая в офис в пять утра и покидая его глубокой ночью. Они зарабатывают себе инфаркты и разводы. Но ради чего? Чтобы купить себе квартиру в фешенебельном районе и роскошную «тачку», которой можно похвастаться перед другими. И все! В этом — смысл их бешеной гонки!

Примерно двадцать лет назад для обозначения предпринимателей-финансистов и спекулянтов эпохи телекоммуникаций (нервов Голема) и глобализации родился термин «яппи». Яппи — это те самые големовы «клетки», живые частицы Сообщества Тени. В 1999-м Александр Тарасов, изучив содержание западных глянцевых журналов для яппи, написал потрясающую статью, отрывок из которой мы приводим ( http://magazines.russ.ru/nz/1999/2/taras.html ). Уж больно красочно она рисует участь тех, кто вошел в «тело» Голема:

«…Оказывается, у яппи ни на что нет времени, кроме бизнеса. Даже на сон. Спит типичный яппи часов пять в сутки, не больше. Многие жалуются на то, что работают все уик-энды и бывают дома не чаще 2-3 раз в месяц, практически не видят жен и детей, и уж тем более прочих родственников. Яппи жалуются на все убыстряющийся темп деловой жизни и все ужесточающуюся конкуренцию.

Времени на личную жизнь, на досуг, на отдых у них не остается не потому, что они трудоголики, а из-за напряженной ситуации в мире бизнеса: современные коммуникации, сделавшие доступным весь мир, резко увеличили скорость проведения финансовых и других деловых операций и так же резко умножили число конкурентов. Оставить «дело» без присмотра на лишний час становится просто опасно: за это время можно разориться. Неудивительно, что у яппи возникают проблемы со здоровьем. Практически все пользуются транквилизаторами только так оказывается возможным бороться с чудовищно напряженным ритмом деловой жизни…

Радиотелефон отравил жизнь яппи. Теперь яппи везде в автомобиле, в самолете, на пляже, в ванной занимается делами: ему постоянно звонят по неотложным поводам и не дают расслабиться. Заниматься любовью из-за радиотелефонов стало невозможно. Но отказаться от радиотелефона страшно: потерянные минуты могут обернуться миллионными убытками.

Бесконечное нервное напряжение заставляет яппи прибегать к снотворным. Впрочем, многие яппи полагают, что к снотворным они вынуждены обращаться из-за нарушения ритма жизни: если сегодня у тебя деловые переговоры в Бостоне, завтра в Каире, а послезавтра в Сингапуре, представление о дне и ночи полностью нарушается.

Пользуясь анонимностью, яппи дружно жалуются на проблемы в области пола. Оказывается, еще в 1987 г. серьезные проблемы в области секса преследовали каждого пятого яппи. Это безумно много, если вспомнить, что яппи — это не климактерические старички, а молодые, крепкие, спортивные парни, непьющие и некурящие. В 1990 г. проблемы в половой сфере испытывал уже каждый второй яппи. В 1994 г., как оказалось, лишь четвертая часть американских яппи не жаловалась на расстройство половой функции!

…Некий д-р Хилель Хоуфстадтер (Hofstadter), сексопатолог, пользующий почти исключительно яппи, жалуется в журнале «WAIS», что его пациенты довели его самого до невроза: обычные методы терапии к ним применить не удается рекомендации «взять отпуск и отдохнуть» вызывают у них ужас, прописанные препараты из-за сочетания с транквилизаторами и снотворным приводят к непредсказуемым результатам, нормально наблюдать пациентов невозможно: в назначенное для повторного визита время они или оказываются где-нибудь в Гонолулу на срочных деловых переговорах, или сидят, как безумные, перед дисплеем у себя в офисе и пытаются спасти свою фирму, катящуюся в пропасть по причине очередной биржевой лихорадки. Еще хуже, жалуется д-р Хоуфстадтер, если ты, как и подобает, назначаешь пациенту-яппи прийти в следующий раз с женой на предмет семейной психотерапии. Можно быть уверенным, что второй раз придет только жена (сам яппи будет где-нибудь в Маниле) и обрушит на врача часовую исповедь о своей несчастной половой жизни.

…Еще один предмет жалоб — недвижимость. Уважающий себя яппи должен иметь поместье. Очень престижным считается покупка старинной усадьбы где-нибудь в Европе, предпочтительно на Британских островах. Особый шик приобретение островка (пары-тройки островков). На островке строятся усадьба, гавань, вертолетная площадка (а еще лучше — небольшой частный аэродромчик). Денег это все сжирает чертову кучу (в том числе и на то, чтобы поддерживать все это хозяйство в надлежащем виде). Но вот воспользоваться этим так и не удается. Некий яппи, скрывшийся за псевдонимом «Джоббер», жалуется: купил, дескать, остров, ухлопал кучу денег, сделал вертолетную площадку, а пирс даже и делать не стал: зачем, если я там был последний раз два года назад чтобы посмотреть, как построена вертолетная площадка? Жена с сыном без меня туда ехать не хотят, а я выбраться все никак не могу. Причем из письма «Джоббера» выясняется, что это он жалуется не просто так, а отвечает другому яппи, который жаловался на такие же проблемы с усадьбой в колониальном стиле, купленной им в Луизиане. Действительно, Луизиана хоть не остров!

Хором жалуются яппи на то, что положение требует от них «выбрасывать деньги на ветер» вместо того, чтобы экономить: летать если не на личном самолете, то непременно первым классом, жить непременно в пятизвездочном отеле, есть в самых дорогих ресторанах, в том числе и тогда, когда это никакими интересами дела не оправдано. А попробуй поступи по-другому: не дай бог, увидит кто — опозорит на весь мир: миллионер такой-то живет в захудалом отеле, не иначе он на грани разорения! В результате яппи разрывается между желанием избежать явно излишних расходов и страхом перед оглаской. А это, известно, прямой путь к неврозу.

Если яппи — менеджер, то он еще и боится босса. А если яппи — босс, то он не доверяет своим менеджерам. Как правило, яппи сам был менеджером и знает, что эта публика, как пожаловался в яппи-журнале «Junior» некий «Файв-Стар», «только и смотрит, как урвать кусок моего пирога, и спит и видит себя обладателем контрольного пакета акций моей фирмы». В результате яппи стремится проверять и перепроверять действия своих менеджеров. Понятно, что в таких условиях времени на отдых и на частную жизнь у яппи взяться неоткуда.

Еще одна головная боль яппи: врачи. С врачами яппи общается постоянно так, словно он древний больной старик. Тут снова куча проблем: с одной стороны, нет времени и возможности регулярно и по графику посещать врача, с другой и лечение не очень помогает. Самый лучший способ: завести собственного врача и таскать его с собой по всему миру как футбольная команда. Но узкого специалиста этот врач не заменит, и вообще это явно излишние траты. Многие яппи лечатся долго и безуспешно, меняют врачей и все больше укрепляются во мнении, что медики это шарлатаны. Особенно психиатры, психоаналитики и сексопатологи. Рассказать, однако, о своих горестных выводах они могут только в яппи-журналах и под псевдонимом: обсуждать публично свои болезни в кругу яппи не принято, условия игры требуют выглядеть бодрым, здоровым и энергичным (и это требование логично: кто же будет связываться с больным, а тем более психически неуравновешенным партнером? Заключишь с ним соглашение, а он сиганет с тридцатого этажа и денежки тю-тю).

Очень тяжелое, психотравмирующее впечатление производят на яппи встречи с друзьями детства или бывшими соучениками, не ставшими яппи. Среди этих людей обязательно находится кто-то, кто вроде бы и не преуспел, зато живет полноценной жизнью: ходит на концерты, слушает любимую музыку, следит за книжными новинками и т.д. После таких встреч яппи страдает, остро ощущая процесс своей постоянной культурной, интеллектуальной, духовной деградации и начинает писать письма в свои журналы. В «Young Businessman» некто R.R.R. жалуется: «У него (приятеля) нет даже загородного дома но ему, как выяснилось, на это наплевать. Зато он добрых полчаса рассказывал мне с восторгом, каким гением был Шекспир особенно, если читать его в оригинале, и как это хорошо заметно по сравнению с его современниками: Фордом, Вебстером, Джонсоном, Тёрнером. Черт, у меня есть поместье на родине Шекспира, но нет времени прочитать Шекспира не то что в оригинале (кто бы мне заодно объяснил, что это значит: Шекспир писал по-шотландски, что ли?), но даже в дайджестах! И вообще, я чувствовал себя полным кретином, поскольку до сих пор не знаю, не издевался ли он (приятель) надо мной: мне кажется, он просто называл первые вспомнившиеся ему имена экс-президентов, телемагната, составителя словаря… Этот парень никогда не был на Багамах и — будь я проклят! — не хочет туда. Зато он ходит на все выставки, и женщины липнут к нему сами… На кой черт мне столько денег, если у меня с ними только бессонница и расстройство желудка, а у этого мерзавца нет денег, но он доволен жизнью?»

…Яппи терзает страх перед будущим. Тот же R.R.R. описывает это очень красочно: «Я хотел иметь очень много денег. Я рассуждал так: я повкалываю лет пятнадцать, создам свою «империю» и дальше буду только отдыхать и жить в свое удовольствие. Деньги сами будут приращивать деньги. Но я все чаще с ужасом думаю, что ничего из этого плана не выйдет: эти проходимцы мои подчиненные разорят меня сразу же, как только я перестану за ними следить. Мои деньги для них — чужие деньги. Они готовы эти деньги тратить, но не хотят приращивать. Я допускаю, что методом тщательного многолетнего отбора я подыщу надежную команду, но мне тогда будет, наверное, лет 70. И от такой жизни, как сейчас, я буду трясущейся полупарализованной развалиной, которую возят в коляске. Как, спрашивается, я смогу воспользоваться тогда плодами своих достижений?»

…Казалось, что развитие цивилизации — это когда увеличиваются уровни свободы индивидуума. Яппи, похоже, этой свободы лишен напрочь. Неолит, как справедливо выразился яппи «Ro-Ro Ship», хотя и по другому поводу…»

Так что, читатель, жизнь большинства «клеток» голема — бессмысленная каторга, вечная гонка за деньгами. И в этой гонке личности-«клетки» разрушаются. Отключаются и некоторые умственные способности.

Хотите пример? Члены Сообщества Тени богаты. Им тоже хочется быть здоровыми и жить если не вечно, то очень долго, сохраняя бодрость и молодость. Они жалуются на нынешнюю медицину, считая ее способом выжимания денег из клиента, а не эффективной технологией сохранения здоровья. И что же? Практически никто из «клеток» Голема не берет часть своих миллионов и не финансирует группы исследователей в рамках «нетрадиционной» для Запада медицины (о финансировании каких-нибудь изобретателей в области энергетики мы даже не заикаемся!). Нет, они выкинут кучу денег на роскошь, острова, любовниц, футбольный клуб или дурацкие яйца из фарфора — но только не на то, что продвигает вперед человеческое знание и изменяет мир. Даже если это сулит самому «големцу» лучшую жизнь, здоровье и молодость…

Оно и понятно: голем, это надчеловеческое разумное существо, не может допустить того, чтобы его «клетки» занимались чем-то другим, кроме вечной охоты за трофеями. И берет сознание своих «клеток» под контроль. Кое-кто из них, конечно, прозревает. Но либо прозрение ничего не меняет, либо приходит тогда, когда яппи становится старым, больным и надломленным, и когда ему уже не хочется ничего делать…

Бессмертному неинтересна судьба его «клеток»

Разгадка такого отношения надчеловеческого разумного существа к своим частичкам вполне проста: Голем ощущает себя бессмертным, и потому его не интересует отмирание отдельных «клеток». Плевать ему на то, что у «клетки» разлаживаются и семейная жизнь, и разум, и здоровье. Ведь ее в любой момент можно заменить, подыскав новую «клетку» в окружающем мире — очередного человечка, желающего сделать деньги любой ценой и приобщиться к миру яхт, пятизвездных отелей и особняков. А значит, организм Голема продолжит жить — и большее его не волнует. Вот он и эксплуатирует свои «частицы» на износ.

Он и жертвует ими, когда нужно. Скажем, понадобилось Сообществу Тени сохранить условие своего господства — финансово-спекулятивную систему в США. И вот в преддверии биржевого кризиса самолеты таранят небоскребы Всемирного торгового центра на Манхэттене. Краха удается избежать, переключив внимание публики на «международный терроризм». Да и цена акции для «голем сапиенс» невелика: погибло каких-то три с половиной тысячи его клеточек — а у него их десятки миллионов. Мы склонны считать 11 сентября 2001 года плодом деятельности именно этого нечеловеческого разума. Глупо искать каких-то суперзлодеев в спецслужбах или финансовых кругах США. Просто люди действовали, управляемые громадным разумом. Кто-то получил донесение об активности смертников — но почему-то не придал ему значения, кто-то как в помутнении не дал команду на взлет истребителей-перехватчиков и т.д. А разгадка проста: их слабые мозги подчинялись незримым и неслышимым командам громадного сверхсущества, частичками которого все эти люди и являются…

Глобальный гипнотизер

Голем — это прекрасный гипнотизер. Большинство землян видит сны, навязанные этой нелюдью. Люди мыслят штампами и образами, созданными Сообществом Тени. Образы и представления формируются ежедневно и ежечасно: в передачах мировых телесетей, в лентах Голливуда, в тысячах книг и газет, в Интернете.

Большинство сапиенсов удалось убедить в том, что этот вариант Реальности — единственно возможный. Нет альтернативы миру, где производятся иллюзии, но зато энергетика застыла в развитии на целый век! Именно гипнозом Голема объясняется, что мы до сих пор продолжаем жечь минеральные ресурсы планеты, якобы потому что иных источников энергии нет и быть не может. Что космонавтика — это вздорное, «нерентабельное» занятие. Что либерализм — единственно реальная идеология. Гипнотизируются все: и те, кто входит в Тень, и те, кто ею порабощается.

Так Голем защищает себя. Энергетика без нефти и газа, экономика без спекуляций, развитие космонавтики — это смерть Сообщества Тени, распад удобной ему Реальности. Особенно люто Античеловечество ненавидит космонавтику «дальнего плавания». И понятно: создавая звездолеты, одержимое гениальным «Вперед, на Марс!» Цандера, люди изменят жизнь на собственной планете. Создание настоящих астрокораблей порождает тьму-тьмущую прорывных технологий. Тут вам и фантастическая энергетика «в спичечном коробке», и удобные жилища за копеечные затраты, системы полностью автономного жизнеобеспечения этих жилищ, революционные виды транспорта и связи, и экологическая чистота, и полные циклы использования вещества, и невероятно эффективная, супердешевая медицина… И, наконец, новая раса человека — очень сильного, творческого и умного.

Все то, что может быть создано для дальних перелетов в космосе, способно коренным образом изменить жизнь миллиардов душ на самой Земле, убив экономику и денежный строй, привычную политику и сам капитализм.

Если вы подойдете к типичному представителю племени «трофейщиков» и скажете ему: «Ты, брат — ярый враг космонавтики и вообще научно-технической революции!», то он, того и гляди, сочтет себя оскорбленным. Скорее всего, на сознательном уровне он космическим полетам совершенно не враждебен. Конечно, финансировать подобные работы он не собирается, а вообще-то…

Однако то, чего не сознает отдельная «клетка», хорошо осознает Голем в целом. Ему не нужен настоящий прогресс в энергетике, здравоохранении, технологиях работы с веществом — ибо он может лишить Голема рычагов контроля за целыми континентами (кто контролирует Персидский залив — тот держит за горло Европу).

И потому Голем всеми способами давит и прячет революционные технологии, прижимая человечество к поверхности планеты. Поэтому гипноз Голема действует непрерывно. Подавляя в колыбели все то, что несет смерть чудовищу.

У роя нет головы

«…Ей трудно было понять мощную силу самоорганизации в очень большой популяции глупых и ограниченных существ…

…Люди привыкли к тому, что в любой организации всегда есть кто-то главный. В государствах есть правительства. В корпорациях — советы директоров. В университетах — ректораты. В армиях — генералы. Люди привыкли считать, что без центрального руководства любую организацию захлестнет хаос, и она окажется неспособной выполнить никакую существенную задачу.

С такой точки зрения крайне трудно поверить, что исключительно тупые существа, с мозгом меньше булавочной головки, способны строить сооружения, гораздо более сложные по конструкции, чем все, что было когда-то простроено людьми. Но на самом деле это доказанный факт. Классический пример — африканские термиты…» (Майкл Крайтон. «Рой». 2002 год).

Так вот, читатель, античеловечество — это тоже рой. Рой Зла со страшной способностью к стремительному видоизменению и самоорганизации. При том, что его частицы — намного умнее и сложнее термитов.

А у мыслящего и гибкого роя нет головы, которую можно было бы отрубить или разнести в куски пулей. Многие этого никак не могут взять в толк, Многие продолжают наивно думать, что можно как-то уничтожить Бильдербергский клуб, Трехстороннюю комиссию или Совет по международным отношениям. Многие продолжают упорно искать некое глубоко законспирированное «мировое правительство» и секретные штабы нашего противника, какую-то «синархию» или «триста высших».

Чушь все это! Все эти клубы-советы — давно уже лишь части роя. Нет никаких «штабов». И если завтра каким-то чудом удастся перестрелять всех участников заседания Бильдерберга или СМО, Сообщество Тени лишь ненадолго замнется — но через считанные дни вновь продолжит действовать. Уничтоженные клетки тут же окажутся замененными.

В этом — сила роя. Он сам по себе — один огромный, распределенный в пространстве разум. В этом — его громадное преимущество в столкновении с теми, кто централизован и имеет голову. То есть, с государствами, партиями или армиями. Централизованные структуры терпят безнадежное поражение.

Победить один рой может лишь другой рой! Не партии и не государству это не удастся!

«Мировое правительство» — миф. Мировой нечеловеческий разум — реальность

В свете сказанного — выбросим на свалку наивные представления конспирологов о «мировом правительстве» или «масонском заговоре»! Оставим сказки для детей.

Нет никакого «мирового правительства», сидящего где-то за круглым столом. Да если б оно и существовало — черта с два мы знали бы об этих «бильдербергерах», Трехсторонней комиссии и Совету по международным отношениям! Все эти структуры когда-то задумывались как мировой ЦК, но в ходе эволюции заняли совсем иное место. Место «площадок для общения».

Сегодня есть то, что гораздо сильнее, эффективнее и страшнее «мирового правительства» и «жидомасонского заговора» — громадный нечеловеческий разум-рой, организм-сообщество. И Он сейчас ведет войну на порабощение рода людского. Новую мировую войну. Не говорите нам, что нас уничтожает Запад: единого Запада больше не существует. Как и единых США. Страны, политики, спецслужбы и прочие игроки старого, привычного нам порядка — лишь игрушки в руках Голема.

«Голем сапиенс» старается уничтожить все, что может превратить «хомо виртуалис», покорных глупых слуг и жадных «трофейщиков», в людей с идеями, идеалами, с верой в Бога и приверженностью великому делу.

Посмотрите: Голем безжалостно топчет и дискредитирует религию, злобно нападает на Православие, объявляет Ислам верой неразвитых и темных фанатиков. По той же причине тварь враждебна коммунистам и национал-корпоративистам: ведь последние тоже пытаются построить идеократии, миры с преимуществом идеалов над материей, свои магические цивилизации. Как там ни ругай коммунистов, но они-то пытались сделать советских людей образованными, гармонично развитыми личностями!

Голем разрушает и человеческое общество в целом. На Западе — в первую очередь. Оно ему ни к чему. Разобщенными недоумками и похотливыми скотами, которые лишены воображения, управлять намного легче. Их легче эксплуатировать на благо нечеловеческому «оно», Антицивилизации.

Мы смело прогнозируем то, что гражданское общество Запада, которым нам, русским, все время колют глаза — тоже не жилец. Голем его сожрет. И это уже пророчит известный нам Жак Аттали:

«…Хотя существует широко распространённое мнение о том, что рыночная экономика и демократия в их комбинации являются «вечным двигателем» человеческого прогресса, эти две ценности Западной цивилизации не способны поддерживать вообще никакую цивилизацию. Если Запад и, в особенности, его самозванный лидер Соединённые Штаты не осознают недостатки рыночной экономики и демократии, Западная цивилизация постепенно распадётся и, в конце концов, саморазрушится…

Несмотря на то, что трещины в фасаде Западной цивилизации только начинают проявляться, пристальный взгляд в её основание обнаруживает глубокие недостатки, которые могли бы обусловить её всеобщий крах. Если мы хотим препятствовать такой катастрофе, то должны начать с признания того, что тесное единение демократии и рыночной экономики страдает тремя фундаментальными дефектами:

первый – определяющие принципы рыночной экономики и демократии во многом не могут быть приложены к Западному обществу;

второй – эти две совокупности принципов часто противоречат друг другу и в большей мере ведут к разногласию, нежели к согласию;

третий – сами принципы несут в себе зёрна их собственного разрушения…

…Вопреки расхожему мнению, рыночная экономика и демократия —эти столпы Западной цивилизации — в большей мере разваливают друг друга, нежели подпирают…

В демократическом обществе содействие интересам личности есть конечная цель, в то время как в рыночной экономике личность — это товар, который может быть отброшен за недостатком необходимого образования, мастерства, физических данных или воспитания.

Рыночная экономика признаёт и поощряет сильное неравенство между экономическими агентами, в то время как демократия базируется на равных правах всех граждан. Лишая некоторых людей возможности удовлетворять свои основные экономические потребности, рыночная экономика тем самым уменьшает возможность осуществлять их полные политические права.

Рыночная экономика противостоит концентрации власти, отбивает охоту к временным союзам между участниками и поощряет эгоизм, в то время как демократия ориентируется на поддержку политической ответственности, на коалицию граждан в политических партиях и на понимание нашей общей судьбы.

Рыночная экономика создаёт мир «кочевников», в то время как демократия опирается на «оседлых» людей. Даже когда свободное перемещение товаров, капиталов, идей и людей приводит к разрушению национальных границ, демократия нуждается в их сохранении с тем, чтобы отделить иностранцев от граждан, имеющих право голоса. Напряжённость в обществе, создаваемая этим противоречием, широко распространена в США и Европе — это возмущение и негодование, связанное с притоком иностранной рабочей силы.

Рыночная экономика базируется на объединении эгоистического поведения экономических агентов, в то время как демократия полагается на принцип подчинения меньшинства большинству. Богатое меньшинство по обеим сторонам Атлантики все с большей неохотой поддерживают налоговые системы, выгодные большинству, которое составляет средний класс…

При неограниченных потребностях индивидуума и изменчивости его выбора — либо политических лидеров, потребительских товаров, технологий, либо культурных тенденций — никакая комбинация рыночной экономики и демократии не в состоянии обеспечить крепкий базис для прочной цивилизации.

Из трёх ранее названных недостатков главных ценностей Западной цивилизации ни один из них не содержит в себе большей опасности, нежели второй — непримиримые противоречия между рыночной экономикой и демократией. Когда две действующие концепции противоречивы, одна из них с неизбежностью начинает довлеть. Очевидно, что во всём мире рыночная экономика сегодня более динамична — большие силы поддерживают её.

Неистовый поиск денег для фондов оплаты выборных кампаний, повсеместное распространение коррупции, масштабы криминальной экономики — всё это знаки доминирующего влияния морали рыночной экономики над демократической.

Наделенное властью меньшинство, добившееся полного преимущества в рыночной экономике, приходит к необходимости осуществления всеохватывающего контроля над ресурсами, а это приведёт к тому, что коллективные демократические решения большинства будут рассматриваться как излишнее бремя. Средства информации окажутся в руках громадных объединений, которые смогут влиять на поведение граждан всего мира, углубляя их скептицизм относительно политических дел и демократических ценностей… Рыночный механизм и коррупция будут заменять собой угасающую демократию… Результаты политической деятельности будут покупаться и продаваться. Рыночная экономика, утверждая торжество прав «корпоративной» экономики над правами человеческой личности, будет управлять каждым элементом общественной жизни от полиции, правосудия, образования и здоровья до самого воздуха, которым мы дышим. При таких обстоятельствах Западная цивилизация будет самоуничтожаться…

Падение национального патриотизма, отказ коррумпированных национальных элит исполнять возложенные на них обязанности — всё это будет отнесено за счёт губительной слабости традиционного национального государства. Между тем, агрессивные негосударственные организации (огромные компании или нелегальные образования, такие как мафия, наркокартели, торговцы ядерным оружием) будут использовать отсутствие сильной власти в своих собственных целях, что, несомненно, поставит под угрозу нашу жизнь и само выживание. Даже наша религиозная вера и социальные ценности станут разрушаться, когда церковь будет развращена коммерцией. В противостоянии цинизму и безысходности остаётся уповать на одну лишь гражданскую добродетель…» («FOREIGNPOLICY «, Summer 1997, стр. 54 – адаптированный перевод Ю. Манжура).

Ну что ж, завершим наш первый опыт приближения к опасному нечеловеческому разуму.

Что же мы видим? Прежде всего, что «голем сапиенс», хотя и силен, но не всесилен. Самых больших успехов он достигает в странах Запада и в России. А вот в других цивилизациях его продвижение слабовато. Там ему сопротивляются. Особенно в Китае. А потому можно предвидеть действия Сообщества Тени. Ждите, друзья, и работ над генетическим оружием, которое призвано очистить Землю от ненужных Голему рас и народов — особенно на фоне вымирания белой расы. Ждите и больших усилий по развалу Китая, и политики превращения России в поле ожесточенной свалки между цивилизациями, которые Сообществу Тени нужно ослабить. И будут еще войны и специальные операции по разрушению тех стран, кто пытаются противостоять Голему, принимая на вооружение и ядерные заряды, и опасные для Голема идеи.

Перед нами, читатель — не что иное, как воплощенный дьявол. Гениальность древних в том и состоит, что они предчувствовали пришествие Сообщества Тени.

И дьявол явился! Как в романах-ужасах Дина Кунца. Именно с ним нам и придется выдержать жестокую войну…

ГЛАВА 5. СООБЩЕСТВО ТЕНИ: ОПОЗНАНИЕ

Загадка Ротшильдов

Читатель, предупреждаем сразу: эта глава очень необычна. По шокирующим, непривычным и неожиданным выводам. Многим они могут показаться фантастикой, если не чистым бредом. Но она очень важна по своему значению для миропонимания авторов.

Когда мы начинали «Третий проект», ситуация казалась намного более ясной и понятной. Вкратце ее можно описать так: есть великие цивилизации. Из них выделились группы и отряды, сделавшие основой своего существования насилие, грабеж и попрание этических норм во имя упрочения своей власти и безудержного потребления. Они консолидировались и породили Минус-цивилизацию, Античеловечество, враждебное всем цивилизациям планеты. Об этом Максим Калашников и Юрий Крупнов писали в книгах «Гнев орка» и «Оседлай молнию». Ведь они создавались на основе первой редакции «Третьего проекта», законченной еще в 2001-м. Да и предыдущая глава написана в том же духе.

Но глубокое изучения генезиса Минус-цивилизации, динамики ее эволюции и, главное, особенностей воздействия на Текущую Реальность привело авторов книги к новым, неожиданным для нас выводам.

Эволюция Минус-цивилизации шла гораздо интенсивнее, чем у остальных цивилизаций Земли. В определенный момент она превратилась во внечеловеческий разум. Так сказать, на коммуницированной психобиологической «элементной базе». Или, проще говоря, на базе сети взаимодействующих личностей.

Чтобы подготовить вас к нашим выводам, совершим исторический экскурс.

Во избежание дальнейших недоразумений предупреждаем, что не склонны следовать мифам. Как ни популярна среди патриотов версия о «всемирном еврейском заговоре», она не выдерживает проверки ни реальной историей, ни сегодняшней жизнью. Мы пишем о совершенно ином.

В силу цивилизационных, культурных и экономических причин евреи выступают важным фактором социодинамики и заметными игроками на психоисторической арене. Жак Аттали в своих книгах с гордостью за единоверцев отмечал, что евреи издавна селились на «силовых линиях» мирового рынка, на путях циркуляции денежных потоков. И действительно, религия не запрещала иудеям давать деньги в долг под процент — не в пример христианам. Но при этом иудеи были отнюдь не единственными и отнюдь не преобладающими историческими игроками. Просто иной раз активность евреев была более заметной и ярче бросалась в глаза. Они привлекали к себе больше внимания современников и историков, но происходило это не только в силу их «инаковости». Гораздо чаще подобное случалось благодаря целенаправленной деятельности других могущественных сил, отводящих от себя внимание общества. Мы не отождествляем евреев и Сообщество Тени, читатель. Хотя в его создании факторы-финансисты сыграли заметную роль. Сообщество Тени — надчеловеческий внегуманный разум — по самой своей природе не имеет национальности, используя в роли элементной базы людей самых разных рас, языков и вероисповеданий.

Ты скажешь нам, читатель, что один клан Ротшильдов, державший в руках финансы Англии, Франции и отчасти Америки, много стоит? Что еще были Лазары, Куны, Леебы, Мендельсоны, Гольдшмидты, Варбурги, Оппенгеймеры, которые играли судьбами народов? Вспомнишь Якова Шиффа? А ведь, кроме них был еще и финансист-супертитан Дж.П. Морган, известный антисемит. Была Виндзорская династия. Да много кто был! И вообще финансовая верхушка США (из англосаксов) в начале ХХ века славилась нелюбовью к евреям. Она поддерживала идеологов евгеники, призывавших к стерилизации азиатов и евреев в Америке. Нестыковочка получается!

Поэтому нам даже в голову не приходит ставить знак равенства между евреями и Сообществом Тени. Хотя бы из-за их приверженности к своей цивилизации, преданность к которой они пронесли сквозь двадцать веков.

Но в силу вполне конкретных обстоятельств именно симбиоз части западной элиты и еврейского истеблишмента (благодаря особенностям денежного строя Запада) стал ядром зарождения Сообщества Тени — внечеловеческого разума нашей планеты. Вот об этом сейчас пойдет речь.

В своей работе «Ротшильд или история династии финансовых магнатов» Генрих Шнее писал, что в Средневековье евреи в Германии были придворными слугами и полностью зависели от своих господ. С появлением отдельных государств на обломках Священной Римской империи германской нации евреи становились слугами региональных князей.

«Из всей массы слуг выделялись придворные финансовые магнаты. Во все века князья, знать, духовенство и даже целые города были должниками у евреев. Но эти представители иудейской веры еще не были придворными факторами. Ими они стали лишь после того, как благодаря своим особым поручениям и привилегиям смогли выделиться из среды единоверцев. Князья по различным мотивам относились к этим финансистам довольно благосклонно, особенно после Тридцатилетней войны (1618-1648 гг.). В то время, когда капитал, находящийся в руках христиан, быстро таял, многие евреи как поставщики войск и монетчики быстро разбогатели. Прежде всего, они завладели торговлей драгоценным металлом, приобретали ювелирные изделия, украшения, которые закладывали им солдаты. Эти же солдаты отважно защищали гетто от грабежей во время Тридцатилетней войны, так что евреи в большинстве своем не очень от нее пострадали.

Евреи как общность представляли после войны значительный экономический корпус, который князья использовали в своей новой политике, надеясь получить от богатых евреев свою экономическую независимость. И если даже в своей основной массе евреи страдали от бесправия и влачили жалкое существование, то у князей и придворных всегда была возможность привлечь нескольких состоятельных евреев. Они получали ответственные должности с соответственными званиями, рангами и содержанием и зачастую влияли на политику князей.

Многие придворные факторы, будучи основными поставщиками армии, составили себе значительные состояния…»

«Ага!» — скажет нам сторонник теории еврейского заговора. — «Вот вы и сами признаете, что евреи поднялись на жестокой войне между христианами! Разве не они устроили эту войну между протестантами и католиками?» Нет, ответим мы, сами «истинные арийцы». И протестантство веком раньше основали те, кто евреев сильно недолюбливал. А поскольку в войне иудеи оказались не принадлежащими ни к одной из сторон, они просто с выгодой использовали свое положение. Чего на них пенять-то? Тридцатилетняя война привела к деградации Германии в экономическом плане, к ее раздробленности на два с лишним века вперед. Она погубила почти треть немецкого населения, уничтожила государственность Чехии и отбросила Европу ко временам варварства. А воевал кто — евреи? Неужели они грабили города и потом несли обагренные кровью жертв ювелирные изделия в заклад? Да нет — христианские наемные воины, ландскнехты!

А кто стоял у власти в послевоенных княжествах-»лоскутах»? Да князья — все сплошь арийцы. Они и делали евреев придворными олигархами-факторами. Тот же Шнее пишет: факторы выступали поставщиками для армий удельных князей в семнадцатом-восемнадцатом веках. В те времена при абсолютистских князьях появляется привилегированная должность придворного монетчика. Поскольку евреи пользовались исключительным правом на продажу серебра, то и монетные дворы в германских княжествах попали в их руки. Но дело в том, что производитель монет мог наживать огромные прибыли за счет населения княжества. Как? Так называемой «порчей монеты». Скажем, должно быть в саксонском талере 10 граммов благородного металла. Монетчик размешивал серебро с неблагородным металлом и делал талер де-факто о восьми граммах оного. Но пускал в оборот как полноценный талер. Сами понимаете, какие барыши на этом делались! И немецкие князья (сплошь христиане и чистые арийцы) не удержались от соблазна принять участие в этом бизнесе. Шнее пишет:

«…Едва ли бы кто-нибудь из немецких князей мог устоять перед заманчивым предложением придворных монетчиков, чтоб лично не обогатиться и не погасить долги подобными приобретениями».

Итак, кто стоял у истоков бизнеса на порче монеты? Опять-таки христианские владыки. Они выступали главными организаторами грязного промысла, а евреи — лишь исполнителями. Да и какие евреи? Нищие обитатели гетто? Нет — придворные, привилегированные. Придворные финансисты и факторы выделились из массы своих бесправных и по большей части бедных единоверцев в особую касту со своими укладом жизни, близостью к власти, культурным и идеологическими предпочтениями. Шнее пишет, что рядовые евреи не любили привилегированных, близких к власти. Ведь последние часто отказывались от иудаизма и принимали христианство:

«…Подобные переходы начались еще в шестнадцатом веке и, как правило, были связаны с получением дворянского титула. Большая часть придворных факторов возвысилась до старой или новой аристократии. Или приблизилась к тем кругам, которые в XIX и XX веках стали представлять имущественные классы и образование… Число семей придворных факторов и их потомков, возведенных в дворянство, составляло к этому периоду несколько тысяч…»

Ну, так кто тут виноват — евреи или немецкая правящая элита?

А теперь перейдем к изучению феномена «центра мирового еврейского заговора» — семьи Ротшильдов. И начнем с ее основателя — знаменитого Мейера Ротшильда.

Он происходил из низших слоев франкфуртского гетто. Отец готовил Мейера к религиозной карьере. Однако, проучившись несколько лет, Мейер поступил на службу в ганноверский банк Оппенгеймеров, в то время — самых крупных, известных и богатых факторов Германии. Там он и прошел первоначальную школу финансов. В 1755 году двадцатилетний Мейер Ротшильд открыл собственное дело по торговле антиквариатом и медалями. И сразу же оказался в самых доверительных отношениях с наследным принцем Вильгельмом — будущим курфюрстом Гессенским Вильгельмом Первым. Как пишет Генрих Шнее, именно торговля монетами сблизила Мейера с его высоким патроном.

И тут возникает сразу несколько вопросов. Как мог еврей из бедной семьи познакомиться с будущим курфюрстом? И что за монеты он смог предложить в коллекцию принца, чтобы сразу покорить Вильгельма, стать для него если не другом, то близким товарищем? И откуда скромный юноша из гетто взял столь редкие монеты? Конечно, можно списать все, вслед за Шнее, на ум, трудолюбие и поворотливость Ротшильда. Но таких в еврейской среде Германии было ой как немало! А Ротшильд состоялся только один.

Вместо ответов на эти вопросы обратим ваше внимание на несколько интересных обстоятельств. Факт первый: учиться Ротшильд отправился в ганноверский банк Оппенгеймеров — к неформальному главе всей сети еврейских придворных факторов в Германии и Австро-Венгрии. И банк был выбран не абы какой, а держащий под контролем финансы Ганновера — княжества, откуда вышла правящая и тогда, и ныне Англией ганноверская династия! Династия, властвовавшая в «новой Венеции», в финансовом, промышленном и политическом гегемоне тогдашнего мира! Бедный еврейский мальчик, где-то отыскав редкие моменты, практически сразу становится приближенным одного из богатейших монархов Европы того времени — ведь личное состояние курфюрста превышало состояния большинства королей Старого Света. Династические узы связывали курфюрста Вильгельма с большинством князей Германии, с австрийскими Габсбургами и с самим английским престолом. Именно Гессенский правящий дом во второй половине девятнадцатого века связал родственными нитями три главных европейских империи — Британию, Германию и Россию. А один из близких родственников Вильгельма Первого, принц Карл, прославился как видный руководитель то ли мифических, то ли реальных масонов-иллюминатов, на заговор которых неортодоксальные историки сваливают едва ли не все европейские потрясения от второй половины девятнадцатого и до начала ХХ веков.

Знаешь, читатель, слишком много чудес для одного еврейского юноши из бедной семьи. Все это напоминает скорее спецоперацию по внедрению агента в узловую точку Европы. Кажется, кто-то, как говорят у разведчиков, велМейера.

Первая сделка между Мейером Ротшильдом и Вильгельмом в июне 1755 года оценивалась в 38 крейцеров. То есть, практически ни во что! Но за эти гроши оказались проданными монеты, намертво привязавшие Вильгельма к Ротшильду. А дальше Мейер расширил свои связи с Вильгельмом. Он получил статус придворного фактора и большие льготы по налогам. А в 1776-м он вместе с высоким покровителем провернул аферу, поразившую современников и навсегда связавшую имя Вильгельма с европейской работорговлей. Впервые в европейской истории монарх просто продал своих солдат Англии для ведения войны с повстанцами в Северной Америке. Ротшильд обслужил эту операцию и в своем послании сообщил: «По английским письмам я получил более высокую цену с выгодой для господской казны». После этого Мейер становится поставщиком княжеской казны, быстро завоевав монопольное положение. Пользуясь покровителем Вильгельма и его ближайшего советника, Ротшильды (Мейер и его сыновья) вытеснили прочь всех других факторов-соплеменников.

С 1808 года Ротшильд фактически берет под контроль как личные средства Вильгельма, так и бюджет его княжества. И тут мы сталкиваемся с еще двумя поразительными фактами. Генрих Шнее пишет, что 29 октября 1803 года он стал придворным фактором магистра Ордена иоаннитов. А уже 4 января 1804 года — назначен на высокий экономический пост князем Турн-и-Таксис — почтовым «олигархом» того времени.

То есть, Ротшильд-старший стал финансистом ни много, ни мало, как Мальтийского ордена иоаннитов! Это очень богатая по тем временам структура, которую незадолго до этого возглавил русский царь Павел Первый. Ротшильд стал фактором ордена в момент, когда папский престол в Риме восстановил контроль над Орденом иоаннитов и вынудил русского императора Александра Первого начать вытеснение мальтийских рыцарей из России. В тот момент магистром (главой) ордена был итальянский рыцарь Томмазо. Именно при нем и подвизался фактором Мейер Ротшильд. В 1806 году Наполеон попытался конфисковать богатства приорств иоаннитов в оккупированной Европе, но, как свидетельствуют историки, получил лишь крохи. Деньги куда-то делись, а имущество ордена оказалось заблаговременно распроданным. Сами понимаете, что главный фактор ордена имел к этой операции непосредственное отношение!

Но, читатель, ведь это — работа в интересах англичан! Они захватили Мальту, ключевую позицию на Средиземном море. Захватили у французов, которые незадолго до этого оккупировали остров, изгнав с него иоаннитов. Но права на Мальту были не у англичан, а у русского императора Павла Первого, провозглашенного магистром ордена! Поскольку британцы отдавать Мальту русским не хотели, то в 1800 профинансировали дворцовый переворот в Петербурге. Павла Первого задушили и возвели на престол Александра Первого, послушное орудие английской политики. Он в угоду Лондону отказался от прав на остров и, как видите, выставил мальтийцев из страны. Одновременно Ротшильд не дал Наполеону, конкуренту Англии, воспользоваться богатствами Ордена иоаннитов. А когда Наполеона победили, мальтийский орден вернулся в Европу. Его возглавили принцы правящих домов Пруссии, Швеции, Франции и Австро-Венгрии. Орден вновь стал играть большую роль в политике и благотворительности. То есть, деньги откуда-то нашлись. И мы думаем, что отнюдь не из даров правящих династий!

Обратите внимание и на другую «странность». Ротшильд почти одновременно с внедрением в Орден иоаннитов становится приближенным семьи Турн-и-Таксис. Именно в ее руках находилась разветвленная система почтовой связи в Центральной Европе. Причем бизнес эти аристократы начали с конца XV столетия. Семья обладала не только огромным богатствами и влиянием, но и службой перлюстрации (тайного просмотра) почты, накопив за века огромный массив информации, проникнув во многие тайны. По сути дела, они создали не имеющую аналогов частную спецслужбу. Примечательно, что с восемнадцатого века семья выступила инициатором создания и развития Общества мистики Баварии, которое оказало сильнейшее влияние на немецкую культурно-историческую традицию. Род Турн-и-Таксис процветает и в наши дни, обладая состоянием в несколько миллиардов долларов. Случайно ли Ротшильд оказался приближенным к фамилии?

К чему бы это? Почему Мальтийский орден, обладая прекрасно подготовленными кадрами, большими возможностями и влиянием, вместе с виднейшей аристократической фамилией Европы в короткий промежуток времени (с октября 1803 по январь 1804-го) обращаются к Мейеру Амшелю Ротшильду и отдают ему под управление свои финансовые потоки?

Казалось бы, Ротшильд-старший с такой деловой карьерой должен был стать одним из богатейших людей своей эпохи. Но когда он умер в 1812-м, состояние оказалось вовсе не сказочным — всего 800 тысяч флоринов. Внушительное, конечно, но довольно-таки среднее по тем временам. Семьи Оппенгеймеров, Барухов и другие были куда богаче. Почему? Ответ может быть только один: Ротшильда-основоположника династии вели по жизни. Он не был хозяином — он выступал первоклассным управляющим, топ-менеджером, умножавшим состояние хозяев и получавшим свой процент.

Но самое интересное начинается дальше. После смерти старого Мейера дела повели пятеро его сыновей. Как пишет Шнее, много лет они жили далеко друг от друга — во Франкфурте, Лондоне Париже, Неаполе, Вене. Но это не мешало их взаимопониманию. Более того, они обратили такое «рассеяние» к вящей деловой выгоде, потому что всегда были осведомлены о положении дел в крупных европейских центрах. Старший сын Амшель вел все дела семейной фирмы во Франкфурте, держа в руках нити бизнеса. Натан и Джеймс еще при жизни отца переехали в Англию и Францию, где основали свои фирмы. Соломон обосновался в Вене, столице Австро-Венгрии, где князь Меттерних дирижировал европейской политикой. Карл Мейер основал свой банк в Неаполе, через империю Бурбонов обеспечивая средствами другие итальянские города и даже Ватикан.

Сыновья оставили загадок не меньше, чем отец. Несмотря на то, что номинальным главой семейства выступал Амшель (во Франкфурте), реальным лидером клана быстро стал Натан, основавший Ротшильд-банк в Лондоне. Здесь-то и кроется самое удивительное. Натан приехал в Англию в 1798-м и занялся скупкой товаров для нужд отцовского бизнеса. В 1804-м создает существующий по сию пору банк «Натан Мейер Ротшильд и сыновья». А уже несколько лет спустя берет на себя операции по финансированию и снабжению английской армии Веллингтона в Испании, ведущей войну против наполеоновских войск. Самое поразительное — он ведет эти операции через своего брата Джеймса и его банк в Париже! И совсем невероятное заключается в том, что все это было известно наполеоновским властям, но они не оказали никакого противодействия семейке! А ведь что стоило могущественному императору прихлопнуть парижский филиал Ротшильдов, аки муху? (Эта история была даже экранизирована в Третьем рейхе, и лента хранится в фильмотеке Максима Калашникова). Здесь впору говорить либо о мистике, либо о помешательстве великого полководца.

После разгрома Наполеона Ротшильды финансируют возвращение во Францию прежней династии — режима Людовика XVIII. Они отказываются от прибыльных операций, если таковые вредят английским интересам. В 1866-м континентальные банки Ротшильдов не выдали займов Пруссии, стремившейся завершить объединение германских путем войны с Австрией. В 1870-1871 годах английские, немецкие и французские Ротшильды, после победы пруссаков над Францией, дружно осуществляют операцию по перечислению французских репараций немцам. Получив 5 миллиардов франков, Германия обрела мощную подпитку своей экономики и политики «железного канцлера» Бисмарка. С другой стороны, эти репарации окончательно поставили крест на попытках Франции играть в мировой политике роль, сопоставимую с британской. После поражения в войне с Пруссией и «кровопускающих» выплат немцам Франция окончательно превратилась в младшего союзника Лондона.

Не кто иной, как Ротшильды, оказали массированную финансовую помощь Англии, когда той потребовалось в сжатые сроки скупить акции важнейшей геостратегической и экономической «артерии» — Суэцкого канала. Премьер-министр Дизраэли тогда воскликнул: «Ротшильды не могут быть лишними!» Поэтому нет ничего удивительного, что Натаниэль Ротшильд в 1875-м стал первым евреем, получившим титул английского лорда. И заседал в Палате лордов! Приведем еще несколько удивительных фактов. Так, именно Ротшильды оказывали самую тесную поддержку революционеру-поэту Генриху Гейне и связанным с ним левым радикалам. С другой стороны, именно они регулярно ссужали деньгами Ватикан и установили тесные отношения с ватиканской «черной аристократией», основавшей в начале девятнадцатого века «Банко ди Рома» и финансовую империю папского престола.

Довольно примеров. Давайте еще раз спросим себя: почему англичане поручили ведение жизненно важных для империи дел людям иной веры, другой национальности, выходцам с континента? Здесь недостаточно сослаться на свойственный банкирам ум, деловую хватку и оперативность. Всего этого хватало и английским банкирам. В Британии было достаточно финансовых структур с предприимчивыми людьми во главе, глубоко укорененных в среде английской аристократии. А тут — какой-то пришелец Натан получает самые лакомые куски за несколько лет! Как получилось, что пятеро братьев выпускали затем займы практически для всех стран Европы, за исключением Пруссии и России? Один из хороших знакомых семьи Ротшильдов, немецкий писатель Берне (кстати, член семьи Барухов) написал однажды:

«Устойчивое равновесие в Европе поддерживается евреями. Сегодня они дают деньги одной власти, завтра — другой, всем по очереди, и заботятся таким образом о всеобщем мире».

Но наша версия состоит в другом. Евреев использовала старая европейская аристократия. Использовала как первоклассных топ-менеджеров, как наемных финансистов, как людей, отвлекавших на себя общественное мнение. Создавался образ «всемогущих евреев». Аристократия выбирала тех, кто был готов играть такую роль и принести ей максимальные барыши. Тех, кто отличался пониманием, послушанием и со временем вошел в элиту властителей. С теми же евреями, кто пренебрегал высоким доверием и начинал считать себя самостоятельной силой, элита безжалостно расправлялась. Скажем, вы уже знаете о крупнейших представителях сословия придворных факторов, еврейском клане Оппенгеймеров. Йозеф Зюсс Оппенгеймер стал фактором при дворе герцога Карла-Александра Вюртембергского. Эта история описана Фейхтвангером в романе «Еврей Зюсс», и в одноименном фильме гитлеровского режиссера Файта Харлана. Впрочем, вот что пишет по этому поводу Генрих Шнее:

«Его путь от простого торговца и частного банкира до всесильного тайного советника, директора монетного двора и сборщика налогов, до крупного предпринимателя и некоронованного властителя земли Вюртемберг даже для периода барокко был своеобразным и единственным в своем роде. Этого придворного фактора возвышает над всеми придворными финансистами (даже над Ротшильдами) его сознательно проводимая политика, направленная на то, чтобы средневековое сословно-родовое государство Вюртемберг превратить в современное абсолютистское государство…»

И знаете, чем все закончилось? В отличие от Ротшильдов, правильно понявших свои роль и место, и оттого принятых в правящую элиту, зарвавшийся Йозеф Зюсс Оппенгеймер, несмотря на все таланты и деньги, кончил жизнь на виселице. Его радикальные рыночные реформы вызвали последствия, очень похожие на российские бедствия начала 1990-х — вплоть до попытки расстрелять местный парламент из пушек. После чего Зюсса и вздернули. А все почему? Не слушал он указаний руководящей и направляющей силы — старой, отнюдь не еврейской аристократии.

Можно подвести итоги. Стремительный взлет Ротшильда-основателя — не только его заслуга, но и плод усилий многих «больших людей» за кулисами истории. Его заметили, выбрали и обучили в тончайшей вязи взаимоотношений между правящими домами Европы и тоненьким слоем народа «Моисеева корня», управлявшего товарными и финансовыми потоками в тогдашней Европе. Выиграв конкурс среди германских придворных факторов, доказав свои профессионализм, преданность хозяевам и умение находить место в сложной игре, Мейер Ротшильд был введен в высшие, недоступные даже для его более богатых соплеменников, круги. Скажем, в эзотерическую власть, представленную Мальтийским орденом. Он приблизился и к старейшим аристократическим родам. А его сын Натан, подтвердив свои дарования и воспитание, получил ключевую роль в завершении многолетнего процесса слияния высшей европейской аристократии, эзотерико-гностических сообществ и «паутины» еврейских факторов, ростовщиков и торговцев, опутавшей весь мир. Это слияние произошло в первой половине девятнадцатого века в Лондоне, где Натан стал финансовым лицом этого тройственного союза, обращенным в мир. Обратите внимание: Ротшильды верой и правдой служили «новой Венеции», жестокой и коварной Британии!

Ткань теневого могущества оказалась спряденной. Мир обрел хозяев. Так началась история Минус-цивилизации.

А наивным и непосвященным оставили сказочки о «всемирном еврейском заговоре»…

Манхэттенский круг

Сложнейшая смесь денег, власти и знаний, образовавшаяся в Британии под главенством древней аристократии, смогла поставить под влияние материковую Европу. Она неминуемо должна была распространиться и на Америку, выдвигавшуюся в экономические лидеры мира.

Для этого нужно было определить лидера процесса, центр кристаллизации, вокруг которого должно было сложиться сообщество хозяев страны. По отработанной с помощью Ротшильдов технологии. Но в Америке на роль такого «центра кристаллизации» выбрали отнюдь не еврея, а стопроцентного англосакса — Джона Пирпонта Моргана.

Сын финансового посредника между Соединенными Штатами и Великобританией, близкого к кругу Ротшильдов, выпускник элитной английской школы и одного из лучших германских университетов, Морган по возвращении в Америку быстро стал финансовым агентом Ротшильдов. Если пять братьев Ротшильдов показали удивительную эффективность банковского холдинга, действующего поверх границ и политических конфликтов, то Морган выступил основателем инвестиционного банкирства. Он не просто ссужал доверенные ему вкладчиками деньги, но и мобилизовал чужие средства из самых разнообразных источников для финансирования масштабных проектов. Морган смог использовать европейские деньги (и сети Ротшильдов тоже) для обеспечения ударных темпов роста американской промышленности и ее концентрации в немногих руках. А на следующем этапе Дж. П. Морган решал задачу установления контроля над финансовыми потоками крупнейших индустриальных и транспортных корпораций Америки.

Звезда Джона Пирпонта Моргана ярко заблистала в 1895 году. В ту пору Соединенные Штаты оказались на грани дефолта. Президент Кивленд в январе провел тайную встречу с банкиром Августом Бельмонтом, попросив того, как еврея, уговорить Ротшильдов прокредитовать бюджет Америки. Однако в то время по миру пошла волна юдофобии — во Франции шел суд над Дрейфусом, обвиненным в шпионаже. Нелюбовь к евреям в США конца ХIХ века была слишком сильной, и потому Кливленд не рискнул обращаться к Ротшильдам, дабы не раздражать избирателей. Именно поэтому он побежал за помощью к Моргану — «непоколебимому стороннику епископальной церкви». Морган выручил США 60 миллионами долларов. (Марк Сейфер. «Абсолютное оружие Америки» — Москва, «Яуза»-ЭКСМО, 2005 г., с.237).

Именно Морган финансировал создание нефтяной, а затем и банковской империи Рокфеллеров, развитие промышленной группы Гарриманов, формирование конгломерата Карнеги, слияния Дюпон-де-Немюров и Меллонов. Можно сказать, именно Морган выступил повивальной бабкой при рождении крупнейших финансово-промышленных групп Америки, и доныне определяющих лицо этой страны. И одновременно Морган (при всем его антисемитизме!) стал лидером узкой группы финансистов, определяющих политику Уолл-Стрита. В их число вошли кланы Кунов, Леебов с примкнувшим к ним Шиффом, Барухов, Гугенгеймов и Оппенгеймеров с их даровитым партнером — будущим идеологом Федеральной резервной системы Паулем ван Варбургом. Здесь же оказались Рокфеллеры, Дюпон де Немуры и т.п.

Именно Морган вместе с Бернардом Барухом ответственны за убийство главного изобретения гениального ученого Николы Теслы — системы для передачи электроэнергии на большие расстояния без проводов. Морган сделал все, чтобы задушить разработку, способную круто изменить историю земной цивилизации. Но мы расскажем об этом подробнее в третьей книге цикла.

Иными словами, к началу ХХ века в Нью-Йорке сложилась узкая — не более сотни человек — группа некоронованных королей, определявших экономическую и политическую жизнь США, а также и мира в целом. Участники этой касты были связаны не только деловыми, но и дружескими, и кровнородственными связями. Она же оказалась тесно переплетенной с английской и германской элитой. Манхэттенский круг оказался замкнутым сам на себе в том числе и потому, что остальная Америка относилась к нему весьма враждебно. Причем не любили этих тузов не только народ, но и подавляющая часть правящего класса. Именно во второй половине XIX столетия в США возникает «локофоко» — антиолигархическое движение. Известны гневные высказывания американских президентов той поры против засилья финансово-промышленных магнатов. (Порекомендуем читателю познакомиться с перипетиями американского прошлого в прекрасной книге Артура Шлезингера-младшего «Циклы американской истории»). По сути дела, Манхэттенский круг магнатов правил во враждебной им стране. Страна постоянно пыталась перейти в контрнаступление. Самый сильный удар по олигархии американцы смогли нанести в 1910-1920-х годах, приняв антитрестовское законодательство, насильственно разделившее «империи» магнатов.

Тогда Америка спасла себя. В начале ХХ века «манхэттенцы» вознамерились захватить экономическую власть в США на основе производительной экономики. Вот, один «нефтяной король» подомнет под себя все промыслы и перерабатывающие заводы и примется драть со всех три шкуры за бензин, керосин и смазочное масло. Другой «король» монополизирует металлургию, третий — уголь, четвертый — машиностроение. Процесс сей пошел, его отметили и описали Ленин и Каутский. В России, кстати, процесс монополизации опережал те же процессы на Западе. Даже названия русских монополий были откровеннее, чем там. Если Рокфеллер написал на вывеске «Стандард Ойл», то наши — «Продамет», «Продуголь», «Продвагон». То бишь, только вот мы продаем металл — и никто другой. Удивительно, но старая, индивидуалистическая Америка почти на век спасла мир от нашествия неокочевников. В 1910-1920-х годах американцы принимают ряд антимонопольных (антитрестовских) законов. Крупнейшие корпорации в США подверглись принудительному разделению. Им не дали возможности срастись в одну суперорганизацию.

И все же олигархи примеряли «кольцо всевластия»! Посмотри на основные события американской и мировой истории той эпохи — и ты все поймешь сам. И суть не в теории заговоров!

Начнем в хронологическом порядке. Итак, создание Федеральной резервной системы. Душа и организатор процесса — Морган, идеолог — Поль Варбург. Участники: Куны, Леебы, Рокфеллеры, Ротшильды, Лазары, Оппенгеймеры.

Революция в России с ее колоссальным ограблением нашей страны— хорошо знакомый нам Яков Шифф и его старшие партнеры, Куны и Леебы, Джон Пирпонт Морган и его «Гэренти Траст», Поль Варбург, Оппенгеймеры и связанный с ними Олоф Ашберг… Гарриманы, сыгравшие роль не только в революции, но и в советской истории. Еще не забудем Карнеги, по инициативе которого создавался в начале ХХ века фантастический план «Марбург» по большевизации мира под руководством Уолл-Стрита.

Приход к власти Гитлера. Все тот же Рокфеллер, Гарриманы, Мелоны и группа Моргана прикладывают к этому руку. (А сегодня пишут об отношениях между гитлеровцами и кланом Бушей).

То есть, один и тот же узкий круг был причастен к событиям, определившим судьбы мира. Причем сами эти события для магнатов служили лишь способами достижения их целей. Приведем пример Банка международных расчетов в Швейцарии в годы Второй мировой. В его совете директоров всю Великую войну заседали представители властей США, Великобритании, Италии, Германии и целого ряда иных стран. На своих заседаниях они, например, решали вопросы, связанные с транзакциями награбленного нацистами в Европе золота, кредитованием промышленности стран Оси, устанавливали порядок расчетов по сделкам, которые гитлеровцы проводили через невоюющие страны. Во главе совета директоров в ту войну сидел человек из моргановского «Гэрэнти Траст», а с немецкой стороны в совет входили доверенные люди «финансового гения» Гитлера, Яльмара Шахта, Пуль и Функ. Президенты Рузвельт и Трумэн в конце войны выпустили письменные указания о ликвидации этого банка. Но их игнорировали — и швейцарский Банк международных расчетов успешно работает до сих пор!

В 1920-е годы, потерпев поражение в столкновении с американцами и нарвавшись на антитрестовское законодательство, крепнущая Минус-цивилизация спровоцировала тяжелейший экономический кризис 1929-1930-х годов. К власти в США пришел президент Франклин Рузвельт, выдвинувший «новый курс», боровшийся с нацизмом. Казалось бы, это — реакция здоровой части Америки на деятельность «Манхэттенского круга». Так то оно так — да не вполне. За спиной Рузвельта стоял «серый кардинал», влиявший и на политику «Нового курса», и на подготовку США к войне. Речь идет о Бернарде Барухе или, как его называли современники, «советнике шести президентов». Отпрыск одного из древнейших и богатейших родов, связанного с каббалистическими течениями в иудаизме, Барух находился в родственных связях с Ротшильдами, Оппенгеймерами и Валленбергами. Выступая одним из деловых партнеров Моргана, он уже в молодые годы снискал себе славу одного из сильнейших фондовых маклеров Уолл-Стрита. Он основал собственную фирму, тесно сотрудничая с кланом Гугенгеймов в медном бизнесе. В это время он вместе с Морганом уничтожил Уорденклиффскую станцию Николы Теслы, считая, что успех опытов по беспроводной передаче электричества уничтожит перспективы большого бизнеса на цветных металлах и строительстве электростанций.

Потом он стал советником президента Вильсона и полковника Хауса — «делателя президентов», политтехнолога, одной из самых темных фигур в американской истории. (Хауса считают реальным хозяином президента Вильсона). С Барухом связано множество загадочных историй. Именно он стал лидером Манхэттенского круга после Моргана.

Родился Барух в 1870 году. В детстве он подрабатывал на сборе хлопка, добывая средства на порох и дробь — ибо любил охотиться на кроликов. Жил он в глухой американской дыре, в Южной Каролине. В 1884-м юный Барух поступил в Сити-колледж. После его окончания он мог отправиться в Мексику работать на семью Гугенгеймов, однако, как он пишет, заботливая мама нашла ему работу в банке на родине. В 1891 году Барух после нескольких лет приключений золотоискателя и карточного игрока приехал в Нью-Йорк и получил место аналитика на знаменитой фондовой бирже. Вскоре он начал работать самостоятельно, воспользовавшись деньгами Гугенгеймов и Рокфеллера. Всего за несколько лет он сколотил миллионное состояние на биржевых играх. Вот такая святочная история о взлете в высшую элиту мальчика из бедной семьи, сумевшего получить в свое распоряжение деньги самых «сливок» американского общества. Еще один Мейер Ротшильд — только в новом издании.

А дальше одно чудо следует за другим. В годы Первой мировой Барух становится советником президента и курирует всю военную промышленность страны. Его называют «экономическим диктатором» США. Позже он откровенно говорил: «Если бы война продлилась на год дольше, то все население Соединенных Штатов было переодето в дешевую и однообразную форму, где только размеры ботинок могут отличаться». Выглядит, как прямая цитата из романа «1984-й» Джорджа Оруэлла, написанного намного позднее — в 1948-м. Тогда, когда старик Барух уже возглавлял ооновскую Комиссию по атомной энергии.

А апреле 1929 года «крестный отец» Федеральной резервной системы США Поль Варбург разослал своим друзьям секретный циркуляр с предостережением о грядущем фондовом кризисе и экономической депрессии. Поэтому неудивительно, что все члены Манхэттенского круга (или денежного треста) — Моргана, Рокфеллера, Джозефа Кеннеди, Куна и Лееба, Мелонов и Бернарда Баруха — успели закрыть позиции по сделкам с ценными бумагами на бирже до начала краха и вложили свои состояния в наличные денежные средства да золото. По сведениям выдающегося американского экономиста, советника президента Кеннеди Джона Кеннета Гэлбрэйта, Барух в самый разгар паники на Нью-Йоркской фондовой бирже (когда все лихорадочно сбрасывали ценные бумаги) привел на ее галерею Уинстона Черчилля и похвастался своей властью над разыгравшимися в торговом зале катастрофическими событиями. Барух хорошо знал, что творил. По мнению экономиста Мильтона Фридмана, лауреата Нобелевской премии и идола американских неоконсерваторов от Рональда Рейгана до Буша-маладшего, на рынке тогда произошло вот что:

«Федеральная резервная система определенно вызвала Великую депрессию… Однако деньги, утраченные во время депрессии большинством американцев, не просто потерялись. Они перетекли в руки тех, кто заранее знал о биржевом крахе и вложил свои деньги в золото перед самой депрессией. Золото всегда было самым надежным способом сбережения средств…»

Фридман нарисовал картину одной из самых наглых и фантастических по прибыльности операций Манхэттенского круга, использовавшего Америку в роли добычи. Накануне краха его члены вовремя перегнали свои состояния в золото, оперативно перебросив их в Европу. А президент Рузвельт, придя к власти как борец с кризисом, первым делом закрыл все частные банки и заставил частников сдать золото государству в обмен на доллары под страхом десяти лет тюремного заключения. Государство покупало золото по цене чуть более двадцати «зеленых» за унцию. Три года спустя после скупки «желтого металла», в 1935-м, государство объявило новую цену — уже в 35 долларов за унцию, но только для иностранцев. Таким образом, Манхэттенский круг, вытащив золото из европейских запасников, заработал на американской казне 80 процентов барыша за три года! Он получил прибыли, которые к тому времени никому и не снились. И это в момент, когда среднестатистический американец бедствовал, радуясь доллару в день, а миллионы безработных элементарно голодали. Так что, читатель, племя Шеддим не только на России жировало. Оно и Америку не щадило, да и не щадит.

Надо сказать, что часть правящей элиты США в тридцатые годы ясно осознавало совершенное шеддим-магнатами преступление. Один из ведущих конгрессменов той поры, Луи МакФедден, в 1934 году открыто обвинял «денежный трест» в подрыве экономики собственной страны и финансировании Гитлера:

«Управляющие Федерального резерва закачали в Германию столько миллиардов долларов, что стесняются назвать общую сумму. У нас в США из-за коллапса финансовой системы обанкротилось более пятнадцати тысяч компаний, 10 миллионов человек не могут найти работу и голодают. Долги казны за годы депрессии достигли 80 процентов национального богатства. А в то же время в Германии реализуются масштабные проекты: строятся современнейшие здания и огромные планетарии, спортивные залы и плавательные бассейны, великолепные государственные автотрассы и передовые фабрики и заводы…»

Одной из ключевых фигур в операции по подпитке Гитлера выступал все тот же Бернард Барух. А вот еще один интересный факт из его биографии. В середине тридцатых годов по инициативе нашего героя у побережья Калифорнии прошла военно-морская игра под кодовым названием «14». В ней моделировалось нападение японцев на базу ВМС США в Пирл-Харборе. Результаты оказались настолько ужасающими, что материалы учений были строго-настрого засекречены. Даже заместители министра обороны не получили к ним доступа. При этом один из них, командующий флота адмирал Ричардсон, бомбардировавший президента Рузвельта письмами о том, что Гавайи — самое опасное место для базирования американского флота, почему-то оказался снятым со своей должности в 1940 году. Без объяснения причин! А с 1939 года, в соответствии с закрытым циркуляром Баруха, все государственные американские ведомства активно подталкивали Японию к нападению на США. Барух выбирал Японию на роль врага в расчете на самурайский кодекс чести: «Если самураю нанесли оскорбление — он должен вызвать обидчика на поединок. Если поединок невозможен, оскорбленный самурай обязан покончить жизнь с помощью сеппуку — ритуального самоубийства». Гитлер в то же самое время отдал строжайший приказ своим ВМС и ВВС: избегать каких бы то ни было инцидентов с американцами, а их провокации — игнорировать даже ценой потери людей или техники.

С 1938 года Америка, будучи главным торговым партнером Японии, объявили эмбарго на экономические связи со Страной Восходящего Солнца. А затем — арестовали банковские счета всех компаний и частных лиц в ответ на попытку Токио превратить Индокитай в свою колонию. Это и было оскорблением самурая. Так разжигалась война.

Когда война в декабре 1941 года началась (с «неожиданного» нападения авианосного соединения Нагумо на Пирл-Харбор), Барух создал главный военно-промышленный орган управления в стране — Комитет по военной продукции, через который проходили все закупки для вооруженных сил Соединенных Штатов. Его возглавил ставленник Баруха — Гарри Гопкинс, послушно выполнявший все указания великого патрона. Затем Барух сотрудничал в генералом Гровсом в проекте по созданию атомного оружия. Несмотря на 75-летний преклонный возраст, он возглавил Комиссию по атомной энергии ООН. Главной задачей Баруха стало сохранение атомной монополии Америки и с ее помощью — установление мирового господства Манхэттенского круга. В июле 1946 года он обнародовал свою программу:

«Мы должны выбрать или мир, или разрушение мира. Атомная энергия должна использоваться в мирных целях и ни в коем случае — в военных. С этой целью необходимо разработать быструю систему наказания стран, не выполняющих свои обязательства… Немедленное наказание должно налагаться руководителем Комиссии по атомной энергии на страны, работающие над созданием атомной бомбы… В качестве основы целесообразно взять опыт работы Нюрнбергского трибунала…»

Узнаете, читатель, стиль? Видите грядущее наказание Ирака за несуществующее оружие массового поражения? А в 1946 году Барух имел в виду нас. Манхэттенский трест должен был получить ничем не ограниченное право применять силу против того, кто дерзнет нарушить американскую монополию на ядерную силу. Но тут у него кишка тонка оказалась против таких людей, как Сталин и Берия. В 1949-м Советский Союз сломал атомную монополию Америки, испытав заряд «РДС-1».

Впрочем, довольно о Барухе. Теперь вам ясно, читатель, как в Америке возник центр кристаллизации Античеловечества. Сообщество тесно взаимодействующих (высокоинтегрированных) людей с большими деньгами, ставших реальной властью в стране, их искренне ненавидевшей. Это сообщество Минус-цивилизации направляло политику США и грабило страну. Оно оказалось во многих случаях сильнее, эффективнее и агрессивнее законного государства. Оно опережало государство в действиях, лучше его прогнозировало будущее и просто играло с легальным аппаратом власти. Все тридцатые годы президент Рузвельт находился «в контрах» с Манхэттенским кругом. В конце концов, он достиг соглашения с ним, направив аппетиты «денежного треста» на грабеж всего мира и на осуществление грандиозной коммерческо-политической операции «Вторая мировая война». Итоги и цена ее для остального человечества вам уже известны, дорогой читатель…

Внечеловеческий разум: истоки и причины

Закончим с историческим экскурсом. Наступило время выводов. Возможно вы, до сих пор, пребываете в недоумении. «В существовании Античеловечества вы нас убедили», — скажет нам иной критик. — «Даже в существовании хозяев мира. Но причем здесь сверхличностный, внечеловеческий разум?»

Ну что ж, объясним это применительно к рассказанным тут историям. Вспомним-ка, что такое «разум» вообще. В самом простом и глубоком смысле — способность к целесообразному поведению. А оно, в свою очередь, предполагает способность носителя разума к опережающему реагированию, предвидению развития ситуации в окружающем мире, к прогнозу. То есть, разумное существо не станет ждать, когда ему врежут по башке дубиной — оно реагирует на опасность с опережением, либо бросаясь наутек, либо атакуя с упреждением. Даже тогда, когда она дубину никогда дотоле не видело — ведь разум позволяет ей догадаться о назначении тяжелого деревянного предмета. Разум — еще и наличие навыка ставить цели и строить планы их достижения. Разум — возможность выходить за рамки инстинкта, то есть жесткого алгоритма поведения, способность вырабатывать новые программы и алгоритмы действия.

Исходя из этих признаков, все большее число зоопсихологов и специалистов теории систем сегодня предполагают существование коллективного разума у самых разных представителей животного мира. Например, у пчел и муравьев. Затем были эксперименты с особым видом — норвежскими крысами. Они доказали, что эти зверушки обладают групповым целесообразным поведением, отличаясь от других видов крыс стремительной эволюцией. Наконец, накопилось множество свидетельств наличия коллективного разума у дельфинов.

А что человеческие сообщества? Все больше исследователей нынче начинают задумываться о явлении надличностного разума и коллективной психики у групп людей.

Выдающийся советский гуманитарный мыслитель, академик Поршнев, пришел в свое время к потрясающим выводам. Он доказывал, что человек первоначально обладал групповым или стадно-племенным разумом, и лишь затем, в ходе эволюции, обрел личностное самосознание и полноценную индивидуальную психику. А до того была психика не «я», а «мы». Отсюда остается один шаг до гипотезы о возрождении коллективной психики (и надличностного разума) в группах современных людей. Как? Либо в результате целенаправленных действий, либо это происходит из-за уникального стечения обстоятельств. Как вы понимаете, по своим возможностям, мощности и способностям изменять внешний мир коллективный разум людей намного превосходит любой индивидуальный разум. Здесь коллектив безбожно побивает одиночку, даже самого гениального и волевого.

Мы считаем, что коллективный разум возник в группах Манхэттенского круга и британской суперэлиты где-то в начале ХХ века. Можно только догадываться, в силу каких причин случилось подобное. Но это произошло! И разверзлась почти непреодолимая пропасть между избранным атлантическим кругом — высокоинтегрированным Сообществом Тени — и всем остальным человечеством, включая и правящие круги западных государств-лидеров. Эта пропасть заставила атлантическую сверхэлиту в Лондоне и Нью-Йорке все более и более замыкаться в самой себе.

Невиданно замыкаясь в себе, «чужие» развивали беспримерную активность во внешнем мире. И это тоже подхлестывало процесс оформления надчеловеческого разума — вкупе с огромными финансовыми, ресурсными, информационными и силовыми возможностями сообщества «чужих». Так зародилось Сообщество Тени. К тому же, внутри Манхэттенского круга (где, повторим, смешались и евреи, и англосаксы, и люди других национальностей) и английской суперэлиты есть очень деятельный элемент в виде западных эзотерических обществ (от мифических иллюминатов до жутко реальных английских розенкрейцеров «Золотой зари») и еврейских темных каббалистов — отступников от иудаизма. И есть документальные основания полагать, что они организовали процесс рождения внечеловеческого надличностного разума вполне сознательно и целенаправленно. Они намеренно, десятилетиями работы, пробуждали архаичные контуры могущества в структурах коллективной психики. Скорее всего, эта работа эзотериков сложилась с уникальными внешними факторами — и Тень родилась. Возник негуманный надличностный разум…

Сдается, что следы действия сверхразума тоже известны. Вы никогда не задумывались над тем, что во время острых планетарных кризисов 1940-х и 1990-х годов произошел ряд невероятных, труднообъяснимых событий? Например, сражение у атолла Мидуэй, где американцы должны были неминуемо проиграть — но выиграли благодаря совершенно фантасмагоричному стечению случайностей. А как объяснить одностороннюю капитуляцию СССР в середине восьмидесятых, когда американская экономика висела на грани краха, когда ей до срыва в тяжелейший кризис оставались считанные месяцы, а в октябре 1987-го уже разразился фондовый крах? А теракт 11 сентября 2001 года, спасший Америку от тяжелого фондового кризиса — не из той же оперы? А история СССР второй половины ХХ столетия, когда раз за разом советская элита, точно заколдованная, выбирала наихудшие для нашей страны сценарии действий? Видимо, сверхразум Тени способен «гнуть» события под себя в силу применения еще неведомых нам хронотехнологий. В точках перехода (бифуркации) сверхразум способен кардинально менять вероятность событий, делая возможным самые невероятные из них. Он уже освоил практику формирования событийных рядов.

