sci_politics Василий Георгиевич Колташов Деньги в нашу эпоху ru Book Designer 5.0 06.06.2009 BD-412D99-E09B-7A46-75B7-D6E8-E4F6-3CC618 1.0

Колташов Василий Георгиевич

Деньги в нашу эпоху

Деньги в нашу эпоху: э кономика меняет деньги, монетарные системы - экономику

Прежде деньги никогда небыли тем, чем являются теперь. Вслед за полосой экономической нестабильности 1969-1982 года в мировой монетарной системе произошли качественные изменения. Ушел в прошлое обмен на золото. Исчезли частные банкноты. Возникли "электронные деньги". Как и из-за чего это произошло? Почему возврат к золотому стандарту невозможен теперь, как бы не призывали к этому консерваторы? Чем деньги являлись прежде? Чем стали сегодня? Куда еще приведет их развитие глобального хозяйства?

Прощай, золото!

15 августа 1971 года США приостановили международную конвертируемость доллара на золото. Администрации президента Никсона пришлось пойти на этот шаг ввиду обесценивания американской валюты. Война во Вьетнаме требовала слишком много средств. Правительство США получало их за счет эмиссии: долларовая масса в мире многократно превосходила запасы драгоценного металла. Доллар обесценивался. Экономику сотрясал первый из четырех кризисов трудного десятилетия, 1970-х годов.

Рушилась вся послевоенная система фиксированных курсов. Наступала эпоха плавающих курсов валют. Одна за другой страны мира отвязывали свои банкноты от золота. Капиталы метались из валюты в валюту. Деньги девальвировались, а стоимость золота поднималась на невиданную высоту. К концу 1974 года она подскочила до $195 за унцию. В 1977 году поднялась до $200 за унцию. К началу 1980 года золото стоило уже $850 за унцию (более $2000 в ценах 2008 года).

Мир не впервые расставался с золотым обеспечением банкнот. 2 сентября 1931 года Великобритания отказалась от золотого стандарта. Вслед за ней обмен бумажных денег на фиксированное количество драгоценного металла прекратили еще 40 стран.

Великая депрессия принудила США последовать примеру других государств лишь в 1933 году. Но когда всеобщий кризис завершился, в мире начался возврат к золотому стандарту. Ему помешала и одновременно поспособствовала Вторая мировая война. Из всех стран лишь Соединенные Штаты смогли обеспечить конвертируемость своей валюты на золото. К окончанию войны они контролировали более 2/3 всех мировых запасов золота. В дальнейшем американский золотой запас вырос еще более. К 1948 году он составлял уже 3/4 запаса всех рыночных экономик мира.

Время твердого курса

Еще до окончательной победы союзников, первые члены ООН договорились об урегулировании мировой монетарной системы. В июле 1944 года в Бреттон-Вудсе (штат Нью-Гемпшир) было подписано историческое соглашение. Доллар США наряду с золотом стал использоваться в качестве резервной валюты. Номинальная стоимость валют участников Бреттон-Вудского соглашения устанавливалась в долларе или золоте. 1 унция золота приравнивалась к $35 ($1 соответствовал 888,671 мг. золота). США брали на себя обязательство удерживать колебание цен на золото в районе 1%.

Соглашением в Бреттон-Вудсе учреждались Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР). Наступала эпоха послевоенного экономического подъема. МВФ брал на себя контроль над девальвационной политикой правительств. При необходимости Фонд мог предоставлять государствам краткосрочные и среднесрочные кредиты для покрытия дефицита платежного баланса. МБРР должен был обеспечивать долгосрочное кредитование стран Западной Европы в целях восстановления экономик и возобновления прерванного войной хозяйственного развития.

Основным источником ресурсов Международного банка являлся американский капитал, привлекаемый за счет размещения облигационных займов. США нуждались в богатом европейском рынке. Восстановление хозяйства Европы и возобновление промышленного роста во всех "старых индустриальных странах" открывало новые перспективы для американской экономики.

