sci_politics Владимир Васильевич Квачов Главная специальная операция впереди!

Имя Владимира Квачкова известно сегодня всей Рос­сии. Командира легендарной 15-й отдельной бригады спецназа ГРУ, прошедшего Афганистан, Таджикистан, Чечню, упрятали за решетку, обвинив его в покушении на А. Чубайса. Полковника Квачкова арестовали накануне за­щиты докторской работы по теории специальных операций Вооруженных Сил Российской Федерации в современных условиях. В тюрьме им была написана работа «О военной доктрине и Русской Армии», написан ряд статей, которые вызвали значительный интерес среди широкой обществен­ности. После освобождения полковник В.В. Квачков актив­но включился в военно-политическую деятельность.

2009-02-21 ru ru
Михаил Якушков Эшва eshva_news@hotbox.ru FB Editor v2.0 27 October 2009 4930ED93-CCE0-430B-B0B4-864C409D8ED6 1.1

1.0 - создание файла

1.1 - ошибочно указал себя в качестве переводчика. поправил.

Главная специальная операция впереди! Танкоград Челябинск 2009 978-5-85070-161-Х

МОЛИТВА

Господи Иисусе Христе Сыне и Сло­ве Божий! Молитвами Пресвятой Богоро­дицы и всех святых, в земле Русской просиявших, спаси, сохрани и помилуй Россию, всю Великую, Малую и Белую Русь и нас, триединый народ Русский. Исцели нас, Господи, от немощи духов­ной, дай сил встать за Веру и Отечество и освободиться от ига иудейского и вла­сти лукавой. Дай нам сил и помоги, Гос­поди, собрать землю Русскую воедино и воссоединиться одному, неделимому на­роду Русскому - великороссам, мало­россам и белорусам - в триединое це­лое в новой Русской державе, Союзе Ве­ликой, Малой и Белой Руси, воссоеди­ниться, обратиться к Вере и Жизни право­славной, по Твоей воле, Господи, Святым равноапостольным Великим Владимиром для нас избранной и установленной, вер­нуться на путь замысла Твоего для нас и исполнить волю Твою на Земле.

Подай, Господи, народу Русскому.

ИНТЕРВЬЮ ГЛАВНОМУ РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «ЗАВТРА» А.А. ПРОХАНОВУ ИЗ ТЮРЬМЫ «МАТРОССКАЯ ТИШИНА»

Полковник Квачков: «Национальное восстание - да!»

«Завтра»: Владимир Васильевич, как вы оценивае­те произошедшее с вами? Чей это замысел?

Полковник Квачков: Думаю, что до 17 марта 2005 года замысла как основания плана операции против меня и моих товарищей-офицеров спецназа не было. Была по­вседневная деятельность ФСБ и других, возможно, ча­стных спецслужб, отслеживающих на национально-пат­риотическом поле наиболее опасные для власти поли­тические течения и направления. В их числе был и Во­енно-Державный Союз, возглавляемый генерал-полков­ником Л. Г. Ивашовым, в работе которого я принимал участие. Безусловно, моя почти тридцатилетняя служ­ба в соединениях и частях специального назначения Вооруженных Сил, личный боевой опыт в Афганиста­не, Таджикистане, Чечне и других горячих точках мог­ли вызвать повышенный интерес спецслужб. Это, на­верное, главная причина, по которой я был арестован у себя дома уже через пять часов после «покушения на Чубайса».

Все произошедшее, в том числе пребывание в тюрьме, расцениваю как испытание моей православной веры и офи­церской воли. Я - русский офицер и обязан стойко, с досто­инством переносить все тяготы и лишения военной службы по защите Отечества, в том числе, находясь в плену.

«Завтра»: Вы опытный военный разведчик. Могла бы «операция» подобного рода, осуществляемая спе­циалистами, столь бездарно провалиться?

Полковник Квачков: Объективная оценка этой дивер­сионной акции, если, конечно, она имела место быть, может быть получена только после анализа ее по трем позициям: военно-политической, юридической и соб­ственно военной.

С военно-политической точки зрения данная акция есть одна из форм национально-освободительной вой­ны. Уничтожение любых иностранных захватчиков и по­собников оккупантов, в том числе в экономической об­ласти, есть долг и священная обязанность каждого офи­цера, солдата, любого воина, независимо от того, во­юет ли он в открытой вооруженной борьбе на фронте или действует на оккупированной врагом территории своей страны. Момент истины заключается в призна­нии или непризнании нынешней власти в России окку­пационной. Для меня оккупация России инородческой властью очевидна, поэтому расценивать попытку лик­видации одного из самых зловещих организаторов ок­купации России как обычное уголовное преступление недопустимо. Это первая вооруженная акция нацио­нально-освободительной войны. Все эти ельцины, чу­байсы, кохи, абрамовичи, фридманы, уринсоны и им подобные забрали у нас наши национальные богат­ства, поставили русский и другие коренные народы на грань исчезновения, а Россию - на грань расчленения. Уничтожение оккупантов и их пособников есть не пре­ступление, а долг и обязанность каждого защитника Отечества, верного воинской Присяге. Именно на этом основании я отказываюсь давать какие-либо показа­ния следствию, в том числе отвечать на вопрос о ви­новности. Официально заявляю: многочисленные со­общения в средствах массовой информации, что пол­ковник запаса Квачков В.В. якобы не признает себя виновным, не соответствуют действительности. Я счи­таю, что нет события преступления и никакой вины здесь быть не может. Признавать правомочность воп­роса о вине - значит признавать правомочность при­знания данного события преступлением.

С чисто юридической точки зрения люди, обвиняе­мые в совершении того или иного преступления, не дол­жны доказывать своей невиновности, должна быть до­казана их вина. Несколько десятков (!) проведенных экспертиз не указали на непосредственное мое учас­тие, а также арестованных по данному делу Роберта Яшина и Александра Найденова. Ни улик, ни следов нет: ни наших, ни других. Чисто ли сработали напа­давшие или плохо поработали следователи - вопрос другой. Суду присяжных должны быть представлены доказательства, а не детективные и дефективные фан­тазии прокуратуры, основанные на показаниях сексо­тов и стукачей.

По понятным причинам анализ военной составляю­щей я могу провести только на основании материалов, изложенных в средствах массовой информации. Воз­можны два варианта: диверсионная акция или ее инс­ценировка. Если это была диверсионная акция, то оче­видно, что группа, действовавшая в засаде против бро­нированного объекта, пришла туда не с двумя автома­тами, из которых зафиксирован огонь по машинам. На месте обнаружено шесть подстилок для ведения огня лежа в снегу. Значит, были еще вооруженные нападав­шие. Обрывки сгоревшей упаковки от фугаса, найден­ные на месте взрыва, говорят о том, что основной за­ряд, изготовленный из самодельного (!) взрывчатого вещества (ВВ), сгорел, а не сдетонировал, то есть не взорвался. Мощность взрыва промежуточного заряда из тротила или другого ВВ нормальной мощности, предназ­наченного для возбуждения детонации в самодельном ВВ (как правило пониженной мощности), экспертами был оценен в 1-3 килограмма, судя по нему, мощность основного заряда фугаса тогда должна была бы состав­лять 25-30 килограммов в тротиловом эквиваленте. Взрыв такой мощности, произведенный рядом с маши­ной, должен был, по-видимому, скинуть машину Чубай­са с дороги, после чего уничтожение объекта должно было бы завершиться применением других средств, скорее всего ручных противотанковых гранат типа РПГ-18 (26). Подрыв заряда, судя по направлению следа от осколка на капоте БМВ перед правым передним коле­сом, а не по центру машины, скорее всего вызван слож­ностью абсолютно точного времени ручного замыкания электровзрывной сети в условиях ограниченной види­мости в лесу. Скорость движения кортежа 90 километ­ров в час, как наиболее вероятная в то время при обго­не, означает движение со скоростью 25 метров в се­кунду, или 2,5 метра за 0,1 секунды. Планирование под­рыва на такой скорости на 0,1 секунды позже, то есть по центру или тем более по задней пассажирской части автомобиля в случае даже небольшой погрешности в реакции подрывника мог быть запоздалым и нанести основной удар не по объекту, который бы уже проехал, а по машине сопровождения. Это наверняка не входило в планы нападавших, что подтверждается их последу­ющими действиями: когда охранники вышли из машины, они не были уничтожены огнем из автоматов, что не со­ставляло бы труда с 30-40 метров, а были отогнаны ог­нем с места засады на другую сторону дороги, просто чтобы не мешали отходу группы.

При устройстве засады подрыв мин и фугасов, как правило, означает сигнал на открытие огня и другие дей­ствия группы. Поэтому ведение огня из автоматов бронебойно-зажигательными пулями в течение нескольких секунд подгруппой огневого нападения скорее всего было планово-рефлекторным. После подрыва фугаса большой мощности в полутора метрах от БМВ сохранение проч­ности даже бронированных стекол с правой стороны машины было сомнительным.

О причинах отказа основного заряда в фугасе судить трудно. Возможно, неправильно была составлена сама смесь (хотя обычно делается пробный подрыв самодель­ного ВВ), возможно, была нарушена герметичность при транспортировке или установке в снегу, а может, возник­ли какие-то другие причины.

Неудача диверсионной акции партизан по уничто­жению самой одиозной фигуры российской «демокра­тии» говорит о том, что Господь не допустил быстрой и безболезненной смерти Чубайса и уготовил ему и всей этой шайке другое, более тяжкое наказание. Что ж, подождем. Национально-освободительная война русского народа еще только начинается. Освобожде­ние Кубы тоже начиналось с неудачной попытки штур­ма казарм Монкада горсткой храбрецов во главе с Фиделем Кастро.

Вторая версия - инсценировка нападения. Посколь­ку я никогда ранее этим не занимался, то от коммента­риев этого варианта в силу своей некомпетентности, воздержусь.

«Завтра»: Русская армия - объект непрерывных провокаций, в которых участвует прокуратура. Чего стоит «процесс» над гордостью разведки ВДВ Павлом Поповских с друзьями. Не является ли ваше дело про­должением репрессий против армии?

Полковник Квачков: В 1997-м году командование ВДВ под эгидой Совета Безопасности Российской Фе­дерации провело научно-практическую конференцию «Специальные операции и необходимость создания сил (войск) специального назначения в Вооруженных Силах Российской Федерации». Конференцию готовили мы с П. Я. Поповских. Он тогда был начальником разведки ВДВ, а я занимал ответственную должность в ГРУ ГШ. Вечером, накануне конференции, на которой я делал основной доклад, дома раздался звонок, позвонил ге­нерал-лейтенант из ГРУ и потребовал, чтобы я отказал­ся делать доклад, так как создание самостоятельных сил специального назначения Вооруженных Сил приве­дет к сокращению численности личного состава воен­ной разведки со всеми вытекающими отсюда организа­ционно-штатными, должностными, административно-хозяйственными последствиями. От доклада я не отка­зался, выступил, особо подчеркнув, что сохранение спецназа в составе военной разведки тормозит созда­ние в России самого современного нового рода войск. Тогда отставание от США, создавших свои силы специ­альных операций, составляло уже около 10 лет. После конференции «десантный след» в деле Холодова резко усилился. Павла Поповских с товарищами отправили в тюрьму, а меня, несмотря на уже имевшееся решение министра обороны о продлении моего срока службы, точно в день 50-летия, уволили из Вооруженных Сил. Так жестко подавлялась идея создания сил (войск) спе­циального назначения в России. Уже будучи гражданским специалистом Центра военно-стратегических исследо­ваний Генерального штаба, я представлял свои обосно­вания необходимости объединения существующих со­единений и частей специального назначения, разбро­санных по военным округам, в единую организационно-штатную структуру и подчинения секретарям Совета Бе­зопасности, министрам обороны, начальникам Гене­рального штаба, президенту. Где-то в сейфах ГРУ дол­жна храниться моя докладная 2000-го года с компро­миссным, половинчатым решением проблемы - созда­нием сил специального назначения ГРУ ГШ - с резолю­цией начальника Генерального штаба генерала армии А. В. Квашнина «Согласен». Оказалось, что согласен-то он согласен, да кто ж ему даст. Принципиально судь­ба сил специального назначения Вооруженных Сил дол­жна была решаться в марте (обратите внимание на дату!) этого года. Уже готова была к печати моногра­фия к докторской диссертации по теории специальных действий Вооруженных Сил. 18 марта я должен был от­править ее в типографию. Но 17 марта меня арестова­ли... Можно ли все это считать случайным совпадени­ем в датах? Нет, конечно. Категорическое возражение мировой закулисы против усиления Вооруженных Сил России очевидно. Формирование сил специального на­значения позволило бы резко повысить эффективность специальных операций на Северном Кавказе, расшири­ло бы возможность России по защите разделенного на части русского народа в СНГ, а также национальных ин­тересов России за рубежом. Но нынешняя власть боит­ся собственной армии - не той ее части, которая ею уже развалена, а той, что еще боеспособна. Чего власти бо­яться еле дышащих сухопутных войск, авиации, тем бо­лее флота? А спецназ опасен. Поэтому роль прокурату­ры в делах Поповских, Ульмана, в нашем деле - это роль исполнительного механизма. Организаторы - в Кремле, заказчики - за океаном, продолжается уничтожение рус­ской армии небоевыми средствами.

«Завтра»: Как вы оцениваете положение в Россий­ской армии? Моральный дух офицеров?

Полковник Квачков: Нынешнее положение Вооружен­ных Сил России хуже и трагичнее положения русской армии летом-осенью 1917-го года. Этот вывод сделан на основании документов, поступавших в Центр воен­но-стратегических исследований Генерального штаба, где я работаю с 1995-го года. То, что пишется и гово­рится в средствах массовой информации, - только над­водная, видимая часть айсберга проблем армии, -часть, которую уже невозможно скрыть. Истинное по­ложение с военной безопасностью России и состояни­ем Вооруженных Сил прячется от русского народа. По существу у России армии уже нет. Существуют отдель­ные, тающие на глазах глыбы ракетных войск стратеги­ческого назначения, воздушно-десантных войск. Дер­жатся на личном мужестве и верности своему долгу со­единения и части спецназа, некоторые другие соеди­нения и части Вооруженных Сил. Все остальное уже давно утратило боеготовность и боеспособность. Если русская регулярная армия началась с двух потешных петровских полков, то сейчас она возвращается к двум потешным путинским.

Дело не только и даже не столько в катастрофическом состоянии военной техники. В русской армии нет русского духа, духа полководца Александра Васильевича Суво­рова, флотоводца Федора Федоровича Ушакова, парти­зана Дениса Васильевича Давыдова.

В российской военной доктрине вы не найдете даже слова «победа». Победа собственной армии не нужна нынешним холуям - правителям страны. Пришибленный угробок (в казармах называют точнее), в штатском лап­сердаке принимающий военный парад, - это смотритель мировой закулисы, контролирующий процесс уничтоже­ния русской армии. Этот процесс начался Горбачевым, продолжился Ельциным и его якобы неверным преемни­ком Путиным.

Российская армия, впрочем, как и Советская, так и не смогла выработать верного понимания сущности со­временной войны и вооруженной борьбы. Общей тео­рии войны как не было, так и нет. Главпуровская волкогоновская ахинея о войне и армии по-прежнему в новой военной энциклопедии. Теория военного искусства вме­сто того, чтобы от ядерных войн шагнуть в область войн космоса, электроники и управления, вернулась к войнам середины прошлого века. Бред Путина, его пособников о борьбе с международным терроризмом не достоин даже упоминания. Нынешний генералитет за редким исключе­нием и в лучшем случае - приспособленцы. Действитель­но русская армия сейчас - это солдаты, младшие и стар­шие офицеры. Нищие, униженные нынешней властью, они продолжают выполнять свой воинский долг. На них толь­ко и надежда. На их моральный дух и верность народу.

«Завтра»: Почему военные столь пассивно и без­дарно реагируют на уничтожение армии и флота? Где голос военных?

Полковник Квачков: У военных два голоса. Один -бюллетень для голосования, как у всех граждан. Другой - голос оружия, которым обладают только они. Повсед­невный общественно-политический голос всей армии на стратегическом уровне в силу принципа единоначалия делегирован командованию Вооруженных Сил. Что чув­ствует и говорит военно-политическая верхушка армии, ее генералитет, - мы знаем. Это трусость, дезинформа­ция и целенаправленный обман своего народа. Они сда­дут Россию еще раньше, чем их иракские коллеги. Выс­шее российское военное руководство куплено, прода­но, еще раз куплено и объявлено в распродажу. Как и штатская политическая элита, военная верхушка не свя­зывает свою судьбу с судьбой собственного народа. Ис­ключение - командиры дивизий (бригад). Они нужны вла­сти как профессионалы, но только для войны, их броса­ют туда, где наиболее опасно. А вот в военно-политичес­кие верха пускают исключительно своих - близких по пре­дательскому духу.

На оперативном уровне какой-либо формы или спосо­ба выражения общественно-политических взглядов во­еннослужащих уже не существует. В советское время эту функцию отчасти выполняли окружные (флотские и ар­мейские) партийные конференции. При всем формализ­ме и заорганизованности возможность высказать свое мнение все-таки была. В начале постсоветского перио­да началась бурная деятельность офицерских собраний. Однако с наступлением демократических, читай - губи­тельных, реформ Вооруженных Сил их деятельность в округах, армиях, дивизиях приказом министра обороны Грачева была запрещена. Единственным способом вы­ражения мнения остались офицерские собрания на низ­шем тактическом уровне - в полках и им равных частях. Но хитрость заключается в том, что как только совест­ливый командир соберет у себя в полку офицерское со­брание с действительно острыми, а это неизбежно зна­чит - политическими, общевоенными вопросами, его тут же старшие начальники обвинят в неумении управлять людьми, в подрыве боевой готовности полка (ее нигде нет, но это неважно, отвечай за себя), в других упущени­ях и снимут. Эти правила все командиры хорошо знают, поэтому мне известен только один случай офицерского собрания в армейской авиации. У других командиров духу не хватает. Но это не выход. Голос офицерского собра­ния - это выброс пара в гудок, а не в дело. Настоящий голос армии - это лязг гусениц танков, БМП и БМД, вой двигателей самолетов и вертолетов, БТРов и других бо­евых машин. Это голоса команд командиров взводов, рот, эскадрилий, батальонов и полков. И первая команда -«К оружию!». Эту команду может дать только единая со­весть и воля армии и народа. Вместе молчим, вместе будем и подниматься с колен.

«Завтра»: Что вы думаете о национально-патрио­тических силах? В чем их достоинства и дефекты?

Полковник Квачков: В настоящее время националь­но-патриотические силы подошли к развилке, к точке принятия решений. Направо - парламентская болтовня вместе с правящей «Единой Россией», налево - парла­ментская болтовня лево-коммунистической оппозиции. Прямо - национально-освободительная борьба и наци­ональное восстание.