Обратим ваше внимание и на еще одно любопытное обстоятельство. Вы заметили, что после Второй мировой войны западные деятели мельчают? Не появляется больше титанов, подобных Ротшильду, Моргану, Баруху, Франклину Рузвельту или Уинстону Черчиллю. Нет больше фигур, сравнимых сними по масштабу, могуществу и авторитету. Сорос, Гейтс, Киссинджер, Рейган — это персоны совершенно иного рода.

Место титанических личностей занимают высокоорганизованныеструктуры, состоящие из множества человеческих существ. Вспомните «славные» имена тех, кто финансировал революции 1917 года в России, этих титанов Манхэттенского «денежного треста» — Моргана, Куна, Лееба, Шиффа. Здесь — личности. А вот вторая революция в России с последующим ее разграблением — 1990-е годы. И кого мы видим вместо личностей с западной стороны? Структуры! Разумные големы! «Ситибэнк», «Чейз Манхэттен», «Морган Гэрэнти Траст», «Кемикл Бэнк», «Меньюфекчурерз Ганновер Траст»…

Как бы растворяется атлантическая сверхэлита, нет более и Манхэттенского круга. Деньги, власть и действие, которые раньше носили ярко выраженный личностный характер, сегодня стали подчеркнуто анонимными. И это не маскировка, а действие надчеловеческого разума!

А третьим доказательством его существования мы считаем, что за последние четверть века необратимо изменилась структура богатств. Огромные состояния утекли из реального сектора в Зазеркалье, в мир виртуальных финансов. Мир Гейтса, владельцев «Валь-Марта» и «Хайнца», «Дэу», султана Брунея и хозяев Саудовской Аравии — ничто по сравнению с паутиной крупнейших финансовых институтов, орудующих в сфере виртуальных финансов. И Зазеркалье одновременно — и результат, и поле деятельности надличностного нечеловеческого разума Сообщества Тени.

Почему он возник как враждебная человечеству сила? Мы полагаем, что дело не в случайности, а в закономерностях развития денежного строя как сердцевины современной Западной цивилизации. Мы не отождествляем Сообщество Тени с элитой цивилизаций-лидеров. Отношения между правящими верхушками западных стран и Сообществом Тени сложны. Боимся, что многие подумают, будто США и есть Сообщество Тени. Но версия некоторых наших братьев-патриотов о том, дескать, что весь Западный мир захвачен масонским Мировым правительством в результате еврейского заговора и теперь, де, жестко управляется, разлетается на части при первом же столкновении с реальностью.

Трещит по всем швам представление о том, что Америка — некий сатанинский монолит под властью всесильных тайных лож. В самом деле, если Запад — под пятой масонов и иже с ними, то почему в тех же США мы видим яростные усобицы в обществе, антивоенные выступления в случае с Иракской кампанией 2003 года? Почему налицо раскол в правящих кругах Америки? Почему идут такие сшибки между Европой и США на политическом и экономическом полях, если они якобы опутаны одной и той же сетью масонства («еврейского заговора», «золотого интернационала», «совета трехсот»)? Обычно в этих случаях профессиональные масоноборцы напускают на себя загадочный вид и твердят нечто маловразумительное о том, мол, «змея кусает себя за собственный хвост». Если читать труды виднейшего масоноведа Лолия Замойского, то вообще ум за разум заходит. Если ему верить, то масоны сами устраивают потрясения, войны и революции, сами в них гибнут и друг друга истребляют.

Нет, друзья, мир гораздо сложнее этих грубых схем! Западные общества отнюдь не едины, в них взаимодействуют многие силы и течения. Сообщество Тени и западные государства находятся в непростых отношениях. В каких-то вопросах они взаимодействуют как союзники, в каких-то — противоборствуют как непримиримые враги. Их союз для сокрушения СССР — это факт (хотя часть западной элиты и пыталась нас спасти). Но фактом является и нынешняя борьба между стремлением Тени низвести роль национальных государств — и последними. Им-то совсем не хочется умирать и дробиться. Да, Тень вползает в западные элиты, играет с государствами, насаждает свои контуры в правящих кругах. Но так же верно и, что на Западе есть силы, этому яро сопротивляющиеся. Возьмите хотя бы того же Патрика Бьюкенена, виднейшего политика США, чьи книги — это просто воплощенная газета «Завтра»!

Ошибочно путать Сообщество Тени и контур целеполагания в Закрытой сети. Нет, друзья, «чужие» еще только пытаются полностью овладеть ЗС, и Сеть — пространство борьбы Голема разумного с западными элитами, сохранившими верность ценностям своей цивилизации. И схватка эта еще не закончилась.

А если вы действительно хотите увидеть страну, где Сообщество Тени захватило почти полную власть, то посмотрите на Россию. Вот уж где «элита» стала грабителем собственной родины. Где она предала ценности Русской цивилизации. Где сама политика зачастую определяется чьей-то алчностью и шкурными интересами…

Анатомия Античеловечества

Ну, а в завершении этой главы мы изучим примерное строение самого Античеловечества, Голема разумного. Проникнем в структуру этого темного мира «хомо сапиенс».

Примерное устройство его таково. Высший уровень — Сообщество Тени. Ниже — Минус-цивилизация и «новые кочевники».

Сообщество Тени — внечеловеческий разум Голема, центральная схема живого «компьютера», собранная из элементов — существ рода «хомо сапиенс». Оно представляет из себя довольно-таки узкий круг индивидов, увязанных в сеть, постоянно и тесно взаимодействующих друг с другом на уровнях психики, идеологии и деятельности. Сообщество Тени относится к остальному Античеловечеству, как мозг — к телу. Оно компактно — в этой группе есть максимум несколько десятков тысяч элитариев.

А ниже их периферийные системы Античеловечества — индивиды и группы, занятые в проектах Сообщества Тени, в осуществлении его планов и программ. Они обеспечивают деятельность «мозга», противоречащую интересам нас, людей. На этом уровне число участников исчисляется сотнями тысяч. Это — высшая каста Минус-цивилизации, в рамках которой живут миллионы новых кочевников, столь живописуемых Жаком Аттали. Они — «пехота», «расходный материал» в битве Добра и Зла. Они служат строительным материалом Античеловечества и сырьем для первичного отбора «клеток» Сообщества Тени, питательным бульоном, из которого выуживаются личности, наиболее полезные для Тени и ее периферийных структур. Эти отборные особи затем отправляются на «технологическую линию», производящую новые элементы-»клетки» для сверхразума. Выдерживают этот отбор те, кто сочетают в себе редкие ум, алчность и беспринципность. Сама же «технологическая линия» по производству «высших клеток» Голема разумного находится в среднем уровне — в Минус-цивилизации. Минус-цивилизация и новые кочевники выступают лицом Античеловечества, обращенным во внешний мир.

А что для него представляем мы с вами, человечество? Все великие цивилизации для Античеловечества только завершающее звено «пищевой цепочки». Мы — ресурс, потребляемый для энергетической, ресурсной и информационной подпитки Сообщества Тени. Мы — «калорийная еда» для его трансформации. Что-то вроде овец, улиток или устриц — кому как нравится. В этом смысле, древние легенды о вампирах, бытующие среди всех цивилизаций, на поверку оказались точным операционным прогнозом. Только вот, к сожалению, чесноком, осиновым колом или нательным крестом теперь с ними не управишься…

ГЛАВА 6. КОННИЦА ЛЮЦИФЕРА

Первичные «клетки» Минус-цивилизации

Каждая цивилизация состоит из первичных структур, которые, взаимодействуя, создают своего рода живительную ткань цивилизации. Если говорить современными терминами, это — сеть её существования. Чтобы тебе, читатель, было понятно, о чём идёт речь, поясним: такой первичной структурой мусульманской цивилизации является джаамат. Это особое объединение, сочетающее в себе черты и боевой единицы, и духовного собрания, и хозяйственной структуры. Образуются джааматы вокруг признанных лидеров и тесно взаимодействуют между собой.

В иудейской цивилизации такой первичной «клеткой» выступает кагал — религиозная община, складывающаяся вокруг одной или нескольких синагог в данной местности. Эта духовно-социальная структура подчиняет и регулирует все стороны жизни ортодоксального иудея. И взаимоотношения еврея с собратьями внутри кагала, и его активность за пределами общины в профессиональной, общественной и бытовой сферах. Во главе кагала обычно стоит ребе — глава одной из синагог, очень влиятельный и образованный член кагала.

Православная цивилизация — и это стало почти общим местом — базировалась на общине. Последняя исстари носила социально-хозяйственный и культурно-религиозный характер. Именно общины были теми кирпичиками, из которых возводилось здание Русской цивилизации. Именно община задавала основные ценности, стереотипы поведения и алгоритмы действия русских. Она в решающей степени регулировала хозяйственный уклад и общественную жизнь, определяла многое в отношениях власти и «народной толщи». На ней покоилась политическая система Российской империи.

Исходной «клеткой» западной цивилизации стала компания, корпорация — как субъект экономической деятельности. Сама логика развития Запада вела к тому, что хозяйственная деятельность, подчиняла и определяла остальные сферы деятельности — и общественную, и политическую, и даже духовную. Это нетрудно заметить на примерах двух течений протестантизма — англиканства и кальвинизма. Их можно назвать «корпоративными религиями». Они прямо обслуживают нужды денежного строя.

Что выступает «клеткой» для Китайского мира? Вопрос очень непростой. На наш взгляд, — учреждение, сложная иерархическая структура. С ее помощью китайцы сознательно регулируют все стороны материальной, социальной, экономической и духовной жизни. В учреждении сплавляются воедино канон и традиция, ритуал и почитание старших, предустановленный порядок и сознательное управление поведением больших масс людей.

А что же тогда является структурой-первоосновой Античеловечества, Минус-цивилизации?

Поскольку Минус-цивилизация выступает закономерным результатом развития индустриального и капиталистического мира, то очевидно, что эти структуры есть не что иное, как продолжение базисной единицы Западной цивилизации — корпорации, компании. Однако со скачком от капитализма к регрессивному, упрощающему человечество чудовищу постиндустриализма происходит и зловещая мутация самой корпорации. Можно сказать, превращение некогда здоровой клетки в раковую метастазу.

Вот наш вывод: в Античеловечестве корпорации превращаются в МЕТАГРУППЫ.

Метагруппы — структуры господства

Это превращение происходит из-за качественного изменения природы современного бизнеса. Он приобретает самое широкое толкование. Ведь что такое «бизнес» в дословном переводе на русский язык? «Дело». Речь в современном бизнесе идёт не только об экономике, а о всех составных частях общества — политике, войне и культуре.

В современном бизнесе стирается разница между экономикой, операциями спецслужб, войной, психологическими акциями и политикой. В пору безраздельного господства денежных отношений на Западе наступает полное обращение власти, информации и ресурсов друг в друга через деньги (конкретно — через доллары). Бизнес охватывает экономику, политику и медийную сферу. Последняя же, в свой черёд, есть сфера общества, культуры и духа в условиях развитого постиндустриализма.

Таким образом, метагруппа как злокачественная мутация традиционной корпорации. Только бизнес этот тотален, представляя из себя систему конвертации и получения силовой прибыли за счёт переливов ресурсов, информации и власти. Метагруппа — организация метадействия для Шеддим. Действия, вооружённого богатым арсеналом технологий «захвата трофеев». Эти технологии позволяют Античеловечеству достигать своих целей и обеспечивать желаемые для него условия жизни за счёт деградации и разрушения остального человечества, за счёт подрыва основ других цивилизаций и сужения вариантов будущей Реальности. «Чужие» пожирают наше завтра.

Итак, постараемся описать метагруппы — тайну и артефакт Минус-цивилизации. Без такого описания нам не сразить легионы хлынувшей на нашу планету Тьмы в последнем сражении Добра и Зла. Без этого русским никогда не подняться с колен. Не обеспечить русскую перспективу.

Поразительно, что при тьме-тьмущей книг, посвященных современному западному обществу, нет ни одной работы, которая всерьёз и глубоко постаралась бы проникнуть в главную технологическую тайну Шеддим-структур. А ведь понять — значит расколдовать, найти ключ к заветной двери и выбраться из лабиринта, в конце которого нас поджидает ужасный Минотавр. Поэтому не будем смущаться неисследованностью темы, а постараемся хотя бы штрихами, хотя бы контурно определить дальнейший путь исследования. Мы попытаемся проложить тропу, по которой, как мы надеемся, дальше пойдут десятки, а то и сотни исследователей и практиков. Именно им предстоит детально разобраться в механизмах действия метагрупп и структурах их построения, познать секреты их уязвимости и деградации. Предстоит создать технологии и приемы для борьбы с ними.

А эту главу, читатель, считайте введением к будущим исследованиям, рабочим планом и прогнозом.

Итак, метагруппы действуют по всему пространству социума, охватывая экономику, политику и медиа-сферу. Они вовлекают в свой оборот все аспекты общества, межличностные и групповые отношения, культуру во всех её проявлениях — от самого элитарного искусства до вульгарной поп-культуры, и даже эзотерику. Их деятельность возможна благодаря чрезвычайно изощрённому набору технологий. Метагруппы проецируются на природный, технологический и виртуальный миры, их деятельность развёртывается в Текущей Реальности и достигает её вероятностных отражений. Но сердцевина, основа метагруппы всегда остаётся неизменной: присвоение, захват, грабёж.

Метагруппы достигают своих целей за счёт насилия и реквизиции ресурсов у других цивилизаций. Они упрощают их и в конечном счёте уничтожают. Они могут только потреблять, властвовать и грабить. Нынешняя жизнь в стране Эр-Эф даёт немало ярких и сочных образов — живых иллюстраций этого принципа. Огромный завод, который когда-то делал белоснежные космические корабли, а теперь попал в руки варваров. Теперь там устроены огромные склады для турецкого ширпотреба, и ревут моторы огромных грузовиков с фурами. Уникальные станки, хрупкие приборы разломаны на металлический лом или в лучшем случае проданы за доллары, на которые новые хозяева построили себе виллы на Рублевке. Или вот другая картина: толпы пресыщенной «золотой молодёжи», проводящей наркотическо-дискотечный шабаш среди остатков так и не достроенной атомной станции, топчут величественный остатки грандиозной цивилизации…

Метагруппы действуют прежде всего в сфере бизнеса, превращая в него все сферы жизни. Всё продаётся и покупается. Все люди должны стать экономическими сапиенсами для которых единственная ценность — деньги. Метагруппы приобретают тотальный характер, охватывая весь многослойный мир постиндустриальной эры. Это главная отличительная черта метагруппы. Она схватывает в рамках одной структуры полного цикла все этажи, все стороны мира ради одной-единственной цели: выжимания соков из многих ради существования немногих.

Теперь поговорим о тех сферах, где орудуют метагруппы. И начнём с экономики.

Прежде всего, мы наблюдаем деятельность метагрупп в области «белых», совершенно законных областях экономики и финансов. Здесь они берут под контроль самые доходные, ключевые для постиндустриального общества ниши. Это — виртуальные финансы и инвестиционный бизнес. Гораздо реже метагруппы включают в себя крупнейшие производственные компании. Упор на виртуальный капитал совсем не случаен. Ведь метагруппы располагают почти неограниченными источниками финансовых средств, благодаря чему в нужный момент можно использовать любое производство в своих целях. Любого индустриала можно контролировать через финансовые потоки или заёмный капитал. Или через систему мобилизации денег с помощью выпуска ценных бумаг. Имея такие орудия господства, можно помыкать производством, не покупая его формально, не участвуя в собственности производящих компаний, не сажая своих людей в кабинеты управляющих заводами. Да и зачем покупать производство в условиях торжествующей глобализации? Оно сковывает подвижность метагруппы, привязывает её деньги к конкретной отрасли, региону или стране. Делает более заметными её финансовые потоки. Зачем «чужим» свои заводы и фабрики. Нынче только деньги покажи — и к тебе в поисках заказов прибежит толпа конкурирующих производителей из Азии, Восточной Европы, бывшего СССР…

Поэтому в «белой» экономике метагруппы заняты финансовыми спекуляциями, банковским делом, инвестиционным бизнесом. Они оставляют производительные компании традиционному капиталу. Но оставляют таким образом, что контроль над старым капиталом всё равно остаётся в руках метагрупп. Именно они направляют и обслуживают финансовые потоки.

Но метагруппы действуют и в «серой» экономике. В этой области вполне легальные корпорации уклоняются от уплаты налогов. Метагруппы используют «серую зону» по двум направлениям. Их головные структуры выводят свои капиталы в оффшорные зоны, уходя из-под юрисдикции крупнейших западных государств. С другой стороны, метагруппы берут на себя обслуживание других компаний в «серой экономике», помогая им избегать уплаты налогов. Они постепенно втягивают в свои схемы реальный сектор, подчиняют его себе и обеспечивают ползучую криминализацию производителей. Сначала они делают их своими младшими партнёрами — а потом и бесправными вассалами.

Наконец, есть экономика «тени». Как правило, под ней имеют в виду преступные, незаконные сферы деятельности: оборот наркотиков, проституцию, контрабанду, незаконное производство оружия и торговлю им, бизнес на контрафактной фармацевтике, операции с донорскими органами. О конкретных механизмах действия метагрупп в криминальной среде мы скажем ниже. А пока отметим, здесь метагруппы видят очень перспективное поле деятельности, где можно резко увеличивать свои богатства, а значит — и могущество.

Обратимся к поприщу политическому. Прежде всего, метагруппы самым активным образом обозначают свое влияние и присутствие в сфере законной, легальной политики. Это — политика президентов и премьеров, парламентов и партий. Тут есть принципы выборности, разделения властей, гласности. В общем, все принадлежности современной западной демократии. Шеддим придают этой сфере огромное значение. Хотя многие исследователи отзываются о легальной демократии Запада как о ширме и бутафории, это не совсем так. Легальные политические механизмы по-прежнему играют решающую роль для обеспечения повседневного функционирования западного общества. Но за последние тридцать лет метагруппы сделали всё, чтобы проникнуть в каждый уголок легальной демократической системы. Они обеспечили своё представительство и тайное влияние в каждом политическом институте «развитых стран».

Но ещё более пристальное внимание Античеловечество уделяет той части политики, которая не видна широкой общественности. Той, что стоит за спиной публичной политики и регулируется деятельностью закрытых и тайных обществ. Вот здесь Античеловечество приложило титанические усилия и внедрилось в Закрытую Сеть американского общества. Сообщество Тени постаралось захватить важнейшие её элементы и сформировать новое поколение богов Сети, призванное победить своих предшественников и конкурентов. А после — окончательно направить развитие западной цивилизации на путь, отвечающий целевой задаче сообщества «чужих».

Ну и, наконец, третья ипостась: Антиобщество, подобщество — криминал, царство голой силы. Проще говоря, это — мир организованной преступности. Эта часть общества прямо противостоит существующим политическим структурам. Здесь царят свои законы, главнейший из которых — ничем не ограниченное право сильного эксплуатировать, угнетать, а при необходимости — и уничтожать более слабых. В этом мире нет морали и нравственности. Вместо них — закон солидарности внутри банды-бригады. Но, как показывает многовековой опыт преступного мира, солидарность действует лишь до определённой степени и легко превращается в кровавую борьбу внутри стаи за передел власти и влияния.

Практически каждая метагруппа тесно взаимодействует с преисподней социума, решая при помощи криминала целую гамму задач. Но одновременно новые кочевники и подпитывают подобщество. Канализируя деньги криминала, метагруппы обеспечивают их «отмывание» и направляют их в сферы реальной экономики. Преступность становится неотъемлемым элементом бизнеса метагруппы.

Подобщество-криминалитет дополняет легальный и конспирологический арсенал метагрупп инструментами предельного насилия и принуждения. Преступность открывает перед новыми кочевниками возможность использовать любые средства и методы для достижения цели, не брезговать никакими методами для воздействия на конкретного человека и на целую общественную группу. Руками преступников можно разделаться с любым конкурентом, полицейским, неуёмным журналистом или расследователем, устранить неудобного политика или покончить с целой партией. Можно терроризировать банкиров и промышленников, которые почему-то не желают подчиняться метагруппе.

Арсеналы античеловеческих войн

В своей сатанинской деятельности Античеловечество пользуется богатым арсеналом, некогда созданным Америкой для противоборства с Красным медведем. Нет, не авианосцами и высокоточными ракетами, а оружием куда более тонким — организационным и ментальным. Если бы его создатели знали, в какие руки оно попадет!

Начнем с организационного оружия. Оно предназначено для поражения организаций, основы человеческой деятельности в экономике, политике и социальной сфере. Организационное оружие может пустить вразнос как отдельные корпорации, так и экономики целых стран. Причем сделать это можно без нанесения военных ударов или каких-либо «эффектных» действий, применение которых всем видно.

Первая модель оргоружия — модель структурной мины.

В любой экономической, политической и социальной структуре американцы научились безошибочно находить то, что незабвенный Ленин называл «слабым звеном». Наглядный пример применения структурной мины дает Чили 1970-1973 годов в правление президента Альенде. Янки решили его скинуть, парализовав экономику страны. Для этого они умело использовали водителей большегрузных трейлеров, спровоцировав их забастовку. Грузовые перевозки между городами остановились — и экономику страны поразил хаос. Когда генерал Пиночет вывел войска из казарм, законного президента никто не стал защищать.

Можно считать удачным применением структурной мины и внедрение в российскую власть наших финансистов-«реформаторов». Они в 1990-е годы настолько уменьшили бюджет нашей страны, что все, представлявшее хоть какую-то угрозу для Америки, умерло без денег. То есть, и русские Вооруженные силы, и русская аэрокосмическая индустрия, и наши центры высоких технологий, и система подготовки научно-промышленных кадров.

Второй вид оргоружия — это технология слабых резонансных воздействий или встречных волн.

Суть ее — в том, что любая, даже самая массивная и несокрушимая на вид организация может быть разрушена с помощью слабых толчков извне. Ведь даже самый монолитный колосс периодически выходит из равновесия, испытывая большие или меньшие внутренние колебания. Стоит засечь их ритм — и можно наложить на него ритм внешних слабых воздействий, резонансных с внутренними волнами. Механизм действия этого вида оргоружия мы подробно описали в главе «Хроники объявленной смерти», посвященной уничтожению Советского Союза.

В ХХ веке выяснилось: в основе любой организации всегда лежит нечто совершенно нематериальное, полностью духовное — смысл. Или мечта. Или яркий образ. Или личностно оформленная Цель. В основе всего: концерна, консорциума, государства. Исходя из цели-мечты-смысла, формируются и стратегия, и особенности управления, и поведение, и разделение функций по степени важности. В бизнесе при всех прочих равных условиях предприниматель, одержимый мечтой и достижением идеальной цели, побивает делягу, думающего только о голом чистогане. Идеализм, скрещенный с деловой хваткой, оказывается неизменно сильнее корыстолюбия. И та же история — с государствами. Все должно тянуться к чему-то более высокому, нежели прямая цель организации.

В чем была сила Генри Форда и его корпорации? В том, что он делал не автомобили, а производил американский образ жизни. Поэтому совершенно не случайно современные мировые корпорации из кожи вон лезут, чтобы создать свои собственные идеологии, чтобы пропитать каждого своего работника духом Смысла и Общего Дела. В самой что ни на есть материальной сфере нашей жизни, в экономике, главным структурообразующим принципом выступает идеальное!

Когда конструкторы организационного оружия это осознали, то создали третий его вид — технологиюубийства смысла организаций.

Если выдернуть из корпорации или государства становой хребет смысла, то они в худшем случае рассыпаются. В лучшем — превращаются в машины для извлечения прибыли, которые всегда проигрывают одухотворенным, осмысленным системам. Самый главный пример удачного применения убийства смысла — это печальная судьба СССР. Империя обладала огромными запасами ресурсов и неиспользованных технологий, опережавших весь мир, а ее финансовые возможности были неизмеримо большими, чем у нынешней Россиянии. Но как только советский народ при Горбачеве (через «Огонек», телевизор и «Московские новости» под командованием Идеологического отдела ЦК КПСС) убедили в том, что страна — дерьмо, история — помойка, а лучшая жизнь — на Западе, все рухнуло. Пришедшие на развалины Империи «вожди» заявили: главный смысл нашего демократического государства — жить и обогащаться. Теперь мы все должны быть эгоистами. Чем больше у нас богатых — тем богаче страна. И никакого Смысла, никакого Общего дела. А что в итоге? Россия стала страной, которая стремительно скатывается вниз, все больше отставая от Запада. На место великих мечтателей, одержимых великими целями конструкторов и капитанов индустрии пришли «делатели денег», которым все равно, чем руководить: нефтепромыслами, сетью закусочных или авиацией. Лишь бы были финансовые потоки,, которыми можно рулить.

Другой пример? Он, как говорится, от обратного. Как только Стив Джоббс вернулся в умирающую компьютерную компанию «Эппл», он снова вдохнул в свое детище смысл, сумел зажечь души работников своей мечтой. Он стал продавать не компьютеры «Макинтош», а личных помощников человека.

Есть четвертый вид оргоружия, которые мы называем неорганическими имплантантами. Или, говоря исконно русским языком, прививкой чужеродного тела.

Это, например, когда какая-либо страна принимается глупо заимствовать организационные структуры или методы управления, хорошо показавшие себе в другой цивилизации, то в результате разваливает национальную экономику. Скажем, американские компании, куда пришли японцы и стали насаждать японские методы управления, оказались в полном упадке. Точно так же попытка насадить западные системы управления в банковской сфере Японии окончилась концом «японского чуда» в 1991-м. А о плодах насаждения чужих оргструктур в России и говорить не надо — все и так видно.

Иначе и быть не могло: ведь организации — это производные от культуры, от топоса создавшего их народа. Если способы управления работниками и потребителями продукции, чужды родной культуре, итог всегда получается плачевным.

Организационное оружие такого рода — это навязывание противнику именно тех организационные структуры, что его погубят. Или послужат выполнению не его, а твоих задач. Например, приватизация «по Чубайсу», шедшая в России в 1992-1994 годах, служит ярчайшим примером прививки чужеродного тела. Она навязала нам в роли основной организационной единицы экономики изолированную частную компанию. В России оказались разрушенными все вертикально интегрированные холдинги. Сегодня их пытаются собрать вновь, но дело наталкивается на громадные трудности.

Госкомимущество Чубайса, где котором американские советчики кишмя кишели, буквально терроризировало промышленников: не приватизируетесь сами в кратчайшие сроки — придем мы и сделаем это сами. Люди, не разобравшись толком, очумело акционировались. Ныне миллионы долларов, которые могли бы пойти на развитие и новые разработки, гробятся на скупку ценных бумаг и соединение разбитого. Скажем, русские конструкторы на фирме Сухого пытаются сделать новейший истребитель, сохранив и мощь страны, и обеспечив ей возможность зарабатывать на экспорте оружия до 2040-х годов. Но для нового истребителя нужны новые легкие сплавы. Предприятие же, где их делают, не вошло в единый авиастроительный концерн, а досталось по чубайсовой приватизации банде трофейщиков, которое производство специальных сплавов развалила, а предприятие — разграбило…

Шестой вид организационного оружия — коммуникационно-информационное.

Это — контроль Америки над 85 процентами телекоммуникаций в мире, тотальное прослушивание конкурентов и добыча важнейшей информации. Благодаря спутниковой системе перехвата сообщений «Эшелон» американские корпорации не так давно перехватили ближневосточные контракты у европейских авиастроителей. Аналогичный вариант прослеживается и в компьютерном деле. Многие специалисты мира уверены в том, что в операционной системе «Windows» есть каналы тайной откачки информации из компьютеров. С возникновением Интернета в браузерах появились системы, которые вытягивают информацию из твоего компьютера в то время, когда ты входишь в Мировую Сеть…

Перед нами — многоликое организационное оружие, читатель. В своем предельном варианте оно плавно переходит в оружие более высокой ступени. Незримое и бестелесное. Эзотерическое.

Эзотерические войны — войны смыслов. В них при помощи специально спланированных операций корежится, перекодируется шкала ценностей атакуемой культуры, меняется ее смысл, разрушается ее топос. Поэтому для успеха в эзотерической войне самое главное — выявить основные ценности противника, а затем — исказить и разрушить их. И, наконец, вживить на их место ценности, неорганичные для противоборствующей стороны. Поэтому эзотерическая война — это война прежде всего культур. Причем от культуры самой высокой — до культуры потребления, культуры повседневности, обыденной жизни.

Русские в ХХ веке стали самой большой жертвой эзотерической войны, проведенной против нас Американской цивилизацией. Итоги ее оказались потрясающими. Если Германия и Япония после поражения в обычной, «горячей» войне 1939-1945 года, даже после ковровых бомбардировок, хотя и потеряли миллионы людей, однако сохранились как единые страны и не утратили источники жизненной силы, то Россия после эзотерической агрессии перестала существовать как единая страна, понесла (и еще несет) чудовищные экономические и военные потери.

В Советском Союзе были умные, но скучные интеллектуалы. Но они, были полностью правы, когда гневно бичевали в своих бесцветных газетах «чуждые нравы», стиляг, джинсы, рок-музыку и прочие попытки подражать Западу. Джинсы действительно убили Империю, поскольку вырастили перепрограммированные поколения. Тогда Империи нужно было изменить смысл джинсов. Мол, ребята, вы нам подсовываете штаны от «Монтаны» и «Левайз»? Вы передаете по «Голосу Америки» и Би-Би-Си «Битлз» и «Скорпионз»? Отлично. Мы это принимаем. Но мы меняем их смысл. Джинсы и рок стали символами молодого, динамичного поколения? Да мы просто завалим страну и тем, и другим, джинсы перестанут быть символом. Но правители Советского Союза до этих простых вещей так не додумались. Они даже не подозревали, что против страны ведется эзотерическая агрессия.

Враги отлично понимали: русская цивилизация основана на творчестве. Символ русскости — созданный фантазией Алексея Толстого инженер Лось, который, прихлебывая морковный чай в холодном сарае, глядит на творение свое — космическую ракету. Убей у русских способность творчества — и ты убьешь их. А что есть творчество? Это — создание нового, труд, производство. Противостоит творчеству не свобода, как нас убеждали лукавые враги, а потребление. Американцы своими джинсами пропагандировали у нас не свободу (ерунда это все!), а неограниченное потребление. Думай не о Марсе, а о тряпках. Им это удалось. СССР пал.

Враги смогли превратить русских из творцов в безудержных потребителей. Причем в потребителей крайней степени — в «трофейщиков», носителей психологии мародерства. Современный читатель прекрасно помнит, как значительная часть нашего народа, уподобившись стаду баранов, обеими руками голосовала за разрушителей страны, уповая на поток заграничного барахла. В 1996-м вся агитация была построена крайне примитивно, но действенно: если не выберете Ельцина — исчезнут колбаса, тряпки и кроссовки. Подействовало! Россиянский обыватель голосовал не за демократию, не за свободу, а именно за шмотье и колбасу. Совершенно не думая о том, что он еще заплатит за эти кроссовки и колбасы запредельную цену…

В предельном варианте такая эзотерическая война должна довести русских до финала, описанного в одном из современных рассказов фантаста Евгения Лукина. Там русского мужика забирает милиция. Ведь он держит дома запрещенные предметы: верстак, рубанок, набор инструментов, пытаясь что-то мастерить. Он не хочет вести себя так, как предписано Новым Мировым Порядком: только пить, трахаться налево и направо, смотреть целыми днями телевизор и покупать лишь импортные вещи.

Лукина отлично дополняет Константин Крылов, который предсказывает Московские Процессы по обвинениям русских в «тоталитарных комплексах». При Новом Мировом Порядке считается преступным стремление русских наделять некоторые вещи ценностью, которая превосходит их рыночную стоимость. Русские все время пытаются искать правду. У них есть чувство прекрасного — а не западное понятие о дизайне. Совершенно тоталитарно нерыночное стремление любить одну женщину, а не предаваться свободному сексу на условиях купли-продажи. В новом мире верность мужчины и женщины друг другу рассматривается как вид рабства.

Успешность организационных и ментальных войн Античеловечества против русских просто поражает. Как же они создали чудо-оружие?

С помощью самой опасной науки ХХ века — психологии.

История психологии — это история, как величайшие научные открытия, сделанные зачастую во имя светлых целей и прекрасных идеалов, ставились на службу войне, уничтожению, манипуляции людьми. Психологическое оружие по своей эффективности в ХХ столетии оказалось намного эффективнее ядерных зарядов.

Уже в самом начале, полтора века назад, психология открыла удивительные вещи — принципиальную основу ментального оружия. Например, что человека можно зомбировать, заставив воспринимать не истинную, а искаженную картину мира.

Едва ли не сильнейшее воздействие на формирование психологического оружия ХХ века оказал психоанализ Фрейда. Он постулировал наличие двух основных врожденных человеческих инстинктов — инстинкта продолжения рода и инстинкта смерти. Собственно, вся психическая деятельность по Фрейду есть борьба двух этих инстинктов. Сделав такой вывод, Фрейд последовательно свел психику к обслуживанию двух основных инстинктов. Самое высшее проявление человеческого разума, духа, чувств, в конечном счете объяснялось феноменами рождения, умирания и секса, который в каком-то смысле объединяет рождение и умирание. Такое понимание прямо провоцировало на создание психологического оружия, использующего самые глубокие и темные инстинкты человека.

Курт Левин — подлинно титаническая и одновременно — эзотерическая, загадочная фигура в психологии ХХ века. Он выступил зачинателем трех важнейших линий, в решающей степени сформировавших картину ХХ века. Речь идет о современных методах стратегической неконтактной войны, берущей начало от ковровых стратегических бомбардировок США в годы Второй мировой войны и достигшей своего наиболее полного воплощения в американских операциях в Ираке 1991, Югославии 1999 и в Афганистане 2001-2002 годов.

Во-вторых, он же оказался у истоков системы коллективного принятия решений и иерархической совмещенной системы управления, базирующейся на корпоративной вере, принятой в качестве безусловной ценности. Эта система впервые начала эффективно применяться в Японии, и потому получила название японских методов управления. Однако эта система как-то незаметно, уже с учетом национальных особенностей постепенно распространилась на весь мир, и сегодня она является едва ли не несущей конструкцией управленческой культуры всех крупнейших транснациональных корпораций.

И, наконец, третье. Именно Курт Левин создал технологии программирования индивидуума через скрытое и зачастую даже не осознаваемое поведение коллектива (причем этот коллектив тайным и определенным образом тоже запрограммирован под решение вполне конкретных задач), и эти технологии стали оборотной, темной стороной практически всех социальных технологий современного западного общества.

В начале ХХ века возникла первая собственно американская фундаментальная психологическая теория, получившая название «бихевиоризм». Ее основоположник Уотсон заявил: «Изучать можно только поведение. Сознание вообще не представляет интереса, так как не поддается исследованиям. Поведение человека надо изучать точно так же, как и поведение животных и перестать вести праздный разговор о сознании. Абсурдно, изучая поведение животных, заниматься конструированием их сознания…»

Сам Уотсон стал не только президентом Американской психологической ассоциации, но и большую часть жизни успешно занимался бизнесом. Он делом доказал то, что людей можно дрессировать, что при постоянном повторении простых и понятных образов в увязке с позитивными результатами для индивидуумов можно сформировать абсолютно устойчивую модель поведения. Хорошо себя ведешь — получаешь кусочек сахару. И будешь себя потом вести так, как надо…

Закон аффекта Уотсона гласит: «В случае, если какое-то действие приводит к желательным результатам, вероятность его повторения возрастает, а если к нежелательным последствиям — снижается». То есть, классический принцип дрессировки по дедушке Дурову. Казалось бы, тривиальный вывод был использован, начиная с середины ХХ века, практически всеми ведущими державами мира в психологической войне друг против друга. Простые, понятные, впечатавшиеся в сознание образы и фразы, повторяемые до сумасшествия, и увязываемые с поощрением или наказанием для индивидуумов, в итоге сформировали идеологию основных участников исторической драмы Второй мировой войны. Именно пропаганда, построенная на простых, понятных, четких и однозначных мыслях и образах, самым жестким образом нацеленных на поощрение или устрашение, стали средством, сформировавшим массовое сознание в Америке, Германии и России.

Последний великий бихевиорист, Скиннер, довел технику обучения-дрессировки до совершенства. Он смог научить голубей играть в пинг-понг. Обучив голубей клевать нужное место на телеэкране, Скиннер смог добиться, чтобы они направляли боевую ракету к заранее намеченной цели. Скиннер учил, что из человека с помощью соответствующего подкрепления можно сделать все, что угодно. И, как положено последнему великому бихевиористу, довел это до логического конца. В 1972 году он предложил на основе технологии позитивного подкрепления и контроля стимула (контроля за поведением) создать общество запрограммированной культуры, в котором все граждане будут довольны и счастливы.

Собственно скиннеровское методологическое обеспечение и разработанные им конкретные технологии, методы и операции научения стали краеугольным камнем американской массовой культуры. Одновременно они вошли в арсенал психологических войн. Оружие бихевиоризма сначала создавало отрицательные и положительные стимулы, затем жестко закрепляло за ними конкретные образы и, наконец, наполняло эти образы смыслом, ориентированным на систему ценностей и интересов обладателей психологического оружия.

Именно бихевиористское оружие в значительной степени погубило нашу великую державу. Сначала была искусственно сформирована и трансплантирована в советскую действительность система позитивных образов: джинсы, концерты рок-музыки, полные прилавки западного магазина, роскошная американская машина, смеющиеся и улыбающиеся люди. После первичного внедрения образов настала очередь постоянно повторяемых, внедряемых в массовое сознание слоганов-девизов: «демократический Запад», «изобильный рынок», «политические свободы», «партийная бюрократия», «коммунистический террор», «сталинские репрессии» и т.д и т.п.

Затем в отупевших головах советского быдла была установлена четкая и однозначная зависимость между первым и вторым. Американские специалисты по психологическим войнам совершенно справедливо уподобили совковое быдло голубям Скиннера. Хочешь получит много джинсов, сникерсов и колбасы? Искренне прими миражи демократии, рынка и свобод в России. Если ты примешь эти ценности, то наступит счастье и изобильное потребление. Если ты откажешься от этих миражей — то тебя ждут репрессии, тоталитаризм и голод…

Так что зачастую психологи весьма неправы, когда рассматривают бихевиоризм, как тупую, скудную и нежизнеспособную психологическую школу. Конечно, ей не удалось добраться до глубин человеческого подсознания, подобно Фрейду. Не смогла она и разработать изощренную понятийную структуру, которую создал Курт Левин. Не достигла она больших успехов и в понимании сложнейших проблем мыслительной деятельности человека. Однако бихевиористы дали в руки управителей истории чрезвычайно эффективный, хотя и простой инструмент дрессировки общепланетного быдла, превращения его в послушное двуногое стадо.

Закончим же мы наш выборочный, сжатый обзор достижений западной психологии ХХ века открытием нейролингвистического программирования — NLP. NLP вобрало в себя достижения практически всех школ психологической науки, обобщило, классифицировала и ввела в систему множество практических методик психотехники и специальных психологических инструментов, накопленных теоретической и практической психологией более чем за вековой период.

NLP исследует связи, имеющиеся между нашими мыслями, речью и действиями, то есть тем, что связывает нас с другими людьми, с окружающим миром и его духовным измерением. Основоположники NLP, Бендлер и Грендлер, называют среди учителей трех выдающихся ученых — Франца Перлза, новатора психологии и создателя гештальт-науки Джереми Саттира, лидера в области семейной психотерапии и Мильтона Эриксона, всемирно известного гипнотерапевта. Однако мы с полным основанием добавим еще по меньшей мере двух авторитетов — Скиннера, основателя бихевиоризма, и Норберта Винера, основоположника кибернетики, который уподобил человеческий мозг чрезвычайно сложному и гибкому компьютеру.

По сути, NLP — это технологизированный, приспособленный для каждодневного применения мягкий гипноз, незаметный для окружающих. Наиболее развитая и действенная система обнаружения реальных мыслей и психологического состояния человека по различного рода внешним признакам особенностей поведения, мимики, психомоторики и тому подобному. NLP — это отработанная, оцененная по эффективности, классифицированная и привязанная к конкретным ситуациям библиотека моделей поведения человека или социальной группы в наиболее целесообразном с точки зрения достижения конкретных целей ключе. NLP — это самая отработанная на сегодняшний день в западной психологии система психотехники, скрытого воздействия на других людей, которое осуществляемого помимо их сознания, воли и желания. NLP — это открытая система, позволяющая вбирать в себя все последние достижения других школ, и ставить их на службу решению главной задачи — целенаправленного программирования их поведения.

Таким образом, западная психология ХХ века стала чрезвычайно действенным средством для создания эффективных ментальных вооружений.

Убийцы культуры

Метагруппы наиболее последовательно проявили себя на поле западной культуры. Не где-нибудь, а именно здесь мы находим их завораживающее могущество. Их умение достигать цели, несмотря на все поставленные препятствия.

Сфера культуры для Сообщества Тени важна не менее, чем техносфера. Если техника определяет динамику движения человечества, то культура устанавливает возможности и границы адаптации людей к изменяющейся техносфере, к внешним условиям. Именно культура создает предпосылки к тому, чтобы техносфера, общество и природа развивались согласованно. Культура — это сокровищница универсальных форм деятельности человека и технологических инструментов. Мы в то или иное время извлекаем их из культуры, эффективно используя в других сферах деятельности, в экономике, политике или финансах.

Поэтому в рамках стратегического курса Сообщества Тени на упрощение и деградацию рода людского оно перекодируют культуру. Это становится едва ли не ключевой его задачей. Сообщество тени и его периферийные структуры действуют во всех трёх слоях культуры.

Прежде всего, в высокой, элитарной культуре. Именно здесь находятся произведения литературы, живописи и музыки, оперы и балета, кино и телевидения, в которых наиболее полно воплощаются идеалы и ценности той или иной цивилизации. Это — хранилище кодов, задающих стереотипы поведения и образцы для подражания для американцев, русских, китайцев и т.д. Здесь сосредоточены национальные святыни, память цивилизации и самые сокровенные мифы народов. Именно высокая культура задает язык коммуникаций внутри цивилизаций и определяет систему смыслов, ключевых для существования человека, социальной группы и цивилизации.

Высокое искусство не служит лишь одной элите. Оно задает систему координат для взаимодействия внутри народа, определяет национальный рейтинг ценностей, хранит в себе пластические образы, формы и сюжеты нации. В этом смысле высокое искусство выступает и как массовое. Даже если человек не читал Шекспира, Сервантеса или Достоевского, он всё равно живёт в обществе, пронизанном их воздействием.

Первая половина ХХ века — время не только вызревания и окончательного формирования метагрупп, но и эпоха рождения чудовищного «нового искусства», разорвавшего традицию искусства гуманистического. В ХХ веке появляется новая живопись, абстракционизм, примитивизм, супрематизм, конструктивизм, модернизм поп-арт и тому подобное. Эта живопись неразрывно связана с именами Малевича, Кандинского, Эрнста, Клее, Пикассо в определенные периоды его творчества, позднего Сезанна, Энди Уорхолла. В этом искусстве окружающий мир дробится, расчленяется и распадается на разрозненные, всё более простые составляющие. Вплоть до пустых полотен модернистов.

В те же годы появляется, оккупируя симфонические залы и звукозаписывающие студии, атональная музыка, отвергающая гармонию и совершенство. Атональная музыка — это диссонанс, деструкция, разрушение. Это звучание болезни, распада. Шомберг, Хиндемит, Кейдж, Пендерецкий запахнули врата гармонии, подменили божественное звучание сфер скрежетом и шумом ломающегося мира. Они отправились в путешествие по темным закоулкам человеческой души Дисгармоничная, истерзанная и затаённая, эта музыка стала предвестием эпохи конца человечества.

Схожие процессы происходили и в литературе. В ХХ столетии появляются романы, отрицающие все традиционные представления и каноны. Роман, где нет не только занимательности, но и сюжета. Действие заменяют бесконечные монологи и длящийся десятками страниц непрерывный поток слов, выдаваемый за стенографирование «потока сознания». Новый роман не только разрушал традиционную структуру классического произведения, но и решал куда более радикальные задачи. Он сломал структуру нормального, освящённого веками языка, он атаковал человеческое восприятие. Наконец, он уничтожал систему смыслов гуманистического мировоззрения. Джойс, Пруст, Бекет, Ионеско, Роб-Грийе, Натали Саррот, Дос Пассос — вот имена убийц гуманистической культуры, писателей-мясников, расчленителей языка, «раскрывателей сознания» тёмному потоку хаоса человеческого существования. Они разрушали и общество, и мораль. Они сделали западного человека потерянным и одиноким, оставили его один на один с судьбой.

У читателя может возникнуть вопрос: почему в главе, посвященной в основном организационным и экономическим вопросам, мы вдруг столько внимания уделили проблеме, на первый взгляд бесконечно далёкой от цен, прибыли, категорий господства и эффективности?

Ответим, читатель, на твоё недоумение. Одной из наиболее поразительных книг, прочитанных авторами в последние годы, стала работа Джека Уолконшоу «Тайны новой культуры». Несмотря на слегка сенсационное, отдающее «желтизной» название, автор проследил на огромном документальном материале источники финансирования и механизмы «раскрутки» звёзд новой культуры. Он называет имена многих творцов (если можно так выразиться) постмодернизма в живописи, музыке, литературе, в кино и театре. И оказалось, что деньги в постчеловеческую с позволения сказать культуру инвестировали те же самые люди и финансовые институты, кто финансировал революцию в России, приход Гитлера к власти и многие другие судьбоносные события минувшего века. Те же люди поддерживали одновременно ультралевых и крайне правых во Франции и Испании.

Все это творилось вполне осознанно и планомерно. Но зачем?

Наверное, разгадка имеет по крайне мере три аспекта. Во-первых, «новое искусство» выступает очень эффективным средством идентификации Минус-цивилизации, ее сплочения и противопоставления остальному человечеству.

Во-вторых, постмодернистское искусство проводит чёткую границу между поступательным развитием культуры и этапом упадка. Этот этап наступил бесповоротно. Стало быть, минус-«искусство» резко сузило роль культуры как сокровищницы, откуда можно черпать готовые методологии и технологии для применения в других областях жизни и деятельности. Это раньше культура была библиотекой форм творчества — а теперь нет. Тем самым, резко сужается способность человечества отвечать на вызовы истории.

В-третьих, постмодернизм стал лабораторией для отработки идей, образов, метафор и технологий, предназначенных для конвейерного производства массовой культуры. Вурдалаков и всяких извращенцев — на поток! Поп-культура превратилась в орудие подчинения деградирующих масс новым господам жизни, в инструмент управления толпами в подавляющем большинстве стран мира.

«Масскультура» стала сферой бурной деятельности метагрупп еще и потому, что именно она позволяет навязать населению, потребителям, инвесторам те представления и стереотипы, которые так нужны Минус-цивилизации для достижения ее целей. Масскульт как комплексная технология порабощения сознания порождён метагруппами. Масскульт навязывает подавляющему большинству землян ущербную психологию, построенную на ценностях и интересах, глубоко чуждых интересам человечества.

Наконец, существует ещё одна почти нигде не упоминаемая сфера деятельности метагрупп на социокультурном поле. Речь идёт о так называемом «нуар коммьюникейшнз» (noire communications) — чёрных коммуникациях.

Этот термин вы не найдёте ни в одном словаре или энциклопедии. Его не раскладывают по полочкам в статьях и монографиях. Тем не менее, он упоминается в выступлениях наиболее проницательных политических технологов, специалистов масс-медиа в числе самых эффективных методов воздействия на коллективное сознание. «Чёрные коммуникации» есть не что иное, как третий срез социально-культурной активности, наряду с «хай артом» и массовой культурой. Это — своего рода глобалистский термин эпохи постмодернизма, в нем смешиваются французское и английское слова. Это чётко не очерченное поле несловесных коммуникаций, своего рода «туннель эффектов». Это сфера коллективного бессознательного, сфера коммуникаций, где не нужны слова — они основаны на визуальных, звуковых и смысловых взаимодействиях. Своего рода коллективная экстрасенсорика, что ли. Именно с нею работали тоталитарные режимы, обеспечивая невиданное единение, воодушевление и взаимопонимание в своих обществах.

Пользуясь отлаженными и эффективными технологиями, метагруппы сделали особую ставку на noire communications, с успехом внедряя необходимые для них программы поведения и ценностные клише в коллективное сознание высшего уровня. Это своего рода нейролингвистическое программирование социальных групп и целых народов — в интересах Минус-цивилизации.

Зоны охоты

Таким образом, дорогой читатель, мы постарались показать, как и на каких полях орудуют метагруппы. Мы постарались хотя бы пунктирно показать, как наш враг оперирует в пространствах экономики, политики и культуры. Теперь сделаем следующий шаг и попытаемся схематично изучить ядро деятельности метагрупп, те сферы, где метагруппы добиваются своего тотального господства в современной цивилизации Заката.

Сердцевина мира метагруппы — виртуальные финансы. Чтобы понять это сложнейшее явление, попросим тебя, читатель, собраться и вместе с нами прочесть не самый простой текст российских философов-экономистов. Возможно, наиболее глубоких и проницательных продолжателей марксистской традиции — Бузгалина и Колганова:

«Виртуальный капитал — деньги конца ХХ — начала ХХI века — в отличие от эффективного капитала XIX века:

1) является глобальной виртуальной сетью, а не атомизированной совокупностью денежных единиц, регулируемой национальным государством, или совокупностью обособленных финансовых корпораций, единой во всех звеньях, стихийной и потому неподконтрольной национальным и наднациональным государственным структурам,

2) приватизирован ограниченным кругом частных лиц, но при этом им неподконтролен,

3) выполняет роль неоденег — универсального регулятора, всеобщего эквивалента, меры стоимости, средства совершения трансакций, сокровища и т.п. корпоративно-сетевого рынка, своего рода «сети сетей», что делает всю систему цен на товары, капиталы (в том числе инвестиции), на рабочую силу и т.п., трансакции сбережений зависимой от состояний этой суперсети,

4) обладает в силу перечисленных выше свойств качеством виртуального самовозрастания, накопления виртуальной и вероятностной ценности, выраженной, однако, в обычных деньгах — долларах или евро — ибо они тоже становятся виртуальными, лишь косвенно связанными с производством и накоплением прибавочной стоимости. Граница этой виртуального накопления, равно как и угроза его коллапса была в качестве гипотезы определена выше…

…При этом переход денег из виртуального бытия в реальное, выполнение ими своих функций связаны с тремя проблемами.

Во-первых, с огромным риском того, что генерируется система финансовых спекуляций (а это наиболее быстрорастущая сфера бизнеса).

Во-вторых, с их потенциальной неустойчивостью, ибо функционирование таких денег зависит от стихийного развития конъюнктуры мирового виртуального капитала. Спекулятивность виртуальных денег и крайняя неустойчивость финансовой сферы требуют гигантских трансакционных издержек (на содержание страховых институтов, охрану прав собственности и т.п., вплоть до защиты информации от хакерского посягательства).

В-третьих, такие деньги находятся в реальной зависимости от функционирования отдельных институтов глобального капитала. Последнее требует особого комментария.

Едва ли не впервые за предшествующие столетия эволюции капитала некоторый ограниченный круг крупнейших корпоративных структур (финансовые корпорации, центральные банки ряда государств, МВФ, МБ и некоторые другие переплетённые друг с другом системы) приобретают поистине фантастическую власть — власть, которая ранее была сконцентрирована лишь в объективном безличном феномене мировых денег.

Как таковые, виртуальные деньги и капитал:

1) создают возможность превращения сферы финансовых трансакций в особую, оторванную от производства и ускоренно разбухающую (вследствие как возможности получения спекулятивных прибылей, так и роста трансакционных издержек) сферу экономики,

2) являются адекватным механизмом и формой экспансии этой сферы,

3) создают угрозу (возможность) глобального финансового кризиса.

Учитывая, что неомаркетизация углубляет и глобальные проблемы человечества, а средством относительной стабилизации и регулирования этой системы является виртуальные деньги, несложно сделать вывод о том, что, вполне вероятно, в обозримом будущем кризис мировой финансовой системы может оказаться детонатором серии глобальных кризисов…» («Постиндустриальный мир и Россия» —, Москва, издательство УРСС, 2001 г., с. 143-147).

Продолжим цитирование Бузгалина и Колганова. Изучая виртуальный капитал, они делают основополагающий для понимания Античеловечества вывод о превратном секторе современной западной экономики.

«Этот сектор можно определить как социально-экономическое пространство, где воспроизводится в рассчитанном масштабе совокупность фиктивных стоимостных агрегатов (превращённых форм) и не создаются (как основной продукт его деятельности) ни материальные блага (блага, способствующие развитию личности), ни культурные ценности. С социально-экономической точки зрения превратный сектор есть сфера создания, потребления и превращения (трансакций), развёрнутая в глобальный виртуальный капитал. Историко-генетическая структура этого капитала даёт ключ и к сегодняшней структуре превратного сектора.

Во-первых, присущие ему виды деятельности надстраиваются не свободной (рыночной) конкуренцией, а путем сознательного контроля и регулирования рынка со стороны крупнейших монополистических объединений и государственных органов в той мере, в какой эта деятельность направлена на поддержание и расширение гегемонии корпораций, в том числе и государств как суперкорпораций…

Во-вторых, превратный сектор растёт вследствие развития отношений тотального корпоративно-сетевого рынка («рынка паутин»). Значительная часть менеджерской и маркетинговой деятельности — классический пример такого «плетения паутин».

В-третьих, важнейшим компонентом превратного сектора становится вся совокупность отношений, связанных с самопроизводством фиктивного капитала, которое на рубеже ХХ-ХХI веков в силу описанных выше обстоятельств становится системой «пузырей» виртуального финансового капитала. Эти «пузыри» пусты по своей сущности (в них не создаются материальные блага и культурные ценности), но они поглощают огромные, наиболее высококачественные ресурсы и взрывоопасны как оружие массового уничтожения.

Наконец, превратный сектор включает в себя такие сферы, как военно-промышленный комплекс и связанные с ним науку, образование, функционирование средств контроля, а также массовую культуру, где в действительности культурные ценности отсутствуют и др.

В целом превратный сектор может быть определён как паразитическая составляющая вторичных производственных отношений. Говоря образно, его можно сравнить со своего рода гигантским пылесосом, всасывающим наиболее ценные интеллектуальные, финансовые и тому подобные ресурсы общества и запирающем их в пыльном мешке, где человек-творец превращается в «человека в футляре»…» (Там же, с. 146-147).

Фундаментальное открытие русских учёных, собственно, и описывает ядро деятельности метагрупп. Это ядро, с одной стороны, приносит новым кочевникам фантастические доходы, а с другой стороны, является сердцевиной посткапиталистического «виртуального финансизма» как особого экономического режима постиндустриального общества Заката.

Наряду с виртуальными финансами второй важнейшей сферой действия метагрупп выступает политическая экономия в прямом смысле этих слов. То есть, сфера, где политическое господство превращается в экономические блага, где политические решения оборачиваются финансовым могуществом, где функции власти имеют конкретное денежное измерение.

Сфера политэкономии охватывает экономические последствия войн, специальных операций, гонки вооружений и развития военно-промышленного комплекса. Сюда же мы добавим и финансовые плоды политического взаимодействия Запада со всем остальным человечеством.

Наконец, друзья, есть ещё одна сторона сердцевины метагрупп — бизнес на Зле.

Деятельность Минус-цивилизации зловредна в самом прямом смысле слова, и потому нет ничего удивительного, что она научилась делать барыши на Зле во всех его обличьях. Это их родное поле, где с ними невозможно тягаться, где они — подлинные и окончательные хозяева. Поле это необозримо, именно оно даёт Античеловечеству неизмеримое преимущество перед остальными цивилизациями Земли.

О чем же конкретно идёт речь? Это — доходы от коммерческой преступной деятельности, и прежде всего — от торговли наркотиками. Сюда же поместим проституцию, торговлю детьми, незаконное захоронение промышленных отходов, нелегальный бизнес на иммиграции и медицине, а также самого разного рода кражи. Если верить последним (на момент написания этой книги) докладам Национального разведывательного совета США и Интерпола, то можно примерно оценить возможные доходы криминальных сообществ и связанных с ними метагрупп от бизнеса на Зле. Так, американцы подсчитали, что торговля наркотиками приносит до 300 миллиардов ежегодно. 12 миллиардов даёт затопление ядовитых и опасных отходов в океанах. (По другим оценкам, преступные синдикаты ежегодно добывают 22-23 миллиарда долларов от экспорта опасных отбросов производства, контрабанды запрещенных материалов и незаконной эксплуатации охраняемых природных ресурсов).

На перевозке нелегальных иммигрантов делают примерно 7 миллиардов долларов ежегодно. Кражи автомобилей только в США и Европе, как оказалось, приносят криминальному миру около 10 миллиардов «зелёных» в год — намного больше, чем ежегодный экспорт вооружений в РФ. Проституция же в Европе и основных туристических центрах мира выкачивает из карманов людей до 20 миллиардов долларов каждый год. А если взять преступный медицинский бизнес со всеми его прелестями, начиная от торговли человеческими органами и заканчивая проведением подпольных абортов — то это ещё 50 миллиардов долларов в год!

Вы спросите: а какое отношение ко всем этим астрономическим суммам имеют метагруппы? Почему мы объединяем преступный бизнес с уважаемыми инвестиционными банками, мультимедийными «империями», информационными агентствами и частными разведывательно-информационными организациями? Да, мы считаем, что значительная часть криминальных доходов поступают метагруппам как в виде прямой учредительской премии, так и в виде сбережений, инвестируемых гангстерами в финансовые институты метагрупп. Преступные прибыли становятся финансовыми потоками, текущими через банки новых кочевников, они становятся инвестициями в соответствующие фонды метагрупп.

В начале 1990-х годов вышла нашумевшая книга Линдона Ларуша, в ней он доказал теснейшую связь ЦРУ, КГБ, ведущих английских и американских банков с наркоторговлей. С тех пор пошёл уж второй десяток лет, но ещё никто не смог ни опровергнуть Ларуша, ни подвергнуть его доводы сколь-нибудь квалифицированным сомнениям. А между тем в последние годы в США вышло несколько сенсационных исследований, посвящённых связям оффшорных филиалов американских банков, расположенным в основном на островах Карибского моря, с латиноамериканской наркомафией. Оказывается, американские финансисты не просто «отмывали» миллиарды или вкладывали их в законный бизнес, но ещё и финансировали из этих источников политические движения в Латинской Америке. И уж совсем свежий пример — умопомрачительный рост экспорта наркотиков из Афганистана после оккупации его войсками США в 2002 году.

Технологии захвата

Теперь, когда мы завершили краткий обзор полей деятельности метагрупп, самое время познакомиться с главными технологиями сообществ новых кочевников. С теми самыми, что обеспечивают «чужим» превосходство в мировой экономике, и особенно — в финансах.

На первое место мы поставим технологии коммерциализации существования.

Сегодня финансовая система коммерциализировала все стороны человеческой жизни. На Западе сложилась система тотального превентивного кредитования. Фактически вся жизнь рядового американца, немца, француза, испанца или голландца проходит в кредит. 95 процентов дорогостоящих покупок, (дома, машины, дорогая электроника, мебель, предметы роскоши) делается в кредит. По имеющимся расчетам, более 94 процентов личного имущества американцев на балансе домашних хозяйств, приобретено в долг. Для Европы этот показатель несколько ниже и составляет порядка 85 процентов. На обслуживание кредитов уходит до 45 процентов доходов средней американской семьи и около трети — европейской.

Может возникнуть вопрос: а что, собственно, здесь плохого? Ведь потребительское кредитование заметно расширяет возможности средней семьи для того, чтобы приобрести необходимые предметы длительного пользования: жилье или автомобили. Для того, чтобы создать более удобную жизнь даже когда на это не хватает текущих денег. Это можно было бы счесть благом, если бы не ряд обстоятельств. Доступность приобретения разного рода потребительских благ, легкость удовлетворения потребностей сочетается на современном Западе с крайней убогостью, примитивностью самих потребностей. Более того, потребности становятся не результатом воспитания и органичного развития, а итогом целенаправленного манипулирования вкусами и потребностями населения западных стран со стороны реальных хозяев мира.

Легкость потребления через превентивное кредитование не только и не столько затягивает подавляющую часть населения стран «Золотого миллиарда» в нескончаемую долговую кабалу, но и служит эффективным средством низведения людей к уровню двуногого потребляющего стада, полностью послушного своим манипуляторам. В связи с этим, как ни странно, можно вспомнить выходившие в Советском Союзе работы, посвященные анализу западного общества потребления. Они были написаны скучным, суконным языком, но суть улавливали абсолютно точно и верно.

Система доступных благ на Западе, обеспеченная дешевыми кредитами, была и остается не средством развития и раскрепощения личности, а напротив, эффективным методом ее закабаления, манипуляции человеком.

Конечно, такой «страшной участи» западников завидуют миллионы граждан России, для них мечта о собственной комфортабельной квартире и, тем более, доме, остается несбыточной грезой. Миллионам людей в России наши рассуждения могут показаться аморальными и неправильными. Дом — всегда дом, и для его получения хороши любые средства, считают они. Однако в жизни за все надо платить. И, как сегодня становится все более ясным, цена легкодоступности капитальных потребительских благ на Западе для его населения оказалось слишком высокой. Тамошние люди за изобилие расплатились деградацией, обеднением, упрощением своих личностей. Поверь, дорогой читатель, и у нас за этим дело не встанет.

Кроме того, не все так просто и с источниками кредитования. С одной стороны, сегодняшнего западного человека приучили жить в долг. Но, с другой стороны, его также приучили, что все его средства, сбережения, поступления находятся в банке — в безналичной форме. На Западе, по сути, существуют уже целые группы и поколения людей, которые практически не пользуются наличными деньгами. Либо используют «нал» в суммах не более ста долларов или евро.

Опять же, казалось бы, что здесь нехорошего? Сокращается оборот наличных денег, уменьшаются возможности для их отмывки, для различного рода теневого бизнеса, для коррупции, наркомафии и тому подобного

Хорошо-то, хорошо, да не совсем. Дело в том, что полностью перейдя на систему безналичных расчетов, западные (а вскоре и российские) трудящиеся полностью утрачивают контроль за собственными деньгами. Фактически человек лишается свободы использования своих же средств. С одной стороны, они идут на покрытие ранее взятых кредитов, а с другой — тратятся на текущее потребление: питание, одежду, развлечения и тому подобное, где потребности в значительной степени целенаправленно сформировала господствующая элита, выдрессировав и запрограммировав массы «электората».

А «ничего хорошего» состоит в том, что те деньги, что остаются у человека после выплат по долгам и трат на текущие нужды, оседают в банке. Если говорить банковскими терминами, денежки становятся свободными остатками средств на счетах, на которые практически никаких процентов не платится. Эти средства, небольшие для каждого отдельного человека, для населения города являются уже огромными. А для страны, например, для США, Германии, Франции или Англии они становятся ­­ просто гигантскими. И эти деньги банки, как правило, используют бесплатно, в том числе и на кредитование тех же самых трудящихся.. Система простая, выигрышная для банка, но не очень выгодная для населения. Однако по-другому эти трудящиеся жить уже не могут.

А банки, читатель, в своей немалой части входят в метагруппы!

Тотальная коммерциализация жизни людей имеет и еще, как минимум, два аспекта. В западных странах и, прежде всего, в Соединенных Штатах, сделано все для того, чтобы переложить риски существования на самих трудящихся. огромную роль играет система страхования. Рядовые жители западных стран страхуются буквально от всего и страхует все..И еще эту систему превратили в большой насос откачки денег из реального финансового оборота реальной жизни, реального личного или корпоративного бюджета — в зазеркалье финансовых операций, в невозвратные «черные дыры» метагрупп. На практике это осуществляется через завышение оценок рисков и затруднения возможности получения страховой премии. Через хитрую систему выплаты страховых взносов и чрезвычайно запутанные и туманные условия разовых выплат страховых денег.

Ну и, наконец, еще об одном элементе тотальной приватизации людской жизни. Практически во всем западном мире действует частные системы пенсионного обеспечения. Трудящиеся ежемесячно отчисляют значительную часть своего дохода для формирования пенсионного фонда, который будет выплачиваться им в последующем. Сам по себе такой порядок ни плох и ни хорош, но при достаточно высоких темпах реальной инфляции, а также из-за того, что пенсионные фонды находятся в руках метагрупп, такой порядок еще более закабаляет среднего частного гражданина стран «Золотого миллиарда», ставя его жизнь под полный контроль Античеловечества.

Таким образом, метагруппы сегодня полностью контролируют личные финансы. Они не только регулируют и определяют финансовые потоки десятков миллионов семей в развитых западных странах, но и задают систему их ценностей, потребностей и предпочтений. Метагруппы формируют потребительский спрос и одновременно располагают всей полнотой информации о материальном, имущественном и финансовом положении каждой семьи. О их вкусах, предпочтениях и интересах, и даже о конфликтах и страхах людей.

По сути, технологии коммерциализации существования — не только мощнейший механизм получения метагруппами ничем необоснованных прибылей, но и действенный инструмент социального, политического и экономического господства. Инструмент, ставящий в полную зависимость частную жизнь каждого гражданина Западного мира от воли, желания и интересов метагрупп.

Теперь дошла очередь до второй универсальной технологии метагруппы — технологии принудительных или преднамеренных банкротств.

Давайте вспомним о престранном явлении: деньги огромной части человечества периодически куда-то исчезают и кому-то достаются. Мы не знаем ни одного по-настоящему крупного банка, непрерывно существующего, например, с восемнадцатого века. Нет ни одного случая, чтобы кто-то положил в те времена в банк хотя бы 10 тысяч фунтов стерлингов и просто не трогал бы вклад, который в наши дни за счет нарастания процентов и процента на проценты дорос бы до многомиллиардного состояния. Даже 100 фунтов, положенные 1 января 1800 года, через 200 лет должны были вырасти до нескольких десятков миллионов. По этой логике средства царской семьи Романовых, пролежавшие с 1917 года в западных банках, должны были превратиться просто в несметные сокровища. Но этих денег как бы нет. Они куда-то исчезли и продолжают исчезать!

Периодическим «исчезновением» средств клиентов промышляют не только малые и средние компании, кредитные бюро, инвестиционные фонды, но и крупные уважаемые банки, страховые компании и пенсионные фонды. Они кажутся солидными, надежными, консервативными. Они обещают вкладчикам небольшой процент. Но все равно рано или поздно лопаются, сливаются, хитро реорганизуются, и их лукавые хозяева дурачат лохов-вкладчиков. Как правило, банки живут 60-75 лет без слияния и поглощения, но к концу цикла с ними всегда что-нибудь случается. Да вы вспомните, как несколько лет назад умер знаменитый английский банк «Беарингз», где 1917-го года лежала часть средств нашей царской династии. Ни много — ни мало, а почти 5 тонн золота! Официально объяснили все тем, что, мол, один из дилеров банка, сущий мальчишка, слишком рискованно играл на азиатских валютных рынках. Дичь несусветная! Побасенки для начальной школы.

Сергей Кугушев, имея опыт руководства банком, осведомлен о том, что директор банка получает ежедневную информацию по всем линиям: объем притока денег и сумму обязательств. Да дилера остановили бы тут же, в самом начале, потеряв от силы, ну миллионов 10-20 долларов. При этом позицию бы закрыли, а дилера вызвали на ковер и оторвали ему детородный орган. Нет, мы имеем дело с организованным исчезновением денег. Одна из версий гласит: банк свернули именно потому, что Россия в 1994-1995 годах начала поднимать вопрос о возврате Западом денег царской России. А как их вернуть, если банк лопнул? Вскоре, после скандала с «Беарингз», Россия замолкла. А потом выяснилось, что злосчастный все-таки уцелел, будучи купленным голландским банком ING.

Есть закономерность: если западная экономика на подъеме, то лопаются «отстреливаемые» модули-пирамиды. Своего рода западные МММы, властелины, тибеты — маленькие, недавно созданные инвестиционные фонды, компании, кредитные организации или брокерские компании, специализирущиеся на рисковых инвестициях. В фазе рецессии-спада разоряются, как правило, солидные брокерские конторы, средние и небольшие банки (коммерческие и инвестиционные), преуспевающие инвестиционные фонды. А при серьезных кризисах приказывают долго жить или реорганизуются солидные банки. Нет, не потому что они плохо работают, а потому что наступают удобные времена для увода ресурсов метагруппы. При этом зачастую самые известные банки метагруппы все же остаются невредимыми. Ведь они — витрины-иконы. Кто у нас самые крупные инвестиционные банки? «Голдман-Сакс», «Джи Пи Морган», «Саломон Бразерс» — и далее по списку, известному нам по перипетиям большого обчищения России в ходе революции 1917-го года. Они же серьезно засветились и в большой демократической перестройке конца 80-х, перешедших в реформы на полное поражение в 1990-х.

Фондовые «набеги» и «рейды»

Скажем несколько слов о группе технологий, связанных с использованием метагруппами фондового рынка. Современный западный фондовый рынок дал метагруппам уникальные инструменты аккумуляции средств частных и институциональных инвесторов, а затем их присвоения и закачивания в недра «черных дыр», метагрупп. В общем, — все те же набеги и налеты ради овладения богатой добычей. Вот только занимаются сим делом не какие-то бородатые пираты Карибского моря или немытые конные варвары, а лощеные, цивилизованные финансисты наших дней.

Как действует механизм «фондовых набегов»? Наиболее наглядно он проявился в истории крупнейшей американской торговой системы — НАСДАК. За последние пять лет индекс НАСДАК сначала увеличился более чем с 1,5 тысяч до шести. Миллионы людей вкладывали триллионы долларов в бешено растущие акции фирм «новой экономики». А затем индекс НАСДАК упал менее, чем к двум тысячам — и миллионы инвесторов в одночасье потеряли огромные деньги.

Что это означает на практике? То, что сначала метагруппы присвоили десятки, а то и сотни миллиардов долларов на фондовом рынке, а затем оставили инвесторов с носом, вовремя переведя полученные деньги в другие активы. Как это происходит в жизни, отлично известно гениальному русскому математику-финансисту Сергею Мавроди, и его бездарным вороватым последователям в виде руководства «Тибета», «Властелины» и других ныне забытых «пирамид».

Вся операция делится на несколько этапов. Сначала выбирается объект для инвестиций, по возможности дешевый и простой. Предположим, корпорация «дог». Затем вкладываются деньги в его «раскрутку», и объект доводится до стадии рынка. После этого происходит вывод акций «дога» на рынок. С первого дня этого выхода группы, ответственные за данную компанию, сами или через третьих лиц активно скупают ее акции, обеспечивая тем самым устойчивый рост курсовой стоимости пресловутого «дога». После того, как достаточно долгое время курс акций компании устойчиво растет, начинается «промывка мозгов». Через свои СМИ и агентства метагруппа внушает инвесторам: эта компания, мол, обладает такими интересными технологиями и в таких сферах, которым принадлежит ба-альшое будущее! После этого на акции «дога» налетают инвесторы, готовые покупать и покупать акции этой компании в надежде на дальнейший рост ее курсовой стоимости. И рост происходит. Акции компании начинают покупать не только потому, что она является обладателем того или иного патента, технологии, или на месторождений, а просто потому, что курсовая стоимость ее растет, и ее акции являются отличным объектом для спекуляции.

Рост стоимости акций исчисляется уже не процентами, а разами. И в этот момент основные собственники компании также незаметно и осторожно — дабы не нарушить многочисленные правила американской Комиссии по ценным бумагам — продают основные пакеты своих акций. По сути дела, они меняют красивые бумаги (акции компании) на вполне реальные, живые деньги, которые могут быть переведены в другие более интересные активы или пущены в сферу спекуляций. Когда такого рода конвертация акции в деньги для реальных хозяев компании-приманки заканчивается, еще какой-то период времени компания продолжает дорожать, хотя и гораздо более медленными темпами, просто в силу инерционных процессов. А затем наступает неизбежный и неминуемый резкий спад, когда в лучшем случае стоимость акций компании возвращается к начальному реальному уровню, а в худшем компания просто разоряется и уходит с рынка. Тысячи, а то миллионы инвесторов лишаются вложенных в красивые бумаги миллиардов, которые перекочевывают в карманы авторов мероприятия.

Самое поразительное, что данная схема в те же 1990-е годы была опробована не только в России, но и в тысячекратно большем размахе в самих Соединенных Штатах Америки. В России действовали противозаконные, грубые и несовершенные технологии финансовых пирамид. В Америке же использовали абсолютно легальный, созданный лучшими юристами, тончайший, разветвленный, специально построенный механизм раскрутки Интернет-экономики через фондовый рынок. Акции Интернет-компаний в период с 1996 по 2001 год выросли в среднем в 7-8 раз, а потом рухнули, оставив в карманах американцев зияющие дыры. Авторами этой гениальной идеи и раскрутчиками механизма Интернет-экономики стали метагруппы Сообщества Тени и его периферийных структур. Сотни миллиардов долларов были отчасти превращены в первоклассные активы, а отчасти — возвращены на рынок финансовых спекуляций и торговли деривативами.