Слабость европейского хозяйства, при неустойчивости его монетарных систем способствовала обрушению мировой экономики в кризис 1948-1949 годов. Под его давлением США ускорили оказание помощи Западной Европе, несмотря на собственные проблемы, включая инфляцию. Наращивать в Америке потребительское кредитование населения в условиях снизившихся с 1943 года зарплат и слабости мирового рынка было чрезвычайно опасно. Перенакопленные за годы войны капиталы требовалось выгодно инвестировать при минимальных рисках. Вступил в силу План Маршала, широко раскрывший двери Западной Европы для монополий из Соединенных Штатов.

Время 1949-1968 годов оказалось благодатным для опиравшегося на твердые валютные курсы индустриального роста США, Японии и Западной Европы. Промышленное производство росло невиданным темпом. Поднимались зарплаты, модернизированная система образования давала массу специалистов. Поддерживались сбалансированные отношения между производством и потреблением. Главные производители, наемные работники, являлись в экономике и основными потребителями. Кейнсианский идеи регулирования торжествовали. Стимулирование платежеспособного спроса работников влекло за собой повышение национального производства.

Странные, странные доллары

Если бы рост 1950-1960-х годов сопровождался неизменностью обеспеченной золотом долларовой массы, то валюты неизбежно повышали бы свою покупательную способность. Повышали бы ее наравне с золотом. Однако "твердый курс" не был таким уж твердым.

Сохранение стабильного экономического роста в "первом мире" требовало поддержания всей колониальной системы на планете. Между тем, хозяйственное развитие колоний способствовало пробуждению у народов национального самосознания. Грандиозная военная машина США и держав Западной Европы с обреченностью сдерживала процесс распада старых империй, поглощая при этом колоссальные средства. В немалой степени их поставлял печатный станок. Наиболее активно использовали механизм эмиссии Соединенные Штаты.

В 1960-е годы выяснилось: покупательная способность доллара уступает покупательной способности золота, на которое он может быть разменян. Это был не абсурд. Под давлением объективных причин деньги переставали равняться золоту. Функция денег как средства обращения брала верх над их потребительной стоимостью. Единственным обеспечением денег становилась товарная масса.

Прежде, падение покупательной способности денег означало падение покупательной способности золота. Однако в мире денег, стоимость которых равнялась стоимости бумаги и печати, но не соответствовала некоторой массе золота, снижение покупательной способности денег означало повышение веса золота в товарном эквиваленте. Золото становилось обычным товаром, пускай и способствующим сбережению капиталов периоды нестабильности. Произошло это не в результате ошибок монетарной политики. В мировой экономике возросла скорость обращения капитала. Именно поэтому, миновав кризисную полосу 1970-х годов, мир не вернулся к золотому стандарту.

В 1965 году Франция произвела массовый обмен своих долларов на золото. Она вышла из соглашения 7 стран, обязавшихся поддерживать цену на золото. Европейские частные банки стали предъявлять к обмену в ФРС миллиарды долларов. В 1960 году золотой запас США равнялся $17.8 млрд. С 1960 по 1970 год резервы в долларах других стран утроились и достигли $47 млрд. В то же время золотой запас США сократился всего до $11.1 млрд. Недоверие к обеспеченности золотом американской валюты росло.

Осенью 1967 года был девальвирован фунт стерлингов. В марте 1968 года центральные банки ряда европейских держав отказались от безуспешных попыток стабилизировать свободный рынок золота. США прекратили размен банкнот на драгоценный металл центральным банкам, когда ослабление доллара стало очевидным под давлением неудачной войны во Вьетнаме и экономического кризиса 1969-1971 годов.

Механизмы изменчивых денег

Как только стало очевидно, что США пустили в оборот долларов больше, чем имели золота, американской державе пришлось оправдываться. Экономисты принялись утверждать, будто эмиссия не обуславливалась желанием США скрыто перераспределять богатства мира в свою пользу (даже в целях поддержания мировой стабильности). Напротив, указывалось: Соединенные Штаты стремились выпускать доллар в количествах достаточных для обеспечения возрастающего числа международных сделок. Некоторые аналитики говорили, что не проводи США эмиссионной политики, глобальное хозяйство столкнулось бы с дефицитом платежных средств.