Мы живем в оккупированной стране. Надеяться сбросить с себя чуждую народу интернациональную власть беско­нечными выборами бессмысленно. Можем выбрать толь­ко новых оккупантов, поменять одних преступников на дру­гих. В этих условиях вызывает отвращение бесконечная говорильня национально-патриотических сил. Наемные боевики уже врываются в помещения КПРФ, а их лидер все толкует о своей «глубокой приверженности мирным, нена­сильственным методам ведения политической борьбы». Определенные надежды вызывает нарождающееся тече­ние социал-патриотов «Родины», особенно ее молодежное крыло. Но принципиальной разницы между коммунистами КПРФ и социал-патриотами пока не видно. Как бы «Роди­не» тоже не впасть в грех подмены национально-освобо­дительной борьбы экономической эквилибристикой. Вы­зывает восхищение мужество юных национал-большеви­ков. В целом представляется, что объединение нацио­нально-патриотических сил будет осуществляться не вок­руг идеологий и политических платформ, а вокруг реаль­ных действий и акций народного сопротивления. Властью загнана на нелегальное положение Национально-Держав­ная партия Б.С. Миронова. Его призыв о необходимости на­ционального восстания пока не дошел до массового созна­ния русского народа, но другого выхода нет.

«Завтра»: Национально-освободительная борьба как цель объединения народа. Что вы об этом думаете?

Полковник Квачков: Национально-освободительная борьба есть способ, форма, вид борьбы. Целью ее яв­ляется освобождение России от чуждой, навязанной извне антинациональной власти и всей системы полити­ческого устройства, а объединение народа - главным условием победы. Не в экономических требованиях друг к другу рабочего и предпринимателя надо искать спасе­ние России, а в смене природы верховной власти, всей политической системы.

Существующая система сконструирована для осуще­ствления контроля за оккупированной территорией. Эта оккупация пока еще не военная, и таковой, скорее всего, не будет. Современные возможности финансово-эконо­мических, информационных и других небоевых видов и форм насилия могут оказаться вполне достаточными. Зачем на нас, русских, и нашу огромную территорию тра­тить дорогостоящие американские, натовские войска, которых и так уже не хватает, если можно скупить поли­тическую, военную и экономическую элиту. Если в «этой стране» оккупационная администрация справляется со своими полицейскими обязанностями, все и так хорошо идет, по плану, то зачем скрытую оккупацию заменять открытой, военной? То, что подполковник-гаулейтер ок­купированной заморской территории называется прези­дентом Российской Федерации, а финансовые, телеви­зионные, нефтяные, энергетические и другие гаулейте­ры председателями правлений, генеральными директо­рами или еще как-нибудь, в сути самой оккупации ниче­го не меняет.

При этом следует понимать, что причина наших бед не в чубайсах, путиных, кохах, грефах, абрамовичах, век­сельбергах.. , они - следствие политической системы. Власть в России аморальна и антинациональна по сво­ей политической природе. Как только в основание влас­ти положены мошеннические всеобщие равные тайные прямые выборы (другими - честными - они быть не мо­гут по своей природе), положены финансовые возможно­сти политиков, не зависимые от стыда и совести СМИ, власть рано или поздно окажется в руках мировой пре­ступной закулисы. Никто и никогда не сможет сравнить­ся в силе греха и порока с теми, кого такая политическая система отбирает во власть. Поэтому мы, русские, государствообразующий народ России, и утратили контроль над собственной страной. Поэтому вначале Россию надо спасти от чуждой ей политической системы власти, а от паразитов она потом сама очистится: невыгодно будет им жить здесь.

А пока нас без боя уничтожают уже по два миллиона человек в год. Идет бесшумная, но жесточайшая война против русского и других коренных народов России. Раз­водить сейчас политические слюни вперемешку с сопля­ми об антинародном режиме - политическое преступле­ние против нации. Замена власти чужеземной, чужерод­ной, антинациональной и поэтому интернациональной на власть национальную - есть цель и смысл нацио­нально-освободительной борьбы в России, общая по­литическая цель, одна на всех.

Пока еще одиночки выходят на вооруженную борьбу с оккупантами. В этой национально-освободительной вой­не за русский народ и русскую землю не все доживут и увидят победу. Кому-то суждено погибнуть, кому-то быть раненым, кому-то попасть в плен. Это не важно. Важно найти в себе силы встать. Надо, пора подниматься! Тер­петь и дальше насилие над собой, над женами и детьми, над своим народом - значит стать соучастником и по­собником оккупационной власти.

В июне этого года исполнилось тридцать лет моему старшему сыну Александру, который с марта находится в розыске. Не имея возможности написать ему, хочу че­рез газету передать: не поддавайся возможному греху уныния, сын. Правда, а значит и Бог - на нашей стороне. То, что я оказался в тюрьме, а ты скрываешься в подпо­лье, говорит только о том, что нынешняя власть - не наша, не русская власть, и живем мы не в нашем госу­дарстве. Я люблю тебя, сын, и горжусь тобой. Молю Бога нашего, чтобы послал тебе в будущем благодать и ра­дость жизни в семье православной, а мне - счастье до­жить и понянчить твоих детей. Но на нашем пути я не могу и не имею права сказать тебе отеческое - береги себя. В это окаянное время мы с тобой должны сберечь не себя. А защитить свой народ, Веру и Отечество.

«Завтра»: С какой целью вы решили баллотировать­ся кандидатом в депутаты Государственной Думы? Что вы думаете о предстоящих выборах в Государственную Думу и президента?

Полковник Квачков: Главная цель моего намерения стать депутатом Государственной Думы - это вырвать­ся из тюрьмы-плена и продолжать борьбу. Определен­ные виды и формы национально-освободительной борь­бы можно и нужно вести и в тюрьмах, что сейчас делают мои товарищи-офицеры, наши молодые соратники из НБП и другие. Но очевидно, что возможности борьбы за ре­шеткой ограниченны. Возможности депутата Госдумы должны позволить более активно и широко вести работу по разъяснению полной бессмысленности парламентс­кой говорильни, руссконенавистническом и антинацио­нальном характере нынешней власти и всей политичес­кой системы. Безусловно, народное представительство необходимо. Но порядок выборов, отзыва депутатов, сословно-трудовой состав депутатов, время и порядок ра­боты сессий, функции этого органа народного предста­вительства и контроля должны быть существенно изме­нены. Это задача будущей национальной власти.

Вообще о выборах. России навязали политическую модель, созданную и опробованную в США. Сущность этой политической системы заключается в искусствен­ном создании для видимости борьбы за власть и день­ги двух сил, играющих на политической сцене по четко и жестко установленным правилам. Никакие другие силы в общенациональную политическую жизнь не до­пускаются посредством различных выборных ограни­чений. Это хорошо работает с отдрессированным и тупым американским стадом и, по мысли разработчи­ков системы, должно сработать в России. Следующим шагом после создания двухпартийной Госдумы станет изменение порядка выборов президента, который бу­дет избираться только от политических партий, пред­ставленных в Госдуме. После этого выборы-назначе­ния главы России будут осуществляться с заранее из­вестным беспроигрышным для мировой закулисы ре­зультатом. При этом российское телевизионное стадо, как и американское, будет смотреть за различными те­левизионными политическими спектаклями и выби­рать, выбирать, выбирать.. , пока руки не отвалятся от болезней и недоедания, так как мозги к этому времени уже точно отсохнут. Вот что нам готовят. Бойкот этого политического балагана - единственно верная позиция всех национально-патриотических сил. У нас своя свадьба впереди.

«Завтра»: Вы сидели в одной камере с Ходорковским. Как вы общались? Какое он на вас произвел впечатление?

Полковник Квачков: Хочу сразу заявить, что считаю национализацию - возвращение в общенациональную собственность всех российских природных ресурсов -абсолютно безусловной и необходимой. М. Б. Ходорков­ский, как и другие миллиардеры и миллионеры, нажив­шие свои состояния на нефти, газе и другом сырье, ста­ли их владельцами незаконно. Здесь, как говорится, торг неуместен. Речь может идти не об амнистии капиталов, а об амнистии преступников, которые под прикрытием незаконных законов и других ухищрений присвоили себе наши национальные богатства. Нынешняя торговля ак­циями российских компаний - это процесс скупки и перекупки краденого. А посему эта финансово-экономичес­кая возня для нас совершенно бессмысленна. Они делят наше, народное. Пока еще делят. М. Б. Ходорковский стал миллиардером не только потому что принадлежал к ев­рейской общине. В ней было много других «соискателей» на нефтяные миллионы и миллиарды. И здесь в оценке М. Б. Ходорковского мы подходим к одному очень важ­ному пункту - к личным деловым качествам нынешних российских миллионеров и других богатых людей. С жу­ликами, которые быстро и много украли и перевели день­ги за рубеж, все ясно. Но нужно отметить, что за после­дние 15 лет из общей массы народа поднялись десятки тысяч мелких, тысячи средних и сотни крупных предпри­нимателей, которые в труднейших условиях рыночной (назовем пока так) экономики своим трудом, талантом и энергией создавали новые, модернизировали и сохраня­ли производство на старых предприятиях. Все они были тогда и сейчас вынуждены жить и работать по законам и правилам либерально-криминальной экономики. Гене­ральные директора всех этих ООО, ЗАО и других компа­ний и фирм доказали свою жизнестойкость и способность к организации производства. Эти люди должны быть и будут востребованы новой национальной властью. На­ции больше нужны не их деньги, а их энергия, трудолю­бие, предприимчивость.

Политическую платформу М. Б. Ходорковского я для себя определил как национальный либерализм. Его лич­ная трагедия в том, что он был одной из ведущих фигур и творцов интернационально-либеральной России. Его конфликт с властью, насколько я понял их взаимоотно­шения, связан с попыткой Ходорковского сделать эко­номические отношения прозрачными, открыть для обще­ства связь власти, политики и экономики, направить их в русло национальных интересов. М.Б. Ходорковский, на мой взгляд, жил иллюзией, что нынешний российский либера­лизм может стать национальным, сам стал первым круп­ным национальным либералом, за что и поплатился. Чуж­дая России по своей природе политическая система не жалеет даже «своих»: на все национально ориентирован­ное ею наложено жесточайшее табу и проклятие.

О личных отношениях. Представьте картину: на верх­ней «шконке» сидит, поджав ноги, еврейский миллиар­дер-либерал, а на нижней - напротив - русский офи­цер. Политические дискуссии по пять-шесть и более часов в день. В начале общение было настороженным, потом открытым и интересным. А в конце месяца - до­статочно теплым и даже дружелюбным. Общая камера делает свое дело.

У М. Б. Ходорковского другой, в корне отличный от моего, взгляд на пути развития Российского государства и общества, но это взгляд человека, связавшего с Рос­сией свою судьбу. Каждый должен иметь право на сво­боду личных убеждений. Михаил Борисович, здоровья и мужества вам в борьбе, интернационально-либеральная власть и Вас и меня бросила за тюремную решетку. До встречи на свободе в национальной, в русской России!

«Завтра»: Не подвергаетесь ли вы давлению в тюрь­ме или ваши родственники на свободе?

Полковник Квачков: Только в тюрьме я как раз и не подвергаюсь давлению. Администрация и рядовой состав СИЗО подчеркнуто нейтральны. Положительное воздей­ствие на состояние своего морального духа испытываю во время переездов на автозаках на суды и обратно. Оно заключается в упреках охранников и соседей, общая идея которых такова: «Жалко, что не прибили эту гадину!» Ред­кое единодушие милиции и арестантов.

Угроза исходит не от надзирателей и даже не от сле­дователей. Давление власти очевидно проявляется в судах по продлению мне и моим товарищам-офицерам сроков содержания под стражей. Судов было уже три. Вот что, например, делает знаменитое «басманное пра­восудие». При ознакомлении с протоколом судебного заседания Басманного районного суда от 6.09.2005 года мои адвокаты обнаружили записи, не только грубо ис­кажающие смысл моих показаний, данных суду. Феде­ральный судья А.В. Расновский этими записями пря­мо фабрикует против меня новое уголовное дело. Так, на странице 5 протокола в изложении моих показаний было записано: «Я выйду и буду вешать Путина В.В., Касьянова М.В. - всех, кто разрушает нашу страну и приводит ее к деградации». А теперь сравним эти сло­ва с тем, что я сказал на суде на самом деле: «Все эти ельцины, путины, гайдары, чубайсы, грефы, куд­рины и другие, разрушившие нашу страну, должны быть отданы под суд военного трибунала, специально со­зданного для этих целей. Судить эту кучку нацио­нальных изменников и предателей по существующему Уголовному кодексу и нынешними продажными суда­ми - то же самое, что судить немецко-фашистских пре­ступников по законам гитлеровского рейха и нацистс­кими же судьями. В основу деятельности Особого во­енного трибунала должны быть положены принципы Нюрнбергского международного трибунала, где высшей мерой наказания являлась смертная казнь через по­вешение». Есть разница?! Таким образом, федераль­ный судья Расновский А.В. не только извратил смысл сказанного мною, но и вписал в протокол ложную фра­зу об угрозе повесить Путина и Касьянова, на основа­нии которой я могу быть привлечен к уголовной ответ­ственности по ст.119 УК РФ «Угроза убийством или при­чинением тяжкого вреда здоровью». К счастью, адво­каты А.И. Мошанский и В.П. Самойлов были вниматель­ны, заметили эту западню и оберегли меня от нового уголовного преследования. В замечаниях на протокол я высказал ходатайство рассмотреть вопрос о привле­чении федерального судьи Расновского А.В. к уголов­ной ответственности по ст. 303 ч. 3 «Фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении». Ответа пока не получил.

Близким, конечно, тяжело. Для мужа хвалить свою жену напоказ - дурной тон, но мое положение, думаю, позволяет сделать исключение. Молоденькой девушкой моя Надежда вышла за меня замуж и вот уже двадцать лет несет крест офицерской жены. Несла его, когда меня носило по разным гарнизонам и «горячим точкам». Убеж­ден, что вынесет и это испытание. Терпи, родная! О стар­шем сыне Александре уже сказал. Младший сын Кирилл в этом году уже без меня закончил школу и поступил в институт. Спасибо школьным учителям за подготовку, особенно классному руководителю Валерию Яковлеви­чу, а коллективу института - за объективность оценок. Старшая дочь Анна - кандидат медицинских наук, заму­жем, у меня внук и внучка - Иван да Мария. Младшая дочь Елена, инвалид первой группы, учится в Московском ин­ституте инвалидов. Прошлой осенью мы со старшим сы­ном помогли подготовить ее комнатку к зиме. Надеюсь, что сейчас ей поможет администрация. Мама живет в Нахабине Московской области, болеет. Но после собы­тий забота врачей о ней в поликлинике намного улучши­лась. Вообще, семье оказывается огромная поддержка

многими, даже незнакомыми русскими людьми. Спаси­бо, люди добрые! Нас таких неизмеримо больше в Рос­сии, чтоб о нас ни говорили недруги.

«Завтра»: Что бы Вы хотели передать читателям «Завтра»?

Полковник Квачков: Нет сейчас на Руси военных или гражданских, нет сейчас учителей, врачей, ученых, ра­бочих, солдат, крестьян, милиционеров и других профес­сий. Пришло время одной профессии на всех - защитни­ка Веры и Отечества. И не будет ни у нас, ни у детей наших никаких профессий, кроме рабских, если оставим свою Россию на поругание и разграбление чужакам.

Мы преданы собственными правителями. Мы, рус­ские и другие коренные народы России, им не нужны. Не хочется, но придется вставать. Иначе пропадем. Спа­си вас Бог!

Тюрьма «Матросская Тишина» Октябрь 2005 года

ПЕРВЫЙ ВЗВОД — ПОШЕЛ!!!

Полковник Владимир Квачков отвечает на вопросы читателей

Мне в тюрьму адвокатом А.И. Мошанским достав­лена распечатка сообщений в гостевой книге и фору­ме по моему интервью А.А. Проханову.

Не имея возможности отвечать каждому, вынужден ответить по темам.

Первое. Не провокатор ли Квачков? Похоже, что всё это - пиар.

Безусловно, вопрос о провокации более чем уместен. Если человек считает, что единственным выходом для спасения России является национальное восстание и открыто заявляет об этом, то прежде чем анализировать, принимать или отвергать его идеи и мысли, надо попри­стальнее вглядеться, а кто он сам и кто те люди, от лица которых он говорит. Итак, не являюсь ли я провокато­ром, то есть подстрекателем, действующим с предатель­ской целью.

Все, что вы только что прочитали, написано в тюрем­ной камере, где я нахожусь уже девятый месяц. Если суд присяжных признает меня и моих товарищей виновными, то нам грозят по два пожизненных заключения, не счи­тая «мелочевки» в 15-20 лет за оружие и боеприпасы, найденные в моем гараже. Мне предъявлено обвинение по следующим статьям. Ст. 277: «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (это о Чубайсе), совершенное в целях прекращения его госу­дарственной или иной политической деятельности, либо из мести за такую деятельность (террористический акт); наказывается лишением свободы от 12 до 20 лет, либо смертной казнью или пожизненным лишением свободы»; ст. 105., ч. 2: «Убийство двух и более лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организо­ванной группой и общеопасным способом — от 8 до 20 лет либо смертной казнью или пожизненным лишением свободы» (это об охране Чубайса); ст. 223, ч. 3: «Неза­конное изготовление оружия» — от 5 до 9 лет; ст. 223, ч. 3 «Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных уст­ройств» — от 5 до 8 лет; с. 167, ч. 2: «Умышленное унич­тожение или повреждение имущества» — до 5 лет (ма­шина Чубайса и его охраны).

То, что все эти обвинения предъявлены через ст. 30 «Покушение на преступление», для суда особого значе­ния не имеет, так как «преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятель­ствам». Кроме того, в розыске по этим же обвинениям находятся мой старший сын Александр Квачков и сын моего соратника Б. С. Миронова — Иван Миронов. Сам Борис Сергеевич уже второй год в федеральном розыс­ка по обвинению в разжигании межнациональной розни. Вот такие «провокаторы» считают национальное восста­ние единственным выходом из русской национальной катастрофы.

А теперь о главном. Кому и зачем хочется называть ло­зунг национального восстания пиаром или провокацией?

Во-первых, тем русским людям, у кого хватает ума понять, что национальное сопротивление действитель­но необходимо, но не хватает духа и воли самому под­няться с колен. Это ведь очень удобно для оправдания своей трусости и предательства, для оправдания укло­нения от исполнения долга защитника своего Народа, Веры и Отечества. Во-вторых, врагам России, кто так­же понимает, что национально-освободительная борь­ба является единственным (!) выходом для русского и других коренных народов России. Все другие варианты для этой либеральной мрази не опасны: пусть болтают и пишут, что хотят. Пока главное оружие СМИ — телеви­дение — в их руках, вся парламентская говорильня, как детская дудочка: зажмут дырочку КПРФ — один звук, зажмут «Родине» — другой... Скоро вообще две партий­ные дырочки оставят, так что и тугой на ухо медведь сыграть сможет. Вот для таких национально-освободи­тельная борьба — единственно реальная, смертельная опасность. Они ее чуют и боятся, поэтому, чтобы не до­пустить ее, в ход пускаются все приемы и способы пси­хологической травли по дискредитации самой идеи на­ционального восстания.