Таким образом, фондовый рынок — это не только действенный и работоспособный механизм накапливания средств для решения тех или иных задач, для финансирования тех или иных проектов, но и мощнейшая технология метагрупп, позволяющая опустошать финансовые запасы инвесторов (как частных лиц, так и институциональных) и перекачивать их в авуары метагрупп, в эти «черные дыры» современной западной экономики.

Теперь пришла очередь кратко пояснить читателю суть четвертой технологии метагрупп, а именно — технологии долговых петель.

Сегодня в мире подавляющая часть стран, не входящих в «Золотой миллиард» — хронические должники. Причем, речь идет не только о неизлечимо бедных и навсегда отсталых странах черной Африки, не только о таких исторических неудачниках, как, например, Бангладеш, Сомали или Афганистан. Речь идет уже о потенциально богатейшей России, которая должна Западу немногим менее ста миллиардов долларов. То есть, примерно по семьсот долларов на каждого своего жителя, включая стариков и детей. Речь идет о безнадежно погрязших в долгах, не самых отсталых и быстро развивающихся Бразилии, Венесуэле, Мексике, о кабале, в которой, несмотря на все усилия, продолжают пребывать Индия, Пакистан и Турция. Поразительное дело: во всех этих странах существует развивающаяся неплохими темпами экономика. Здесь есть и квалифицированная рабочая сила, и достаточно совершенная инфраструктура, и достаточно современный производственный потенциал.

Суть стратегии проста. Сначала в стране предлагается либерализовать экономику. Затем она ввергается в экономический кризис с резким спадом производства и сужением потребительской способности населения. Затем для борьбы с негативными явлениями, порожденными данными с Запада советами, предлагаются кредиты на «чрезвычайно выгодных условиях». А потом, видя неспособность страны выплатить указанные кредиты, заимодавцы (а это, как правило, Международный валютный фонд и консорциум крупных американских банков), начинают диктовать несчастной стране различного рода политические и финансово-экономические условия, при выполнении которых требования по выплате кредитов смягчаются, а в ряде случаев они и вовсе списываются.

Однако, как показал анализ, сделанный одним из ведущих специалистов по международным расчетам доктором Вивеканандой Хромапале, прощенные кредиты отнюдь не стали убытками для западной финансовой мафии. Только за 1990-е годы сумма прибыли, полученной западными финансистами в результате вывоза из стран-должников сырья и другой продукции по искусственно заниженным ценам и за счет преференций в торговле, полученных от стран-должников для компаний стран-кредиторов, в совокупности оказалась более чем в 5,5 раз больше, чем сумма списанной задолженности. Такая вот благотворительность процветает в мире метагрупп, где каждый списанный доллар, оборачивается 5 долларами, вынутыми из кармана того, кому этот долг списали!

Тесно связана с долговыми петлями и пятая группа технологий, которые мы называем технологиями политэкономической монополии.

Эти технологии базируются на переводе политического господства Запада над остальным миром во вполне ощутимые экономические прибыли. Речь идет о сложившейся системе мировой торговли — системе неравного, неэквивалентного обмена, поддержанного военно-политической мощью Запада.

В этой системе страны, не входящие в «Золотой миллиард», поставляют на Запад по заниженным ценам сырье, продукты первичной переработки и традиционную индустриальную продукцию — одежду, пищу, радиоэлектронику и тому подобное. Взамен страны-батраки получают от Запада по завышенным ценам плоды высоких технологий: системы телекоммуникаций, вооружение, промышленное оборудование, средства транспорта. Таким образом, складываются «ножницы цен» уже не только между сырьем и готовой продукцией, а между высокотехнологической продукцией, с одной стороны, и индустриальной продукцией — с другой.

Бизнес на миражах и игры с зеркалом

Нельзя не поведать тебе, дорогой читатель, и о шестой группе технологий господства и собирания дани со всего мира. Это — прибыли от воплощения виртуальных реальностей, бизнес на материализации миражей.

Метагруппы (вспомните об успехах их метального оружия!) научились создавать виртуальные миры. Смогли они также найти и средства превращения иллюзий в миры вполне реальные. Они смогли создать отлаженные технологии виртуализации реального мира и материализации виртуального. Наиболее наглядный пример — распад Советского Союза. Сначала в сознании советских людей сложились идеальный образ Запада и ненавистный образ коммунизма. Был интерпарирован светлый и манящий образ джинсов «Рэнглер» и до боли ненавистный, отталкивающий лик советских штанов с начесом. И так далее, и тому подобное. А затем образы поменяли местами. Была разрушена великая советская цивилизация, и на ее месте встал желанный для основной массы советских обывателей мир сытых, благополучных и бездельных «российских западников». Но для российского обывателя счастливая жизнь так и не настала. Зато для метагрупп после распада Советского Союза открылись совершенно сумасшедшие возможности — доступ к дармовым технологическим секретам, сверхдешевому сырью, возможностям перевозок по бросовым тарифам и так далее, и тому подобное. Виртуальный мир разрушил мир реальный.

И, наконец, о седьмой технологии метагрупп — о технологии получения инвестиционной сверхмаржи.

Эта технология основывается на том, что хозяева метагрупп играют как бы с зеркалом, то есть — с самими собой. Они ведь играют в шахматы и за белых, и за черных одновременно. Именно они создают будущее, задают тенденции. И тогда на месте нормальной рыночной кривой (чем выше риск, тем выше прибыль), возникает совсем иной закон. Чем больше я контролирую рынок, тем выше мои прибыли и тем меньше риск. Метагруппа как раз такой контроль и обеспечивает — играет сама с собой.

А что значит контролировать фондовый рынок? Выдающийся спекулянт Сорос не так давно повторил старую мысль о том, что рынок зависит, прежде всего, от мнений его участников, от ситуации на рынке,, от перспектив той или иной компании. Значит, создавая мнение (плодя миражи), ты управляешь рынком. А кто формирует мнение? Информационные агентства, сросшиеся с самими метагруппами, подвластные им механизмы информационного обеспечения.

Наряду с информационными агентствами события формируют политики. Именно через них проявляется реальная динамика мирового развития. Они выносят решения на своих сходках-саммитах, отдают приказы о начале тех или иных войн. Но политик также находится на содержании метагрупп. Вот и получается, что Античеловечество ведет бизнес на заранее известном ему и только ему рынке. Оно ведет бизнес против сотен миллионов частных и сотен тысяч институциональных инвесторов, которым этот метод неизвестен, для которых рынок представляется случайным и подверженным игре непонятных стихийных сил. Поэтому метагруппы всегда в выигрыше, а многомиллионные стада двуногих и сотни тысяч предприятий, не вошедших в элиту метагрупп, всегда оказываются в проигрыше.

Метагруппа: правила построения

А теперь давайте набросаем эскиз самой метагруппы.

Итак, в центре финансового крыла любой метагруппы находится, как правило, известный финансовый институт. Первая его функция — стать парадной витриной, придающей всему законный вид и толк. Во-вторых, выступает мозговым центром финансовой паутины. В-третьих, обеспечивает всей структуре смычку между производящей и трофейной экономиками. На ядро метагруппы ориентированы и сервисные службы: юридические и аудиторские компании, аналитические службы, служба внутренней безопасности.

Второй элемент финансового крыла «боевого порядка» — три блока канализации ресурсов, сбора средств от частных лиц, корпораций и других банков. Эту роль играют, во-первых, малые и средние коммерческие банки метагруппы. Они — огромные магазины, торгующие деньгами, приманка для населения и бизнеса.

Другой составляющей выступают инвестиционные банки, брокерские конторы и фирмы, задача коих — оперировать ценными бумагами и виртуальными финансами, играть с ними на финансовых рынках планеты, которые они сами же и формируют.

Третий блок — блок «отстреливаемых», одноразовых модулей. Здесь теснятся общества взаимного кредита, инвестиционные фонды, сберегательные кассы, трастовые компании, которые занимаются доверительным управлением деньгами клиентов. Это — своеобразные «властелины» и «тибеты», финансовые «пирамиды». Они сулят охочим до легких денег людям златые горы — намного большие проценты по вкладам и прибыли, чем в первых двух блоках. В случае чего модулями легко пожертвовать, объявив об их разорении. Банкротства здесь происходят регулярно, унося денежки толпы.

У метагруппы, помимо финансового, есть еще и крыло информационное. Там тоже — три блока.

Блок первый — масс-медиа, газеты, журналы, телевидение и радио, сетевые СМИ. Они выступают продавцами информации.

Блок второй — проводники информации. Тут вам и трансляционные станции ТВ, Интернет, радиостанции, кабельное и спутниковое телевидение.

Блок третий — производители новостей, информационные агентства и аналитические службы. Они давным-давно не отражают мир объективно, а придумывают его, создают картину творящегося, тесно сросшись с большим бизнесом.

Таким образом, снова получается стройная система. Агентства строят нужную картину мира, трансляторы — доводят ее до продавцов «виртуальной реальностью» в любой точке мира, масс-медиа — непосредственно воздействуют на умы людей, превращая придуманную картину в реальность. Ибо, как говорил старик Маркс, идея, овладевшая массами, становится материальной силой.

Третья вершина «масонского треугольника» метагруппы — власть. И в этом крыле мы обнаруживаем все те же три элемента.

Первый — частные спецслужбы, все эти «агентства безопасности», давно ставшие «агентствами наступления», которые по возможностям своим превосходят государственные разведки многих государств.

Второй — политики и чиновники.

Третий — преступность, мафия, гангстеры.

Получается отличная схема. В денежную часть метагруппа втягивает средства, отнятые у клиентов и содранные со всего мира. Часть денег уходит в экономику, часть — на информационную войну. Очень много идет на легальную и преступную политику. И еще в зону криминала. Во власти, где концентрируются сверхприбыли, на один доллар вложений можно получить и сто долларов отдачи. Финансирование выборов и государственных переворотов — бизнес архивыгодный. Свои министр или премьер-министр обеспечит золотые дожди. Ведь они — внутри машины государственной власти, они — инсайдеры. От инсайдера же можно первым получить судьбоносную информацию, чтобы провернуть грандиозную сделку. Или вообще воздействовать через него на политику государства, направляя историю так, как надо метагруппе. Имея же частные спецслужбы и «приватные» военные компании, политиков и мафию, можно устроить очередное Косово, новое «золотое дно».

Это — законченная система гиперуправляемого общества. Я лохам расскажу о том, что прибыль тем выше, чем больше риск все потерять, что позволит мне периодически обчищать их кошельки. Других я ограблю внушив им мысль, что банки наиболее надежны, но платят маленький процент. Я буду платить осторожной части инвесторов, маленькие годовые, положив большую часть навара в свой карман.

Вся эта система могла бы быстро рухнуть, очутись она в замкнутом пространстве. Но после разгрома нашей Империи Минус-цивилизация создала ступенчатый мир, где наибольшему ограблению подвергаются страны и народы с нижних ярусов мировой экономики, в меньшей степени — новые индустриальные государства, еще в меньшей — Европа и Япония. Но все равно грабят всех.

Грабят они и американский народ. Достается и его цивилизационной элите. Пока не слишком сильно, конечно. Но кто знает, что будет завтра? Возможно, Сообщество Тени принесет в жертву и США…

ГЛАВА 7. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ БУДУЩЕГО

Впечатления замороженных

Действие неведомой силы прослеживается в технологическом развитии. Нечто непонятное творится с научно-техническим прогрессом. Очень странное и даже пугающее. Он как-то искривился и замедлился, читатель…

Как это наглядно показать? Был такой старый французский фильм — «Замороженный». Сюжет таков: в 1970 году возвращают к жизни человека, пролежавшего в анабиозе с 1905 года. И, дабы рассудок его не помутился, размороженного помещают в старое поместье, где имитируют жизнь начала ХХ века. И действительно, психику размороженного было от чего поберечь. Ведь он проспал пик промышленной революции. Жизнь 1970 года разительно непохожа на жизнь в 1905 году.

Человечество овладело ядерной энергией, произошла массовая электрификация. Корабли и железные дороги уступили огромную часть пассажиров авиакомпаниям. Летают аппараты, которые не предвидела фантастика 1905 года — вертолеты, пассажирские самолёты со сверхзвуковыми скоростями. Появилась космонавтика, и человек дотянулся до Луны.

В медицине появились совершенно новые лекарства — антибиотики. В технике — массовая автомобилизация, станки с числовым и программным управлением, конвейерное производство. В сельском хозяйстве — революция. Появились тракторы и комбайны, минеральные удобрения, химическая защита урожая от вредителей, сельскохозяйственная авиация, птицефабрики и промышленность комбикормов. Прогресс массовых коммуникаций и связи поразителен: почти у каждого есть телефон, телевизор, радио, магнитофоны со звукозаписью. Есть даже видеомагнитофоны (хотя еще и катушечные). Человек изобрел акваланг и подводные дома, открыв путь на шельф океанов.

В военном деле — полный переворот: танки, самолеты, ракеты, средства массового поражения, механизированные соединения, авианосцы, подводный флот.

Мир привычных материалов не узнать: есть полимеры и пластмасса, химические волокна и нейлон, композитные материалы и углепластик. Рядом со сталью и чугуном встали титан, дюралюминий и невиданные сплавы. Есть совершенно неизвестная человеку 1905 года отрасль — электроника. И ее чудо — компьютеры. В быту — тоже переворот на перевороте: телевизоры, радиоприёмники, стиральные машины, миксеры, электрические печи и кофемолки, пылесосы и кондиционеры, моющие средства, бытовая химия и новая косметика, удобная легкая одежда и так далее. Полно всего, чего в 1905-м не было и в принципе. Подчеркнем — в принципе!

А теперь представим себе образованного, эрудированного человека, который заснул в 1950 году и проснулся в 2000-х. То есть, по идее проспал информационную революцию 1980-1990-х годов. Придется ли беречь его психику? Нет, это совершенно излишне. Ибо слишком больших потрясений при знакомстве с миром техники и экономики, скажем, 200 года уснувший полвека назад не испытает. Быть может, только исчезновению СССР и краху коммунизма сначала изумится.

Ну, ужаснется он распущенности нравов, распространению порнографии и парадам половых извращенцев в Лос-Анджелесе. (В его время эти парады подверглись бы массовым избиениям.) Наверное, отметит стремительный прогресс индустрии развлечений и рекламы. Пожалуй, человек 1950 года подивится прогрессу компьютерной техники, ее миниатюрности и быстродействию. Хотя само понятие «компьютер» человеку 1950 года не в новинку: он уже их знает, хотя и в громоздком виде. Первый из них сделали еще в 1943-м. Его, конечно, займут нынешние виртуальные штучки и видеокомпьютерные фокусы, он порадуется многим возможностям «Интернета». Но…

Тотчас он заметит: а чего принципиально нового вы создали, потомки? Что принесла вам информационная революция? Телевидением размороженного не удивишь: в основе оно осталось таким же, что и в 1950-м году. Добавился качественный цвет и компьютерные выкрутасы — но не появилось объемности изображения. Авиация? Реактивные самолеты были и полвека назад, и сверхзвуковой барьер тогда уже преодолели, пусть и на экспериментальном аппарате «Скайрокет». Пассажирские авиалайнеры? Нашли, чем поразить. Атомная энергия? Уже не новость в 1950 году. Медицина? В принципе та же, хотя и усовершенствованная. И те же в основном антибиотики и напичканная химией фармакология. Сотовые телефоны? Принципиально известные проснувшемуся радиотелефоны, просто сильно уменьшенные и не привязанные, как раньше, к автомобилю. Факсы и ксероксы? Он знает их под именем бильд-телеграфов и светокопировальных машин.

Космонавтика? Здесь наш размороженный испытал даже разочарование: фантастика его времен обещала к 2000 году поселения на Марсе. Ваши многоступенчатые космические ракеты? Принципиально — они все те же немецкие Фау-2 фон Брауна и Тиля, которые появились в 1944 году. Да и сами немцы в Пенемюнде обсуждали проблемы межпланетных полетов еще в сорок третьем, мечтая соединить ракетную технику и атомную энергию.

Военное дело? Да всё то же самое, хотя и усовершенствованное. Уже в 1950 году были и вертолёты, и акваланги. Автомобили? Да принципиально те же повозки с бензиновыми моторами, только дизайн изменился, выхлоп поменьше стал, и управляющая электроника добавилась. Правда, теперь автомашины стали настоящим бичом цивилизации: их стада отравляют воздух больших городов, заваливают их горами старых кузовов и изношенных покрышек, забивают дороги немыслимыми пробками.

И если размороженный-50 технически подкован, то заметит: в сельском хозяйстве — практически то же самое, что и в его времена. Правда, появилась особо крупная клубника, квадратные (удобно в ящики класть!) помидоры, гигантская свекла и другие порождения генной инженерии. Только вот скорее всего наш замороженный не сочтет их плодом прогресса и серьезно усомнится в безопасности таких чудес для потребителей. Транспорт? По морю ходят те же корабли, и по рельсам бегают те же поезда, скорость движения грузов изменилась весьма мало. Энергетика тоже не трансформировалась ни на йоту, оставшись в основе своей огневой. Она по-прежнему работает за счет сжигания газа, угля и нефтепродуктов. И в основе ее — всё тот же паровой котел плюс старая добрая турбина. Станки с ненамного большей скоростью режут металл и ткут ткани. Способы обработки вещества, материи в принципе остались теми же. Чудо-машины для производства белка из воздуха, сверхскоростные грузовые суда-гиганты, аппараты, которые из органических отходов делают пищу или корм для животных, новые источники энергии — где они? Где заводы-автоматы без людей, заводы по добыче редких химических элементов из морской воды и полчища роботов? Нет. Производство основано на привычном ему поточно-конвейерном методе.

Ну, конечно, стала другой женская мода. Все же остальное — лишь усовершенствованные, уменьшенные, распространившиеся вширь и вглубь образцы техники его времен. Из действительно нового человек-1950 найдет, пожалуй, лазеры, которые, однако, еще не сделали желаемого переворота в промышленности. Наверное, некоторые биотехнологии.. Но всего этого мало, слишком мало.

— Знаете, уважаемые потомки, — сказал бы жителям 2000-х годов человек из 1950-го. — Что-то ваша информационная революция 1990-х здорово смахивает на электронный счётчик, пристроенный к лопате. Вы копаете — а он считает. Но за вас не копает. В мои времена была та же лопата — только без компьютера. Куда-то не туда вас занесло, потомки. С 1950 года вы ничего революционно нового не породили.

Вот плоды индустриальной революции в мои времена чувствовались: толпы землекопов сменили экскаваторы, пахарей с лошадкой и однолемеховым плугом — тракторы. Паровозы и железные дороги уменьшили время переброски грузов и людей с недель до суток и часов. Ничем подобным вы со своей «информреволюцией», со своим Интернетом похвастать не в состоянии!

Хорошо, возьмем иной пример. Из авиации, этого сгустка научно-технического прогресса. В 2005 году, когда мы пишем эти строки, флагманом американской пассажирской авиации остается знаменитый «Джамбо» — «Боинг-747». Впервые он поднялся в воздух в 1969-м. Тридцать шесть лет назад! Отсчитаем столько же от момента рождения «Джамбо» и получим 1933 год.

В тридцать третьем авиация была совершенно иной. Вот «Фарман-Голиаф» — пассажирский и военно-транспортный аэроплан. Фанерный биплан, похожий на неуклюжий, угловатый сарай со скоростью в 180 км/час. Вот «Локхид-Тристар» — уже цельнометаллический, с архаичной рубчатой (гофрированной) обшивкой, с высоким крылом и тремя моторами. Вот наш ТБ-3 — тоже угловатый, гофрированный, тихоходный, с открытыми кабинами.

С 1933 до 1969-й авиация изменилась до неузнаваемости. Неизмеримо выросли скорость, дальность и высота полета, форма машин, их комфортабельность, вместимость, грузоподъемность, и технология постройки. Произошел переход новый вид двигателя — реактивный. Появились и принципиально новые летательные аппараты — вертолеты. Авиация вплотную подошла к перспективе выхода в ближний космос. Даже топливо стало другим: на смену бензину керосин пришел.

Н-да… Какая все-таки огромная разница в тридцатишестилетиях до и после 1969-го! Кстати, этот пример приводил нам покойный Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, генеральный конструктор воздушно-космического корабля «Буран». Застой очевиден. Если бы развитие с 1933 до 1969-й шло по нынешней логике, то тридцать шесть лет назад в небеса не четырехмоторный реактивный великан взмыть должен был — а все те же бесконечно модернизированные «локхиды» и «фарманы». Все те же самые, что и в начале тридцатых. И на бомбежку вьетнамских позиций должны были стартовать не сверхзвуковые «фантомы» с ракетами и телеуправляемыми бомбами, а бипланы — с расчалками, «лобастыми» моторами воздушного охлаждения, пулеметами и обычными бомбами.

Итак, с 1969-го в авиации наступил откровенный и неприкрытый застой. Так и не возникли ни легкие авиакосмопланы, ни флот экранопланов, ни принципиально новые способы передвижения в небесах — например, гравилеты. Но застой охватил не только авиацию, еще вчера почитавшуюся как образец динамизма и дерзновенного порыва…

Обманутые надежды

Есть два типа научно-технического развития. Первый — наш, русский. Это когда Фридрих Цандер или Сергей Королев, кутаясь в телогрейки, с горящими глазами твердят: «Вперед, на Марс!». Это когда люди бьются над проблемами создания «вечного хлеба» или новых видов энергии. И есть прогресс иного типа: когда лучшие умы заняты созданием новых щеток для пылесосов, способных лучше справиться с клочками кошачьей шерсти…

При взгляде на мир начала этого века рождается впечатление научно-технологической исчерпанности, опустошенности, топтания на месте. И еще — яркие аналогии с брежневскими временами. Нам, жившим в Советском Союзе 1980-х, тоже казалось, будто мы забуксовали. Казалось, страна достигла какого-то уровня и самоуспокоилась. К концу 1980-х мы уже много лет подряд ездили на одних и тех же «Жигулях», летали на тех же самолетах, что и наши родители, стучали на тех же пишущих машинках. Но ведь нечто подобное происходит и в нынешних США.

Каким виделось начало Третьего тысячелетия, скажем, в 1970 году? Жизнь людей, казалось, совершенно изменится. Прогнозисты рисовали города будущего: чистые, похожие на гигантские пирамиды или башни, белоснежным чудом стоящие среди зеленых лесов. Или города-плавучие острова, где все продумано и гармонично. Вместо стад бензиновых, экологически грязных автомобилей — электромобили, машины, работающие на водороде, на каталитическом разложении воды, на спирту, получаемом из растений. Или на газогенераторах, где газ получается из обычной древесины. В воздухе нет удушливых бензиновых выхлопов — только пар. Бегают по земле и экипажи с аккумуляторами движения — маховиками. В небе городов полно экологически чистых аэротакси. Эти летающие лодки получают электроэнергию дистанционно, от наземных станций.

Промышленность ушла под землю. Она чиста и почти полностью автоматизирована. Биотехнологии развиты до невозможности: в подземных спиральных автоматизированных заводах синтезируются белки и аминокислоты. Компьютеры быстро учитывают потребности людей и дают команды на выпуск небольших партий товаров. Лишних усилий, чрезмерной затраты ресурсов нет.

Энергетика отказалась от сжигания невозобновляемых, экологически грязных минеральных ресурсов. Ей больше не нужно высасывать миллиарды тонн нефти, насилуя и коверкая природу, загаживая моря жирными пятнами, взрывая тундру стальными гусеницами, выбрасывая в атмосферу миллиарды тонн окислов углерода. Люди овладели термоядерными управляемыми реакциями, они черпают энергию из ионосферы с помощью МГД-генераторов, вовсю используют внутреннее тепло земли, энергию рек, приливов и прибоя, солнечный свет и ветер. Огромные количество энергии экономится на освещении мегаполисов: по ночам их озаряют космические зеркала, посылающие отраженный свет Солнца на нужные площади. Часть энергии люди получают, прямо под землей перерабатывая низкосортные угли в газ, почти полностью чистый экологически. В безопасный биогаз перерабатываются и органические отходы жизнедеятельности больших городов.

Транспорт, как ожидалось в 1970 году, совершенно изменится. В морях перевозкой грузов занимаются громадные подводные корабли. Не ведая штормов, помех в виде льдов и волнового сопротивления, они с огромными скоростями идут в порты назначения. Полно современных парусников — с парусами, похожими на самолётные крылья, сконструированных по последнему слову аэродинамики, с компьютерным управлением. Все они экономят миру миллионы тонн горючего. Над волнами скользят громадные пассажирские и грузовые экранопланы, которые совмещают корабельную грузоподъемность с самолетной скоростью, но во много раз дешевле самолетов и кораблей на воздушной подушке.

В воздухе — множество дирижаблей, похожих то на катамараны с двумя корпусами-«сигарами», то на летающие диски. Пожаробезопасные, сделанные их легчайших синтетических материалов, отличающиеся невероятной экономичностью, они заменяют собой чудовищно прожорливые и шумные вертолеты. Дирижабли таскают тяжеленные конструкции при монтаже на стройках, перевозят огромные грузы вроде турбин ГЭС с заводов-изготовителей до электростанций. Тем самым они экономят немыслимые деньги, которые должны уйти на строительство автодорог и железных магистралей, берегут природу, заменяют собой тысячи грузовиков. То же самое делают и сухопутные экранопланы. Да и у частных лиц полно экологически чистых средств воздушного передвижения — флаеров, гибкокрылых парапланов и мотодельтапланов, небольших автожиров, в которых крылья заменяются большим свободновращающимся винтом. Под стать всему и новые пассажирские лайнеры: огромные, с экономичными двигателями, они заменили собой привычные «боинги», «илы» и «ту».

Оживлен и ближний космос. Помимо чисто исследовательских кораблей, с 1981 г. уходящих в экспедиции к Марсу, на орбите Земли полным-полно орбитальных станций-заводов, производящих сверхчистые вещества для фармацевтики и тонкой электроники. Облик орбитальных станций прекрасен и необычен: они похожи на гигантские вращающиеся колеса. Ось «колес» — лаборатории, где нужна невесомость. А «ободья» — жилые отсеки, где за счет вращения и центробежной силы создается небольшая сила тяжести, которая позволяет экипажам станций жить на орбите с земными удобствами.

Экологически грязные одноразовые ракеты-носители заменены космической авиацией — самолетами, способными выходить в космос, не пользуясь чудовищно дорогими космодромами.

А гидрокосмос? Люди обживают шельф материков. На нем развернуты целые плантации немыслимо урожайных аквакультур, примитивное рыболовство ушло на второй план — люди выращивают миллионы тонн моллюсков, крабов и полезных водорослей. На столы человечества поступают свежие мидии, гребешки и устрицы, салаты из морской капусты, крабовые яства и трепанги. А еще — тысячи тонн полезнейших, целебнейших веществ, синтезированных из морских растений и живности. Мечты Жюля Верна о том, что человечество, как и капитан Немо, припадет к чаше океанского изобилия, исполняются. Люди работают в подводных домах, давление дыхательной смеси внутри коих равно забортному, и потому люди могут оставаться в этих жилищах на больших глубинах сколь угодно долго. Подводные заводы добывают дейтерий для термоядерной энергетики, разрабатывают россыпи железных конкреций на дне морском. Сконструированы искусственные жабры, которые позволяют получать кислород прямо из морской воды, специальные мембраны, снабжающие подводные жилища воздухом прямо из моря. Специальные скафандры, в которых люди дышат особой, насыщенной кислородом жидкостью, позволяют акванавтам уходить на километровые глубины.

Знаете, мы ведь не придумываем, а просто пересказываем книгу Владимира Чернова «Гомо акватикус», вышедшую в свет в семидесятом. И ведь надежды эти были небеспочвенны: в 1960-е годы мир познает бум подводных домов и лабораторий. «Преконтинент» француза Кусто и американские «Силэб», русские «Черномор», «Садко» и «Спрут-У». Все затем было свернуто и забыто, и даже не верится, что это когда-то существовало.

Какой виделась людям 70-х медицина? Тончайшая компьютерная техника, новые материалы и биотехнологии, сверхточные манипуляторы и лазеры позволяют массой производить операции на мозге и сосудах, выращивать новые органы для больных.

Образование? В нем используются совершенно новые технологии: гипнотехника, обучение во сне, интенсивные методы, позволяющие людям осваивать чужие языки да две недели, приемы самоуглубления и предельной концентрации сил раздвигают пределы человеческих возможностей. Специальные комплексы упражнений делают людей неимоверно сильными и здоровыми.

Это — лишь грубые мазки планов тридцатилетней давности. Мы уже не говорим о запланированных научных достижениях в биологии, о возможности создания искусственной жизни, «вечного хлеба», установок термоядерного синтеза и прочем.

Верится с трудом, но еще году в 1975-м именно такой 2000 года и ждали. Все чудеса были технически осуществимы уже тогда. Однако страницы журналов с дерзкими проектами успели пожелтеть и истрепаться. В семидесятые вера в фантастическое будущее угасает. А в 1980-е и вовсе сменяется неверием да цинизмом. Недавно полистали мы номер журнала «Ньюсуик», посвященный наступлению двадцать первого века. Проекты, описанные там — лишь бледная тень того, о чем писали тридцатью годами раньше. Лишь слабые перепевы старых тем.

Почему мы не на Марсе?

Неужели ученые 60-х оказались дураками? Нет, они не виноваты. Просто они прогнозировали продолжение современной им траектории развития — развития энергетическо-технологического. Но траектория развития цивилизации, ведомой Соединенными Штатами, и СССР, в конце 1960-х причудливо изменилась. И пошла не туда.

Начнем с американцев. Развив «новую экономику», янки не сумели сделать так, чтобы изменить традиционную, реальную, «тяжелую» экономику. С чем можно сравнить положение, при котором наверху — компьютеры с быстродействием в сотни миллиардов операций за секунду, а в основе — самая грязная и примитивная энергетика со сжиганием угля? Да только с обществами древности, где в основе лежал самый грубый рабский труд, а на вершине пирамиды жрецы и философы постигали тайны мироздания. Ведь для чего западники используют Интернет? Ну, для торговли без магазинов — теми же привычными товарами, что делаются на предприятиях со старыми технологиями. Ну, для общения. И, конечно, чтобы порнушку посмотреть — тут прогресс двигается просто семимильными шагами. Особо продвинутые места для отдыха через Сеть подбирают и билеты на самолет заказывают. И все? Простите, но это — все равно, что микроскопом гвозди забивать.

Капитализация производителя компьютерных программ, «Майкрософта», одно время была выше, чем у всей горной промышленности мира. То есть, стоимость акций компании Билла Гейтса по биржевым котировкам была выше, чем стоимость сотен компаний, которые занимаются добычей металлов, угля и еще множества других полезных ископаемых! Как назвать такое положение? Дичайшим абсурдом. И что еще можно подумать, когда в конце 1990-х на разработке товаров бытовой химии «Проктор и Гэмбл» ученых работало больше, чем в Гарварде, Беркли и Массачусетском технологическом институте, вместе взятых?

В нынешнем компьютеризованно-спекулятивном мире прогрессирует упадок науки. Она угнетена не только у нас после крушения Империи-СССР, но и на внешне благополучном Западе. Процитируем отрывок из захватывающей книги «Синергетика и прогнозы будущего», принадлежащей перу классиков современной синергетики — С.Капицы, С.Курдюмова и Г.Малинецкого (Москва, «Наука», 2001 г.).

«На это можно реагировать по-разному. Например, решить, как выразился один журналист, что «все нужное для жизни ученые уже создали». Значит, теперь можно свертывать научные исследования, подсмеиваться над всей научной братией и с легким сердцем считать, что «только в бизнесе соль, все остальное — ноль».

Эта тенденция является общемировой. Вот только некоторые вехи. Прекращение строительства гигантского ускорителя в США — сверхпроводящего суперколлайдера, в который было вложено больше двух миллиардов долларов. Свертывание большинства космических программ. Осуществление «голубой мечты» физиков — открытие высокотемпературной сверхпроводимости (1989 г. — ред.), прошедшее мимо массового сознания. Чудо не вызвало ни должного восхищения, ни заслуженных аплодисментов. Таких ярких штрихов в складывающейся безрадостной картине много.

Но свято место пусто не бывает. На страницы газет, книг, на экраны телевизоров хлынули шаманы, колдуны, экстрасенсы… Учебник физики стало купить труднее, чем руководства по «эзотерическому знанию»…

…Создается впечатление, что человечество в 60-е годы неверно прошло точку бифуркации. Оно не изменило вовремя императивов развития. Общие цели и стабильное будущее оказались принесены в жертву сиюминутным политическим выгодам и предрассудкам ушедшей эпохи.

Обратим внимание на три вехи. Восемнадцатый век — крылатая фраза Людовика: «После нас — хоть потоп». Вторая веха — восьмидесятые годы нашего века. Слова Нобелевского лауреата, либерально-демократического классика Фридриха Августа Хайека о том, что мы не должны особенно заботиться о следующих поколениях, поскольку последние не могут позаботиться о нас. Самое удивительное, что многие люди действительно так думали. (Хайек для наших демократов и «реформаторов» что Маркс и Ленин для большевиков — ред.)

И вот конец века… Озоновая дыра, перспектива глобального потепления, гибель огромного массива тропических лесов. Встреча в Рио-де-Жанейро. Встревоженные ученые, разделяющие их озабоченность политики. Но разделяющие не настолько, чтобы договориться о чем-нибудь конкретном. Тупик «устойчивого развития»…»

Авторы книги отмечают блеф объявленной на Западе «информационной революции». Какую-то неприкаянность современных компьютеров.

«Возникает ощущение, что мы имеем в руках сокровище, но не очень-то понимаем, как им распорядиться. И, как любой очень большой дар, этот дар может быть опасен. Встает естественный вопрос: как им разумно воспользоваться?

Любопытно, что большинство ключевых задач, которыми гордятся сотрудники Института прикладной математики Академии (Академии наук Советского Союза — ред.), были посчитаны на машине БЭСМ-6 и на еще более медленных компьютерах. Талантливая постановка задачи оказалась важнее возможностей техники. Вице-президент одной из крупнейших компаний по производству суперкомпьютеров недавно объяснял нам, что могут быть созданы машины следующих поколений, намного превосходящие существующие. Их не создают, потому что под них нет пока достойных задач. Задач, которые могли бы существенно продвинуть нас в решении ключевых проблем. Или улучшить жизнь людей.

Оказалось, придумывать новые задачи очень трудно. Это искусство сродни писанию книг или рисованию картин…»

Так что не стоит удивляться тому, что удивительный, захватывающий мир фантазий 1970 года так и остался на бумаге? Уже процитированные нами авторы продолжают свою мысль о научной деградации Запада:

«Одному из авторов на семинаре довелось слышать радикальное суждение: «В двадцать первом веке практически вся существующая физика не будет востребована. Наука должна заниматься не идеями, а компьютерными программами, работающими системами, и, в конечном итоге — товарами». Времена меняются…»

К этой картине добавим собственное наблюдение: распространение компьютеров с упрощенными для пользователей программами привело к появлению поколения «нажимателей кнопок», утративших способность мыслить, наблюдать и сопоставлять, самостоятельно ориентируясь в настоящем, а не искусственном, мире. У этих людей отсутствует всякая способность к воображению, они неспособны читать книги. На Западе (да и у нас тоже) попытались учить студентов только с помощью компьютеров, заменяя виртуальщиной образцы реальных механизмов и настоящие лабораторные работы. Но опыт показал: лучшие химики получаются как раз из тех, кто возился не только с компами, но и с колбами да реактивами, а инженеры, которые изучали только виртуальные машины, получаются хуже тех, кто сам щупал штоки да шестерни.

С точки зрения начитанного комсомольца 1970-х годов, надломленное западное общество порождает совершенно особые научные приоритеты.

Мы не будем говорить о науке, работающей на войну — это отдельная тема. Работа здесь не прерывалась. Мы скажем о той науке, на которую Запад променял сияющие мечты 1960-х годов. О «хай хьюм» (High Hume, высоких «гуманитарных технологиях»), вытесняющих «хай тек» (высокие технологии). «Хай хьюм» в нашем понимании — технологии актуализации личности, развития ее способностей, их возвышения. Мы считаем, что высокие гуманитарные технологии должны создавать новый тип человека с неизмеримо более высоким потенциалом созидания и творчества, нежели средний житель современного мира.

Но «хай хьюм» Запада идет совершенно не в ту сторону. В его фундаменте — подход, заложенный Сарпи, венецианцами, Локком и Бентамом. Не поднимать человека к Богу — а опускать его к зверю, упрощать ради лучшей управляемости. Апеллировать к инстинктам. Чем биться над действительно великими открытиями, чем в муках творчества искать новые способы овладения тайнами материи, лучше воздействовать на психику людей. Если научиться их гипнотизировать, то им очень легко внушить: вы — счастливы. Все — хорошо. Наш мир — лучший из миров. Эдакое реалити-шоу «Дом-2», разросшееся до масштабов планеты.

Тогда можно будет показывать зачарованным «пиплам» со всех сторон «Боинг-747» 1969 года, и все будут уверены, что он — вершина технологического развития. Воздействуй на психику телевидением, радио, Интернетом, газетами, голливудскими фильмами и прочим — и ты получишь породу хорошо управляемых двуногих. Без всяких открытых приказов они будут голосовать, за кого надо, покупать то, что надо, любить и ненавидеть тех, на кого укажут средства массовой информации. И деньги они свои вложат под влиянием телевизора — куда надо. Главное при этом — оскотинить людей, примитивизировать их, отключить логическое мышление, сверхсознание, приземлить воображение, примитивизировать…

Обратите внимание на одну тенденцию. Чем скромнее успехи американской науки и технологии — тем грандиознее эти успехи изображаются в голливудских блокбастерах и триллерах, где они имитируются с помощью виртуальной реальности. В кино янки давно управляют погодой и покоряют космос, победили все болезни и работают на дне океана. Если верить их фильмам, ученые и инженеры США достигли всех мыслимых высот. При этом на эту киноимитацию успехов тратится едва ли не больше денег, чем на фундаментальную науку. Видимость для янки стала важнее настоящей жизни. Чего уж там говорить о их более неразумных последователях — россиянских обывателях?

Обработанные с помощью «технологий лжи» регрессировавшие толпы поддадутся панике в нужный момент. Так что в вакуум, образованный «отставкой» классической науки, рванулись не только шаманы с колдунами. Вместе с ними пришли и мастера по части «промывания мозгов».

Отточенная техника пропаганды под видом «рекламы» и «новостей» оказалась сущей находкой для политиков и финансистов-спекулянтов по всему миру. Теле– и СМИ-управляемое людское стадо уже не замечает реальных проблем своих стран. Оно с жаром обсуждает, например, подробности орального секса президента Клинтона, но совершенно не замечает гор мусора, в которых тонут большие города Америки. Или того, как в недрах городов рождаются племена новых варваров — обуянных наркоманией и насилием, неграмотных и невежественных, неспособных нормально трудиться и вести семейную жизнь. И уж тем более, наблюдая за любимой собакой российского президента, они забывают о трагедии миллионов пенсионеров, которым мы, собственно, и обязаны своей страной.

По нашему убеждению, такой «хай-хьюм» намеренно скрещивается Сообществом Тени с искусственным перекосом прогресса в информатизацию. Ведь такое сочетание невиданно ускоряет превращение людей в управляемых дегенератов. А это — в интересах Античеловечества.

«…Рекламируемый и повсеместно воспетый Интернет является поставщиком огромного количества новых видов развлечений и новых форм обогащения. Что касается развлечений, то их распространение в мире — осмелюсь утверждать — должно навлечь божий гнев, так как миллионы людей живут не то что без надлежащих порций развлечений, но разрываются минами, бомбами, страдают от голода, болезней, нищеты, в то время как зажиточное меньшинство Европы и Америки так развлекается, как профессор Нейл Постман уже добрых несколько лет назад показал в книге «Amusing ourselves to death» («Удивляя нас до смерти»), которая была в то время бестселлером и в которой он сообщил, что, по данным психосоциологии, 90 процентов, а то и больше телевизионного вещания есть развлекательная муть, забивающая мозги, и это есть мощный поворот к эпохе 80-тысячелетней давности, когда не было письменности, а следовательно, и науки, и философии — несколько лет назад я назвал этот поворот «вхождением в пещерную электронную эпоху». Ясно, что количество потребителей, которые стремились бы к сокровищнице знаний … может быть так ничтожно, что инвестирование в общем больших миллионов в сеть с Интернетом во главе только для любителей ценной информации не окупалось бы. А то, что в рыночном капитализме не окупается, должно быстро погибнуть», — писал знаменитый Станислав Лем в статье «Риск Интернета» (1996 г.)

Да, нынешняя Реальность чем-то это напоминает один из мудрых романов Лема. В нем герой попадает в будущее Земли. Там внешне все тип-топ: рыночное изобилие, у каждого — автомобиль и прочие радости. Все прекрасны и физически совершенны. Но оказывается, на самом деле миром правит кучка жестоких и циничных правителей, распыляющие в воздухе наркотические вещества, порождающие сладкие сны наяву. То есть — яркие зрительные, осязательные и вкусовые галлюцинации. Герой романа принимает отрезвляющее средство, и видит: сидит он на самом-то деле не в роскошном, светлом ресторане, а в вонючем полутемном подвале, среди кошмарных оборванцев с изуродованными телами, и едят они не омаров, а вонючее варево из травы и навоза. И нет на самом деле никаких сверкающих городов — есть полуразрушенные трущобы, по захламленным улицам которых на полусогнутых ногах бегают толпы наркотизированных идиотов, думающих, будто они едут в автомобилях. По ржавым конструкциям бывших небоскребов карабкаются люди, уверенные в том, что едут в удобных лифтах. Этакая «Матрица» за много лет до блокбастера братьев Вачовски.

Ученые на Западе начинают бить тревогу. Процесс замены настоящего развития на миражи добрался сегодня до гордости Запада — фармацевтики. Новые препараты разрабатывать в нынешней виртуально-спекулятивной экономике невыгодно: слишком долго ждать прибыли. Чтобы разработать и пустить на рынок новое лекарство, необходимо затратить от 20 до 100 миллионов долларов. Естественно, далеко не каждый отважится инвестировать сотни миллионов долларов в лекарство, которое сможет появиться на рынке лишь через полтора десятка лет. Причем нет весомых гарантий того, что затраты окупятся. Гораздо легче дурить публику с помощью рекламных внушений, делая деньги на запасе старых наработок. Основная масса лекарств, которые продаются в мире, создана 20-30 лет назад. Специалисты называют их «дженериками». Им придумывают новые названия — и дальше в ход идет реклама…

Когда же мир оказался в точке бифуркации? Когда вместо энерготехнологического пути развития он выбрал информационно-коммуникационный? И почему это произошло? И кто осуществил сей поворот? Был ли этот выбор лишь стечением обстоятельств либо плодом сознательного управления историей? Вот вопросы, на который мы с тобой, читатель, должны ответить.

А теперь вернемся к работам неоднократно упомянутого в этой книге русского мыслителя Сергея Переслегина. В своих статьях и эссе последнего десятилетия он развивает концепцию, согласно которой в 1960-1970-е годы произошел поворот от энерготехнологического пути развития к информационно-коммуникационному. Главной причиной он считает, что Текущая Реальность сформировалась в огромной степени под воздействием итогов Второй мировой войны. По мнению Переслегина, этот мир из-за особенностей соперничества-взаимодействия США и СССР неизбежно должен был перейти от энерготехнологического пути развития к пути «компьютерно-связному». Единственная возможность продолжения первого пути крылась в заключении мирного соглашения между Германией и СССР с созданием нового пакта, противостоящего Атлантическим державам. Как уверен Переслегин, в таком случае развитие человечества пошло бы другим, гораздо более благоприятным для его перспектив маршрутом.

Справедлива или несправедлива такая точка зрения? Для нас сейчас это неважно. В рамках развиваемой Переслегиным и его товарищами школы «вероятностной истории» любая реконструкция правомерна, так как схватывает один из возможных и вероятных вариантов Реальности.

Нам гораздо важнее констатация факта: мир, где СССР и США оказались подлинными победителями Второй мировой, мир, сформированный ими, оказался неспособным к генерации технико-энергетического пути развития. В этом мире компьютер и телевизор победили космический корабль. И вот тут-то возникает главный вопрос: а почему он оказался неспособен идти другой дорогой?

Из-за зашедшей в тупик логики развития техники технологий? Из-за кризиса научной парадигмы? Из-за неспособности к рождению принципиально новых технических и технологических решений? Или же в силу иных причин?

Вся история техники ХХ века позволяет нам с уверенность ответить — тупика не существует. Исчерпания парадигмы не произошло, ибо на смену парадигме старой классической науки пришла постклассическая. Она обеспечила расцвет принципиально новых направлений в физике, химии, математике, рождение таких комплексных наук, как синергетика, системотехника, теория катастроф и тому подобного. Можно привести в пример десятки, а то и сотни открытий и изобретений, сделанных во второй половине ХХ века, так и не нашедших массового практического применения. Поэтому можно без обиняков сказать, что развитие техники и технологий после 1950 года не остановилось, но ощутимо замедлилось. Новые открытия и изобретения все чаще стали тормозиться на стадии экспериментальных разработок. Они не доходили до массового применения, до промышленности и сельского хозяйства. Они по сути отторгались ими.

Единственным объяснением тому мы считаем процессы в обществе. Именно логика изменения общества, а не динамика техносферы привела к искривлению технологической составляющей человеческой цивилизации, поставила мощный заслон на пути энерготехнологического пути развития, перевела его на траекторию информационной цивилизации. Ответ кроется не в логике развития техники, а в логике развития социума.

Причем процесс шел параллельно в США и Советском Союзе! Поразительное дело: остановка энерготехнологического пути происходила независимо от общественных систем! В двух противниках цивилизационной гонки, в двух системах-антагонистах, которые противоборствовали на протяжении почти всего ХХ века.

Сговор в Девилле

Вся логика энерготехнологического пути развития вела к космической экспансии человечества. Более того, до 1970-х годов экспансия рассматривалась как едва ли не самая главная цель землян на ближайшую перспективу. Эта цель, как считалось, структурирует по-новому всю его социальную, экономическую, культурную и духовную жизнь. Казалось, должен родиться тип человека, способного дотянуться до звезд и овладеть ими.

И вдруг в семидесятые годы тенденция резко и полностью ломается! Мы отказываемся от звезд и сколь-нибудь значимых попыток космической экспансии. Одновременно страницы книг и научных журналов наполняют рассуждения о «конце истории». Наступает новая волна прогнозов о кратковременности существования человеческой цивилизации, о многочисленных и почти неустранимых опасностях на пути ее дальнейшей жизни.

Насколько мы знаем, еще ни один серьезный исследователь не посвятил фундаментального труда данному феномену, не нашел разгадки произошедшего. Наверное, это дело будущего. Хочется в это верить. Мы же дадим будущим исследователям всего одну наводку. Торможение и свертывание космических программ было опять же не результатом непреодолимых тупиков технического развития, а плодом хорошо подготовленных и тщательно спланированных решений.

Существуют документальные свидетельства, что с середины 60-х годов представители Минус-цивилизации взяли под крепкую опеку НАСА — американское аэрокосмическое агентство. Одновременно они выступили заказчиками работ по анализу программ НАСА и исследований, призванных доказать: надо сворачивать амбициозные космические программы США и превращать их в чисто военные программы, нацеленные на контроль над ближним космосом. В мае 1967 года во дворце в Девилле (Франция) состоялась специальная встреча сильных мира сего, где этот вопрос выступал едва ли не главным. Именно там и решили свернуть программы освоения дальнего космоса, резко сократить государственные ассигнования на разработку принципиально новых видов космической техники, сосредоточившись на решении задач, связанных с усилением контроля США и их союзниками над важнейшими глобальными тенденциями. Был взят курс на свертывание технологического прогресса прежних времен параллельно с осуществлением программы по установлению контроля США над информационными, финансовыми и материальными потоками мира. Именно в Девилле разменяли развитие на контроль. Судьба мира оказалась решенной.

Удар по человечеству оказался сокрушительным. Ведь для полетов в дальний космос приходилось решать безумно сложные и чертовски интересные задачи. Теснота звездолетов и необходимость экономить на весе требовали создания совершенно новой, очень компактной и экономичной энергетики, революционных материалов, совершенно иной медицины, непривычных методов управления и вообще совершения эпохальных прорывов в науке и технике.

И эта работа уже начиналась! И все это могло дать мощнейший толчок развитию цивилизации на Земле. Даже не стартовав к Марсу или Юпитеру, корабли США и СССР превращались бы просто в гейзеры, извергающие сотни оригинальнейших изобретений, патентов и ноу-хау, окупая затраты на свое создание во много раз.

Но Сообщество Тени властной рукой прервало этот процесс в Америке. По итогам конференции в Девилле вышли в свет две книги: «Технотронная эра» Збигнева Бжезинского и «Перед бездной» Аурелио Печчеи, который,, и председательствовал на той конференции. Именно в Девилле вместе с решениями о торможении научно-технического прогресса и свертывании космической экспансии впервые прозвучала концепция «устойчивого развития». Именно здесь были заложены основы идеологии Римского клуба. На ближайшие 40-50 лет судьба человечества оказалась предрешенной.

С этого момента американцы не создали ни одного принципиально нового космического аппарата. Даже их «челнок» в чертежах был уже до той конференции. Казалось бы, тут Советский Союз получил отличную возможность нанести поражение сопернику, продолжив великую миссию. Но и в СССР происходит свертывание космической экспансии!

Наиболее многообещающие программы авиационной космонавтики Лозино-Лозинского, проекты Челомея и Янгеля тормозятся. Начинается бесконечная эксплуатация «ракетной» линии фон Брауна и Сергея Королева. С упорством, достойным лучшего применения, продолжают выжимать все из подхода Королева, который умер в 1966 г., не оставив после себя сопоставимых с собой по масштабу личности и мощи дарования учеников. Они не смогли стать достойными продолжателями его дела.

В начале 70-х годов, стоя на пороге крупномасштабной лунной программы, СССР отказывается от нее. Хотя мы тогда имели все предпосылки для освоения Луны. Срывается марсианская программа, и Москва, копируя Вашингтон, сосредотачивается на околоземном пространстве. И если в США берут курс на создание «челноков», то СССР идет более дешевым и более прагматичным путем — сосредоточения всей космической программы на обеспечении одной орбитальной станции на низкой орбите. И одновременно тормозятся, сводятся на нет прорывные разработки групп Челомея и Лозино-Лозинского. Фактически советская космическая программа приказала долго жить а 70-е годы, и феноменальный успех «Бурана» в 1988-м, превосходившего по многим статьям американский «Шаттл» (спасибо огромной сети русских специалистов во главе с Глебом Лозино-Лозинским), лишь подтвердил эту смерть. Единственный полет комплекса «Буран-Энергия» остался памятником несбывшимся надеждам русского космоса, его не наступившему будущему.

Обычно твердят, что СССР отказался от лунной программы из-за ненадежности ракеты-носителя Н-1. Но это ложь. Отец Сергея Кугушева входил в число ведущих разработчиков КБ Челомея. Еще в начале 70-х, слушая разговоры отца с товарищами, он знал, что были проекты других ракет-носителей, впоследствии воплощенные в «Энергии», до сих пор непревзойденном колоссе советской космонавтики. «Энергия» выводила на орбиту стотонные грузы. Проблема была не в ракете и не в технических возможностях (они имелись и для создания постоянной лунной базы). Не было политической воли, а точнее — была воля другая. Воля к свертыванию исследований дальнего космоса и к сосредоточению на ближних задачах. Так же, как и в США, задачу развития в советской России заменили на задачу контроля.

Именно в это время верхушка СССР самым тесным образом начинает контактировать с Римским клубом. Она своими руками губит шанс нашей страны стать центром альтернативного развития…

Впрочем, космический потенциал Советского Союза всегда воспринимался Сообществом Тени как постоянная угроза. Во второй половине 80-х годов у нас вдруг оживились амбициозные планы. Какие? Перед нами — уже пожелтевший от времени, бюллетень Всесоюзного института научно-технической информации (ВИНИТИ) 1989 года. Что же мы в нем находим?

В СССР 1992-1993 годов планировалось вывести на орбиту огромную станцию «Мир-2», собрав ее в космосе из огромных блоков. Экипаж «космограда» насчитывал бы двадцать космонавтов. Запуск гигантской «Энергии» в мае 1987-го заставил Запад с беспокойством говорить о возможной подготовке русскими экспедиций на Луну и Марс. Примечательно, что основой марсианского корабля становился хорошо отработанный главный блок станции «Мир».

…В 1988-м в Конгрессе США состоялись слушания по тревожной теме: прогрессирующего отставания американских космических программ от советских. Главное беспокойство конгрессменов вызвали планы русских — создание легкого воздушно-космического самолета и постройки тяжелой орбитальной станции.

…В 1992-м СССР хотел отправить на Луну современную автоматическую станцию. В 1994-м — выпустить в атмосферу Марса аэростат с научным оборудованием на борту. В 1996-м — доставить на Красную планету марсоход. А на 2005-2010 годы замышлялась высадка на Марс двух космонавтов. Пилотируемые полеты к Марсу начались бы с запуска к планете двух кораблей общей массой в триста тонн. Каждый оснащался 80-тонным ядерным электрореактивным двигателем, вынесенным далеко назад от кабины экипажа. Собираться эти корабли должны на орбите с помощью ракет «Энергия». Спускаемый аппарат экспедиции — 60-тонная махина с двумя пилотами и марсоходом на борту…

Уничтожение СССР устранило эту потенциальную угрозу для Сообщества Тени. Человечество оказалось окончательно запертым на тесной Земле. Прогресс остался подконтрольным и искривленным…

Остановленное развитие

Если космос — цель развития человеческой цивилизации, ее mainstream, то энергетику можно назвать важнейшим фактором ее существования. Именно энергетика определяет возможности цивилизации, ее способность к преобразованию. В энергетике в последней четверти ХХ века творились вещи не менее странные, чем в космонавтике.

В 1951 году Роберт Хайнлайн написал фантастический рассказ в серии «История будущего». В нем изобретатель — сын богатого папы — создает топливо из воды. Это приносит ему только беды: посланцы нефтяных компаний настойчиво советуют продать им патент, а иначе… Упрямец сталкивается с могущественной неведомой силой: разоряется фирма его отца, а сам изобретатель вот-вот будет объявлен сумасшедшим. Остается единственный выход — подарить технологию всему миру и только этим победить всесильные корпорации…

Полвека прошло, но актуальность темы совсем не угасла…

Нам не известна ни одна основательная работа, посвященная торможению процессов развития энергетики. Нет такого исследования, которое бы на документальных материалах позволило бы сделать вывод о механизмах, причинах и конкретных виновниках застоя, равно как и о его заказчиках. А то, что такое торможение имелось и на Западе, и на Востоке — факт совершенно достоверный.

Глядите, что происходило в Америке и Западной Европе во второй половине ХХ столетия. Сначала на высшем государственном уровне ограничивается развитие ядерной энергетики. И если в США, несмотря на принятые решения, она все же медленно развивается, то в Европе при помощи «пятой колонны» «зеленых» — оказалась в настоящей осаде. Более того, в нескольких странах ее поставили вне закона, АЭС приговорили к демонтажу. Только в самые последние годы в США, когда к власти пришла администрация Буша-младшего, стали менять отношение к атомной энергетике и задумались о строительстве новых станций. Теперь АЭС хотят отдать главное место в энергетическом балансе страны.

Параллельно со сдерживанием ядерной энергетики значительно сократились ассигнования на разработки в области термоядерной энергетики. А ведь еще тридцать лет назад на термояд рассчитывали как на главное спасительное средство от энергетического голода. Полностью свертываются официальные работы по холодному термоядерному синтезу. Остаются невостребованными сотни патентов на так называемую свободную или альтернативную энергетику, сулящую резкое повышение КПД тепловых машин. Все эти разработки тормозятся на стадии промышленного применения, их списывают в архив, их авторам не дают ассигнований. Им перекрывают выход на рынок, а в иных случаях их просто доводят до самоубийства.

Зеркальное отражение того же самого процесса наблюдалось в Советском Союзе, а теперь характерно и для РФ. Правда, у нас те же тенденции доведены до гротеска, до карикатуры. После Чернобыльской катастрофы 1986 года в российской энергетике стали твориться чудеса. Наиболее перспективную и экономичную атомную отрасль насильно перевели из режима развития в режим функционирования. Практически свернули программу создания новых станций. Главные усилия направили на обеспечение безопасности действующих АЭС и на совершенствование частных технологических процессов. Оказались замороженными разработки новых, перспективных ядерных реакторов, обещавших переворот в атомной энергетике. Достаточно сказать о разработке ториевых реакторов Максимова, которые в середине 90-х годов оказались лишенными всякого финансирования и практически разгромлены. Такая же судьба была уготована и разработкам знаменитого Радиевого института в Питере, где смогли создать принципиально новый технологический контур. Казалось, до успеха остался всего один шаг — и кончились деньги. Научная школа с полувековой историей деградировала и развалилась за какие-то считанные годы. Гениальные открытия, почти доведенные до стадии промышленной технологии, оказались никому не нужными. Полным провалом кончилась и попытка нашего Минатома — убедить правительство в том, что надо создать специальный фонд развития ядерной энергетики за счет сверхплановых доходов от экспорта нефти и газа.

Не менее показателен тот факт, что в 1980-е годы управление экономической безопасности КГБ СССР было вынуждено взять «под крыло» десятки разработчиков совершенно новых, экономичных источников энергии — потому что их работы не находили никакого отклика у официальной науки и принципиально не внедрялись в производство. Хотя подавляющая часть этих разработок уже успели довести до опытных экспериментальных образцов!

Таким образом, и в энергетике мы видим всю ту же безобразную картину. Субъективный фактор (сами власть предержащие), механизм управления, система финансирования науки и опытно-конструкторских разработок отторгают ключевые, прорывные разработки на главных направлениях научно-технического прогресса, жизненно важных для человечества.

Преданные забвению

В ХХ веке были приложены титанические усилия для того, чтобы прорывные технологии и революционные открытия умирали вместе с их авторами, навсегда терялись в патентных бюро или оказывались погребенными в недрах спецслужб. Речь идет не о случайностях, а о целой системе истребления. И этой теме, как и космосу с энергетикой, можно было бы посвятить увлекательную книгу. Что-то вроде «Преступлений против будущего». Мы надеемся, что она еще будет написана.

Здесь же мы приведем всего лишь несколько примеров, которые относятся и к Востоку, и к Западу. Везде против вестников будущего действовала одна и та же мясорубка — одна и та же сила, читатель.

Итак, на пороге ХХ века гениальный Никола Тесла открыл способ получения электричества непосредственно из плазмы и беспроводной способ передачи энергии конечным потребителям. Эти технологии несли конец энергетическим монополиям, навсегда завершая эпоху нефти, газа и угля. Тесла выводил каждого предпринимателя-производителя из кабальной зависимости перед производителями энергоносителей, давал им полную энергетическую свободу. Есть множество свидетельств того, что опыты Теслы по получению «природного электричества» и передаче его на расстояние кончались успешно. И что эти опыты зашли так далеко, что можно говорить о технологиях, которым оставалось перешагнуть маленькое препятствие, отделяющее лабораторные установки от промышленных образцов. Но вот незадача — этот маленький шаг так и не был сделан, и у ног Теслы разверзлась огромная пропасть. Тесле, слава которого тогда гремела не менее громоподобно, как и слава Томаса Альвы Эдисона, которому давали огромные деньги просто под честное слово, вдруг обрезали все источники финансирования. Его лишили политического прикрытия и принялись шельмовать в прессе. И Тесла остановился даже не в шаге — в каком-то вершке от полного и безоговорочного триумфа, равного которому не было в человеческой истории. И знаете кто его остановил? Морган и Барух.

С другими, менее заметными, разбирались покруче. Способ получения энергии из вакуума разработал гениальный англичанин Хевисайд. В своей деревенской мастерской он смог создать лабораторную установку. Та давала энергии намного больше, чем получала. Хевисайд считал: его машина вытягивает энергию из внешней среды. И открытие могло перевернуть мир, если бы лаборатория вместе с изобретателем не взорвалась. Погибли и его рукописи. Говорят, кое-что из записей сохранилось, но добраться до них в архивах крайне сложно.

На рубеже 80-90-х годов ХХ века Ванкевичу удалось повернуть вспять процессы старения. Он сделал шаг, который позволяет обеспечить здоровому, активному человеку дееспособное долголетие, измеряемое не в десятки, а в сотню лет. В 1997-м затравленный, лишенный иллюзий, ошельмованный коллегами и преследуемый полицией, он свел счеты с жизнью. Его разработки запрятаны в глухие архивы под тем предлогом, что одним из используемых им материалов была плацента человеческих эмбрионов, неродившихся из-за выкидышей или абортов.

Не менее тяжелая судьба выпала гениальному русскому инженеру Роберту Авраменко, который смог повторить опыты Теслы в 1990-е годы. Но он сегодня мается от безденежья и неспособен прокормить семью.

Трагична судьба профессора Иваницкого — изобретателя искусственной крови, препарат которого опередил свое время почти на полстолетия. Он и сегодня может произвести переворот в медицине. Через несколько лет после своего открытия он покончил жизнь самоубийством. Его разработки положили в стол, препараты перестали применяться. А его имя до сих пор шельмуется в специально снятых фильмах по современному заказному телевидению Россиянии.

И этот синодик можно длить, длить и длить. Будут меняться только страны, имена и темы открытий. Итог везде один: смерть, отвержение, непризнание, гибель разработок…

Интересная получается закономерность: весь XIX век отмечен бурным потоком революционных изобретений, каким-то жюль-верновским порывом. Но уже в ХХ веке, по мере усиления Античеловечества, сопротивление научно-техническим революционерам нарастает. В начале века Рудольф Дизель бросает вызов производителям паровых машин. В конце концов, его довели до самоубийства. Но Дизелю еще повезло — его двигатели пошли в массовое производство. А вот дальше все шло труднее и труднее, и список жертв становился все длиннее. Только войны заставляли внедрять новшества.

Из всего ряда выбивается овладение ядерной энергией и атомным оружием. Атомщикам подфартило — еще в двадцатые годы прошлого века атомная энергия считалась фантастической выдумкой, а ядерная физика несерьезным направлением. И у энтузиастов был шанс закончить так же, как и Тесла. Но, как это ни кощунственно и парадоксально звучит, здесь на благо будущего сработали Гитлер и его сподвижники. Непредсказуемый, нетривиальный и склонный к смелым экспериментам фюрер заставлял своих противников шевелиться. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер вообще коллекционировал гениев и самые смелые разработки. Если бы не они, то администрация США вряд ли стала слушать группу физиков, твердивших о необходимости развертывания ядерной программы. Впрочем, нацистам мы обязаны и успехами ракетной космонавтики — безумный Гитлер не побоялся потратить большие средства на ракеты и пострелять ими по Лондону, хотя до него ракеты считались вредными фантазиями или просто игрушками. Тем самым немецкий фюрер, сам того не желая, породил космические программы США и СССР.

Ахиллесова пята Советов

Вы скажете, что наши выводы не выдерживают логического анализа. Мол, как ни крути, а яростное противоборство между США и СССР все равно не оставляло возможностей для остановки и деформирования научно-технического развития. Что с того, что некоторые направления в развитии техники искусственно заглушались в Америке? Они в таком случае хотя бы частично могли развиться в Советском Союзе. Ведь он испытывал острую нехватку всего, и все же вел гонку вооружения, расширял сферу своего влияния.

Увы, друзья! Искусственное замедление прогресса и отказ от прорывных технологий в России — беда не только последних тридцати лет. Предвестники ее появлялись при Сталине, в самый динамичный и дерзновенный период нашей истории. Уже тогда зарождающееся Античеловечество прекрасно знало о косности отечественной бюрократии, о ее преклонении перед заграницей. Уже тогда существовал метод «притормаживания» русского развития, непрямой, но зело эффективный. Итак, чтобы заставить русских идти «в общем потоке», достаточно было пригасить развитие каких-то направлений в самой передовой капиталистической стране, США. А если это удавалось, то московская бюрократия слепо копировала западные решения и сама душила в России опасные для заграницы направления развития. И это было уже в 1930-е годы. И не в попытке ли преодолеть эту страшную для нашей страны тенденцию Сталин начал кампанию против космополитизма в науке? Ведь он повел ее после знаменитого письма Петра Капицы, устанавливая русские приоритеты в технике, столь рьяно осмеиваемые сегодняшними недалекими «судьями».

У нас нет возможности проиллюстрировать эти выводы на большом архивном или статистическом материале. Но мы сработаем как палеонтологи, что изучают исчезнувших животных по нескольким дошедшим до нас костям. Мы воспользуемся свидетельством давно уж покойного Юрия Долгушина, выдающегося научного журналиста сталинских времен. Он известен как автор научно-фантастического романа «Генератор чудес», впервые опубликованного в журнале «Техника-молодежи» 1930-1940 годов (в 1958-м роман вышел отдельной книгой). Долгушин ценен нам как наблюдатель, как тот, кто изо дня в день в те уж неблизкие времена наблюдал судьбы советских изобретателей и ученых 1930-х годов, их взаимоотношения с советской бюрократией и промышленными министерствами-наркоматами. Теми, кто должен был обеспечивать технологический прогресс страны.

Так вот, один из героев романа по ходу дела устраивается работать на фабрику музыкальных инструментов. Там он сталкивается с проблемой: дерево для производства нужно много дней сушить в специальных термошкафах, затрачивая на это большие объемы электричества. И наш изобретатель предложил прорывную, частично закрывающую технологию: молниеносно высушивать сырье с помощью СВЧ-излучения, построив что-то вроде нынешней микроволновой печи. Опыт на заводе проходит успешно, экономия времени и ресурсов достигнута огромная, качество товара достигнуто высокое! И на завод приезжает надутый товарищ из наркомата-министерства.

Советский чиновник (а это времена динамичного Сталина!) сразу же спесиво заявляет: ваш метод — ерунда, нужно делать все по-старому. Мол, высокочастотная сушка дерева пять лет назад признана в Америке бесперспективной, неудачей, мол, окончились эти попытки и в советских лабораториях. Но когда герой романа-изобретатель начинает подробно пытать чиновника (какие фирмы в США пытались это делать? Почему не получилось у советских ученых?), чиновник начинает юлить. Его аргументы: я не помню, кто в США пытался, но я читал это в журналах.В настоящее время в Америке нет ни одной такой действующей установки.

Итак, статьи в зарубежной прессе и отсутствие работающего аналога в США — это достаточное условие для того, чтобы отечественный (русский, советский, россиянский чиновник) «зарубил» перспективное направление развития у нас дома. Это место в романе Долгушина читаешь особенно внимательно: ведь он излагал плоды своих журналистских расследований в СССР тридцатых годов, заодно проливая свет на некоторые причины сталинских репрессий против чиновничества.

В его романе изобретатель посрамляет министерского бюрократа. Он публично предъявляет материалы, которые говорят: в США изобретатель метода микроволновой сушки действительно пытался предложить свою технологию мебельному магнату Спайеру. Тот убедился в эффективности новшества и выкупил у изобретателя патент за полтораста тысяч долларов. Вскоре он построил небольшую установку, обладавшую производительностью громадной фабрики.Однако это вызвало угрозу полного разорения для «Компании сушильного оборудования». Чтобы избежать краха, последняя подкупила мощную электронную монополию «RCA», и та стала отказываться от поставок электронных ламп для чудо-установок Спайера. А затем «Компания сушильного оборудования» взяла магната-новатора за горло: ты отказался брать наше старое оборудование? Так вот — либо плати гигантскую неустойку за нарушение контракта, либо продай нам патент на чудо-технологию за 800 тысяч долларов. И Спайер сдался: он взял деньги, сжег патент и разобрал свою чудо-установку.

То есть, Долгушин показал нам, как в капиталистических, рыночных США шла борьба с прорывными технологиями. Но дальше в романе следует продолжение: оказывается, подобные работы над новыми установками шли и в СССР. Особенно больших успехов добивается профессор Флеров. Но он не смог построить опытно-промышленный вариант, потому что советский наркомат электротехники сорвал заказ на поставку нужных электронных ламп, а потом и вовсе отказался его выполнять. И этот саботаж — дело рук того самого чиновника, который доказывал, будто новейший метод ни черта не стоит, потому что он не развивается в Америке! И, как видно, американская история повторяется в СССР иногда в зеркальном отражении.

Схожую историю автор рассказал и о человеке, в 1940 году создавшем беспроводной телефон и систему сотовой связи. Он тоже пытался заинтересовать чиновников из соответствующего наркомата (министерства), говорил о громадной экономии цветных металлов (кабели-то не нужны!) — и тоже натолкнулся на форменный саботаж.

Долгушин рассказал нам истории из 1930-х годов, когда наша страна бурно развивалась и когда за нанесение ущерба народному хозяйству можно было поплатиться жизнью. Но если такое творилось при грозном Сталине, если уже тогда наше развитие могли так тормозить, то что говорить о временах более поздних, эпохах Брежнева, Горбачева, Ельцина и т.д.? Как видите, беда эта довольно давняя.

Есть и другие свидетельства относительно того, что Сталину приходилось бороться с таким вот управлением извне и косностью бюрократии, применяя методы то разведки, то жестоких репрессий против кабинетных начальников. Сталин и его соратники понимали необходимость ведения научно-технической разведки в собственной стране. Они знал, что бюрократия и генералитет — это среда очень косная и враждебная всему действительно новому. Что нужно «обходить ее по краю поля», выискивая то, что она норовит спрятать или затереть.

Хрестоматийным стал случай Ледина, изобретателя сверхвзрывчатки. Ею до сих пор начиняют снаряды авиационных пушек. Но Ледина травили в официальной науке и ответственных наркоматах, его никто не хотел замечать. Так бы и погиб выдающийся русский химик, если бы не обратился к Сталину, если бы его — мимо всех наркоматов и официальных научных инстанций — не поддержал Лаврентий Берия. (Этот случай любит приводить в пример Ю.Мухин). Современный исследователь истории естествознания Юрий Бровко (книга «Политика в науке и наука в политике приводит еще один красноречивый пример: в конце 1960-х правительство Японии предложило СССР продать фонд отказов советского патентного ведомства. То есть, описания тех изобретений, которым наши чиновники отказали в праве на жизнь. Премьер Косыгин собрал специальное совещание с участием академиков. И они решили: японцам надо отказать, ибо эта продажа способна причинить … большой ущерб и СССР, и другим. Иными словами, в фонде таились прорывные технологии, затертые государственным аппаратом и официально-бюрократической наукой.

Как видите, противостояние «США-СССР» от уродования технического прогресса не спасало. Даже при Сталине, когда разведка работала на добывание перспективных технологий не только за границей, но и внутри России. Уже тогда сформировалась нехитрая формула управления нами извне: глушение опасных для Сообщества Тени технологий на Западе исоответствующие статьи в тамошних научных журналах.

А дальше было рукой подать и до общего сговора, до общего преступления против будущего. Вскоре зажиревшее советское чиновничество настолько привыкло ориентироваться на западные аналоги и уповать на добычу технологических секретов по линии разведки, что с начала 1980-х США развертывают целую программу экономического подрыва СССР путем подбрасывания нам умело составленной технологической «дезы». Так, чтобы заставить Москву вбухать деньги и драгоценные ресурсы в заведомо провальные проекты, пустить ее разработки в тупики. (Это описано в «Победе» Питера Швейцера). И сие тоже удалось!

Теперь вы понимаете, читатель, что СССР мог бы нанести сильные удары по США в ходе конкурентной борьбы именно на технологическом фронте, изменив тем самым весь ход истории человечества. Но этого не случилось, потому что партийная номенклатура сначала поддалась управлению из-за океана, а затем пошла и на прямой сговор с Сообществом Тени.

Все-таки жаль, что нет на свете закона «О преступлениях против будущего». Какой Нюрнбергский трибунал мог бы получиться!

Техноштиль

Зачем Античеловечество искривляет и останавливает научно-технический прогресс? Да потому, что ему необходимо остановить развитие и усложнение мира, повернув этот процесс вспять.

А как это сделать? Легко убить то, что придает миру динамику. То есть, развитие технологий.

Нет ничего удивительного в том, что Голем разумный увел развитие в область исключительно информационно-коммуникационных технологий. Тем самым он строил свою «нейронную сеть», увеличивая собственные связность, быстродействие и могущество. Он протягивал «нервы» между своими «клетками» и «чипами». А то, что род людской при этом превращается в простецов, ему даже хорошо. Элементная база громадного надчеловеческого разума должна быть простой в своих «кирпичиках».

Прорывные технологии опасны для Античеловечества, поскольку могут покончить с нынешним застоем, сделав мир динамичным. Они способны изменить его до неузнаваемости, до основания разрушив основу власти метагрупп, убив наработанные ими схемы манипуляции человечеством, обесценив многомиллиардные вложения Минус-цивилизации в экономику и политику. Истинный прогресс — это способ дать людям, обреченным на положение рабов, силу, и шанс подняться. Например, в свое время появление пороха и огнестрельного оружия позволило подчиненным, «подлым людишкам» сбросить власть «высших» рыцарей-феодалов. Ведь простой горожанин, который никогда в жизни не мог обзавестись сверхдорогими боевым конем и рыцарскими доспехами, с помощью дешевого ружья быстро покончил с господством «высших людей» Средневековья.