Однако в мировой экономике дефицит платежных средств никогда не был всеобщей проблемой. Снижение массы денег относительно товарной массы, ведет лишь к повышению покупательной способности денежной единицы. Не имеет значения золотые, серебряные или бумажные деньги имеют хождение.

Платежных средств не хватает всегда конкретным хозяйственным институтам или потребительским слоям. Сталкивающиеся с подобной трудностью компании привлекают капиталы за счет выпуска облигаций, эмиссии акций. Банки расплачиваются долговыми обязательствами, как собственными, так и чужими. Еще в ХХ веке наряду с государственными банкнотами, банковскими билетами с установленным номиналом, на рынке циркулировали частные банкноты, выпускавшиеся финансовыми компаниями и банками. В кризисных условиях эти суррогаты денег обесценивались, а часто и сгорали вместе с выпустившими их организациями.

Банкноты разменивались на золотую или серебреную монету по месту их выдачи. Они были удобней металлических денег, лучше подходили для обращения. Употребление банкнот оставалось относительно широким вплоть до мирового кризиса 1929-1933 годов. Но еще до него, по мере того как бумажные деньги теснили золото, банковские суррогаты сдавали свои позиции государственным денежным знакам. Использование частных банкнот полностью прекратилось с отказом от привязки денег к золоту. В 1980 году они уже практически не употреблялись.

Вскоре компьютеры и Интернет позволили беспрецедентно ускорить движение капиталов. С помощью цифровых технологий огромные средства могли почти мгновенно и малозатратно переводиться в любую часть планеты. Потребность в быстром осуществлении платежей привела к появлению электронных денег, финансовых обязательств эмитента в электронной форме. Наступила эра финансовой глобализации. В ходе нее мировая периферия превратилась из сырьевой в индустриальную.

Заря монетаризма

"Все мы теперь кейнсианцы", - заметил однажды президент Соединенных Штатов Ричард Никсон. Но выглядевшие надежными на века методы кейнсианства перестали давать результат еще при этом президенте.

Стимулирование производства за счет поддержания растущего спроса хорошо работало в относительно замкнутых национальных экономиках, при условии стабильного получения дешевого сырья из колоний. Добившись независимости страны хозяйственной периферии, начали создавать собственную индустрию. Связь их с бывшими метрополиями нарушилась или изменилась. Новые государства продолжали поставлять сырье, но часть внутреннего спроса на промышленные товары стали удовлетворять самостоятельно либо за счет товаров из таких же стран, нередко из СССР. Росло также международное разделение труда.

Государственная политика монетарного подержания роста спроса в "старых индустриальных странах" оборачивалась повышением инфляции и бюджетных дефицитов. Норма прибыли в компаниях снижалась, налоговое бремя казалось все тяжелее. Перенакопленные капиталы некуда было инвестировать: рабочая сила в Западной Европе и Северной Америке была дорогой, а потребительский рынок - насыщен. Борьба колоний и экономическая политика новых наций также не благоприятствовали росту экономик "первого мира". Поднимая покупательную способность потребителей, правительства стран центра поддерживали производство не только у себя.

Рост доходов населения не стимулировал повышение национального производства, а наоборот обесценивал национальные валюты. Кризис мировой валютно-финансовой системы 1960-х годов, перешел в общеэкономическую дестабилизацию 1970-х годов. Производство падало, росла безработица, деньги стремительно обесценивались. Не удивительно, что кейнсианский методы подверглись жесткой критике. Возглавил ее американский экономист Милтон Фридман, один из основоположников неолиберализма. На смену потерявшему эффективность кейнсианству пришел монетаризм.