Высказывалось также предположение, что я — подстав­ное лицо, используемое «за болвана». Может, в самом деле болван? Жил бы себе по-прежнему: в трехкомнат­ной квартире в сталинском доме на набережной в центре Москвы, ездил бы на своем зеленом «Саабе» по гостям, четверо взрослых устроенных детей, милые внук и внуч­ка, любимая работа в Генеральном штабе, а главное — участие в общественно-политической деятельности: «Чи­тали статьи авторов А, Б, В или Г в последнем «Незави­симом военном обозрении»? — боеготовность вооружен­ных сил упала до 30 процентов. Уже не только не на чем, уже и некому летать! Летчики кончились! От флота ниче­го не осталось! В космосе орбитальная группировка уже не обеспечивает даже своевременного нанесения ответ­ного удара. Куда пришли? Через несколько лет нас можно будет безнаказанно бомбить, как Югославию, Ирак или Афганистан — кошмар, просто кошмар..; слышали вчераш­ние выступления министров Д, Е, Ж? — это же предатель­ство национальных интересов России, куда докатились.. ; вчера приехал из деревни, все — нет у нас сельского хо­зяйства, поля травой заросли, люди от безделья спива­ются, надо что-то делать.. ; читали выступления лидера партии 3? — беспощадно, просто беспощадно разнес пра­вящий антинародный режим. Камня на камне не оставил. Так им и надо. Пусть не думают, что оппозиция все стер­пит.. ; слышали, покончил жизнь самоубийством И., круп­нейший ученый и руководитель научно-производственно­го объединения, пропали научная школа и целая перспек­тивная отрасль экономики, как жалко и больно.».

Список такой «активной деятельности» можно продол­жить до конца алфавита, хватит и на второй круг. Но меня арестовали, значит, сделал что-то такое, за что власть сочла необходимым упрятать меня за решетку. Я в тюрь­ме, значит, я не «болван».

Слава Тебе, Господи!

А если кто-то и хочет погреть руки на разгорающемся огне оскорбленного национального чувства русского на­рода и дровишек в костер подбрасывает, то нас это со­всем не пугает. Даже наоборот. С ценой за дрова потом разберемся.

3десь же, коль возникли сомнения, наверное, нужно сказать о тексте интервью и о том, как оно появилось. Отчасти ответ уже дан в газете «3автра». Признаюсь также, что обвинение - предположение о том, что текст за меня писал Александр Проханов, - мне было лестно. В этом смысле для меня «попасть под руку» нашего вы­дающегося писателя почетно. Горжусь этим «обвинени­ем». На вопрос «А как Проханов смог получить интервью у Квачкова? Неужто свидание дали? Вроде не родствен­ники.» отвечаю.

В отличие от обычных уголовных преступников, кото­рые сидят со мной и которые имеют по два свидания в месяц, мне же за прошедшие почти девять месяцев раз­решили всего два — с женой и младшим сыном. Так что личного контакта у меня действительно не было, а текст был передан через адвокатов, это не запрещено.

Второе. Об отношении к КПРФ, «Родине» и о лич­ном мировоззрении.

Время, когда КПРФ поддерживала свое влияние, ис­пользуя народную память о связи советской власти с властью коммунистической партии, закончилось или за­канчивается. Возвращения к советским общественным и экономическим отношениям на основе утопической идеи коммунизма уже нет и не будет. Лидеры КПРФ это понимают, а взять за основу национальную идею не мо­гут по догматическим идеологическим соображениям. В отличие от китайцев, которые поняли, что «неважно, ка­кого цвета кошка, лишь бы ловила мышей», 3юганов и ком­пания остатками сухого коммунистического корма питают красную кошку, которой старшее поколение из милосер­дия тоже что-то приносит. «Советская власть без комму­низма» — так можно сформулировать общественно-эко­номическую платформу автора. А поскольку в иерархии понятий главным является дух, то такое будущее обще­ство можно назвать православным социализмом.

Другой упрек «в уничижении КПРФ». На мой взгляд, КПРФ не хочет и не может поднять народ на националь­но-освободительную борьбу. Не хочет, потому что ее ли­деров вполне устраивает роль говорящей, но не действу­ющей оппозиции. Призыв к национально-освободитель­ной борьбе — единственный шанс для КПРФ — вернуть себе доверие и стать ведущей политической силой стра­ны, но это шалаш в Разливе или тюремная камера. Хва­тит ли духу?

Мои симпатии к «Родине» связаны с надеждой, что основную массу партии, а потом и ее руководителей, сама логика политического действия приведет к провоз­глашению лозунга национально-освободительной борь­бы. И не только против «нелегальных иммигрантов» с Юга или Востока. Тот, кто мусорит на московских ули­цах, бросая арбузные корки, — следствие, а причина -в либерально-интернациональной власти в России. Фрадков, Абрамович, Греф, Чубайс и тысячи других с русскими фамилиями — это что, исламские фундамен­талисты? Из этого антирусского источника выползли все этнические группировки, на которые искусно направля­ется ненависть русского и других народов России. «Ро­дина» только робко затронула эту проблему. А какой вой начался! 3начит — в точку!

В настоящее время основой национальной идеи, спо­собной объединить русский и другие коренные народы России, может стать только идея общенационального спасения, идея национально-освободительной борьбы.

Третье. О соседстве с М. Б. Ходорковским, ино­родцах и ксенофобии.

3ачем власть свела нас с М. Б. Ходорковским в одной камере? Думаю, чтобы демонстративно показать, что она якобы одинаково борется и с олигархами, и с национа­листами. Мол, смотрите, у нас перед законом все равны. Мы тогда с МБХ придумали шутку: «Что сказал бы Путин, увидев нас в глазок камеры?» — Спел бы: «Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались!». Через несколько дней мы решили, что «тайну» совместного заключения разглашать через адвокатов пока не будем и прежде по­пытаемся найти, что нас может объединить, кроме чис­то тюремной солидарности. Почему появилась такая идея? В фильме «Адъютант его превосходительства» в плен к «зеленым» попадают белые офицеры и красные командиры, которых посадили в один подвал. Что им делать в этой ситуации — перегрызть глотки друг другу или попытаться вместе вырваться из бандитского пле­на и продолжать борьбу, каждый свою? Выбор очевиден: и в фильме, и в жизни. Поэтому, когда через месяц наше­го совместного молчания власть поняла, что фокус не удался, а политические противники ищут общие позиции, нас рассадили.

Поиск всего и вся, что может быть полезно нации в целом, является моей принципиальной политической позицией. Если в человеке есть хоть один процент, ко­торый может быть использован для русской нации, этот процент должен быть использован. Безусловно, при контроле и нейтрализации, при необходимости «других процентов».

Кого считать инородцами? Инородцы — это все, кто не попадает в объем понятия «русские и другие корен­ные народы России». К коренным народам России от­носятся все народы, исторически проживающие на тер­ритории России и не имеющие за ее пределами своих национальных государств. Русских евреев или фран­цузских арабов не бывает. Или принимай русскую куль­туру, язык, дух и становись русским или живи на нашей земле, как гость, оставаясь гражданином своего родно­го государства.

О ксенофобии. Инстинкт самосохранения, среди про­чих, включает способность любого биологического орга­низма, в том числе человека, обнаруживать и распозна­вать чужое внутри себя. Как только в наш организм по­падают вирусы, клетки или другие чужие биоорганизмы, включается наша иммунная система. Уже младенец, едва только начинает видеть окружающих его людей, умеет их распознавать по принципу «свой-чужой».

Ген безопасности, ген распознавания чужого изначаль­но заложен в человеке. Угроза безопасности человеку, как и угроза безопасности семье, народу, нации, государ­ству, как правило, исходит из чего-либо чужеродного и постороннего. Соответственно, ксенофобия, боязнь чу­жого, составляет необходимую часть безопасности. По­этому поиск и распознавание чужого как возможного врага и источника опасности является необходимым услови­ем и категорическим требованием безопасности челове­ка, семьи, нации, общества и государства. Бороться с этим инстинктом, подавлять его, значит подавлять лич­ную, семейную, национальную или государственную им­мунные системы безопасности.

А когда у нации подавлен иммунитет, и система пере­стает распознавать проникновение в национальный и общественный организм чужеродных элементов, тогда нация становится легкой добычей чужеземных пришель­цев, духовных и иных общественных политических бо­лезней. Именно для этого либеральными интернациона­листами по всему миру или у нас в России пропаганди­руются принципы толерантности и извращенного пони­мания ксенофобии.

Четвертое. О религиозном факторе в националь­но-освободительной борьбе.

Исторический период развития духовности европейской части человечества вне веры, вне Бога, начатый Фран­цузской революцией 1789 года, заканчивается. Русский народ прежде других подошел к рубежу нового религиоз­ного возрождения. Суть этого возрождения составляет духовное обновление, стержнем которого является воз­вращение к Богу, возвращение к православному религи­озному мироощущению в условиях третьего тысячелетия от Рождества Христова. Духовная основа жизни первич­на, политика — вторична, экономика — третична, — так строится иерархия общественной жизни.

Однако сейчас не время спорить о вероисповедани­ях. Какая вера ведет человека в его национально- осво­бодительной борьбе, какая вера приведет его на Сенат­скую, Дворцовую или Красную площадь, такая вера пусть и пребывает в нем. Когда речь идет о судьбе русской нации, все религиозные споры должны быть отброшены в сторону. Это самое главное в религиозном факторе на­ционально-освободительной борьбы. И на этом можно поставить точку.

Пятое. О национальном восстании.

Каких только «ужастиков и страшилок» ни запускает­ся в национальное самосознание, чтобы изгнать из него саму возможность национального восстания. Тут и «рус­ский народ генетически труслив», и «русский бунт бес­смысленный и беспощадный», и «гражданская война рус­ских против русских», и «начнется с погромов», и т.д. и т.п. Пойте, соловьевы, познеры, пойте, швыдкие и сва­нидзе и. имя им легион. Национальная буря неизбеж­на. Суровая и беспощадная к оккупантам и их пособни­кам, опасная, но радостная, веселая и разухабистая для русского народа.

И никакой гражданской войны не будет. Не с кем, нам, русским, украинцам, белорусам, татарам и другим корен­ным народам в России воевать. Чтобы взять за шиворот и посадить в кутузку правительство национальных из­менников и предателей, хватит нескольких грузовых автомобилей. Еще по грузовику на банкиров и телевиде­ние, по «газели» — на нефтяные и газовые компании. На всю так называемую Государственную Думу хватит ка­раула в составе взвода, который объявит о своей уста­лости. Вот и весь бунт.

Нет в России не только классов, но даже социальных групп, которые были бы против возвращения в общена­родную собственность нефти, газа и других природных богатств, крупных промышленных предприятий, нацио­нализация банковского дела, введения монополии внеш­ней торговли, монополии на производство алкогольной и табачной продукции, отмены свободного хождения по стране иностранной валюты. Кто будет против возвра­щения государства в руки русского и других коренных народов России? Генералы Министерства обороны, ФСБ и МВД? Ну, и сколько их, генералов-то? У них, кроме те­лефонов, нет ничего. 3а рычагами боевых машин сидят пока еще наши сыновья. Власти, чтобы разогнать пен­сионеров на Ленинградском шоссе, и то потребовалось ОМОН уговаривать. Так что нет никаких серьезных пре­пятствий для восстановления в России национальной власти. Нет препятствий, кроме нашего безволия, кроме глупого самообмана о возможности кого-то «хорошего» избрать во власть.

Кого и чего боимся, русские? А может, не боимся, а надеемся, что и так само образуется, без меня? Как гла­сит восточная мудрость: сам не вылезай, не борись, и мимо окон дома пронесут труп твоего врага? Так ведь пока наши трупы носят по полтора миллиона в год.

С чего начать? С самоорганизации политического сопротивления. «Вера и ненависть сдвигают горы. На­род вас ненавидит. И вера в то, что вы сдохнете, ни­куда не денется» — написал о власти Читатель. Сила ненависти к врагам равна силе любви к своему наро­ду. Нам надо полюбить свой русский народ, полюбить горячо и сильно, чтобы хватало сил и воли встать. Ког­да солдаты идут в атаку, сначала поднимается всего один взвод. А за ним — все остальные... Первый взвод уже пошел!

Хочется выразить благодарность за интеллектуальную и моральную поддержку участникам форума: Николаю Егоршину (надеюсь, вам стало яснее, кто я; если вас в «КПРФ устраивает» хоть какая-то борьба и хоть какая-то работа в интересах людей в Госдуме, то эта полити­ческая возня большинство народа уже не устраивает, поэтому коммунисты и теряют свое влияние), Андре и Владу (вначале вообще не понял, что написано: «аффтар жжот не по-детски! Путена в топку!», а когда дошло, — хохотал; хотел ответить на вашем языке, но не сумел; ваши предложения по альтернативным источникам энер­гии), Портосу, Белому, Сергею (а насчет экономической программы вам Ратибор ответил: «... хочется выругать­ся, мне тоже»), Новому, Таляту Алигейдару — Баку (ком­взвода, считайте, назначены; собирайте и готовьте лич­ный состав и др.), Юрию, Ивану (те 17 марта сделали, что смогли; если сможете — сделайте лучше; но помни­те, что на войне как на войне: «а может мы, а может нас.»), Кобе (думаю, «ошибки» разъяснил), Татьяне Andrey S (Б.С. Миронов, вождь русских националистов, в подполье, — берегите и поддержите его!), Евгению К. (высшее должностное лицо в Русском государстве, в России должно называться Государь, а не президент; нам до Государя еще десятки лет духовной работы, я не до­живу), Евгению В., Александру В. (очень правильное замечание о необходимости формирования нацио­нальных общин в будущем, но начинать надо с неболь­ших групп соратников и единомышленников), Видисту, Rus, Антону, Арви Хэкеру (неужели действительно на­деетесь выбить у евреев их веру в силу денег?), Анд­рею (к приходу «жареного петуха» ведь готовиться надо), Элу (на полковника надейся, но и сам не пло­шай.), Игорю (будьте поосторожнее, соратник), Атлан­ту (оставьте только свои иллюзии — «Созидатели всех стран, соединяйтесь!», люди на земле живут не клас­сами, а народами, нациями, государствами), Антипути­ну («ельциноидные, путиноидные» — замечательно),

ostmest (совершенно точно: уничтожение оккупантов — не преступление, а долг), Ратибору (очень жалко, что не встретились на свободе), Ортодоксу 032 (а почему вас пугают погромы в национальном восстании? Кого надо, того и погромят.), Старлею (если сказанное мною «греет душу», тогда почему «бывший соратник»?), System, Графу (помолитесь и за дело возьмитесь), Vasiok Susanin (а зачем ждать, пока народ проснется, сам-то проснулся?), Я (не отождествляйте всех комму­нистов с их верхушкой), Читателю (словами нельзя!!!), Илье (так и начните с себя, капитан запаса, а сочув­ствие в строй не поставишь...), Ивану (да не Бог я, Ваня, а вашу силу чувств — в силу дел, тогда все пройдет как надо), Людмиле (милая вы моя язычница, вы правы, с Богом можно и погибнуть, а чтобы победить, нужна сила), Евгению В. (надеюсь, с провокацией все стало ясным). Спаси вас Бог, единомышленники и соратники!

P.S.Каждый может связаться со мной, написав письмо по адресу: Москва, 107076, ул. Матросская Тишина, д. 18, ИЗ 99/1, Квачкову Владимиру Васи­льевичу.

О ТРУДЕ И НАСИЛИИ

(Ответ главному редактору журнала «XX век и Л.Н. Толстой» С.М. Романову)

Уважаемый Сергей Михайлович!

Прежде всего прошу простить мне многомесячную за­держку с ответом на Ваше предложение выступить на страницах журнала. С одной стороны, тюрьма даёт воз­можность замкнуться в каком-то своём мире и более глу­боко обдумать собственные мысли, чувства и убежде­ния, но с другой - тюремная жизнь с её внутренней на­пряжённостью, беспокойством и трудностями просто в техническом плане (свободное место за столом, вечный табачный дым в камере, необходимость подстраивать­ся под режим, вызовы к следователям и адвокатам и т.п.) лишают возможности точно и тщательно изложить на бумаге свои мысли. Я уже не говорю о том, что всё при­ходится писать ручкой, а дисциплины мысли пишущей руки уже нет - убита компьютером: там же просто выде­лил «мышкой» и перенёс или переписал на том же мес­те. После года письма ручкой склоняю голову перед людь­ми, подготовившими диссертации на пишущей машинке, о писателях и говорить не смею.

Письмо Ваше получил в середине января, шла пред­выборная кампания, в феврале объявил 18-дневную го­лодовку, так что не до статей и писем было; потом ог­раниченное прокуратурой и судом время ознакомления с 21-м томом уголовного дела; потом - подготовка к суду и предварительное слушание, и, вот только сей­час, в связи с переносом начала отбора присяжных на 19 июня, появилось небольшое «окно» свободного вре­мени, хотя, конечно, «свободное» в моём положении звучит и комично, и кощунственно одновременно. Бу­дем считать, что хоть немного оправдался и можно от­вечать по существу.

Вначале разрешите поблагодарить Вас и редакцию журнала за предложение высказать своё мнение по очень сложному вопросу человеческого общежития - о допустимости и границах применения насилия среди людей, социальных групп, народов, наций, государств и других человеческих общностей.

Вы спрашиваете, не кажется ли мне, что «упорный, ежедневный труд (мирный и ненасильственный) в от­стаивании, пропаганде своих убеждений гораздо более эффективен и полезен, нежели одноразовые акты ус­трашения политических оппонентов»?

На мой взгляд, важна не только «толстовская» направ­ленность возможного ответа, но и сам факт постановки его в качестве актуальной нравственной и общественно-поли­тической проблемы в современной России. Нам следует признать очевидное: русское общество в начале XXI века вынуждено вновь после полуторавекового перерыва вер­нуться к осмыслению проблемы нравственности и целе­сообразности применения силы в форме насилия против зла как внутри страны, так и за рубежом в национальных интересах России. Весь диапазон оценок и размышлений в этой области между толстовским «непротивлением злу насилием» и кропоткинским «есть только одна вещь хуже террора - безропотно сносить над собой насилие».

Где мы сейчас, что нам нужно и что нам можно?

Прежде всего, давайте по истечении полутора веков подумаем, может ли всё-таки быть такое конечное со­стояние человеческого общества, при котором ему во­обще не потребуется никакого насилия? Исчезнут убий­ство, воровство, клевета, бандитизм, наркоторговля, сутенерство, проституция, гомосексуализм и прочая гре­ховная нечисть? Думается, что такого райски блаженно­го состояния человечества не просматривается даже в далёком будущем. А пока все эти и другие грехи и поро­ки существуют, будет и должно существовать насилие, как противодействие злу.

Но, может быть, вообще не надо бороться со злом за пределами самого себя, по мере личного нравственного совершенствования каждого оно исчезнет само по себе? Согласиться с этим - значит отвергнуть необходимость нравственного совершенствования практически всех ин­ститутов организации человеческого общества, включая государство, церковь, армию, школу, семью. Не будет борьбы со злом, не будет и нравственного развития че­ловека. «Кто не карает зла, тот способствует его совер­шению», - утверждал Леонардо да Винчи. О внедряемой в сознание нынешнего поколения так называемой толе­рантности еще У. Теккерей говорил: «Ничто не ободряет так порока, как излишняя снисходительность». Очень ясно эту же мысль сформулировал Э. Берк: «Единственное, что необходимо для торжества зла, - чтобы все добрые люди не делали ничего». Поэтому по методу экспертной оцен­ки философская позиция Л. Н. Толстого, скажем так, пред­ставляется весьма и весьма уязвимой. Наверное, лучше и точнее всего по этому вопросу высказался И. А. Ильин: «Лев Толстой был силён не только как художник, но и как глашатай насущных проблем. Он был велик в поста­новке вопросов применительно к жизни, но не в ответах на них и не в поступках. Он был велик, как художник, как мужественный паломник, но не как философ с систем­ным мировоззрением» (т. 6, кн.III, с. 495).