«Чужие» судьбы рыцарей повторять не хотят. Обуздывая или извращая развитие, они предотвращают появление «ружья» у подвластных им людей. Они «замораживают» мир, отнимая у него возможность развития.

Поэтому — отныне никаких революций в технике. Изобретения — только приспосабливающие, адаптационные, направленные на совершенствование уже имеющегося. Образно говоря, совершенствуйте до бесконечности конную упряжку, но не вздумайте изобрести автомобиль. Очищайте бензин, но не смейте делать мотор, работающий на воде. Все должно быть направлено только на поддержание нынешнего уровня эффективности производства, на обеспечение систем контроля и управления новых хозяев истории. Поэтому все стоит — а информационные технологии развиваются.

Появление нового транспорта, новой энергетики или новой медицины грозит поломать гиперуправляемый мир, перемешает элиты, изменит экономику. Вместо этого Античеловечество двигает вперед совершенно иные технологии. Кроме информационных развиваются технологии беспредельной власти, насилия, присвоения плодов чужого труда, манипуляции подвластными массами. Расцветают технологии получения плотских удовольствий. А еще большие деньги вливаются в биоинженерию.

С одной стороны, Античеловечество жаждет получить средства продления физической жизни. Сверхдорогие для 99 процентов землян, они окажутся доступными только касте господ. создать «человекостроительные» фабрики, способные производить специализированных существ. Например, безгранично преданных им слуг, нерассуждающих, архидисциплинированных солдат, идеальных биороботов — агентов спецслужб для метагрупп, особо искусных, верных им до гроба наложниц, полностью управляемых политиков. Здесь можно держать набор новых, молодых тел для господ. Жалкие запреты нынешних государств на такого рода дела неокочевники обойдут играючи: уже ныне это делается через организацию богатых лжерелигиозных сект, заводящих свои сверхсекретные лаборатории. К тому же, секты не испытывают никаких трудностей с получением оболваненного, готового на все человеческого материала.

Античеловечество ныне похоже на китайскую элиту пятнадцатого века, которая ради сохранения устоявшейся общественной системы без колебаний остановила подлинное научно-техническое развитие.

ГЛАВА 8. ВТОРЖЕНИЕ

Вверх и в темноту уходит нить…

Не так давно на книжных прилавках появился фантастический роман Гарри Тарлдава «Флот вторжения» с захватывающим сюжетом.

Лето 1942 года. Мотомеханизированные дивизии Гитлера рвутся к Волге и Кавказу. В самом разгаре — бои в Северной Африке и на Тихом океане. Народы остервенело уничтожают друг друга. И в этот момент на Землю нападает межзвездный десант свирепых инопланетян, разумных ящеров. Уровень их боевой техники соответствует примерно 1990-м годам: сверхзвуковые истребители, ядерные боезаряды, управляемые ракеты и высокоточное оружие, танки, похожие на современные «абрамсы».

Ящеры, развитие которых идет медленнее, чем у людей, считают, что десант будет легким делом. Ведь их автомат-разведчик, побывавший на Земле тысячу лет назад, привез изображения людей с мечами и копьями. Они не предполагают, что человечество за это время дойдет до первых реактивных самолетов, ракет «Фау-2» и начала работ над атомной бомбой. А тут еще немцам удается удачным выстрелом из осадного орудия уничтожить стоящий в степи звездолет с запасом ядерных боеприпасов…

И происходит чудо. Все земляне, еще вчера бывшие смертельными врагами, объединяются, чтобы сражаться с чужими, с нелюдями. «Черт с ними, с гитлеровцами. Они все же люди, а не совершенно чуждые нам ящеры», — думают русские, и точно так же рассуждают немцы…

Мы уверены, что чужие захватчики уже пришли на Землю. Только не из глубин космоса, а из подземелий и дворцов человеческой цивилизации. И эти «чужие» так же враждебны всем цивилизациям Земли, как и выдуманные писателем ящеры. Только очень немногие люди это осознают. Оно и понятно: ящеры здорово отличаются от нас внешне, а неокочевник с виду такой же, как и мы — голова, два уха, две ноги. Но, тем не менее, он — чужак, которого нужно победить.

Вторжение началось! Мы с вами, читатель, живем во время новой мировой войны. Но только не «борьба цивилизованного человечества с международным терроризмом», о которой нам вещают с высоких трибун политики. Не держите нас за лохов! Мировую войну ведет со всем человечеством не одно государство, не блок стран и даже не пресловутая «Аль-Каида». Нет, друзья, с нами воюет Сообщество Тени. На нас пошел «Голем сапиенс» собственной персоной. И все страны для него — лишь противники. И Америка, и Россия, и Европа — не говоря о других. Добро пожаловать в первую войну Эпохи перемен, люди!

Ни одна цивилизация не получает выгод от этой битвы. Нас хотят просто употребить. Помните, как в той старой-престарой песне «Машины времени» о представлении в кукольном балагане:

Но порою так обидно

Что хозяина не видно

Вверх и в темноту уходит нить…

Куклы так ему послушны

Что мы верим простодушно

В то, что куклы могут говорить…

Итак, в войне, начавшейся с 11 сентября 2001 года, нить уходит в Тень.

И все же попробуем изучить ее. Попробуем понять, кто и за что воюет…

В тот день наступила новая точка разрыва истории. После 11 сентября 2001 года мир изменился. Точно так же, как люди просыпались совсем в другом мире и 2 сентября 1939 года, и после гибели Советского Союза.

Особенности нынешних мировых войн таковы, что каждая новая начинается, когда не успели смолкнуть залпы предыдущей. Холодная война Запада против русских началась еще до взятия Красной армией Берлина. В 1991-м, до падения Советского Союза, Америка провела сокрушительную финансовую атаку на Японию и, по сути, устранила геостратегического конкурента. Вот и на этот раз самолеты падали на американские столицы, когда продолжались сражения Четвертой мировой финансовой войны.

Чтобы разобраться, кто и против кого ведет Пятую мировую войну, нам необходимо заглянуть в тайну событий 11 сентября 2001 года. Тайна эта мистична. Она проявляется на удивительных фотографиях из разрушенного Нью-Йорка. На фотографиях, одни из которых запечатлели облик пролетающего ангела, а другие — дьявольские лики ужаса в клубах дыма над обреченными небоскребами.

Наши исследования тайны мы начнем с хронологии событий, с описания фактографии основных вех произошедшего в сентябре в первого года ХХI века. Итак, начнем…

Начало войны — еще та загадка. Вспомним лето 2001 года. Мировой финансовый рынок лихорадит. Теряет устойчивость хитроумная финансово-спекулятивная система, построенная Сообществом Тени. Оно проводит потрясающую по размаху спасательную операцию. В 1990-е годы ему удалось околпачить весь мир, надув радужный пузырь Интернет-экономики. На весь свет рекламировались компании-пустышки, которые якобы дадут астрономические прибыли в ближайшие годы. В какой-то момент капитализация (текущая биржевая стоимость) акций Интернет-компании «Yahoo» в 1200 раз превосходила объем ее годовой прибыли. То есть, «яхувцам» пришлось бы работать более тысячи лет, чтобы вернуть вложенные в их акции бабки.

На американских биржах продавались акции множества компаний «новой экономики». Конечно, были среди них и по-настоящему перспективные корпорации с технологиями будущего. Но была и масса «мыльных пузырей», настоящих пустышек, пирамид, которые наплодили новые кочевники. С их помощью метагруппам удалось высосать из инвесторов всего мира триллионы долларов. Собственно, в начале 2001-го подавляющее большинство маститых экспертов с уверенностью говорило о близком кризисе американской экономике и вероятном крушении доллара..

Им нужно было найти нечто, что могло бы прикрыть грандиозную операцию по грабежу планеты. Надо было как-то отвлечь внимание человечества от кризиса на фондовом рынке, выставив Америку несчастной жертвой и честной воительницей с мировым Злом. Нужно было, чтобы кто-то напал на США. Увы, к тому времени под рукой не имелось ни Гитлера, ни Сталина, ни императорской Японии с соединением адмирала Нагумо, идущим к Пирл-Харбору. И тогда был найден новый враг: исламский терроризм.

…11 сентября, чуть больше половины девятого утра. Самолет линии А-11 таранит первую башню Всемирного торгового центра. Затем, через 20 минут, самолет линии «Юнайтед эрлайнз»-175 врезается во вторую высотку. За этот промежуток времени к месту катастрофы успели прибыть и телевизионщики (время развертывания полевой установки Си-эн-эн — чуть больше 10 минут), и большие силы пожарных с полицией. Мэрия Нью-Йорка работает безукоризненно. Огромных жертв удалось избежать благодаря полисменам и спасателям успевшим эвакуировать из протараненного Всемирного торгового центра тысячи человек.

Двадцатиминутная разница между первым и вторым ударами нужна была для того, чтобы обеспечить всемирное «реалити-шоу», глобальную «он-лайн» трагедию. Кстати, время выбрано неслучайно именно с позиций охвата и рейтингов телеаудитории — около девяти утра по времени Нью-Йорка — самое оптимальное время для того, чтобы в прямом эфире наблюдать катастрофу от Лос-Анджелеса до Москвы, от Лондона до Иерусалима, от Вашингтона до Дели.

Далее начинается самое интересное. Американский правительственный аппарат начал предпринимать меры противодействия атакам террористов. В Белом доме в Пентагоне идут заседания кризисного штаба с целью оценки положения. Именно в этот момент, в 9 часов 45 минут, по Пентагону, где заседал кризисный штаб (а в нем работали лучшие специалисты Соединенных Штатов по разрешению кризисов), по официальной версии наносится очередной удар самолетом линии АА-77. Лайнер поднялся из аэропорта Даллеса под Вашингтоном в 8.10, но совершил таран только в 9.45. Между тем, аэропорт находится всего в нескольких минутах полета от Пентагона. Но вместо этого сначала самолет летел на запад, а затем развернулся и ударил в точно установленное время. То есть, кто-то на земле дирижировал действиями угонщиков, держа с ними постоянную связь. И «кто-то» получал самую оперативную информацию о том, что происходит в Пентагоне — вплоть до того, в каком крыле здания собрались специалисты по кризисным ситуациям. И эта же неизвестная сила точно навела удар смертников в нужную точку Пентагона.

Зачем? Потому, что в Пентагоне собрались наиболее способные и опытные офицеры-«кризисники». Их-то и надо было истребить.

Наконец, планировался следующий удар — самолетом «Юнайтед Эрлайнз»-93. Он должен был поразить в 10.30 Белый дом, в котором в этот момент планировалось заседание гражданского кризисного штаба с участием ведущих советников президента, руководителя и главных специалистов администрации Буша и Совета национальной безопасности.

Теперь посмотрим, что делает и что заявляет президент Буш. В 9.22 Бушу докладывают о таране двумя самолетами высотных башен ВТЦ.

В 9.30 Буш делает первое заявление. Он сообщает о таране двух башен в ВТЦ и характеризует их как нападение на США. Пока — непонятно чье.

В 10.00 премьер-министр Великобритании Тони Блэр делает другое заявление: «Масштабный терроризм является выражением нового злого духа в сегодняшнем мире. Он исходит от фанатиков, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. И мы, представители демократического общества, должны сплотиться для совместной борьбы, чтобы уничтожить этого дьявола».

13.04. Президент Буш выступил по радио с известным обращением к нации. Буш не сомневается, что русские не имеют никакого отношения к нападению. В этом обращении Буш не говорит о терроризме.

Между 15.00 и 16.00 Буш лично прибывает на базу стратегического командования Оффут, чтобы лично подтвердить свои собственные возможные приказы.

17.30. На борту президентского самолета представитель президента по связям с прессой, сообщает репортерам о видеоконференции, а также о том, что президент получил поддержку от союзников в России. Терроризм не упоминается ни словом.

20.30. Президент обращается к нации: «Сегодня по нашему образу жизни, нашей свободе нанесен ряд террористических ударов… Америка, наши друзья и союзники, все те, кто стремится к миру и безопасности на всей планете, сплотятся вместе, чтобы выиграть войну против террора…» Именно в этой речи он называет бен Ладена главным организатором нападения на Соединенные Штаты и самым заклятым противником США, объявляя о своем приказе военным войти в Афганистан.

Арабы?

Закончим хронологию трагического дня и перейдем к его загадкам. Начнем вот с чего. Воздушное пространство США жестко управляется. Никакого беспорядка в нем нет, несмотря на огромную интенсивность воздушного движения. У них в аэропортах самолеты взлетают с одной и той же полосы с промежутком в минуту. Они просто едут по ней, как машины по московским трассам. И при этом четыре самолета отклоняются от маршрута совершенно беспрепятственно! И в тоже самое время система управления воздушным движением вдруг выходит из строя!

Совершенно невероятно, что террористы смогли беспрепятственно захватить сразу четыре самолета, да еще виртуозно управлять их действиями, словно речь шла о сложном налете боевой техники. Это означает лишь одно: у террористов имелась мощнейшая агентура в авиакомпаниях и в структурах управления воздушным движением. Более того, в кабинах сидели пилоты-смертники высшего класса. Ибо летчик, который всего лишь месяц не летал, нуждается в переподготовке. Эти пилоты прекрасно знали топографию Нью-Йорка и Вашингтона, могли управлять тяжелыми и отнюдь не спортивными машинами по городским ориентирам. Это значит, они регулярно тренировались на тренажерах виртуальной реальности. Никакие погонщики верблюдов на это не способны.

Вот появляется над Вашингтоном третий захваченный самолет. Даже СNN в прямом эфире передает, что он идет на Белый дом. Ведется нормальный телерепортаж — но никаких истребителей в небе нет. В это время по закрытой связи служба безопасности президента сообщает: «В Белом доме Буша нет». И в то же самое время начинается срочное совещание антикризисного штаба в Пентагоне. И тут же третий лайнер устремляется на Пентагон. Причем именно в ту часть здания, где заседают лучшие специалисты по преодолению кризисов.

Ни один из самолетов-камикадзе не взлетел из аэропорта Ла-Гардия, который находится в черте Нью-Йорка или из аэропорта Рейгана в Вашингтоне. Из обоих до важнейшего центра власти США минута лета, здесь лайнеры летают над крышами небоскребов. Однако выбирается другая логика события. Машины взлетают, летят долгое время по маршруту, потом вдруг разворачиваются и идут точно по хронометрированным целям.

Продолжим список тайн и странностей. На всех лайнерах США есть сигнализация, предупреждающая о захвате их террористами. Но ни один из четырех экипажей не нажал те самые кнопки. Это, простите, уже из разряда ненаучной фантастики, дорогой читатель. Допустим, было коллективное помешательство пилотов. Но почему тогда помешались и авиадиспетчеры? Почему ни один из них не вызвал самолеты, ушедшие из своих воздушных коридоров, летящие невесть куда? Тем более что от Бостона до Нью-Йорка минут 25 лета, а из Бостона один из рейсов следовал в Лос-Анджелес. Отклонение от курса было просто вопиющим.

Напоследок еще более ошеломительный факт. Сразу после 11 сентября в лентах новостей ведущих агентств промелькнуло сообщение, затем его старались больше не упоминать. За полчаса до нападения на Всемирный торговый центр была проведена хакерская атака, на время парализовавшая НОРАД — систему противовоздушной обороны США. Вы представляете, уважаемый читатель, уровень программной, технический и компьютерной подготовки неизвестных хакеров?! Степень их осведомленности о кодах, шифрах и системах защиты компьютеров святая святых американских систем противоракетной и противовоздушной обороны? Ответ может быть только один: хакеры должны были иметь сообщников внутри НОРАД, внутри руководства американскими вооруженными силами.

Но и это не все, дорогой читатель. Вице-президент США Дик Чейни, министр юстиции Эшкрофт, министр обороны Рамсфельд и советник Буша по внутриполитическим вопросам Карл Рове заявляли, что около 10 часов утра неизвестные, назвавшись руководителями террористической акции, сообщили по телефону, будто им известны секретные коды и процедура связи между Белым домом и президентским самолетом. Более того, примерно в то же время прошел звонок по секретной связи о том, что неизвестные имеют доступ к сверхсекретным президентским кодам управления стратегическим оружием.

А теперь просим вашего внимания, дорогой читатель. Между 16-ю и 17-ю часами Джордж Буш прилетел на базу в Небраске. Это — не обычная база, а узел стратегического управления, командный центр американских сил сдерживания. Буш прилетел туда убедиться, что он по-прежнему контролирует все элементы и звенья структур управления американскими вооруженными силами и, прежде всего, потенциал возмездия.

А теперь самое интересное. За два дня до событий, о которых мы рассказываем, впервые за многие годы начались крупномасштабные плановые учения нашего Тихоокеанского флота. Учения включали выдвижение на позиции поближе к США ракет, крейсеров, стратегических атомных подводных лодок с соответствующим вооружением и т.д. 11 числа там же, на Дальнем Востоке, должны были начаться опять-таки плановые учения 37-й воздушной армии — Дальней стратегической авиации наших ВВС. В них впервые за многие годы участвовали несколько стратегических бомбардировщиков с крылатыми ракетами большой дальности. Эти учения были отменены в самых последний момент приказом министра обороны Сергея Иванова именно в связи с терактами США. Вот такие дела…

Вы хотите сказать, что подобную операцию могли провести арабские погонщики верблюдов и кое-как научившиеся управлять самолетами добровольцы?

Сделаем промежуточные выводы. Поможет нам в этом один из наиболее глубоких и оригинальных аналитиков, последние пятнадцать лет тщетно пытающийся внедрить в наше политическое сообщество навыки глубинного анализа происходящих в мире событий. Речь идет о руководителе Экспериментального творческого центра Сергее Кургиняне. Вот, что он пишет:

«Квалифицируем события — произошла масштабная террористическая спецоперация.

Описываем параметры. Не какой-нибудь один из них, который вам почему-то люб, а все вместе и в совокупности! Эти параметры таковы.

Массивность операции определяется количеством задействованных в ней участников. Какова массивность данного теракта, в конкретном случае? Непосредственно захватывающих самолеты и осуществляющих самоубийственные теракты четыре пятерки, по числу терактов и, исходя из того, что на каждый самолет минимально необходима именно такая боевая пятерка смертников. То есть, 20 непосредственных исполнителей. Для обеспечения и сопровождения каждой пятерки, безусловно, нужно около 100 человек. Значит, всего 400-500 человек. То есть речь идет о высшей категории массированности проводимой кем-либо спецоперации.

Сразу возникает вопрос: если речь идет о пятистах экстремистах из исламских организаций, выстроенных и опекаемых спецслужбами США, а это, безусловно, так, хотя бы в случае талибов, но и не только, то как могло быть, чтобы ни один из этих пятисот не был завербован? На такую группу террористов должно быть минимум 25-30 агентов. И что, ни один из них не сообщил своим оперативникам из ЦРУ? С экспертной точки зрения это маловероятно, малоправдоподобно.

Длительность операции. Все сходятся на том, что такую операцию надо готовить не менее года. Большинство экспертов считает даже, что более двух лет. То есть, речь идет об операции высшей категории — не только по массивности, но и по длительности. И это тоже важнейшая характеристика случившегося.

Ведь возможность утечек в спецоперациях, как и в любых действиях с информационными системами, определяется не только количеством источников сигнала, но длительностью подачи сигнала во внешнюю среду. Приемник может не уловить сигнал, подаваемый в течение минимального времени, но если временной интервал велик, то для этого подаваемого сигнала вероятность неулавливания резко падает.

Качество операции. Здесь мы переходим к оценке требований квалификации участников, вытекающих из типа поставленных перед ними задач. Для решения данной задачи требовались люди с высокой собственной террористической квалификацией, плюс широким спектром навыков за пределами узкотеррористической специфики. То есть, умение управлять авиалайнером, способность нейтрализовать сложные электронные устройства разного ранга, входить в информационные системы закрытого типа и т.п., и т.п., и т.п. При этом надо откуда-то взять 20 фанатиков-самоубийц, имеющих такие квалифицированные характеристики. Портрет обычного террориста-самоубийцы известен. Это окрыленный идеализмом юный романтик, еще не научившийся ценить жизнь. Или же, напротив, нездоровый, или старый человек, уже разучившийся ее ценить. Чаще первое. Для проведения рассмотренной спецоперации необходим качественно иной исполнитель. А именно — взрослый, в высшей степени квалифицированный человек с открытыми социальными перспективами, которые при этом отказывается от жизни в силу убеждений или иной мотивации.

Короче, нужен определенный комплекс психофизических, ментальных, эмоциональных, нейрофизиологических характеристик, при которых высокопрофессиональный человек может долго и гибко отрабатывать технологии своей и чужой смерти. И помимо этого комплекса данных, я настаиваю, обязательно нужны специальные психологические подготовка и психологическое сопровождение…» (С.Кургинян. «Теракты в США» — «Россия, ХХI век», № 5, 2001 г.)

Сакральная операция

…А, собственно, против кого был направлен террористический удар 11 сентября?

Против потенциала Америки, против возможности оставаться мировым гегемоном, столпом, единственной силой нового мирового порядка? Тогда следовало нанести удар по жизненным центрам США, ввергнув их в полную анархию и неуправляемость.

Теракт такого размаха готовился очень долго и потому его можно было отложить на несколько недель. Как раз до того момента, когда в конгрессе на Капитолии соберутся верхи американской и политической элиты: сенат, президент, вице-президент, администрация и правительство. Нападающие могли просто скопировать сюжет из романа Тома Клэнси «Долг чести» 1994 года, когда отчаянный японец, имитировав аварию, на своем «Боинге-747» врезался в переполненный конгресс США, в результате чего погибла вся политическая элита.

Можно было заодно таранить АЭС, вызвав чудовищные жертвы среди населения и панику, которая охватила бы всю Америку. Можно было бы подкрепить такую атаку заброской бактериологических зарядов с африканскими геморрагическими лихорадками. Смертность от них колеблется в пределах 50-90 процентов среди заразившихся. Бактериологическая атака вызвала бы хаос и, как результат — паралич транспортной системы страны.

Последовавшие почти месяц спустя рассылки писем с порошком сибирской язвы, попахивали все тем же пропагандистско-психологическим эффектом, рассчитанным на среднего американца и предполагающего испуг, а отнюдь не нанесение смертельного вреда США. Потому как настоящая бактериологическая атака означала бы установку распылителей в аэропортах, на вокзалах или торговых выставках.

Саму атаку 11 сентября провели в духе классического удара прежде всего не по экономике или государственному управлению США, по психике, сознанию людей. Так сказать, по законам стратегии непрямых действий. Полностью в голливудской манере. Одновременно все это очень походило на некое зашифрованное сообщение, «черную метку»-предупреждение президенту Бушу и его команде. Максимум виртуальных эффектов и эмоций при внешнем отсутствии разумности и рациональности действий. Итак, всерьез Америку 11 сентября 2001 года не атаковали. Это была чистой воды показуха, рассчитанная на максимальный внешний эффект при минимуме реальных потерь!

Удары наносили не по настоящим узлам американской инфраструктуры, а по символам мощи США, по Пентагону и Всемирного торговому центру. Это как если бы гитлеровцы бомбили не русские заводы, электростанции и железнодорожные узлы, а скажем, Сергиеву Лавру, мавзолей Ленина и памятники Сталину. Атаковавшим США 11 сентября нужно было не уничтожение материальной мощи или информационной инфраструктуры, а зрелище, шоу, громадный и кошмарный театр с реальными жертвами. Причем получился спектакль, выдержанный строго в традициях американского кинематографа, фильма-катастрофы, боевика-ужаса, стирающий разницу между экраном и реальностью и оживляющий страхи, посеянные масс культурой в душах американцев. Дальше, мол, надо ждать подрыва спрятанных в городах ядерных устройств, бактериологической войны, нашествие компьютерных вирусов и прочих сюжетов. Только теперь в жанре прямого телерепортажа.

Умные люди отмечают: по крайне мере за пять лет до черного сентября в США шла беспрецедентная отработка мозгов обывателей. Один за другим с голливудского конвейера сходили ленты, живописавшие страшные катастрофы в Америке, ужасы, кровь, разрушение и терроризм. 11 сентября разница между теми сказками и явью была уничтожена. Совершенно целенаправленно велось нагнетание страха. Мы в такие совпадения не верим. Обратите внимание: именно в роковой 2001 год на американские экраны вышел сверхдорогой блокбастер «Пирл-Харбор». Лента напомнила американцам о самой позорной странице их истории, о неожиданном нападении зловещего, изображаемого в образе чудовища, врага. И пусть то были японцы, а не мусульмане. Но все же, кто-то готовил янки к тому, что на них нападут. И совершенно не зря президент США тотчас же окрестил самолетную атаку на американские мегаполисы вторым Пирл-Харбором.

Надлом коллективной психики США с использованием штампов американской же поп-культуры (апокалиптический теракт по канонам Стивена Кинга и Тома Клэнси) — поражающий фактор номер один. Больше всего в США боятся людских потерь. А тут вам — гора трупов всего за один день. мы стали свидетелями настоящей нейровойны — атаки, направленной на изменение коллективного сознания американцев. Тем, кто организовал атаку 11 сентября, не надо было уничтожать реальную мощь Америки, наносить ей непоправимый ущерб. Вся задача сводилась к психологической обработке и американцев, и всего мира.

Вот наш вывод, читатель. Эта сакральная операция стала делом Сообщества Тени. Она была задумана надчеловеческим разумом. Бесполезно искать авторов злодеяния в виде какой-то группы заговорщиков в ЦРУ США или масонов в администрации Буша. Нет на свете человека, у кого в голове был бы план атаки с начала и до конца. Этот план задуман Сообществом Тени. А люди-детали Сообщества Тени (элементная база оного и его периферийных структур) лишь выполняли мозаичные части операции, совершенно не догадываясь, к чему дело движется.

Сверхразум Голема организовал синхронизацию действий — и руководство ЦРУ не реагировало на сигналы о проникновении в США подозрительных личностей. Шло воздействие — и в воздух с запозданием поднимались истребители. Бьемся об заклад: сегодня многие из американских военных и контрразведчиков сами понять не могут, почему они в решительный момент лишились и воли, и разума. Такова сила Голема…

Эту войну начало Сообщество Тени. Когда нам говорят, что все делается в интересах США, мы смеемся. Никаких существенных выгод собственно Америка в этой войне не получила. Она только потратила громадные деньги. Она сама стала игрушкой в руках Античеловечества.

Хотите знать, почему мы в этом уверены?

Очень странное «возмездие»

Давайте сделаем еще один шаг в нашем исследовании и посмотрим, какие события произошли вслед за 11 сентября, что изменилось в мире, какие тенденции проявились в краткосрочной и долгосрочной перспективах, порожденные или катализированные трагическими событиями американской осени 2001 года. Что ж, начнем…

Прежде всего, это вторжение в Афганистан, свержение режима талибов и установление проамериканского правительства. Надо признать, на взгляд обывателя Америка одержала в Афганистане решительную победу, вбомбив эту многострадальную страну чуть ли не в каменный век, сравняв ее города и поселки с землей, убив тысячи, а в реальности — десятки тысяч мирных афганских жителей.

Зачем американцы это сделали? Ведь первые часы и дни после атаки на Всемирный торговый центр в качестве объектов контрудара назывались Ирак, Йемен, Судан и даже Сирия. Но постепенно все они исчезли и остался Афганистан.

Многие считают произошедшее почти случайностью. Однако есть, по крайней мере, один, но чрезвычайно важный факт, отвергающий любую случайность. За несколько дней до трагических событий на американском континенте в Афганистане был убит самый сильный враг талибов, знаменитый лидер Северного альянса Ахмад шах-Масуд. Он был не только признанным лидером антиталибского сопротивления, но и политической фигурой, которой симпатизировали Москва и Западная Европа. Но Масуда убрали — и вместе с ним погибли надежды на существование мощной внутриафганской политической силы, способной не только помочь Америке в борьбе против талибов, но и в последующем предъявить претензии на участие в дележе власти. Власть в Афганистане не делилась.

Политические, экономические аналитики до сих пор гадают: а почему, собственно, американцы выбрали в качестве первого объекта именно Афганистан? Есть точка зрения, что это было связано с обреченностью страны и с неизбежностью громкой победы над ней. Победы, которая была чрезвычайно нужна Бушу для его внутриполитических целей и внешнеполитической стратегии. Другим объяснением служит геополитическое положение Афганистана, ключа к Центральной Азии, ворот между Индостаном и Средним Востоком.

Безусловно, и в первой и во второй точках зрения есть рациональные зерна. Однако имеется ощущение на грани глухой догадки, что вторжение американцев в Афганистан — завершение цикла, начатого советской интервенцией в 1979 году. И советские, и американские действия в Афганистане были попытками решить какую-то до сих пор неясную, таинственную и загадочную задачу, связанную с самыми глубинными аспектами взаимодействия цивилизации, определяющих судьбу мира…

Вторгшись в Афган, американцы, покончили с вакуумом политической гегемонии над Центральной Азией, который образовался после крушения Советского Союза и постепенного, но неумолимого ухода из Центральноазиатского региона постсоветской России. Ухода политического, экономического и в значительной степени — военного. В результате афганской операции американцы установили политический, экономический и военный контроль над важнейшим регионом мира. На этот регион приходится 40% всех мировых запасов природного газа и более 15% геологических запасов нефти, около 20% урана, огромные месторождения полиметаллических руд и редкоземельных металлов. Этот район — настоящая кладовая XXI века,, где полезные ископаемые находятся хотя и не в самых благоприятных природных условиях, но зато гораздо ближе к основным торговым путям, чем огромные кладовые природных ресурсов на Русском Севере. Среднеазиатские месторождения находятся куда ближе к основным центрам экономической, политической, финансовой и мировой власти, нежели сибирские.

Совершенно очевидно, что американцы установили свой протекторат над Средней Азией прочно и надолго. Они совершенно не собираются уходить оттуда в обозримом будущем. Кроме того, протекторат в Центральной Азии и контроль Афганистана позволяют американцам иметь военные базы непосредственно вблизи наиболее неспокойных районов Китая — районов, в этническом смысле мало связанных с великоханьской нацией, составляющей ядро китайского этноса. Таким образом, американцы получили прямой доступ к землям, где сосредоточен китайский военно-промышленный потенциал, где находятся основные пусковые площадки китайских сил стратегического сдерживания. Но…

Но посмотрим на Афганскую кампанию США с другой стороны. США получили громадную «черную дыру», куда придется вкачать миллиарды долларов без всякой гарантии на успех предприятия. Кто на этом поживится? Только метагруппы «чужих», кто займётся «экономическим восстановлением Афганистана» (как это делается и как обогащает воров, мы знаем по Чечне), да еще группировки Голема, занятые наркобизнесом. Они получили возможность контролировать мощный поток «зелья» из Афганистана!

Мощнейший ресурсный и геостратегический потенциал центрально-азиатского региона — чистая правда. Только с учетом сегодняшних политических реалий ввести этот потенциал в хозяйственный оборот Америки крайне затруднительно. А за свое присутствие янки должны ежедневно платить долларами, услугами и поддержкой местных вождей. Так что опять же за завтрашние выгоды приходится платить сегодняшней головной болью.

Не принесла Америке добра и война в Ираке. Многие думали, что США получат контроль над одним из самых больших «нефтяных резервуаров» Земли. Другие надеялись, что цены на нефть начнут долгое падение. А на деле? «Черное золото» продолжает дорожать. Янки огребли тяжелую партизанскую войну, второй Вьетнам — с колоссальными затратами американской казны на содержание в Ираке дорогостоящего оккупационного корпуса и на все то же «восстановление экономики». Кто греет на этом руки? Кто «пилит» бюджетные бабки? Да все те же метагруппы. Они же получили в руки бесценные сокровища из разграбленных иракских музеев, шумерские, аккадские и вавилонские реликвии. Они не только стоят миллиарды долларов. Они — лакомая добыча для мистиков и эзотериков Сообщества Тени, ищущих рецепты древних мудрецов. При этом мечты западников о падении цен на нефть так и остались мечтами.

Вы хотите сказать, что таких итогов хотели американцы? Не смешите. США в данном случае просто «развели», провели на мякине, использовали. А если они не поняли, во что влипли — то это не наша проблема.

Кто-то выиграл или нет?

11 сентября коренным образом изменило взаимоотношения России и Америки. Путин стал одним из первых лидеров зарубежных стран, решительно ставших на сторону Буша. Он призвал к формированию «антитеррористической коалиции». Россия вслед за событиями 11 сентября по сути сняла свои возражения против расширения НАТО на Восток, по вступлению в НАТО Украины. Россия молча приняла американский протекторат над Центральной Азией. Более того, Москва сама способствовала установлению протектората, активно посредничая между Соединенными Штатами и правящими элитами бывших советских республик, а ныне независимых государств Центральной Азии. Вслед за сентябрьскими событиями Россия ушла с Кубы, окончательно свернула свое военное присутствие во Вьетнаме.

Значит ли это, что Путин совершил капитуляцию перед Западом, по масштабам сравнимую с продажей внешнеполитических возможностей Советского Союза Горбачевым? Тут позиции авторов диаметрально противоположны. Сергей Кугушев считает, что Россия сдала то, чего не могла удержать. Она действительно кое-что выиграла от событий 11 сентября. Американцы покончили с перспективой выхода талибов в Ферганскую долину с последующей экспансией на север, вплоть до Поволжья. Этот кошмар преследовал российских политологов и аналитиков все последние несколько лет ХХ века. Кроме того, Америка стала гораздо сговорчивее с точки зрения экономических проблем России.

Максим Калашников считает по-другому. На деле русские получили ненависть исламского мира (как союзники оккупантов) и всю ту же перспективу затяжной войны на южных рубежах. Нам не скостили внешние долги, нас не осыпали дождем инвестиций в реальную экономику. По мнению Калашникова, рано или поздно американцам придется убраться из Афганистана — и тогда мы снова останемся один на один со страшной бедой. Никакой совместной борьбы с терроризмом «РФ-США» не вышло. Более того, американские спецслужбы «подкладывают свиней» российским. Единственное, кто действительно выиграл — так это россиянская «элита», сохранившая свои счета и имущество за рубежами России…

Но вот кто уж первоначально получил некоторые выгоды от событий 11 сентября — так это Израиль. События на длительный период по сути парализовали мусульманское лобби Соединенных Штатов, в значительной степени набравшее силу с приходом Буша к власти. Одновременно Соединенные Штаты были вынуждены усилить политические, военные и разведывательные контакты с Израилем, как с надежным и проверенным союзником в борьбе против исламских режимов. После сентябрьских событий посредничество Соединенных Штатов между Израилем и палестинцами стало гораздо более благожелательной по отношению к Израилю и критичной в отношении их арабских оппонентов. Таким образом, в значительной степени был исправлен арабский крен, который приобрела внешняя политика в первые месяцы после прихода Буша к власти.

Однако очень скоро все поменялось — и США снова принуждают Израиль принять план «Дорожная карта», угрожающий в долгосрочной перспективе самому существованию Израиля. В целом же усматривать причастность израильтян к 11 сентября, как это делают дилетантствующие конспирологи, глупо.

Как ни парадоксально, от акции 11 сентября выиграла значительная часть арабских режимов. Вернее, исламская аристократия. Стремясь разделить терроризм и ислам, администрация Буша оказала значительную помощь большому числу так называемых умеренных исламских режимов — от правительства Мушарафа в Пакистане до королевского дома Марокко на севере Африки, от Объединенных Арабских Эмиратов до Турции и Иордании. Даже Муамар Каддафи, этот вечный революционер, умудрился присоединиться к антитеррористической коалиции и превратиться из страны-изгоя в вполне добропорядочное государство, включенное в глобальную экономическую систему.

Но выигрыш не означает причастности к операции 11 сентября. Да и вообще, уровень исламских секретных служб таков, что даже мечтать о подобной акции они не могут. Не доросли еще!

Автора на сцену!

Сложилась парадоксальная ситуация: в результате беспрецедентного шоу, транслировавшегося в режиме реального времени на весь мир, на планете установился совершенно новый военно-политический режим, который на сегодняшний день не принес дивидендов собственно Америке. Да, и по большому счету, остальным тоже.

Из данного достаточно неочевидного, но явно или неявно понимаемого большинством аналитиков факта следуют различного рода экстравагантные гипотезы, возлагающие ответственность за события 11 сентября на самые невероятные силы — начиная от глубокого подполья спецслужб в России до МОССАД в Израиле и администрации Буша в Соединенных Штатах. Мы не будем здесь заниматься подобной ерундой. Такие догадки — из разряда поиска масонского заговора в наши дни или инопланетян, хранящихся в ангаре-18 в Аризоне. Мы уверены, что выиграла только одна сила, стоящая над государствами и партиями, над отдельными людьми и их группами — Сообщество Тени.

В связи с этим нам бы хотелось еще раз уже упоминавшегося блестящего аналитика и интересного политического практика Сергей Кургиняна:

«Тут одно из двух: либо кто-то из государств, причем из мощных мира сего, не согласен с проводимой политикой в сфере построения мирового порядка, не учитывающей его интересов, как бы тактично намекает своими действиями на подобное несогласие. Причем это должно быть государство, которое может сказать «Цыц!» внутри страны, имеет возможность и подготовить такую операцию, и полностью закрыть ее от иностранных спецслужб, и главное — остро нуждаться в подобной спецакции.

Я категорически отвергаю возможность назвать конкретно подобное государство. Это и аморально, и непрофессионально, хотя бы потому, что кандидат на такую роль существует не в единственном числе.

Итак, либо такое государство, либо … Либо в мире есть внегосударственная система…»

Вот именно — негосударственная система!

И дальше Сергей Ервандович делает вывод, которому мы, собственно, и посвятили целую часть нашего цикла. Вывод о существовании Античеловечества, Минус-цивилизации. В уже цитированной работе он пишет:

«…Но выстроить закрытый объект в своем государстве, закрытую систему в открытом обществе…, признать это возможным — значит, кардинально сменить представления о построении нашей цивилизации. Вплоть до введения понятия о ПТЦ — параллельных террористических цивилизациях. Говоря о подобных цивилизациях, я не имею в виду ничего паранормального, инопланетного, гуманоидного и т.п. Это фантазии. А я — о реальности. В реальности же ПТЦ следует называть террористическими мегаструктурами.

Ведь цивилизация (параллельная в том числе) — это уклад, это культура и религия, это мегацель, это полный комплекс социальных систем. Это барьер (часто непреодолимый) в отношениях с теми, кто в эту цивилизацию не входит. Это своя, выведенная из зоны проницаемости, территория и техническая инфраструктура. Из негосударственных субъектов такую акцию, как акция 11 сентября, могла проводить структура, близкая по масштабу и качеству к ПТЦ.

Теперь о главном: зачем могут быть выстроены ПТЦ? Только для мирового господства. Пока ПТЦ строятся, они не осуществляют операции во внешнем мире, они заняты собой. Лишь будучи построенными они начинают действовать, и действовать они начинают в момент, который считают для себя единственно возможным в плане реализации целей. ПТЦ и начинают действовать, предполагая, что потом они опять могут залечь надолго. Что касается целей ПТЦ, то господство как таковое — для них все же средство, а цель — построение совсем другого человечества. Иначе контролируемого, с другой шкалой нормативов и ценностей, и, безусловно, «освобожденного от свободы». (С.Кургинян. «Теракты в США» — «Россия, ХХI век», № 5 за 2001 год).

Теракты 11 сентября в США готовились при помощи сил внутри Америки? Да. Но — не американским государством. 11 сентября — дело рук не масонов и не МОССАД, а гораздо более страшной силы — Сообщества Тени. Единственное, в чем бы хотелось возразить Кургиняну — так в том, что речь идет не о параллельной террористической цивилизации, а о Минус-цивилизации. Она существует не рядом с нами, а в нашем мире, в значительной степени подчинив его себе. Именно Античеловечество, как это ни горько признавать, в решающей степени определяет сегодня ситуацию человеческого существования, перспективы мировой экономики и политики. Минус-цивилизация сегодня почти одолела великие цивилизации человечества. Она находится в нескольких шагах от своей окончательной победы. События последних лет и в США, и в России подтверждают эту точку зрения.

Понимание факта, что Минус-цивилизация — не параллельная реальность, а изнанка, темная сторона нынешнего человечества, его тень, что наступает и поглощает свет, чрезвычайно важно для понимания дальнейшего изложения этой главы. Образно говоря, Минус-цивилизация — инфернальная болезнь, все более овладевающая человеческой цивилизацией.

Правда, надо оговориться, что это очень своеобразная болезнь. Ведет она не к умиранию, а к мутации, к перерождению, к окончанию существования человеческой цивилизации в нынешнем виде и появлению многократно описанного в фантастических романах страшного завтра, где абсолютное Зло одержало окончательную победу. Смотрели «Чужих», включая «Чужой против Хищника»? Тогда, мы думаем, вы все поняли…

Совместное предприятие: роль саудитов

Итак, преступление 11 сентября совершило Сообщество Тени, используя свои периферийные структуры двух своих кланов, американского и саудовского. Про американцев мы много уже писали. Теперь настала очередь саудовского клана, входящего в Минус-цивилизацию.

Саудовская Аравия — удивительная страна. Ее господствующий класс включает менее десяти тысяч невообразимо богатых людей, ближайших родственников правящей в Саудовской Аравии королевской династии. Эти люди обладают тремя важнейшими ключевыми богатствами современного мира — ресурсами, деньгами и инструментами воздействия на умы. На Саудовскую Аравию приходится более 25% мировых запасов нефти и более 30% ее добычи. Только в американских банках саудиты хранили до последнего времени более триллиона долларов. Наконец, именно саудовская королевская династия контролирует Мекку и Медину — священные города мусульман, куда каждый год стекаются сотни и тысячи паломников со всего мира – за благословением и для общения с Богом. Именно через Мекку и Медину, через хадж — священное паломничество мусульман, саудиты в значительной степени контролируют умы и сердца мусульман по всему миру, оказывают определяющее воздействие на всю систему мусульманского духовенства, практически вне зависимости от конкретного толка, к которому принадлежит тот или иной мулла.

И при всех этих невообразимых богатствах сама Саудовская Аравия остается в общем неразвитой, почти средневековой страной, где основная часть населения живет достаточно бедно, кочуя по пустыне. Это страна, где правящий класс ничего не сделал для развития индустрии, науки, образования, здравоохранения, для подготовки страны к жизни в «посленефтяную» эру. Этим Саудовская Аравия кардиально отличается от Объединенных Арабских Эмиратов, Кувейта, Бахрейна и даже Омана. Более того, она отличается от Ирана, где на базе нефтедолларов предприняли беспрецедентные усилия по модернизации своей индустрии, для создания мощного потенциала. Нет, в Саудовской Аравии все по-другому. Среди бескрайних песков и кочующих на верблюдах бедуинских племен, десять тысяч человек владеют третью мировых запасов нефти, продают эту нефть, вкладывают деньги в американские банки и при этом контролируют стержень, нерв исламской цивилизации: систему исламского духовенства и образовательные учреждения — начиная от медресе и кончая университетами.

Пользуясь нефтедолларами и Кораном, саудовские экстремисты решают особую задачу — строительства нового, последнего Халифата, который должен охватить сначала большую часть мусульман Ближнего и Среднего Востока, бывших советских республик, Южную Европу а затем распространиться и в другие регионы Земли. А в дальнейшем стать не просто главным, но по сути единственным государством планеты. Они стремятся построить тоталитарный, иерархический, принудительный халифат. Эти 10 тысяч человек будут решать судьбу людей на земле, не спрашивая их о том, чего они хотят.

Часть саудовской элиты является таким же кланом Античеловечества, периферийной структурой Сообщества Тени, как и соответствующий несколько сот тысяч представителей правящей американской элиты, десятки тысяч «новых русских» и тому подобных. Поэтому по обе стороны океана наиболее проницательные экономисты, политологи и публицисты всерьез занялись исследованием взаимодействия американской и саудовской правящих элит.. Некоторые из этих исследователей сделали ошеломительный вывод о том, что на самом деле не Саудовская Аравия служит проводником американского влияния на Ближнем Востоке, а напротив, саудовцы являются реальными хозяевами Америки. Они в последние годы заказывают музыку и определяют те или иные внешнеполитические решения.

Нам представляется, что в последнем утверждении содержится немалая доля преувеличения. Однако факт остается фактом: в последние десятилетия саудовцы добились от американской элиты достаточно много, как с точки зрения обеспечения собственных интересов, так и с точки зрения постепенного отхода Соединенных Штатов от односторонней поддержки Израиля и приближения Соединенных Штатов по многим вопросам к позициям арабских стран, причем, в первую очередь стран, ориентирующихся на саудовскую династию.

Еще с начала советского вторжения в Афганистан саудовские и американские спецслужбы самым тесным образом сотрудничали в создании сети сопротивления нашим войскам, в формировании отрядов моджахедов. В последующем это сотрудничество перекинулось и на другие районы — уже нашей страны. Саудовцы вместе с американцами рука об руку создавали террористическое подполье на территории бывших советских республик, в Средней Азии. Они поддерживали сепаратистов в Чечне и формировали целую сеть агентов влияния в Поволжье, а также в Сирии, Ливии, Египте.

И вот на этом фоне крайне пикантно, если не сказать больше, смотрится ситуация с 11 сентября. Не будем долго говорить о бен Ладене — он был создан американцами, ими сориентирован и направлен на путь борьбы с нами. Причем особо интересен тот факт, что даже после того, как бен Ладен вдрызг разругался с саудовской королевской семьей и потерял все контакты с саудовской внешней разведкой, с американцами у него продолжалась если не нежная дружба, то тесное взаимодействие.

Так, 31 октября 2001 года французская газета «Фигаро» опубликовала передовую статью. В ней утверждалось, что Усама бен Ладен в июле 2001 года находился на обследовании в американском госпитале Дубае, где его посетил один из сотрудников американских спецслужб.

Ситуация с саудовскими следами в акции 11 сентября очевидна донельзя. Никак не скрыть факта, что значительная часть камикадзе, в той или иной форме участвовавших в налете на Нью-Йорк и Вашингтон, были саудовскими гражданами. И что более четырех пятых финансовых поступлений «Аль-Каиды» приходилось в конечном счете на Саудовскую Аравию. Именно Саудовская Аравия в течение долгого времени финансировала эту всемирную террористическую сеть. Наконец, существует и вовсе уж удивительный факт, говорящий о роли саудовцев в событиях 11 сентября и всяческом стремлении американских спецслужб скрыть эту роль.

Одним из наиболее квалифицированных и профессиональных специалистов с терроризмом в Соединенных Штатах был Джон О Нил, который сделал умопомрачительную карьеру в ФБР. Начало этой карьеры пришлось на 1993 год, когда провинциального агента ФБР О Нила перевели из Чикаго в Нью-Йорк и назначили одним из шести следователей по делу о взрыве во Всемирном Торговом центре. Успешное расследование закончилось задержанием и заключением под стражу нескольких исламских экстремистов, и дало толчок карьере О Нила. Два года спустя его назначили главой управления по борьбе с терроризмом, он переехал в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и занялся расследованием взрыва в Оклахоме, который до 11 сентября оставался самым крупным терактом в истории США.

В 1997 году Джон О Нил поднялся еще выше по служебной лестнице, возглавив отдел по национальной безопасности и стал руководить всей контртеррористической деятельностью в США.

В 1998 году господин О Нил руководил расследованием ФБР по делу о взрывах в посольствах США в Кении и Танзании. В терактах обвинили «Аль-Каиду» Усамы бен Ладена. Заместитель директора нью-йоркского отделения ФБР Барри Мун говорил, что с 1997 года Джон О Нил думал только о поимке бен Ладена. Он стал главным экспертом по вопросам терроризма и основным оружием американского правительства в борьбе с ним.

В 2000 году террорист-самоубийца из «Аль-Каиды» взорвал набитую взрывчаткой резиновую лодку под бортом американского эсминца «Коул», стоявшего на рейде Адена. 17 моряков погибли, а сам корабль чуть не затонул. Расследование, естественно, поручили Джону О Нилу.

И тут стали происходить странные вещи: когда расследование стало приносить ощутимые плоды, его неожиданно остановила посол США в Йемене — Барбара Бодин. В официальном сообщении говорилось, что госпожа Бодин отказала Джону О Нилу и его помощнику в повторном въезде в Йемен в 2001 году, так как не одобряла его «грубого подхода». Сообщение совершенно неправдоподобное — ведь решения такого рода принимают только Министерство юстиции, президент и правительство Йемена.

Несколько месяцев спустя О Нил поведал французскому журналисту Жану Бризару свою версию событий. А в июне 2001 года во Франции вышла книга Бризара. В ней автор приводит слова О Нила о том, что расследование было приостановлено американскими властями, которые не хотели портить отношения с Саудовской Аравией и с американскими компаниями, имеющими тесные связи с саудовской королевской семьей. Стоит, кстати, отметить, что в том же Йемене с 2001 года начальник Джона О Нила, генеральный прокурор, опасаясь террористов, перестал летать обычными коммерческими рейсами, пересев на личный самолет.

Затем история Джона О Нила принимает совсем странный оборот. В августе 2001 года в газете «Нью-Йорк Таймс» появилась статья, в обвинявшая Джона О Нила в потере портфеля с секретной информацией во время встречи с сотрудником ФБР. Два дня спустя аналогичная статья была опубликована в газете «Вашингтон пост». Однако описанные в статье события настолько абсурдны и невероятны, что попросту не могли произойти. Тем не менее, сразу после публикации Джон О Нил под давлением подал в отставку. А еще через неделю покинул управление и занял пост… начальника службы безопасности Всемирного торгового центра — ВТЦ. 10 сентября 2001 года Джон О Нил начал свой первый рабочий день в должности начальника службы безопасности ВТЦ.

Утром 11 сентября сразу после того, как первый самолет врезался в северную башню, Джон О Нил позвонил своему сыну и приятелю в местном отделении ФБР сказав, что жив и с ним все в порядке. По одним свидетельствам он звонил из офиса, по другим – вышел из здания. После звонков и сообщений по телефону, Джон О Нил вроде бы вернулся в здание. Больше его никто не видел. Это кажется невероятным, но тело О Нила было обнаружено и опознано чуть более недели спустя, когда эпицентр взрыва все еще окутывал дым. Вот такая история (Марк Эйвес. «Коммерсант» от 11 сентября 2002 года).

Можно множить и множить подобные факты и примеры, но итог будет один. Безусловно, саудовский клан Минус-цивилизации был вовлечен в теракты 11 сентября. Может возникнуть вопрос: а зачем это было надо? Неужели они не боялись войны? Начнем с конца.

Как представляется, возмездия саудиты не боялись. Та часть саудовской элиты, что связала себя с планами по созданию Всемирного Халифата и прямо относилась к одному из кланов античеловечества, рассуждала примерно так: «Да, наши люди участвуют в атаке на Вашингтон и Нью-Йорк. Да, наши люди будут засвечены. Да, многие журналисты напишут и скажут о саудовском следе. Но поскольку мы-то знаем, что теракт 11 сентября разрабатывался, рассчитывался и проводился в жизнь дружественным американским кланом, то нам бояться особо нечего. Этот клан не будет заинтересован в глубоком расследовании происходящих событий и не даст возможность нарушить жизненно важные интересы Саудовского королевства в Соединенных Штатах. Американские собратья не допустят того, чтобы на саудовцев пали главные обвинения в организации 11 сентября…»

Более того, саудовцы считали, что после 11 сентября Саудовская Аравия сможет американскими руками расправиться с Пакистаном — одним из главных своих конкурентов в исламском мире, который тоже претендует на роль лидера. Расчет был и на то, что американцы, покончив с Ираком и (возможно) с Ираном, откроют путь к сплочению исламского мира вокруг Саудовской Аравии в самые короткие сроки и при минимальных расходах самой Саудовской Аравии. Вот почему и зачем саудовские «чужие» пошли на эту авантюру.

Получается интересная картина. Сообщество Тени сконструировало и запрограммировало 11 сентября. Его периферийные структуры в США исполнителями самых тонких интеллектуалоемких операций. На долю саудовцев выпало, вероятно, финансирование, а также самая грязная и неблагодарная работа, к которой никак нельзя было привлекать американских граждан.

Трофеи победителей

Теперь осталось ответить на самый последний вопрос: ради чего Античеловечество развязало эту мировую войну? Что конкретно оно выиграло в событиях 11 сентября? Постараемся сжато, но конкретно объяснить наш взгляд на вещи.

Мы не верим в сказки ни о борьбе с терроризмом, ни о наступлении США. Этим можно морочить голову кукле Барби или пивососущему электорату. Войну ведет совсем иная сила — Сообщество Тени.

Тени удалось буквально в последний момент предотвратить крах виртуальных финансов и структурный кризис глобальной экономики, построенной на виртуальных финансах. Буквально за несколько недель до событий 11 сентября, в последний месяц перед событиями 11 сентября, подавляющая часть наиболее серьезных аналитиков твердила о приближении катастрофы. Например, ведущие российские специалисты по американской экономике Михаил Хазин и Олег Григорьев писали летом 2001 года:

«… Спираль в американской экономике, стабильно раскручивавшаяся на протяжении более 25 лет, начнет стремительно сжиматься. По самым предварительным оценкам автора можно ожидать, что среднее потребление упадет в полтора-три раза, что потребует существенной структурной перестройки мировой промышленности и международного разделения труда, и приведет к многолетней стагнации мировой экономики. Сформировавшиеся за последнее время международные корпорации не смогут функционировать, поскольку их органы управления будут не в состоянии отражать быстро меняющуюся кризисную инфраструктуру. Как следствие, они начнут разваливаться и закрывать производство, что вызовет серьезный протест национальных властей, не заинтересованных в увеличении числа безработных. В этой ситуации неминуем развал системы ВТО, в установлении традиционных механизмов в защиту национальных рынков. Этот процесс будет стимулироваться тем обстоятельством, что доллар быстро утратит свою функцию международной валюты, а евро не успеет быстро занять его нишу. Как следствие, в мире восстановится мультивалютность, вытеснив монополию долларов конца 30-х годов. Для поддержки национальной промышленности, страдающей от нехватки кредитов в условиях острого кризиса мировых финансовых институтов многие страны мира перейдут к бюджетному кредитованию отечественных предприятий. Это будет подстегивать инфляцию.

По нашему мнению, именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет предопределять развитие мировой экономики в послекризисные годы…» («Распад мировой долларовой системы» — Москва, 2001 год, с.52.)

Иными словами, летом 2001 года наши эксперты так же, как специалисты из США и Западной Европы, считали, что механизм господства финансового капитала, сросшегося с никем не выбираемой властью на национальном и глобальном уровнях, созданный в 30-е годы и многократно усиленный за истекшие 70 лет, находится на грани уничтожения. Механизмом запуска краха должна была стать значительная, одномоментная (не менее чем на 30-40%) девальвация доллара под воздействием внутренних трудностей США и массового бегства от доллара крупнейших национальных коммерческих банков и других финансовых институтов. Она вызовет неконтролируемое падение основных индексов американских ценных бумаг и, соответственно, обесценение американского фондового рынка. Эксперты ожидали серьезные трудности в мировой экономике, придушенной растущей дороговизной нефти. Каждый из этих процессов сам по себе не является смертельным для системы долларового господства, но происходящие одновременно и в резонансе они были способны взорвать всю систему.

Но именно 11 сентября позволило коренным образом изменить ситуацию! Пожертвовав двумя зданиями и некоторым числом клерков (не погиб ни один представитель финансовой элиты!), Сообщество Тени спасло свое господство. Доллар после 11 сентября не рухнул, а перешел в стабильный управляемый режим и снижается в пределах наперед заданного коридора в отношении евро, иены и юаня. Падение фондовых индексов, два последних месяца перед 11 сентября принявшее угрожающий характер, сменилось на осциллирующие колебания вокруг определенных показателей, вполне устраивающих дирижеров мировых рынков капитала.

Наконец, ситуация в американской экономике также перевели в режим управляемой стагнации, постепенно подготавливающей условия для дальнейшего оживления.

Таким образом, 11 сентября позволило избежать самой главной опасности для Античеловечества — опасности уничтожения мировых виртуальных финансов. Их главной, наиболее доходной для неокочевников — системы рынков валют, на которые приходится примерно 60% виртуальных финансов. Эти рынки не просто устояли, но укрепились и продолжают работать в нормальном режиме.

Конечно, рынок ценных бумаг, на который приходится 30% рынка капитала, потерял только в Америке по разным оценкам от 5 до 8 триллионов долларов. Но потери эти носят, если можно так выразиться, плановый, расчетный характер. Их удалось переложить на плечи индивидуальных мелких инвесторов, на шеи небольших и средних корпоративных институтов. Сами метагруппы Сообщества Тени при этом мало пострадали.

И, наконец, рынок реальных товаров, на который приходится не более 10% финансовых потоков, после событий 11 сентября перевели в режим контролируемой нестабильности. Он, конечно, создает серьезные сложности для реального производства, но при этом служит питательной средой для крупномасштабных спекуляций фьючерсными контрактами, то есть, именно той сферы, где «Голем сапиенс» чувствует себя, как рыба в воде.

11 сентября было использовано и для реструктуризации финансовых и промышленных институтов за счет средств государств и центральных банков ведущих мировых держав. Так, по сведениям печати, в Соединенных Штатах Федеральная резервная система просто подарила собственным банкам и крупнейшим корпорациям более ста миллиардов долларов. Еще большая сумма — порядка 140 миллиардов долларов — была израсходована Центральным европейским банком и банком Японии на стабилизацию валютного рынка. Основная часть этих средств опять же ушла крупнейшим финансовым спекулянтам, точно знавшим, в какую игру они играют.

11 сентября положило конец «народному капитализму». В результате событий доллар упал лишь ненамного, но акции начали дешеветь быстро, неумолимо, причем как в новой, так и в традиционной экономике. И сразу после известных событий американские власти впервые за многие десятилетия дали разрешение на скупку акций самими компаниями, которые эти акции выпускали. То есть, кое-кому дали возможность быстро и на льготных условиях провести концентрацию собственности крупнейших американских корпораций. Возможность, была немедленно использована американской элитой и в значительной степени — Античеловечеством. В результате оказались уничтожены сбережения рядовых американцев. Им отныне предстоит жить намного скромнее и работать значительно больше для того, чтобы обеспечивать свое проживание. Зато новые кочевники получат баснословные барыши от военных заказов, опять-таки поживившись за счет казны северо-американского государства.

«Чужие» смогли существенно поправить ситуацию и в наркобизнесе. В июле 2000 года режим талибов ввел запрет на обращение опиумного мака. Запрет действовал, что подтверждали оценки экспертов ООН. Посевные площади уменьшились на порядок. Если в 2000 году под опиумным маком почти 83 тыс. гектаров афганской земли, то в 2001 году лишь немногим более 7,5 тысяч гектаров. Однако площади посевов в 2002 году практически вернулись к доталибскому уровню и составили 75 тысяч гектаров.

Объем производства опиума в Афганистане в 2002 году возрос более чем вшестеро, и теперь Афганистан вышел на первое место в мире по производству наркотиков. Так, например, объем производства опиума в Афганистане в 2002 году был практически вчетверо выше, чем в Бирме, которая занимает второе место. И более чем в 40 раз больше, чем в знаменитой Колумбии. Более того, производство наркотиков в освобожденной от режима талибов стране увеличилось более чем в 18 раз! Вот вам и конкретный ответ: что американцы делают в Афганистане и почему именно его они выбрали на роль мишени для первого «ответного удара в священной войне с мировым терроризмом».

Отметим еще одно обстоятельство. С чем увязано фактическое установление контроля Сообщества тени над Афганистаном и ураганное наращивание производства наркотиков в этой стране? С формированием оплотов наркобизнеса в самом центре Европы, на территории Косово! И там, и там американские военные силы и американская разведка контролируют инфраструктуру, включая аэропорты. Тем самым получается идеальная транспортная система, когда выращенный и произведенный в Афганистане наркотик, перебрасывается по спецканалам в Косово и оттуда расползается по старому континенту. С другой стороны, таким же образом на самолетах и спецсредствах афганские наркотики могут поставляться в любую точку мира, включая собственную территорию США. Мы не хотим сказать, что этим занимается Белый Дом, Пентагон или Лэнгли. Это делает Сообщество Тени и его периферийные структуры с использованием людей из организованной преступности, ЦРУ, Минобороны и администрации президента США. Только и всего!

События 11 сентября сформировали в американском обществе устойчивую психологическую травму, привили ему синдром бегства от свободы. Они породили настроения, которые ранее были свойственны советским обывателям — «Мы вытерпим все, что угодно, лишь бы не было войны». Сегодня рядовые американцы не считают свободу — в том числе и свою личную — важнейшим достоянием. Они готовы ею жертвовать во имя безопасности и спокойствия, во имя жизни. Отсюда следующий шаг к Большому Брату — к тотальному контролю, к такой власти, какой она была описана в «1984-м» Оруэллом и в «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли.

Античеловечество продемонстрировало свою неуязвимость и способность использовать организованный им же самим кризис в собственных интересах. Оно получило возможность разрешения большой мировой нефтяной проблемы в интересах упрочения своего господства. По сути, начался марш «чужих» к установлению полной власти Сообщества Тени над важнейшими мировыми ресурсами.

Кризис 11 сентября и последовавшие за ним события продемонстрировали полное несоответствие демократических (представительных, публичных) форм власти современному миру — нестабильному, опасному и конфликтному. Общественное мнение, общественное сознание и общественная практика открыли дорогу тайным структурам, запретным операциям и кастовой модели власти. Они открыли дорогу грядущему мировому порядку — тирании Античеловечества.

Вверх и в темноту уходит нить… К сатанинскому кукловоду…

«Они» уже вторглись в наш мир…

ГЛАВА 9. СУФИЙ

Странный гость

В ночном пустынном небе на борту собственного бизнес-джета «Гольфстрим» сидел в расслабленной позе человек. Крупный, чуть грузный мужчина лет пятидесяти, он внимательно изучал лежащую на столике книгу. Оливковый цвет кожи, карие глаза и особая манера сужать зрачки, как бы уберегая их от ветра и мельчайших песчинок пустыни, выдавали в нем араба. Но в остальном он совершенно не походил на шейха-миллиардера, обладателя собственного реактивного лайнера. Неброская одежда, отсутствие украшений, спокойный, отрицающий показную роскошь салон реактивного самолета, делали его похожим не на члена одной из правящих семей Персидского залива, а скорее на преуспевающего специалиста-геолога транснациональной корпорации, спешащего куда-то по срочному делу своей нью-йоркской штаб-квартиры.

От шейха исходила умиротворенность. Его энергетика, спокойная и стабильная, наполняла весь салон лайнера, передавалась стюарду, время от времени бесшумно подходившему к хозяину и наливавшему ему из маленькой джезвы обжигающий аравийский кофе. Араб работал как всегда четко и целенаправленно, его восприятие сканировало страницу за страницей. Память связывала тексты с цепочкой ассоциаций, воспоминаний и фактов. И обогащенный, пропущенный через сознание текст превращался в мысли и образы, способные изменить судьбы людей, корпораций и целых народов. Образ становился приказом. Мысль воплощалась в документе. Размышления отливались в поступки, менявшие судьбы и определявшие жребий многих и очень многих.

На борту собственного реактивного самолета находился один из самых могущественных людей планеты, руководитель одного из древнейших суфийских орденов, история которого простиралась за тринадцать веков. Лишь немногие знали о полномочиях, возможностях и могуществе шейха. Мир профанов воспринимал шейха как руководителя известного фонда по исследованию передовых педагогических идеологий, члена совета Всемирного детского фонда, одного из самых издаваемых авторов книг о соколиной охоте. …Шейх перевернул страницу и продолжил чтение. (в главе цитируется роман Александра Проханова «Господин гексоген»).

«…В основе проекта «Суахили» лежит теория конфликтов. — Копейко любезно, на правах хозяина лил молоко из фарфорового молочника в чашки Гречишникова и Белосельцева.

— Наше умение искусственно создавать конфликты и управлять ими, управление конфликтами — есть способ проникновения во власть и устранение препятствующих факторов. Мы создаем в монолитной обороне противника, серию надломов и трещин, ведущих в Кремль, сквозь которые осторожно, шаг за шагом, продвигаемся в центр власти. В этой гостиной во время тихих собеседований рождаются активные мероприятия, которые воздействуют на Думу, на членов кабинета, на самого Президента. И каждая «активка» неуклонно приближает нас к победе. Теория победы в конфликтах — главный инструмент овладения властью, разработанный генералом Авдеевым»

«— Он знает о нашем плане? — тихо спросил он у Гречишникова. — Посвящен в проект «Суахили»?

— А разве обязательно знать?…

— Будто бы в недрах госбезопасности плюс после разгрома Берия и хрущевских репрессий по отношению к элите разведки возникло потаенное, глубоко законспирированное ядро, затаившее ненависть к партийным дилетантам, комсомольским выдвиженцам, захватившим контроль над КГБ. Этот тайный кружок в основном влиянием органов добился устранения Хрущева. Но эта цель оказалась промежуточной. Конспираторы госбезопасности поставили целью захват власти в стране, устранение одряхлевший идеологии, введение радикального реформирования косного государства и общества. Кружок возглавил Андропов и стал основывать тайный орден КГБ… Этот кружок, управляемый Андроповым, включал в себя видных политических журналистов, референтов, партийных начальников, видных писателей и актеров с либеральными взглядами. Конечно, разведчиков, дипломатов, экономистов — всех, кто выезжал за границу, был наделен дополнительными степенями свободы, располагал информацией и влиянием. В этом кружке, где царили застолье, смешные анекдоты и красивые женщины, переходившие от одного члена клуба к другому, делались важные дела. Продвигались фигуры на видные роли в газетах и журналах, обеспечивались нужные назначения послов и руководителей партаппарата. Направлялись за рубеж делегации, присуждались престижные премии. Постепенно создавался либеральный общественный слой, связанный круговой порукой, неформальными узами дружбы, где вызревала идея реформ, разрядка, конвергенция, перестройка.

Когда Андропов стал главой партии, Орден КГБ по-прежнему законспирированный, имел на своей периферии огромную сферу влияния — в партии, культуре, органах власти и информации. Там была негласно изъявлена идея смены политического строя…

Конвергенция, затеянная Сахаровым, обнаружила себя в конвергенции разведок, советской и американской. Крупные агенты ЦРУ и КГБ заключили негласный пакт о создании единого центра, управляющего разоружением, снижением конфронтации, погашением локальных конфликтов. Этот центр мыслился как зародыш будущего мирового правительства, в интересах которого трансформировались СССР и Америка. На встрече с Рейганом в Рейкъявике Горбачев, оснащенный рекомендациями ордена, обещал демонтировать коммунизм и Советский Союз. Это было сделано в 90-м году. Крах коммунизма, обвал советского государства, хаос при создании нового строя, разгром КГБ на время прервали управляемый процесс перестройки, заставили орден снова уйти в подполье. Действуя из подполья и используя американские связи, этот орден готовит устранение прогнившего либерального режима, выведение на авансцену человека разведки, который мог бы продолжить строительство нового мироустройства, где Америке отводится верховное место, а Россия устраивается в концепцию нового мирового порядка. Говорят, этот орден состоит из генералов внешней разведки и идеологической контрразведки. Носит какое-то странное лингвистическое название — то ли хинди, то ли фарси, то ли суахили…

— Проект «Суахили», о котором ты имеешь самое поверхностное представление, огромен, как лабиринт, источивший изнутри все трухлявое, сгнившее общество. Он построен так, что если уничтожается одну ветвь, неимоверно усиливаются другие. Если же засвечивается одна его часть, то другие от этого только выигрывают. Проект нельзя уничтожить ибо он нуждается в том, чтобы его уничтожали — от этого он только усиливается. Он устроен так, что в него вовлечено все человечество, и нет ни палачей, ни жертв, ни виновных, ни судей. Всех объединит апокалиптический ужас. Люди будут умолять спасти их. И тогда придет избавитель, придет избранник. Укажет на виновных. И даже, если они невиновны, люди бросятся и растерзают их.

… Власть над сельцом или хутором, или над губернией, или над Москвой или Нью-Йорком, или как нынче говорят, над Евразией или над Европой и странами НАТО, над целым полушарием — западным или восточным — это еще не власть. Власть в своей полноте должна быть всемирной. Только тогда она может быть реальным инструментом истории. Истинной властью для всех от Чингизхана до Александра Македонского, от Цезаря до Карла Великого, от Наполеона до Сталина… властью, чтобы сделать ее инструментом истории, объединить с помощью власти все человечество, все пространства, все ресурсы земли, и получить, наконец, вожделенную возможность управлять временем, покончить с расчленением человечества, бессмысленным разбазариванием ресурсов, расстаться с воинами, ересями, нелепой разноголосицей, не понимающими друг друга народами. То что тебе предстоит сегодня увидеть с этой крыши — не взрывы гексогена, не повод начать вторую чеченскую войну и даже не средство привести в Кремль Избранника организации глобального замысла «Суахили». Это начало нового мирового строительства, завершение вавилонской трагедии и начало всемирной истории…»

Изящный самолет резко пошел на снижение и шейх, улыбнувшись про себя, захлопнул книгу. Через несколько минут машина подрулила к небольшому, похожему на провинциальный аэропорт, кирпичному зданию Шереметьево-1. Сквозь мокрый осенний воздух Москвы, пронизанный бликами прожекторов, шейх увидел «мерседес», замерший у быстро поданного трапа, и два белый милицейских «форда» с синей полосой и мигалками на крыше. «Полиция», — догадался он. Стюард так же бесшумно, как кофе, подал легкое пальто. Шейх накинул его плечи. У выхода поблагодарил крепким рукопожатием командира корабля и экипаж. Быстрым шагом спустился по лестнице. У трапа его ждал молодой, одетый в штатское, но с военной выправкой человек. На очень хорошем арабском он произнес:

— Достопочтенный шейх! Вас уже ожидают в Кремле. Там мы будем через полчаса.

И быстро — то ли от нехватки времени, то ли по причине непривычной для арабского гостя далеко не жаркой погоды — шейха усадили в «мерседес», и кавалькада помчала по темной, непривычно пустой и мрачной для глаз гостя трассе.

Через четверть часа кавалькада, снизив скорость, миновала ворота Спасской башни, развернулась на большой, покрытой брусчаткой и оттого казавшейся особенно удивительной площади перед Большим кремлевским дворцом, и замерла. Шейх со своим провожатым вышел из машины и так же, не предъявляя никаких документов был встречен приветственно — отданием чести офицерами, охранявшими пост у дверей, ведущих к главе российского государства. Еще через несколько минут они были в кабинете у президента…

Кабинет, также как страна и Кремль, достался нынешнему Президенту в наследство от предшественника и был призван поражать гостей имперским величием и византийской роскошью. Предыдущий президент всю жизнь мечтал стать царем, и, в конечном счете, почти стал им. Но не сбылась другая его мечта — он стал владыкой не великой империи, а государем несчастной страны, раздираемого противоречиями «огарка России». И от того роскошь и величие кабинета сегодня смотрелись достаточно нелепо, отдавая дурным вкусом.

К чести нынешнего хозяина кабинета, он убрал из своих апартаментов всякие золото-бриллиантовые, провинциально-помпезные символы «новой российской государственности» и другие лжеимперские украшения, заменив их книгами, дисплеями компьютеров, простыми и строгими письменными приборами. Благодаря этому гостевой кабинет приобрел рабочий вид и, в общем, понравился шейху. Он едва заметно поклонился и ответил на приветствие Президента короткой, но весьма располагающей фразой:

— Уважаемый, господин президент, спасибо, что вы приняли меня, изменив свой рабочий график. Поверьте, я могу оценить Ваш поступок.

Президент улыбнулся своей русской, краешками губ, улыбкой:

— Я, конечно, глава огромной страны. Заметьте: не говорю «великой», но сильной страны, которая, Бог даст, преодолевает кризис. И потом, это первый случай в моей практике, когда меня попросил встретиться с мусульманским деятелем бывший германский канцлер. Встретиться с вами мне советовал и бывший госсекретарь США. И, что самое поразительное, о том же самом попросил меня сам глава любавичских хасидов, казалось бы — ваших естественных врагов. Любавичские хасиды — едва ли не самые ортодоксальные иудеи. А вы мусульманин… Странно! Я не скрою, что был чрезвычайно заинтригован и сразу же дал согласие на ваш приезд. Вы ведь суфий, если я не ошибаюсь?

Шейх слегка кивнул и по-восточному учтиво заговорил, предваряя еще не заданные вопросы:

— Вы знаете, история суфиев насчитывает почти тринадцать веков, и это непрерывная история. Многие наши ордена существуют почти тысячу лет, и сегодняшние руководители поименно знают всех своих предшественников. Мы их называем «людьми пути». По-арабски это звучит как «тарикат». А в пути встречается много испытаний, неожиданностей. В пути вас подстерегают опасности и проблемы. Поэтому суфии очень сильно отличаются от других течений Ислама. Возможно, мы даже ближе к христианским гностикам, к иудейским мистикам, к китайским даосам.