Призрак желтого металла

Мир отказался от золотого стандарта, давно ставшего мнимым. Ожидания, что с возобновлением хозяйственного роста золотое обеспечение вернется, не оправдались. Экономика не нуждалась больше в привязке денег к некоему стоимостному гаранту. В прошлом золотые монеты победили серебряные из-за большего удобства в обращении, затем бумажные банкноты убрали золото в банковские сейфы. Необходимость еще большего ускорения обращения денег потребовала после кризисного периода 1969-1982 годов не возвращаться к золотому стандарту. Финансовая глобализация нуждалась в быстрых деньгах.

Правило "деньги обратимые в золото имеют цену золота" заменялось принципом плавающих курсов валют. Только товары оставались мерилом покупательной способности денег. По отношению друг к другу деньги в мировой экономике также были товаром, цена на который определялась соотношением спроса и предложения. Возникшие в 1970-е годы современные валютные рынки оказались детьми глобальных хозяйственных перемен. С их помощью капиталы стали легко и быстро переводиться из одной денежной зоны в другую.

Золото превратилось в обычный товар на рынке, еще более стало сырьем для индустрии, сохранив лишь одну особенность - оно осталось средством спасения капиталов в кризисные периоды. Деньги могли сильно обесцениваться, золото имело собственную стоимость. На дне спада оно могло резко дорожать, дешевея затем вслед за оживлением экономики. Такое сбережение могло дорого стоить. Однако именно золото оставалось наиболее надежным способом сохранения капитала с минимальными потерями в период глубоких кризисов.

В 1986 году нефть существенно подешевела. Вслед за этим начало дешеветь золото. Цена на него упала до $500 за унцию. Капиталы начали выходить из продолжительной резервации. Открылось активное инвестирование средств в экономику "третьего мира", где вместо остановившихся в 1970-е годы европейских, американских и японских заводов строились новые предприятия. Принципы свободной торговли и беспрепятственного движения капиталов надолго брали верх над протекционизмом.

Стратегическая эмиссия

После того как в начале 1980-х годов мировая экономика вновь вошла в полосу роста, монетарная политика правительств качественно изменилась. Перемены в ней были связаны с изменением всей модели глобального хозяйства. Из "первого мира" индустрия переносилась на мировую периферию, в бывшие колонии европейских держав. Несмотря на трудные 1970-е годы, США остались центром мировой экономики. Даже усиление европейского конкурента немного изменило в структуре глобального хозяйства.

"Третий мир" притягивал капиталы своими условиями, прежде всего избытком дешевой рабочей силы. Чтобы сохранить выгодную конъюнктуру, необходима была не просто административная локализация рынков труда, но и финансовая стратегия сдерживания роста зарплат на периферии. Особенно востребованной она оказалась, когда ресурс дешевой рабочей силы стал подходить к концу. Но эффективность методов сдерживания роста зарплат вместе с этим падала.

Еще до введения в оборот евро, МВФ требовал от "развивающихся стран" отказа от решения проблем бюджета за счет денежной эмиссии. Рекомендации Валютного фонда указывали на приоритет антиинфляционной политики. В качестве одной из главных мер по сдерживанию инфляции предлагалось жестко контролировать рост оплаты труда. Социальные расходы предлагалось снижать. Реализация такой стратегии сдерживала увеличение внутренних рынков государств "третьего мира", но обеспечивала более высокие прибыли от продажи производимой продукции на внешнем рынке. Выработанная методика была выгодна как транснациональным корпорациям, так и правительствам растущих экономик. По отношению к внутреннему, внешний рынок получил приоритет.

МВФ строго следил за выполнением своих рекомендаций. Однако, несмотря на все меры по сдерживанию оплаты труда, потребительские цены на периферии росли, средние слои уводили сбережения в иностранные валюты. Политика снижения бюджетных затрат делалась строже, а результаты оставались незначительными. Что это означало? Кажущиеся неудачи стратегии МВФ скрывали и рост прибыли корпораций, и всю внутреннюю механику глобальной финансовой системы, работавшей максимально эффективно до кризиса 1998-1999 годов, а где-то и до рецессии 2001 года.