Кроме того, утверждение о недопустимости насилия по отношению к злу, безусловно, выражает не только познавательные, социально-политические и другие умозрительные аспекты философии, но и духовную, ре­лигиозно-нравственную сущность такого мировоззрения. Позиционируя себя как русского христианского национа­листа, автор не приемлет философию отказа нравствен­ного человека от своего долга защиты Веры и Отечества. Мои знания и личный религиозный опыт не позволяют компетентно судить о причине того, почему Русская Пра­вославная Церковь сейчас молча наблюдает за духов­ной катастрофой русского народа, происходящей по всей России, позволяя себе лишь изредка высказывать какие-то неудовольствия.

Л.А. Тихомиров писал: «Терпимость - превосходное личное качество. Терпимость - необходимый принцип политики, особенно в стране, где живут люди различных вероисповеданий и народностей. Терпимость, сверх того национальное свойство, от которого русский человек даже и не способен отделаться. Но терпимость дела­ется у нас любимым орудием в руках многих, кто доби­вается наиудобнейших способов действия для покрытия той самой России, к терпимости которой взывает» («Критика демократии», М., 1997, с.396).

Нынешняя терпимость официальной церкви ко злу и греху насилия чужеродной власти отталкивает русских людей от православия и толкает их, особенно молодёжь, в ряды маргинальных радикальных группировок, к под­вигам одиночек. Люди часто путают православную веру с официальной церковной организацией, в которой уже, похоже, совсем не осталось ни христианской пассионарности, ни русского духа. Это уже не церковь Сергия Ра­донежского и Дмитрия Донского, не церковь святых Фё­дора Ушакова, Александра Суворова, Дениса Давыдова. Если церковь не признает существования врагов Божь­их, у нее не будет и воинов Христовых. Но воины Хрис­товы - Евгений Родионов и другие, готовые идти на смерть за веру, - в России есть, значит, рано или поздно появится и их церковь, их власть, их государство. А по­явиться они смогут только в борьбе со злом, или, как учил митрополит Московский Филарет: «Любите врагов своих, сокрушайте врагов Отечества, гнушайтесь врагами Божь­ими». И какое еще благословение нужно русскому право­славному человеку для защиты Веры и Отечества?..

Рассматривая проблему насилия с точки зрения веду­щего научного сотрудника Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба Вооруженных Сил Рос­сийской Федерации, то есть с моей пока еще штатной дол­жности, приходится констатировать, что существующий ныне в военной научной сфере общепринятый понятий­ный аппарат не позволяет должным образом ответить на поставленные вопросы. Поэтому придётся рассмотреть несколько системообразующих понятий и обозначить ме­тодологию подхода к понятию проблемы насилия.

Попробую подробнее раскрыть и уяснить Ваш воп­рос - утверждение об эффективности и полезности ежедневного «мирного и ненасильственного» труда в противовес насильственным актам вооружённого устра­шения. О каком состоянии человека, семьи, нации, об­щества или государства идёт речь, о войне или о мире? Если сам Л.Н. Толстой именно на два основных состоя­ния - войну и мир - разделил жизнь человеческого об­щества и именно в состоянии войны раскрыл русский мир во всём его многообразии, то, может быть, и нам следует последовать за великим писателем? Тогда ста­нет ясным и очевидным, что мирный труд, ненасиль­ственные формы борьбы возможны только в условиях мира. Да и как по-другому? Разве было возможно мир­ное и постепенное перевоспитание русскими крестья­нами французских фуражиров и мародёров в годы Оте­чественной войны 1812 года? Или ненасильственное воздействие русского офицерства и дворянства на фран­цузских офицеров и дворян в Москве и других захвачен­ных Наполеоном городах? Нет, всё честное и порядоч­ное в русском обществе ушло в армию, народное опол­чение и в партизаны. А кто не смог, подожгли свои дома в Москве и ушли, куда смогли. Тот же путь борьбы и сопротивления врагу избрала наиболее совестливая часть советского общества на оккупированной терри­тории в годы Великой Отечественной войны.

Таким образом, в условиях войны никому, кроме пре­дателей, коллаборационистов и просто трусов не при­дёт в голову говорить о целесообразности сотрудниче­ства с чужеземными захватчиками и призывать к повсед­невной общественно-политической работе по совершен­ствованию и улучшению оккупационного режима, призы­вать собственный народ к мирным, ненасильственным формам убеждения оккупационной власти в безнрав­ственности физического уничтожения коренного населе­ния страны, уничтожения национальной промышленнос­ти, сельского хозяйства, образования, науки, культуры и всего того, что составляет образ жизни нации.

Может быть, автор строк ломится в открытые двери, ведь совершенно очевидно, что в условиях войны отри­цание необходимости отпора врагу есть прямое преда­тельство и измена?

Во-первых, эта очевидность признаётся не всеми. В российском законодательстве 1996-го года, в Уголовном кодексе отсутствуют статьи, предусматривающие нака­зание за добровольную сдачу в плен, дезертирство и самовольное оставление части в боевой обстановке, членовредительство с целью уклонения от воинской службы, сдачу и оставление врагу укреплений, боевой и другой военной техники и имущества, мародёрство и т.д. Что это, как не провоцирование и стимулирование тру­сости и предательства? Зададимся вопросом, как будет воевать Российская армия в подобном боевом, право­вом, нравственно-духовном поле? Стоять насмерть, за­щищая каждую пядь родной земли, или разбежится, по­бросав боевую технику в условиях анархии и правового бессилия командиров, как это было с русской армией в 1917 году, а с иракской в 2003 году после предательства армейской верхушки?

На этот вопрос каждый русский воин от рядового до Верховного Главнокомандующего будет отвечать само­стоятельно. Нам же сейчас важно признать, что отказ от защиты Отечества есть измена, и что такой отказ поощряем законодательством нынешней государствен­ной власти.

Во-вторых, и это главное, если очевидность необходи­мости вооружённого отпора врагу ясна и признанна, тогда моментом истины в размышлениях о целесообразности и нравственности насилия, в том числе и вооружённой борь­бы, становится вопрос об идентификации войны, то есть определение и распознавание состояния войны, её суще­ственных и отличительных признаков. Если состояние войны наступило, тогда применение силы против врага, в том числе и на оккупированной территории, является не­обходимым; если же состояния войны нет, тогда степень и содержание возможного насилия (оно есть всегда, пока существует государство) должны адекватно соотносить­ся с характером угроз внешней и внутренней безопаснос­ти человека, семьи, нации, общества и государства.

Итак, что такое война и когда для государства, обще­ства, нации, класса, этнической, религиозной или дру­гой социальной группы наступает состояние войны? Воз­можно, для многих такой вопрос покажется странным, поскольку в обыденном сознании понятие войны связа­но с представлениями о бомбёжках, огне артиллерии, стрельбе танков, автоматов и пулемётов, наступатель­ных и оборонительных действиях и всего остального, что имело место на полях сражений воюющих сторон не­сколько последних столетий. Всё это так, и никто такую войну отрицать не собирается. Но дело в том, что после появления ядерного оружия в Советском Союзе и дости­жения основными геополитическими противниками (или соперниками) гарантированного взаимного уничтожения, к чему раньше других пришли СССР и США, основное содержание военно-политического противоборства ста­ло постепенно перетекать из потенциального открытого вооружённого столкновения в иные сферы борьбы, преж­де всего в общественно-психологическую. Победа здесь позволяет достигнуть тех же целей, что и победа в от­крытой вооружённой борьбе. Революционный скачок в возможностях небоевых средств достигнут благодаря массированному воздействию телевидения, радио, печа­ти, других информационно-технических средств на обще­ственное сознание, информационно-психологическое со­стояние человека, семьи, народа, нации противника. Конечно, такие возможности существовали и использо­вались в (гео) политическом противоборстве и ранее, но прежде вооруженная оккупация чужой страны была не­обходимым условием массированного распространения на её территории идеологии, противоречащей и уничто­жающей прежний образ жизни нации, общества, государ­ства или иного субъекта борьбы.

В современных условиях средства массовой информа­ции позволяют массированно навязывать населению чужие и чуждые для него нравственные ценности, мотивационные основы поведения, для чего необходимо лишь, чтобы сами СМИ не были подконтрольны национальному правительству. Ещё лучше, чтобы и само правительство, и власть в целом перестали бы стоять на страже национальных интересов. Духовная оккупация становится основой политического, эко­номического, финансового, научно-технического и иного за­кабаления страны: оккупированное население не долж­но понимать, что оно уже в оккупации. Ещё лучше, чтобы ему при этом с утра до вечера по всем каналам говорили что-нибудь патриотическое, а в наименованиях всего и вся использовались бы национальные названия и символы. В Северной Америке, например, национальные вертолёты с индейскими названиями «Чинук», «Ирокез» или в России -«русское радио», «русский стиль», «русское золото» и т.д. Весьма удачная находка называть убогие и малозначащие мероприятия «национальными проектами» в области обра­зования, здравоохранения, жилища. Словом, «ложь должна быть чудовищной».

Подобные действия обретают эффективность воен­ных операций, когда их массированное насильственное воздействие приводит к изменению образа жизни нации, её духовному, физическому уничтожению или к другим существенным геополитическим изменениям. Отличие новой войны от старой заключается в её растянутости во времени и в отсутствии зримого физического насилия, но по сущности и по результатам она остаётся войной.

Однако современная военная наука в России не имеет не только ясного и адекватного ответа на вопрос о сущ­ности новых типов войн, но в угоду нынешней полити­ческой верхушке не находит в себе интеллектуальных сил и воли даже поставить вопрос в необходимой плоскости или хотя бы сформулировать определение современной войны. О партийно-коммунистическом подходе к явлению войны в изложении бывшего ГлавПУра не хочется даже упоминать. Пустая трескотня «учения о войне и армии», изложенная волкогоновыми в советской и в нынешней российской военной энциклопедии, ограничивает понятие, определение и само глубинное понимание войны только её социально-политическими аспектами. Изучением же внутренней природы войны (не вооружённой борьбы, а именно войны!), как это делали Сунь-цзы, Д.В. Давыдов, К. Клаузевиц, Ф. К. Гершельман, Б. Лиддел-Гарт и другие, в советское время фундаментально не занимались.

Убеждён, что большинство читателей, в том числе во­енных специалистов, с недоумением увидели имя зна­менитого поэта-партизана Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенанта Д.В. Давыдова в этом списке военных теоретиков мирового значения, а ведь именно Денис Васильевич является основоположником совре­менной мировой, европейской и российской теории спе­циальных операций (действий). В этой роли генерал-лей­тенант Давыдов, как и генерал-лейтенант Фёдор Констан­тинович Гершельман, обрусевший немец, в конце XIX века развивший теорию партизанских (специальных) дей­ствий Д. В. Давыдова и Н. С. Голицына до современного понятия партизанской специальной операции на терри­тории противника, вообще не известны отечественным военным исследователям. Достижения русской военной мысли в области специальных методов ведения войны, почти на столетие опередившие западные военные тео­рии, к сожалению, смог использовать только один из со­ветских полководцев и военных теоретиков - М. В. Фрун­зе. После него теория войны, дающая целостное пред­ставление о внутренней сущности войны, взаимосвязи способов её ведения и достижения победы, в том числе с применением партизанских, диверсионных, информа­ционно-психологических и других специальных форм и способов, практически не разрабатывалась.

В России до сих пор нет общей теории войны, на ос­новании которой можно разрабатывать частные теории вооружённой, информационной и других форм борьбы. Этот провал в разработке системообразующей общей теории стал одной из главных причин, почему «зевнули» переход к войнам нового поколения, в том числе «холод­ной». Ни советская, ни российская политическая, ни во­енная наука так и не нашли отечественного термина для обозначения этого нового типа войны, и с 1946 года про­должаем пользоваться иностранным заимствованием. Термин не мог появиться, поскольку в отечественной науке не выработано и не дано определение понятию, отражающему эту новую данность.

Мы не признали «холодную войну» против СССР на­стоящей, действительной войной, и Советский Союз, проиграв её, исчез с политической арены. Если мы не признаем ведущуюся против России вторую «холодную войну» и не будем действовать в ус­ловиях войны так, как подобает действовать на войне, мы, русские, и другие коренные народы России проиграем свою последнюю войну и ис­чезнем как нация.

Рассуждения об этичности и границах применения насилия возможны и нужны в философском споре в мир­ное время, но когда враг на твоей земле не важно какими средствами уничтожает твою веру, народ и государствен­ность, самое время вспомнить простые и мужественные слова русского солдата Василия Тёркина на войне: «Драться надо? - Так дерись!».

Можно ли отнести партизанские, диверсионные и тер­рористические действия к явлениям войны и вооружён­ной борьбы? Безусловно. Объём статьи-письма не по­зволяет достаточно полно раскрыть особенности войны и военных действий с применением специальных форм и способов их подготовки и ведения. Очень кратко и уп­рощённо их суть можно показать через раскрытие мето­да ведения войны. О специальных методах, формах и способах военных действий, что является основным на­правлением научной деятельности автора, в силу сек­ретности темы здесь рассуждать не будем.

Что такое метод ведения войны? Это способ дос­тижения победы. Победа в войне - это новый порядок межгосударственных (в гражданской войне - внутриполи­тических, общественных) и других отношений, изменение роли и места бывших воюющих сторон в геополитическом противоборстве, а вовсе не разгром или уничтожение во­оруженных сил противника. Если совсем кратко: цель вой­ны и сущность победы - другой послевоенный мир, мир на условиях победителя. Принципиально победа в вой­не, с точки зрения природы войны, как и любой другой борьбы, может быть достигнута преодолением внешнего сопротивления противника или лишением его внутренней способности к сопротивлению. Образно говоря, борца-рукопашника и его команду можно победить в честной от­крытой схватке на ковре, положив на лопатки, а можно иначе: подставить им никудышного тренера, подсунуть по­рочную методику подготовки, плохо кормить, не отапли­вать их дома, обострить личные и семейные проблемы с жильём, образованием, здоровьем, пригрозить тяжкими последствиями в случае выигрыша. В итоге борец может вообще отказаться от схватки или сдастся во время боя, предварительно поторговавшись. Если способы подры­ва морального и физического состояния соперника непри­емлемы в честной спортивной борьбе, «то на войне, как на войне»: победу над противником пытаются добыть не только, а ныне уже не столько в открытой вооружённой борьбе с применением всех средств поражения на фронте, сколько изнутри - подорвать духовный, экономический, научно-технический, демографический и другие потенци­алы противника, т.е. лишить его внутренних источников силы и самой возможности успешно вести борьбу.

Именно такой метод достижения победы был приме­нён против СССР в первой «холодной войне», он же ис­пользуется и сейчас против России. Применение нашими геополитическими противниками специальных форм и способов борьбы для окончательного закабаления рус­ского и других коренных народов России требуют соот­ветствующих специальных форм и способов ответных действий. Переход к партизанским, диверсионно-террористическим и другим методам борьбы против оккупаци­онной власти является общемировой практикой и имеет историческую традицию на территории России. Как бес­смысленно иракскому народу выходить сейчас на откры­тое вооружённое столкновение с американскими войска­ми в условиях оккупации и тотального военного превос­ходства, так же, по-видимому, утратила смысл открытая политическая борьба в России в условиях тотального по­давления политических прав и свобод. Как явились бы провокационными призывы к открытому бою иракских партизан с американцами по законам и правилам класси­ческого военного искусства вместо диверсионных налё­тов и засад, так провокационными являются призывы добиться победы национально-патриотических сил по законам и правилам нынешних избирательных технологий в условиях тотальной, информационной и правовой окку­пации. Для победы и прихода к власти здоровых нацио­нальных сил в России нужны соответствующие асиммет­ричные формы и способы политической борьбы.

Можно ли сравнивать политическую обстановку в России в конце XIX века, когда возник русский полити­ческий терроризм народовольцев, с нынешней и при­слушаться к мнению Л.Н. Толстого по этой проблеме? И да, и нет.

Известно, что после убийства 1 марта 1881 года на­родовольцами императора Александра II, Лев Толстой обратился к его наследнику Александру III с просьбой о христианском прощении террористов. Он не только не оправдывал участников покушения и их методы борьбы, но и утверждал, что «подобные попытки кончились и не могли не кончиться ничем иным, как только погибелью многих хороших людей и всё большим и большим озве­рением правительства».

Вот как описал видение Л.Н. Толстым проблемы тер­роризма И.А. Ильин, когда ему, тогда ещё молодому чело­веку, было разрешено в 1906 году посетить Ясную Поля­ну. «Опять говорили о революционном движении, о партии террористов с их вечными покушениями, о правительстве с его вечными контрмерами. И то, и другое отвергалось. Но осуждать считалось «не по-христиански». Вопрос сто­ял по-другому: кто из этих насильников больший грешник и кто, следовательно, заслуживает большего сострада­ния - насильники снизу или сверху?... В беседе принима­ли участие только приверженцы доктрины Толстого. Все они искали расположения учителя, пытались предвосхи­тить его ответ и выказывали больше сострадания мини­страм, поскольку те составляют верхушку государства как системы и являются насильниками по профессии. Толстой говорил последним. Нет, сказал он, хуже - рево­люционеры. Министры исполняют свой политический долг, и у них все права бороться с революцией; в то время, как революционеры спонтанно и добровольно хватаются за убийство и террор, а потому больше грешат и заслужива­ют большего сострадания... Все сидели смущённые и сби­тые с толку» (том 6, кн.III, с.489).

Почему Л.Н. Толстой из двух видов насилия посчитал терроризм большим злом, чем насилие государственное? Наверное потому, что при всём неприятии им царской государственной власти в России полное отрицание го­сударства как орудия насилия, очевидно, означало от­рицание бытия самой России и русского народа как на­ции. Исходя из этого, Толстой, по-видимому, считал воз­можным и необходимым эволюционное совершенствова­ние государственной власти и народной жизни.

Могла ли Россия пойти по этому исторически длитель­ному пути и пройти его до появления в стране такого по­литического варианта самодержавия или конституцион­ной монархии, который бы воспринимался русским на­родом как истинно справедливый, как путь промысла Божьего? Скорее всего до самого начала Первой миро­вой войны возможность эволюционного развития право­славного самодержавия, о чём писал и на чём настаи­вал Лев Александрович Тихомиров и другие, ещё сохра­нялась. Однако российская правящая верхушка, полити­ческая элита оказались неспособны осуществить необ­ходимые изменения в политической системе империи. Гражданская война в России после революции 1917 года показала, что русский народ отверг путь общественного развития вдогонку за Европой, какой по сути предлагало Белое движение. Что-то не своё увидели русские поко­ления конца XIX и начала XX веков и в царской династии Романовых, к тому времени уже утратившей свою сакральность, и в белогвардейских демократах Февральской ре­волюции 1917 года, до омерзения напоминающих нынеш­них. Потому и выбрал русский народ новую, Советскую власть, а вместе с ней и Красную империю СССР. Люби­телей все беды или победы валить на евреев хочется спросить: «Первая конная армия Будённого, она что, ев­рейская? Это конные евреи на «колчаковских фронтах» беляков шашками рубили? Или у Василия Ивановича Чапаева мама, что, тоже.?! О роли интернациональной закулисы в нашей (!) революции можно и нужно говорить, но это была наша, русская, революция и наш, русский, выбор в гражданской войне.