Мы всегда были людьми в миру, но не от мира. Мы приноровились отделять второстепенное от главного, шелуху от плода. Мы научились дружить с такими же путниками, как и мы, кто брал на себя бремя поиска истины и ответственность за принятие решения. А главное — за его выполнение. Именно поэтому суфии всегда были дипломатами, разведчиками, учеными. Они всегда входили в наиболее влиятельное ядро мусульманского мира. Ядро тех, кто смотрит вперед ни на год, и не на пять лет, а строит планы на века. Поэтому нет ничего удивительного, что нас связывает дружба со столь разными людьми, которых вы назвали, равно как и со многими другими влиятельными персонами по всему миру. И это не какой-то тайный заговор или конспирологическая связь — мы просто вместе идем по пути и пытаемся самосовершенствоваться, помогая людям. Собственно, в этом и заключается главный смысл моего визита к вам.

Мне очень приятно с вами говорить. Не скрою: то, что я в первые минуты разговора увидел и почувствовал, меня приятно удивило. И, тем не менее, я не стремился сюда и не собирался в Россию. Приехал я сюда не вполне по своей воле. Меня тоже просил об этом один человек, которому я отдаю долг… Вернее, долги…

Он остановился, и президент воспользовался паузой, чтобы спросить гостя: не желает ли он перекусить? К некоторому удивлению Президента, шейх не стал отказываться, попросив принести ягод, дыню и крепкого кофе. Пока отдавались распоряжения, шейх пристально взглянул на собеседника и вдруг перешел с английского на немецкий:

— Уважаемый господин Президент, я знаю, что вы владеете этим языком в совершенстве. Может быть, нам удобнее было говорить по-немецки?

Русский понял гостя сразу. Кивком головы он отослал прочь переводчика. Проводив его взглядом, шейх продолжил:

— Наверное, вы удивитесь еще больше, когда узнаете, что человек, по чьей просьб я прибыл к вам — русский. Не буду называть его имя, хотя вы встречались с ним пять или шесть раз, когда были помощником мэра, а потом вице-губернатором. Два года назад он уехал из России и сейчас живет в Париже. В общем, если судить по вашим российским меркам, неплохо живет. Олигархом или миллиардером не стал, но в деньгах особо не нуждается. От власти этот человек отказался, хотя постоянно ходил рядом с самыми что ни на есть сильными мира сего. А теперь живет в Париже и занимается тем, о чем мечтал с детства — идет вместе с нами по Пути. Он изучает историю и пытается в прошлом разглядеть будущее. Скажу сразу: он не мусульманин и, тем более, не суфий. Я даже не знаю, христианин ли он. И, тем не менее, я здесь по его настоянию. Две недели назад он нашел меня и попросил, чтобы я провел с вами суфийскую процедуру магического зеркала. Конечно, только с вашего полного согласия…

Президент недоверчиво посмотрел на шейха. Меньше всего он ожидал чего-то подобного от мультимиллиардера, обладателя транснациональной нефтегазовой и телекоммуникационной империй, владельца нескольких крупнейших инвестиционных фондов. Он — и какие-то эзотерические истории, какая-то оккультная чертовщина? Это решительно не укладывалось в рациональной голове бывшего офицера КГБ.

Шейх же, как ни в чем не бывало, принялся за дыню. Не стесняясь президента, поморщился от принесенного кофе, решительно отставил его в сторону и попросил холодной минеральной воды. И только после этого вернулся к прерванной теме:

— Чтобы было понятно, до разъяснения процедуры, ради которой я сюда прибыл, поведаю вам одну историю. Она объяснит вам, почему я выполняю просьбу вашего соотечественника и даже, в каком-то смысле, вашего знакомого.

Больше двадцати лет назад этот человек был офицером военной разведки в Афганистане. Он вел переговоры со старейшинами отдельных кишлаков и городов с тем, чтобы привлечь их на сторону просоветского режима. Он соблазнял их больницами и школами, которые будут построены, тракторами, которые им безвозмездно передут вместе с зерном и скотом. А иногда и просто покупал их деньгами. Если переговоры завершались успехом, старейшины давали согласие на присутствии в селениях советских и афганских частей. А вот если переговоры срывались, офицер уезжал, и через какое-то время по населенному пункту наносился мощный удар: вертолетами, самолетами, системами залпового огня. Его вчерашние партнеры по переговорам стирались с лица земли со всем их родом: мужчинами, женщинами, детьми — да-да, детьми!

Однажды этот человек оказался в большом кишлаке, где провел десять дней, занятых сложными и долгими беседами с местными муллами и стариками. И на исходе срока он почувствовал: что-то смущает его, ломает привычное восприятие. Было в том кишлаке нечто необычное. И вдруг он понял, что — за все дни пребывания в кишлаке он так и не увидел ни одного взрослого мужчины. Здесь было много мальчиков и подростков в возрасте от десяти до пятнадцати лет, здесь были женщины и очень образованные пожилые муллы. И мулл здесь почему-то было намного больше того, чем нужно для отправления религиозных обрядов в этом Богом забытом кишлаке в горах.

Офицеру так и не удалось добиться согласия на ввод своих в кишлак. Ему предстояло покинуть это место и передать эстафету безжалостным боевым вертолетам. Но что-то заставило русского разведчика нарушить присягу в первый и последний раз в жизни. Перед рапортом командованию русский офицер еще раз встретился со старейшиной и сказал ему простую фразу: «Через три, самое большее — пять дней ваш кишлак уничтожат. Уходите прочь, спасайтесь. Я укажу вам несколько троп, которые не контролируются советскими войсками».

После этого он покинул кишлак. А через три дня мощное вертолетное соединение превратило селение в обгорелые развалины. Вскоре офицера перевели на север, в Мазари-Шариф…

Через полгода после этих событий я встретился с ним, путешествуя под видом торговца изумрудами из Пакистана, поставляющего в страны Ближнего Востока драгоценные камни из Пандшерской долины и хорошо знакомого с Шах Масудом. Я рассказал ему его же тайну. В первый момент он безумно испугался. Мне стоило больших трудов остановить его, чтобы он не побежал доложить на самого себя, на меня, на людей, которые обеспечили нашу встречу. Но мне удалось успокоить его, объяснив, что никакого ущерба ни для армии, ни для хода афганской кампании он не нанес.

Я рассказал ему о том, что спасенный кишлак более семи веков был одной из высших суфийских школ. Мы собирали по всем мусульманским странам наиболее одаренных детей. Преимущественно мальчиков, хотя в последние годы были и девочки. Мы обучали детей, чтобы их путь к истине стал хоть на три шага короче, чтобы они успели пройти по пути хотя бы на десять шагов дальше нас.

Медресе, расположенное в кишлаке, было очень важно для нас, ибо там учились дети, у которых открылись особые способности. Их называют еще экстрасенсорными. Голос свыше побудил русского разведчика спасти их. С тех пор мы оказались у него в долгу. Он никогда не просил нас о помощи, но в наиболее сложные моменты мы немного подправляли события его жизни, и внешние обстоятельства складывались более благоприятно для нашего благодетеля. И вот ваш соотечественник попросил меня прилететь, поговорить с вами…

— Конечно, не для того, чтобы решить какой-то лоббистский вопрос? — президент вдруг перебил рассказ суфия ироничной и даже чуть циничной репликой.

Шейх внимательно посмотрел на собеседника. Со свойственной ему сосредоточенностью и предельной ассоциативной концентрацией он в этот момент вспомнил ответ президента на вопрос американского телеведущего: «Что случилось с подводной лодкой «Курск»? И президент, не дрогнув, с какой-то потусторонней иронией ответил: «Она утонула». И вновь эта холодная жесткость проскользнула — уже в этой беседе.

Шейх на секунду задумался. А потом решил, что эта ледяная отстраненность от коллективных эмоций стала одной из причин того, что этот невысокий, щуплый человек оказался в этом кресле. И к тому же, она не исчерпывала его психотип. Шейх вспомнил хронику, которую он видел по СNN. Тот же человек, почерневший от искреннего горя и бессилия, стоял перед толпой одетых в траур женщин, моливших президента поднять со дня моря тела их утонувших мужей и хоть что-то сделать для осиротевших детей, для стариков, у которых погибли сыновья.

Шейх отметил про себя то, что глава России столь же двусмыслен, как и его неустроенная, хаотичная страна, судьбой приговоренная к неподъемным делам. Он решил пропустить иронию мимо ушей, и продолжил разговор в спокойной манере:

— Нет, господин Президент, на этот раз вы ошиблись. Он попросил поговорить меня с вами не о сделках и контрактах. Он попросил меня побеседовать с вами … о вас.

Повисла долгая пауза. Пока один из собеседников искал ответ на неожиданные слова, второй, казалось, полностью сосредоточился на поедании принесенных блюд, что в его исполнении походило на медитацию или чайную церемонию у японцев. Наконец, президент, вычислив и взвесив возможные направления разговора, просчитав комбинацию вопросов и ответов, нарушил молчание:

— А если я не захочу разговаривать на эту тему?

Суфий прервал свою медитацию, и мягко, почти проникновенно ответил:

— Тогда я поблагодарю вас за наше знакомство, за то, что вы выслушали мою историю, попрощаюсь и через час покину вашу страну. Я исполнил просьбу, отдал долг и тем самым выполнил наложенный на себя обет. Так что мы завершим нашу встречу и почувствуем взаимное удовлетворение.

Президент в нарушение этикета решительно поднялся, сделал несколько шагов, подошел к столу и достал досье на шейха в полторы странички. Бегло переводя с русского на немецкий, он прочитал его суфию.

— Ну что ж, вероятно, у меня будет самый дорогой психоаналитик в мире…

Шейх улыбнулся. Причем теплее, чем делал это обычно, оценив намеренную ошибку собеседника.

— Речь не идет о психоанализе. Суфийское зеркало — это технология получения человеком ответа на чрезвычайно важный для него вопрос, но на который он не может дать себе ответ самостоятельно. В этом смысле суфийское зеркало относится к психоанализу, как общее к частному. Психоанализ ведь есть погружение человека в свою память и попытка в прошлом найти разгадку настоящего. Это способ вспомнить скрытое, неприятное, запретное и решить какие-то проблемы, освободиться от них. А суфийское зеркало имеет дело с непосильными для человека вопросами. Вопросами, на которые он просто не может ответить не только потому, что для этого надо сделать себе слишком больно. Больно до такой степени, что можно не пережить шока. Но еще и потому что, сколько не копайся в себе самом, сколько не разгребай завалы своей души и не открывай шкафы, где у каждого висят скелеты, на ответ все равно не выйдешь. Он лишь частично лежит внутри, а в не меньшей степени снаружи, если изволите. Вот что значит техника суфийского зеркала. Если вы после этого вы по-прежнему согласны пройти процедуру, то давайте попробуем…

Президент опять достаточно жестко пошутил:

— То есть, плохо будет вам, а полезно – мне?

Шейх чуть качнул головой:

— Полезно вам, а мне не плохо, а затратно, что ли. По-арабски я бы сказал по-другому, но это, пожалуй, наиболее точный перевод. Суфии не отстраняются от мира. Мне не будет ни плохо, ни больно. Но знания всегда обременительны, а бремя всегда тяжело. Нести в себя знания, которые нужны вам — это приличная тяжесть. Так что, наверное, приступим?

Президент кивнул и принял позу сродни пилоту в кресле сверхзвукового самолета, либо гонщика «Формулы-1»: расслабленность, соединенность с высочайшей сосредоточенностью и готовность к любым неожиданностям. Суфий же тем спокойным и ровным голосом начал:

— Суть технологии проста, как я уже говорил. Я постараюсь ответить вам на вопрос, который мучает вас, заботит более всего. Это даже не вопрос, почему вы стали президентом. Вопрос в том, кто вас им сделал.

Я думаю, вы никогда не верили в стечение обстоятельств, невероятно счастливую для вас компоновку событий, которая всего за два года вознесла вас на самую вершину власти. Почему вы вдруг доросли до президента?

И как все «просто» получилось! Случайная поездка в Москву, случайная встреча с управделами президента. Внезапное назначение в администрацию президента, неожиданное знакомство с тогда всесильным, а теперь опальным олигархом, сближение с ним, осторожный ввод в Семью, установление тесных контактов с любимцем президента и его летописцем (и главой администрации по совместительству), знакомство и со всесильной президентской дочкой. И головокружительная карьера… Из кресла главы контрольного управления — в кресло главы разведки, оттуда — в премьер-министры, а после — в исполняющие обязанности Президента. Ну, а затем, в главу государства. И все это менее чем за два с половиной года. Чудо, да и только!

Вам доверили почти все в пору, когда не доверяли никому. Фантастика состоит в том — я уверен, что вы об этом думали — что поверил вам Ельцин, человек, который отличается звериной подозрительностью и вообще не верил никому. В принципе не верил! При этом, как говорили мне эксперты по России, он особенно не доверял именно людям из КГБ, потому что оно никогда не было подвластно местным партийным начальникам. И, тем не менее, он сделал ставку на вас.

Я думаю, вас терзает вопрос, который я задал вначале. Вы умны и потому понимаете, что таких чудес не бывает. Вы прекрасно отдаете себе отчет в том, что вопрос о высшей государственной власти не решается обаянием, или суммой качеств, или обилием компромата. И дел на вас было много меньше, чем на других потенциальных соискателей поста преемника первого президента. Значит, дело здесь в чем-то другом. А знакомства, встречи, симпатии, умение понравится и найти общий язык, еще в большей степени — умение быть нужным, полезным, услужливым … это лишь внешняя канва. Лишь поверхностное обличие чего-то тайного, глубоко запретного не только для взгляда посторонних, но и для самих участников этого действа. Вы ищете ответ, потому что от него зависит вся ваша дальнейшая жизнь…

Президент сидел не шелохнувшись, ни одним мускулом, ни одним взглядом не выдавая своей реакции на произносимые фразы. Суфий продолжал:

— Идея о том, что вас сделали президентом, потому что вы послушны, услужливы, обладаете необходимым психотипом, замараны грязью с головы до пят и принципиально не способны к решительным поступкам, не выдерживает никакой критики. Скорее, вы оказались слишком решительны и неожиданно осторожны. Были многие кандидаты, гораздо более удобные для Семьи — привычные для нее, проверенные ею. Но выбрали почему-то именно вас.

Поэтому позволю себе сделать вывод, что Семью … использовали. И дедушку, и дочку, и ее тогдашнего друга — теперешнего мужа. Использовали и всесильного олигарха, а ныне заграничного беженца. Десятки и сотни других людей просто употребили ради того, чтобы вы стали президентом. И в этом смысле вас использовали тоже. Но если вас усадила на трон если не Семья, то кто? Кто «вел» вас?

Направляясь к вам, я прочитал перевод одной занятной книги. Помощники говорили мне, что в прошлом году она получила в России какие-то большие призы, и о ней говорили в самых разных слоях общества. Книга спорная, но талантливая и тоскливая одновременно. Книга про фикцию, которая воцарилась в стране. Книга о пустоте. По мнению автора книги — это пустота в прямом, физическом смысле. И эту пустоту на трон вели сознательно, продуманно многие годы отлично организованные, глубоко законспирированные сети, объединенные в орден КГБ. Орден, который намного могущественнее нынешнего ФСБ. Орден, которым пронизывает всю вашу страну и соединен с такими же разведывательными орденами по всему миру.

Это очень популярная нынче версия. Впервые я услышал ее еще тогда, когда вы были назначены преемником в ту самую ночь на новый год по христианскому календарю. Нечто подобное мне излагал руководитель одной из разведслужб Ближнего Востока, ссылаясь на свои источники в Лондоне и Вашингтоне. Я не поверил этому тогда, и не верю сейчас. Не верю по многим причинам. Во-первых, я знаю этих людей. Я сталкивался с ними по разным поводам. Начиная от покупки крупных компаний по добыче алмазов в Конго и кончая приобретением русских ракет-носителей для моей телекоммуникационной группировки. Эти люди в своей массе не ставят политических целей. Они гораздо более плотно укоренены в западную транснациональную жизнь, чем в русскую действительность.

Сотрудничество разведок действительно было, а их взаимодействие — факт бесспорный. То, что конвергенция систем СССР и США придумана разведчиками обеих стран, упакована их интеллектуалами в теорию постиндустриального общества и пределы роста Римского клуба — вещь для меня совершенно очевидная. Но она не имеет никакого отношения к рассматриваемой теме. Они действительно хотели получить спокойный, управляемый мир, в котором можно пить виски, наслаждаться прекрасными женщинами и дорогими автомобилями, не заботясь о завтрашнем дне. Они мечтали разыгрывать красивые партии то ли в шахматы, то ли в преферанс, где игровым полем станет весь мир, а фигурами или картами — компании, партии, народы. Этого им хотелось тогда и хочется сегодня.

Но на такую рискованную, головоломную и, прямо скажем, невероятную комбинацию они неспособны. Более того, она им реально ничего не дала. За время вашего правления старое КГБ особо ничего не получило. Люди, которые до вас были при своих деньгах, компаниях и власти, так и остались при них. И это лучшее подтверждение ошибочности теории заговора КГБ. Ибо, если у них хватило сил провести виртуозную операцию по выдвижению вас на высший пост в государстве, то совершенно непонятно, почему затем эти теневые демиурги не расставили свою интеллектуальную команду на ключевые посты в государстве? Вместо них на должности заступили ваши друзья и сослуживцы.

Нет, не КГБ вас привело к власти, и не «Сибнефть». Но если не они — то кто? Мы третий раз возвращаемся к этому вопросу в нашем разговоре.

…Господин президент, вы никогда не задумывались о прямо-таки мистическом сходстве сюжетов бен Ладена и Басаева? — шейх, как показалось президенту, внезапно изменил тему:

— Смотрите. И тот, и другой были агентами спецслужб стран, для которых они потом стали страшнейшими врагами. И того, и другого обвинили в организации самых страшных терактов, которые только можно было себе представить. Оба они, бесспорно, участвовали в их подготовке и организации, но не были ни планировщиками, ни главными организаторами этих злодейств. Ни того, ни другого, несмотря на все старания многочисленных спецслужб с сотнями тысяч агентов, не удается найти. И тот, и другой продолжают действовать.

Вам никогда не казалось, что взрывы в Москве осенью 1999-го подозрительно похожи на теракты в Нью-Йорке в 2001-м? Даже если вы скажете «нет», я вам не поверю. Не буду останавливаться на деталях сходства, ибо мы оба прекрасно понимаем, о чем идет речь. Я могу привести еще и еще примеры того, как события в России и Соединенных Штатах развивались почти в симметрии. Структурно, если можно так выразиться, они просто идентичны. Вы никогда не думали, почему?

— Вы хотите сказать, что существует третья сила, неподотчетная и неподконтрольная ни правящей элите США, ни власти у нас в России? — задал осторожный вопрос президент.

— Нет, — покачал головой суфий. — Это было бы слишком просто. Хотя внешне все выглядит именно так. Смотрите: незадолго до 11 сентября с бен Ладеном, когда тот лечился в Объединенных арабских эмиратах, встречается высокопоставленный сотрудник американской разведки. Он о чем-то беседует с «террористом № 1», а затем улетает. Бен Ладен быстро выписывается из больницы — и происходит то, что происходит.

Не менее известна и история с Шамилем Басаевым, когда за несколько недель до вторжения в Дагестан он встречался с одним из высших сотрудников кремлевской администрации, как раз на вилле известного олигарха на юге Франции. Там тоже были приняты решения, которые Басаев неукоснительно выполнял. Опять аналогии!

— Если это не третья сила, то кто же? Надеюсь, вы никогда всерьез не считали, что Буш устроил теракты в Вашингтоне и в Нью-Йорке, а я — в Москве? — улыбнулся Президент.

— Нет, конечно. — Суфий откинулся и прямо вглядываясь в лицо своего собеседника, ответил:

— Безусловно, нет. Здесь мы имеем опять случай, когда незнакомые, никак не связанные между собой люди и группы, принадлежащие к совершенно разным культурам, верам, системам влияния, занимающие абсолютно некоординируемое профессиональное, общественное и политическое положение были вовлечены в единую сеть замыслов, поступков и действий, закончившихся трагическими событиями. При этом они, каждый в отдельности и все вместе, полностью или в значительной степени не отдавали себе отчета в своей вовлеченности в процесс. Это является самым главным в событиях в Нью-Йорке и в Москве.

И там, и там действует один и тот же алгоритм, разворачивается один и тот же сюжет. Если можно так выразиться, работает одна и та же программа…

Президент впервые за время долгого разговора позволил себе легкое нетерпение.

— И что же? Что дальше? Значит, все-таки существует некий заговор, некое тайное всемирное правительство? Ну ладно мы! Это, как считают ваши аналитики, несложно. Но как управлять самым могущественным человеком в мире, президентом США — Бушем? Если вы знаете, скажите. Кто это? Зачем это? В чем, собственно, смысл просьбы?

Гость, продолжая спокойно потягивать чай под эту тираду русского, казалось, проигнорировал вопрос:

— Как разведчик, вы совершенно правы. Если мы видим одинаковые действия, значит логично предположить, что за ними стоит одна и та же сила. Здесь мы видим абсолютно идентичную систему поступков, систему, развернутую в долгосрочную стратегию, доведенную до конкретных тактических операций, материализованных в очень точных и эффективных по сути военно-политических компаниях. Это факт.

А теперь о вашем вопросе. Я думаю, всемирного правительства нет. Поверьте, в силу своего положения я бы наверняка знал о нем. Дальше прошу прощение за невольную неучтивость. Но даже если бы президенту России об этом было неизвестно, мы, суфии, были бы в курсе. И я бы не морочил вам голову различного рода долгими преамбулами, притчами и непонятными фразами.

Наверное, то, о чем я скажу дальше, покажется вам либо фантастикой, либо не очень адекватным описанием каких-то до конца не понятых процессов и явлений. Если бы не я, не история моей жизни и мое положение, вы, наверное, с досадой отмахнулись бы от того, что вам предстоит услышать. Но вы запомните что я вам расскажу, независимо от того, согласны вы со сказанным или нет. Потерпите еще несколько минут.

Я позволю себе опять вернуться к вашему соотечественнику, моему невольному кредитору. Когда несколько лет назад он продал свой бизнес и переселился на Запад, накопленные средства дали ему возможность финансировать ряд гуманитарных исследований в России. Он искал и находил талантливых математиков, философов, военных мыслителей, специалистов по стратегическим играм, ярких историков. Среди них заметное место занимал Центр конструирования будущего. Вот в его-то недрах и родилась работа, с которой этот необычный русский познакомил лишь своих близких друзей. А те, в свою очередь, передали ее мне.

В той работе неопровержимо, с позиции многих естественных и гуманитарных наук, доказывалась возможность существования … нечеловеческих разумных существ. Причем появление этого нечеловеческого разума, по мысли исследователей, не просто вероятно — оно неизбежно!

Они назвали носителей этого нечеловеческого разума «информационными субъектами». Эти структуры так же, как и любой разум, действуют в соответствии со своими целями, задачами и потребностями, преобразуя внешнюю действительность в соответствии с намеченными планами. Они так же, как и мы, борются за существование и с опережением реагируют на те или иные возмущения реальности. Информационные субъекты взаимодействуют с информационными полями более высоких порядков и активно используют информационные поля более низких структур. То есть, они существуют и изменяются в соответствии с принципами, заложенными в организацию любых других разумных существ.

Авторы этой удивительной гипотезы много внимания уделили своим предшественникам. Из их обзора следовало, что собственно принципиально ничего нового в их работе нет, за исключением очень конкретного, строгого научного доказательства феномена, раньше постигаемого через прозрения или откровения. Я лишь запомнил фамилию вашего соотечественника Даниила Андреева. Я внимательно изучил работу русских исследователей и отдал ее нашим ученым для того, чтобы проверить сделанные выводы. Если возможно — на конкретном опыте. Через считанные месяцы несколько университетов Соединенных Штатов, где мы финансируем центры исследований социодинамики и изучения глубинной психологии, подтвердили, что существуют веские доказательства существования сложных структур, обладающих собственной разумной логикой поведения надиндивидуального характера. В этих структурах люди выступают, как своего рода элементная база, клеточки целого организма. Или, если это более наглядно, личности в этих системах подобны микросхемам-чипам, из которых собирают сложнейшие схемы для компьютеров. Один из исследователей в Петербурге додумался до этого, когда изучал историю Третьего рейха, и вдруг увидел, что гитлеровские министерства и рода войск ведут себя как гигантские разумные существа.

Эти новые разумные или информационные субъекты в качестве материальных носителей имеет не только информационно-коммуникационные системы, но и главное — человеческих индивидуумов или целые группы людей. Но эти люди-носители не являются самодостаточными, отдельно действующими субъектами. В рамках этой формы разума отдельный индивидуум становится чипом, клеточкой или орудием информационного субъекта. Соответственно, появляются совершенно новые закономерности.

За выдвижением гипотезы последовали десятки, сотни экспериментов по анализу синхронизмов в действия групп, в явлениях общественного резонанса. Мы изучили механизмы и технологии коллективного внушения, согласованного бессознательного поведения огромных масс людей и еще десятков других, еще более сложных явлений..

Исследования подтвердили: это — не гипотеза, а действительность. Есть синхронизм событий, и кажущиеся совпадения, и случайные встречи, которые происходят почему-то именно в нужный момент, и книги, которые появляются именно тогда, когда надо. И все это, и повороты в судьбах отдельных личностей и огромных масс есть не что иное, как проявления новой формы разумной жизни на Земле — информационных субъектов. Все было бы ничего, если бы ни одно чрезвычайно прискорбное обстоятельство. Когда мы получили все необходимые отчеты, настал момент собрать высших суфийских авторитетов и обсудить эту гигантскую историческую проблему. Проблема по своим последствиям выходила за пределы наиболее сложных и ответственных вопросов человеческой жизни. Я не буду говорить подробно об этом совете и о последующих решениях. Для этого еще не время. Скажу лишь о том, что с ведома уважаемых наставников были санкционированы теснейшие контакты с мастерами изучения Торы, с наиболее глубокими знатоками тайной стороны иудейского учения. Учения, которому многим обязан ваше христианство и наше мусульманство.

Так вот, в ходе этих контактов мы были вынуждены частично раскрыть причины, побудившие нас искать советов и закрытых встреч с каббалистами и знатоками Торы. Тогда мы услышали одну из наиболее глубоко сохраняемых тайн высшего иудейского духовенства. Речь идет о шеддим — не вполне людях. Глубочайших знатоках Торы и эзотерических знаний, людях, которых не были вполне евреями, поскольку были отравлены духом Вавилона и еще более древними и темными знаниями Ура и Шумера. Шеддим при помощи магических техник и технологий пытались создать искусственного человека — голема. Они пытались создать сверхчеловечество, новую форму разумной жизни. Они хотели использовать божественные откровения для обеспечения своего сверхмогущества на Земле, беспредельного и тотального господства в мире. Они оправдывали это стремлением принести Божьи откровения в мир и превратить Израиль, богоизбранный народ, в единственный народ-господин на планете.

Но при этом, по мнению наших иудейских собеседников, они предали еврейский народ. Они отступились от веры Моисея и божественного откровения в сторону темных и внечеловеческих культов Шумера, Ура и Вавилона. Они обрели могущество, но перестали быть людьми. По мнению наших собеседников, это — не вполне легенда.

Вместе с еврейскими эзотериками мы пришли к выводу о том, что во второй половине девятнадцатого века многочисленные попытки этих отступников-шеддим все-таки увенчались успехом. Им удалось ассимилировать достижения эзотериков разных времен, народов и религий — от Вавилона до Средневековой Европы, от иудаизма до даосской традиции. Они запустили процесс создания нового нечеловеческого разума — тех самых информационных субъектов. Процесс этот походил не на конструирование. Скорее, он был похож на процесс, как говорит современная наука, самоорганизации, на кристаллизацию, на сплавление зачастую разнородных элементов в единую надчеловеческую систему. И в этой системе люди стали лишь функциями, элементами или клетками.

Как нам кажется, мы нашли исходный кристаллик, который, будучи брошенным в перенасыщенный раствор, вызвал эффект роста большого кристалла. В итоге получилось то, что мы называли суккуб-цивилизацией. Ваши русские специалисты называют это явление Античеловечеством. То есть, то, что находится не над, а под человечеством, используя людей как питательную среду, как пищу.

Мы долго совещались с каббалистами, учеными-раввинами и хасидами, глубоко посвященными в самую закрытую часть иудаизма. И, кажется, обнаружили этот таинственный центр кристаллизации Античеловечества. Это — клан Ротшильдов и стоящая за ним британская «черная аристократия».

Еще в середине восемнадцатого века они никто, бедная еврейская семья, живущая в убогом предместье Франкфурта-на-Майне. В 1766 году Мейер Ротшильд открывает в своей жалкой лачуге меняльную лавку. А спустя всего пятьдесят лет они контролируют финансы большинства германских княжеств и Австро-венгерской империи, играют решающую роль, финансируя разгром Наполеона. Они по существу держат в руках все расчеты между участниками антинаполеоновской коалиции. Еще через полвека лет они становятся решающей силой, которая привела к объединению Германии и поставила во главе ее «железного канцлера» — Бисмарка. Именно Ротшильды играют определяющую роль в строительстве Суэцкого канала и передаче его от Франции к Англии. И, соответственно, именно они вместе с венецианской черной аристократией, полностью контролируют финансы Британской империи времен ее расцвета, в правление королевы Виктории.

Еще через пятьдесят лет Ротшильды берут под контроль значительную часть финансов Российской империи, организуют крупномасштабные займы для Романовых. Перед Первой мировой войной Ротшильды финансировали правительства почти двадцати стран мира. Они с начала ХХ века овладевают банковской системой Соединенных Штатов. Великий Морган стал великим, только поработав представителем Ротшильда и тех, кто стоял за ними. Эта узкая группа, обращенная к миру кланом Ротшильдов, за полтора века создала мировую финансовую систему, которая была единой не только в силу экономических закономерностей, технических средств взаимодействия между банками, но и за счет прямых кровно-родственных связей между сильными мира сего. Они фактически принадлежали к одной теснейшей касте и определяли не только движение финансовых потоков, но и развитие мировой политики. Вспомните-ка, господин президент, роль банков Варбурга, Шиффа, Моргана, Гарримана и в финансировании русской революции 1917 года, и в приходе Гитлера к власти — и вам многое станет ясным.

Многие исследователи занимались истоками богатства Ротшильдов. Я попросил подготовить детальный библиографический обзор всех серьезных работ на эту тему и получил поразительный ответ. Все неангажированные и серьезные исследования указали по меньшей мере на три исходных, очень странных источника богатства этой семьи. Именно это, как я полагаю, полностью подтверждает вывод, сделанный нами о своего рода генетическом эксперименте, эксперименте, за которым стояли темные, отколовшиеся от иудаизма и христиантства силы.

Три первоисточника богатства Ротшильдов известны сегодня доподлинно. Первое — это продажа старинных монет. Именно на этой почве Ротшильд — основатель династии сошелся с герцогом Вильгельмом, который был прямым внуком английского короля Георга II и двоюродным братом Георга III, шурином короля Швеции и племянником короля Дании. Первоначально бизнес Ротшильдов состоял в том, чтобы поставлять королевским дворам Европы уникальные монеты. Они организовали обмен этих монет между владетельными коллекционерами и принялись составлять специальные нумизматические каталоги. Как вы думаете, откуда эти провинциальные менялы получили редчайшие древние монеты?

Второе — Ротшильды, бедные евреи из немецкого захолустья, откуда-то получили уникальные связи среди наиболее родовитых семей Европы. Оказались допущенными в совершенно закрытый клуб влиятельных особ, принципиально не принимавших чужаков.

И, наконец, третье — многие очень серьезные исследователи указывали на существование знаменитых, покрытых мраком тайны ротшильдовских таблиц, своего рода краткосрочных, среднесрочных и долгосрочных финансовых прогнозов, вычисленных по тайной, закрытой от посторонних глаз методике. Якобы именно их Ротшильды использовали для своих финансовых операций.

Вот, пожалуй, и все, господин президент.

Я далек от того, чтобы считать Ротшильдов исчадиями зла. Напротив, это были смелые, умные, оборотистые и предприимчивые люди, способные увлечь за собой серьезных сторонников, беззаветно преданные друг другу и своим семейным ценностям, способные не только на резкие авантюры, но и на самопожертвование. Да, они были, вероятно, циничны и жестоки. Но таково было время. Наверное, они были не худшими.

Но для зарождения суккуб-цивилизации выбрали именно их. Именно они заложили основу той сети, которая сегодня породила нечто — информационный субъект в действии, ту самую третью силу. И эта сила использует в своих интересах не только тех, кто входит в ее информационно-материальный состав, не только тех, кто является своего рода элементом, клеточкой, но и других людей, которых она захватывает в оборот и пытается ассимилировать. Эта сила не только использует захваченных, но и старается подчинить себе, превратить их в элементы своего быстро развивающегося внечеловеческого разума. Она использует нормальных, обладающих моральными ценностями людей. Она использует даже тех, кто искренне верит в Бога. Я думаю, последнее относится к вам, господин президент. И, как это ни грустно, очень часто ей удается ставить на службу злу божьих людей.

Вас избрало не Провидение, а эта сила! Она намеревается вас использовать в своих целях. Но интересы суккубов не совпадают с интересами человеческой цивилизации. Она, вероятно, сильно помогла вам, хотя вы об этом никогда не подозревали и не просили этой помощи. Наверное, суккуб-цивилизация поступала так в соответствии со своей логикой и ждет каких-то действий от вас. Я не знаю, каких, но вам надо думать и строить свою жизнь, исходя из того, насколько вы серьезно отнесетесь к тому, о чем мы здесь говорим, — подвел итог шейх и добавил:

— Вот, собственно и все. Я выполнил свой долг, и теперь могу с чистой совестью улететь из России. Огромное вам спасибо за то внимание, которое вы мне уделили…

Суфий откинулся назад, готовясь подняться с кресла, но его собеседник вдруг задал еще один вопрос.

— Скажите, — начал президент, и шейх уловил нотки волнения в его голосе. — Вы действительно считаете, что существует внечеловеческий разум, пытающийся использовать меня в своих целях? Я вас правильно понял?

Шейх твердо и коротко ответил:

— Да!

Президент кивнул и уже спокойно развел руками. Завершая необычную беседу, он сказал:

— Если говорить в религиозно-этических категориях, то сила, о которой вы мне рассказали, есть воплощенное Зло. Но хотя эта сила мне почему-то помогает, сам я отношу себя к миру Добра, а не к сфере Зла. По крайней мере, я так думаю. А как вы считаете?

Шейх, стараясь ничем не выдать своих эмоций и взвешивая каждое слово, ответил:

— Вероятно, именно так. Это соответствует моему внутреннему пониманию ситуации. Иначе, наверное, сегодняшнего разговора не состоялось бы…

— Спасибо… Наша беседа была чрезвычайно полезна и интересна, — президент поднялся и по-европейски протянул гостю руку. — Обязательно и не раз обдумаю услышанное здесь…

Он долгим взглядом проводил уходящего гостя. А потом опустился в кресло, закрыл глаза и задумался. Он еще не знал, что вспомнит об этом разговоре менее, чем через три недели…

Тень покрывает Землю

…Разгоряченный верховой ездой президент стремительной походкой миновал охрану и вошел в кабинет. Пересек свободную от лишней мебели, просторную комнату, остановившись у панорамного — во всю стену — окна.

Окно открывало вид на Финский залив. Залив осенний, над которым злой ветер морщил свинцовую воду и гнал серые густые облака. Частая волна разбивалась о недавно выложенную гранитную набережную дворцового комплекса. Ветер трепал последнюю, каким-то чудом цепляющуюся за деревья, желто-бурую листву.

«Питерская осень», — констатировал человек у окна. Привычная с детства погода. Стук в дверь прервал его мысли.

– Разрешите? — чуть смущаясь, молодой офицер охраны принес папку с ежедневной перепиской. Сегодня, в воскресенье, она была тоньше, чем обычно.

Первое лицо государства, чуть поморщившись, уселось за стол и принялось быстро просматривать бумаги. Прошло почти полтора часа, когда в самом конце корреспонденции обнаружилась тонкая папка из плотной бумаги с датой «24.11», на которой стояла размашистая помета: «Если заинтересует, могу прокомментировать». Президент ухмыльнулся. Осмелиться написать такое мог только Советник — прекрасный аналитик, которого глава государства знал еще по работе в разведке в восьмидесятые годы. Значит, дело заслуживает внимания. И президент открыл тонкую папку…

***

«Пол Вульфовиц, один из главных архитекторов иракской войны, находится в Ираке с инспекционной поездкой. В стране возрастает количество нападений на американских военнослужащих. По нашим данным, они подвергаются в среднем тридцати атакам в день. 22.11 был обстрелян отель «Аль Рашид». Представитель американского командования сообщил, что П.Вульфовиц находился «в здании, примыкающему к отелю», и ни он, ни его помощники не пострадали. Одновременно на условиях анонимности сразу несколько чинов в Пентагоне сообщили, что Вульфовиц вообще не был мишенью нападавших, и те готовили свою атаку не меньше 2-х месяцев. Они не могли знать заранее, где будет находиться в это время высокопоставленный гость из Вашингтона.

Вульфовиц на встрече с журналистами вскоре после атаки на отель выглядел крайне бледным и чрезвычайно взволнованным. На самом деле ночью он находился не в прилегающем здании, а на 12-м этаже отеля. При этом выпущенные по зданию ракетные снаряды (их было, по оценкам наблюдателей, около 10-ти) достигли уровня 11-го этажа. В результате обстрела один военнослужащий был убит, 18 — ранено. По рассказам очевидцев, после первых попаданий ракет в отель из него стали в панике выбегать люди в нижнем белье и ночных пижамах.

Построенный в 1980 году 18-этажный «Аль Рашид» был самым фешенебельным отелем Багдада. После свержения режима Саддама Хусейна в нем разместились сотрудники американской гражданской администрации, руководство оккупационных войск и штаб-квартиры спецслужб. Отель считался одним из самых безопасных зданий в городе, подходы к нему тщательно охранялись войсками и полицией. Однако нападавшим удалось найти брешь в этой системе охраны. Ранним утром потрепанный «Шевроле-пикап» белого цвета притащил за собой двухколесный фургончик на автомобильную парковку примерно в 400 метрах от «Аль Рашида». Внешне фургон представлялся мобильным генератором, который применяют для подачи энергии в здания в случае отказа централизованного энергоснабжения. Поэтому фургон не вызвал подозрений ни у охраны, ни у обитателей отеля. В 6 ч 30 мин из этого фургончика был сделан залп ракетными снарядами. Устройство было приведено в действие часовым механизмом.

Совершенное покушение вызывает несколько вопросов, в том числе и к представителям американского военного командования. Во-первых, провести ракетную установку с таким боекомплектом через целый ряд рубежей безопасности было крайне проблематичным делом. Во-вторых, несмотря на кажущуюся простоту пусковой установки, она была сконструирована под решение строго определенной задачи. В-третьих, автомобиль, доставивший установку на место, должен был иметь специальные пропуска. Кроме того, столь быстрая реакция военного командования США и двойная ложь (дезинформация о местонахождении Вульфовица и отказ считать его главной мишенью нападавших) позволяют сделать вывод о том, что мы имеем дело не с иракским сопротивлением, а с какой-то гораздо более мощной и эффективной спецслужбой или террористической организацией.

Пока у нас недостаточно фактов, чтобы идентифицировать эту организацию. Но можно считать доказанным, что к делу не имели отношения спецслужбы Израиля, а также террористы из рядов «Аль Каида» или организации «Хасар аль Ислам». Вывод о непричастности израильтян можно сделать, исходя из всей биографии Вульфовица и той роли, которую он играет в ближайшем окружении Джорджа Буша. Что касается арабских террористов, то на сегодняшний день у них отсутствует агентура внутри руководства американских политических, военных и разведывательных структур. Они не могли знать о визите Вульфовица.

Не выдерживает критики и предположение о случайном обстреле — по причине высокой технической подготовки акта. В отличие от других терактов и нападений, которые в Ираке происходят ежедневно, данная операция имеет свой, совершенно непохожий на остальные, почерк…».

Президент еще раз прочел последнюю строчку и чуть недоуменно поднял бровь. И, тем не менее, продолжил чтение.

«СПРАВКА

Пол Вульфовиц, заместитель министра обороны США. Родился в 1944 г. в Нью-Йорке. Закончил Корнуэльский университет со степенью бакалавра. Степени магистра и доктора наук получил в Чикагском университете.

В 1970-1973 гг. был профессором наиболее престижного по части гуманитарных и политических наук университета США — Йеля. В администрации Буша-старшего Вульфовиц работал заместителем тогдашнего министра обороны Дика Чейни по военно-политическим вопросам. (Ныне Чейни — вице-президент США). А до этого Вульфовиц служил в администрации Рейгана директором отдела политического планирования в Госдепартаменте и помощником госсекретаря по делам стран Восточной Азии и Тихого океана.

Последние несколько лет до своего назначения в министерство обороны США П.Вульфовиц был деканом Института перспективных международных исследований в университете Джона Гопкинса.

За время государственной службы получил несколько наград, включая Президентскую медаль в 1991 г., медаль Госдепартамента «За отличную службу» в 1984 г. и медаль Минобороны «За отличную гражданскую службу» в 1980 г.

Пол Вульфовиц является лидером наиболее влиятельной группы внутри администрации Буша-младшего, которую называют «неоконсерваторами». Она полагает, что США должны стремиться всеми силами к сохранению мирового лидерства и должны управлять международной системой с позиции силы. Эта группа считает, что США должны перестроить мир по своему образу и подобию. Именно она организовала и спланировала войну в Ираке, ратует за силовые методы насаждения американских порядков на Ближнем Востоке в целом.

Еще в 1992 г. Пол Вульфовиц сформулировал основную внешнеполитическую доктрину, которую спустя десять лет взяла на вооружение администрация Буша-мл. В своем докладе, опубликованном 8 марта 1992 г. в «Нью-Йорк Таймс» и 9 марта в «Интернешнл Геральд Трибюн» он написал следующее:

«США надо убедить потенциальных соперников в том, что они не должны рассчитывать на то, чтобы играть в мировой политике роль, сравнимую с США. Более того, их надо убедить отказаться и от стремления играть более важную роль даже в региональном масштабе. США должны учитывать интересы других высокоразвитых индустриальных наций с тем, чтобы принудить их отказаться от противодействия американскому лидерству или постановки под сомнение превосходства экономического и политического устройства Соединенных Штатов…»

Пол Вульфовиц — один из главных разработчиков плана антитеррористической кампании США против «Аль Каиды», планировщик вторжения в Ирак и разработчик планов дальнейших силовых операций Соединенных Штатов на Ближнем Востоке.

П. Вульфовиц выступает одним из ключевых авторов стратегического плана военной операции в Ираке, который был утвержден в конце августа 2002 года, за два месяца до направления запроса о проведении силовой операции в Совет Безопасности ООН. Наряду с Вульфовицем ключевую роль при разработке плана играли глава Объединенного центрального командования Т.Фрэнкс, Объединенный комитет начальников штабов под руководством Р.Майерса и заместитель министра обороны Д.Фейт. Последний является единомышленником Вульфовица и членом его команды. Именно он отвечал за главную часть плана. По мысли П. Вульфовица заранее, до вступления войны в горячую стадию, необходимо было договориться с иракскими лидерами, высшими военными чинами и руководством сил безопасности о сдаче страны, о капитуляции иракских сил. За тайные переговоры с верхами иракского режима в стратегическом плане отвечал Вулфовиц, а в практическом — Дуглас Фейт. Именно информация о переговорах Дугласа Фейта просочилась в резидентуры западноевропейских и российской разведок. Эмиссары Фейта вели переговоры с иракцами не только до начала вторжения, но и непосредственно в его ходе. Надо отметить, что стратегия П.Вульфовица, базирующаяся на достижении сделки с иракским режимом прикрытия ее активными (и не очень активными) военными действиями на первом этапе операции дала блестящий результат.

Иракцы на начальном этапе продемонстрировали силам коалиции, что вполне способны сорвать наземную операцию имеющимися у них ресурсами. За первые две недели боев ни один город не был взят. Англо-американцы понесли тяжелые потери, попытки уничтожить лидера и его сыновей оказались несостоятельными. Вместе с тем, демонстративно незадействованными оказались такие средства убеждения, как подрыв мостов и дамб, открытие шлюзов водохранилищ, подрыв и поджог нефтепромыслов. Все эти возможности изначально оговаривались и находились вполне в сфере контроля иракской стороны. Отказ от их использования — это итог достигнутых договоренностей.

Уже в 1991 г. Хусейн запретил своей армии оказывать любое сопротивление, кроме пассивных оборонительных мероприятий. Более того, он, согласно имеющимся у нас данным, находился в постоянном контакте с республиканским крылом американского истеблишмента с первых годов своего появления на политической сцене.

Имитировав сопротивление, армия Ирака затем рассыпалась в течение трех дней, спецслужбы рассредоточились, Саддам исчез. Американцам достался Ирак. На этой стадии П.Вульфовиц изменил свою стратегию и решил продолжить игру, но уже в интересах не США, а некоей третьей силы. Суть этой игры состояла в выходе из договоренностей, достигнутых между правящими кругами Америки и верхушкой саддамовского режима. Это означало физическое уничтожение членов семьи Хусейна и его самых доверенных соратников. На то были две причины. Во-первых, уничтожение партнера по соглашению дезавуировало само соглашение, а правда в этом случае никогда не стала бы известна широким политическим кругам. Но более важна вторая причина: выход из договоренности с Хусейном означал разрыв Буша с арабским миром, который, как представляется, негласно гарантировал действие соглашения. С учетом исторических связей семьи Бушей с консервативными арабскими режимами, такой разрыв резко ослабил бы позиции Бушей в республиканской администрации и усилил бы другое, во главе которого находится Пол Вульфовиц. Соответственно, оказывалось возможным усиление военного давления на Ближнем Востоке по поводу проведения специальных операций против Сирии и Ирана и осуществления подрывных операций по смене режима в Саудовской Аравии. Дополнительным подтверждением этого стал арест Саддама Хусейна и уничтожение его сыновей.

Есть все основания полагать, что результатом выхода американцев из тайного соглашения и тотальной охоты за семьей Хусейна стала резкая активизация партизанской войны в Ираке, которая по всей логике должна подтолкнуть США к еще более жестким действиям не столько против самих партизан, сколько против их финансовых и других баз на территории близлежащих государств, а также в мировой финансовой сети и СМИ. Нанесение стратегического удара по финансовым, информационным и ресурсным оплотам ислама как раз и составляет главную задачу круга Пола Вульфовица…»

Президент закончил изучать справку. Задумчиво сжал губы. Протянул руку к звонку, вызвав адъютанта. Тот возник на пороге кабинета, словно бесшумная тень. Президент отдал ему короткое распоряжение и принялся за третий документ разведки.

«…В США активизировались работы над так называемой «генетически избирательной бомбой». Источником сведений выступают информационные сообщения, идущие по спецлиниям, анализ открытых публикаций и научных работ за последние два года. Можно сделать устойчивый вывод о том, что решение по активизации этих работ инициировано заместителем министра обороны Полом Вулфовицем и вдохновлено Уильямом Кристолом, одним из ведущих политических аналитиков США, редактором и издателем журнала «The Weekly Standard», близкого к администрации президента. Кроме того, Кристол выступает директором развернутого благодаря Вульфовицу проекта «Новый американский век». Это — некоммерческая организация, пропагандирующая глобальное американское лидерство по принципу «Что хорошо для США — хорошо и для всего мира».

Согласно имеющимся данным, бомба способна поражать конкретных людей, имеющих определенные генетические признаки. Например, тех, кто имеет ген HD, так называемый «ген Эдисона», которым обладают практически все люди, на которых приходится основная часть достижений в науке, искусстве, политической деятельности. Уже достигнутые результаты позволяют создать вирусы, поражающие носителей конкретного гена (группы генов) либо с летальным исходом, либо с выведением таких людей из строя надолго — вплоть до пожизненной потери работоспособности.

Согласно докладу проекта «Новый американский век», «передовые формы биологической войны, которая может быть целевой, направленной на определенный генотип, могут превратить царство террора в политически полезный инструмент» (доклад «Новый американский век. Перестройка обороны Америки: стратегия, силы и ресурсы нового столетия»). Положения доклада, опубликованного более трех лет назад, легли в основу сверхсекретных разработок. Кроме упомянутых господ Вульфовица и Кристола, их поддерживают партнеры по проекту «Новый американский век» Дик Чейни, Дональд Рамсфельд, Эллиот Абрамс и Джон Болд.

Уникальная особенность «генетической бомбы» состоит в том, что она позволяет целевым образом ориентировать боевые вирусы и бактерии на людей с определенными генами-маркерами. В связи с этим необходимо отметить: хотя нет определенного гена для каждой расы, есть множество генов, формирующих расовые отличия: структуру и цвет волос, цвет кожи, глаз, форму носа, предрасположенность или невосприимчивость к заболеваниям, подобно анемии и т.п. Все эти компоненты маркируются вполне определенными генами.

При создании генетической бомбы для определенных целевых групп такие профили — более точные ориентиры, чем грубая псевдокатегория, которую мы называем «расой». Например, для людей с фамилией Коэн (Коган, Коген), живущих по всему миру, исследователи могут найти генетический профиль, связывающий их с общими предками.

Другая группа с общим генетическим профилем — это, например, люди с IDHD, которые обладают унаследованными изменениями в генах, независимо от их расы и места жительства, и эти изменения делают их особо одаренными с творческой точки зрения. Таким образом, любой человек, являющийся частью группы с общим генетическим профилем, может подвергнуться опасности в будущем. Более того, принципиально можно изготовить высокоточное генетическое оружие, которое будет поражать только членов определенных семей или родственных общностей более высокого порядка (племена, роды, тейпы, сообщества близких и дальних родственников).

Необходимо подчеркнуть, что, согласно анализу, проведенного специалистами службы, практические работы в области создания генетической бомбы активизировались в последние три года под воздействием так называемого «круга Вульфовица». Они являются завершающим этапом почти столетней работы.

К началу ХХ века США пришли, одержимые идеей создания высшей расы. Новая наука об улучшении человеческой породы получила название «евгеника». Евгеническое движение тогда окрепло в Америке и стало распространяться на весь мир. Издавались десятки евгенических журналов, проходили международные конференции.

Всемирные деятели политики и культуры, такие, как драматург Бернард Шоу, писатель-фантаст Герберт Уэллс и премьер-министр Британии Уинстон Черчилль выступали не просто активистами, а в полном смысле экстремистами движения. Крупнейшие ученые и целые научные институты работали над программами евгеники. Бюджеты евгенических обществ пополнялись из фондов Рокфеллера, Карнеги, из средств многих других крупных финансистов и предпринимателей, составляя десятки миллионов еще тех, «тяжелых» долларов, что по нынешним временам равно нескольким миллиардам. В 1933-м Бернард Шоу заявил: «Если мы мечтаем об особенной цивилизации, нам нужно устранить людей, для нее неподходящих».

В этом смысле США намного опередили гитлеровскую Германию, начав евгеническую практику еще в первые годы ХХ столетия. Ведущий евгеник США тех лет, Лотроп Стоддард обосновывал идеи защиты нордического населения Америки от наплыва левантийцев (арабов) и евреев. Штаб всеамериканского евгенического движения в Бруклине (при помощи Ассоциации американских скотоводов) организовал биолог Чарльз Дэвенпорт, объявивший главной проблемой страны размножение негров, «той расы, которая по своему умственному развитию осталась далеко позади кавказской расы». («Кавказской расой» в США называют белых). С 1903 года работал специальный общественный комитет по евгенике, разрабатывавший методы контроля «качества крови» у людей, семей, народов и рас. При комитете возник Евгенический архив, заведовал которым деревенский учитель Гарри Лофлин. Девенпорт и Лофлин начали работать в тюрьмах и психиатрических лечебницах, в больницах и сиротских приютах, выбирая возможных носителей дурной наследственности. Корнуэльский и Колумбийский университеты включили евгенику в учебные планы. Эксперты из Гарварда, Йеля и Принстона разработали критерии измерения интеллектуальных способностей, причем через их тесты не проходили до 70 процентов негров и евреев.

В 1907 году в штате Индиана приняли первый евгенический закон о насильственной стерилизации преступников. В США началась настоящая охота за бродягами. Их направляли на стерилизацию под предлогом эпилепсии, слабоумия, аморальности или склонности к преступлениям. Вскоре подобные законы появились в тридцати трех штатах и во многих европейских странах. В США выходил влиятельный журнал «Контроль рождаемости», на страницах которого выступала «звезда евгеники» — Маргарет Санджер, которая призывала к тому, чтобы всеми способами снижать рождаемость среди нездоровых людей. Операции по стерилизации «лишнего населения» шли массовым порядком. По оценкам видных евгенистов тех лет, стерилизации в США подлежал каждый десятый — около 14 миллионов человек должны были лишиться права и способности иметь детей.

В других странах процент тех, кого собирались стерилизовать, был еще выше. Евгенисты планировали стерилизовать все нации, признанные неполноценными: негров, индейцев, евреев, арабов и многих других. Достаточно сказать, что разработанный Лофлином закон о принудительной стерилизации слабоумных был переведен на немецкий в Третьем рейхе, а в 1936 г. Гейдельбергский университет присвоил Лофлину звание почетного доктора.

Задолго до Гитлера по этим законам были стерилизованы тысячи человек по всему миру. Многие из этих законов действовали очень долго, и насильственная стерилизация практиковалась в США и странах Европы даже после победы над Гитлером, до 1970-х годов. Многие ли знают о том, что американский герой времен Второй мировой, Реймонд Ладлоу, скажем, в детстве несколько раз сбегал из дому и за это подвергся насильственной стерилизации по закону штата Виргиния — как склонный к бродяжничеству? В США стерилизации подверглись более 100 тысяч человек, по преимуществу женщин, в Канаде — более 50 тысяч, в Швейцарии — свыше 60 тысяч, в Норвегии — более 40 тысяч. В Германии — около 350 тысяч. По многим странам данные уменьшены в разы, засекречены или вообще уничтожены. Практика евгенического отбора и умерщвления «неполноценных младенцев» долго практиковалась по инерции, самочинно, пока были живы врачи, воспитанные на идеях евгеники 1920-1930-х годов. Скандал в Швеции 2000 года вскрыл факт, что группа медиков в этой стране способствовала смерти новорожденных с генетическими отклонениями вплоть до середины 1970-х.

Гитлер восхищался подобной практикой. Во время тюремной отсидки после неудачного «пивного путча» 1923 года он прочитал книгу «Закат великой расы» и после этого написал целую серию писем лидерам американской евгеники. После прихода к власти он стал их примерным учеником, стерилизуя, а затем и уничтожая по пять тысяч неполноценных в месяц, сделав расовую гигиену государственной политикой Германии. При этом он действовал по самым строгим рекомендациям американской евгенической науки. Евгенические институты Германии финансировались из США задолго до Гитлера, а в некоторых случаях денежная поддержка продолжалась вплоть до 1943 года, почти до самой высадки союзников в Нормандии.

Так же, как и ракетно-космические наработки Вернера фон Брауна, работы в области евгеники, генетики и биологии человека были захвачены специальными научно-разведывательными командами американцев. В их руки попали и ведущие специалисты в этой области, которых затем перевезли в Соединенные Штаты для продолжения исследований. (Примечательно, что в 2003 г. власти штата Северная Каролина приняли закон, допускающий принудительную стерилизацию при определенных условиях).

Следует отметить, что ради эффективного применения генетических бомб уже долгое время проводится подготовительная работа. Так, особые работы в США под предлогом лечения наследственных заболеваний генной вакцинацией начались с 1970-х годов. С тех пор они приобрели массовый характер. Число людей с измененным геномом во всем мире уже идет на десятки тысяч, и оно увеличивается ежегодно. Поголовное генное картирование населения обеспечивает то, что ДНК миллионов людей попали в банки данных. Исландия и Эстония, многие страны Евросоюза дали разрешение на полное генное картирование всех жителей без исключения. Таким образом, появляется возможность применения уже не только генетических вооружений, нацеленных на ту или иную группу людей (родственную, национальную, обладающую уникальными способностями или склонностями), но боевых средств, способных уничтожить конкретного человека. Это достигается применением генетически модифицированных вирусов или бактерий. Пока это еще очень дорого, но когда речь идет о президентах, главах правительств и правителях стран, о главах крупнейших корпораций и религиозных лидерах, такие расходы оправдаются…»

Президент в задумчивости отложил листок и вспомнил: много лет назад в Германии он слышал от одного из коллег из военной разведки то ли байку, то ли правду о том, что тот сталкивался с людьми, которые разрабатывали этническое оружие для СССР. Тогда будущий президент решил, что подвыпивший коллега «гонит» шпионские небылицы. Теперь он уже не был в этом уверен.

Он взял ручку и золотым пером сделал пометку: «Пригласить министра обороны, президентов Академии наук и Академии медицинских наук». Отложив ручку, первое лицо России потянулось за следующим листком из досье…

***

«…Операции Соединенных Штатов в Афганистане, а особенно в Ираке, определяются не только практическими геополитическими интересами, но воздействием на администрацию Буша-младшего определенных идеологических и религиозных представлений. Следует отметить, что наибольшее влияние в ближнем кругу Буша-мл. имеет иудаизм, которого придерживается Пол Вульфовиц, а также диспенсациализм (от латинского dispensatio, что можно перевести как «промысел»). Последний как учение возник примерно два века назад в Британии. Его создатель Джон Дерби пришел к выводу о нетождественности церкви и новозаветного Израиля. Бог в истории, считал он, имеет двух разных проводников своей воли: Израиль и церковь, и действует он то через первого, то через другую. Важнейшей чертой диспенсациализма выступает прямая, а не символическая интерпретация Священного писания. Поэтому все, что говорится в Библии (а особенно в Откровении Иоанна Богослова) об Израиле следует относить именно к еврейскому народу, а не к христианской церкви. Эти идеи получили большое распространение в начале ХХ века в США благодаря последователю Дерби Скоуфильду, автору самой популярной англосаксонской Библии, прокомментированной в духе Дерби. Пропаганда этого учения несет в себе сильную составляющую в духе ожидания последней схватки империи добра (США) с империей зла, роль которой играл СССР, а теперь — его заместители, исламские радикалы, бен Ладен и Саддам Хусейн.

Популяризатором диспенсациализма времен атомной бомбы является евангелист Шон Линдсей, автор книги «Бывшая великая планета Земля», которая разошлась тиражом 18 миллионов экземпляров, уступив по этой части только Библии. Его горячим приверженцем был Рональд Рейган, который регулярно приглашал Линдсея читать лекции ядерным стратегам Пентагона. Сегодня, по свидетельству людей, близко знающих администрацию США, труд Линдсея — настольная книга Буша-младшего и всего фундаменталистского крыла республиканцев.

Линдсей выделяет основные международные проблемы, связанные непосредственно с концом времен.

Во-первых, в зоне особого внимания должен быть Ближний Восток, имея в виду то, что он станет немыслимо богатым и влиятельным, особенно в результате разработки недр Мертвого моря.

Во-вторых, что касается мирового лидерства, то Западная Европа займет место Соединенных Штатов и возникнут Соединенные Штаты Европы. Формирующийся общий рынок возьмет под свой контроль Россию и коммунистический Китай. Причем произойдет это под непосредственным воздействием гения-Антихриста, который возьмет в свои руки европейскую конфедерацию.

Воспитанные на Библии Скоуфильда, республиканцы и Буш-младший имеют свою модель расшифровки мировых событий.

Джордж Буш особенно заинтересовался этой темой после того, как отметил свое сорокалетие. Он обратился тогда за наставлениями к Билли Грэхему, известному протестантскому проповеднику, ярому стороннику доктрины диспенсациализма. С тех пор, как признает сам Буш-мл., он не оставляет своих библейских исследований, равно как изучения наставлений своих религиозных учителей.

Самое поразительное в диспенсациализме — это буквальное исполнение его предсказаний. Так, в ХIХ веке его адепты говорили о скором возрождении государства Израиль в Палестине и о возвращении всех евреев на Землю Обетованную (реализовано в 1948 году), о строительстве третьего храма и восшествии вождя иудеев на Храмовую гору (после восшествия премьер-министра Израиля Ариэля Шарона на эту гору в 2001 г. началась эскалация палестино-израильского конфликта), о событиях в России, Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке, которые действительно произошли через 50-100 лет.

Американцы провозгласили 150 лет назад, что существует явный знак судьбы, манифест «Дестини», указывающий: США суждено править миром. Тогда Америка была захолустной полуаграрной страной, и над этими пророчествами смеялись. А сегодня глобальное могущество США — общепризнанный факт. Удивительно, но протестантское мифологическое толкование истории оказывается чрезвычайно близким к фактическому положению дел.

Диспенсациалисты не только просчитали иракскую войну, но и предвидели состав коалиции тех, кто выступит против: старую Европу, Россию и Китай. Все они давно зачислены в разряд Гогов и Магогов. До конца света осталось совсем немного: остается всей этой коалиции вместе с арабами напасть на Израиль, который сначала падет, но потом примет протестантское вероисповедание и вместе с США уничтожит врагов.

Поддержка Израиля со стороны американских фундаменталистов (и в особенности многочисленной южной баптистской конвенцией) менее всего продиктована симпатией к евреям, к «гонимому народу» и прочими соображениями морального характера. Значительная часть фундаменталистов считает, что евреи понесли в истории заслуженное наказание за отвержение Мессии-Христа. Однако это ни в коем случае не означает, что обетование Господа Израилю, данное в Ветхом Завете (овладение обетованной землей) тем самым было нарушено, что древний договор Бога с евреями был разорван с появлением Нового Завета и возникновением христианской церкви. Все, что сказано в книгах древнееврейских пророков, должно исполниться к концу времен. Чтобы приблизить этот конец, а вместе с ним и второе пришествие Христа, надо поспособствовать созданию Израиля и его победе над противниками. Зачастую это течение в американском протестантстве называют «христианским сионизмом». Именно эта смычка баптистского протестантства с иудаизмом стала идейной основой для сплочения в рамках администрации Буша-младшего белых протестантов Рамсфельда, Чейни и Тауэра с евреями Вульфовицем, Кристолом и другими. Таким образом, круг Вульфовица — это однородная, сплоченная команда, обладающая сходными политическими, кадровыми и административными интересами, с устойчивым религиозным мировоззрением.

«Серым кардиналом» же всей этой группы, которая определяет все шаги президента Буша, является не англосакс-протестант, а иудей Вульфовиц, который ведет собственную политику. По мнению целого ряда аналитиков, она не сводится ни к интересам Соединенных Штатов, ни к задачам повышения безопасности Израиля…»

Если бы президент не был один в кабинете, то сторонний наблюдатель мог бы увидеть гримасу легкого недоумения на лице первого руководителя. Ему бы показалось, что президент никак не может взять в толк — зачем ему прислали эти странные конспирологические справки? Ради чего он тратит на них свое драгоценное время и короткие часы своего воскресного отдыха? Но тот, кто послал эти бумаги президенту, входил в число наиболее доверенных и ценимых им людей. И потому президент, поколебавшись, достал новую справку.

«…Согласно полученной нами информации, Пол Вульфовиц помогал финансировать исследования Торы и разработки, связанные с так называемым «библейским кодом». Начиная со времен преподавания в Йельском университете Вульфовиц постоянно интересовался с работами, связанными с изучением древнейших цивилизаций. В частности, большое внимание он уделял истории Шумера. Заметим, что одно из крупнейших собраний шумерской клинописи — это Вавилонская коллекция Йеля.

Чрезвычайно примечательно, что при недавнем вторжении войск США в Багдад мародеры дотла разграбили тамошний Национальный музей с самым большим собранием шумерской клинописи в мире. При этом по указанию Пентагона армия и секретные службы предприняли беспрецедентные меры для того, чтобы за несколько дней отыскать награбленное и взять бесценные экспонаты в свое распоряжение. Теперь они переданы для работы американским ученым.

Нельзя не отметить того, что Йель всегда особенно интересовался древнейшими знаниями. Кроме того, библиотека именно этого университета содержит огромное собрание эзотерической и оккультной литературы на многих языков. Здесь же находятся уникальные вещи, вывезенные в начале ХХ века из уникального горного комплекса Мачу-Пикчу. Именно Йельский университет продолжает огромную работу по изучению наследия еврейского народа, в особенности Торы, Талмуда и книги «Зогар»…»

Отложив последний листок, президент, почти не колеблясь, ткнул пальцем в кнопку вызова адъютанта…

***

…От высокого худого человека исходили волны какого-то олимпийского спокойствия. Президент поднялся навстречу вошедшему. Такую честь он оказывал далеко не всем.

— Ты чего мне прислал? — спросил президент, когда они уселись на диване. — Ну, Вульфовиц. Помню я его, встречались несколько раз. Тощий, долговязый. Как ты, только в очках и выражение лица иное. Стоит ли уделять ему столько внимания? Тоже мне, порождение геенны огненной!

Он хотел сказать что-то еще, но его друг-соратник едва уловимым жестом прервал его. Мол, сейчас скажу — послушай.

— Это еще не все, — сказал аналитик, кивая головой в сторону стола, — есть и другие странности. Например, накануне вторжения в Ирак он провел в святая святых Пентагона совещание с ведущими планировщиками вторжения, и с военными, и с ребятами из ЦРУ и АНБ. Знаешь, какой была повестка? Никогда не догадаешься. Библейский код!

— А это что? — с некоторым изумлением спросил президент.

— Год назад в Штатах вышла книга известного журналиста Дрознина с тем же названием. Самое интересное, что этот человек никогда не занимался наукой, зарабатывая на жизнь журналистскими расследованиями. А тут он в сенсационном ключе поведал миру, что есть такие исследования израильских математиков, согласно которым вся история мира, все его прошлое и будущее, зашифрованы в библейском тексте. В общем, точка зрения не нова, так считали многие, начиная от всем известного сэра Ньютона, который Исаак — и до подавляющего большинства еврейских раввинов. Но тут для обоснования божественности Библии использовали компьютер и последние достижения математики. Элиаху Рипс, расшифровщик библейского кода и одновременно мировое светило в математической теории групп, в 1995-м вычислил, что состоится убийство премьера Ицхака Рабина. Незадолго до того, как это случилось, он предупредил о возможном теракте службу безопасности премьера. Это было письменно зафиксировано, но тогда на Рипса никто не обратил внимания. Пока Рабин не схлопотал пулю. И тогда все кинулись к Рипсу.

Он много чего наоткрывал в Торе. Если заинтересует и время будет — дай команду референтам. Они тебе короткую выжимку принесут. Но главное не в этом. После того, как книга Дрознина стала бестселлером, сотни математиков по всему миру попытались повторить опыт дешифровки Рипса. У одних получилось, у других нет, а третьи извлекли массу исторических фактов уже не из Библии, не из Торы, а из «Войны и мира» Толстого. К чему это я? Скорее всего, этот самый библейский код в том виде, в каком его описал Дрознин — стопроцентная «панама». Но у Рипса что-то есть засекреченное. В общем, я дал своим ребятам задание, и они кое-что проверяют. В общем, будет ясность — доложу подробнее.

А пока, смотри: явный бред. Вульфовиц приглашает этого Дрознина в святая святых Пентагона заставляет лучшие мозги США несколько часов внимать этому сенсационному писаке. Ошалевшие аналитики и вояки, естественно, дали утечку информации, и «Нью-Йорк Таймс» разразилась скандальной статьей. Тут еще кое-что можно сказать…

— Ну и что? — президент, разведя руками, иронически посмотрел на собеседника. — Мой друг Джордж однажды сказал, что его любимый философ — это Иисус Христос. Может, у них сегодня игра такая? Те, кто в США правит, как бы это помягче сказать — ребята простые. Вокруг них должны быть умные. Вот умные и стараются доказать всем окружающим свою гениальность. Твоя-то идея в чем?

— А моя идея в следующем. За каким чертом твой друг Джордж таскал этого самого Пола и в Питер, и на вашу встречу? Почему держал Вульфовица постоянно при себе? Если проанализировать американскую прессу, то о круге ближайших советников и о тех, кто реально определяет политику нынешней администрации Штатов, сложилось твердое наименование: «круг Вульфовица». Значит, он не просто советник, а реальный лидер! Он — человек, который разрабатывает программы и дает схемы, подбирает исполнителей. И это не все! Он начинал в академической науке, где познакомился с частью наиболее влиятельных в бушевской администрации фигур. С Чейни, с Рамсфельдом. Нет, эти не из академической науки. Просто они тоже связаны с университетом, с Йелем.

Вульфовиц был самым талантливым среди поколения так называемых неоконсерваторов. Они хорошо известны — Подгорец, Кристол. Они делали Рейгана. Вульфовиц стал их любимым учеником и наследником. Ой, слишком многое сходится на этой фигуре! Непрост наш Пол, ой как непрост! Мне иногда кажется, что он гораздо влиятельнее, чем мы думаем. Даже любимая твоим секретарем Совета безопасности Кондолиза с ним рядом не стоит…

Наверное, со времен Генри Киссинджера мы не видели подобной фигуры. Обрати внимание: Вульфовиц постоянно, намеренно «засвечивается» в связи с самыми скандальными вещами. То с кодом этим, то с генетической бомбой, то по Ираку что-то брякнет, то европейцам укажет место. Его же ведущие европейские политики терпеть не могут! Вот где странность. С одной стороны, вроде бы настоящий «серый кардинал» — огромное влияние при достаточно скромном посту замминистра обороны. С другой — ведет он себя не как «серый кардинал», а как какой-то шоумен. Америка не Россия, там такое немыслимо. Это страна функциональная. Коли ты «серый кардинал» — так «серый», а если шоумен — то уж шоумен до конца. Помнишь саксофониста и любителя орального секса?

— А каковы твои выводы? — спросил президент с уже явным интересом.

Советник, хлебнув чая из поставленной перед ним чашки, встал с дивана и приблизился к панорамному окну. Постоял, глядя на хмурый Финский залив. А потом с какой-то осторожностью повернулся к собеседнику.

— Знаешь, эти выходки Вульфовица — какое-то послание… Понимаю, что это не ответ. Но это действительно послание. Вот только кто отправитель и адресат? И где смысл сообщения? Я думаю, что Вульфовиц — действительно «серый кардинал» в администрации Буша, это его роль. Но он стал еще и инструментом в руках иной силы, которая использует его, чтобы показать, продемонстрировать что-то. Он в этой неведомой системе никакой не кардинал, его функции здесь куда как скромнее. Эта неведомая структура и отправляет нам послания через Вульфовица.

— И что же это за структура? — президент задал вопрос уже намного сосредоточеннее.

— Помнишь, ты рассказывал мне о встрече с тем старым немцем? Ну с тем, кто рассказал тебе несколько эпизодов из послевоенной истории? И блиц-визит суфийского шейха в Москву относится к тому же. Они же об одном говорили. Сложилась и действует сила — Сообщество Тени, Минус-цивилизация, суккубы… Не знаю даже, как ее правильно называть. Это уже нечеловеческая сила. Я очень аккуратно беседовал с умными ребятами, занятыми различными «продвинутыми» исследованиями. И вот какая картина получается. Вероятно, сложился какой-то надличностный разум, коллективный или групповой субъект, что ли, чья психика несводима к личностям тех, кто туда входит. И этот сверхсубъект обладает непонятной нам логикой…

Аналитик замолчал, собираясь с мыслями. Президент же откинулся на спинку дивана, воздев глаза к потолку. Мышцы лица его расслабились. Он усмехнулся:

— Я понимаю: масонство, теория заговоров. А ты не пробовал найти более простое объяснение?

— Нет, мой друг, чутье мне подсказывает, что все как раз сложно. Видно, этот субъект, этот нечеловеческий разум появился довольно-таки давно. Пока не могу сказать, как и когда, но едва он только появился на свет, как сразу же попытался управлять историей. И мы, Россия, ему все время мешали. А может, не мешали, а были его орудием. Но любому орудию, у которого есть сознание, не нравится, когда его используют. Оно считает это очевидным злом. Мыслящее орудие не хочет быть орудием…

— Ты это о чем? — удивился президент.

— Ты понимаешь, когда мы стали изучать возможности этого самого сверхсубъекта, занявшись изучением его манеры действовать и следов в прошлом… Ну, как следователь ищет преступника: по следам, по почерку преступлений. В общем, мы наткнулись на удивительные вещи. Кто определил судьбу ХХ века? Буквально одни и те же люди, очень ограниченный круг лиц. С одной стороны, он контактирует со старой королевской аристократией, ориентированной на Британию и так или иначе связанной с Венецией и Священной Римской империей. С другой, этот круг связан с элитой мировых банкиров — Ротшильдами, Морганом, Барухом. Они финансировали Октябрьскую революцию 1917 года и сделали многое, чтобы большевики удержались у власти. Но они же пятнадцать лет спустя финансировали национал-социалистов и уговаривали немецких воротил промышленности поддержать Гитлера. Они стояли за спиной Рузвельта и определяли его планы. Представляешь, какая история?