То, что строго запрещалось делать правительствам "третьего мира", безнаказанно осуществлялось администрацией США и странами ЕС. Не позволяя свободную эмиссионную политику другим государствам, Соединенные Штаты заставляли печатный станок работать не переставая. При этом американская администрация не стремилась к увеличению зарплат в США (снижавшихся с 1969 года). Наоборот она добивалась их сокращения, удешевляя рабочую силу. Деньги попадали в экономику не через рядовых потребителей, а через коммерческие институты. Они стимулировали не внутренний спрос, а экспансию корпораций, в пользу которых эмиссия доллара перераспределяла мировые богатства. Это была выгодная, но опасная игра.

Высокий курс доллара поддерживался за счет активного спроса на него экономиками стран периферии. В "третьем мире" американская валюта замещала собой во многих операциях национальные деньги, перенося на них свою инфляционную нагрузку. Использование доллара было удобно для транснациональных корпораций. В 2000-е к американским деньгам добавилась сильная европейская валюта. Но финансовая политика ЕС была той же, что и политика США. Относительно своего рынка ЕС преследовал те же цели, наращивая денежную массу. Эмиссия в Европе хорошо заметна по широко вошедшим в оборот купюрам в?500. Валюты США и ЕС конкурируют, но мало отличаются друг от друга.

Неолиберальный тупик

Вслед за рецессиями 1998-1999 и 2001 годов в мировом хозяйстве произошел перелом, повлиявший на всю финансовую систему. Вопреки политике насаждавшейся МВФ зарплаты специалистов в "третьем мире" начали расти, одновременно в "старых индустриальных странах" они продолжали падать. Масса перенакопленных капиталов позволяла банкам в США и ЕС активно кредитовать население, что поддерживало стабильный спрос. Однако в мире подходил к концу, как запас дешевых рабочих рук, так и ресурс доступной по цене нефти. Попытка США за счет захвата Ирака удешевить углеводороды только подтолкнула цены вверх.

В то время как в Европе и Северной Америке росла избыточная масса рабочей силы, в "новых индустриальных странах" наоборот все острее ощущалась нехватка квалифицированных работников. Прежняя финансовая политика потеряла смысл, обернулось кризисом МВФ. Чтобы сдержать рост зарплат на своих рынках, "новые экономики" стали проводись активную эмиссионную политику. США из-за войны, ЕС для выравнивания зарплат в еврозоне по нижнему уровню делали то же самое. Реализация такой финансовой политики вполне укладывалось в неолиберальные каноны. Главным фактором конкурентоспособности национального хозяйства продолжал считаться уровень оплаты труда.

Экономики с низкими затратами компаний на рабочую силу росли быстрее, легче привлекали инвестиции последние 30 лет. Но рост оплаты труда имел объективные причины и монетарные методы не могли ничего сделать с дефицитом дешевых специалистов. Эмиссионное обваливание покупательной способности зарплат обернулось в 2006-2007 годах высокой текучкой кадров, что заметно осложняло деятельность компаний.

По мере того как ограниченный спрос на планете тормозил рост производства, а ресурсы и квалифицированный труд на периферии дорожали, ускорился рост фондовых рынков. Особенно активно притягивали капиталы биржи стран лидеров экономического роста - Китая, России, Бразилии и Индии. К 2008 году возникла иллюзия, что вскоре фондовые рынки "новых экономик" займут главное место в мировой хозяйственной системе. Разрушил эти надежды глобальный хозяйственный кризис.

Новый перелом

2008 год принес мировой экономике дестабилизацию. В январе-марте биржевые индексы пошли вниз. Затем наступила короткая передышка. Ожидания улучшений в хозяйстве США не имели оснований: рядовые американцы не справлялись с долгами, банки отбирали купленные в кредит дома, но оставались на грани банкротства.