Жертва, на которую решился русский народ и нашёл в себе силы совершить фантастический революционный рывок в будущее, больше не решился никто в Европе: ни немцы, начавшие было с Советской Баварской Респуб­лики, ни венгры, ни другие европейские народы. Духа на социалистическое переустройство всего мира, своего государства и общества хватило только у наших русских предков. Национализация банков и всех природных ре­сурсов, гигантское обобществление собственности в промышленности и в сельском хозяйстве, плановое рас­пределение общественного труда, бесплатное образова­ние и здравоохранение буквально катапультировали рус­скую нацию и другие рядом с ней живущие народы на несколько столетий вперёд по сравнению с другими наро­дами мира. Символом этого рывка в общечеловеческий космос стал полёт Ю. А. Гагарина.

Вряд ли кто в мире, включая гений Л. Н. Толстого, мог увидеть в террористических актах конца XIX века какую-то часть того пути, который в конце концов привёл к об­разованию СССР. Ведь даже основоположникам комму­нистической идеи социалистическое общество и государ­ство представлялось не совсем таким, каким оно стало в Советской России.

Вместе с тем, больше «сострадая» террористам за чи­нимое ими насилие, Л. Н. Толстой распознал и увидел ту границу, за которую нельзя заходить в политической борь­бе. Эта граница - возможность народа, общественно-по­литических сил, сословно-трудовых классов и групп отста­ивать и защищать свои интересы, иметь действенные, из­бирательные и другие политические механизмы ненасиль­ственными способами влиять на выбор направления и пу­тей национального развития. Повторимся и подтвердим, что такая возможность в самодержавной России теорети­чески существовала до самой смерти Льва Николаевича.

В настоящее время такой возможности у русского наро­да, по мнению автора, не существует. Сложившаяся сей­час в России политическая система не только и не столько не хочет предоставить общественно-политическим силам эту возможность, она просто не может позволить себе реальную, честную (в смысле по одинаковым для всех правилам) политическую борьбу, ибо в такой борьбе ни­каких шансов на победу у власти криминального капита­лизма нет и никогда не будет. Поэтому у национально-патриотических и других нравственно здоровых по­литических сил нет и никогда не будет возможности прийти к власти в России через выборы и другие не­насильственные формы и способы борьбы.

В какой форме насилия - военно-государственный пе­реворот, поход народного ополчения на Москву по при­меру Минина и Пожарского, национальное восстание ог­ромных масс мирного населения, как в Киеве, или что-то иное - произойдёт возвращение государственной власти в руки русского и других коренных народов России, сейчас сказать трудно. Ясно лишь, что выборами проблема воз­вращения народу государственной власти решена быть не может. Более того, по плану нынешнего российского руко­водства избирательные кампании 2007-2008 гг. должны пройти на политическом поле, полностью «зачищенном» от принципиальных политических противников. К выборам в качестве оппозиции будут допущены только оппортунис­тические партии лево-коммунистической ориентации, ко­торые будут считать победой уже и 20% голосов избирате­лей, и что-нибудь эдако-либеральное, для показа обяза­тельной демократической коллекции на Западе. Осталь­ное же стадо будет построено в колонну согласно количе­ству рядов в зале Госдумы. Такое и в страшном сне не мог­ло присниться Л. Н. Толстому, а мы в нём живём.

На этом размышления на заданную тему можно закон­чить, поскольку далее более важной становится не ин­теллектуальная, а нравственная и волевая составляю-

щие человека, и все последующие слова и дела строго расходятся по двум человеческим качествам: личному мужеству и решительности или трусости и малодушию.

В самом конце своей жизни Лев Толстой завершил своё всемирное духовное сострадание практическим действием, поступком - он встал и ушёл из своего дома и своего мира в реальную, настоящую, живую Россию. Те, кто 17 марта 2005 года ушли на Минское шоссе в засаду на Чубайса из своих домов, оставив жён и детей, навер­ное, тоже устали просто духовно страдать за униженную Россию и решились на поступок. Что из него получится и прологом чего он является, не знает никто. Бог им су­дья. И всем нам.

В.В. Квачков.

Москва, «Матросская Тишина». 18.06.2006 г.

ИТОГИ ВЫБОРОВ

1. Об успешности предвыборной кампании по Пре­ображенскому округу г. Москвы. Как правило, успех любой внесистемной оппозиции определяется неуспехом правящей политической системы. Преступный и анти­народный, прежде всего антирусский, характер устано­вившейся в России в начале 90-х годов либерально-демократической системы становится очевидным всё большему числу российских граждан. Одновременно всё более проявляется беспомощность существующих оппо­зиционных сил, действующих в рамках нынешней поли­тической системы. Запас терпения, вызванный в своё время пониманием необходимости перенести какие-то временные трудности переходного периода у народа, ис­сякает. Понимание неотвратимости национальной ката­строфы в случае продолжения нынешнего политическо­го курса уже достигло (по официальным данным) около трети избирателей, пришедших голосовать. Две трети избирателей вообще не верят в эффективность действу­ющей политической системы и даже не ходят голосовать: им эта политическая возня вообще не интересна. Одни из них не ходят на выборы осознанно из презрения, по­нимая их полную никчёмность, другие - бессознатель­но, полностью утратив ощущение себя как гражданина.

Политическая апатия, имеющая место и в западных странах, имеет принципиально другой источник - доста­точное материальное благополучие. Попробуй там сде­лать что-нибудь резко ухудшающее материальный дос­таток населения, и на улицы выйдут миллионы, не голо­совавших на выборах людей. Они выйдут на митинги и демонстрации в полной уверенности, что власть их уви­дит и услышит, и сделает необходимые выводы.

В рамках нынешней российской политической систе­мы что голосовать, что ходить на митинги и демонстра­ции с целью реального воздействия на власть совершен­но бессмысленно. Мирные, ненасильственные митинги и демонстрации безусловно необходимы, но могут иметь место только как организация и строевой смотр соб­ственных сил. Нынешняя система власти в России мо­жет быть изменена только другими формами и способа­ми. Вот факт: стоило только пенсионерам насильно пе­рекрыть Ленинградское шоссе, что в свою очередь по­требовало более высокого уровня ответного насилия, и вся система затрещала по швам. Власть испугалась и закон о монетизации льгот был скорректирован. А что было бы, если бы пенсионеры собрались бы на какой-нибудь санкционированный митинг где-нибудь в другом месте? Да, ничего. Пошумели бы, погалдели, да разош­лись: пенсионеры - по домам, а власть - по кабинетам.

Поэтому российская политическая апатия имеет со­вершенно иной источник и связана с пассивным ощуще­нием безысходности, которая легко может перерасти в активную фазу - в ненависть. Такая фаза в своём мас­совом проявлении обычно называется национальным восстанием.

Отказ КПРФ и другой псевдооппозиции от лозунга на­ционально-освободительной борьбы, в том числе наци­онального восстания, полностью обнажает и раскрыва­ет действительную цель этих прирученно-оппозиционных политических партий. Политический блеф, замена по­литической борьбы её имитацией в виде народных ре­ферендумов и тому подобного пока ещё уводят часть массы народа в ложное и искусственно подготовленное направление. Но другая, более понимающая и более тон­ко чувствующая часть населения пришла к пониманию необходимости коренной смены власти и всей полити­ческой системы. Символом этой ельцинско-путинской политической системы в массовом сознании стал Чу­байс. «Любовь» к нему такова, что контрольный «поце­луй» ему в голову готовы сделать уже 30% избирателей, что только по Преображенскому округу г. Москвы соста­вило 44 167 человек. Безусловно, это успех, который меня обрадовал.

2. О решении баллотироваться в Госдуму. До своего ареста 17 марта 2005 года я основную часть своего време­ни посвящал исполнению профессиональных обязанностей ведущего научного сотрудника в области специальных опе­раций Центра военно-стратегических исследований Гене­рального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации. Своего отношения к нынешней власти как к предательской и изменнической по отношению к русскому и другим корен­ным народам России я не скрывал. В силу своих способ­ностей и возможностей участвовал в работе Военно-Дер­жавного Союза. Моё заключение в тюрьму сделало моё имя в достаточной степени известным людям. Эту известность мне «устроила» сама власть. Искусство борьбы как воо­руженной, так и политической, требует умения превращать недостаток в достоинство, а поражение - в победу. Вы меня заключили в тюрьму? - Получи, фашист, гранату! По­этому решение баллотироваться в Госдуму есть стремле­ние продолжения борьбы в новых условиях и в других, ре­ально сложившихся обстоятельствах.

Подтолкнула к такому возможному направлению поли­тической борьбы тоже власть, подсунув мне в тюрьму идейку выставить себя в качестве противника М.Б. Хо­дорковского по Университетскому избирательному округу № 201 г. Москвы. Эту выдумку кремлёвских политтехнологов удалось обратить против них самих и выставить свою кандидатуру в качестве кандидата в депутаты по Преображенскому избирательному округу № 199.

3. О ходе предвыборной кампании. Предвыборную кампанию, как таковую, конечно, организовать и прове­сти не удалось. В нынешнем «демократическом» госу­дарстве в ходе выборов депутата Госдумы по Преоб­раженскому округу были нарушены практически все(!) тре­бования Федерального закона «О выборах депутатов Го­сударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации». 28 декабря 2005 года мною в Верховный Суд Российской Федерации направлено заявление о при­знании незаконным бездействие Центральной избира­тельной комиссии РФ в ходе предвыборной кампании в Преображенском избирательном округе г. Москвы, о при­знании недействительными результаты выборов депута­тов Государственной Думы по Преображенскому округу и отмене соответственного постановления ЦИК.

В заявлении конкретно и подробно изложены факты на­рушения равенства кандидатов в депутаты и несоблюде­ния установленных законом гарантий деятельности заре­гистрированного кандидата. Так, согласно п.1 ст. 50 Феде­рального закона «О выборах депутатов Государственной Думы» указано, что зарегистрированный кандидат со дня его регистрации соответствующей избирательной комис­сией до дня официального опубликования общих результа­тов выборов без согласия Генерального прокурора Россий­ской Федерации не может быть привлечён к уголовной от­ветственности, арестован или подвергнут в судебном по­рядке административному наказанию. Однако такого со­гласия не существовало, поэтому моё содержание под стра­жей в период моей избирательной кампании с 20 октября по 8 декабря 2005 года было незаконным.

Важнейшей гарантией деятельности зарегистрирован­ного кандидата является требование закона освободить его от профессиональной и иной деятельности в период предвыборной кампании «в любой день и на любое вре­мя в течение этого срока». Однако следователями Гене­ральной прокуратуры 26 октября мне был доставлен 21 (!) том моего уголовного дела с требованием ежедневного, в течение всего дня, ознакомления с ним. Мои возраже­ния, поддержанные адвокатом в установленном поряд­ке, во внимание приняты не были. Я ежедневно вызы­вался следователями Генеральной прокуратуры в соот­ветствующие помещения изолятора, где меня пытались принудить к ознакомлению с делом, угрожая в против­ном случае сократить мне время на изучение предъяв­ленных обвинений. Данные действия в заявлении в Вер­ховный суд мною квалифицированы как оказание систе­матического морально-психологического давления.

Нарушение равенства кандидатов было также допу­щено вследствие лишения моих доверенных лиц возмож­ности личных встреч, обсуждения предвыборных планов и программ действий, организации и ведения информи­рования избирателей и предвыборной агитации. Руково­дителю предвыборного штаба Т.Л.Мироновой, генералам Ивашову Л.Г. и Чубарову А.С., Проханову А.А. и другим доверенным лицам за всё время кампании не удалось ни разу встретиться со мной и обсудить какие-либо воп­росы. Была разрешена единственная встреча за счёт свиданий с родственниками, с Викторией Цыгановой на 1 час, на которую и ей и мне было запрещено взять ка­кие-либо документы. Вот такое «правовое государство»!

Мне также было запрещено выпустить аудио- и видео­обращения к избирателям, практически единственную воз­можность непосредственно обратиться к своим избирате­лям, было запрещено участвовать на совместных с други­ми кандидатами в депутаты «круглых столах», дискуссиях и других совместных агитационных мероприятиях.

Таким образом, грубое и циничное нарушение Феде­рального закона «О выборах депутатов Государственной Думы» Генеральной прокуратурой при полном попусти­тельстве и демонстративном бездействии Центральной избирательной комиссии (жалоба туда была отправлена ещё 7 ноября 2005 года, ответа на которую я так и не дождался) привели к нарушению гарантированного зако­ном равноправия всех кандидатов в депутаты Государ­ственной Думы по Преображенскому округу № 199 г. Мос­квы, что не позволило выявить в ходе выборов действи­тельную волю избирателей.

4. Об опыте политической борьбы. В СМИ обычно пишется о каком-то «отставном полковнике ГРУ», кото­рый, мол, незнамо откуда влез в политику, в область, ему совершенно не известную. Подобные публикации при существующей системе выборов депутатов Государ­ственной Думы и других органов народного представи­тельства ставят любого воспитанного человека в дву­смысленное положение. С одной стороны, что в этой области ты компетентный человек и достаточно хорошо разбираешься в общественно-политических вопросах, -нескромно и неприлично; с другой стороны - промолчать, значит, согласиться с какими-то порочащими тебя ут­верждениями. Это системный родовой порок всех «де­мократических» выборов с их, якобы равным, тайным, прямым и всеобщим голосованием. Но, как говорится, коль назвался избирательным груздём...

Во-первых, хотелось бы напомнить, что 11 лет до аре­ста я служил и работал в различных структурах Генераль­ного штаба Вооруженных Сил, а до этого 25 лет - в со­единениях и частях специального назначения, которые входили в комплект военной разведки военных округов, то есть в разведывательных структурах стратегическо­го и оперативно - стратегического уровней. Сейчас уже не секрет, что 15 бригада специального назначения, ко­торой я командовал в течение 5 лет, в советское время имела в качестве стран оперативного предназначения Пакистан, Афганистан, часть Ирана, а после расформи­рования Среднеазиатского военного округа - и северо-восточную часть Китая. В мою бытность начальником штаба 3-й гвардейской бригады спецназа в ГДР сотни групп этой бригады готовились к применению в Запад­ной Европе. Изучение и анализ важных политических и экономических и военных объектов вероятного против­ника - обязательное условие офицера военной развед­ки. Кроме того, последние 7 лет я работал в Центре во­енно-стратегических исследований Генерального штаба. И если сам Генеральный штаб, по образному выражению, является мозгом армии, то ЦВСИ ГШ - его «научный моз­жечок», в котором исследуются основные проблемы при­менения Вооруженных Сил, в том числе и военно-поли­тические проблемы. В ЦВСИ пока ещё сохраняется со­ветская фундаментальная военная школа, которая вы­рабатывает у своих сотрудников высочайшие требова­ния к научной проработке всех проблем. Это не «ша­рашкины конторы» бесчисленно расплодившихся «по­литических и стратегических центров», выводы кото­рых попадают под меткое выражение русского мысли­теля Л.А. Тихомирова - «дерзость неведения». Сравне­ние профессиональной подготовки сотрудников советс­кой военной разведки и Генштаба в целом с нынешними политтехнологами явно не в пользу последних.

Во-вторых, многие из тех, кого сейчас называют про­фессиональными политиками, по сути являются не по­литиками, а политиканами. Мутация объективно суще­ствующей политики в политиканство началась с появле­нием политических партий. Действительная политика связана с выражением интересов людей различных со­словий и профессий, которые в свою очередь отражают объективно существующее разделение труда в челове­ческом обществе. Общественное разделение труда есть структурная основа, матрица для политического строи­тельства и общества, и государства, в том числе и преж­де всего - для органов народного представительства. Создание по этому принципу первых Советов в Иваново-Вознесенске в 1905 году, вся система советской вла­сти задумывалась как объективное отражение в полити­ке общественного разделения труда. Поэтому любой (!) человек труда, в том числе кухарка и домохозяйка, и ра­бочий, и крестьянин, и люди всех других профессий, включая военных, являются профессиональными поли­тиками в своей области. Безусловно, всегда была и бу­дет профессия управления общественным трудом. Но именно управления трудом: либо по отрасли производ­ства, либо по территориальному признаку. А не как у со­ветского замполита или нынешнего партийного полити­ка: «Душа за всё болит, но ни за что не отвечает». По­этому объективное понимание общих политических про­цессов может прийти только к таким людям, которые вошли в политику снизу, от мирного или ратного труда.

5. О своем месте в существующей избирательной системе. Безусловно, в политической системе коорди­нат «левый - правый» мои убеждения скорее принадле­жат к левому флангу, где находятся КПРФ, «Родина», «Трудовая Россия» и ряд других левых партий. Но с од­ной существенной оговоркой: я - русский христианский националист, а в классической политической системе это, конечно, правый фланг. В своих высказываниях я критикую левые партии за отсутствие в их программах ясной духовной основы, которую вижу в православии. Кроме того, прежде чем обращаться за поддержкой к возможным политическим союзникам, необходимо по­казать, что твоё видение политической ситуации в стра­не и предлагаемые пути выхода из национальной ката­строфы находят поддержку у людей. Думаю, эта бли­жайшая задача выполнена. А содержание дальнейшей задачи и возможных последующих совместных действий покажет практика.

Попытки «двинуть» меня в 201-й Университетский ок­руг вместе и против М.Б.Ходорковского действительно, скорее всего, являлись «спецоперацией близких к Крем­лю сил», и здесь А. Савельев был абсолютно прав. В чём здесь была выгода для власти? Ей сквозь зубы надо было сказать и показать: во-первых, что в стране, яко­бы, соблюдается Закон о выборах. Вот, мол, даже нахо­дясь под стражей, можно стать кандидатом в депутаты Госдумы. А во - вторых, заодно прощупать настроения масс в их готовности к насильственным действиям по свержению существующей власти. Но не более того. Ре­альные, гарантированные законом избирательные пра­ва никто мне предоставлять и не собирался. Версия, что моё участие в выборах «предопределило победу канди­дата от «Единой России», лежит за рамками здравого смысла. Победа любого единоросса при нынешней из­бирательной системе практически предопределена: явка избирателей настолько низка, что манипулировать 10% не представляет никакого труда. Если на участке с од­ной тысячей избирателей голосовать придёт всего треть, то при реальной победе одного кандидата над другим с соотношением 60% на 40% (200 бюллетеней против 133), замена всего 50 бюллетеней превращает 200 в 150, а 133 в 183. Или, чтобы не морочиться с заменой (глав­ным образом, электронной, без контроля ручным пере­счётом), достаточно вбросить в урны сотню нужных, или бюллетени противника испортить и признать недействи­тельными. Чем меньше процент избирателей, тем лег­че фальсификация. Именно поэтому в либерально-де­мократической столице России для признания выборов законным установлен рубеж в 20%. И пусть наличие 3 или 4 депутатов от правых и левых в Мосгордуме не вво­дит в заблуждение. Именно столько и решили пропус­тить. Поэтому власть, позволив мне участвовать в вы­борах, по большому счёту особенно не рисковала: ей казалось, что всё под контролем. Почти всё так и оказа­лось, но только почти всё. Выиграть выборы оппозиции можно только в форс-мажорном варианте, в каком-либо отдельном избирательном округе, бросив туда все объе­динённые силы агитации и пропаганды. В обычном же варианте телевидение и другие средства массовой ин­формации просто сомнут агитацию одиночек, какой бы эффективной последняя ни была: необходимый массо­вый охват всё равно ими достигнут быть не может. Здесь количество бьёт качество.