Но и это не все! Эти же люди в первые тридцать лет финансировали то, что связано с культурой постмодерна: литературу, живопись, скульптуру. Все это уродство! А потом отдельные личности куда-то сгинули и появилось нечто…

— Еще немножко — и ты «Протоколы сионских мудрецов» вспомнишь! — язвительно произнес президент.

— Да причем здесь евреи! — махнул рукой собеседник. — Они были евреями, англосаксами, ирландцами — а могли быть русскими или китайцами. Они лишь материал, первичный материал в силу исторических обстоятельств. Использовали евреев — но на их месте могли быть и другие. Я думаю, что мы наткнулись на действие первого сверхчеловеческого разумного существа. Черт, никогда не думал, что придется заниматься проблемами нечеловеческого разума. Причем не какого-то там инопланетного, того, что возник здесь, на нашей же Земле-матушке! Он, самоорганизовавшись и нарастив мощность, принялся действовать по своей логике огромной, рассеянной в пространстве нелюди. По нечеловеческой логике!

— А почему ты думаешь, что эта логика направлена против России? — президент метнул в аналитика острый взгляд. — Если есть такой разум, можно с ним договариваться, искать общие интересы…

— Я по делам сужу. Ни одна страна мира в ХХ веке не испытала столько горя, сколько твоя страна, — покачал головой аналитик. — Ни одна! Мы стали единственными, кто полностью и окончательно проиграл минувшее столетие. А они его выиграли! Для нас они плохие. Ну, это как если бы ты повстречал на пути человека. Могущественного. У него есть все, а у тебя — лишь кое-что. И когда этот человек включает тебя в сферу своего влияния, он может поломать твою жизнь, сделать тебя несчастным, обречь на муки, а то и жизнь отнять. Мне кажется, ОНИ это сделали с Россией. И договориться с этим нечеловеческим разумом русским не удастся никогда. Им этого не надо. Хищник не договаривается со своим обедом!

— А Вульфовиц, следовательно — достойный продолжатель дела Ротшильдов? — у президента была манера говорить то ли с пониманием, то ли с издевкой. Она отражала какие-то глубинные свойства его натуры и потому распространялась не только на посторонних, но и на близких друзей. Поэтому никто не мог понять, что же на самом деле думает президент в той или иной ситуации.

— Да, он продолжатель. В том смысле, что он есть часть Сообщества Тени — как называет злой сверхразум твой суфийский гость. Вульфовиц стал одним из органов этого громадного существа, раскинувшегося почти по всей планете. Пойми: это — уже не США и даже не их правящий слой, это не американская элита. Эта сила вненациональна, у нее — свои интересы. И эта нелюдь использует товарища Вульфовица для каких-то своих целей. Думаю, бедняга этого даже не осознает каких-то аспектов своих же собственных поступков. Я думаю, что сверхсубъект организован таким образом, что составляющие его личности не понимают своих подлинных ролей, не знают, что уже перестали быть независимыми, самостоятельными личностями и превратились в элементную базу мегаструктуры. И уже она диктует им правила поведения, а возможно — и направляет мысли.

Я попросил наших научников провести кое-какие эксперименты и через полгода смогу доложить тебе их результаты. Думаю, что мы нашли отправителя сообщений, поняли, кто выступает адресатом. Теперь нужно расшифровать смысл посланий. Мне все же кажется, что он прозрачен. Помнишь Дерби с его проповедниками и концепцией последнего суда, с книгой книг — Библией, Дрознина с библейским кодом? Вульфовиц постоянно выводит Библию на первый план, и не просто выводит — старается показать, что его люди обладают некоей монополией на эзотерическое знание Библии. А если там описано и прошлое, и будущее, то обладатели эзотерического знания (он и его люди) знают грядущее, выступают его хозяевами. А власть над будущим таит неизмеримо большее могущество, чем власть над настоящим.

Власть над будущим — это возможность делать безошибочные ходы, составлять лучшие программы, выбирать только выигрышные стратегии. Эта власть позволяет начальников превращать в подчиненных, а национальные интересы — в элемент собственной игры, оставаясь совершенно безнаказанным. Неуязвимым для обвинений в некомпетентности и защищенным от попадания ракет. Вульфовиц нам показал на примере Ирака, как это делается. Ясно и цинично показал.

Знаешь, о чем он нам сигналит? О том, что могущество его нечеловеческого хозяина возрастет до невероятных пределов. Вот почему мы узнаем о генетической бомбе, об универсальном оружии Судного дня. Нам показывают, что будет с теми, кто окажется неугоден, кто попробует сопротивляться.

Постоянно используя библейскую риторику, иудейские и протестантские мотивы, Вульфовиц не как суверенная личность, а как марионетка показывает, что религия для него — это не последняя ценность, а только инструмент для достижения целей сверхразума. Демонстрируя все это, Вульфовиц остается безнаказанным, и это подчеркивает его силу, дает ему кураж для следующих шоу, причем все более откровенных и наглых. Наконец, он прямо соотносит свои ранние высказывания о беспредельном господстве Америки с господством суккуб-структуры. Он намекает, что на смену власти денег пришла власть некоей неназванной, но очень мощной силы. Той, что контролирует энергию, деньги и информацию.

Вот смысл сигналов. А знаешь, кому они направлены? По-моему, несложно догадаться. Элите США и Европы, исламских стран, наверное, Китая тоже. Ну, и России, соответственно. Ведь именно элита располагает аналитиками, которые могут понять содержание послания и добраться до его смысла, а потом начать поиски отправителя. На это и расчет делается! Ведь если элиты найдут источник сообщений, то просто застынут от ужаса. Они увидят силу, намного более могущественную, чем они сами. Перед ними откроется лик настоящего хозяина истории, — аналитик перевел дух, опустил голову, а потом продолжил:

— Сообщество Тени выходит из тени! Тень накрывает Землю. Вот тебе смысл происходящих событий. Зачем? Я пока не знаю. Но знаю, что нам с тобой и всему вот этому, — он кивнул на пейзаж за окном, — это уж точно ничего хорошего не принесет. А чтобы этот разговор состоялся, я и прислал тебе эти бумаги…

Аналитик замолчал. Но президент не задал вопроса, как того ожидал его друг. Президент встал с дивана, сделал несколько шагов по кабинету, покусывая губы. Задумался. А потом резко повернулся к товарищу и как бы подвел черту:

— Понятно. Остается думать.

— Да, — согласился каким-то будничным тоном советник. И президент услышал в этом «да» хорошо скрываемое, но все же прорвавшееся наружу разочарование. А потому добавил:

— Не расстраивайся. Я все услышал и все понял. У нас больше нет права на ошибку. Их и так наделано слишком много. Поэтому надо думать…

Соратник хотел было продолжить разговор, но вдруг на ум ему пришла простая мысль. Вид спорта, которым увлекался президент, был спортом лишь на поверхности, по сути же — очень глубоким и гармоничным восточным мировоззрением. В этой борьбе нужно дать противнику возможность проявить себя и постараться заставить его сделать ошибку. А потом — извлечь максимум из этой ошибки. Вот и в этом случае первое лицо вело себя так же, как и на татами. Подумав об этом, советник решил не продолжать тему.

— Ну что, может, покажешь мне твоих любимых щенков? — с улыбкой спросил он.

— Вот это дело! — засмеялся в ответ президент. И они, болтая по-дружески, вышли из кабинета…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЭПОХА ПЕРЕМЕН

ГЛАВА 1. ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМ: ЧТО ДАЛЬШЕ?

Судные дни

У китайцев есть проклятие: «Да чтобы жить тебе в эпоху перемен!»

Мудрый народ. Эпоха перемен пугает. Она опасна и зыбка. Она неуютна, неведома и непредсказуема по сравнению со временем, когда все устойчиво и понятно. Послушный конь, вдруг оборачивается свирепым уссурийским тигром. В самые обычные вещи словно дьявол вселяется. Земля вертится, точно гончарный круг. Летящий пух сбивает с ног. Гранит кипит и лед пылает. Последние становятся первыми. Высших свергают. Это — время смут, кризисов и революций. Россия вступила в Эпоху перемен первой.

Но теперь то же самое ждет и весь мир. Разрушив Советский Союз, Запад выпустил на волю демонов нестабильности. Еще недавно казалось: история усмирена, введена в культурное русло, зарегулирована военно-политическими и экономическими блоками, американской гегемонией и наднациональными структурами. А тут — такая неожиданность. Это в стабильную эпоху невозможно свернуть события с накатанной колеи. А в зыбкости Эпохи Перемен достаточно легкого толчка в нужной точке, чтобы разрушить целые царства. Наступает время равноденственных бурь, зарождается мировой тайфун, читатель. Старый мир умирает. В крови и муках нарождается новый миропорядок.

Господи, опять?! Снова — смуты и войны? Да, читатель. Правда необычные войны и непредсказуемые смуты. Снова. И надолго. Старый мир умирает и рассыпается на наших глазах.. История говорит нам — муки и жертвы неизбежны.

Когда в конце второго тысячелетия до нашей эры век бронзы уступал место Железному веку, человечество содрогалось от бесчисленных бед. Под ударами варваров пали утонченные крито-микенская и хеттская цивилизации. В Египте произошла настоящая катастрофа городской жизни. «Народы моря» отмечали свой путь кровью и пожарищами по всему Средиземноморью.

Мир видел, как погибала античность. Как уходила эра имперского Рима, и на смену шло Средневековье. С Севера и Востока накатывали волны свирепых завоевателей. Империя трещала по швам, ее сотрясали внутренние смуты — восстания и гражданские войны. Экономика деградировала, вкусы грубели, жестокость росла. Разбивались оземь совершенные статуи, пылала Александрийская библиотека, на смену изысканной учености приходили дремучая дикость и религиозный фанатизм. Великолепные города превращались в грязные развалины, среди которых паслись козы. Трупы устилают эти времена. После падения Западного Рима под ударами германских племен наступают Темные века. Еще триста лет мир содрогается от нападений хунну, аваров, венгров, викингов-скандинавов, от набегов славян, от арабских завоеваний. Кровь, кровь, и еще раз кровь…

Индустриализм появлялся на свет в родовых муках. С шестнадцатого века Запад раздирают конфликты и войны. Сотни тысяч людей гибнут на кострах инквизиции, на английских виселицах, в ожесточенных религиозных войнах. Только Германия теряет миллионы жизней в Тридцатилетней войне между католиками и протестантами. В Англии власть огнем, петлей и мечом приучает собственный народ к новым правилам жизни. Испания увязает в кровавой каше войны за Нидерланды. Россия переживает «ядерную зиму» первой Смуты. Франция? Ее трясет и корчит два с лишним века! Начиная с войны между гугенотами и католиками — и кончая изуверской эпохой ее революций 1789-1871 годов. И снова мы видим миллионы казненных, утопленных в баржах, погибших от голода и болезней. Мы видим расстрелы людей из пушек, дымящуюся от крови Вандею, разрушенный революционерами Лион. И еще горы мертвых тел на пространствах от Пиренеев до Москвы, от Египта до Скандинавии — как результат наполеоновских войн. Мы видим белеющие кости бесчисленных масс индийских хлопкоткачей, разоренных английской промышленностью.

Так нарождался индустриальный капитализм. Но циклы сжимаются. И наступил ХХ век с тремя мировыми войнами и Великой депрессией, гражданскими усобицами, русской Голгофой и еврейским Холокостом. Уже с сотней миллионов жертв. А теперь — умирает индустриальная эпоха…

Это чувство с какой-то особенной пронзительностью охватило нас в Чечне, в начале 2000 года. Среди разрушенной трансформаторной станции паслись козы. Позвякивая бубенчиками, они бродили среди разбитых стеклянных изоляторов, обвисших проводов и ржавых аппаратных шкафов — остатков советской промышленной цивилизации. Так же, как и их рогатые сородичи полторы тысячи лет назад паслись среди развалин храмов Юпитеру и Диане. А по вечерам мы видели кровавое зарево над Грозным, где шли бои. И чувствовали: настает новая Эпоха Перемен. а впереди было сатанинское падение в клубах дыма двух башен-близнецов в Нью-Йорке, и Бог его знает, что еще …

Страшно всем Потому что настает великая Неопределенность. Мировой джокер. Точка перехода. Мучительное время краха старого мира и нарождения новой Реальности…

Вступая в Зазеркалье

В каком мире мы живем?

«В постиндустриальном!» — скажут нам дружным хором в ответ.

А что это такое — постиндустриальный мир, читатель? Это что — царство победившего Завтра? Или мучительное межвременье, затянувшийся переходный период?

Давайте-ка разберемся…

…Удивительное это было время — начало 1970-х. Америка сотрясалась отзвуками негритянских восстаний. Хиппи, дети любви и левые сотнями тысяч кочевали из одного университетского кампуса в другой. Уотергейтский скандал, закончившийся импичментом президента Никсона, был свежей темой газет. А среди интеллектуалов от Лос-Анжелеса до Вашингтона господствовала неуверенность и ожидание счастливых, грозных и неотвратимых изменений.

Расколотый Запад пребывал в глубокой обороне. У самых ворот Америки, в Сальвадоре и Никарагуа, вели успешные операции красные партизаны, поддержанные Кубой и Советами. Америка проигрывала позицию за позицией во Вьетнаме, и оставалось совсем немного до взятия Сайгона в семьдесят пятом. На юге Африке успех за успехом сопутствовал просоветским партизанским движениям. Казалось, сделанные на рубеже 1950-60-х годов прогнозы о неминуемом торжестве социализма становятся реальностью.

Однако сталинский порыв исчерпал себя. Наступила эпоха Великой сделки. И хотя сотни тысяч советских ученых, конструкторов, техников, инженеров и рабочих изобретали и творили, создавая фундамент новой, невиданной цивилизации, их руководители уже предали убеждения. Они сделали неточный анализ и признали почти выигранную партию проигранной.

Но тогда об этом еще не догадывались по другую сторону океана. Люди Запада, напуганные красным натиском, лихорадочно искали доктрины и теории, которые могли бы примирить капитализм с социализмом, свести их исторический поединок как минимум вничью. Там, за океаном, хотели получить длительную мирную передышку в соревновании двух систем. А затем осторожно, шаг за шагом, в рамках единой человеческой цивилизации установить «статус кво», вернув Западному миру роль хозяина планеты — еще совсем недавно казавшуюся незыблемой и вечной.

Это были годы, когда полностью сформировалась и начала действовать Закрытая сеть западной цивилизации. Она взаимодействовала и одновременно противоборствовала с «голем сапиенс», с Сообществом Тени. Одним из результатов этих взаимодействия и борьбы стало появление на рубеже 1960-70-х годов целого букета разработок технотронной эры. По мнению ныне здравствующего и процветающего Збигнева Бжезинского (одного из могильщиков Советского Союза), именно тогда родились две теории: нового индустриального общества и конвергенции капитализма и социализма. В конечном счете, они определили идеологическую победу Запада.

Именно тогда, в 1973 году, вышла книга, которой предстояло сыграть уникальную роль в истории современного мира. Речь идет о работе Даниэля Белла «Грядущее постиндустриальное общество». В ней он пытался доказать, что и капиталистический, и социалистический мир, в сущности, развиваются по одному и тому же сценарию. Более того, их отличия второстепенны, а основа — едина, и базируется на логике развития техники и технологий, организации производства и труда, формах и методах применяемых систем управления.

Белл ввел в оборот само слово «постиндустриализм». Этим термином обычно называют современный нам мир. Его произносят с экранов телевизоров самые популярные ведущие. О постиндустриализме рассуждают политики и экономисты. Оно превратилось в штамп, далеко уйдя от своей первоначальной роли: показать общее у двух противоборствующих систем (социализма и капитализма). В семидесятые при помощи концепции «постиндустриализма» термином «постиндустриализм» пытались обеспечить сначала примирение советской и западной систем, а затем их слияние, по возможности — бесконфликтное.

Как часто бывает, Белл, сам того не подозревая, точно указал важнейшую черту современного мира. Мир, который определяется не будущим, а прошлым.

Нынешний постиндустриализм — мир, существующий как бы после смерти. Как ходячий покойник, зомби. Индустриализм уже закончился, должен был уйти с исторической арены. И, тем не менее, он существует, приобретая причудливые, искаженные и страшные формы, присущие всему, что не может упокоиться.

Конечно, Белл вкладывал в это слово совсем другой смысл. Его постиндустриализм был светел, оптимистичен и функционален. Однако действительность оказалась иной.

Мир знания?

Как отличить постиндустриализм от индустриального общества? Ключевой признак тут — изменение факторов производства.

Как пишет один из наиболее маститых исследователей постиндустриального общества Владимир Иноземцев,

«…социум, который обычно называют постиндустриальным, формируется там и тогда, где и когда прогресс общества перестает быть связанным с эпизодическими достижениями в экспериментальной науке и базируется на развитии теоретического знания. В условиях, когда информация и знания становятся непосредственной производительной силой, возникают монопольные ресурсы, характеризующиеся абсолютно новыми качествами, с которыми никогда ранее не сталкивалось общественное производство…» («Мегатренды мирового развития» — Москва, «Академия», 2000 г., с.30).

Другой выдающийся теоретик постиндустриального общества, один из крупнейших современных американских обществоведов Питер Друкер, отмечает:

«То обстоятельство, что знание стало главным, а не просто одним из ведущих ресурсов, и превратило наше общество в посткапиталистическое. Данное обстоятельство изменяет структуру общества, и при этом — коренным образом. Оно создает новые движущие силы социального и экономического развития. Оно влечет за собой новые процессы в политической сфере…» («Новая постиндустриальная волна на Западе» — Москва, «Академия», 1999 г.)

Если верить таким мыслителям, то постиндустриальный порядок — это мир, где «быть умным» означает «быть богатым», где главные деньги делаются на изобретениях и открытиях, на их внедрении в производство. Якобы это — мир, где знания приносят победу в конкурентной борьбе. В этом мире, как нас стараются уверить, наука и техника диктуют динамику пропорций и направленность изменений всех сторон социально-политической, экономической и личной жизни отдельных людей и целых народов.

Надо сказать, что на первый взгляд дело обстоит именно так, как считают господа аналитики. И их умозаключения подтверждаются самым чудесным образом. Как пишет В.Иноземцев в книге «Мегатренды мирового развития», период бурного экономического роста 1990-х годов, который стал самым долгим периодом экспансии американской экономики — это всего лишь первый отрезок совершенной новой истории человечества. Дескать, в этой новой истории западные страны развиваются как уже вполне созревшие постиндустриальные социально-экономические системы.

И вправду, в 1990 году расходы на приобретение информации и информационных технологий составили в США 112 миллиардов долларов, превысив затраты на приобретение производственных технологий и основных производственных фондов (107 млрд. долларов). С тех пор разрыв между ними рос в среднем на 25 миллиардов долларов в год, достигнув в наши дни цифры почти трехсот миллиардов. Еще в 1995 году в здравоохранении, научных исследованиях, в сфере образования и производстве научно-технической продукции, а также в области программного обеспечения производилось почти 43% внутреннего валового продукта Америки. (Сегодня, говорят, уже две трети). Около 28% внешнеэкономических поступлений США представлены платежами за пользование американскими технологиями или прибылью, созданной с их применением. Доходы от экспорта технологий и патентов превышают в Соединенных Штатах затраты на приобретение того же самого за рубежом более, чем в четыре раза.

Иноземцев пишет, что в последние годы интеллектуальная элита стремительно становится новым господствующим классом постиндустриального общества. Лишь каждый пятнадцатый из тех, кто составляет один процент наиболее богатых американцев, получают свои доходы в качестве прибыли на вложенный капитал, тогда как более половины представителей этой группы работают на административных постах в крупных компаниях. Почти треть богачей в США представлены практикующими юристами и врачами. А оставшаяся часть состоит из людей творческих профессий, включая профессоров и преподавателей. Четверо из каждых пяти живущих сегодня в США миллионеров не преумножили богатства, унаследованные ими от отцов и дедов, а заработали свое состояние практически с нуля. То есть, наступило время дерзновенных выскочек, пора неограниченных возможностей для прорыва в элиту.

Казалось бы, сбылось гениальное предвидение старика Маркса, почитаемого во всем мире и ныне третируемого в нашей стране — пророчество о превращении науки в важнейшую производительную силу. Свершилось его предсказание о коренном изменении общества под воздействием эпохального преобразования факторов производства.

Но все не так просто. Сегодня радужные картины постиндустриализма, прельщавшие западных интеллектуалов и их единомышленников в России, рассыпаются, сменяясь унылой серостью.

В те же 1990-е и 2000-е годы теоретическую науку поразил глубочайший структурный кризис. Он имеет много сторон и граней. Все чаще разгораются дискуссии о грядущем конце науки, о исчерпании ее возможного воздействия на развитие техники. Все больше говорят о невозможности двигаться дальше в познании мироздания. Серьезные и все время возрастающие сложности испытывает финансирование фундаментальных научных исследований. Прежде всего — в физике, химии и космологии. В отличие от времен противоборства СССР и США, людей сегодня больше не интересуют тайны космоса и атома. Им жалко тратить доллары и юани, йены и рубли на получение ответов на загадки строения метагалактики и структуры вакуума. Фактически оказались свернутыми все наиболее амбициозные проекты в сфере науки, начатые в 70-80-е годы. Последние десять лет важнейшие научные исследования замораживают и останавливают. А кое-где — на обломках СССР и бывшего социалистического блока — наблюдается полный упадок фундаментальной науки и связанных с нею исследовательских программ.

В подавляющем числе отраслей и технологий завершается «проедание» теоретического задела, накопленного во второй половине прошлого века. Изобретения и ноу-хау все чаще становятся лишь частными улучшениями того, что придумано и создано в славном прошлом. Речь все больше идет о каких-то незначительных подвижках, а не о прорывах. Скажем, сегодня все говорят о нейрокомпьютерах. Но ведь их принципы были придуманы еще в 1945-м! А где же новые идеи и знания? Общество оказывается именно постиндустриальным, где сегодняшние технологии выбирают, доскребают, досасывают остатки вчерашних знаний.

Сегодня высокотехнологичная индустрия повторяет судьбу английской угольной промышленности XVIII-XIX веков. Тогда британцы эксплуатировали шахты до тех пор, пока не была добыта последняя тонна угля. Теперь место уголька занял научно-технический задел прошлых поколений.

Теперь самое время сделать простой и понятный вывод. И статистика успехов, и впечатления о глубочайшем кризисе современного мира — правдивы. Это лишь две стороны одной и той же медали. Знания действительно стали решающим фактором современной постиндустриальной цивилизации. Только знания последние двадцать лет воплощаются, по сути, лишь в одном-единственном, сегменте развития техносферы, — в области информационных технологий. Раньше цивилизация совершенствовалась на основе более или менее гармонично развивающихся наук и технологий в разных областях. А за последние двадцать лет произошел явный перекос науки, техники и технологий в сферу информатики и связи.

Есть даже свой перекос внутри перекоса. Явно преобладает создание систем хранения, передачи и обработки имеющейся информации над системами порождения новой информации в широком смысле. Заторможено создание новых знаний, новых образов и новых впечатлений. Именно в этом состоит главная загадка и основное противоречие постиндустриальной цивилизации. Нынешний мир называют информационным обществом. Но это чушь — его нужно именовать обществом коммуникаций. Это общество все свои силы бросило на создание каналов передачи данных. Но новые-то знания рождаются даже медленнее, чем в докомпьютерную эру!

Компьютеры, городские и мобильные телефонные системы, Интернет, радиосвязь, всемирное телевидение — вот важнейшие вехи на пути создания тотального коммуникационного общества. Это общество связывает весь мир, все государства, страны и народы, значительную часть индивидуумов в жестко взаимодействующую, постоянно обменивающуюся информацией и оттого контролируемую систему постиндустриального общества. А что получается в итоге? Образно говоря, мы видим лошадку, запряженную в примитивную телегу, а в телеге — архисложные приборы, которые регистрируют и нагрузку копыт, и расстояние до нескольких конюшен, и потребности савраски в свежем сене. Вот только лошадка-то осталась прежней: медленной и слабосильной. Интересно, почему так получилось?

Итак, вывод первый. Сбылось предсказание о превращении знаний в решающий фактор производства, в основной источник богатства и могущества. Но сбылось оно совершенно не так, как того ожидали предсказатели! Главным героями сегодняшнего общества стали не университеты, а медиа-империи. Не ученые стали элитой, а телеведущие и работники СМИ. Не теоретические науки и здоровая логика развития техносферы правят бал в постиндустриальном порядке, а конкретные технические решения в сфере телекоммуникаций. Все эти выверты и задают мегатренды (главные течения) современного мира.

Глобализация без прикрас

Постиндустриализм неотделим от глобализации. Ей в последнее время уделяют намного больше внимания, чем собственно «экономике знаний». Глобализация и борцы с нею (антиглобалисты) не сходят со страниц газет и с телевизионных экранов. Глобализация пришла в дом каждого человека — с гамбургерами, джинсами и голливудскими боевиками. Она определяет повседневную жизнь сотен миллионов людей во всем мире. Этот процесс подчиняет себе национальные государства, ломает привычный образ жизни, растворяет казавшиеся незыблемыми традиции и уклады жизни целых народов.

Десятки тысяч ученых пытаются понять смысл, направленность и перспективы этого процесса. Мы не будем утомлять тебя, читатель, подробным анализом и сравнением многочисленных точек зрения на глобализацию. Дадим лишь короткую выжимку, которая, на наш взгляд, сконцентрировала в себе самое важное. Не так давно в России вышла книжка «Глобалистика». Ее автор — Эдвард Кочетов — наметил нетрадиционные пути и дал практические ориентиры, позволяющие успешно разобраться в хитросплетениях современного мира. Определяя его суть, он пишет:

«Так случилось, что на переломе тысячелетий мир вступил в новую эпоху. Она предопределена зарождением новой модели бытия…

При всей всеобъемлющей глобализации стирается грань между внутренней и внешней средой деятельности, внутренней и внешней политикой. Всемирный и глобальный потоки и региональные интеграционные процессы в политической, экономической, финансовой, производственной, политической и других сферах становятся ориентирами на пути развития любого государства…

Стремительно набирает силу процесс экономизации политики, внешней сферы. Это проявляется в том, что глубинные процессы транснационализации вывели геоэкономическое пространство на господствующие позиции. Геоэкономическая и геофинансовая власти диктуют миру свои условия, а военная компонента защищает. Эти реалии продиктованы объективным ходом исторического развития, его цивилизационной фазой постиндустриализма — техногенной в ключе информационного развития. Представляется, что эта тенденция очень сильная, устойчивая, главенствующая…

Еще в «проекте-69» Римского клуба был выведен принцип, по которому человечество и условия его существования выступают как интегрированная макросистема, возникающая из совокупности огромного числа и разнообразия взаимодействующих систем и подсистем. Но в 70-х-60-х годах эти агрегации под влиянием набирающей силу интернационализации всех сфер деятельности человека, и прежде всего хозяйственной транснационализации, начали постепенно превращаться в огромные очаги… И, наконец, в 90-е годы интернационализация вступает в завершающую фазу. Мир смыкается, становится единым не только с философской точки зрения, но и в реальной жизни…» (Э.Кочетов. «Глобалистика» — Москва, 2001 г., с.76-95).

Итак, главное сказано: мир становится единым. Собственно, процесс этот начался давно. Он идет как минимум последние шесть веков. Но теперь приобрел особую скорость. И решающую роль здесь сыграла даже не столько экономика, сколько финансы. Современный мир объединила прежде всего транснациональная финансовая система. Затем свободный капитал породил такой феномен ХХ века, как транснациональная корпорация, действующая по всему миру, поверх государственных границ, континентов и цивилизаций. Наш товарищ Михаил Делягин в своей работе «Мировой кризис. Общая теория глобализации» — возможно, одной из лучших в мире книг по данной проблематике — определил глобализацию так:

«Это процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий…» (М.Делягин. Указ. соч. — Москва, 2003 г., с. 51).

Господство всемирного финансового капитала и транснациональных корпораций не могли не привести к ограничению суверенитета национальных государств. Финансы и сверхкорпорации подчинили себе политику, превратили экономику в фактор, определяющий в современном мире все и вся. Это — стержень так называемой постиндустриальной фазы развития человечества.

Как пишет один из крупнейших мировых экспертов Ульрих Бек в книге «Что такое глобализация?», грядет порядок, при котором мировой рынок вытесняет и подменяет собой политическую деятельность. Это — идеология полного господства мирового рынка, который подчиняет себе все: и экологию, и культуру, и политику, и общественно-цивилизационные дела. Роль политики, например, сводится к тому, чтобы устанавливать правовые, социальные и экологические рамки для бизнеса. Поэтому глобализм позволяет управлять таким сложным образованием, как, например, Германия (ее государством, обществом, культурой и внешней политикой) так же, как управляют простым предприятием. (Ульрих Бек. «Что такое глобализация?» — Москва, «Прогресс-Традиция», 2001 г., с. 23-24).

В общем и целом такое понимание глобализации верно и справедливо. Однако оно поверхностно! Видимо, интеллектуалам страшно заглянуть сквозь видимость, проникнуть в суть явления. За внешней оболочкой, за безобидным господством транснациональных корпораций может открыться нечто ужасное и непонятное. Но шаг в том направлении нужно сделать, тем более что проводник у нас есть. Увы, зачастую мертвые становятся лучшими поводырями, способными вывести живых к свету истины.

В 1960-е годы, во времена Парижской весны и восстаний в американских кампусах, одним из самых популярных было имя канадского философа Маршалла Макклюэна. Сегодня его постарались вымарать из общественного сознания, и сделали это далеко не случайно. Канадец в своих трудах, и особенно в главной работе «Галактика Гутенберга» изучил логику развития информационного общества и показал влияние коммуникационных технологий на экономику, политику и общественную жизнь.

Именно он бесстрашно и жестко сделал вывод о том, что у грядущей цивилизации главным является не содержание информации, а возможность и способ ее передачи. Определяющим является не контекст, а сигнал. Не код, а носитель.

В этой же работе Маршалл Макклюэн предрекал складывание глобального общества в момент, когда современные электронные средства массовой информации соединятся со всемирными вычислительными сетями и сформируют всепланетную коммуникационную сеть. Именно тогда мир сожмется до размеров деревни. И тот, кто будет господствовать над сферой коммуникаций, получит власть над миром.

Его предвидение сбылось. Сегодня совершенно очевидно: именно единое коммуникационное пространство, временная пространственная доступность любой точки мира и есть суть глобализации. Что же касается мировой финансовой системы и сети взаимодействующих транснациональных корпораций, то они суть хозяйственная плоть, наращенная на коммуникационном скелете.

Теперь, дорогой читатель, нам пора сделать второй вывод. А что же является глубинным социальным смыслом глобализации? Ее продуктом и результатом?

Сделать этот вывод может каждый, даже далекий от науки человек, просто опираясь на элементарный жизненный опыт. Глобализация несет стандартизацию жизненных установок, норм поведения и социальных ориентаций. Она предполагает американизацию всего мира, деградацию, а затем и полное исчезновение систем ценностей, культурных традиций, моделей поведения, свойственных различным цивилизациям земли. Она разрушает национальные уклады жизни, цивилизационные образы мира, народные традиции и обычаи, устойчивые этнокультурные программы поведения.

Глобализация унифицирует и стандартизует национальные и цивилизационные системы, делает мир убого-примитивным, упрощенным. Этот мир живет по законам экономической эффективности. При глобализации выживает лишь то, что дает прибыль, а все остальное должно умереть. Возникает мир, похожий на пчелиный улей. Все — в «экономические животные»!

Итак, вывод второй, читатель: глобализация состоялась. Человечество наконец-то стало единым. Оно живет в большой деревне, выстроенной из сложнейшей паутины телекоммуникационных связей. У него есть общая экономика, базирующая на транснациональных корпорациях. В самые отдаленные уголки мира проникла мировая финансовая система. Понемногу складывается единый для всего мира механизм принятия важнейших политических решений. Люди стали понятнее друг другу, поскольку все чаще придерживаются одной и той же системы ценностей. У них сложились сходные стереотипы поведения. Да и говорят они все чаще на одном — английском — языке.

Прогнозы сбылись, но цена единения оказалась слишком высокой Глобализация уничтожает, по выражению великого русского философа Константина Леонтьева, цветущее разнообразие человечества — залог развития цивилизации. Глобализация упрощает мир, разъедает самодостаточные цивилизации, превращает народы в манипулируемые массы, низводит личность до особи-потребителя. Складывание единой мировой системы, повышение ее сложности обернулось опрощением, огрублением и потерей качества ее составляющих. Причем практически на всех уровнях — от целых цивилизаций, через общества — и до каждой отдельной семьи, до конкретного человека. Эта цена, если хотите — трагедия глобализации, ее неумолимый закон.

Да, человечество становится единым. Но это все больше напоминает единство Бивиса и Баттхеда.

Виртуализация реальности

Теперь настала очередь третьей важнейшей тенденции эпохи постиндустриализма. Настал черед рассмотрения виртуализации….

В мире глобализации разница между реальностью и иллюзией исчезает, и миллионы людей перестают понимать, где они находятся: в настоящем мире или в виртуальном. По ту, или по эту сторону экрана.

Ученые, эксперты и общественные технологи обратили внимание на это явление в 90-е годы. Но еще в 1964-м польский фантаст и социальный мыслитель Станислав Лем в работе «Сумма технологий» предвидел, что с развитием вычислительной техники и совершенствованием систем передачи информации будет все яснее проявляться тенденция наиболее полной трансляции всего богатства ощущений и представлений через технические средства. Ощущения и впечатления, передаваемые с помощью технических средств, будут все более и более походить на реальность. В один прекрасный день, как предсказывал Станислав Лем, они окажутся богаче, интенсивнее, интереснее реальности. И тогда наступит эпоха фантоматики. Каждый человек будет творить для себя собственный мир, где ему будет хорошо, легко и удобно. И тогда, по мысли Лема, цивилизации придет конец. Да что там цивилизации — человечество просто вымрет, исчезнет в эфемерных грезах и мечтаниях. Пока человечество делает лишь первые шаги по этому пути. Но, как говорится, дорогу осилит идущий. Тем более, как известно русским, лиха беда начало. А нынешний американский мыслитель Скотт Адамс, умело маскируясь под скомороха и шута, написал великолепную книгу «Будущее по Дильберту: процветание глупости в ХХI веке» (1997 г.), где с юмором высказал ту же гипотезу:

«Тем, кто смотрел только старый сериал Star Trek, объясняю: голограф может создавать имитируемые миры, которые выглядят и ощущаются так же, как реальные. Персонажи сериала Star Trek используют голограф в перерывах для отдыха от работы. Этого не может быть. Если бы я имел голограф, то запер дверь и не выше бы из помещения вплоть до смерти от истощения. Было бы трудно убедить меня, что я должен заниматься чем-нибудь другим, кроме голографа, если массаж с растиранием маслом мне станет делать сама Синди Кроуфорд и ее виртуальная сестричка-близнец… Боюсь, что голограф окажется последним изобретением человечества»…

В основе виртуализации цивилизации лежит подмена непосредственного восприятия мира через органы чувств трансляцией специально подобранных слуховых, зрительных и иных рядов через скомпонованные программы, передаваемые при помощи технических средств. Если раньше человек жил своим опытом, умом, инстинктами и интуицией, то сегодня на их место заступает программирование восприятия, манипулирование эмоциями и стандартизация мышления. (Вам объявят, когда смеяться шутке — когда хохот зазвучит за кадром телешоу).

Виртуализация — это появление искусственных миров наряду с естественным миром. Причем миров, специально скомпонованных, организованных и внедренных в коллективное и индивидуальное сознание. Все чаще человек придуманный мир воспринимает как реальный, а реальный как придуманный. Можно долго говорить о виртуализации современного мира, но проще посмотреть кинотрилогию «Матрица». Мало-мальски внимательному зрителю очень быстро станет понятно, что такое виртуализация, с чем ее едят, и к чему она приводит. Конечно, в фильме речь идет о будущем. Но настоящее уже немногим отличается от показанного на экране.

Но действительность оказывается гораздо сложнее философии фильма. Что она предполагает? Что виртуализация есть специальная технология, используемая какими-то злыми силами против ничего не подозревающего человечества. Мы в этой книге тоже говорим о намеренном перекосе развития человечества, устроенном Античеловечеством. Однако дело обстоит куда драматичнее. Виртуализация порождается самим коммуникационным обществом. Огромные системы передачи и хранения информации сами по себе порождают условия для виртуализации. И эти условия правящая элита использует в своих целях. Ведь она, как мы уже знаем, стремится к абсолютному, тотальному господству. Причем господство это достигается не столько грубым насилием, сколько через программирование подвластной массы.

Но есть еще одна, самая глубинная причина преобладания иллюзий над реальностью. Она состоит в том, что мир вступил в состояние неустойчивости. Мы находимся недалеко от точки бифуркации, исторического перелома. Мы уже совсем близко от времени, когда человечеству предстоит сделать возможно самый серьезный и опасный выбор в своей истории. И как свидетельствует эзотерика современной науки, в точках перехода образуются области, где материальный мир столь же зыбок, как и призрачное его отражение, как несбывшиеся варианты истории. Причем, касаются они не только человечества в целом, но и отдельных цивилизаций, стран и народов, буквально каждого человека, каждой личности.

Вблизи зон бифуркации практически исчезает грань между сном и явью, сбывшимся и несбывшимся, реальным и возможным. Они сосуществуют, пересекаются, переплетаются, влияют друг на друга и, в конечном счете, определяют скачок, ту траекторию развития, которой разрешается точка бифуркации. Именно в этом феномене и заключена глубинная тайна виртуализации нашего мира, нашего восприятия и нашего сознания. Мы — на пороге бурной Эпохи Перемен. На грани крушения старого мира!

Итак, настала очередь третьего вывода.

Близость к зоне исторического перелома порождает виртуальность существования человечества, отдельных стран и народов, каждого человека. Она стирает грань между сбывшимся и несбывшимся, между существующим и вероятным. Эта ситуация, в свою очередь, находит свое технологическое воплощение в коммуникационном обществе, в информационных технологиях. Они создают возможность для одновременного существования многих реальностей, многих миров. Появляются технологические возможности для того, чтобы совершать быстрый переход из возможности в реальность, из идеального — в материальное, из задуманного — в сделанное.

В условиях современного мира эта технология служит интересам элиты, интересам господствующего слоя раннего постиндустриального общества. Она служит, в конечном счете, интересам «Голем сапиенс», Сообщества Тени…

В плену технологий

Настал черед выделить четвертое направление изменений общества в его постиндустриальной фазе. Это — технологизация человеческой цивилизации.

«Техно» — по-гречески «искусство», но в соответствии с реалиями сегодняшнего дня более точным переводом слова будет не «искусство», а «навык», «умение». Навык и умение — всегда что-то определенное, повторяющееся. Это способ решения задач, процесс получения продукта. Его всегда можно разделить на составляющие. («Делай раз, делай два, делай три…») Эти составляющие можно описать так, чтобы другой человек мог их воспроизвести и сделать нужную вещь. Вот в этом и состоит глубинная суть технологий. Они всегда записываются, их приводят к стандарту и совершенствуют. Технологии обязательно можно перевести в информационную форму, отличную от материального воплощения технологий. Технологию получения стали можно изложить на бумаге или магнитной ленте, и для этого не нужна металлургическая печь.

Поэтому технология всегда противостояла искусству творения. Произведения искусства, культуры всегда уникальны, связаны с личностью поэта, художника, скульптора, композитора, неотделимы от них. Их нельзя воспроизвести в принципе! В мире всегда будет только одна «Мона Лиза», одна «Троица» Андрея Рублева. Художник-гений каждый раз творит заново, тогда как технология предполагает получение продукта каждый раз одним и тем же способом.

И вот многие исследователи, публицисты и аналитики в последние тридцать лет дружно отмечают процессы вторжения технологии в искусство, политику, культуру и даже в религию. То есть, в те традиционные сферы, где навык, набор тех или иных действий, всегда играли подчиненную второстепенную роль. Сегодня значительная часть культуры глобализованной цивилизации технологизировалась. Книги, песни и фильмы производятся именно как коммерческие продукты. Для их создания используются специальные технологии. Их продажу организуют на основе таких же маркетинговых приемов, как и продажу стирального порошка или средства от похмелья. Это не хорошо и не плохо. Просто процесс художественного творчества разделяется на отдельные компоненты — чтобы получить в итоге тот продукт, на который есть спрос. Поэтому можно говорить о победе Сальери над Моцартом в эпоху постиндустриализма («Музыку я разъял, как труп»).

При этом технологизация захватывает не только культуру. Все возрастающую роль играют технологии политической жизни. Главное действующее лицо политической жизни сегодня ­— отнюдь не вдохновенный политик, а политтехнолог. Он, родимый, организует процесс производства политиков и необходимых результатов выборов именно как технологический процесс. Решение политической задачи в данном случае абсолютно не отличается от, например, задачи увеличения продаж телевизоров новой модели, либо развертывания сети ресторанов «фаст фуд» в том или ином городе. Методы — сходные, результаты — похожие.

Аналогичные процессы происходят и в общественной жизни, где на первый план выступили так называемые социальные инженеры. Их прародителем можно считать великого американца Тейлора. Именно он изобрел научную организацию труда, очаровав не только американские корпорации, но и большевиков. Он создал все необходимые предпосылки для появления конвейерного производства, этой кульминации индустриализма.

Сегодня его наследники используют гораздо более тонкие и многогранные технологии. Они позволяют, исходя из целей, поставленных заказчиком, менять саму социальную ткань общества, сознательно порождать новые типы социальных общностей, трансформировать формы взаимодействия людей между собой. Аккуратно, осторожно, но оттого наиболее эффективно внедрять в коллективное сознание новые стереотипы поведения, шкалы ценностей и установки.

Что же сделало возможным технологизацию всех сторон жизни современной цивилизации?

Мы готовы ответить этот вопрос. Прежде всего, это вызвано развитием «экономики знания». Знания сложного общества всегда реализуются через технологии. Только в виде технологий знание может дойти до производства, до изменения природы, до совершенствования общества и самого человека. Повышение роли знания и увеличение его объемов, не могло не сказаться на развитии технологии, на её экспансии во все другие сферы — политику, культуру, общественную жизнь и даже в религию.

Но это только часть правды. А другая состоит в том, что в эпоху приближения к зоне нестабильности, в эпоху Большого перехода резко возрастает фактор неустойчивости. Многократно повышаются риски, они угрожают самой человеческой цивилизации. В этих условиях технологизация становится эффективным способом снижения рисков за счет предсказуемости, стандартизации, подконтрольности всех процессов безумно сложной системы — человеческого сообщества. Технологии как бы очеловечивают мир. Не только в том смысле, что позволяют во множестве процессов преследовать человеческие интересы, но и в том, что мир как бы уподобляется «второй природе», цивилизуется и становится подвластным человеку. «Лучше стать частью технологических схем, чем сорваться в катастрофу!» — думают нынешние интеллектуалы.

Наконец, добавим третью составляющую нашего вывода. Технологизация, снижая риски гибели человечества в опасную пору смены эпох, увеличивает и степень управляемости процессами. Стало быть, благодаря ей можно направлять развитие общества в ту или иную сторону.

Вот — важнейший результат и следствие технологизации современного человеческого общества. Можно использовать технологии для того, чтобы люди деградировали и торжествовали «голем сапиенс». А можно для того, чтобы построить новый мир. Эту вторую возможность уловил Сталин и его железные наркомы. Они попытались превратить изверившуюся, разрываемую противоречиями, выброшенную на обочину истории Россию в могучий, великий и счастливый Советский Союз.

То была удивительная, поразительная по своему замыслу и безумно трагичная по исполнению попытка.

Даешь гуманитаризацию!

Вот, уважаемый читатель, мы и подобрались к пятой черте постиндустриализма.

Мы долго думали, как бы ее назвать, и в итоге не нашли ничего лучшего, как использовать противное, шершавое, какое-то нерусское слово — «гуманитаризация». Но оно позволяет раскрыть содержание важнейшего процесса. Суть его в том, что в фазе постиндустриализма все большие и большие усилия направлены непосредственно на человека.

Как метко заметил в одной из своих лекций Владислав Иноземцев, «доиндустриальный мир базируется на использовании человеком сил природы, на взаимодействии человека и сил природы. Индустриальное общество опирается на взаимодействие человека с преобразованной им природой, с искусственной средой, в которую входят средства производства, дома, сооружения, земледелие, животноводство и т.п. И, наконец, постиндустриализм имеет в качестве своего стержня различного типа технологическое воздействие на взаимодействие людей между собой».

Приведем, чтобы пояснить приведенную мысль, несколько цифр. И возьмем для примера Англию. Не потому, что она хуже или лучше Франции, США или, например, России, а просто потому, что в Англии вот уже более ста лет на научном и практическом уровне ведутся статистические исследования, которые доступны для самого широкого круга исследователей. Так вот, в начале ХХ века в Англии в сфере материального производства (в промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте, связи, строительстве) было занято 85% населения, и лишь 15% в сфере услуг. Эти 15% в 1900-е годы работали в школах, в сфере государственного управления, в университетах, в больницах, ресторанах, пабах и других заведениях, как любили говорить в советские времена, «общественного питания». В 1960-е годы соотношение составило «55 к 45». Сегодня — уже «25 к 75».

Еще более поразительную статистику можно привести за последние тридцать лет, если взять за пример Соединенные Штаты Америки, где сегодня в сфере услуг, финансах и в масс-медиа занято четыре пятых активного населения! Четыре пятых от всех работающих, если исключить из числа трудящихся так называемых сезонных рабочих и эмигрантов. Уже сегодня в Соединенных Штатах более 70% внутреннего валового продукта создается не в сфере материального производства, а в сфере услуг, масс-медиа и информационных технологиях.

Примеры можно множить целыми страницами. Но главное, наш дорогой читатель, ты уловил: в постиндустриальном мире основная часть активного населения занята обслуживанием друг друга, обеспечением, в конечном счете, самого существования человеческого сообщества. Именно это и есть смысл и содержание слова «гуманитаризация».

Сегодня все больше сил общества тратится на то, чтобы удовлетворять самые разнообразные потребности людей и на то, чтобы удержать человеческие сообщества от распада. Если мы посмотрим, из чего состоит валовой внутренний продукт нынешних постиндустриальных стран, то увидим, самыми быстрыми темпами растет сфера услуг. Как на дрожжах распухают сектор рекламы и маркетинга, масс-медиа и шоу-бизнес, финансовые услуги и здравоохранение. И тут же мы замечаем разрастание сферы услуг, связанных с государственным управлением — включая полицию и тому подобное.

И все это, читатель, свидетельствует о нарастающем кризисе постиндустриального общества. Это — строй потребления, потребления и еще раз потребления. Посмотрите только на структуру цен. Еще тридцать лет назад расходы на рекламу в цене товара не превышали двух-трех процентов. Сейчас затраты по навязыванию товара покупателям составляют от 10 до 15 процентов! В этом мире производители давно перестали соревноваться, улучшая качество товаров и снижая цены на них — они переключились на дружное зомбирование потребителя. Они сформировали то, что пересмешник Скотт Адамс назвал «обманополиями». Попробуйте-ка разберитесь хотя бы в том, у какой компании мобильной телефонии цены ниже! Вы просто с ума сойдете в этом месиве разных тарифов, скидок, сезонных расценок и т.п. Реклама давно превратилась в оружие массового психического поражения.

Мы предполагаем, читатель, что современное человечество тратит все большую долю своих ресурсов на стандартизацию вкусов, интересов и ценностей в том числе и для того, чтобы избежать катаклизмов, чтобы сознательно управлять историей. Ибо неконтролируемый переход из индустриального строя в Нейромир чреват огромными потрясениями, большими жертвами и катастрофами. Элита западных стран это подспудно понимает.

Однако стоит ли видеть гуманитаризацию современного общества только в черном цвете?

Наверное, нет. Человечество вплотную подошло к опасной развилке исторических путей, к точке большой бифуркации, где придется выбирать судьбу на долгие столетия вперед. Мы подозреваем, что человек как личность, и человеческая цивилизация (крайне сложное структурное образование!) есть не что иное, как инструмент Бога, действующее в точках перехода. А главная миссия человечества — порождение новых миров с помощью причудливой технологии. Люди структурируют неопределенности, превращают их в вероятности — и в решающие моменты выбирают единственный путь, который и становится Новой Реальностью.

Если наше предположение верно, то перед каждой точкой бифуркации общество должно главное внимание обращать на самое себя и на механизмы своего существования. Оно должно замыкаться на себе, забывая об экспансии (в космос или океаны). Не это ли происходит в наши дни?

Этот процесс, пожалуй, можно считать светлой стороной гуманитаризации в постиндустриальном межвременье.

Мир тысячи игроков

А теперь попробуем описать шестую черту постиндустриального социума. Наверное, ее можно считать самой необычной и трудной для понимания.

Имя ей — полисубъектность.

Что же это такое? Если переводить слово на простой язык, то сначала нужно растолковать термин «субъект». Историки, философы и аналитики произносят его, когда хотят определить активного участника исторических событий. Субъект — это тот, кто действует. Объект же — тот, на кого действуют, кого используют в ходе исторической драмы.

В древних, архаических обществах все было просто. На Западе существовали свободные граждане и рабы. Иногда между ними были неполноправные — вольноотпущенники. Устройство мира отличалось четкостью. Есть государство во главе с императором. Вот — его институции, которые представляют свободных граждан. Каждый занимается строго определенным делом. Жрецы отправляют религиозные обряды. Бюрократия обеспечивает работу государства. Купцы занимаются торговлей. Крестьяне — пашут и скот разводят. На Востоке (скажем, в древней Индии) бытовала та же ясность. Общество делилось на касты, место в обществе каждого человека и его семьи было раз и навсегда определено. У каждого имелись навсегда определенные обязанности, права и возможности.

С переходом к индустриальному строю система субъектов исторического действия стала намного сложнее. Политическая, экономическая и культурная власти больше не совпадали. Почему? Быстрое развитие промышленности породило совершенно новые, могущественные в экономике, но весьма слабые в других областях силы. Развитие финансового капитализма оторвало формальную политическую власть от реальной: появились некоронованные финансовые владыки, неподконтрольные никому. Наконец, прогресс образования и информационная революция (дитя книгопечатания) сделали отдельных людей и небольшие группы мыслителей властителями дум, у них чаще всего не было ни политических рычагов, ни экономического могущества. Но сила умов и завоеванный авторитет позволяли мыслителям приводить в действие мощнейшие исторические процессы.

XVIII и XIX века прошли под знаком «приведения в соответствие» структур экономической, политической и культурной власти. Иногда соответствие достигали через революцию — как, например, во Франции. Иногда — через жесткие политические реформы, как в Германии Бисмарка. Несмотря на противоречия и перекосы, эти три вида власти существовали в органичном единстве.

А вот при переходе к постиндустриализму картина получается куда как драматичнее! Вблизи от точки исторического перелома рядом с человеческой цивилизацией возникает Античеловечество, а затем и его порождение — Сообщество Тени.

Одновременно в постиндустриальном мире идет стремительная интеграция всех основных видов деятельности: экономики, политики, культуры. Сегодня они сливаются в нечто единое, в универсальный поток человеческой деятельности. Если пользоваться английским языком, то наиболее точным определением этого потока станет слово «action». Если же прибегать к нашему великому и могучему русскому, то более благородным термином, охватывающим не черную, а белую сторону слияния разных видов деятельности станет старое доброе слово — «дело».

«Экшн»-делом вместе с государством сегодня занимаются и другие игроки-субъекты — негосударственные организации. А то и вовсе антигосударственные! Это не только «Гринпис», антиглобалисты или «Международная амнистия», не только «Врачи без границ» или «Ученые за социальную ответственность» — но и религиозные, культурно-политические организации. От Ассоциации синтоистов Японии до негритянских мусульманских организаций в США вроде движения «Расисты наоборот». Здесь же мы видим и самые разные преступные синдикаты: от американо-итальянской мафии до русских «бригад», организованных, от китайских «триад» до колумбийских наркореволюционных армий.

Совершенно самостоятельными субъектами исторического действия стали крупнейшие транснациональные корпорации, каждая из которых обладает доходами выше валового внутреннего продукта многих стран. Каждая ТНК сегодня располагает внутренней структурой политической власти, отработанным законодательством и собственной идеологией, зачастую с тенденцией превращения в религию.

Откроем доклад Национального совета по разведке США «Контуры мирового будущего» (сценарии на 2020 год» и прочитаем:

«Сегодня у частных пользователей персональных компьютеров в руках больше возможностей, чем было у НАСА в 1960-е годы, когда оно использовало компьютеры для запуска первых летательных аппаратов на Луну. Тенденция к еще большему увеличению возможностей, скорости, доступности и мобильности возымеет огромные политические последствия. Бесчисленные множества частных лиц и небольших групп — многие из которых прежде не обладали такой властью — будут не только устанавливать контакт друг с другом, но и планировать, запускать и завершать дела, в потенциале достигая большего успеха и результативности, чем может обеспечить государство…

Рост связности компьютерных систем будет также сопровождаться распространением транснациональных виртуальных сообществ по интересам — тенденция, которая может не только осложнить способность государственных и глобальных институтов добиваться согласия внутри стран и проводить в жизнь решения, но и угрожать как авторитету, так и законности последних. Иногда члены группы, спаянной общностью религиозных, культурных, этнических или иных интересов, могут разрываться между присущим им национальным менталитетом и другими видами идентичности. У таких групп есть весомый потенциал для «продавливания» на национальном или даже глобальном уровне нужных решений по широкому спектру вопросов, обычно находящихся в компетенции государственных структур…»

Вот вам и полисубъектность («поли» — «много»). В отличие от старого доброго Вчера эпохи индустриализма, сегодня в мире действует множество субъектов исторического действия, которые сталкиваются между собой, конкурируют и взаимодействуют. Уже нельзя сказать: «С нами воюет Америка» — потому что единство времен индустриальной эпохи кануло в Лету. Под словом «Америка» могут крыться самые разные силы. Теперь мы живем в мире, расколотом на множество частей, в мире мозаичном и лоскутном. Теперь у нас — не один мир, а множество миров. Более того, эти миры подчас относятся к параллельным реальностям. Разные игроки существуют как бы в разных вселенных, у них — разное время, разный взгляд на исторические процессы. Они и саму– историю воспринимают неодинаково, исходя из реальности, где эти субъекты существуют. Так, разве в нынешней России власть предержащие не отделились от остального народа в совершенно особую Реальность?

То, что мы пытаемся объяснить тебе, читатель, нужно иллюстрировать не историческими примерами, а скорее ссылками на фантастические романы, где герои путешествуют между разными параллельными мирами и ветвями истории. У писателя Федора Березина, скажем, есть мир, где Сталин в сорок первом ударил по Германии первым и захватил не только Европу, но и Африку, и пол-Австралии. Когда параллельные реальности соприкасаются, сие приводит к катастрофическим, непредсказуемым и необратимым последствиям для каждого из миров. И хотя подобные романы считаются фантастическими, они почти документально описывают сегодняшний мир. Мир человечества на грани великого перехода. Мир постиндустриализма.

Сетевое общество

Итак, мы подошли к седьмой, черте этого странного явления — постиндустриализма. К явлению сетевого общества.

Сегодняшний мир построен как сеть. Этим он в корне отличается от индустриальной эпохи, где царствовал принцип иерархической пирамиды. Это раньше все было четко: я — начальник, ты — подчиненный. Вот заводы, подчиняются департаменту, а департамент входит в состав Главноуправления, а сам главк подчиняется Министерству, а уж оно — премьер-министру. А теперь иерархия разрушается. Впервые со времен каменного века сетевая организация становится господствующей в жизни человечества.

В древности только иерархии могли, например, обеспечить строительство громадных оросительных систем Египта и держать в повиновении огромные массы рабочего населения. Только иерархия позволяла готовить решения, принимать и выполнять их без излишних конфликтов. Она обеспечивала военно-политическое и финансово-экономическое единство. Культурно-религиозные иерархии обеспечивали существование разных цивилизаций. Правда, они никогда не господствовали полностью — сетевые системы были и раньше. Особенно много их возникло в индустриальную эру. Но довольствовались они подчиненной ролью.

Возьмем как пример христианство протестантского толка. Лютеранство, кальвинизм, цвинглианство и другие разновидности реформаторских движений стали восстанием западных людей против римской католической церкви. Все они были прямым обращением к Богу, минующего папскую иерархию. Реформация — это одна из самых ярких и успешных манифестаций сетевого начала в истории Запада. Простестанты построили конфессию, где не было армейско-бюрократического принципа «пирамиды»: епископов, которые подчиняются кардиналам, а те — Папе. Именно Реформация сломала многоступенчатую схему католичества, поставив на ее место «созвездие» активных, взаимодействующих общин и людей, выткавших тончайшую канву нового, уже капиталистического общества.

А яркий пример развития рыночных отношений в их самой ранней стадии? Тогда еще не было огромных корпораций, монстров-трестов, поражающих воображение концернов и гигантских конгломератов. И вот в этом «бульоне» постоянно рождались комбинации взаимодействующих и конкурирующих предпринимателей, которые непрерывно обменивались плодами своей деятельности, постоянно соперничали за ресурсы и рынки сбыта. Нетрудно заметить, что в обоих приведенных нами примерах сетевые структуры служат проводниками нового. Выступают как социальное оружие для ломки отживших иерархических систем.

Седьмая черта постиндустриального порядка заключается в том, что в нем сетевая организация захватывает господствующие высоты. Сеть охватывает экономику, политику и культуру. И это — знамение того, что сам постиндустриализм выступает не как новая эпоха, а как переход из индустриальной эры в совершенно новый мир.

Постиндустриализм — смутное время на пороге совершенно иной стадии человеческого развития. В это смутное время мир живет не как органическое и гармоничное целое, а как мозаика, как хаос, где разные фрагменты и уклады взаимодействуют и борются друг с другом. Части мозаики не просто конкурируют — они иногда просто отрицают друг друга. В смуте для сетевых систем складываются самые благоприятные условия. Именно они и выживут в этой вселенской кутерьме.

В сети главным действующим лицом становится активная личность, вокруг которой формируются союзы и коалиции. Творец выстраивает вокруг себя нужную структуру подобно тому, как композитор творит мелодию. Структуры в сетевом мире изменчивы, они не живут долго. Изменяются задачи — и рассыпаются вчерашние союзы, и возникают новые. Структуры в этом мире играют подчиненную роль, они возникают и распадаются по воле их творца.

В смутное время неимоверно вырастает способность энергичной личности влиять не только на свою судьбу, но и на жизнь целых стран — и все благодаря сетевой организации. Именно сети являются наиболее успешными и конкурентоспособными проектами в экономике, финансах, в культуре. Они все громче заявляют о себе в политике, вытесняя умирающие иерархические структуры — партии. Вот вам пример: бесформенное на первый взгляд, движение антиглобалистов добивается поразительных успехов. Даже в военной сфере сети торжествуют.

Но, создав хвалебную песнь сетям, прибережем напоследок каплю яду. Сети очень действенны и незаменимы для разрушения старой системы и для проникновения нового в старый мир. Но сами по себе они совершенно беспомощны, когда речь идет о закреплении завоеванных позиций. Они не могут превратить новое в господствующий уклад. А вот если сеть дополняется иерархией — тогда другое дело.

Вот мы и закончили портрет постиндустриализма. Пора сказать главное: — это не эпоха в жизни человечества. Его время исторически кратко. Он — лишь преддверие Великого Перехода, точки исторической бифуркации.

В этом смысле Фрэнсис Фукуяма был прав: постиндустриализм означает конец истории. Но истории в обычном понимании слова. Постиндустриализм открывает дверь в Неведомое, и оно может кончиться совершенно непредсказуемым образом. Пока же мир живет в смутное время. Это — время стремительных, но очень странных и неоднозначных перемен. Время невероятных исходов. Непредсказуемых событий. Время неясного будущего. Пора, когда все еще можно поправить.

ГЛАВА 2. НЕЙРОНОМИКА: ЖИЗНЬ В СТИЛЕ action

Конец привычной экономики

На смену постиндустриализму придет Нейромир.

Он преодолеет старую экономику. Уже не деньги, а смыслы станут диктовать скорости и направления изменений.

Экономика, в конечном счете — умение самым эффективным образом использовать ограниченные ресурсы, которых на все не хватает. Технология, в свою очередь, снимает эти ограничения. В Нейромире технология побеждает экономику! Но отношения между людьми, связанные с продуктами и услугами, остаются. Просто все в них меняется. Черты грядущего все яснее проступают в сегодняшнем дне.

Сегодня совершенно очевидно, что бизнес как таковой, читатель, уходит в прошлое. То, что мы увидим в этом веке, будет здорово отличаться от мира, привычного нам по прошлому столетию.

Первым дуновения перемен почувствовал русский белоэмигрант Евгений Месснер. Занимаясь военным делом, он в середине пятидесятых годов совершил поразительное открытие. Оказалось, что эпоха «правильных» войн с иерархически организованными армиями, централизованным управлением, планами сражений и исключительно огневым поражением врага уходит. На место их пришла мятежевойна. В ней совершенно неважно, чем ты поражаешь неприятеля, ломаешь его волю к борьбе или толкаешь на капитуляцию. В ход идет все — разложение тыла оппонента пропагандой, развращение его молодежи модами и музыкой, террор, подрыв экономики, политические движения. Главное — добиться цели любым путем, комбинируя разные «средства поражения». Мятежевойну ведут исключительно сети, а не пирамидально-командные структуры. Ячейки сети или роя оказываются проворнее, изобретательнее, смелее бюрократических машин и старых дивизий. Сам того не ведая, Месснер заглянул за постиндустриализм, вглубь ХХI столетия. Уже не в войну, а в саму жизнь.

К чему мы идем? Раньше шло обособление различных сфер человеческой деятельности. Схематично дело выглядело так: в основе лежала культура, своеобразный инкубатор структур, библиотека форм, активатор технологий. Из этой «библиотеки» и политика, и бизнес извлекали какие-то фрагменты, приспосабливали их для своих нужд. Скажем, еще шесть-семь веков на Западе никто и в толк не смог бы взять само понятие «ссудного процента». Господствовала иная форма экономики: я тебе дал денег как другу и хорошему знакомому. Ты мне эти деньги возвращаешь, и я получаю право когда-нибудь о чем-нибудь тебя попросить. Подобный порядок до сих пор бытует в мусульманском мире. В несколько превращённой форме мы встречаем его в «Крестном отце» Марио Пьюзо, когда мафиози говорит булочнику: я тебе помогу и решу твои проблемы. Но однажды настанет день, когда я тебя попрошу сделать что-нибудь для меня. Мафия представляет из себя архаичный уклад в современной рыночной экономике.

Но вот появляется значительный класс людей, у которых есть свободные деньги. Они могут дать их взаймы, но никаких услуг от должников им не нужно. Они заменяют будущую услугу условием: взяв у меня в долг, ты должен вернуть мне больше денег. Взял сто золотых — верни сто десять. Возникает ссудный капитал. Совершенно неслучайно он оказался в руках евреев: ведь они оказались выброшенными из католической средневековой цивилизации, где остальные были единоверцами, членами общины, товарищами по цеху или гильдии, и потому правила «экономики дружбы» на них не распространялись. Еврей — не друг, а иноверец. И за деньгами к евреям поначалу приходили такие же выкинутые из привычного общества люди. Понятное дело, люди со специфическими, мягко говоря, привычками и наклонностями. А поскольку доверие ушло, развилась форма залога. Хочешь взять бабки взаймы? Оставь в залог что-нибудь ценное. Заложи какую-то вещь у меня — а потом приди и выкупи, заплатив больше той суммы, которую получил под залог. Таким образом, человеческие взаимоотношения в экономике, элемент культуры, перешли в совершенно отчужденную форму, отделившуюся от культуры.

Другая иллюстрация — пример тамплиеров, рыцарей Храма. Некогда они выступали ударным отрядом Римской церкви, особо приближенной к ней силой. Осененные печатью Папы, они слыли людьми безупречной репутации. Для того, чтобы облегчить паломничество христиан ко Гробу Господню и возвращение назад, тамплиеры принимали у странников деньги, скажем, во Франции и отдавали их в Иерусалиме, куда они приходили. И потому даже если путники подвергались нападениям разбойников с большой дороги, они говорили: ребята, да у нас ничего с собой нет. Отсюда родился вексель. Он возник из культурного феномена: соединения паломничества с непререкаемым авторитетом тамплиеров и их разветвленной сетью. Но дальше вексель полностью утерял культурную основу и превратился в экономический инструмент, когда каждый может выдать вексель каждому, и весь вопрос состоит лишь в обеспечении бумаги.

Обобщим: веками шел процесс, когда культура исторгала из себя формы деятельности. С течением времени они переходили в хозяйственную жизнь, обесчеловечиваясь, теряли личностную составляющую.

Но если мы посмотрим на бизнес самого конца ХХ века и начала нынешнего, то с изумлением увидим обратный процесс. Идет интеграция всех форм человеческой деятельности, превращение их в некую целостность. И чем ближе к Нейромиру, тем большие скорость, мощь и размах будет приобретать этот процесс…

Куда он нас выводит? На смену доброму старому бизнесу приходит метапредпринимательство, метадействие. Теперь метапредприниматель решает задачи, выстраивая схемы, в которых он опирается на все возможные формы, институты и технологии. Ему совершенно безразлично, к чему они относятся — к бизнесу, культуре или политике. Сгодится всё. Мета-предприниматель говорит: у меня есть цель, и мне совершенно неважно, как я ее добьюсь. Это лишь ученые разложили мир на политику, экономику и культуру. На самом деле и человек, и мир едины. Все эти абстракции служат мне конкретными инструментами. Я их комбинирую, делаю из них схемы.

В нашей, а уж тем более в завтрашней жизни уже нет отдельной культуры, автономного бизнеса или обособленной политики. Есть «action» — действие, активность, «дело» — по-русски. Вот это и есть первый, ключевой момент новой… Экономики? Да ее, пожалуй, и экономикой называть уже нельзя. Слишком узко выходит. Нет, это уже метадеятельность. Или нейрономика — жизнь в стиле «экшн».

Знаете, откуда все это вырастает? Из войны и разведки. Уже Вторая Мировая, где для сокрушения противника использовался весь арсенал мыслимых средств, включая психологические, культурные и политические, предстает как метадействие. Три четверти операций Второй Мировой предпринимались не для того, чтобы достичь поставленных в приказе официальных целей, а для того, чтобы запугать, обмануть, «подставить», изменить психологию. Только исходя из этого, можно понять смысл, например, совершенно бессмысленных с чисто военной точки зрения стратегических бомбардировок Германии англосаксами. Или разгадать загадку полного бездействия Рузвельта, знавшего о грядущем нападении японцев на Пирл-Харбор, пассивности Черчилля, которому докладывали об угрозе разрушения немцами города Ковентри. В этих случаях нужно было «наэлектризовать», обозлить народы, пробудить у них волю к борьбе, заставить мобилизоваться. В еще большей степени метадействие проявилось в Холодной войне США против России-СССР в 1946-1991 годах. Здесь границы между бизнесом, военными акциями, культурой и психологическими операциями исчезли полностью.

Нейрономика и ее сети

А теперь перейдём ко второму краеугольному принципу нейрономики. Когда действие становится единым, специализация сохраняется. Но теперь — не по предметам, а по функциям.

Что это такое? Это когда корпорация последовательно выбрасывает из себя различные функции. Держала уборщиков помещений — а теперь нанимает клининговую фирму со стороны. Был у нее юридический отдел — превратился в юридическую службу. Искала деньги сама — а теперь использует инвестиционные банки. И так далее и тому подобное. Процесс так называемого аутсорсинга начался давно, однако невиданно ускорился к концу ХХ века. Все идет по нарастающей. Была функция внутрикорпоративной проверки деятельности фирмы. Появился аудит. Реклама? Она перешла в специальные рекламные фирмы. Программирование отдали софтовым компаниям-подрядчикам. Снабженческие структуры превратились в логистические фирмы. Зачем держать своих конструкторов, если можно нанять конструкторско-дизайнерскую фирму?

Последняя стадия сего процесса наступила, когда корпорации сказали: а мы и производством теперь заниматься не будем. Как поступает метабизнес? Я найму производителя колёс вон в то стране, двигателестроителей — вот в этой, а вот там мне отштампуют корпуса. А сборку мне сделают вообще в третьей стране, где тепло, нет затрат на зимнее отопление, а рабочие вкалывают без отпусков и за какие-то гроши. Современный философ-практик Сергей Чернышев любит приводить в пример компьютерную корпорацию «Дэлл», одну из крупнейших в США:

— У «Дэлл» нет ни одного своего завода по производству компьютеров. У него нет своих бухгалтеров, складов, дилерской сети: все эти функции выполняют фирмы-подрядчики на условиях аутсорсинга, которые Дэллу не принадлежат. Его компания осталась с брэндом-торговой маркой, банковским счетом и залом для заседаний. Тем не менее, акции «Дэлл» стоят больше, чем акции российской РАО «ЕЭС» с сотнями электростанций. Почему? Потому что Дэлл владеет предпринимательской схемой производства товаров и услуг. В его собственности — не производства и не бизнес-сервисы (их он оставляет бизнесменам), а уникальная схема отношений между ними. Он, как маг или конструктор, использует бизнесменов и их фирмы как детали конструктора, выкладывая из них то одну, то другую оригинальную схему. Он похож на радиолюбителя, который берет изобретенные не им детали (диоды, триоды, резисторы) и паяет из них уникальную, только ему принадлежащую схему, получая на выходе совершенно новый продукт. Математику (в отличие от налогового инспектора), понятно: чистый предприниматель — не бизнесмен. Это — деятель уже постэкономического хозяйства…

Таким образом, крупные корпорации Запада, еще вчера похожие на советские министерства и главки, становятся сетевыми структурами, охватывающими весь Земной шар. Умирает когда-то пленивший воображение Сталина идеал огромных компаний вертикальной интеграции, в одни ворота которых въезжали составы с углем и сталью, а из других — выходили уже готовые автомобили и тракторы.

Каждая ячейка сети использует все: и экономику, и политику, и культуру. И рекламщик, и финансист, и инженер попали в паутину метадействия. Наступает пора продюсерской экономики. Сидит себе сбросившая все функции корпорация и только придумывает новые продукты, новые брэнды.

Таким образом, второй ключевой принцип новой эры — сетевая организация производства, сопряжённая с процессом обособления функций. Множество специализированных фирм выстраиваются в сообщества под конкретную программу, под достижение нужной цели. При этом одна и та же фирма способна входить в несколько таких союзов-сетей сразу.

Восхождение креаторов

А кто же все-таки выступает «нервными узлами» таких сетей? Кто устанавливает их соподчиненности, ранги и порядки взаимодействия? В производящей, творческой экономике такими узлами, появившимися в конце 1990-х годов, становятся креативные корпорации — совершенно новое явление жизни. Они выстраиваются вокруг личности создателя-креатора, который сделал что-то выдающееся.

Креаторы выбрасывают в экономику революционные идеи и ноу-хау, а потом выстраивают вокруг них функции: денежную, конструкторскую, производственную, торговую и так далее. Все они работают на воплощение идеи, рожденной творцом-креатором. Креаторы создают стратегию и, словно маги, переводят идею из сферы бестелесной информации в мир реального производства, прибегая для этого к метадействию, используя все инструменты для завоевания победы. Вот почему все это с полным правом можно назвать нейрономикой, порождением человеческих мысли и воли.

Для подтверждения нашего вывода обратимся к одному из самых смелых умов нашего времени и настоящему визионеру Александру Неклессе. В одной из своих работ он пишет:

«Новые амбициозные корпорации в центры своей активности ставят некоторую материальную цель, серьезно понятую миссию, идею специфического типа развития. Если угодно — собственное оригинальное прочтение топологии реальности, горизонтов бытия. По заданной шкале меряются затем прочие виды корпоративной деятельности, которые концентрируются вокруг смыслового центра…

Решение же ряда частных рабочих схем — а порой и производства в целом — передается сопредельному организационному рою на условиях аутсорсинга.

В идеале действие подобного макрокорпоративного агломерата нацелено на оптимальное сочетание интенсивной поисковой активности, системности и экстенсивных пакетных действий в избранном направлении…

Однако, пожалуй, главный отличительный признак амбициозной корпорации — целенаправленное расширение пределов собственной компетенции, синтетический подход к человеческой деятельности, совмещение экономических, политических, культурных и идеологических задач «в одном флаконе», что позволяет решать каждую из них в отдельности гораздо более эффективно за счет достигаемого синергетического эффекта. Амбициозная корпорация в своих различных модификациях — это скорее социогуманитарная, нежели экономическое образование, причудливо объединяющее векторы разных направлений человеческой деятельности, а также представителей элиты, все чаще действующих вне привычных структур власти и во вполне транснациональном контексте.

Роль традиционного производства при этом фактически снижается, в тех или иных формах оно все чаще передается контрагентам … в периферийные географические и геоэкономические пространства. В центре же процесса, на полюсе геоэкономического универсума — оказывается своеобразный «высокотехнологичный Версаче», производство брэнда и правил игры, генеральной политики и ключевых решений — детальных моделей и лекал всемирной мастерской.