Глобальная монетарная система преподнесла сюрприз. Товарная обеспеченность денег снизилась из-за первого ослабления мирового фондового рынка и обесценивания недвижимости в США. Инфляция возросла. Одновременно, переход капиталов в спекуляции нефтью резко подтолкнул цены на нее верх. В итоге объемы продаж товаров в мире начали сокращаться. Летом фондовые рынки планеты падали, почти не переставая, а нефть в сентябре опустилась к $100 за баррель. Золото то дорожало, то дешевело, повторяя динамику нефтяных цен. Возрастала угроза дальнейшего снижения покупательной способности денег.

К сентябрю большинство экономистов, наконец, согласилось с меньшинством: кризис признали очевидной реальностью. Споры вокруг его природы могли продолжаться, но было очевидно, что потребители на западе надорвались. Они не смогли платить по долгам, хотя рассчитывали на свои способности. События на кредитном рынке США, копировала Великобритания, аналогичные обвалы платежеспособности средних слоев грозили ЕС и другим странам. Перенос индустрии в зоны дешевого труда обернулся к 2008 году снижением значения прежде основных рынков сбыта. Финансовая система неолиберальной экономики оказалась в кризисе.

Риски и эволюция денег

Доллар и евро могут расти по отношению к ряду национальных платежных средств, но их покупательная способность снижается. Избавить денежные капиталы от потерь и дальнейших рисков могло бы улучшение состояния мирового рынка. Но даже резкое удешевление нефти не в силах снизить стоимость промышленной и сельскохозяйственной продукции до такого уровня, чтобы вернуть потреблению рост. Сделать это в стоянии лишь переворот в энергетике. Мировое хозяйство стоит на пороге кризиса аналогичного полосе нестабильности 1969-1982 годов. Он, безусловно, должен закончиться крупными преобразованиями в экономике, а с ней и в монетарной сфере. Но кризис такого масштаба всегда несет в себе и разрушительный потенциал.

Покупательное ослабление всех мировых валют толкает капиталы на временный уход в золото. Представление о благотворном для мирового хозяйства снижении нефти не продержится долго, цены на нефть падают как раз в результате кризисного сокращения потребления. Спрос на золото будет расти. Покупка физического золота останется более надежной, чем приобретение банковских бумаг на драгметаллы, которыми те могут и не располагать в декларируемых количествах. В условиях хозяйственного спада торговля бумажным золотом может быть спасительной для продавцов, но опасной для покупателей.

В сравнении с традиционными деньгами, риски, связанные с электронными деньгами абсолютно не новы. Они в точности копируют опасности связанные с частными банкнотами, циркулировавшими до 1980 годов.

Даже формально имевшие золотое обеспечение электронные денежные системы могут потерять устойчивость. Проследить эмиссию электронных денег платежной системой невозможно. Застраховаться от банкротства электронных платежных систем в условиях кризиса трудно. При таком сценарии электронные банкноты могут повторить судьбу множества сгоревших частных банкнот. Однако, несмотря на текущие риски, в дальнейшем электронные деньги получат большее развитие. Они, видимо, перестанут являться имитаторами денег, сделаются частью единой платежной системы, и будут приниматься как обычные деньги.

Падение спроса на мировом рынке поднимает значение внутренних рынков. Защита их государствам означает защиту прибыли собственных компаний. Эта тенденция обещает стать долгоиграющей, в текущем году она уже обнажила кризис ВТО. Перспективы этой организации не выглядят радужно. Протекционизм возвращается на новом витке развития глобального хозяйства. Борьба за рынки сбыта не может не обостряться. Это меняет подход к монетарной системе на планете.

По завершении хозяйственной нестабильности миру потребуется единая расчетная система, не опирающаяся на золотой стандарт, но сохраняющая устойчивость. Она должна будет гарантировать вложенные в нее средства от инфляционных потерь, что будет иметь значение, как для потребителей, так и для коммерческих институтов ориентированных на модернизированную индустрию. Курс национальных денежных единиц останется по отношению к новой валюте свободным. Правительства, очевидно, станут заложниками национальных рынков и будут вынуждены осторожней прибегать к эмиссии.

Василий Колташов

руководитель Центра экономических исследований

Института глобализации и социальных движений (ИГСО)

Специально для журнала "Профиль"

07.10.2008