Попытки не допустить моей регистрации в качестве кандидата в депутаты предпринимались не администра­цией следственного изолятора (это вообще не тот уро­вень принятия решений) и не Федеральной службой ис­полнения наказаний, в чьём ведении находятся тюрьмы. Заказчиком административного ресурса по недопущению меня к выборам являлись либерально-интернациональ­ные политические круги власти, а организатором - нахо­дящиеся под их влиянием определённые силы в Гене­ральной прокуратуре. Регистрация стала возможной в результате протестных акций у здания Генпрокуратуры и шестидневной голодовки, официально объявленной мной и поддержанной моими товарищами Р.П. Яшиным и

А.И.Найдёновым, также заключёнными в «Матросскую Тишину». Голодовка была прекращена нами только пос­ле официального уведомления о регистрации меня кан­дидатом в депутаты Государственной Думы.

P.S.Увидев успех нашей выборной деятельности в Преображенском округе, власть отказала мне в праве баллотироваться по Медведковскому округу г.Москвы. Понимая, что поводом для отказа в регистрации в каче­стве кандидата в депутаты Государственной Думы мо­жет послужить малейшая описка при сборе подписей, предвыборным штабом под руководством Татьяны Лео­нидовны Мироновой был собран 1 миллион рублей для внесения денежного залога. Но, садившись играть в из­бирательные карты с шулерами, всегда проиграешь. Мо­ему доверенному лицу - адвокату А.И. Мошанскому - в избирательной комиссии был выдан соответствующий чек-бланк для внесения оплаты. После получения такого бланка адвокат отправился в банк и внёс необходимую сумму. Однако когда пришло время получить удостове­рение кандидата в депутаты, внезапно выяснилось, что, убедившись в наличии соответствующих прав у А. И. Мо-шанского и выдав ему необходимый чек-бланк, девушка-секретарь «по ошибке» забыла оформить адвоката в ка­честве моего доверенного лица. Из чего следовало, что деньги якобы были внесены лицом, официально не упол­номоченным это делать. Все попытки убедить Централь­ную избирательную комиссию РФ, что «ошибка» секре­тарши не может быть основанием для снятия кандидата с выборов, и добиться моей регистрации успехом не увенчались. В знак протеста мною была проведена 18-суточная (на одной воде) голодовка, которая была пре­кращена по рекомендации Высшего Офицерского Сове­та России и о которой не было упомянуто ни в одном средстве массовой информации.

Вывод. Не играй в избирательные игры с поли­тическими мошенниками и шулерами! Не голосуй, а то проиграешь!

Материалы выборной кампании.

Полковник Квачков, обвиняемый в покушении на Чу­байса, - в тюрьме.

Чубайс жирует на свободе. Поменяем их местами! Приди на выборы!

Отдай голос за боевого офицера, которого Чубайс объявил своим врагом.

4 декабря освободим полковника Квачкова из тюрем­ного плена!

К гражданам Преображенского округа!

Полковник КВАЧКОВ - ваш кандидат в Государствен­ную Думу. Тот самый КВАЧКОВ, который обвиняется в покушении на Чубайса.

Голосуй за КВАЧКОВА!

Отплати Чубайсу -За приватизацию! За энергокризис! За дефолт! За ваучер!

Соратники полковника Квачкова, обвиняемого в поку­шении на Чубайса, сделали невозможное - заточенного в тюрьму героя зарегистрировали кандидатом в депута­ты Государственной Думы по Преображенскому округу столицы. Взбешенный Чубайс бросил все силы, громаду денег, награбленных им у народа, против Квачкова. Чью сторону займет каждый из нас: убийцы и грабителя на­рода Чубайса или защитника Отечества полковника Квачкова? Соберем свои силы и средства в кулак - на­родный кулак в нос недобитому Чубайсу. Звоните по те­лефону (095) 589-03-67.

Открытое письмо кандидату в депутаты Государственной Думы по Преображенскому округу Москвы полковнику ШАВРИНУ

К Вам обращаются офицеры спецназа. Не можем мол­чать, когда попираются честь и слава русского оружия, заслуженные доблестью, кровью, жизнью наших товари­щей. Вы явили пример, когда корысть и двуличие бьют по авторитету, справедливости и единству российского боевого братства.

Наша страна пережила многих подонков, облечен­ных в мундиры с высокими звездами, на совести кото­рых десятки тысяч уничтоженных крестьян, рабочих, восставших солдат и матросов. И Вы, г-н Шаврин, рве­тесь пополнить список мучителей русского народа. «Под­вигов» пока у Вас всего два, но зато каких! Кровавый штурм российского парламента в 93-м и освобождение-уничтожение заложников в театральном центре на Дуб­ровке в 2002-м году.

В автобиографическом опусе «Жизнь специально­го назначения» Вы смакуете свое личное участие в рас­стреле Белого дома и уничтожении защитников Консти­туции: «На штурм Белого дома в октябре девяносто третьего нас повел Герасимов Дмитрий Михайлович.... Танки подъехали, начали стрелять... И тогда мы по­шли, захватили здание, задержали всех членов ГКЧП...». Непонятно, правда, откуда взялся в Белом доме ГКЧП, почивший в 91-м. Судя по всему, Вам не прин­ципиально: парламент, ГКЧП или Временное правитель­ство. Главное, чтобы танками!

При захвате театра на Дубровке Вы командовали штурмовой группой. Результатом штурма стала гибель, по официальной версии, 130 заложников, по данным не­зависимых источников их было около двухсот. Общерос­сийское общественное движение «За права человека» до сих пор требует возбудить уголовное дело в «отношении

сотрудников спецслужб, совершивших убийство при пре­вышении мер, необходимых для задержания преступни­ков». От удушающего газа в «Норд-Осте» погиб каждый пятый заложник...

Не меньше чем боевые «заслуги» отвратительны Ваши политические «подвиги». Буквально в прошлом году Сергей Шаврин - главный соперник кандидата от партии власти по Преображенскому одномандатному округу. Тог­да Вы боролись под лозунгом «Герой России - против «Единой России». Не прошло и года, а Вы уже сражае­тесь под знаменами своих бывших противников. Подоб­ные шараханья своей беспринципностью и бесчестием могли бы вызвать лишь презрение. Однако вызывает омерзение то, как Вы ретиво и озлобленно выступаете против томящегося в застенках действительно Героя России полковника ГРУ Владимира Квачкова, обвиняе­мого в покушении на Чубайса, и по команде Ваших хозя­ев из «Единой России» с телеэкрана восхваляете нена­вистного народу Чубайса. То, что Вы, г-н Шаврин, за ман­дат, за деньги продаете Родину, народ, Присягу - дело Вашей совести. Судьба изменника жалка и ничтожна. Но не размахивайте при этом погонами полковника спецна­за, которые Вы давно обесчестили.

Генерал-майор А. С. Чубаров, полковник

A. М. Бойко, полковник Д. А. Зеленцов, пол­ковник А. П. Пузиков, подполковник В. И. Маринкин, полковник В. И. Ильинский, ге­нерал-лейтенант В. К. Потемкин, капитан

B. В. Фролов, полковник А. С. Хлопушин, генерал-майор А. П. Елгунов, полковник О. П. Соловьев, полковник Г. К. Рара.

К ГРАЖДАНАМ ПРЕОБРАЖЕНСКОГО ОКРУГА!

С КЕМ ВЫ: С ЧУБАЙСОМ ИЛИ С КВАЧКОВЫМ?

Полковник Квачков обвиняется в покушении на Чубай­са и брошен сегодня за решетку. Выборы 4 декабря в Государственную Думу по Преображенскому округу ре­шат, с кем сегодня народ: с Квачковым или Чубайсом. Перед нами жесткий и страшный выбор - между преда­телем России олигархом Чубайсом и защитником России полковником Квачковым.

Кто такой Чубайс? С юношеских лет торговал тюльпа­нами. Затем мутной демократической волной в пагубное для России время с помощью Гайдара и Собчака возне­сен к вершинам власти с ненасытной, бешеной жаждой наживы, с откровенным презрением к стране, к народу, немыслимой наглостью. «Больше наглости!» - громоглас­но и цинично провозгласил на своем партийном съезде Чубайс. Наглая афера с ваучерами, мошеннически обтя­панная Чубайсом, озолотила кучку подельников Чубай­са и его самого, сделала нищим каждого из нас.

О Чубайсе как главном распродавце России опубли­ковано столько изобличающих документов, что на нем давно уже приговоры негде ставить, да и хозяева Чубай­са заслуг Анатолия Борисовича не скрывают. Один из кураторов в России в газете «Морнинг стар» высоко оце­нил своего подручного: «Если бы не Чубайс, мы бы не смогли выиграть битву за приватизацию».

Ни одна война не наносила России таких страшных потерь, как чубайсовская приватизация, никогда еще в истории России ни один враг так открыто и нагло не хо­зяйничал на нашей земле. Потери от разрушения эко­номики только за один 1996-й год в суммарном виде в два с половиной раза превысили потери во всей Великой Отечественной войне...

Уже в первые годы приватизации по команде Чубайса были остановлены 70 процентов заводов, исполнявших стратегический оборонный заказ, обладавших лучшими в мире технологиями. 261 предприятие - элиту оборон­ной промышленности - просто уничтожили. «Приватиза­ция, проводимая Чубайсом, это сдача России в таких масштабах, о которых враги России и мечтать не мог­ли», - говорилось в докладе вице-премьера Правитель­ства Российской Федерации Владимира Полеванова. По зову Чубайса в Россию прибыло более 200 иностранных консультантов, среди которых кадровый сотрудник ЦРУ Бойл, кадровые военные разведчики Христофер, Шаробель, Аккерман, Фишер, Хиктон, Камински, Уилсон, Бокая, Уаймен, Брус и другие.

Теперь Анатолий Чубайс начал новую операцию про­тив России - реформу Единой энергосистемы страны, которая приведет к немыслимому росту цен на электри­чество. Уже сейчас по приказу Чубайса «за неуплату» отключают города, поселки, воинские части, больницы, роддома, школы, детские сады, вышвыривают на улицу «неплательщиков». Недавняя энергокатастрофа в Моск­ве показала, что будет с нами со всеми, если рубильник останется в руках Чубайса.

А теперь кто такой Квачков? Если в юные годы Чубайс на тюльпанах сколачивал свой первичный капитал, Вла­димир Квачков с малолетства учился защищать Родину. Он - суворовец, закончив Дальневосточное суворовское училище, поступил на факультет разведки Киевского высшего общевойскового командного училища. И даль­ше вся его жизнь - продолжение боевой биографии отца офицера-фронтовика - служить Отечеству, защищать Родину. Квачков командует группой спецназа, ротой, бри­гадой, проходит все «горячие» точки, воюет в Афганис­тане, где тяжело ранен, в Чечне, где разработал опера­цию по уничтожению кровавой банды Басаева, награж­ден двумя орденами Мужества, Красной Звезды, с отли­чием заканчивает Академию имени Фрунзе. Он возглав­ляет 15-ю отдельную бригаду спецназа. Проводит ряд уникальных спецопераций в Таджикистане, Азербайджа­не, за границей... В Узбекистане, где Квачкова застал

развал Советского Союза, ему присваивают генераль­ское звание и предлагают высокий командный пост, -он отказывается: «Я раз и на всю жизнь присягнул од­ной стране, одному народу». Квачков успешно защитил кандидатскую диссертацию, подготовил докторскую ра­боту по созданию в России войск специального назна­чения - в современных условиях это единственный на­дежный щит России. По результатам работы Квачкова начальник Генерального штаба генерал армии Балуевский подписал директиву о создании войск специально­го назначения.

Военная реформа, выношенная В. В. Квачковым в ре­альных боях и спецоперациях за долгие годы службы в спецназе и отшлифованная им в докторской диссерта­ции, своей значимостью для России сравнима с аграр­ной реформой П. А. Столыпина. Осознав мощь фигуры Квачкова для судьбы России, враги России поняли, что убийством Квачкова, в отличие от убийства Столыпина, начатую Квачковым военную реформу уже не остановить, слишком много успел сделать полковник, остается одно - дискредитировать ненавистного им Квачкова, что они и пытаются сделать, бросив легендарного полковника за решетку. Провокацию щедро оплачивает Чубайс.

На чью сторону встанем 4 декабря, кого поддер­жим: предателя, убийцу России Чубайса или герои­ческого защитника России полковника КВАЧКОВА?

Приди на выборы!

Поддержи КВАЧКОВА!

Это твой ответ Чубайсу!

ОСТАНОВИМ БЕЗЗАКОНИЕ!

ЗАЯВЛЯЕТ ШТАБ ПОЛКОВНИКА КВАЧКОВА 2 февраля окружная избирательная комиссия по Мед­ведковскому округу Москвы отказалась регистрировать полковника Квачкова кандидатом в депутаты Государ­ственной Думы на основании того, что доверенное лицо Квачкова адвокат А. И. Мошанский якобы внес денеж­ный залог прежде, чем был зарегистрирован как дове­ренное лицо по финансовым вопросам. Предлог надуман­ный и глупый, но ничего более внятного и пристойного Медведковская избирательная комиссия придумать не смогла, хотя дважды откладывала вопрос регистрации полковника Квачкова. Дурость избиркома можно понять. Ему надо исполнять спущенный сверху приказ «Не пу­щать Квачкова!», но как это сделать? Команда у Квач-кова опытная, только что, в конце минувшего года, бле­стяще провела выборную кампанию полковника в Пре­ображенском округе, преодолев все преграды и ловуш­ки, выставленные на пути. Сознавая, что можем подо­рваться на любой запятой Закона о выборах, всю кам­панию провели настолько юридически чисто, что не дали и малейшей зацепки придраться избиркому, сторожив­шему каждый наш шаг, слово и жест. Понимая, что нако­пив опыт в острейшей предвыборной борьбе, в новой кампании мы тем более не допустим оплошности, но ведь команду «не пущать» исполнять надо, пошел ре­тивый избирком во главе с Алексеем Гришковцом на наглый подлог, на запланированный заранее подлог. «Квачков не будет зарегистрирован!» - нагло, как по­щечину, бросил нам, доверенным лицам полковника, за несколько дней до заседания комиссии член избирко­ма Дадашов Сулейман Шабан-оглы. Ну, действительно, кому же еще, как не «оглы», решать в России судьбу русского полковника!

Как проходило заседание окружной избирательной комиссии, подробно рассказала газета «Коммерсантъ» (№19 от 3.02.06): и про тройной кордон милиции, и про массу молодых людей «в штатском» вокруг управы «Би­бирево», где заседал избирком, и про стянутые туда ма­шины с ОМОНом.

До чего ж трусливы, мерзки исполнители беззакония! Ведь знают, что подлость вершат, страшно им от твори­мой подлости, иначе бы зачем столько милиции вызы­вали на рядовое заседание избиркома, а все равно пас­кудят. Не могут не паскудить, потому что на паскудстве только и держатся. Но когда из гнилых бревен строится здание власти, гнилыми нитками сюртук власти шьется - то короток век такой власти.

За подлость и кривду с членов комиссии все равно спросим, но к члену избиркома Сергею Королеву, под­нявшему руку на жену полковника Квачкова Надежду, особый счет. «Ответный выстрел - за мной», - передал ему через адвоката полковник Квачков.

Беззаконие, которое творит Медведковская избира­тельная комиссия, - еще одно доказательство, что пол­ковник Квачков победил на выборах в Преображенском округе. И теперь власть шкурой чувствует подъем народ­ного гнева за последнее время, понимает, что вряд ли на­род повалит голосовать за торгаша Говорова, выставлен­ного «Единой Россией», но и привычно сфальсифициро­вать итоги голосования так просто уже не получится. Вот и решили, что лучше Квачкова к выборам вообще не до­пускать. Ошибаетесь, извращенцы морали и права! Ду­маете, что, спрятавшись за спины омоновцев, можете тво­рить с народом все, что угодно? Не выйдет! В ближайшие дни мы оспорим решение лживой и продажной Медведковской окружной избирательной комиссии во главе с А.А. Гришковцом в Центральной избирательной комиссии, в Верховном суде Российской Федерации. Избирком рас­считывает, что пока будет тянуться рассмотрение наших заявлений, у нас не останется времени на саму избира­тельную кампанию. И опять ошибаются медведковские мошенники, наперсточники из избиркома! Мы ни на один день не остановим выборную кампанию!

Обращаемся ко всем нашим сторонникам, соратникам, единомышленникам, друзьям, ко всем, кто не желает быть быдлом, бессловесным стадом, пастухами которого вообразили себя всякие гришковцы и «оглы» из Медвед­ковского избиркома: поддержите в эти трудные бесправ­ные дни полковника Квачкова, поднявшего свой муже­ственный, честный голос против продажной оккупацион­ной власти и оказавшегося за это в тюремных застен­ках. Выйдем на улицы Медведковского избирательного округа, пойдем от дома к дому, от подъезда к подъезду, от квартиры к квартире, понесем слово правды о герои­ческом полковнике Квачкове, кавалере высших боевых наград, прошедшем Афганистан, Чечню, другие «горячие» точки, знаменитом командире героической 15-й бригады спецназа, брошенном в тюремные застенки по обвине­нию в покушении на Чубайса.

Все меньше во власти России защитников Отечества, радетелей за ее процветание и развитие, людей, до са­моотверженности готовых отстаивать национальные, государственные интересы России, все больше во вла­стных структурах торгашей, различных бизнесменов, бан­киров, предпринимателей, фабрикантов, заводчиков. Власть в России - уже не ум, честь и совесть нации, а сборище купчишек, барыг, приказчиков, половых - боль­шой торговый дом, торгующий Россией. Кого партия вла­сти «Единая Россия» выставила против полковника Квачкова, а теперь после снятия Квачкова с выборов, кому гарантированно отдает мандат в Государственную Думу? Торгашу! В прямом смысле этого слова - президенту Московской торгово-промышленной палаты Леониду Го­ворову, единственное достоинство которого, что он внук маршала Говорова. Но прямая родственная связь со зна­менитым дедом не возвышает Говорова-внука, она на­против подчеркивает всю пропасть между внуком и де­дом. Еще один гайдар, из тех, про кого в народе метко сказано: деды завоевали и отстояли, внуки разворовали и распродали. Как может любой нормальный человек,

кому дорога судьба нации и Отечества, выбирать меж­ду защитником России и ее распродавцом. Вот почему мы призываем всех, кому дорога Россия, поддержать пол­ковника Квачкова.

России нужны воины, а не торгаши!

Не дадим пришлым «оглы» расправиться над русским орлом! «Оглы» захватили наши рынки, торговые дома, где наркота - основной товар, приносящий им сказочные барыши, а народам России - смерть. Теперь «оглы» тя­нут загребущие жадные руки к власти над русским наро­дом. Не бывать тому!

Превратим медведковские высоты в русский бастион во главе с героическим полковником Квачковым!

Штаб полковника Квачкова

3 февраля в знак протеста против грубого и наглого попрания конституционного права на участие в выборах полковник Владимир Квачков, офицеры спецназа Роберт Яшин и Александр Найденов, обвиняемые в покушении на Чубайса, объявили голодовку до момента устранения нарушения законодательства о выборах и регистрации полковника Квачкова кандидатом в депутаты Государ­ственной Думы.

Борис МИРОНОВ УРОКИ  ДЕКАБРЬСКОГО ВОССТАНИЯ

Чему учит победа полковника Квачкова на выборах в Государственную Думу?