По прописям и лекалам этой сумрачной политики вычерчиваются эскизы футуристических миражей: мировой эмиссионной и налоговой системы, глобального долга, национальных и региональных систем страхования, лабиринтов планетарной безопасности, алгоритмов деятельного управления рисками, облекая земными покровами смутные до поры социополитические проекты и апокалиптические амбиции. При этом речь может идти о триллионах долларов, рутинно передвигаемых по глобальной шахматной доске в ту или иную сторону. В первую голову постсовременные «игроки в бисер» оперируют семантическими и смысловыми комбинациями, трансмутируя их в переливающуюся амальгаму правил Большой игры…»

Таинства «вертикальной экономики»

Но есть и у мира метадействия и третий контур. Как только мы переходим от сделки к делу, а от экономики — к нейрономике и метадействию, тут же изменяется характер людских взаимоотношений.

В основе старого бизнеса лежал в большей или меньшей степени эквивалентный обмен деятельностью на одних и тех же этажах мировой пирамиды (скажем, между США, Германией и Японией), и неэквивалентный обмен — если бизнес велся между ее высшими и низшими уровнями. Например, в торговле между Западом и слаборазвитыми сырьевыми странами вроде Нигерии, когда за электрочайник «Тефаль» нищих заставляли отдавать по полтонны отличной нефти.

А что же приходит на место старого порядка? «Слоёный» мир, где в каждом слое действуют свои, особые, законы.

Был такой гениальный русский экономист, Яременко, безвременно ушедший от нас в 1989 году. Будучи директором Института социально-экономического прогнозирования, он никогда не выступал ортодоксальным защитником социалистической экономики. Но зато пытался остановить ретивых российских рыночников, приговаривая: ребята, Вы мало и не то читали, халтурно сдавали экзамены, а лезете реформировать Россию!

Так вот, Яременко первым выдвинул идею вертикальной, иерархически построенной экономики, которая и есть третий столп метадействия в эпоху становления Нейромира.

Учёный утверждал: главный вопрос состоит не в том, что рынок регулирует конкуренцию за ресурсы. Это — вздор, хотя на нем и построена классическая рыночная теория. Вы говорите о том, что при рынке у тех, кто работает эффективно, ресурсов оказывается много, а неэффективные разоряются, ибо остаются ни с чем? На самом же деле, если какая-то система работает и умело запозицировала себя на рынке, то обязательно найдёт ресурсы. Если уж ты смог произвести машину и правильно назначил условия продажи — ты машину обязательно продашь. В принципе на мировом рынке можно найти покупателя на любой товар. Живой пример тому — наши автомобили «Жигули». Они по качеству и техническому уровню — пещерный век по сравнению с иностранными машинами. Тем не менее, они не погибли в конкуренции в иномарками, успешно продаются у нас, а при СССР — продавались и в Западной Европе. Ведь они дёшевы, и на них можно найти своего потребителя. Нет в мире конкуренции в либеральном смысле слова! Конкуренция состоит в том, что тебя стараются сбросить с верхнего этажа мировой «пирамиды рангов» на нижний. То есть, сегодня ты производишь машины класса «Роллс-Ройса». Завтра тебя отправили делать «Опель». Послезавтра — опустили ещё ниже. А закончил ты тем, что выпускаешь «пежорожцы».

По мнению Яременко, расслоение в ходе конкуренции идет по качеству ресурсов. Хозяйство любой страны напоминает многоэтажный дом. Поэтому словеса наших нынешних «реформаторов» о том, что нужно закрыть все «неконкурентоспособные» производства и «оставить самые сильные» — это попытка построить дом из одних верхних этажей. Так не бывает.

Всегда и везде экономика состоит из разных секторов или укладов. Одни потребляют лучшие ресурсы и обладают наивысшей степенью прибыльности. Но есть и низкие «этажи», которые не выкинуты из хозяйственного оборота, но работают на худших ресурсах, имеют самую низкую рентабельность. И, тем не менее, их продукция тоже находит спрос. Даже советская «Ока» имеет свою нишу на мировом рынке. Пусть от нее с презрением отвернется шейх из Саудовском Аравии — но зато с удовольствием купит трудящийся там же пакистанский рабочий. Да вспомните хотя бы горбачевские времена! Когда чуть открыли границы, иностранцы стали лихорадочно очищать прилавки советских магазинов. Ну ладно, покупку массивных садовых насосов за десять рублей еще можно объяснить тем, что их за границей сдавали в металлолом и выручали за них сто долларов. Но ведь покупали-то иностранцы у нас и шампанское, и телевизоры, и магнитофоны с приемниками, и стиральные машины с миксерами да электромясорубками! Хотя, казалось бы, у них на родине на прилавках стояли всякие «тефали», «боши» и «панасоники».

Как вертикальная экономика работает сегодня? Допустим, всемерно известный дом моды «Диор» продаёт вещи вроде женской кожаной куртки за две с половиной тысячи евро. Когда «Диор» только начинал, то все делал сам: и дизайн, и фурнитуру, и ткани — во Франции и на севере Италии. То есть, использовал самые дорогие и лучшие ресурсы. А сегодня они все это производят в Венгрии. Вещи с маркой «Гуччи» шьют в Таиланде. При этом владельцы знаменитых торговых марок-брэндов строжайше следят за качеством. Но самую сложную работу, где надобны самые качественные ресурсы (мозги, мощнейшие ЭВМ и поисковые системы, инструменты формирования этой моды, математические программы раскроя тканей) сосредотачивают в Париже. Нужна отличная фурнитура, которая делает вещи престижными? Ее отливают в металле по особым эскизам шведы. А вот кожу они берут в Лаосе, где её — как грязи. (У себя они делают лишь очень качественный верхний краситель). А шить вещи отправляют в Таиланд, бедному тайцу, который горбится от зари и до зари под навесом. И если он неправильно сошьет, ему десять батов не заплатят — и он просто с голоду сдохнет.

Вот вам четкая вертикальная экономика. Сейчас она распространяется по всему свету, но первыми придумали ее японцы. В крупных корпорациях думали над электроникой и делали ее, а в деревне под тростниковым навесом крестьяне собачили простые комплектующие. У подножия японских сверхкорпораций толпились мелкие и мельчайшие фирмы, бравшиеся делать работу за сущие гроши, тем самым обеспечивая японским товарам высокую конкурентоспособность…

Яременко, доказывая все это, говорил будущим «реформаторам»: так какой же рынок вы собираетесь делать в России? У нас же ничего не отрегулировано, тогда как вертикально структурированная экономка предполагает технологическое регулирование ресурсов. Рынок — всего лишь один из элементов экономики. Причем, чем выше этаж, тем меньше функций там берет на себя рынок и тем больше — согласительная, плановая экономика. И как только вы одномоментно введёте рынок в России — так мы свалимся на самые нижние этажи экономики. Первое, что случится — нижние, примитивные этажи производства постараются отнять ресурсы у верхних, самых сложных и высокотехнологичных. Вы просто разрушите технологический сектор русской экономики. Если вы запустите дикий рынок в верхних ярусах, то им — крышка.

История России 1992 — 2000-х годов подтвердила правоту Яременко. Примитивная экономика нефти и газа сожрала передовые отрасли: авиакосмос, электронику, машиностроение, биотехнологию.

Будущее против прошлого

Четвертая метаморфоза нейрономики уже совсем причудлива. На наших глазах исчезают… привычные деньги.

Все школы экономики соглашаются, что деньги выполняют «священные» функции — меры стоимости, средства платежа и средства накопления учетной единицы и сокровища. Что деньги — это посредник, который делает экономику экономикой. Школы экономической науки различаются прежде всего тем, как они определяют, что лежит в основе цены товара. «Количество труда!» — говорят марксисты. Другие считают, спрос покупателей. Третьи — что все определяется соотношением кривых спроса и предложения. Кто-то исповедует теорию «предельной полезности». И самое удивительное — все школы исходят из реальных обстоятельств. В физике в начале ХХ века Гейзенберг открыл принцип неопределенности. Он доказал, что невозможно измерить одновременно скорость и массу элементарной частицы. То есть, нужны два измерения. Отсюда вытекал принцип дополнительности: любое явление надо описывать с разных точек зрения: они не конкурируют, а дополняют друг друга.

В конце ХХ века выяснилось: все экономические теории дополняют друг друга и просто рассматривают одни и те же явления с разных сторон. Но все они в конечном счёте исходят из того, что цена — это способ сбалансирования издержек производства с одной стороны, и потребностей рынка — с другой. Потребности же материализуются в спросе. Причем в основе предложения лежат издержки, в основе спроса — потребности. А деньги — лишь инструмент, который соединяет, коммутирует все это.

Казалось бы, ясно. А вот на самом деле начались странные вещи. Оказалось, что в ХХ веке главная валюта мира, доллар, одну за другой сбрасывал с себя связь с любыми носителями. Рвал зависимость от привычных для денег экономических параметров. Он терял привязку к производству как таковому и в итоге к началу 2000-х годов оказался обеспеченным только одним — властью США над миром. То есть, политическим, информационным, военным и научно-технологическим могуществом Америки.

В начале 1990-х на поверхность вышел ещё один процесс. Никто не мог понять тайну оценки компаний на фондовом рынке через их капитализацию. Ну, складывали стоимость всех зданий и сооружений, оборудования и технологий компаний, их товарные запасы, соотношения между кредитами и «дебиторкой» с одной стороны. С другой — учитывали общую цену акций фирм на рынке. В итоге величины не просто не совпадали — они расходились разы, а то и на порядки! Например, капитализация «Майкрософт» превосходила стоимость ее материальных активов на пике почти в 25 крат!

Вот по всему миру действует корпорация «Кока-кола», есть у нее сотни заводов, где она разливает в бутылки свой сиропчик. Но когда знаменитую корпорацию оценили, оказалось: все ее материальные активы стоят единицу, а капитализация акций — восемь единиц. То есть, семь восьмых ее стоимости — нематериальные активы, имя-брэнд, интеллектуальная собственность, рецепт сиропчика и все такое.

Бред? Но бред до ужаса реальный… На этом бреду построена вся современная экономика.

Вот пример из той же оперы. Знамение нашего времени — интеллектуальная собственность. Давным-давно Маркс сказал (а современный Интернет еще раз подтвердил), что интеллектуальную собственность очень сложно выразить в привычных стоимостных оценках. В ней нет эквивалентного обмена. Ее практически невозможно оценить традиционными методами. Почему мы нематериальные активы одной компании оцениваем в один миллиард долларов, а другой — в пятьсот миллионов? Только на основе своих представлений, только на основе прогноза будущего. Но ведь вся история человечества кишмя кишит несбывшимися предсказаниями завтрашнего дня! То есть, весь современный рынок построен на ожиданиях, которые зачастую несбыточны. Значит, все экономические отношения сегодня строятся не на показателях спроса и сделанных затрат, а на параметрах прогноза, который то ли сбудется, то ли нет.

А это значит, что стоимостная форма в прежнем виде приказала долго жить! Ведь стоимостная форма — уже сделанные тобой затраты, скорректированные на потребности. А что же пришло взамен стоимостной формы? Фьючерсная! Теперь мы измеряем потенциал, и, исходя из него, даем оценку.

То есть, в нынешние дни система измерения в принципе изменилась. Теперь мы меряем не прошлым, а будущим. Ибо стоимость была ни чем иным, как овеществленным прошлым, уже сделанными затратами, которые клались в основу сделки в данный момент времени. А сейчас на рынке берут будущие возможные результаты (в которых как-то учитываются прошлые затраты) и выстраивают на них сегодняшнюю сделку. Это означает, что все экономические теории действуют лишь на нижних «этажах» вертикальной экономики, тогда как на высших ее ярусах жизнь идет по абсолютно другим законам.

Почему всё пошло по этому пути? Нынешние экономисты даже не пытаются обсудить это удивительное явление. Мы же выдвинем одну гипотезу. Наверное, на нашей планете уже действует некий интегральный интеллект финансового рынка. Спекулянт Сорос ошибочно считался себя умнее всего рынка, но глубоко заблуждался. «Коллективным разумом» можно манипулировать — но лишь в краткий период времени и в ограниченных пределах. Попытка рулить финансовым рынком в более долгой перспективе всегда заканчивается плачевно. Тот же Сорос потерял две трети своего состояния.

Да и словосочетание «финансовый рынок» теперь сильно устарело. Это — уже не рынок в привычном смысле сего слова. Это — поистине «финансовое действие», finance action, сотканное как производное от коллективного сознания, которое улавливает то, что не улавливает разум отдельных людей. И это можно смело считать первым явлением нейрономики, экономики сознания. Соединённые компьютерными телекоммуникациями, финансовые центры Земли и ее биржи сегодня действительно превратились в некий сверхразум, в подобие мыслящего океана из «Соляриса» Станислава Лема. А люди-финансисты стали клетками-нейронами этого супермозга, которые даже не понимают, что они — всего лишь частички огромного целого. Что, впрочем, совсем не мешает этому надчеловеческому разуму успешно работать.

Во второй половине 1980-х начался процесс смены оценки прошлого оценкой будущего, и этот процесс теперь находится в полном разгаре. Своего апогея он достигнет на пороге Нейромира. На место стоимости пришла фьючерность, венчурность.

Случилось, видимо, вот что: по многим показателям традиционный мир подошел к своим границам. Всё, что этим миром накоплено, однажды может обесцениться. Приближение к точке перехода означает в худшем случае конец нынешнего миропорядка, в лучшем — уход его на нижние «этажи». Значит, если ты продолжаешь мерить богатство по старинке, прошлым, то волей-неволей очутишься в самом хвосте. Ты просто станешь вкладывать деньги в то, что потеряло ценность.

Что идет на смену старому миру? Нейромир и есть качественный гиперскачок, «завтра, которого не ждали», мир после сингулярности, царство чудесных технологий, мир многослойных сетей. Мир, где высшие блага будут получать не те, у кого много денег, а те, кто имеет на это право, те, кто посвящен, допущен в круг избранных. Кажется, рынок начинает вырабатывать механизм, в котором наиболее дорого оценивается то, что завтра может быть принципиально выведено из денежной сферы, оказавшись на верхних «этажах» в системе «экономики доступа».

Конечно, нынешний финансовый рынок далеко не всегда справедлив в оценках. Кого-то недооценивает, а кого-то — переоценивает. Но ведь и старый рынок грешил тем же. В общем же балансе процесс, как говорится, пошел. Фондовый, сверхчеловеческий «мозг» понимает, куда идет психоистория. Это сложнейшая система только формируется. Она ещё, образно говоря, не сверхзвуковой Ту-160, а угловатый «гадкий утенок» вроде аэроплана братьев Райт. Но процесс начался! Чем дальше, тем больше оценка по стоимости будет уходить, а оценка по фьючерсности и венчурности — оставаться.

А это означает, что деньги в Эпоху Перемен приобретают совсем иной характер.

Старые деньги исчезнут! Вернее, они как бы продолжат существовать в привычном виде, но природа их совершенно изменится. Новое всегда приходит в форме старого. Первые автомобили, например, напоминали старые кареты и коляски-ландо, из которых выпрягли лошадей. Вот и заря Нового Мира грядет в виде старого. Но «нейроденьги» Нового Мира обретут совершенно иную природу. Прочь, мера стоимости — на смену идет мера возможности, которая основывается на конвертации ресурсов, силы и знания. А ресурсы, силы и знание осуществляются в виде собственности, контроля и технологии. Степень же возможности определяется не теми затратами, которые ты делал в прошлом, а тем, насколько твое метадействие уловило тенденции будущего, насколько ты способен к футуродизайну. Прошлое уходит и дешевеет, а будущее приходит и дорожает.

При этом «нейроденьги» сохраняют функции накопления богатства. Потому что чем у меня их больше — тем больше я могу купить возможностей. Но лишь до определенного предела, поскольку на самой вершине вертикальной экономики установится «экономика доступа». Там деньги исчезнут как таковые, там установится «коммунизм высшей касты»…

Экономика согласования

А вот теперь вы, читатель, готовы воспринять и пятый «столп» бизнеса в стиле «экшн». Это — экономика согласования.

Уже сейчас транснациональные корпорации (ТНК) контролируют 90 процентов мировых патентов и ноу-хау, 85 процентов добычи нефти, 90 процентов выпуска электроники, 95 процентов производства лекарств и биотехнологических товаров, почти сто процентов производства дальнемагистральных авиалайнеров — и так далее.

ТНК давно не живут в мире рыночной конкуренции. Ее подарили неудачникам-русским. Так, например, производители аэробусов, «Боинг» и «Эрбас», давно поделили мир на зоны влияния, и сообща устанавливают высокие цены на свои машины, выжимая все соки из покупателей. Они поделили будущее: в мире глобализации «Эрбас» займется огромными авиалайнерами с дозвуковыми скоростями, «Боинг» — перспективными около– и сверхзвуковыми пассажирскими машинами. То есть, они займут в глобальной экономике две отдельные ниши. И оба они делают все, чтобы не пустить на рынки третьих стран русские авиалайнеры, задушив нашу авиапромышленность на внутреннем рынке Россиянии.

Транснациональные корпорации давно живут в «экономике согласования». Поскольку они имеют дело с новейшими технологиями, требующими уже не миллиардов, а десятков миллиардов долларов, то не могут позволить себе такую роскошь, как конкуренция друг с другом. Мол, я вложу сто миллиардов — и ты вложишь столько же, а там посмотрим, кто из нас выживет. Коль мы взяли как пример самолетостроение, то скажем: как создание воздушных левиафанов на полторы тысячи пассажиров, летающих со скоростью в 0,9 от звуковой, так и постройка «стрел», способных возить богатых пассажиров почти в космосе на нескольких «звуках», стоят несколько годовых бюджетов Росфедерации конца девяностых. Никто в здравом уме не станет вкладывать такие средства в проект, не имея гарантии, что он будет единственным, монопольным, что деньги непременно вернутся инвесторам.

Так что ТНК давно живут в мире, который мы разрушили — в социализме, в плановой экономике. Государства и международные корпорации сами, как некогда Госплан СССР, садятся за круглый стол и ведут переговоры. Идет торг, согласование, создаются нормы поведения, делятся позиции на рынке. ТНК даже о кооперации договариваются. Ну вот, «Эрбас» будет работать на тех потребителей, которые хотят летать не очень быстро, зато дешево. А вот тех, кто готов платить большие деньги за то, чтобы за быстро добираться от Нью-Йорка до Токио, возьмет на себя «Боинг». Так же поделен и рынок боевого судостроения. Скажем дизельные подлодки делают немцы и шведы, а надводными кораблями занимаются янки. Биотехнологии? Одни виды лекарств выпускают только США, другие производят в Восточной Европе и Азии.

Такая экономика не является плановой в старом понимании этого слова. Но она предусматривает нерыночный способ распределения ресурсов и применение специальных технологий выбора производителей и структурирования потребителей. Она даже определяет: кому и сколько потреблять.

Горние высоты коммунизма

Важнейший «столп» будущего — «экономика доступа» на самом верху мировой техно-экономической пирамиды.

Итак, что это такое? Экономика без денег.

Что есть старые деньги? По выражению одного из отцов-основателей США, масона и ученого Бенджамина Франклина, деньги — это «чеканенная свобода». Иными словами, каждый, имея достаточную сумму оных, может купить всё, получить доступ к любому жизненному благу. Любой — будь он святой или грешник, умник или дурак. Деньги — царство количества, а не качества. Большие суммы денег возносят двуногую мразь над прекрасными и сильными людьми, деньги наделяют силой извращенца и маньяка, шизофреника и предателя. Свободный обмен товаров на деньги — это суть рыночного общества.

Но стоит ли давать всем право получать за деньги все блага? Совместим ли этот принцип с динамикой общественного развития и логикой техносферы? Прогресс технологий может породить такие плоды, которыми могут обладать далеко не все люди, будь у них даже много денег. Все тайные, закрытые и религиозные общества, кроме иерархии своих членов, несут особое отношение к миру. Там каждый знает: это — мне надо иметь, а это — не надо. И доступ к благам зависит от места в иерархии, от степени посвящения или совершенства.

Может быть, в будущем старые деньги сохранятся лишь для низших слоев. В новом мире возникнет целая система доступа к высшим благам, зависящая от контура, в который включен человек. Возникнет особая экономика для избранных, куда не будет доступа непосвященным. Право на пользование специальными технологиями сверхусиления умственных способностей, например, совершенно точно окажется в «экономике доступа».

Мы уверены, что будущие цивилизации будут основаны на принципе доступа, а не свободного обмена. Там человек не сможет купить многие блага — он только может быть их удостоен. Место денег займет допуск.

Исчезнут ли деньги в новом мире с его «экономикой доступа»? Нет. Но роль их изменится. В нынешнем массовом мире деньги служат средством косвенного сравнения людей между собой. Мы не можем сказать: «Я — лучше тебя, и потому именно мне достанутся эти сапоги». Нет, сапоги купит тот, у кого есть больше бумажек, называемых рублями или долларами. Это — закон простого мира с его массовым производством.

Как только совершится переход к сложному миру, к миру уникальных, штучных вещей, у тебя может быть больше бумажек, но ты не получишь желаемого. Потому что его получу я. Ведь у меня есть нечто — знания, технологии, информация, влияние — чего нет у тебя. И с точки зрения общества это «нечто» намного важнее твоих денег. В таком обществе царствует уже не базар, а сложная система сравнения по многим критериям.

Экономику доступа построил в СССР Сталин, хотя его модель была еще несовершенной. Впрочем, первые самолеты и автомобили тоже выглядели нелепо и нескладно. В будущем трехмерном, сложном мире с его «экономикой доступа» деньги останутся для получения низших, массовых и неутонченных благ.

Но экономику доступа выдумали отнюдь не Сталин, и даже не масоны с розенкрейцерами. Пресловутая «экономика избранных» была всегда: и в истории, и в жизни каждого человека. Например, только жрецы обладали доступом к технологиям предсказания погоды и разливов рек. За это жрецы получали все, что угодно, потому что в том же Древнем Египте погода и разлив Нила определяли жизнь. В Новом Мире появятся технологии, которые смогут и создать мир, и его уничтожить. Новый Мир производит прежде всего гештальты, прежде всего — идеи. Сознание же творит все окружающее. Трансформация сознания, наращивание сверхспособностей личности становятся супертехнологиями. Мы возвращаемся к ситуации магических цивилизаций Древнего мира.

Но «экономика доступа» укоренена в быту. В детской жизни. Вспомните свои юные годы: ребенок может иметь какой угодно достаток, любые игрушки и одежки. Но для того, чтобы стать членом определенной компании, этого мало. Пропуском в нее служит умение, скажем, играть в футбол. Или приверженность тяжелому року. И сколько бы там бабок не давали родичи — мы тебя в свой круг не примем, если ты не футболист или не рокер. Дети занимают место в ватагах не по принципу покупки членства, а потому, что могут обменяться своими технологиями дела с товарищами юных игр. Интересны именно твои способности. Там нет всеобщего эквивалента, там царствует избирательный принцип. Там в основе лежит дело, и либо ты для этого дела интересен и можешь вложить в него что-то свое, либо — пошел вон. Более того, бывает так: команда уже сложилась, и нужен не кто-нибудь, а именно нападающий. Или бас-гитарист. И тогда они возьмут любого, кто обладает таким талантом. Вот ты, парень со двора, иди сюда. Неважно, кто у тебя отец — грузчик, министр или «новый русский», одет ли ты в прикид за тысячу баксов или в тайваньскую дешёвку. И еще ты должен быть своим парнем, носителем духа команды, способным быть — один за всех. И тогда все станут за одного.

Наверное, так же сформируется и «экономика доступа». На первом этапе, пожалуй, в круг избранных действительно войдут самые умные и коммуникабельные. Не обойдется и без самых богатых. Деньги понадобятся для старта, и стартовым механизмом выступит финансово-инвестиционный Солярис (система перелива денег из старой экономики в новую). А вот дальше пойдет процесс рафинирования, воцарения избирательности. Возникнет мир нейротехнологий — и тогда финансовый мир снова станет механизмом взаимодействия между рыночной и согласительной «подэкономиками», опустившись на нижние этажи action-жизни.

Поэтому Нейромир с его сетями, нейрономикой, нейротехнологиями и прочими прелестями просто убьет демократию и равенство. Они станут несовместимыми с экономикой доступа и хозяйством согласования, да и с расслоением человечества фактически на «старую» и «новую» расы, о чем мы еще скажем. Мир метадействия создаст власть духа, идеократию. Только уже на неизмеримо более высоком технологическом уровне. Идеальное снова возвысится над материальным, вера — над силой, а служение — над корыстью.

И вот тут проявится самая большая слабость Античеловечества: его неспособность дать миру новую идею, способную зажечь мечтой сердца, увлечь за собой души. У них нет притягательного образа будущего. Оно уныло и скучно, оно полно опостылевшей всем грязи и набившего оскомину разврата. Зато мы, русские, получаем от судьбы сияющий, сказочный шанс. Мы, конечно, раздолбаи великие — но вся наша культура пронизана творчеством. Мы умеем изобретать и мечтать, мы умеем находить пути в другие реальности. Мы знаем, как создавать новые миры. Мы смогли разгадать тайну времени.

Нейрономика может стать нашей!

Пять шагов за горизонт

А теперь сделаем шаг от экономики к политике в Нейромире.

Не будем строить утопий. Избежим искуса пророчеств. Вспомним синергетику и пойдем ее путем. Второстепенное, неглавное, как бы лежащее на обочине в основной системе после точки исторического перелома (бифуркации) оказывается в центре, превращается в аттрактор, становится системообразующим элементом. Как говорится в Библии, «и последние станут первыми». Как считает уважаемый нами Сергей Переслегин, в сегодняшнем дне нужно найти точки-локусы, сосредоточения явлений, тенденций и процессов, которые особенно интенсивно развернутся в будущем и определят его, превратившись в несущие конструкции. Каждая Новая Реальность построена из материалов предшественницы. Поэтому посмотрим-ка, что происходит в сегодняшней политике, уловив ее главные течения и то, что пока лежит на ее окраинах.

Первое главное течение — прогрессирующее «выветривание», разрушение суверенных государств, основного политического инструмента индустриальной эпохи. Вот и видный русский политолог А.И.Уткин в книге «Мировой порядок ХХI века» пишет на тему смерти привычного государства.

Мы привыкли, что в мире есть большая Франция. Единая Британия. Обширная Германия. Испания и Италия с десятками миллионов граждан. Мы привыкли к миру, где господствуют большие национал-государства. Но так было далеко не всегда. Не было когда-то Испании, а на ее месте существовала целая куча королевств: Кастилия, Арагон, Гранадский халифат. На месте Франции были Бургундия, Нормандия, Прованс, Бретань… Германия или Италия раньше вообще представляли из себя «лоскутные одеяла» из свободных городов, герцогств, княжеств и королевств. Да и Британия еще несколько веков тому назад была раздробленной. И теперь, кажется, все идет к новой раздробленности, к краху централизованных государств-наций.

В своем путешествии в мир государств новой эпохи мы берем провожатым бывшего руководителя русской службы Би-Би-Си, политолога и журналиста Александра Кустарева. Блестяще зная Запад, он имеет очень широкие связи в западном истеблишменте и очень хорошо понимает интересующий нас вопрос.

По его словам, единство языка, культуры и территории — признаки централизованных государств-наций — уже не аксиома единства. Культурно-языковое единство приходится поддерживать принудительно, в той или иной мере. Территория — лишь частный случай общего пространства, и люди научились объединяться не только на общей земле. Это может быть пространство товарных, финансовых или информационных потоков, и оно не менее реально, чем территория. Рынок давно вышел за пределы национальных государств, не признавая их границ. А это значит — обречены не только нынешние национальные государства, но и те, которым еще предстоит появиться на свет. Им на смену придут другие формы организации и структурности.

Национальные государства возникли совсем недавно по историческим меркам (от 500 до 150 лет назад, если округленно). Но сейчас, как считает Кустарев, поддерживать их единство довольно дорого. Государство экономически неэффективно в современном мире. Набирают силу процессы, которые ведут к смерти старых централизованных национал-государств. Во-первых, глобализация и региональная интеграция. Во-вторых, приватизация и уменьшение экономического регулирования со стороны власти. В-третьих, культурное дробление и общественное расслоение.

Ну, с глобализацией дело ясно и без пояснений. А на приватизации и дерегуляции Кустарев останавливается особо. Итак, в нынешнем мире государство все меньше вмешивается в распределение национального продукта и последовательно урезает систему вэлфэра, социального обеспечения. Европейцы, например, шаг за шагом отказываются от социальных гарантий — ибо они в условиях глобализации невыгодны и делают менее конкурентоспособным бизнес из стран с «социализмом» (завышенными зарплатами, пенсиями, пособиями). Приватизация захватывает не только производство, но и социальную инфраструктуру. Например, в электроэнергетике и медицине. Факторы производства становятся подвижными. Капитал превращается в кочевника, за ним следует рабочая сила высшей квалификации. Сегодня они здесь, завтра — там. Там, где им удобнее, а точнее — выгоднее. Менеджмент и технологические связи превращаются в транснациональные факторы.

Наливаются силой главные конкуренты национальных централизованных государств — транснациональные корпорации. Молодые создания поедают старых, одряхлевших «динозавров», которые ведут род от европейских монархий шестнадцатого века. Транснациональные корпорации становятся более реальными элементами глобалитета, чем государства. Сегодня в мире существует почти 63 тысячи транснациональные компании, причем 90 процентов их базируются в «триаде» (США, Евросоюз и Япония). ТНК иной раз мощнее целых государств. Например, совокупный доход «Дженерал Моторз», «Экссон-Мобил», «Форд Моторз», «Даймлер-Крайслер» достигают 150-170 миллиардов долларов, тогда как ВВП Норвегии — это те же 150 миллиардов, Сингапура — 100 миллиардов, а России при всех допусках и погрешностях — не более 200 миллиардов.

ТНК — это альтернатива территориально единым государствам. ТНК могут раскидываться по всему Земному шару. Они — совокупность точек, связанных незримыми узами и «нитями» товарно-информационных потоков. И чем больше в этих потоках информации, тем больше транснациональные корпорации теряют пространственный объем.

В надвигающейся эпохе суверенитет государств превращается для ТНК в лишнюю обузу, в досадную помеху. Они давно размещают свои штаб-квартиры и производственные звенья в разных государствах (штандортах). Причем чем больше страна — тем сложнее процесс. Например, производство высокотехнологичной продукции и программного обеспечения размещается не просто в Британии и Индии, а именно в окрестностях Кембриджа и Бангалора. И этим самым ТНК еще сильнее разрушают связность национальных государств. Кустарев отмечает: деятельность ТНК разрушает большие страны и цементирует маленькие, «лоскутные» государства. В идеале мир для ТНК должен состоять из массы мелких стран, чьи размеры приближаются к точке, к величине древнегреческих городов-государств (полисов). Просто загляденье для ТНК-бизнеса! Пример? Поглядите на несколько крохотных европейских княжеств (Андорра, Лихтенштейн, Монако), в Персидском заливе — на маленькие Кувейт, Бахрейн и Объединенные арабские эмираты. Деятельность этих государств сводится прежде всего к созданию удобных условий для деятельности подразделений ТНК и мирового финансового капитала. Корпорациям-гигантам выгодны мелкие государства. Пускай, дескать, они конкурируют друг с другом за предоставление резидентных, налоговых, финансовых, инфраструктурных услуг для ТНК.

Сами посудите: одно дело — открывать свое предприятие в Британии и платить этому государству большие налоги, потому что в нем живут пятьдесят миллионов человек, имеются армия, флот и большой бюрократический аппарат (их нужно содержать!), «отстегивая» приличные деньги еще и на социальную помощь миллионам бедных и эмигрантов. И совсем другое дело — платить мизерные налоги крохотной, допустим, Кембриджии, где живет всего-то несколько сотен тысяч душ, и нет никакой армии, и балласта в виде толп неконкурентоспособного населения. А то и вовсе платить налогов не нужно: власти государства-крошки будут рады заполучить себе выгодного инвестора, дающего местным жителям заработки, а правителям — щедрое вознаграждение.

Как полагает Кустарев, прецедент дробления стран силами корпораций уже есть. В свое время подрядчики, строившие Панамский канал, не смогли договориться с правительством Колумбии. И тогда на севере этой страны возникло сепаратистское движение, отколовшее часть Колумбии и создавшее «независимую» Панаму. Число государств-карликов в мире постоянно растет. К старым классическим экземплярам вроде Лихтенштейна добавляются острова из числа бывших колоний. Или замаскированные автономии вроде острова Мэн у берегов Англии или португальской Мадейры. Строятся огромные корабли-плавучие убежища от налогов. В США строится целый «плавучий остров» под красноречивым названием «Свобода».

Кустарев пророчит, что появится масса новых государств-осколков с огромным разнообразием конституций. Часть из них вообще будет семейными фирмами — как некоторые сегодняшние острова-оффшоры. Науру, скажем. Монархия в микрогосударстве — это то же семейное предприятие. Республики превратятся в акционерные общества. Как считает наш эксперт, в них правители смогут восстановить пенсии и социальные гарантии, которые сегодня разрушаются в больших государствах. А заодно там установятся и полицейские режимы. Очень перспективным Кустарев считает вариант города-корпорации. Тем более, что у такой модели есть большая историческая практика. И Античность, и европейское Средневековье имели традиции независимых городов-государств, причем и на Севере, и на Юге, и у моря, и в глубине суши. Были времена, когда миланцы, венецианцы, любекцы считали себя как бы отдельными народами, отличными от прочих итальянцев и немцев.

Впрочем, помимо политической, дробление может пойти и по иным линиям. Уже сейчас люди объединяются не на основе общего языка и территории, а по признаку приверженности, скажем, марке автомобиля или поп-группе. Но будут объединения и по профессиям, производству, идеологии, отношениям «патронаж-клиентаж» и т.д. Один и тот же человек зачастую будет входить в разные общности. И в любой общности будет своя власть над человеком.

Кустарев напоминает, что еще совсем недавно (по историческим меркам) стремление к отделению от большого государства и к автономии считалось путем к экономическому расцвету и к благосостоянию. Когда-то бедные сражались за свободу. Например, ирландцы. Однако позже бедные поняли: лучше оставаться в империях, потому что там можно получить работу и помощь через бюджет державы. Зато сепаратистами стали богатые, которые больше не хотят помогать бедным. Например, в Бразилии богатый белый Юг норовит отречься от черного нищего Севера. В Мексике богатый север не прочь отделиться от босяцкого юга. В Италии — та же история. Кто хочет выйти из состава Испании? Богатые Страна басков и Каталония.

В нынешнем мире пытаются отделиться и те, кто сознает свою вечную отсталость, но при этом пытается защитить свой традиционный образ жизни. Например, индейцы майя в мексиканском штате Чьяпас.

Государственный сепаратизм питают внесистемные общности: преступные сообщества, религиозные секты, экологические общины. Они тоже не знают старых границ, но с государствами их роднит стремление охватить своих членов системой тотального контроля и социального страхования. И это происходит тогда, когда сами-то государства в погоне за «инвестиционной привлекательностью» разбирают свои системы социального обеспечения! Грубо говоря, государства своими руками выталкивают людей в лоно вот таких внесистемных «мафий». И неудивительно: ведь там люди чувствуют заботу о себе. То, что кажется сегодня коррупцией, представляет собой процесс перехода прерогатив государства к новым игрокам на мировой арене. Рано или поздно этот процесс признают юридически. Конечно, закрытость и авторитарность как мафий, так и сект вряд ли сделают их полноценными альтернативами национальному государству. Может быть, считает Кустарев, они все же гуманизируются. В противном случае, найдутся и другие общности. Дух социализма и демократии, оставив государства, найдет себе новое пристанище.

Процессы дробления старых государств все ускоряются. Зачем раньше создавались государства-нации? Чтобы содержать массовые армии и гигантскую промышленность. Но сегодня и то, и другое умирает. Стало быть, исчезает еще одно оправдание для жизни старых централизованных государств.

Но все же государства имеют шанс на существование в еще одной форме: государств-корпораций, государств-предприятий, государств-мафий. Они эволюционируют в сторону корпораций, которые предоставляют определенный набор услуг тем, кто заключил с ними контракт. Эти государства навсегда оторвались от народа, который в них живет, они не связаны с обществом. Кажется, это — иллюстрация для РФ после распада Советского Союза. Конечно, на первых порах такое государство будет иметь дело с той популяцией-народом, из которой оно исторически выросло, но никто не даст гарантии насчет того, что потом это государство найдет и других граждан. (Помните гайдаровское «Россия как государство русских не имеет будущего»?) Такое «отвязанное» государство может стать как сильной многофункциональной корпорацией, так и превратиться в рыхлый картель из слабо связанных друг с другом специализированных подразделений: армии, сборщиков налогов, аудита и т.д.

Еще одним остатком национальных государств станут несуверенные территории. Тут и «неудавшиеся государства» вроде Афганистана или Сомали, и малонаселенные территории вроде нашей Восточной Сибири, и этнические территории типа русского и канадского Севера, которые добровольно перейдут под внешнее управление. Со стороны кого? Либо ООН, либо ТНК, либо частных агентств, включая и «отвязанные государства». (Мы пересказывали работу А.Кустарева «Национальное государство и его наследники» по сайту www.antropotok.ru).

С Кустаревым пересекаются исследователи американского прогнозно-аналитического «Проекта-2020», завершенного в декабре 2004 г. при поддержке разведывательного сообщества США:

«

Глобализация в первую очередь устранит прежний раскол между индустриальным Западом, коммунистическим Востоком и развивающимися неприсоединившимися странами (Третий мир). Новая линия раскола пройдет между теми странами или даже их отдельными частями, которые интегрируются в мировое сообщество, и теми территориями, которые не сделают этого по экономическим, политическим или социальным причинам. Для тех мегаполисов, что станут движущей силой глобализации, связывающие их финансовые каналы и телекоммуникации, возможно, получает не меньшее, если не большее значение, чем государственные границы».

Вот оно, читатель, нерадостное будущее нынешних государств в эпоху перехода к Нейромиру. Их ждут расколы.

Впрочем, мы можем привести еще один отрывок, на этот раз — из известного английского литератора Иена Бэнкса. Хоть он и написал эти строки о вымышленной планете, очень скоро они станут совершенно реальной геополитикой ХХI столетия:

«…Только процентов суши десять на планете Готар покрывали автономные государства. Остальным в техническом смысле была свободная земля: города-государства, всякого рода зоны, торговые и промышленные парки, фермерские союзы, церковные вассалитеты, банковские франчайзы, племенные резервации, арендованные или свободные семейные поместья, …посольские домены, …протектораты групп давления, благотворительные парки, профсоюзные санатории, зоны поочередного владения, каналы, дорожные коридоры, скотопрогоны. Были еще сети анклавов в собственности всемирных сект, территории больниц, школ и колледжей, территории для маневров общественных и частных армий. И было множество спорных земель, обычно заселенных скваттерами. Они формально находились во владении соответствующих судов…» (Иен Бэнкс. «Корпорация-Орден» — Москва, 2001 г., с. 275-278).

Все коротко, ясно и понятно. Позволим себе небольшое отступление. Оно относится не столько к Периоду Перехода, сколько к нынешней российской действительности. Если в начале 1990-х «государственник» считалось бранным словом, то сегодня государственниками стали все без исключения. И правые, и левые, и центристы, и президент, и его оппоненты, и правительство, и кто угодно. Более того, они состязаются: кто же из них самый-самый государственник? При этом делается еще один интересный шаг: государственника приравнивают к патриоту. Соответственно, сволочь-непатриот — это не государственник. Антигосударственник и «внегосударственник» объявлены национальными предателями. Между ними ставится знак равенства!

Кстати, Сергей Кугушев помнит забавную ситуацию. В 1993-м он вместе с другом — умершим недавно Анатолием Афанасьевым, одним из лучших русских журналистов — сделали большой материал «Национальный путь России». И несмотря на то, что Саша был не просто одним из лучших журналистов «Комсомолки», а ее патриархом (вместе с Ярославом Головановым и Виктором Песковым), статью почти месяц не ставили в номер. А причина? Тогдашний главный редактор «Комсомольской правды» решил, что мы слишком часто пишем слова «государственник» и «национальный»…

Такая вот интересная лингвистическая политика творится на наших глазах. Но кто же такой теперь этот «государственник»? Кажется нам, что все, кто клянется в любви и преданности российскому государству, не вполне понимают, что такое «российская государственность» сегодня и, тем более, какая судьба ждет ее завтра. Как всегда, наши штатные идеологи опаздывают и «тормозят» как минимум на полжизни. Они собираются укреплять государство вопреки всем тенденциям, пытаясь превратить его в основу основ русской жизни. Но то, что было замечательно вчера, может оказаться просто вредным, а то и убийственным завтра. Мы еще поговорим о том, для чего нужно государство на переходе в Нейромир и в процессе возрождения русского народа.

Пока же завершим сие отступление следующей мыслью. Зачастую государственниками сегодня становятся те, кто приватизирует государство. Они не за Россию болеют, а за приватизированный ими инструмент, государство со всем его имуществом, исполнительными и законодательными ветвями, судами и карательными органами. Точно так же, как и олигархи, приватизировавшие большие компании, они искренне считают государство. Своим. Государственники хотят сегодня не просто увековечить собственную власть, а прежде всего узаконить свою собственность на государство как на реальный механизм перераспределения денег и имущества. И этот механизм должен установить последний и выгодный приватизаторам государства порядок на территории некогда великой страны.

Есть второе течение будущего в современном социуме. Нынешняя эпоха жесткой турбулентности сумрачна и трудна. Борьба между хаосом и порядком предстоит кровавой. В этой каше неизбежно изменится привычный баланс сил между государственными структурами и закрытыми, а то и тайными обществами. В этом нет ничего удивительного. Такое случается во время каждого периода нестабильности в мировой истории. В эпоху перемен возрастает роль закрытых обществ. Ведь в них сосредотачиваются функции развития. Они в точках перехода перехватывают пальму первенства у государств, уделом которых остается обеспечение повседневного порядка, функционирования.

Судьба человечества и исход битвы Света и Мрака зависят от исхода поединка между Сообществом Тени и закрытыми обществами новых гуманистов, творцов и созидателей. Государства в этой войне все больше станут напоминать темные от времени руины древнеримских городов на картинах итальянских художников. Помните? Поросшие лишайником развалины великанского древнего храма маячат где-то позади, а на переднем плане разворачивается совсем иная жизнь…

Вот второй «мэйнстрим» политики Нейромира. Быть может, главный и определяющий. Этот поток зарождается на наших глазах, ему суждено нарастать с каждым годом, с каждым десятилетием. Мы уверены в том, что Нейромир состоится тогда, когда Сообщество Света пересилит Сообщество Тени, когда Античеловечество перестанет быть оператором психоистории.

Остановимся на третьей тенденции современного мира. Вместе с ослаблением старых государств идет еще один процесс — создания «силы-стоящей-над-государствами». И его четко и даже элегантно описали Майкл Хард и Антонио Негри, в книге «Империя». (Эта книга стала интеллектуальным бестселлером 2003 года).

Что же они узрели? По мнению ученых, сегодня только сумасшедший может отрицать существование глобального рынка.. Рынок же объединяется вокруг… Нет, не Соединенных Штатов или Европы, а того, что они называют «Империей» — нового порождения истории, не знающего национальных границ. Негри и Хард описывают то, что мы называем Античеловечеством.

«…Всемирный рынок объединяется вокруг того, что во все времена представлялось в виде признаков суверенитета: полномочий в военной области, в сфере кредитно-финансовой, информационной, культурной и даже языковой политики. Полномочия в военной области обеспечиваются обладанием одной-единственной властью всем арсеналом вооружений, вплоть до ядерного; полномочия в сфере кредитно-финансовой политики обеспечиваются существованием одной господствующей денежной единицы, которой подчинен весь мир финансов во всем его разнообразии; полномочия в информационно-культурной сфере выражаются через победное шествие единообразной модели культуры и даже (со временем) единого всеобщего языка. Эта конструкция наднациональна, всемирна, тотальна. Мы назвали ее «Империей»…

…Нет более и государства-нации: от него ускользают три существеннейших характерных признака суверенитета — полномочия в области обороны, политики и культуры, каковые поглощаются и заменяются центральной властью Империи. Почему мы называем «Империей»… то, что можно было бы просто рассматривать как американский империализм в эпоху, последовавшую за падением Берлинской стены? На данный вопрос наш ответ ясен: вопреки утверждениям некоторых приверженцев национализма, «Империя» эта не американская…

В «Империи», созданной «коллективным капиталом», участвуют как представители американского капитала, так и их европейские коллеги, а также те, кто сколачивает своё состояние на коррупции в России, наряду с капиталистами арабского мира, Азии или Африки, которые могут позволить себе отправить своих детей учиться в Гарвард и помещать деньги на Уолл-Стрит…» («Антология современного анархизма и левого радикализма» — Москва, «Ультра.Культура», 2003 г., с. 316-317).

Вот и приходит в голову мысль: а не служит ли «Империя» Харда-Негри политическим строем Сообщества Тени, Античеловечества, которое загоняет все цивилизации Земли в новое царство ночи? В сумрак последних дней ?

С одной стороны, это так. Но есть и другая сторона. В реальном мире вместе с ослаблением государства-нации происходит усиление сложноорганизованных сетей и наднациональных институтов. Они направляют все больше и больше процессов в новом мире. Эта сложная организация и есть то позитивное содержание «империи», которое, по всей видимости, перейдет в Нейромир и получит в нем большое развитие. Это — процесс объективный. А вот как сеть будет использована и кто станет ее хозяевами — это, собственно говоря, и есть главный вопрос.

Видите, какие полномочия сегодня обретают межгосударственные организации, как они давят на государства? Еще в 1909 году на планете было около сорока интернациональных межгосударственных организаций и не менее ста восьмидесяти негосударственных международных структур. А на исходе ХХ века эти цифры составили уже 265 и пять с половиной тысяч. В середине ХIХ века собиралось всего три-четыре международных конференции в год. А теперь — более четырех тысяч! И главное даже не в количестве, а в качестве. Наднациональные организации в нынешние дни все чаще берут на себя полномочия, которые мы привыкли относить к прерогативам национальных государств. Можно вычленить пять типов интернациональных структур такого рода: политические, функциональные, экономические, военные и ресурсные.

Первые четыре вида «интернационалов» нам хорошо знакомы. Они сложились в основном после Второй мировой. ООН, НАТО, МВФ… Чему тут удивляться? Картина мира второй половины ХХ века продиктована итогами великой войны. Даже сегодня, несмотря на исчезновение Советского Союза, мир продолжает нести заметные черты 1945 года. Об ООН, ГАТТ-ВТО, Всемирной продовольственной организации (ФАО), Всемирной организации здравоохранении (ВОЗ), ЮНЕСКО (организации ООН по культуре), ЮНИДО (специальной организации ООН по экономическому развитию) знают все. Их создавали по решениям Атлантической хартии 1942 года. Они — итог победы союзников над странами Оси. Затем, в результате борьбы советской и американской систем, к этим «порождениям Второй мировой» добавились другие интернациональные структуры. Военные блоки НАТО, СЕАТО, СЕНТО, АНЗЮС и АНЗЮК, Организация американских государств и другие.

Затем, начиная со второй половины восьмидесятых, расцветают политико-экономические, интеграционистские организации. Скажем, Европейский союз, МЕРКОСУР в Латинской Америке или АСЕАН в Азии. Их конечная цель — создание полноценных политических, экономических, финансовых и управленческих структур, в конце концов призванных заменить национальные государства, вошедшие в состав этих уний. В основе таких процессов — стремление европейцев, латиноамериканцев и азиатов выжить и устоять в международной конкуренции с США, Китаем, а в перспективе — и с исламским миром. Вот они и пытаются решить задачу объединением своих политических, экономических и подспудно — военных систем. Так, чтобы привести их к масштабам, соизмеримым с размахом американской и грядущей китайской мощи.

В ближайшие десятилетия, читатель, стоит ожидать появления наднациональной и транснациональной сети. Привычные нам военно-политические и экономические структуры — это попытки цивилизационных лидеров окрепнуть в условиях ослабления национальных государств, взять под контроль их суверенитет и приспособиться к реалиям изменяющегося мира. Такие союзы действуют через подмену национальных властей союзными. А теперь мы можем ожидать принципиально иного поворота событий! В течение периода перехода к Нейромиру могут появиться наднациональные ресурсные структуры, обладающие (при определенных сценариях развития событий) прямо-таки диктаторскими полномочиями! Будучи порождением неготовности человечества к прохождению Точки бифуркационного перехода, они, по всей видимости, станут ареной борьбы — но не сколько разных цивилизаций, сколько Сообщества Тени и Сил Света. Но это — в оптимистическом варианте. А в пессимистическом, читатель, они превратятся в пространство окончательного господства Минус-цивилизации над покоренным человечеством.

Мы сможем увидеть структуры, взявшие под контроль планетарные запасы нефти и газа, пресной воды или урана. Может быть, их работники получат экстерриториальность и дипломатическую неприкосновенность. Может, они лавинообразно и оперативно сформируют собственные силовые, финансово-экономические, информационные и судебные учреждения, подчиненные только собственному руководству. По сути, то будут новые и, возможно, весьма могущественные метаполитики-суверены первой половины двадцать первого века. Их появление практически неизбежно. Поэтому к их возникновению нужно готовиться. Быть может, исподволь стремиться занять в них максимально прочные позиции. Как? Вступая во все возможные союзы со всеми производительными, творческими и созидательными силами во всех цивилизациях Земли.

В первую очередь, ресурсные наднациональные структуры появятся ради контроля над энергоносителями, запасами сырья для ядерной энергетики, пресной водой, редкоземельными металлами и лесами. В мягком варианте их работа сведется к согласованию национальных программ по использованию, сохранению и — где это возможно — преумножению таких ресурсов. А вот в жестком варианте власть над ресурсами перейдет под контроль новых суверенов — со всеми вытекающими для стран-»сокровищниц ресурсов» вопросами, проблемами и коллизиями. Вы можете представить себе суровое наказание России за нерадивое отношению к Байкалу или карельским лесам? Или флот сверхзвуковых бомбардировщиков с эмблемой «Глобальных защитников воды» на бортах? Зря смеетесь! Это — возможное будущее. Ведь пока описываемый нами процесс находится по большой части в руках Тени. Если за 20-30 лет ситуацию не изменить, то уделом человечества будет либо исчезновение, либо мрачное прозябание под властью шеддим. Поэтому задача состоит в том, чтобы очистить многомерные сети от врага, сделав их основой планетарной инфраструктуры в Нейромире.

Четвертое течение мы называем «бегством от очевидности». Люди привыкли к штампам. Они зачастую направляют мысли ответственных политиков, предопределяют судьбы государств и народов. Особенно это относится к двум штампам, в последние годы заезженным до невозможности: «золотому миллиарду» и «эксплуатации бедного Юга богатым Севером».

Начнем с «золотого миллиарда». Этот миллиард есть не что иное, как арифметическое сложение численности населения США, Западной Европы, Японии и еще кое-каких стран вроде Канады, Австралии, Новой Зеландии, Израиля. Правда, миллиарда в этом случае не получается. От силы — 650-700 миллионов душ выходит. Но даже не в этом соль. Как правило наши «традиционные патриоты», левые и антиглобалисты жесточайшим образом бичуют «золотой миллиард», заявляя: он, гад, жирует за счет бесчеловечной эксплуатации и ограбления других народов планеты. Но как только от общих слов мы перейдем к конкретным фактам, то окажется, что реальность не соответствует старым идеологическим конструкциям. Вся экономика Японии, США и Западной Европы замыкается на саму себя, страны-производители нефти и Китай! В свою очередь, нефтяные страны при нынешнем уровне цен ну никак не относятся к числу пострадавших от жестокой эксплуатации в мировом разделении труда!

Нет, не о грабеже и эксплуатации сегодня речь идет, а о сознательном выборе новых мировых гигантов — Китая, Индии и стран АСЕАН, на чью долю приходится два с половиной миллиарда населения планеты. Выборе своего места в системе глобального контроля. Их правящие элиты решили, что на нынешнем этапе они еще не могут конкурировать с Америкой, Европой и частично — Японией по уровню научно-технического развития и военной мощи. Поэтому они сосредоточились на контроле за ресурсами и финансовыми потоками. Так, многие серьезные западные эксперты делают неожиданные оценки, высказывая их не в открытой прессе, а в частных откровенных беседах. Они считают, что Китай и Япония спасли доллар США от краха в 2002-2003 годах. Обвал валюты США (и, скорее всего, всей мировой валютной системы) не случился не столько из-за усилий самих западников, не столько из-за операций Сообщества Тени, сколько в итоге продуманной и почти незаметной (но весьма эффективной!) политики Китая, Японии и близких к ним стран. Именно они, умело оперируя на мировых рынках капитала, сохранили хоть какую-то стабильность доллара.

Надо заметить, что население стран пресловутого «золотого миллиарда» ждет веселенькое будущее. Как мы покажем в дальнейшем, граждане богатых стран подвергнутся безжалостному расслоению на «конкурентоспособных» и «лишних». В них появятся свои «негры» и «азиаты» — только белые.

К чему мы это? А к тому, что несмотря на всю внешнюю победоносность Соединенных Штатов, цивилизация у порога Большого перехода взыскует новых лидеров. Америка не справляется с ролью глобального гегемона. Новая цивилизация требует новых игроков, новых субъектов действия. Вот — главный итог разрушения мифа о «золотом миллиарде».

А как насчет «эксплуатации Севером Юга»? Если взять глубокий Юг — Африку южнее Сахары, часть Латинской Америки и Азии — то здесь живет около двух миллиардов человек. То есть, почти треть землян. Сегодня надо говорить не об эксплуатации их лидерами мировой гонки цивилизаций, а о выбрасывании из мировой экономики. Они просто никому не нужны. Это относится, скажем, к десяткам стран Черной Африки. Транснациональные корпорации ими не интересуются. В них не видят рынков сбыта компании-производители потребительских товаров. Их продовольствие не востребовано мировым рынком — ибо его и мало, и оно скверно по качеству. Они безнадежны как страны туризма. Они никогда не смогут стать центрами научно-технического развития или «промышленными цехами» планеты. Даже запасы их ресурсов никого не прельщают — и качество низко, а добыча нерентабельна.

Поэтому народам этих стран достается единственный удел: первобытно-натуральное хозяйство, ужасающая нищета, голод и болезни. От Уганды и Танзании в Африке до Бангладеш и Бирмы в Азии, от Эквадора и значительной части Боливии в Южной Америке — и до Туркмении с Таджикистаном беспросветная нужда стала пожизненной судьбой их народов. Все эти два миллиарда человек не имеют доступа к чистой воде. Они только мечтать могут о нормальных жилищных и бытовых условиях. Их существование противоречит всем мыслимым и немыслимым нормам санитарии. Удел этих народов — смерть. Смерть ранняя. А до этого — боль, страдания и лишения. Все мало-мальски пригодные профессионала отсюда продолжат бегство на Запад. (Например, в наши дни половина дипломированных специалистов и врачей, родившихся в Нигерии, работают в США и Европе).

Трагедией для Средней Азии стало крушение Советского Союза. Жизнь узбеков, каракалпаков, туркмен, киргизов и таджиков еще испытывает остатки русского влияния. Покамест живы построенные СССР города, инфраструктура, заводы и промыслы. Но все это приходит в негодность. На смену же не придет ничего — или слишком мало. Обращение населения постсоветской Средней Азии в самый чистый и правоверный ислам тоже не спасет положения: от этого в регионе не прибавится ни воды, ни плодородных земель. Никакие Сауды, Турция, Иран или США не станут кормить десятки миллионов голодных ртов. И только возможное Русское чудо способно дать народам Средней Азии шанс на лучшее будущее. Но об этом — как-нибудь в другой книге. А пока они угодили в планетарную Зону смерти.

Эта ойкумена «лишнего человечества» — огромная бомба с часовым механизмом под всем нынешним миром. В один прекрасный день она сработает. Мы должны сказать тебе правду, читатель: у людей пропащего Юга нет ни одного шанса войти в Нейромир. У них нет ни одной возможности отказаться экономике и метаполитике будущего. Им предстоит вымирать. Весь вопрос — как это произойдет. Может быть, кто-то даже ускорит этот процесс.

Такова безжалостная правда. И не будем, читатель, бежать от очевидности.

А в заключение скажем о пятом тренде-течении — о переходе от монополитической системы к множественности суверенитетов. В самом ближайшем будущем не только территории, но и корпорации, и даже люди окажутся сразу в нескольких системах с разными суверенитетами. Зачастую они будут даже противоречить друг другу. Так, в одном случае Иван Иванов останется гражданином России. В другом — выступит как человек закрытого Русского Братства. В третьей своей ипостаси наш Ваня окажется членом виртуальной общины чань-буддистов даосского уклона. В четвертом окажется бойцом отряда вольных егерей-защитников популяции северных сивучей. В пятом же он станет почетным председателем Общества воспитателей детей с необычными способностями. В одном случае все пять суверенитетов окажут ему помощь. В другом — какие-то из них наложат на него взыскание либо штраф. Возникнут очень сложные, невиданные сегодня проблемы согласования разных суверенитетов для одного и того же человека либо корпорации. Сегодня такое противоречие разрешается просто: государственный контур суверенитета господствует над всеми остальными. Требования и полномочия государства считаются первоочередными, а все остальные права и обязанности — дополнительными. Они вступают в силу лишь после выполнения обязанностей перед государством.

Однако в переходные периоды — а именно такие времена грядут — государства слабеют, а закрытые или тайные общества — усиливаются. Соответственно, преобладание государственного суверенитета над «епархией» закрытого общества становится весьма спорным. Особенно в практическом плане. Кроме того, на силовой арене появятся и другие игроки, и тогда вопрос об иерархии суверенитетов будет все больше запутываться. В связи с этим выскажем гипотезу. Видимо, в ближайшем будущем самыми конкурентными окажутся те государства, которые предусмотрят четкую и весьма ограниченную сферу, где суверенитет государства над личностью окажется основополагающим. В такой системе остальным структурам останется достаточно места. И личность здесь сможет существовать без лишних конфликтов. Такая система множественности суверенитетов сможет существовать на практике.

А вот те государства, что по старинке попытаются контролировать жизнь своих граждан по максимуму, загоняя их в прокрустово ложе жестких ограничений, рискуют вскоре оказаться без самых творческих, пассионарных и деятельных граждан. Без граждан-победителей. Они просто утекут из таких государств, несмотря на все соображения патриотизма. В связи с этим, как ни парадоксально, возможно появление альтернативных государств, развертываемых на других территориях — новой России, новой Франции, новой Америки и других. Где-нибудь на островах Теплых морей, например. Они будут компактными по национально-культурному признаку, а в конституциях своих изначально заложат принцип ограниченного государственного суверенитета и многоконтурность суверенной личности.

Мы попытались хотя бы в общих чертах обрисовать грядущую жизнь в стиле «экшн». Вы никогда не летали на легком самолете в самом сердце бури? Зря. Придется этому учиться…

ГЛАВА 3. ВЫЧИСЛЕНИЕ АПОКАЛИПСИСА

Иоанн Богослов и пастор Мальтус

С истоков человеческой цивилизации самые светлые умы принялись размышлять о прошлом и задумываться о будущем. В дымке наступающих столетий они пытались разглядеть очертания будущего мира и угадать судьбу современных им начинаний. Они всегда искали ответ на главный вопрос: продолжит ли прясться нить судьбы того или иного народа, племени, государства? Удивительно, но, как правило, они видели в грядущем бедствия и катастрофы. Чаще всего их пророчества оказывались неутешительными, а то и трагичными. Оптимистов всегда было куда меньше.

Но сегодня пророчить конец света означает одно: тебя непременно заглушат взрывами хохота и замучат ироническими колкостями. Недалекие популяризаторы науки любят ссылаться на известный случай. В начале ХХ века английские археологи раскопали библиотеку древних шумеров — множество глиняных табличек. Среди многочисленных описаний военных походов и сражений, среди хозяйственных документов, сказаний о всемирном потопе и другой занимательной клинописи исследователи обнаружили предсказание скорой гибели цивилизации. Мол, случится она из-за порчи нравов. Популяризаторы смеются: глядите-ка! Прошло уж пять тысяч лет — а мир до сих пор целехонек. Он не только не погиб, но и процветает. Но мы ответим: мир, конечно, существует, но только без шумеров, без их цивилизации. Она погибла, причем вскоре после того, как была написана та зловещая таблица. И мир шумеров не просто сошел с исторической сцены — его стерли с лица Земли. Для шумеров конец света состоялся!

С такой же пугающей точностью сбывались и последующие пророчества. Так было и с египетскими жрецами, которые точно описали грядущую историческую судьбу Египта. Вспомним о прорицаниях Сивиллы, знаменитой пифии из древнегреческих Дельф. Они как нельзя лучше иллюстрируют закон, проверенный на практике: чем мрачнее прогнозы — тем больше вероятней, что они сбудутся.

И только одно глобальное предсказание пока не сбылось. Это — репортаж о последних часах жизни человечества, картина великой схватки Добра и Зла на полях вечного Израиля. Откровение (или Апокалипсис) написанный на острове Патмос безвестным при жизни, но прославленным посмертно Иоанном, получившим прозвище «Богослов». Этот репортаж написан так ярко и пластично, что воспринимается уже две тысячи лет не как текст, а как зрительный и звуковой ряд, как захватывающий блокбастер. Все последующие предсказания и толкования касались в основном Откровения-Апокалипсиса. И спорили после Иоанна главным образом лишь об одном: когда настанет срок исполнения страшного пророчества, когда придут последние времена.

Но они все не торопились. Конца света ждали в 1000 году от рождества Христова — он не пришел. Ждали в 1666-м — все зря. Не наступил этот финал и в 2000-м году. Уже давно прозрения священников, грезы визионеров и откровения посвященных стали проверять приверженцы строгой науки. Наука решила установить, когда может наступить предсказанный конец света, когда человечество угодит в последнюю западню.

Первым в этом ряду стоит имя знаменитого пастора — Мальтуса. Любой, даже самый необразованный человек, хотя бы раз в жизни слышал это имя. Мальтус проделал путь, обратный дороге своего соотечественника и почти современника, сэра Исаака Ньютона. Тот, начав как великий физик и математик, закончил как глубочайший и проникновенный богослов, как знаменитый толкователь труда Иоанна. Мальтус же, начав с богословия, закончил созданием одного из научных бестселлеров всех времен и народов. Именно он первым в мире заявил, что мир может погибнуть от перенаселения, когда ресурсов планеты не хватит для прокорма людей…

Впрочем, Мальтус никуда не уходил из религии. Напротив, его демографический трактат стал попыткой исчислить сроки Апокалипсиса, подвести под него математическую основу и установить точное время вселенской катастрофы. Он применил самые современные на тот момент математические методы, приложив их к обширному статистическому материалу. Именно в этом и заключается непреходящая ценность его труда.

Он первым попробовал алгеброй проверить божественное откровение. Впечатление, произведенное Мальтусом, оказалось столь глубоким, что почти два с половиной века после него никто не осмелился предпринять столь же дерзновенной попытки.

В итоге своих трудов Мальтус сформулировал принцип: рост человечества идет в геометрической прогрессии, а производство пищи — в прогрессии арифметической. Рост населения ограничивается голодом. Значит, должен наступить момент, когда планета не сможет обеспечить растущее человечество пропитанием — и именно это станет моментом вселенской катастрофы, предсказанной Иоанном Богословом.

«Пределы роста» — шок 1972 года

Лишь в ХХ веке группа ученых решилась повторить работу Мальтуса. На этот раз — во всеоружии последних достижений математики и компьютерного моделирования.

В 1970 году профессор Массачусетского университета Дейв Форрестер разработал модели «Мир-1» и «Мир-2», включив в качестве ключевых параметров население, производство сельскохозяйственной и промышленной продукции, природные ресурсы и загрязнение окружающей среды. Он продемонстрировал членам Римского куба первые машинные прогоны этих моделей. Эксперимент произвел сильное впечатление, и помощнику Форрестера, Деннису Медоузу, поручили продолжение работы. Он возглавил международную группу из семнадцати ученых, в которую вошли его жена, биофизик Юрген Рендерс, инженер Уильям Беренс. Была создана модель «Мир-3». Итоги исследований обнародовали в 1972 году под названием «Пределы роста».

Пятнадцать лет спустя Эдуард Пестель в своей работе «За пределами роста» дал краткое изложение этого доклада, которое мы здесь и приводим.

«Наша мировая модель была построена специально для исследования пяти основных глобальных процессов — быстрой индустриализации, роста численности населения, растущей нехватки продовольствия, истощения запасов невозобновимых ресурсов и деградации природной среды.

Построенная модель, как и любая другая, несовершенна, чрезвычайно упрощена и остается незавершенной. Понимая предварительный характер нашей работы, мы все же сочли возможным опубликовать ее результаты. На наш взгляд, описываемая модель уже разработана достаточно, чтобы принести пользу людям, которые принимают решения. Кроме того, нам кажется, что основные тенденции, проявившиеся в поведении модели, имеют настолько фундаментальные общие черты, что едва ли широкие выводы будут опровергнуты дальнейшими исследованиями. Вот эти выводы:

1. Если современные тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения природной среды, производства продовольствия и истощения ресурсов продолжатся в ХХI столетии, мир подойдет к пределам роста. В результате произойдет неконтролируемый и неожиданный спад численности населения, резко снизятся объемы производства.

2. Можно изменить тенденцию роста и перейти к устойчивой и долгосрочной перспективе экономической и экологической стабильности. Состояние глобального равновесия можно установить на уровне, который позволяет удовлетворить основные материальные нужды каждого человека и дать каждому человеку равные возможности для реализации личного потребления.

Из поведения модели видно, что приближение к предельным значениям и коллапс неизбежны, и причиной этого оказывается истощение запасов невозобновимых ресурсов. (Нефти и газа в первую очередь — прим. ред.) Объем промышленного капитала достигает уровня, где требуется огромный приток ресурсов. Сам процесс этого роста истощает запасы доступного сырья. С ростом цен на сырье и истощением месторождений для добычи ресурсов требуется все больше средств, а значит — все меньше становятся капиталовложения в будущий рост. Наконец, эти вложения не смогут компенсировать истощение ресурсов. Тогда разрушается индустриальная база — а вместе с ней система услуг и сельскохозяйственное производство, зависящие от промышленности. За короткий срок ситуация серьезно осложняется, потому что численность населения все еще растет из-за запаздывания, обусловленного возрастной структурой населения и несовершенства регулирующих мер. В конце концов, численность населения падает, поскольку повышается смертность из-за нехватки продовольствия и медицинских услуг…» («Римский клуб: история создания избранных докладов и выступлений, официальные материалы» — Москва, УРСС, 1997 г., сс. 126-129)

Потрясение, произведенное докладом как на Западе, так и на Востоке, оказалось столь сильным, что критические комментарии к нему почти не воспринимались. Повсеместно доклад воспринимался как прогноз неотвратимой катастрофы, которую можно избежать лишь через историческое примирение между Востоком и Западом. И это примирение должно стоять на тайной договоренности «верхов», использующей закрытые каналы связи и неформальную (но от того не менее действенную) систему совместного принятия решений.

Мало текстов, исследований и книг сыграли в жизни человечества такую же роль, как этот тонкий, напичканный цифрами и уравнениями, доклад. Он стал прологом суперсделки между верхушкой Советского Союза и правящими кругами Запада, ее итогом стало уничтожение нашей Родины.

Все, что было на Западе после «Пределов роста» — лишь дополнения, конкретизация, уточнения судьбоносного текста. Вот уже много лет длится эпоха «за пределами роста».

Теория катастроф Сергея Переслегина

Следующий прорыв в научной апокалиптике произошел там, где его ожидали меньше всего. А именно — в России, в стране, пережившей крупнейшую цивилизационную катастрофу эпохи индустриализма. В Петербурге с середины 1990-х годов сформировалась уникальная школа теоретической, вероятностной истории. Ее создали Сергей Переслегин и его последователи. Одна из самых ярких и глубоких работ этой школы — «О механике цивилизаций», часть которой мы хотим пересказать.

Как пишет Переслегин, цивилизация — это способ взаимодействия людей-носителей разума с окружающим миром. Любая цивилизация представляет из себя набор технологий: физических (производящих) и гуманитарных(не производящих, управляющих). Физические всегда оперируют с чисто физическим пространством, с физическим (внешним) временем и с материей. Вместе с вещественными итогами производства физические технологии создают материальное пространство цивилизации — техносферу.

Гуманитарные технологииработают с информационными сущностями, с внутренним временем, с культурой, наукой и религией, с личными смыслами. Именно культура, наука, вера (идеология) образуют инфосферукаждой цивилизации. Техсносфера и инфосфера связываются человеком — носителем разума. Особенности же объединения этих двух сфер с человеком и отличают одну цивилизацию от другой.

Физические технологии должны согласовывать человека и Вселенную. Это — их цивилизационная миссия. А вот миссия гуманитарных технологий — это согласование человека и техносферы. То есть, «физика» порождает техносферу, этот искусственный материальный мир, который обеспечивает жизнь людей, а гуманитарные технологии и «очеловечивают» техносферу, и технологизируют самого человека. Они делают его совместимым с процессом появления нового (инновационным).

В таком случае, все пространство главных направлений развития (трендов) текущей фазы цивилизации задается ее физическими технологиями. А вот вероятность воплощения тех или иных трендов определяют как раз гуманитарные технологии. Проще говоря, в техносфере заключены объективные возможности истории, и она отвечает за то, чтопроисходит. В то же время, гуманитарные технологии создают пространство (или коридор) решений, отвечая за то, какэто происходит.

Например, есть цивилизация, техносфера которой развита настолько, что она овладевает ядерной энергией и ракетной техникой. Возникает пространство трендов: в будущем такая цивилизация, если совсем упростить пример, может потратить свои силы либо на бешеную гонку вооружений (и войну), либо на экспансию в космос и глубины океана. Выбор направления-тренда зависит от господствующей в цивилизации инфосферы (культуры, религии-идеологии и науки). Заодно именно гуманитарные технологии определяют то, как эта цивилизация пойдет по выбранному тренду — применяя жесткое насилие или же «программирование» своих людей.

Переслегин же смотрит на нынешнее время. Он считает, что разрушение современного индустриального общества — это совершенно закономерное и неумолимое последствие развития физических технологий. (Новые технические прорывы действительно способны заменить громоздкую систему заводов и фабрик небольшими установками). А вот формы разрушения индустриализма и способы перехода к следующей (информационной) эпохе задаются действием гуманитарных технологий.

В идеале мощность физических и гуманитарных технологий должна быть равной, в идеале производство и управление должны быть соразмерными. Но идеала не бывает, и чаще всего либо техносфера опережает в развитии гуманитарные технологии, либо наоборот. Если такой перекос становится хроническим, то, как правило, противоречие решается эволюционным путем. Например, развиваются новые управляющие или производственные технологии, и люди воспринимают это как реформы, как преобразование общества. Но очень резкий и острый перекос неизбежно приводит к системным кризисам, которые люди считают глобальными катастрофами. В этом случае цивилизация не выдерживает, начинается разрушение ее жизнеорганизующей структуры.

Получается, что на своем пути каждая цивилизация движется в коридоре меж двух пределов — предела сложности и предела бедности.

Что такое предел сложности? Он возникает, когда развитие физических технологий сталкивается с нехваткой совершенных гуманитарных технологий, с их неразвитостью. Например, подобное случилось в Древнем Риме, когда развитие технологий шло при старой общественно-политической системе эпохи рабовладения. То же самое было и в позднее Средневековье, когда развитие техники уткнулось в отсталую инфосферу феодального мира. Наконец, сталинская общественно-государственная система, идеально подходившая для расцвета индустриализма середины ХХ века, стала совершенно архаичной для технологий последней трети минувшего века.

Итак, когда цивилизация упирается в предел сложности, связность ее резко падает, а техносфера цивилизации теряет системные свойства. В этом случае культура не успевает приспособить к человеку возникающие новшества, и техническая периферия цивилизации начинает развиваться, как правило, самым хаотическим образом. Наступает рассогласование человека и техносферы, человека и государства, человека и общества — и в результате цивилизацию все чаще сотрясают катастрофы.

Но, с другой стороны, есть и предел бедности — когда развитие гуманитарных технологий намного опережает прогресс техносферы. Тогда системную связность теряют уже гуманитарные технологии, и это тоже ведет к катастрофам. По большому счету, на предел бедности налетели русские коммунисты, которые попробовали построить общество будущего на неразвитом технологическом основании. Они поспешили на целый век — ведь техносфера для воплощения красных идеалов возникает только сейчас.

Мы постоянно наблюдаем, как люди упираются то в один, то в другой предел. Например, мировые экономические кризисы случаются из-за структурной переизбыточности индустриального способа производства. А великолепной иллюстрацией предела бедности, по мнению самого Переслегина, служит страшная эпидемия чумы, истребившей треть населения Европы в четырнадцатом веке. В то время рост городов и быстрое развитие транспортных связей между ними намного опередили развитие санитарно-гигиенических технологий, и потому страшная болезнь распространилась со скоростью лесного пожара, поразив скученные людские поселения. В свою очередь, страшный мор привел к смещению общественных приоритетов европейцев в область опытного знания и светских форм организации жизни. Та «черная смерть» действительно породила науку современного типа и разочарование в религии.