Приближенные к Кремлю аналитики поспешили краси­во окрестить выборы полковника Квачкова в Государ­ственную Думу смелым экспериментом власти, возжелавшей-де не через давно уже запутавшиеся в конъюнктуре социологические службы, а вживе замерить отношение масс к власти. Неправда это, не было ни мужества влас­ти, рискнувшей дозволить выборы заточенного в тюрь­му героического полковника, ни малейшего ее желания знать, «как там народ». Власть с самого начала преступ­но противилась законному желанию Квачкова, не лишен­ного конституционных выборных прав, баллотироваться в Государственную Думу. Истекали дни, отпущенные на регистрацию, а Генеральная прокуратура делала все для того, чтобы не выпустить из тюрьмы заявление Квачкова в окружную избирательную комиссию, не стеснялась врать «отправим завтра», и эти обещанные «завтра» тя­нулись изо дня в день. Опыт у Генпрокуратуры был. Больше месяца она тянула с отправкой в избирком за­явления другого сидельца «Матросской Тишины» - Ми­хаила Ходорковского. Потом глава Центризбиркома, как балаганный шут, как паяц, картинно разведет руками с телеэкрана и возмутится фальшиво: «Вот так у нас пло­хо работает ... почта. Безобразие просто, просто безоб­разие!». Тщетно атаковывали мы телеграммами, заявле­ниями Генеральную прокуратуру, Минюст, Центризбирком. Забегая вперед, скажу, за всю выборную кампанию ни одно обращение, в том числе в Верховный суд, толку не дало. Трехголовый змий, призванный стоять на страже Закона, ни разу даже глаза не скосил в сторону Закона, все его уши и глаза на зубцах Кремля, там для него и правда и закон. И если бы не мощно развернувшиеся многочисленные и многолюдные митинги, пикеты в под­держку Квачкова, один из лозунгов которых «Или Закон о выборах, или вилы и топор», для наглядной убедитель­ности воздетый на зубья десятка самых настоящих вил, если бы не девятидневная голодовка самого Владимира Васильевича, поддержанная и Робертом Яшиным, и Александром Найденовым, только тогда прокурорское начальство, всерьез напуганное тем, что массовая со­лидарность людей за стенами тюрьмы может обрести массовую поддержку внутри тюрьмы, и всеобщей голо­довкой охватить всю «Матросскую Тишину», именно это и только это заставило Генпрокуратуру отступить, и толь­ко тогда заявление Квачкова, наконец, попало в окруж­ную избирательную комиссию. Отсюда первый урок. Власть не знает и знать не желает, что такое Закон. Для нее ссылка на Закон не просто пустой звук, ей это смеш­но. Власти повыше еще хватает цинизма и артистизма это скрывать, власть на низах от души веселится. Кар­тинка с натуры. Клеим плакат Квачкова на большую дос­ку объявлений возле конторы РЭО, это район Гальяново, Амурская улица. Как и везде, здесь уже вывешены плакаты кандидатов «Единой России» в Госдуму - Шав­рина, в Мосдуму - Метельского. Из РЭО вылетает разъя­ренная дама: «Что вы творите! Это служебная доска. Кому надо - уже висит. И больше нам никто не нужен!». И как же она, вмиг сменившая гнев на жизнерадостный смех, искренне развеселилась от наших слов о законных равных правах кандидатов. Телом крупную, должностишкой - не очень, но все-таки начальственную фигуру, ссыл­ка на Закон привела в полный восторг. Она приняла нас за идиотов, а кто еще, в ее представлении, принявшей за последние дни десятки выборных антизаконных ука­заний, может всерьез говорить о Законе. Сегодня в Рос­сии, начиная с Генеральной прокуратуры, Минюста, Вер­ховного суда, МВД, никто не стоит на страже Закона. С тем же успехом, что мы атакуем их заявлениями, теле­граммами о попрании Закона, мы можем отправлять их на Мавзолей Ленину. Эта власть признает только силу. Не будь демонстрации силы - не было б регистрации

Квачкова! Отсюда второй урок декабрьской выборной кампании. Мы много, часто и тщетно говорим о консоли­дации сил, об объединении всех патриотических партий, движений. Выборная кампания Квачкова - образец, как это делать: ради конкретного дела, во имя конкретно поставленной цели. Ну, действительно, когда еще могли объединиться, до сей кампании даже не мыслившие встать рядом, коммунисты из ВКПБ (не путать с КПРФ, окончательно погрязшей в компромиссах, как молодяща­яся старуха в ревнивом соперничестве с ЛДПР добива­ющаяся благосклонности Кремля), националисты Наци­онально-Державной партии России, Русского националь­ного единства, неутомимые, прекрасно работающие ак­тивисты «Трудовой России», лидеры мощно развиваю­щегося Движения против незаконной иммиграции, бое­вые офицеры Военно-Державного Союза и Союза офи­церов. Сплоченность этих сил сначала пробила камен­ные своды «Матросской Тишины», заставив попятиться Генпрокуратуру, затем и вовсе принесла немыслимую победу - треть голосов в поддержку Квачкова! Выборы полковника Квачкова со стороны избирательных органов велись с таким вопиющим нарушением всех букв и духа Закона о выборах, после которых изъюзгавший язык о чистоте и честности выборов глава Центризбиркома Вешняков должен если не пулю пустить себе в лоб, то самое меньшее - немедленно подать прошение об от­ставке, и если он по сию пору не сделал ни того, ни дру­гого, а все так же, не моргая, на подмороженном беле­сом глазу продолжает врать, не краснея, о законности прошедших выборов, он тот фиговый листок, что прикры­вает стыд и срам творящегося на выборах беззакония. Какие равные возможности кандидатов, если Квачкову ни дали ни минуты, ни секунды теле-, радиоэфира, ни одной встречи с избирателями, если даже с доверенны­ми лицами ему разрешили встретиться лишь раз и то по выбору следователя Генпрокуратуры, и то буквально за два дня до голосования! Если плакаты Квачкова тщатель­но счищались по команде сверху всеми коммунальны­ми службами Преображенского округа. Отсюда урок: никаких выборных иллюзий! Власть обнаглела до бес­предела, для нее Закон не писан. Так не будем же иди­отами и, играя с кремлевским шулером в крапленые кар­ты выборов, оставим наконец надежду выиграть. Если мы действительно хотим коренных изменений в России, действительно хотим очистить родную землю от окку­пационной власти, тогда не выборы нам нужны, а триж­ды прав полковник Квачков в своем интервью газете «Завтра» - национальное восстание. Прошедшие выбо­ры еще раз подтвердили безусловную правоту полковни­ка Квачкова. У власти был шанс оспорить полковника, показать всем его неправоту, несостоятельность его по­литической программы, и труда для власти это не пред­ставляло ни малейшего, всего-то надо было соблюсти Закон, подтвердить конституционное право каждого на власть. Правда, тогда бы Квачков стал депутатом Го­сударственной Думы, и «Единая Россия» никогда бы не получила столько мест в Мосгордуме, но для власти это было бы несравнимо меньшей, ничтожно малой бедой, нежели эскалация всенародной ненависти к себе, хотя уже сегодня ненависть народа к власти перешагнула все мыслимые для мирного существования государства гра­ницы. Вот цифры. 29,9 процента - треть избирателей! - поддержали Квачкова. В глаза не видели, живого сло­ва от него не слышали, но 29,9 процента «за!» только потому, что Квачков мужественно и твердо заявил в ин­тервью газете «Завтра», что Чубайс - олицетворение оккупационной власти, а с оккупационной властью надо расправляться, как расправлялись с ней наши отцы-фронтовики. Квачков вынес приговор убивающим Рос­сию, и 29,9 процента избирателей в Преображенском округе столицы охотно подписались под этим смертным приговором. Сколько же ненависти у народа к власти, если даже в окраинном округе Москвы, далеком от по­литических страстей, прежде практически сплошь про­летарском, ныне невесть как выживающем вокруг разо­ренных предприятий некогда могучего оборонного ком­плекса, 29,9 процента голосовавших (это только офи­циально!) выносят власти жесткий однозначный приго­вор. На самом деле таких людей не треть, значительно больше. Ведь еще 19 процентов проголосовали «про­тив всех», итого 49 процентов - практически половина жестко и в лоб сказали власти «Долой!». И это еще не все. Судите сами. В среднем по Москве количество ис­порченных бюллетеней не превышает одного процен­та, во многих округах и вовсе составляет лишь четверть процента, и только в Преображенском округе «испор­ченными» признали аж шесть процентов бюллетеней! Еще одна «лукавая» цифра так и просится в пересчет. Только что, буквально в прошлом году, на довыборах в Государственную Думу все по тому же Преображенско­му округу, правда признанных несостоявшимися из-за низкой явки избирателей, нынешний фаворит выборной гонки Шаврин занял второе место после вообще нико­му неизвестного кандидата Жукова, набрав 23 тысячи голосов. С чего бы вдруг в этом году избиратели про­никлись массовой симпатией к отставному полковнику, отдав ему в два раза больше голосов? Не сработала ли тут ловкими руками послушная электроника? О многом говорящая прелюбопытная деталь, когда в Москве ма­шинами для электронного голосования, и все еще в по­рядке эксперимента, избирательные округа оснащены самое большее наполовину, то для Преображенского округа Центризбирком неожиданно сделал исключение, полностью перевел его на электронное голосование, причем решение об этом принял тотчас, как только Квачков выдвинулся здесь кандидатом. Простое совпа­дение? Может быть, все может быть, только не слиш­ком ли много совпадений для одного округа?

Предпоследний урок. Кого рекрутируют в правящую партию России, кто нужен «Единой России», кого приве­чает она? За кого пускается во все тяжкие партия, кото­рой устами президента Путина обещана не только за­конодательная, но уже исполнительная власть - пра­во выдвигать из своей среды пока губернаторов, а там и до министерских постов рукой подать. Шаврина с Квачковым выборный жребий свел как нельзя нагляд­нее. Оба - полковники, оба спецназовцы, но какая во всем остальном пропасть между ними. Один, несмот­ря на три звезды при двух просветах погон, обычная пешка, привычная и не противящаяся тому, что ее ста­вят и переставляют. О том Шаврин сам заявлял не раз на встречах с избирателями и с телеэкрана, и даже гордился тем, что на выборы пошел по настоятельной просьбе Лужкова, ему сказали «надо», Шаврин привыч­но ответил «есть». Другой автор - Квачков, считает создание концепции войск спецназа самым эффектив­ным моментом, отвечающим задачам века. Она науч­но отточена им в докторской диссертации, но встре­тила мощное сопротивление тех, кто противится воз­рождению армии и страны, не для того рушили Держа­ву, чтоб дать ей восстать.

Увязла директива в подковерных и подсуконных ло­вушках, застопорился ход необходимой России рефор­мы и окончательно замер после ареста автора - пол­ковника Квачкова. Вот куда, вот на что пошла бы энер­гия депутата Квачкова! - на возрастание мощи армии, России. Но не полковника, доктора наук, автора блес­тящей программы переустройства армии, человека ис­тинно державного мышления, предпочла правящая партия, напротив, сделала все, чтобы не допустить та­кого человека к власти. Сама пешка в глобальной игре против России, «Единая Россия» подбирает пешек себе, надежных винтиков в гигантском механизме раз­рушения России.

И урок последний. Рассматривая лишь официально названную цифру голосов, отданных Квачкову, без вся­кой поправки на уловки и усушки избиркома, но даже эта

цифра - треть голосов! - понимаешь, и в этом один из главных уроков декабрьского народного восстания про­тив власти - наш народ рано хоронить, не надо его дол­готерпение принимать за слабость, за беззубость, за неспособность к сопротивлению. 49 процентов голосов против власти (29,9 процента за Квачкова плюс 19 про­центов против всех) показывают, что вулкан народного гнева просыпается, и голоса, отданные за Квачкова, еще не огонь и, конечно, не лава, лишь легкое облачко над жерлом вулкана, но это грозный знак пробуждающегося вулкана. Дышит Везувий! Везувий жив! Слышишь его гул, зарвавшаяся, наглая Помпея?

ОБРАЩЕНИЕ К НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

В адрес научно-практической конференции поступи­ло обращение полковника В.В. Квачкова:

Соратники! Единомышленники! Друзья!

Убеждён, что за столом конференции собрались люди, обладающие достаточным мужеством мысли для откро­венного, беспощадного и трудного разговора о судьбе нашей армии. Для честного и думающего генерала, офи­цера, любого военного и штатского человека, знающего нынешнее положение армии и любящего свою армию, про­фессию защитника Родины, происходящая катастрофа Вооружённых Сил Росфедерации очевидна. То, что оста­лось от некогда мощных Советских Вооружённых Сил, уже не сможет восстановиться и принять прежний грозный для вероятных противников облик. Дело даже не в военно-по­литических, военно-стратегических и в военно-технических изменениях, произошедших за последние 20 лет, хотя и они весьма значительны. Утрачено главное - моральный дух армии. Хуже того, в том типе государства, который создан и пока ещё существует на обрезанной территории исторической России, мощная и боеспособная армия не­возможна, поскольку власти сильная национальная армия вообще не нужна: она её панически боится. Только ново­му государству - будущему Союзу Великой, Малой и Бе­лой Руси потребуются действительно мощные вооружён­ные силы - новая Русская армия, главной и основной ча­стью которой будут Вооружённые Силы России. Новая армия своей идейной основой будет иметь мироощуще­ние и духовные ценности православия с безусловным уважением к другим вероисповеданиям коренных народов России. Новая армия будет защищать и отстаивать не­пререкаемые и незыблемые принципы русской государ­ственности: триединство русского народа - великороссов, малороссов (украинцев) и белорусов как стержневой ос­новы жизни и развития всей русской нации, включающей свои 120 народов и народностей, проживающих на терри­тории России, Украины и Белоруссии; единство и недели­мость России и всего Русского Союза и неприкосновен­ность их границ; национальные интересы России и Рус­ского Союза за рубежом, включая мировой океан и кос­мос. Новая армия будет соединять в себе лучшие бое­вые и другие исторические традиции дореволюционной Русской, Белой, Красной и Советской армий. В новой армии должен и будет царить русский дух побед наших великих предков. Убеждён, что в ходе строительства новой армии мы преодолеем идеологические и полити­ческие разногласия в оценке событий нашей истории: их творили наши отцы, деды, прадеды, которых мы дол­жны любить, прощать и уважать, несмотря на их ошиб­ки и заблуждения. Другой истории у нас всё равно не бу­дет. Да и не надо нам другой.

Безусловно, грядущий переход государственной вла­сти от нынешних национальных изменников в руки побе­дивших национально-освободительных сил уже в началь­ном периоде существования новой Русской державы по­требует резкого и значительного увеличения боеготов­ности и боеспособности Вооружённых Сил России, осо­бенно в воздухе и космосе. Поэтому обсуждение на кон­ференции военно-доктринальных предложений по обес­печению военной и национальной безопасности в этот период представляется достаточно актуальным. Нас ожидает решение других сложнейших проблем в теории и практике военного искусства, в том числе в системе операций Вооруженных Сил, работы командующих шта­бов и других органов управления на стратегическом и оперативном уровнях подготовки и ведения операций, определение приоритетов развития вооружения, военной и специальной техники, восстановление и создание но­вых систем управления войсками и оружием, всесторон­него обеспечения новой Русской армии.

Нас пока ещё мало, понимающих происходящее и ве­рящих в грядущую русскую победу. Но Господь, даровав нам понимание сути явлений, тем самым наложил на нас и большую ответственность за наши дела и поступки. Верю, что участники конференции разделяют такой под­ход к личному воинскому и гражданскому долгу перед страной и нацией. Желаю соратникам, единомышленни­кам и всем участникам конференции успехов в работе.

Спаси Вас Бог!

Честь имею!

Полковник запаса В.В. Квачков 27.03.2008 г.

Ивашов Леонид Григорьевич, генерал-полковник, председатель Военно-Державного Союза:

Подписываюсь под каждым словом Владимира Васи­льевича. По истечении трёх лет плена вырисовываются более-менее чёткие причинно-следственные связи аре­ста, обвинения лучших офицеров России. Сегодня армия, как атрибут государства, как важнейший институт суще­ствования государства, как институт защиты общества и народа, по сути дела, упраздняется. Те события, кото­рые сейчас происходят внутри Вооруженных Сил, как пра­вильно говорит Владимир Васильевич, катастрофичны для судьбы армии. Армия полностью меняет свой смысл. Ее главное свойство - защита Отечества - подменяется другим. Сегодня в Вооруженных Силах нет концепции угроз, и главной угрозой провозглашен терроризм. А глав­ной функцией армии считается ловля каких-то шаек тер­рористов. Армии сегодня не поставлены политические задачи, которые должна решать армия как институт за­щиты, как социальный институт. Этого ничего нет. Когда говоришь о том, сколько боевых самолётов выведено из боевого состава, и что всего лишь два самолёта за вре­мя путинского правления закуплено в войска, что вот эти самолёты, которые показываем всему миру («Чёрная аку­ла», наши комплексы С-300), продаем, вооружаем и Ки­тай, и Индию, даже Греция у нас их закупила. Когда гово­ришь при этом, что в Российской армии ни одного тако­го комплекса нет, а две «Чёрные акулы» заводчане по­дарили Северному Кавказу, что ракетная компонента «обнуляется» у нас противодействием американской ПРО, что Китай к 2015-му году догонит нас по ядерному оружию, что мы сегодня по качеству и по уровню техни­ческого оснащения уступаем не только Америке, а усту­паем сегодня туркам, - это шокирует общество. Потому что нам «вешают лапшу» на авиашоу, говорят о масштаб­ном перевооружении, но происходит все наоборот. Се­годня в авиаполках нет самолётов и летчиков, подготов­ленных для действий в сложных метеоусловиях, и на обычные учения посылают нашу пилотажную группу с Кубинки. Это вот то состояние армии, о котором пишет Владимир Васильевич Квачков. И не только в армии унич­тожается какая-либо альтернативная мысль. Сегодня Кремль взял полностью мораторий на мысль, уничтожа­ется какая бы то ни было конструктивная оппозиция. Вы видели последние выборы президентские: один - шут, другой - масон, третий - купленный Кремлём. Три года назад, видимо, и был запущен процесс, чтобы убрать всё альтернативное и всех думающих в армии, точнее дума­ющих по-государственному, ответственно. И были изгна­ны все здравомыслящие и смелые генералы. Не случай­но первый указ Путина после инаугурации в 2000 году об армии 13 июня - это был указ об освобождении пятиде­сяти шести главных военных от занимаемых должностей. Вот тогда он запустил этот механизм, а с приходом Сер­гея Иванова началась новая кампания чистки, и сегодня все вообще выдавливается. Мне задавали вопрос: а воз­можно ли сегодня, когда у армии такой конфликт с ми­нистром обороны, какой-то переворот? Я говорю: какой переворот? Там уже так тщательно всё зачистили, что самый большой протестный шаг, на который может ре­шиться генерал, - это написать рапорт об увольнении. «Зачистка» ударила по Владимиру Васильевичу Квачкову, потому что он один из первых осознал, что сегодня современные сетевые войны должны менять и характер Вооружённых Сил, и что наиболее эффективным элемен­том является масштабный боеготовый спецназ. Квачков предвидел, что других средств сегодня для эффек­тивной войны нет. Вот обидятся на меня десантники, ска­жут: а десантные войска? Да, это элита Вооружённых Сил: 7 бригад сегодня сохраняется в армии. Но сколько у нас авиации, чтобы выбросить в тыл противнику десант? АН-12 - сорокалетней давности, и тех не более двух баталь­онов, а всё остальное - это пешком и вперёд. Так вот это Владимир Васильевич осознал, и его концепция, его док­торская диссертация как раз шли в русле перспектив во­енного дела. В США с приходом Рамсфельда был дан ог­ромный импульс развитию разведсообщества и сил спе­циального назначения, сегодня спецназ американский действует по всему миру, в рамках министерства оборо­ны США сформирован даже финансовый спецназ, и он уже сегодня действует в Иране. И видимо, перспектива со­здания аналогичного рода войск в России пришлась не по нутру тем фарисеям, которые обвинили Квачкова в поку­шении на так называемого государственного деятеля. А что этот «государственный деятель» наделал? Сегодня ситуация такова, что даже бытовые нужды электриче­ством не обеспечиваются. Чтобы маленькое предприятие в Подмосковье подключить, сразу 20 миллионов рублей выкладывай. Чубайс своими реформами лишил российс­кую экономику перспективы развития. Что в этой ситуа­ции делать? Нам, кроме борьбы, этот олигархический класс ничего не оставил. Формы борьбы должны быть самые разные. Квачков со своими товарищами борется в тюрьме, кто-то борется на улицах, кто-то в средствах мас­совой информации. Даже больше скажу: борьба идёт в структурах самой власти, борьба идёт со стороны губер­наторского корпуса. Как её организационно оформить? Да­вайте вместе думать. Пожелаем бодрости духа Влади­миру Васильевичу и его товарищам - Найдёнову, Яшину, Миронову, чтобы они держались. Они сегодня - наш пе­редний край. Поддержим их, как только можем. Обеспе­чим вот этот прорыв, а это действительно прорыв, когда не сломлены на скамье подсудимых и являют такой при­мер мужества. Ну и будем думать, как использовать ог­ромный потенциал народного и армейского протеста, что­бы то, о чём пишет полковник Квачков, чтобы эта власть была низложена. Удачи всем! Спасибо.