Итак, пределы сложности и бедности есть всегда и у любой цивилизации. Расстояние между этими пределами и есть пространство возможного развития цивилизации, которая не может преодолеть ни первый, ни второй предел, не рискуя разрушить свою жизнеобеспечивающую структуру. Если же вектор развития цивилизации пересекает один из этих пределов, то глобальный структурный кризис становится неизбежным.

С этой точки зрения надо внимательно следить за динамикой катастроф — техногенных, социальных и личных. (Катастрофа личности — это самоубийство). Если число катастроф, социальных взрывов и самоубийств нарастает, это означает, что цивилизация приблизилась к одному из пределов, сложности или бедности.

Что же мы наблюдаем сегодня, находясь во времени заката индустриального мира? В конце той или иной фазы развития цивилизации, во-первых, всегда возникают течения-тренды, которые не совмещаются с основными принципами данной исторической фазы, а, во-вторых, сама цивилизация приближается к одному из двух пределов.

И вот сегодня в индустриальной фазе возникли тренды «революция в биологии» и «революция в информатике», которые совершенно несовместимы с неподвижными, тяжеловесными принципами индустриальной эпохи. Ведь какие представления господствуют в мире Большой Промышленности, в мире «железных» наркомов и президентов Сверхкорпораций? О том, что человек неизменен, что окружающая его техносфера не может измениться в принципе. Индустриалы не способны представить себе мира, в котором можно не добывать миллиард тонн нефти в год, не выбрасывать в воздух миллионы тонн сажи и газов, не засыпать поля эверестами минеральных удобрений, которые нужно делать на огромных комбинатах. И они почти на подсознательном уровне отторгают новые технологии, позволяющие обойтись без всего описанного, делающие ненужными громадные заводы и фабрики.

С другой стороны, кризис индустриальной фазы ярко выражен в том «девятом валу» транспортных, промышленных, финансовых, экологических и социальных катастроф, что катится нынче по всей планете. Это значит, считает Переслегин, мы сейчас близки к пределам. наступает агония старого, индустриального мира.

Но развитием цивилизации можно управлять, удерживая ее от рысканья по курсу, не допуская пересечения ни предела сложности, ни бедности. В этом и есть соль технологии управления будущим.

Однако это очень трудное дело: ведь технологии производства и управления развиваются помимо нашей воли, отчего нарастает их рассогласование. Наступает время, когда пределы сложности и бедности начинают сходиться, загоняя людей в сужающийся лаз. Причем он сегодня сужается все больше и больше, и цивилизация напоминает корабль, затертый меж двух ледяных полей. Мы идем к варианту «фатальной воронки»,когда вектор движения пересекает один или даже оба предела, когда любое решение ведет к той или иной катастрофе.

По мнению Переслегина, из такой смертельной ловушки можно спастись, только снова и очень быстро раздвинув пределы. А это значит, что придется совершить социальную и связанную с нею научно-техническую революцию..

Но это — очень болезненный путь. Ведь чтобы совершить переход от безнадежно больной старой реальности, превратившейся в хаос, к реальности новой, связной, революция должна поломать устои прежнего порядка. Она должна смести несущие конструкции прежнего мира, дабы заменить их новым каркасом нового исторического периода. А ломка старого всегда страшна. Она до сих пор вела к резкому упрощению всех цивилизационных структур в начале нового мира.

Это первичное упрощение,глобальное катастрофическое разрешение структурного кризиса, всегда отбрасывает цивилизацию в абсолютное смысловое прошлое. И только оттуда, из прошлого, начинается новый эволюционный подъем. Этот «отступ развития» или «временную петлю» Переслегин уподобляет перезагрузке сохраненной игры в компьютере. Основные игровые моменты в памяти сохраняются, но продолжить игру можно только после полной перезагрузки операционной системы.

Это касается практически всех революций. Почти всегда они требуют жертв в виде одичания, крови и насилия, голода, экономического коллапса и разрухи. Гибнут носители высокой культуры и научных знаний, горят библиотеки, разрушаются уникальные производства…

Нынешний индустриальный мир тоже стоит на пороге революции. «…Можно со значительной долей уверенности утверждать, что вся внутренняя механика современной индустриальной фазы цивилизации вследствие «технологизации» и накопления «переизбыточной структурности» в настоящее время достигла такой степени рассогласования, когда ее отдельные части более не создают единого целого и любой достаточно сильный толчок может привести к разрушению всей конструкции.

Конкретной причиной цивилизационной деструкции может послужить все что угодно. Это может быть региональная финансовая катастрофа, разражающаяся внезапно и «по цепочке» втягивающая в себя мировые финансовые структуры (здесь, вероятно, скажется обратный негативный эффект такого явления, как глобализация). Это может быть крупная технологическая катастрофа, также «по цепочке» втягивающая в себя сначала определенную отрасль, а затем — региональную и мировую экономическую систему. Это может быть спонтанный военный конфликт или широкомасштабная катастрофа экологического характера. Однако каким бы ни был в реальности конкретный «спусковой механизм», сам процесс, один раз запущенный, скорее всего приобретет необратимо «лавинный» характер, развиваясь по известному «принципу домино» — когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных. А поскольку не существует пока технологических амортизационных ступеней, способных его погасить, то «лавина деструкции» может остановиться, лишь дойдя до самых первичных натуральных хозяйственных форм, исключающих высокие технологии и обеспечивающих только элементарное выживание.

Именно таким образом был в свое время размонтирован Римский мир, утративший цивилизационную связность и подвергшийся прогрессивной варваризации. Именно так избыточно усложненный католицизмом и цеховой экономикой мир позднего Средневековья был обрушен мощным протестантским движением, предложившим гораздо более внятные и простые формы существования.

Сейчас надвигается следующая «цивилизационная катастрофа», и степень регресса, а также уровень предстоящей современному человечеству новой «технологической консолидации» будет зависеть как от движущих сил (тенденций ароморфоза), взламывающих изнутри старую цивилизационную арматуру, так и от формы уже начинающегося в настоящее время фазового перехода», — пишет Сергей Борисович Переслегин.

Такой вот «конец света» получается — но теперь уже системно выверенный.

Наступит ли Апокалипсис, когда рухнет индустриальный строй?

По мнению Переслегина, этого можно избежать. Почему предыдущие фазовые переходы от одной эпохе к другой проходили катастрофически, за счет первичного упрощения, с обязательным откатом развития цивилизации? Почему не удавалось построить арматуру, каркас нового мира, пока еще стояли опоры старого порядка? Почему все время приходилось «разрушать их до основания, а затем…»? Да потому, что гуманитарная составляющая цивилизации до самого недавнего времени не имела технологической формы. Мощности культуры еще хватало на повседневную адаптацию человека и техносферы друг к другу — но ее уже не хватало на то, чтобы примирить людей с крупными структурными инновациями, нацеленными на будущее. Культура не могла очеловечить, гуманизировать цивилизационные тренды. Поэтому прежние попытки конструировать историю (в виде утопий либерализма, социализма и фашизма) не имели под собой нужного технологического обеспечения. Внедрение их в реальность все равно сопровождалось вакханалией разрушения, первичным упрощением.

А вот сейчас положение коренным образом изменилось. Революция в информатике позволила строить численные модели на основе наук, прежде относимых к неточным — на основе истории, психологии, социологии. Одновременно появилась возможность использовать новые методы управления общественными процессами: семантические, лингвистические и когнитивные (познавательные). Культура наконец-то стала производящей силой — подобно тому, как ранее в такую же силу превратилась наука. Теперь на основе культуры можно создавать так называемые метатехнологии — технологии, управления процессом развития.

Именно совокупность таких технологий можно описать словом «культуроцентризм», а применение их в текущей реальности — «конструкционным подходом к истории».

Метатехнологии делают революции не яростным ядерным взрывом, не исторической Хиросимой, а управляемой реакцией, на атомной электростанции,. Без взрыва. Здесь управляемой становится сама история, а переход из одной фазы цивилизации в другую — сознательным процессом. Конец света превращается в процесс рождения нового мира.

По мнению Переслегина, культурные технологии позволяют пережить отмирание индустриального мира в виде не первичного, а вторичного упрощения.Что это такое? Это когда костяк и арматура старого мира сознательно и планомерно (а не спонтанно и хаотически!) разбираются, а на место демонтированных опор ставится каркас нового мира — так же сознательно и планомерно, а не стихийно. В таком случае цивилизация не отбрасывается в абсолютное смысловое прошлое: большинство накопленных ею смыслов встраивается в новые семантические структуры.

Конечно, и этот процесс болезнен, и он будет восприниматься людьми как катастрофический. Слишком уж велико психологическое потрясение от цивилизационной новизны.

«…Однако в координатах истории это будет уже «управляемая катастрофа». Метатехнологии культуроцентризма открывают возможности реального управления будущим», — убежден питерский ученый.

Апокалипсис с точки зрения синергетики

Ну, а теперь, дорогой читатель, мы приступаем к одному из ключевых моментов нашей работы. Он прояснит для вас тот взгляд на мир, которого придерживаются авторы книги..

Что такое режимы с обострением?Нелинейные системы подвержены иногда сверхбыстрым процессам. Здесь работает не обратная, а прямая связь. Обратная связь имеет стабилизирующий эффект, заставляет систему вернуться к состоянию устойчивости.А вот прямая связь приводит систему в нестабильное состояние. На первый взгляд, это — прямой путь к разрушению системы. Но на самом деле неустойчивость — условие развития, потому что стабильные системы как бы застывают.

Что такое катастрофа?Это — резкое изменение величин, которые характеризуют систему за конечное время. (Эти системы могут быть как физическими или химическими, так и экономическими или социальными). Катастрофы всегда вызываются режимами с обострениями.

Наконец, есть процессы самоорганизующейся критичности.Они представляют собой универсальный механизм катастроф.

Синергетика установила, что режимы с обострениями (катастрофы) возникают и развиваются без каких-либо воздействий извне.

А теперь еще раз после введения ко всему циклу повторим универсальную модель катастроф, созданную синергетикой на богатейшем опытном материале из области физики, химии, биологии, экономики и социологии. И в основе модели лежат строгие математические уравнения. Попробуем изложить модель на словах — потому что это важно для понимания перспектив не только России, не только цивилизации, но и для будущего всех, кто читает эту книгу.

Итак, весь процесс катастрофической динамики системы укладывается в семь стадий.

В стадии первой происходит некая мутация, которая изменяет алгоритм, программу существования одного из важных элементов системы. Этот элемент динамизируется. В системе кольцевой причинности появляется напряжение.

Стадия вторая. Напряжение кольцевой причинности разрешается через взаимодействие «возбужденного» элемента с другими элементами системы. Изменение алгоритмов как бы перекидывается и на другие элементы, ускоряя их динамику. наступает резонанс и возникает динамический фактор. Перемены начинают опережать динамику целой системы.

Стадия третья. В ней система пытается спастись, загасив динамический резонанс и вернуться в исходное состояние. Она силится использовать фактор кольцевой причинности. Но ей не удается остановить изменения в элементах.

Стадия четвертая. В системе наступает диссонанс — когда система распадается на острова-паттерны с различной динамикой, и это разрушает основу основ системы — ее гиперцикл и систему кольцевой причинности. Теперь система не может бороться с энтропией и хаосом — она из последних сил пытается удержать связи внутри себя.

Если на первой и второй стадиях систему можно было назвать развивающейся в рамках режима обострения, то на третьей и четвертой стадиях она перешла в режим жесткой турбулентности. Уже невозможно привести в гармонию разные элементы системы, которые существуют как бы в разных временах и даже мирах. И стартует процесс самоподдерживающейся критичности.

Пятая стадия. В ней теряется пропорциональность, сбалансированность и гармоничность. Резко вырастают издержки, связанные не с развитием, а простым функционированием системы. Теперь вся энергия уходит на то, чтобы просто поддержать систему. Все больше информации, вещества и энергии не перерабатывается, а утекает из системы.

В шестой стадии катастрофы рвутся связи между элементами и подсистемами. Исчезает гиперцикл, больше не работает кольцевая причинность.

Наконец, наступает седьмая стадия катастрофы — распада элементов. Система умирает в наступившем хаосе. Она погибает иногда целиком. И иногда нет — если одному из элементов в процессе распада удается само организоваться. Тогда он может стать прародителем новой системы, начать сборку из материала окружающего хаоса. И постепенно эта новая система структуризирует окружающий беспорядок «под себя». Но если этого не происходит, сложное обращается в простое, на место прогресса приходит деградация. Кольцевая причинность заменяется простыми (линейными) зависимостями. Наступает эпоха победившего хаоса, мрака и «белого шума». Энтропия побеждает информацию…

Демографическая катастрофа как спусковой крючок

Первая фаза процесса погружения человечества в хаос — стадия формирования самоорганизующейся критичности. Начинается расшатывание всей системы. всего старого, привычного мира.

О каком же элементе человеческой цивилизации идет речь? Цивилизация (или Большой мир людей) — сложная система. Она объединяет людей как биологический вид «хомо сапиенс», природу, и «вторую природу» — орудия труда, технологии, методы управления и культуру. Эта система-техносфера, как показал великий философ и фантаст ХХ века Станислав Лем в своей блестящей «Сумме технологий», имеет собственную логику развития и преследует свои, внутренние структурные цели.

Однако не технологии, а сам «человек разумный», homo sapiens как биологический вид, становится активатором, запускающим процесс самоподдерживающейся критичности. Динамика его размножения, стремительно нарастая, выводит из равновесия Большой мир людей.

На эту тему изданы тысячи работ. Мы же еще раз откроем чрезвычайно глубокую и умную книгу «Синергетика и прогнозы будущего» С.П.Капицы, С.П.Курдюмова и Г.Г.Малинецкого. Итак, численность населения Земли растет с ускорением. Скажем, 1,6 миллиона лет назад рост шел с темпом в 0,0001 процента в год. Сто тысяч лет назад скорость выросла до 0,001 процента ежегодно. Две тысячи лет назад годовой прирост «поголовья» сапиенсов составил всего 0,05 процента. А в 1900 году — дошел до 1 процента в год.

За миллион лет нижнего палеолита (древнекаменного века) население Земли увеличилось всего на 150 тысяч — настолько же, насколько сегодня оно прибавляется за каких-то полдня. Однако человечество медленно, но неуклонно наращивало скорость своего прироста. Именно тогда началось ускоренное, так называемое автомодельное развитие, которое с тех пор шло целый миллион лет. Что такое «автомодельное» развитие? Это значит, что рост «человеческого поголовья» шел в силу внутренних причин, и на этот рост не влияли ни климат Земли, ни чередование голодных и сытых лет, ни войны, ни развитие технологий. Рост шел по гиперболической кривой — несмотря на голод и мор, хищников и борьбу племен. Ничто не могло сломать этот закон ускоряющегося роста нашей численности. Уже в неолите (новокаменном веке) 10-12 тысяч лет назад скорость роста была уже в десять тысяч раз больше, чем в начале каменного века, а население мира составляло 15 миллионов душ, что соответствует оценкам антропологов. (С.Капица, С.Курдюмов, Г.Малинецкий. «Синергетика и прогнозы будущего» – Москва, «Эдиториал-УРСС», 2001 г., с. 239-240).

В 1700 году численность населения планеты составляла уже 600 миллионов человек. В начале ХХ века в мире жило 2 миллиарда душ. Сейчас нас — почти 6 миллиардов. Какова же перспектива?

Как пишут три уважаемых нами автора, сегодня в мире каждую секунду рождается 21 ребенок и умирает 18 человек. Так численность землян нарастает на 250 тысяч душ за день. Но весь этот прирост приходится на развивающиеся, бедные страны. Он там настолько велик (почти 90 миллионов душ ежегодно), что его называют «демографическим взрывом», способным потрясти планету. Но что будет дальше?

Капица, Курдюмов и Малинецкий успокаивают: рост не вечен. Сегодня, по их мнению, человечество переживает демографический переход. Исследователи считают, что рост численности быстро замедлится, после чего население планеты стабилизирует свою численность. Этот демографический переход уже преодолен так называемыми «развитыми странами», где люди не торопятся рожать детей, где ушли в прошлое многодетные семьи. Теперь подобный процесс наблюдается и в некоторых развивающихся странах. В пору этого перехода производительные силы страны растут, а люди перебираются из сел в города.

Но мы не удовлетворимся выводами исследователей и кое о чем спросим Капицу, Курдюмова и Малинецкого. Они открыли, что в каменном веке вдруг начался так называемый автомодельный рост населения, связанный с какими-то внутренними причинами. Заработал по неким неясным причинам загадочный для исследователей механизм роста, неуклонно действовавший миллионы лет. Население увеличивалось все более быстрыми темпами, по гиперболе. И вдруг на наших глазах закон ускоряющегося роста перестает действовать! Пока еще не везде — но тенденция налицо. Если представить всю историю человечества как одни сутки, то 23 часа 55 минут люди жили по одним законам, бурно плодясь и размножаясь, а в последние пять минут — совершенно по другим, замедляя рост. Почему? Что изменилось?

А не становятся ли эти пять минут последними в жизни человечества как вида? И демографический переход, быть может, совсем не признак зрелости и «поумнения» человечества — а знак его агонии, симптом еще не установленной, но смертельной болезни?

Причем это очень зримый признак умирания, который каждый из нас прочувствовал на себе. Ведь все мы — чьи-то дети и чьи-то родители, и мы знаем, что происходит, когда люди перестают производить потомство, когда стариков в семье, роде или в стране становится больше, чем детей.

Хорошо, допустим, мы сгущаем краски и демографический переход, при котором число детей в средней семье падает — очень благотворная, позитивная реальность. Но ведь пока происходит не прекращение роста, а лишь его замедление. На один-то процент в год число землян по-прежнему растет. Пусть это и меньше 1,6 процента в год, что были в 1970-е, но, тем не менее, и при таких темпах к середине наступившего века население планеты дойдет до 10-12 миллиардов душ!

Население и его бурный рост в самых нищих районах планеты на фоне старения и обезлюдения Запада — вот тот самый мутировавший элемент системы Большого мира. Именно он выполнил функцию запуска процесса самоподдерживающейся критичности. Запуск алгоритма хаоса состоялся. Впереди — продолжение.

Энергетика: от кризиса к коллапсу

За первой стадией крушения современной цивилизации следует вторая — процесс ускоренного роста перекидывается с одного на другие элементы системы, как бы заражая их. Система начинает ходить ходуном.

Какие же элементы современной цивилизации стали лихорадочно ускоряться вслед за демографическим взрывом?

Ответ очевиден: это технологическая сфера, и, прежде всего, ее сердцевина — энергетика.

Есть прекрасная работа Джона МакДауэлла «Население и энергетические проблемы», опубликованная в 1991 г. в журнале «Население и окружающая среда». В ней ученый исследовал взаимосвязь роста населения планеты и всемирного потребления энергии. Он установил, что за исследуемый период с 1850 года рост энергопотребления намного превышал рост численности землян. (То есть, вывод почти аналогичен заключениям Мальтуса). Если с 1850 по 1990 год объемы произведенной энергии выросли в 17 раз, то население Земли — в 4,3 раза. То есть, чтобы вычислить рост энергопотребления, нужно возвести темпы размножения людей в квадрат. То есть, чтобы удвоить численность населения, нужно нарастить производство энергии почти вчетверо. По оценкам исследователя, закон квадратичного роста энергопотребления сохранится и в этом веке. Так, если население планеты с 1850 до 2100 года вырастет почти вдесятеро (с 1,1 миллиарда душ до 12-14 миллиардов), то производство энергии должно вырасти стократно. Но вот вопрос: а возможно ли это? И не столкнется ли человечество с глобальным энергетическим кризисом? И, главное, что в таком случае случится с окружающей средой? Неужели вы верите, что биосфера планеты выдержит такую нагрузку? Тогда ваши ожидания в корне расходятся с выводами всех авторитетных климатологов. Даже если предположить, что такое наращивание энергетического потенциала станет возможным в результате немыслимой технологической революции, оно неизбежно приведет к экологическому коллапсу и климатической катастрофе!

Давайте посмотрим на перспективы энергетики нынешнего индустриального мира, причем не на столетие, а лишь на ближайшие десятки лет.

Согласно докладу, подготовленному в 2001 году для французского правительства «Состояние и перспективы мировой энергетики», который нам удалось раздобыть, здесь вырисовывается неприятная для индустриальной цивилизации тенденция. До 1980 года темпы энергопотребления в мире были жестко связаны с темпами роста мировой экономики. Просто и ясно: растет производство и ВВП — растет и потребление электричества. Но потом начался разрыв. Потребление первичной энергии стало возрастать медленнее, чем внутренний валовой продукт. Большинство экспертов радостно восклицали: Запад лишается энергоемких производств, экономика становится более экономичной! Правительства многих стран мира под барабанный бой отчитались, что с успехом осуществили программы энергосбережения.

Но это — ошибка. На самом деле Запад раздул свой ВВП за счет виртуально-спекулятивного, финансового, информационного секторов и вынес производство в азиатские страны. Но какие бы успехи не сделали сферы образования или информатики, человеку по-прежнему надо есть, пить, передвигаться, отапливать и освещать свое жилище, снабжать его пресной водой.

В декабре 2004-го в Москве под эгидой Академии наук в Москве прошел форум «Глобальная энергия». Там прозвучали отрезвляющие цифры. В 1971 году человечество потребляло энергии на 5,6 миллиарда тонн в нефтяном эквиваленте. В 2000 году — уже на 10 миллиардов тонн. Смекаете, куда тенденция идет? Авторы итогового отчета «Проекта-2020» Национального совета по разведке США прогнозируют: с 2000 по 2020 год общемировое потребление энергии вырастет на 50 процентов (по сравнению с ростом в 34% в 1980-2000 гг.). При этом Китай для поддержания темпов роста окажется вынужденным нарастить потребление энергии на 150 процентов, а Индия — вдвое!

Есть очень интересное исследование, предпринятое специалистами Стэнфордского университета. Они посчитали энергоемкость одного пассажирского места в самолете, одного квадратного метра строительства, одного места в больнице, в кинотеатре, производства одного автомобиля бизнес-класса. И выяснилось, что по всем этим показателям энергоемкость не падает, а растет. По сравнению с 1970 годом она в среднем поднялась на 30-50 процентов. Даже несмотря на энергетический кризис 1973-1975 годов, когда, казалось бы, Запад кинулся осваивать экономичные технологии. Особенно выросло непроизводительное потребление энергии. Сравните жилище западного гражданина 1970 и 2000 годов — это земля и небо. Конечно, моторы холодильников стали пожирать киловатт-часов гораздо меньше. Но зато добавилось множество бытовых электроприборов, компьютеры, домашние солярии и массажеры.

Развитие энергетики на Западе своеобразно. Самая дешевая энергия на сегодня — атомная, но там ее не развивают, уперевшись в газ и нефть. Уголь в Европе почти прикончили, хотя в США он играет значительную роль. Поэтому, как только начнется исчерпание запасов углеводородного сырья, резко взлетят цены на электричество и тепло. Начнется крах углеводородной энергетики, и это взорвет экономическую стабильность. Здесь можно согласиться с выводами раннего Римского клуба (1970-е годы), когда они выступали против либерального поворота в политике Запада и выглядели как сторонники нового тоталитаризма. Они стояли за мировое правительство, поскольку, де, впереди нас ждут тяжелые времена, которые требуют жесткого нормирования.

Они ошиблись в том, что отнесли начало мрачных времен к 1990-м годам. Они не предвидели падения СССР и Восточной Европы. Они не учли детехнологизацию Западного мира, что развитие его пойдет не по энергетико-технологическому пути, а по информационному. Точно так же они видели пробуждающиеся страны Африки и Азии, и думали, что их давление на Запад уже в наши дни окажется куда более серьезным. Что новые индустриальные страны станут развиваться гораздо более скорыми темпами, поедая большую долю природных ресурсов. Они ведь смотрели на первые опыты Алжира или Египта, которые старались повторить советский путь индустриализации — путь энергоемкий. Если бы все шло именно так, то африканцы и азиаты потребляли больше ресурсов сами, а не отдавали бы их «Золотому миллиарду».

Разбив Россию и ее союзников в Третьей Мировой войне 1946-1991 годов, подкосив Африку и часть Азии, «Золотой миллиард» выиграл примерно тридцать лет, оттянув момент наступления энергетического голода. Но он не остановил, а лишь притормозил скольжение под откос.

Технохаос

Скажем еще об одном признаке конца прежнего мира. О технологическом.

Целые поколения людей, когорты мыслителей и политиков старых времен смотрели на научно-технический прогресс как на чудесное средство, неизбежно ведущее к процветанию и ускорению экономического развития. Он представлялся волшебной палочкой для человечества. Но мы говорим вам, читатель, снова и снова: в последние полвека технический прогресс замедлился или пошел «вбок». Его динамика рассогласовалась с темпами экспансии человеческой цивилизации и размножением землян. Техника не соответствует глубине возникающих перед человеком проблем.

В природе подчас черное кажется белым, а светлое — темным. То, что сегодня дает стабильность, завтра приведет к хаосу. с 1960-х годов действовал фактор, который тоже обеспечивал стабильность мира — переход от революционного научно-технического развития к прогрессу адаптивному, приспосабливающему. К «революции тысячи мелочей». Люди все меньше изобретали то, что переворачивало мир, все больше уходили в мелкие улучшения того, что уже есть. Новаторство стало угасать..

Безусловно, переход к адаптивному, «умеренному» развитию стабилизировал общество. Однако таким образом можно стабилизировать человечество лишь тогда, когда и все прочие условия стабильны. Проще говоря, когда по-прежнему есть много дешевой нефти и доступной руды, когда имеются неисчерпанные экологические системы, когда бедные живут в одной части мира, а богатые — в другой. Но вот когда все становится не очень хорошо, «умеренный прогресс» превращается в фактор дестабилизации. К чему ваши прекрасные, оснащенные великолепной электроникой автомобили, коль нет бензина?

Замедление научно-технологического развития плюс его искривление заметны невооруженным глазом. За последние тридцать лет не сделано ни одного впечатляющего порыва! Ни в лечении рака, ни во врачевании туберкулеза, ни в замене бензина иным топливом.

Очень серьезным обстоятельством является то, что сам научно-технический прогресс обладает сильной инерцией. Уж если устремился по одной дорожке — то его никак не развернешь за час. Если ты погубил целые школы и направления, если ты создал совершенно определенный тип мышления и научно-технической культуры, если ты взрастил определенный подход к решению научно-технических задач — то поломать такие традиции невероятно тяжело. Если твои ученые-энергетики привыкли рассчитывать на нефть и газ, то развивать иную энергетику они просто не могут. Тот, кто всю жизнь конструировал гиганты с котлами и турбинами, всегда с недоверием будет смотреть на все ветряки или квантовые установки, считая их чистой блажью. А когда придется встать перед выбором — за считанные годы искать революционные решения или погибнуть — такие технологи и инженеры могут не справиться. И ценой их провала станет гибель цивилизации…

Впрочем, даже адаптационный, «стреноженный» прогресс в конце концов достигает весьма и весьма опасной границы. И этот рубеж уже перед человечеством. Он связан, в первую очередь, с генной инженерией и биотехнологиями.

В октябре 2003 года пресса сообщила о том, что американский биоинженер Марк Баллер успешно сконструировал новую разновидность вируса мышиной оспы, который гарантированно уничтожает грызунов. К счастью, эта оспа человеку от зверьков не передается. Но Баллер вывел и вирус оспы рогатого скота, который уже опасен для нас! Легко представить себе, что может принести продолжение подобных работ.

В самом деле, к чему? В ноябре 2003 г. руководитель Международного центра медицинской биотехнологии Николай Дурманов дал интервью журналу «GQ», где рассказал о том, что в ближайшие двадцать лет от биологических манипуляций может погибнуть до миллиона человек. Вернее, он рассказал о точке зрения британского физика Мартина Риса. Будучи биологом, Дурманов полностью разделяет это опасение.

Ход его рассуждений? Современный мир стал слишком тесен и уязвим для биологических катастроф. Развитие авиации и вообще скоростного транспорта невиданно облегчает распространение смертельных микроорганизмов и эпидемий. К тому же, невиданно возросли скорости и объемы движения информации.

«…Именно в эпоху всемирной информационной Сети эта самая цивилизация получила самое мощное в своей истории оружие, которое грозит полной потерей контроля за развитием цивилизации. Речь идет о последних открытиях и достижениях в области биологии и генетики. О последствиях расшифровки генома человека мы могли бы говорить очень долго… Мы живем с вами в эру биологии, где каждый год сегодня идет за сто. Прошу понимать меня буквально. Речь не о гениальном человеческом прорыве, а о безостановочной работе компьютеров, которые расшифровывают новую информацию.

…Я сосредоточусь на зловещей стороне этой науки и выделю два самых страшных последствия прорыва в развитии биологии. Первое: биотерроризм. Второе: стремительное, неконтролируемое развитие цивилизации. То есть, в первом случае мы говорим о злом умысле. Во втором — о неизбежных ошибках. Начнем с биотерроризма. …Я утверждаю: через несколько лет мало-мальски оборудованная лаборатория, подключенная к Интернету, сможет конструировать биологические вирусы, подобно тому, как сегодня проектируются вирусы компьютерные.

…Нам с вами понадобится сто, а еще лучше двести тысяч долларов. Получив нужное оборудование в свое распоряжение, мы с вами становимся биохакерами. Это значит, что мы сможем при помощи битов информации создавать конструкции вирусов. Если мы с вами вполне удовлетворенные жизнью биохакеры, то будем просто фантазировать, придумывать биоприколы — безобидные, жестокие, какие угодно. И вот, хохоча до колик и потирая руки от удовольствия, мы моделируем забытый вирус черной оспы. Человечество не прививается от него вот уже тридцать лет, хотя он и существует в замороженном виде. Скажем, в России он хранится в поселке под Новосибирском…

А теперь представим, что мы не совсем довольные жизнью биохакеры. Что мы, скажем, крепко нуждаемся в пополнении бюджета или сильно ненавидим какого-то человека, которого часто показывают по телевизору, или даже целую страну, выбравшую этого человека своим президентом. Мы моделируем вирус черной оспы. Дальше эту комбинацию буковок мы заряжаем в синтезатор. Синтезатор штампует ДНК — сколько душе угодно. Затем мы помещаем эту ДНК в пробирку, уже наполненную клетками, то есть — биологическими материалами. Клетки начинают считывать ДНК, одеваются белками и превращаются в частицы вируса. Затем клетки разрушаются, и вот у меня в пробирке — чистейшая чума. Так же мы с вами и вирус Эбола соберем…

В чем ужас этой перспективы? Не нужно пять полков шахидов, чтобы взять штурмом Грозный. Не нужно рыть подкоп длиной пять километров под рекой Обь, чтобы завладеть штаммом черной оспы, хранящимся под Новосибирском. Компьютер, элементарные биологические материалы — и все готово. А дальше заражаем четырех самоотверженных ребят черной оспой и отправляем на все четыре стороны: одного в Филадельфию, другого в Москву, третьего в Лондон, четвертого в Багдад. Смертность при заражении черной оспой — 30 процентов. И смертность в данном случае — это только причина. Следствие — чудовищная всемирная паника. Потому что, повторюсь, наш мир теперь очень тесен…», — говорит Николай Дурманов.

Но еще большую и опасную неустойчивость нынешняя Реальность приобретет, когда достижения биотехнологии … скрестятся с успехами компьютерных технологий, когда удастся создать комп на биологической основе, который превзойдет нынешние вычислительные машины так же, как реактивный лайнер превосходит примитивный аэроплан братьев Райт.

В 2003-м ученым из Израильского технологического института (Technion) впервые удалось создать действующее электронное устройство на основе нанотрубок с помощью молекул ДНК. Это открытие позволит в будущем радикально изменить технологию производства в электронике, невиданно уменьшив размеры полупроводниковых элементов. Хотя это и потребует еще многих усилий. Однако начало «живому» компьютеру положено.

В попытке удержать демона биотерроризма США могут пойти на установление глобального тоталитарного контроля, придется следить за каждым домом, квартирой и даже пещерой. Но рано или поздно найдется контролер, который возненавидит такой порядок и поможет биохакерам.

Но есть и второй аспект: бурное развитие генной инженерии приведет к распаду человечества на две расы. Богатые будут вживлять в себя гены бессмертия, тогда как остальной мир составят простые смертные. А бессмертие при богатстве — это способность добиваться невиданной власти и еще большего богатства. Бессмертные неминуемо обзаведутся и собственной психологией, резко отделяющей их от нас. Они сосредоточат в своих руках высочайшие финансовые и психические технологии. И, как считает Дурманов, возможна небывалая вражда между бедными-смертными и богачами-бессмертными. Придется последним отгораживаться от ненавидящего их мира армиями охранников.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: это невиданно углубит пропасть между людьми и приведет к дикой радикализации Бедного мира и к расколу общества на Западе и Востоке. В итоге бедные прибегнут к дешевому способу истребительных войн — биохакерству. А это значит, что мир окончательно сорвется со всех якорей и привязей.

Таким образом, при изменении обстановки в районе 2030-2050-х годов нынешний технологический прогресс из великого решателя проблем станет сильнейшим ускорителем хаоса. А, вернее — резонансным фактором нестабильности, который лишь усилит возникающие сложности — демографические, природно-экологические, ресурсно-энергетические и культурно-общественные.

Экономика конца времен

Теперь, читатель, мы подошли к третьей фазе мирового кризиса, к третьей стадии алгоритма объявленной смерти. В ней формируется устойчивый паттерн. В нем сразу несколько элементов развиваются темпами, существенно отличными от общесистемной динамики Большого мира. Что такое паттерн? Это совокупность, целостность взаимосвязанных процессов, идущих с одной скоростью. Таким паттерном для цивилизации наших дней выступает экономика.

Что же происходило в экономическом паттерне человеческой цивилизации? Поразительно, но среди множества экономических трудов нам так и не удалось найти хотя бы одного, где экономическая динамика исследовалась бы на примере последних трех-четырех веков. Но, выудив показатели из многих книг, мы оказались перед любопытной картиной. Итак, примерно с начала третьего тысячелетия до нашей эры и до конца пятнадцатого века темпы годового развития были очень малы — всего 0,1-0,5 процента в год. Хотя статистики для этого периода просто не существует, ученые выводят эти темпы из всяческих косвенных признаков — по населению, площади посевных площадей и поголовью скота.

Примерно с 1500 года темпы роста ускоряются до 0,5-0,8 процента — благодаря новым формам организации производства. Следующий скачок происходит с появлением машинного производства, с началом промышленной революции (раньше всего на этот путь вступают британцы в 1760-х годах). Темпы годового роста подскакивают до полутора процентов. Об этом можно говорить с твердой уверенностью, потому что для той эпохи есть статистика. В первой половине ХХ века, несмотря на все его войны, катаклизмы и кризисы, рост доходит до 2-2,5 процентов в год.

Зато во второй половине ХХ века темп ускоряется уже до 3,6 процента!

Не напоминает ли это тебе, дорогой читатель, тенденции, которые мы вскрыли для динамики народонаселения и потребления энергии? Тот же разгон. Ни дать, ни взять — автомобиль, который во весь опор мчится в бетонную стенку!

Но, как и в случае с ростом населения, картина экономики существенно различается по десятилетиям. В 1951-1960 годах темпы роста мирового ВВП увеличились на 4,5 процента. В 1960-1971 — на 4,6 процента. В 1971-1980 годах впервые в истории темпы падают — до 3,6 процента. В 1981-1990 году темпы тормозятся до 2,2, а в 1991-2001 — до 2,6 процента. И здесь мы видим поразительное соответствие между падением прироста в экономике и снижением скорости роста населения планеты. Перелом наступает в обоих случаях, как будто прекращают действовать те механизмы, которые работали на протяжении всей человеческой истории.

В сфере экономики, как, впрочем, и в других сферах, наступление хаоса — прежде всего разрыв связей. Экономика из связного целого распадается на отдельные «острова» и «лоскуты» (паттерны). Как вы понимаете, это неизбежно усиливает неустойчивость человеческой цивилизации, приближая наступление фазы всеобщего разрушения.

О чем идет речь? Современная хозяйственная система — это перезрелый финансовый капитализм в стадии тотальной власти денег над всеми сторонами человеческой деятельности. Деньги правят политикой, общественными отношениями и культурой. Причем сами финансовые спекуляции превратились в отдельный мир, и шесть из каждых десяти долларов в мире обслуживают это «глобальное казино». Еще три доллара опосредуют инвестиции — включая рынок акций и облигаций. И всего лишь один доллар из десяти — это движение реальных товаров и услуг. Всего один доллар из десяти — реальная, настоящая экономика! Как свидетельствуют события рубежа ХХ и ХХI веков, реальная экономика превратилась в придаток гиперфинансовой сферы, в несчастную Золушку при денежной мачехе. Соответственно, денежная сфера сегодня живет по собственным законам, которые ни коим образом не связаны с реальной экономикой. Это — своего рода зазеркальная реальность, почти не имеющая точек соприкосновения с настоящим миром.

Реальная жизнь почти не влияет на финансовое Зазеркалье. Да, когда-то давно реальная экономика породила финансовую систему. Но теперь хвост виляет собакой, а уши — машут ослом. Теперь финансы дирижируют всем. Но это еще полбеды! Главная же беда — в том, что законы этого Зазеркалья стали самодовлеющими. Былая целостность экономики распалась. Неминуем момент, когда финансовая система пойдет вразнос! И оптимисты, и пессимисты дружно говорят: мир — на пороге тотального кризиса, и разница между настроениями экспертов состоит лишь в сроках наступления и глубине финансовой катастрофы. Но, что она разразится, понимают сегодня все.

Когда в мире говорят о глобализации, то в первую очередь имеют в виду складывание планетарного рынка без границ. Но этот рынок затронет всего 20 процентов землян. Остальные же четыре пятых оказываются вытолкнутыми из процесса глобализации. Эта «отрезанная часть» живет в принципиально другом измерении. А это есть не что иное, как еще одно лицо деструктивного процесса. Разрыв связей в системе экономики здесь происходит в самом неприкрытом виде. Самые развитые страны замыкаются сами на себя. Сегодня торговля между 25-ю наиболее развитыми государствами составляет более 80 процентов их совокупного внешнеторгового оборота. На долю этого «междусобойчика» приходится более 90 процента инвестиций и 98 процентов научно-технических разработок, открытий и патентов.

Разрыв связей между частями механизма мировой экономики не исчерпывает картины разрушения, которое прогрессирует на наших глазах. Разверзается еще одна пропасть: между традиционной и информационной экономиками. Несмотря на радужные надежды 1990-х, тотальная революция в сфере Интернета, инфотехнологий и средств связи так и не принесла существенного роста эффективности в таких традиционных отраслях, как добыча полезных ископаемых, энергетика, машиностроение, химия и производство потребительских товаров. В лучшем случае, несколько выросла эффективность маркетинга. Но во всем остальном воцарился застой. Поэтому рывок экономики 1990-х годов сменился глубоким кризисом. Еще недавно западные экономисты, футурологи, политики и бизнесмены надеялись на то, что «новая экономика» обеспечит самый долгий в истории человечества период экономического роста. Но эти надежды потерпели крах, а «новая экономика» стала катализатором перекоса в традиционных секторах. В конечном счете, она привела к углубляющемуся кризису — кризису падения эффективности вложений.

Когда Земля вскрикнет

А какой будет следующая фаза краха нынешней цивилизации? Из синергетики она нам известна — стадия динамического рассогласования. В этой фазе единая система разламывается на подсистемы и они начинают действовать по принципу «кто в лес, кто — по дрова»..

В первой половине ХХ века выдающиеся умы человечества — русский мыслитель Вернадский, французы Леруа и Тейяр де Шарден, австриец Эрих Янч, мексиканец Агуэльяс — сделали судьбоносный вывод. Отныне человеческая цивилизация, Большой Мир, включающий в себя не только общество, но и техносферу,, становятся планетарным фактором. Социум, природа и техносфера взаимодействуют как части единого целого, называемого Большой цивилизацией Земли. Вот в этой цивилизации и происходят процессы, о которых мы здесь рассказываем.

Но пока мы говорили о динамической составляющей мира. А как насчет его неизменной, стабильной составляющей? Испокон веку незыблемой частью окружающего нас порядка вещей считалась природа. Но сегодня и она становится подвержена динамике Апокалипсиса.

Мир природы, как известно вам из школьной программы, подчиняется законам, действующим миллионы лет. Процессы, регулируемые этими законами, носят весьма стабильный характер. Скажем, современный климат в основных позициях неизменен уже несколько десятков тысячелетий. Вот уже сотни тысяч лет почти неизменными остаются процессы, связанные с земной корой, с частотой, распределением и мощностью землетрясений, с разломами и извержениями вулканов. Процессы же в недрах планеты и ее климат тесно связаны с космическими процессами. Для того, чтобы образовались полезные ископаемые, нужны миллионы лет. Многие виды животных, насекомых и растений остаются неизменными уже сотни миллионов лет. Например, стрекозы и крокодилы. А уж простейшие организмы имеют «стаж» и в миллиарды лет.

Во всей природе есть только одно исключение — человек. Именно его изменения за последние полтора миллиона лет поразительны, и это, пожалуй, можно считать одной из самых больших загадок природы.

Итак, ритмы природы неизменны на огромных промежутках времени. Они стабильны и почти не подвержены быстрым изменениям. Но к ХХ веку противоречие между динамичной и статичной частью Большого Мира стало вопиющим. Слишком уж велик оказался дисбаланс между бурным ростом населения, стремительными изменениями в экономике и технологиях с одной стороны, и медлительными природными процессами — с другой. Природа такова, что все стремится привести к равновесию — гомеостазу. А вот человечество система весьма неравновесная. И жизнь природы оказалась под угрозой.

И оптимисты, и пессимисты сегодня, глядя в будущее мира, соглашаются в одном: ХХI век станет первым веком, когда ресурсы планеты, прежде казавшиеся неисчерпаемыми, начнут истощаться. Можно говорить о темпах их иссякания, можно называть разные сроки — 30 лет, полвека — но процесс неостановимо набирает темп.

По оценкам специального доклада для Мирового энергетического совета, в состав которого входят политические руководители ведущих стран мира и управляющие крупнейших энергетических компаний, между 2010-ми и 2020-ми годами даст знать о себе истощение доступных для разработки нефтяных запасов. Пик добычи «черного золота» наступит именно в 2010-х, а после 2015-2017 годов она начнет безвариантно «сжиматься».

Примерно к тому же времени человечество столкнется и с проблемой истощения рентабельных запасов природного газа. Открытие новых месторождений впервые не будет покрывать рост потребления «голубого топлива». Острота проблемы, по мнению авторов доклада, окажется даже большей, нежели в случае с нефтью, так как переоценка существующих месторождений показала: на самом деле запасы газа куда меньше, чем думали раньше. Кроме того, рост потребления газа упрется в возможности трубопроводной сети: ведь и ее мощности отнюдь не безграничны. Строительство же новых газопроводов требует сумасшедших вложений. «Потолок» добычи газа достигнут к 2015-2025 годам, и дальше она расти не будет.

Как подсчитали французы, добыча ископаемого топлива после 2020 года составит 12,5 гигатонн в год, тогда как потребление — от 18 до 25-30 гигатонн. То есть, наступил дефицит, поскольку иные, возобновляемые источники энергии обеспечат замену не более чем 1,8 гигатонн. Уже сегодня ввод в строй новых месторождений нефти не компенсирует выработку старых. Добыча нефти в Северном море с 2000 года стала падать. И там «резервуар» начинает пустеть.

Вы представляете, какие войны вспыхнут за оставшиеся сколько-нибудь рентабельные месторождения нефти? По сравнению с ними операция против Саддама покажется парадом на плацу. Ох, как будут грызться за них уже не только государства, но и транснациональные корпорации, и террористическо-криминальные «концерны»! Так и видишь трупы на волнах изгаженного Каспия, жестокие стычки в Африке, боевые корабли в ледяных водах Арктики, где еще остаются запасы углеводородов.

Сходная картина наблюдается и с добычей рудных ископаемых. По многим оценкам, их истощение начинается в 2030-2050-х годах. Несмотря на все усилия западных корпораций, сбивших мировые цены на рудное сырье, себестоимость его добычи на самом деле все время растет. Самые богатые и легкодоступные руды уже добыты, и теперь разработка перемещается во все более труднодоступные места. Причем это связано не только с тяжелыми природными условиями, как в России, но и с полным отсутствием какой-либо инфраструктуры. И если в России самой большой трудностью остаются сильные холода, то в тропической Африке, трудностями становятся духота и малярийная влажность, вызывающая коррозию металлических частей и машин. А ведь именно в самой жаркой и влажной части Черного континента и сосредоточены грандиозные залежи полезных ископаемых. То есть, добыча уходит их «удобных» регионов с благоприятным климатом и давно сложившейся инфраструктурой к черту на кулички, в места крайне неблагоприятные по множеству факторов. Там либо слишком холодно, либо слишком жарко, либо приходится тратить несметные средства на постройку необходимой инфраструктуры.

Сегодняшние страны «Золотого миллиарда» живут хорошо, богато и сытно. Производя все меньше, они становятся все более и более прожорливыми. Как писал профессор Лестер Туроу, американский ребенок, родившийся в 1990 году, произведет за время своей жизни один миллион килограммов атмосферных отходов, 10 миллионов килограммов жидких отходов и миллион килограммов твердых отбросов. Чтобы иметь средний американский уровень жизни, он должен будет потребить 700 тысяч килограммов минералов, 24 миллиарда британских тепловых единиц энергии (что равносильно четырем тысячам баррелей или 560 тоннам нефти), 25 тысяч килограммов растительной пищи и 28 тонн животных продуктов, что равносильно забою двух тысяч животных…

Земля не выдержит такого уровня потребления. Пессимисты говорят, что всемирный капут с минеральными ресурсами придет в течение пятнадцати-двадцати лет. Оптимисты ведут речь о пятидесяти-восьмидесяти годах. Но то, что капут рано или поздно придет, никто не оспаривает.

А если проблема исчерпания минеральных ресурсов недр сложится с вопросом перенаселения планеты?

Но ситуация с полезными ископаемыми, нефтью и газом — еще полбеды. Не менее угрожающее положение сложилось с пресной водой, с возобновляемыми ресурсами природы и состоянием почв.

В 2000 году Национальный совет по разведке, выступил с сенсационным докладом «Глобальные тенденции до 2015 года». (Надо сказать, что совет — компактная, но весьма влиятельная структура, которая снабжает информацией директора ЦРУ США). Так вот, НСР пришел к выводу о, что в 2015-году половина жителей планеты — почти 3 миллиарда душ — испытает нехватку питьевой воды. Это коснется прежде всего стран Африки, Ближнего Востока, Южной Азии и северного Китая. Например, даже в относительно благополучном и богатом Израиле в ближайшие четверть века водоснабжение на одного жителя неминуемо сократится на треть. Но это еще ничего: в Иордании, например, сокращение произойдет на 75 процентов, в Ираке — наполовину, в Саудовской Аравии — на 67 процентов, в Египте — на сорок. И вода может стать причиной самых острых конфликтов — вплоть до войн.

Но не только воды у нас все меньше. Ежегодно на 11 миллиардов гектаров сокращается площадь лесов — их просто вырубают. За это же время пустыни наступают на шесть миллиардов гектаров. Все больше некогда плодородных территорий становится негодными для сельского хозяйства и превращаются в «бэдленды» — разъеденные эрозией, больные, негодные земли. С каждым годом пустыни и бэдленды теснят благодатные луга, леса и поля, поглощают степи и саванны. Погибают естественные экологические ниши для жизни и человека, множества других живых существ. Человечество по-прежнему кормится хлебом и рисом, которые нужно выращивать на плодородных землях. Но земель-то с каждым годом все меньше — а людей все больше!

Вот — последствия огромной разницы в скоростях развития между человечеством и природной средой. Наверное, и вы, наши друзья и соратники, понимаете: планета стремительно погибает, Земля движется к экологической катастрофе. Индустриальный мир, перезревшую стадию которого назвали «постиндустриализмом», пожирает природу с умопромрачительной скоростью.

Фантасты 1940-1960-х годов рисовали картину планет, где уже не осталось природы. Например, у Айзека Азимова мы видим один гигантский город, простирающийся на много ярусов ввысь и на столько же — вглубь недр. Нет ни одного свободного участка почвы, нет океанов, морей, озер и рек: все покрыто металлом и бетоном. Все превращено в индустрию, а пропитание производится на фабриках искусственной еды и на гидропонных фермах. Но такое будущее Земли нереально. И потому перед нами с леденящей кровь отчетливостью встает образ совсем иного грядущего — мира, в котором разразилась экологическая катастрофа…

Недавно скончался выдающийся математик и трагический мыслитель ХХ столетия — русский академик Никита Моисеев. В СССР у него было все: близость к власти, всемирное признание, глубокие научные прозрения и напряженная работа мысли. А после гибели великой державы — нищета и крушение идеалов. Последняя его фундаментальная работа называется «Расставание с простотой». В ней он подвел итоги своей деятельности, и осмыслил всю деятельность человечества.

Моисеев написал, что сегодня над миром вновь встает костлявый призрак Мальтуса. Снова мы говорим, что планета скоро не сможет прокормить расплодившееся человечество — но ныне эта проблема стала более разноплановой. Речь идет о нехватке не только хлеба, риса и мяса, но и об опустошении природных кладовых органического топлива, которые планета накопила за сотни миллионов лет. Все ближе кошмар — исчерпание запасов нефти, газа и угля. Но еще более страшно уменьшение плодовитости живой природы — биоты и падение плодородности почв. Все больше пахотных земель поглощается городами и заводами. Это наблюдается на всей планете, а в перенаселенных Бангладеш или Узбекистане безземелье приобретает размах бедствия. Уже сейчас узбеки вынуждены распахивать кладбища. Человек более не вписывается в естественный круговорот веществ планеты. Он не способен жить за счет энергии, получаемой от Солнца. Его среда обитания состоит из отбросов человеческой жизнедеятельности. Моисеев считал, что при нынешнем развитии технологий и энергопотреблении Землю можно спасти, либо уменьшив раз в десять ее население, либо во столько же раз сократив потребление на человека. То есть, придется вернуться к нищете.

Но если проблему Мальтуса сегодня понимают не только специалисты, то есть еще один вопрос, о котором ведают лишь сугубые профессионалы. Речь идет о потери устойчивости биосферы планеты, частью которой выступает сам человек. В один кошмарный момент, по мнению Н.Моисеева, биосфера может не выдержать чудовищной нагрузки со стороны человечества, и катастрофическим скачком перейти в новое равновесное состояние — где людям места не предусмотрено. Просто изменятся на Земле условия — и она превратится в подобие Марса или Венеры, где природа тоже пребывает в равновесии. В первом случае — в виде холодной пустыни с разреженной, непригодной для дыхания атмосферой. Во втором — в виде безводного мира, с чудовищной пятисотградусной жарой и «воздухом» из углекислого газа, мира, вечно закутанного ядовитыми облаками.

Некая природная катастрофа в конце концов может стереть людской род с лица планеты. Это не так уж и нереально.

Ведь для гибели человечества достаточно совсем немного (по космическим меркам, конечно) изменить температуру на поверхности планеты или состав ее атмосферы. Это просто чудо, что биосфера Земли вот уже миллиарды лет поддерживает условия, пригодные для разумной жизни. Тысячи тысяч лет природа Земли выдерживала чудовищные удары и нагрузки, сохраняя условия для жизни. Она выдерживала падение гигантских метеоритов, невиданные всплески солнечной активности или нарастание вулканической деятельности. Биосфера планеты могла залечивать последствия катастроф, приводя все в равновесие. Если, например, вулканы выбрасывали в воздух огромные объемы углекислого газа, грозя превратить Землю в подобие безжизненного венерианского ада, то биосфера отвечала бурным размножением растительности — и та перерабатывала углекислый газ в живительный кислород.

Но самым тяжелым бременем для планеты стал человек. Уже в начале 1970-х люди производили ежегодно отбросов в 2000 раз больше, чем все остальная биосфера. И природа перестала реагировать на эти нагрузки! Содержание углекислого газа в воздухе растет — но Земля уже не отвечает ростом растительной массы. Не увеличиваются площади лесов и пустыни не превращаются в поросшие травами степи! А это значит, что природа утратила способность восстанавливать равновесие, благодаря чему мы и можем жить в этом мире. Это значит, что возникла необратимая рассогласованность, которая будет только нарастать.

А в итоге Земля содрогнется от гигантского катаклизма. Она просто стряхнет нас с себя, как стряхивает со своей кожи паразитов измученное зудом и укусами животное. И тогда биосфера приобретет новые параметры, уже непригодные для жизни. И тогда планета наша станет подобием Марса или Венеры.

«…Катастрофа может разразиться совершенно неожиданно и столь стремительно, что никакие наши действия уже ничего не смогут изменить…» (смотри книгу Н.Моисеева «Расставание с простотой» — Москва, «Аграф», 1998 г., с.285-288).

Западные ученые рисуют один из сценариев сценарий «крика Земли». Например, появления болезни Эболы — геморрагической лихорадки, убивающей людей за считанные часы, превращающей их внутренности в кровавую кашу. С подобной болезнью мир столкнулся в 1994-м, назвав ее лихорадкой Эбола. Но она не передавалась воздушно-капельным путем, при кашле или чихании. Однако вирусы мутируют. Громадные биореакторы для таких мутаций — тропические леса. Их вырубают, в них лезут миллионы праздных туристов из богатого мира — и вот на Земле появляются загадочные, нетипичные и смертоносные болезни, которые передаются уже слюной больных, и эта напасть разносится по всем континентам в салонах авиалайнеров. Гибнут миллиарды людей, и…

«…Слабая государственная власть практически превратилась в некий символический пережиток прошлого. Контроль над миром взяли в свои руки несколько транснациональных корпораций, которые повели жестокую борьбу за сокращающиеся ресурсы. Распределение богатства приняло уродливые формы. Ничтожно малое число людей с имеющими рыночную ценность специальностями трудятся на глобальные корпорации, получает большие деньги и ведет комфортабельную и защищенную жизнь в хорошо укрепленных анклавах-колониях. Эти люди целиком и полностью посвятили себя работе; зачастую они трудятся по 90-100 часов в неделю без выходных.

Остальное население обитает в заброшенных зданиях или самодельных лачугах. Школы закрылись, ощущается нехватка продовольствия. Идет постоянная борьба за выживание. Большинство населения Земли живет в условиях, по сравнению с которыми трущобы Рио-де-Жанейро ХХ века покажутся просто верхом роскоши. Непрестанные социальные бунты и революции жестоко подавляются корпоративными службами безопасности (правительства слишком слабы, чтобы содержать армии)…», — написал Роберт Констанца в журнале Futurist в феврале 1999 года…

Печать угасания

Завершающие акты катастрофы по законам синергетики? Они объединены фазой жесткой турбулентности и распада пропорций. За ними следует разрыв ключевых связей между важнейшими составляющими системы. А напоследок — разрушение всей системы. И систему ждут либо полная гибель, либо рождение новой системы из обломков старой. Из обломков в прямом смысле этого слова.

Обычно три последние стадии конца следуют друг за другом. Но есть основания полагать, что по отношению к Большому миру три стадии будут развертываться фактически одновременно, причем в исторически сжатые сроки. Сколько отмерено привычной человеческой цивилизации? Минимум — 30-50 лет, максимум — век.

Когда мы с вами говорили о вопиющем неравновесии в динамике общества, техносферы и природы, то отмечали ускоренное исчерпание полезных ископаемых Земли из-за развития энергетики. Одновременно мы говорили и об опасности природной мутации. А теперь мы расскажем об ускорителе-катализаторе процесса разрушения старого мира — законе падающей эффективности. Может быть, никакой другой закон так точно не описывает нарастание явлений деструкции.

Если взять и посчитать, сколько нужно дополнительно вложить капитала на один процент прироста внутреннего валового продукта, скорректированного на структуру секторов экономики, то окажется, что за последние полвека эффективность падает. То есть, для того, чтобы нарастить ВВП на один процент, даже западникам приходится вкладывать все больше и больше средств. Первым с таким законом падающей эффективности инвестиций столкнулся Советский Союз. В свое мы чесали в затылке: почему, вкладывая в экономику все больше, получаем все меньше и меньше отдачи? Над СССР тогда поиздевались всласть, потрясая этим явлением как убийственным доказательством полной несостоятельности социализма. Да вот незадача: такие же явления наблюдаются и на свободном Западе. Там тоже для наращивания экономического потенциала приходится вбухивать средств все больше и больше. И не столько денег, сколько нефти, газа, металлов (включая и редкоземельные) и вообще всех природных ресурсов, которых на нашей Земле-матушке становится все меньше и меньше.

Есть имитационные модели, которые показывают, что где-то с середины 1970-х годов этот фактор стал действовать не в пределах отдельных стран, а во всемирном масштабе, под действием глобализации экономики. Четверть века назад был выбор: либо кризис, начавшийся на Западе в 1969-м (и продолжившийся в 1973-м) должен был перерасти в тотальный структурный кризис, либо какие-то иные районы мира нужно было столкнуть в пучину экономического коллапса. Происходила принудительная регуляция мировой экономики. Самая сильная и богатая ее часть сначала сбросила в кризис Третий мир, оборвав его индустриальное развитие по советской модели. Потом, к 1980-м годам, когда этот резерв исчерпали, настал черед русских, Советского Союза. Россию опрокинули и расчленили на пятнадцать кусков.

Суть даже не в том, чтобы из разрушенного СССР забили фонтаны дешевых ресурсов (хотя это и немаловажно). Главное — в том, что падение России-СССР сняло напряженность военных расходов, отменив тяжелую и для Запада гонку вооружений. Оружие ведь требовало огромных непроизводственных затрат энергии, и ресурсов. Ведь эффективность падает тем сильнее, чем больше в структуре произведенного продукта доля непроизводительных расходов. Чем больше я делаю станков и плугов, и чем меньше — танков, тем благотворнее для меня. Если я, конечно, не военная цивилизация, использующая вооружения для коммерчески эффективных захватов. У западников военные расходы теперь в большей степени носят научно-технологический, а потому — производственный характер. И еще: с падением Советского Союза американская военная сила стала производительной. По одной простой причине: теперь ее можно применять! Как в Сербии. Как в Афганистане. Как в Ираке. Как… (продолжение следует). А если военную силу можно успешно пустить в ход, то она становится лучшим обеспечением валюты. Отныне сила снова, как в доядерную эру, конвертируется в деньги, ресурсы и собственность.

В отдельных странах, в некоторые периоды времени эффективность вложений может и возрастать, как это было в США 1990-х годов. Но в общем мировая эффективность падает. Это как закон сохранения энергии: коли здесь прибавилось — в другом месте убавилось. Если в 1990-е США взлетели, то Япония оказалась в застое, а Россия — вообще в полной попе…

Сей процесс «падающего плодородия» инвестиций есть долговременный процесс, свойственный индустриальному миру. В этом веке миру придется столкнуться с ним лицом к лицу…

Прощай, хомо сапиенс!

Итак, подытожим. Разрыв связей между природной и социальной компонентами Большого человеческого мира, между технологическими потребностями и природными возможностями, между политикой, экономикой и культурой с неизбежностью ввергает нас в период хронической нестабильности. Нарастая, неустойчивость завершится полным хаосом. Миру предстоит долгая, суровая, и, возможно — гибельная ночь.

Налицо прогрессирующий кризис вида «хомо сапиенс» как биологического вида. О делении оного вида на «Золотой миллиард» и остальное население Земли уже многократно говорили. Но кризис настигает людей по обе стороны разделяющей человечество Китайской стены. Посмотрите, как падает доля здоровых сапиенсов, как год от года множится армия тех, кто страдает аллергическими и психическими болезными, недугами крови и обмена веществ. На сей счет можно приводить статистику как по США с Европой в целом, так и по отдельно взятым государствам. Если взять долю психически нездоровых людей, то за ХХ столетие она увеличилась в США семикратно, а в Европе — в 5,5 раза! В России, если верить обследованиям, более 60 процентов людей имеют те или иные формы психических отклонений, а около четверти населения — устойчивые формы душевных заболеваний.

Еще более страшную картину рисуют исследования здоровья новорожденных. В бедном мире 90 процентов детишек поражены теми или иными болезнями. Немногим лучше положение в России — у нас этот показатель доходит до 80 процентов.

Почему подобное происходит? Обычно отвечают просто: из-за худой жизни и скверной медицины. Но возьмем Запад. Здесь жизнь богатая, а медицина — отличная. Но проблема подстерегает с другой стороны. Эксперты Всемирной организации здравоохранения в 2001 году опубликовали шокирующие результаты исследований. Оказывается, за последние полвека в США и Западной Европе по экспоненте, лавинообразно растет доля больных теми или иными формами наследственных заболеваний. Причем в самых богатых и обеспеченных странах! Примерно к 2060 году их будет подавляющее большинство. Но эта работа («Женевский меморандум»), увы, прошла незамеченной для исследователей, журналистов и политиков. Всем кажется, все не так уж плохо. Если человек чувствует себя здоровым, то подобные пророчества вытесняются из его сознания. Но факты — вещь упрямая. Ухудшение биологического состояния сапиенсов налицо. Человек разумный на глазах становится слабым, болезненным существом с издерганной нервной системой.

Это кажется парадоксальным, но если бы нынешние исследователи перенеслись во времени на тридцать-сорок тысяч лет назад, в племена кроманьонцев (утро вида «хомо сапиенс»), то с удивлением отметили бы, что в среднем первобытные охотники не только физически сильнее, ловчее и здоровее сапиенсов 2000-х годов, но и умнее их. И это немудрено: ведь раньше дети с наследственными болезнями и генетическими отклонениями не выживали, а большая рождаемость обеспечивала отбор самого лучшего человеческого материала. Сама жизнь охотников отбирала наиболее сильных и сообразительных. Сейчас все идет ровно наоборот. Сегодня в клиниках и родильных домах спасают от смерти миллионы нежизнеспособных младенцев, сегодня психически больным позволяют отставлять потомство.

Что означает рост процента тех, кто болен наследственными недугами? На самом деле, наследственные болезни — уже не болезни, а мутации. Ведут ли они в счастливое Завтра? Вряд ли. Ведь эти мутации порождают неврологические и психосоматические заболевания, неадекватное поведение уже десятков и сотен миллионов людей. Эти мутации не прогрессивны, а регрессивны. Они ведут не к усилению рода людского, а к его разрушению и вырождению.

Кризис человека как биологического вида сопровождается и усиливается иного рода кризисами.

Например, кризисом человека как существа общественного. Разве мы уже не писали о том, что человек утрачивает способность жить бок о бок с другими людьми и даже составлять семью? Человек теряет способность непосредственного личного общения, обращаясь к техническим коммуникациям. Наступает эпоха информации, опосредованной, препарированной и программируемой. Кризис общественности (социализации) чреват необратимым распадом главных форм социальной деятельности сапиенса — форм, на которых стояли все прежние достижения человека и само его существование. Вот уже пятьдесят лет речь идет о кризисе семьи, социальных групп и крупных общностей. Сегодня все это объединяют в одном, тотальном «кризисе идентичности». Человек лишается возможности отнести себя к какой-либо группе, большой или малой, найдя в этой группе понимание, поддержку и смысл.

Первой пала семья. В бедных, традиционных странах она рушится под ударами нищеты и первичной модернизации. В странах «Золотого миллиарда» гибель семьи стала платой за отказ людей от традиционных ценностей и этики, от религиозной нравственности и от творческих принципов жизни. Чтобы потреблять и развлекаться, чтобы «отрываться» и «оттягиваться» в духе моральной вседозволенности, семья не нужна.

Мало кто знает, что американский аналитик и ученый-историк Фрэнсис Фукуяма после нашумевшего труда «Конец истории» опубликовал еще и книгу «Фактор Х» — о глубоком кризисе социализации на Западе и в посткоммунистических странах. И там, и там общество распадается. Американо-японец говорит о повальной эпидемии разводов и утрате места в жизни у людей в странах «Золотого миллиарда». А голландский ученый Виллем ван Арнедт на материалах социологических исследований открыл, что единственным фактором, который еще скрепляет на Западе большинство семей, становится общность имущества и наследства, совместное использование недвижимости. Но в этих семьях полностью умирает сексуальная и духовная связь. Это уже не семьи, а элементы денежной структуры глобалистского общества.

Кризис сапиенса как общественного существа и биологического вида привел к катаклизмам и в духовном мире.

В развитой и бедной частях мира духовные катастрофы имеют разные формы. Просто ужасающей выглядит статистика потребления алкоголя и наркомании. Здесь, как и в случае с наследственными болезнями, рост идет по экспоненте. В США, где расчеты делались в 2002 году, пришли к выводу: в ближайшие 20-30 лет большая часть молодежи станет потребителями наркотиков разной степени «тяжести». То же самое — и в России. Последний же предел наступит тогда, когда сбудется пророчество Станислава Лема о воцарении фантоматики — эпохи, когда человек перестанет что-либо творить и созидать, прекратит заниматься деятельностью — и полностью погрузится в мир иллюзий. И для каждого человека эти искусственные миры будут создаваться в соответствии с его потребностями и желаниями. То будет мир Матрицы, но Матрицы, создаваемой не для всех, а для каждого конкретно. И все это станет не итогом какого-нибудь коварного плана тайных заговорщиков, а результатом вполне добровольного выбора самого человека разумного. Так наступит момент полного распада человеческого общества и полной гибели хомо сапиенс как биологического вида.

Так исполнится пророчество Иоанна Богослова. Но финал Апокалипсиса может получится совсем не по Иоанну: дьявол победит Бога, и Бог покинет этот мир.

Занимательная апокалиптика

Вот, собственно, и все, что хотели сказать вам мы, наблюдатели Апокалипсиса. Наверное, ты еще перечитаешь эту главу и постараешься поспорить с нами. Бог тебе в помощь! Но тебя все равно не оставит чувство трагичности происходящего, чувство неотвратимости надвигающегося рубежа времен.

Но напоследок мы хотим огорошить тебя, читатель, одним прогнозом. Он не имеет ничего общего с прозрениями духовидцев и с расшифровкой несуществующих посланий инопланетных цивилизаций. По всей видимости, можно утверждать: для мира наступают последние времена. Причем последние времена не просто для «постиндустриальной цивилизации», а для современного хомо сапиенс, для человека разумного, который появился невесть откуда почти пятьдесят тысяч лет назад.

В последние 15-20 лет ученые с математической точностью очертили границы человеческого существования. В свое время в СССР бестселлером стала «Занимательная физика» Перельмана. Ну что ж, пробуем представить вам нечто вроде «Занимательной апокалиптики». Для «чайников, у которых нет времени». И вот ее составные части.

Во-первых, демографическая закономерность Капицы. Она говорит о переломе тенденции роста человечества в середине века, после чего начнется быстрое падение его численности. И, как утверждает Капица, процесс этот хорошо описывается уравнениями, которые синергетика применяет для режимов с обострениями — тех самых, что кончаются катастрофой.

Во-вторых — энергетическая экспонента МакДауэлла. Американец открыл подобие «кривой» наращивания энергетических мощностей и потребления энергии в соответствии с тенденцией роста численности людей. Причем энергетическая динамика есть квадратичная производная от демографической. Кроме того, он установил «автомодельный» характер энергетической динамики. То есть, потребление энергии с определенного момента начинает следовать своей собственной, внутренней логике. Даже если исчерпываются внешние факторы потребления энергии, оно все равно продолжает расти под воздействием внутренней логики. И опять 2030-2050-е годы становятся тем рубежом, когда этот процесс перейдет в стадию жесткой турбулентности — в канун срыва в катастрофу, в фазу распада система.

В-третьих, существуют ряды Брюлинга. В середине 90-х годов экономисты подсчитали, что на больших временных промежутках — примерно в три века — экономическая эффективность описывается кривыми, схожими с графиками динамики неравновесных динамических систем. А уж эти-то системы математически прекрасно описаны — в рамках все той же теории катастроф.

В-четвертых, в 1997 году в США вышла книга «Технологическая сингулярность» известного философа, исследователя и писателя-фантаста Пола Курцвейла, где он исследует действие закона Мура. Этот закон говорит, что скорость удвоения быстродействия компьютеров, падения их стоимости и увеличения объемов информации, с которым вынуждены оперировать те, кто принимает решения (корпорации, правительства, Пентагон) растет по экспоненте. В 2020-2030 годы информация будет распухать вдвое не за 5-6 лет, как сегодня, а за какие-то два-три года. А в середине века срок сожмется до недели. Затем срок начнет уменьшаться до месяцев, дней, часов, минут — и так до точки сингулярности, перехода в бесконечность. И тогда произойдет катастрофа: поток информации затопит людей. Человеческий и информационный миры окончательно отделятся один от другого.

В лучшем случае, человек превратится в домашнее рабочее животное, в «брата меньшого» для искусственного сетевого интеллекта, в худшем — уничтожению подвергнется не только человеческая цивилизация, но и вся органическая жизнь на Земле. Возможно, на Земле возникнет цивилизация машин и автоматов — такая же, как в «Терминаторе-3». Честно говоря, здесь лучший исход немногим отличается от самого плохого.

В-пятых, есть женевские расчеты Всемирной организации здравоохранения, которые говорят о том, что если в ближайшие годы не произойдет радикальных перемен, то рост наследственных заболеваний к середине века достигнет апогея — и почти каждый ребенок будет больным еще в утробе матери.

В-шестых, есть гипотеза Дешеке-Заболоцкого о повальной наркотизации молодежи в 2030-2040 годах.

Наконец, есть обобщающая все прочие гипотеза о прогрессирующем ускорении темпа общественных изменений. Она была выдвинута гениальным и до сих пор не оценённым по заслугам мыслителем — недавно умершим Дьяконовым, создавшим теорию последовательности исторических периодов. В своей работе «Пути истории», вышедшей в Петербурге в 1994 году, он сделал вывод о том, что исторические периоды раз за разом становятся все короче — по мере приближения к нашему времени.

Так, от появления вида «человек разумный» до конца первой фазы прошло не менее 30 тысяч лет. Вторая фаза длилась около семи тысяч лет. Третья — около двух тысяч. Четвертая фаза заняла примерно полторы тысячи лет, а пятая — уже тысячу. Шестая фаза уложилась в три века, а седьмая — в сто лет. Продолжительность восьмой фазы (ученый считает ее постиндустриализмом) определить пока невозможно. Но если нанести все известные стадии развития цивилизации человека разумного на график, то он покажет развитие с ускорением по экспоненте. В конце концов, график так круто загнется кверху, что превратится в вертикальную линию и придет к точке так называемой сингулярности.

А что значит переход к вертикальной линии, к точке сингулярности? Это — переход в бесконечность. Но понятие «бесконечность» бессмысленно для истории. В точке сингулярности очередная фаза развития цивилизации должна сжаться до считанных лет, месяцев, дней, часов и секунд. Но это невозможно! Значит, здесь — либо крушение прежнего вида «хомо сапиенс» и аннигиляция нашей цивилизации, либо — переход в какой-то новый мир, к новому виду человека.

Таким образом, приведенные нами мыслители выделили семь важнейших закономерностей в разных областях человеческой жизни. Как показывает анализ их трудов, они не были знакомы с работами друг друга — что не мешало им говорить практически об одном и том же, указывая на мистический период между 2030 и 2050-ми годами. где сходятся разные точки сингулярности. Там привычный мир неминуемо погибнет.

Приближается рубеж Апокалипсиса. На рубеже старый мир канет в Лету либо породив чудовищный хаос, либо даст жизнь совершенно новой, неожиданной Реальности. Той, которая впереди.

ГЛАВА 4. ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ НОЧИ

Встретимся на Страшном суде

Как радовался Запад краху Советского Союза! Как верил он сладким сказкам о «конце истории»! Помните, наверное, как изображалась победа симпатичных героев «Звездных войн» над темной Империей? Она пала, Дарт Вейдер предан погребальному огню, а Люк Скайуокер вместе со своими друзьями радостно любуются праздничным салютом. А концерт «флойдовца» Уотерса в Берлине не припоминаете — с разрушением Стены? А фестиваль «Рок на обломках империи зла» в Москве сентября 1991-го? Каким прекрасным рисовалось будущее американской (да и европейской) правящей элите! Этакий Тысячелетний Pax Atlantis — что в переводе с латыни означает «Атлантический мир».

Рано радовались. Не будет этого. Впереди у Запада — трудные времена. Самые проницательные западные умы — Патрик Бьюкенен, Жак Бодрийяр, Линдон Ларуш и другие — это прекрасно понимают. А потому книги пишут с трагическими заглавиями. «Закат Запада». «Страна-изгой». «Что ты сделал с моей страной, чувак?». «Великая ложь». Сегодняшний Запад, как ни странно, напоминает позднеимперскую Россию накануне 1917 года. Помните? Вроде бы, экономика развивается. В культуре да искусстве расцвет. В