Поповских Павел Яковлевич, полковник, началь­ник разведки ВДВ в 1990-1997 годах, председатель общественного совета общественных объединений и ветеранов ВДВ:

Есть одна закономерность в российской истории. Вспомните, с какими формулировками отстранили мини­стра обороны Г.К. Жукова, и именно тогда, когда он стал формировать корпуса специального назначения, с укло­ном на создание сил специальных операций. Его в этот момент отстранили. Мы с Владимиром Васильевичем в 1997 году в июле проводили конференцию, посвящённую этому способу вооружённой борьбы, силам специальных операций. В штабе ВДВ ее согласился провести Георгий Иванович Шпак. На конференции были собраны значи­тельные военно-научные силы, секретарь Совета Безо­пасности, начальник Генерального штаба, руководители центрального аппарата Генерального штаба, начальник штаба внутренних войск, представители Академии ФСБ. Мы тогда решили провести осенью того же года на базе Академии Генерального штаба научно-практическую кон­ференцию и эту тему продолжить. Мы её тогда только лишь подняли, а в феврале 1998 года я оказался в том же изоляторе, где сейчас Владимир Васильевич, и про­вёл там четыре с половиной года.

У Владимира Васильевича накануне ареста была на выходе работа, в которой он затрагивает сам облик Во­оружённых Сил, в перспективном и глобальном понима­нии, которое необходимо Российской армии. И он в тот же момент оказывается за решёткой. Это уже какая-то закономерность.

Каковы причины ее проявления? Известно, что вся­кая идеология, как и политика, является служанкой эко­номики. А в мировой экономике сейчас правят трансна­циональные корпорации. На 80% они американские, там есть и японские и ЕЭС-совские. Они и определяют про­мышленный облик нынешнего мира. Сейчас они имеют жёстко выраженный финансовый характер, а уже этому финансовому инструменту подчиняются другие сферы деятельности. Рокфеллер в своё время сказал: «Мне не важно, кто управляет страной, дайте мне управление финансовыми системами и страной буду управлять я». Финансовая транснациональная корпорация - это разум­ный механизм. В результатах ее деятельности заинте­ресованы тысячи людей, которые являются вкладчика­ми. У нее одна цель - извлечение прибыли, чему меша­ет любое государство, российское - тем более. Мешают государственные органы и сильная государственная власть, управляющая всем. Мешают крепкие нацио­нальные государства. И транснациональные финансо­вые корпорации стремятся разрушить эти государства. Есть небоевые способы ведения войны, именно они се­годня и применяются. Глобализация - это тоже порож­дение финансовых корпораций, это тот инструмент, при помощи которого финансовые корпорации распространя­ются по всему миру. Это ослабление небоевыми сред­ствами государственных границ, переток капиталов, переток людей, военных и невоенных технологий. Де­мократия же наиболее приемлемая форма государ­ственного устройства для финансовых транснациональ­ных корпораций, потому что она обеспечивает смену го­сударственной власти в том ключе, в каком выгодно фи­нансовым мировым олигархиям. Корпорации стараются с помощью демократических институтов приспособить государственную власть к своим потребностям. Марга­рет Тэтчер посчитала, что России достаточно пятидеся­ти миллионов населения, чтобы обслуживать трубу, ко­торая обеспечивает интересы западных корпораций, ос­тальной народ должен исчезнуть, погибнуть. Глобализа­ция - это не только информационное пространство, это общественные институты, границы. Пример с Югослави­ей и Сербией как нельзя трагичней вписывается в эту схему, но не следует забывать, что точно так же госу­дарственная власть в Италии, Испании, Чехии, Финлян­дии тоже мешает транснациональным корпорациям. Здесь вопрос только в сроках размытия этих государ­ственных образований.

Я попытался понять, каким образом России удалось выкарабкаться из чеченской ямы и не развалиться на осколки, которые ей были уготованы, ведь Россия была поделена Госдепартаментом США на сферы влияния, этот документ существует, и он должен был реализовываться. Но, оказывается, народные нравственные тра­диции более живучи и долговечны, они сильнее, чем юридические законы, потому что законы можно поме­нять путём голосования в Государственной Думе за ме­сяц, два или три, но нравственные традиции и законы нельзя поменять так быстро, и надежда России именно в этом молчаливом сопротивлении народа, основанном на нравственных законах и традициях. Вот поэтому наша страна может выстоять, возродиться и избрать себе новый путь. Ведь чеченскую войну и первую, и вторую выиграли не полководцы. Её выиграли младшие офице­ры в офицерских бушлатах, именно они.

Теперь о десантных войсках. Ведь ВДВ по моим пред­ставлениям и по представлениям Владимира Василье­вича, которые мы в 1997 году с ним обсуждали, - это компонента сил специальных операций наряду с частя­ми спецназа ГРУ. Специальные операции охватывают не только Вооружённые Силы. В министерстве обороны США создается, как уже было сказано, финансовый спецназ. В американских информационных сообществах создается информационный спецназ. И я, находясь на должности начальника разведки ВДВ, заметил, что по окончании операции «Буря в пустыне», то есть после первой иракской войны, был серьёзный всплеск анали­за этой войны в средствах массовой информации, это был широкий анализ действий сил специальных опера­ций, и потом как будто обрезали, всё засекретили, всё закрыли, и об этом вообще перестали писать. Сейчас в американских институтах структуризируется именно эта концепция ведения войны: война - не только область боевых действий, война - широкая сфера деятельнос­ти. Научные разработки Квачкова в его докторской дис­сертации, которую он не успел защитить и реализовать из-за своего ареста, именно об этом.

Я желаю Владимиру Васильевичу мужества и терпе­ния. Ведь каждый состав присяжных (а теперь заседает третья коллегия) убеждается в надуманности и пустоте этого дела. Я думаю, что процесс против Квачкова за­кончится его победой.

Юрий Анатольевич Марценюк, полковник, началь­ник Центра оперативно-стратегических исследова­ний ВВ МВД, кандидат военных наук:

В своих трудах Владимиру Васильевичу Квачкову на основе многостороннего и вдумчивого анализа войн и вооруженных конфликтов удалось увидеть то, что в со­держании геополитического противоборства, в характе­ре войны и вооруженной борьбы происходят существен­ные изменения. И хотя военная доктрина Российской Федерации в числе основных характерных черт совре­менной войны называет «широкое использование непря­мых, неконтактных и других (в том числе нетрадицион­ных) форм и способов действий; активное информаци­онное противоборство, дезориентацию общественного мнения в отдельных государствах и мирового сообще­ства в целом», именно Квачков обратил внимание на то, что в настоящее время российское, как и ранее со­ветское, военное искусство направлено лишь на разгром противника в открытом вооруженном столкновении ве­дением наступательных или оборонительных действий. Эти основные виды военных действий и, соответствен­но, наступательные и оборонительные операции различ­ного масштаба являются традиционными. Однако стра­тегия, в основе которой лежат традиционные операции, может быть верной при ведении вооруженной борьбы с противником, избравшим аналогичный способ использо­вания вооруженных сил. Но Вооруженным Силам России в настоящее время противостоят противники, имеющие превосходящий нас военно-технический уровень, а так­же избравшие выгодные для них сферы и области противоборства, в том числе повстанческие, партизан­ские, диверсионные, террористические и другие. Единый стратегический шаблон применения вооруженных сил в этих условиях становится недопустимым. Необходимо наличие нескольких стратегических концепций вооружен­ной борьбы, способных успешно противодействовать той или иной стратегии противника. Таковы военно-страте­гические взгляды полковника Владимира Васильевича Квачкова.

Анализируя мировой и российский опыт, Владимир Васильевич увидел, что объединения, соединения и во­инские части вооруженных сил все чаще стали привле­каться для борьбы с терроризмом, освобождения залож­ников и проведения других поисково-спасательных опе­раций в зонах вооруженных конфликтов, борьбы с рас­пространением наркотиков, силового обеспечения испол­нения постановлений национальных и международных правоохранительных органов, а также для выполнения других специальных задач. Содержание противоповстан­ческих, противопартизанских, противодиверсионных, контртеррористических и других специальных задач, ко­торые реально пришлось решать объединенной группи­ровке войск на Северном Кавказе, также не укладывает­ся в рамки существующих форм и видов обычных бое­вых действий. Поэтому в своей докторской диссертации Квачков вполне обоснованно утверждает, что существу­ет противоречие между нарастанием угроз военной бе­зопасности РФ со стороны противников, применяющих специальные методы ведения войны, нетрадиционные формы и способы военных действий, и отсутствием в

России соответствующих специальных форм и спосо­бов военных действий вооруженных сил, позволяющих нейтрализовать внешние угрозы во всем диапазоне их проявления в современных войнах и вооруженных кон­фликтах. Но главным в трудах Владимира Васильеви­ча следует считать, конечно же, то, что, отказавшись от традиционных подходов к ведению вооруженной борьбы, он, оценивая реальное положение дел в Рос­сийской Федерации, предлагает поиск других - нетра­диционных способов вооруженного противоборства, позволяющих нам достигать своих военно-политических целей в случае развязывания против России агрессии даже в условиях численного превосходства потенциаль­ных противников.

Козлов Сергей, майор, ветеран спецназа, военный писатель:

Одна из основных идей Владимира Васильевича Квачкова, цель его жизни - создание сил специальных опе­раций. Силы специальных операций - это открытие со­вершенно других возможностей для наших вооружённых сил. Ведь в настоящий момент спецназ Главного разве­дывательного управления - это разведывательные под­разделения, которые выполняют задачи боевого обес­печения, задачи разведки, с возможностями боевого при­менения и уничтожения сил в тылу противника. Но при создании сил специальных операций появятся совершен­но иные возможности. Как и во всем мире, командующий силами спецназа получит возможность выходить на пер­вых лиц государства и на руководство вооружёнными си­лами. В настоящий момент это не так. А у американцев, например, руководитель этого направления - четырёх-звёздный генерал. Понятно, на каком уровне у них реша­ются задачи. Совершенно другой уровень должен быть и в боевой подготовке сил спецназа: другое обеспече­ние, другое финансирование. Владимир Васильевич об­ращал и на это внимание. Почему с самого начала, когда его посадили, я, выступая по телевизору, сказал, что ос­новная проблема, из-за чего он сидит, - это именно из-за этого. Создавая и развивая свою военную теорию, он создает возможности для развития вооружённых сил со­вершенно иного свойства, которые нашим противни­кам совершенно не нужны. Вот почему проамерикански настроенный Чубайс приложил все усилия, чтобы наше­го боевого товарища посадить.

Небольшая справка: пару месяцев назад командую­щий силами спецназа США публично заявил, что в силу того, что американский спецназ находится на передовой линии борьбы с терроризмом, Соединенные Штаты еже­годно увеличивают силы спецназа на 5-8 процентов. В настоящий момент спецназ США составляет 48-49 ты­сяч человек. Если подсчитать, то полторы-две тысячи человек ежегодно они приращивают. Это примерно со­став нашей бригады спецназначения, причем бригады достаточно сильно развернутой. А мы в России имеем в настоящий момент лишь восемь армейских бригад спе­циального назначения, и из неофициальных источников известно о планируемом сокращении трех бригад. Я ина­че, чем предательством это назвать не могу. Самая на­стоящая измена! Поэтому понятно, откуда ветер дует в деле Квачкова. Все исходит от руководства. Народ у нас готов терпеть и триста лет. Мы знаем о русском долготерпении из истории. А наши противники это мо­гут использовать. Но есть лидеры, очевидные лиде­ры, которые могут сказать: «Ну все, хватит!». И я вас уверяю, дай Чубайсу список таких лидеров, он готов бу­дет заплатить за каждого, лишь бы их «закрыли», и де­нег у него на это хватит.

Терехов Станислав Николаевич, подполковник, председатель Союза офицеров России:

Владимир Васильевич в своём письме нам предложил рассмотреть вопрос о судьбе не только армии, но и о судьбе всего народа. Он говорит, что Русская армия воз­родится только тогда, когда возродятся великороссы, белорусы и малороссы. Соответственно нужна будет и новая структура вооружённых сил, которые могли бы союз наших народов защищать. Обращение полковника Квачкова созвучно с его книгой «О военной доктрине и Русской армии», мы в своей газете опубликовали её анонс: «Восстановление духа русского офицерства». Без этого невозможно восстановление армии. Русский дух можно возродить только в полках, батальонах, которые должны иметь офицерские собрания, сведенные сейчас «к нулю». Три недели назад прошла учредительная кон­ференция Русского офицерского собрания. Оно приняло постановление провести не просто митинг, а общерос­сийскую акцию, и там, где есть офицерские организации, пусть даже небольшие, чтобы они в один день вышли в поддержку полковника Квачкова и его товарищей в сво­их городах. Надо продемонстрировать власти, что ар­мия - за Квачкова. Надо, чтобы узники понимали, что офицерство их поддерживает.

Воробьёв Сергей Михайлович, полковник, замес­титель начальника разведки внутренних войск:

Мы с Владимиром Васильевичем знакомы со времён Забайкалья, когда там формировалась бригада специаль­ного назначения. Концепция Квачкова о применении сил специальных операций зарождалась еще в период аф­ганской эпопеи. Там сначала было так: начинается опе­рация, неделю готовится, потом с песнями-бубнами вой­ска уходят в боевой поход, к этому времени все «духи» - кто куда, бур свой закопал, кетмень в руки и ... мирные афганские дехкане. Когда же ошибки были поняты, то двумя полнокровными бригадами специального назначе­ния мы перекрывали девяносто девять процентов мар­шрутов и не допускали поставку душманам ни вооруже­ния, ни продовольствия и снаряжения.

А как чеченская компания начиналась? Мне, как и Квачкову, и в Афгане, и в Чечне пришлось воевать. Бамут. Первый день операции. Генералу армии Квашнину докладывают о беспрецедентных потерях. На второй день кого привлекают? Части специального назначения.

И хотя они этому не обучены, их заставляют штурмовать укрепрайон. Они же обучены действовать по принципу: увидел-передал, а здесь в качестве пехотинцев спец­наз штурмует бамутские укрепления. Вот до чего мы довоевались к тому времени! Чечня ведь - это огромный удар по армии. В 1941 году на 100 погибших приходилось 6 офицеров, а в Чечне на 100 погибших - 16 офицеров. Мы потеряли в Чечне низовой состав офицерского корпу­са. Этих ошибок можно было бы избежать, если бы вне­дрялась в жизнь концепция Владимира Васильевича Квачкова о развитии сил специального назначения. Эта кон­цепция верна на сто двадцать процентов, она проверена самой жизнью. Когда сдвинулась ситуация в Чечне? Тогда, когда там начали действовать силы специального назна­чения. Теперь поставить вместо Масхадова другого коман­дира чеченам тяжело, через месяц-другой в земле окажет­ся. Вот почему мы должны поддержать Владимира Васи­льевича Квачкова. Надо, чтобы на его нарах сидели дру­гие, а он продолжил работу на благо нашей Родины. Борис Миронов, экс-министр печати, писатель: Слух прошёл ошеломительный о том, что начальник Генерального штаба Юрий Балуевский, вызванный к пре­зиденту, Верховному Главнокомандующему после третье­го рапорта об отставке, в разговоре с президентом ска­зал, что «...если вы хотите действительно реформиро­вать армию, вы должны немедленно освободить Квачкова и поручить ему дальше работать над созданием войск специального назначения». Я верю в этот слух по той простой причине, что в начале января 2005 года Балуевским была подписана доктрина на основе разрабо­ток Владимира Васильевича Квачкова. А уже в марте того же года Владимир Васильевич был арестован. Генерал армии Балуевский знал, на чем настаивал на приеме у президента, ведь он хорошо знаком с докторской дис­сертацией полковника Квачкова. Когда её читаешь, эту докторскую работу, поражаешься масштабам военной мысли: «Общая теория войны применительно к совре­менным условиям геополитического противоборства в России пока не создана. Одним из её разделов, по наше­му мнению, могла бы стать теория, изучающая специаль­ные методы геополитического противоборства, в том чис­ле специальные методы ведения войны. В современных войнах и в других формах геополитического противобор­ства небоевые виды насилия, а также специальные ме­тоды ведения невооружённой борьбы, начинают играть всё большую роль, а иногда становятся основными. Они направлены на дезорганизацию внутреннего устройства, нарушение внутренней устойчивости и функционирования субъекта геополитики. Появился новый тип современных войн: тихие и медленные войны, которые имеют в каче­стве одной из своих главных и первоочередных геополи­тических задач - создание управляемого хаоса внутри своего противника в духовной области, в политике, идео­логии, военном деле, экономике и других жизненно важ­ных сферах жизни. Теперь чужеземный воин может разра­батывать духовные, экономические, финансовые, ин­формационные и другие необходимые ему концепции, внут­реннее разложение, и реализовывать их через своих по­собников в стане противника, не прибегая к открытому при­менению вооружённой силы. Соответственно распознава­ние угроз национальной военной безопасности на этом этапе становится одной из важнейших задач военной на­уки, безусловно, между другими отраслями знания. Во­енная наука - это наука побеждать в войне, а не в воору­женной борьбе». Оцените уровень мышления человека! Ведь сегодня, если следовать теории Владимира Василь­евича, Россия находится в состоянии самой настоящей войны. И место Квачкова, конечно, в тюрьме. Это един­ственное место, которое ему может определить современ­ная власть, иначе она не власть. Потому что надо понять, что существующая сегодня кремлевская власть является участником этой войны, причем на стороне противника.

Если мы поймём и примем мысль Владимира Василь­евича о том, что сегодня идёт война, то чего ждать. Что кто-то на нас силой попрёт? Это не та война, чтобы кто-то попёр на танках. Война уже идёт - с жесточайшими для нас потерями. Мы считаем потери физические: три с половиной миллиона человек в год, это реальная цифра. Роскомстат проговорился, что по прошлому году, за два первых месяца, в России вымерла 561 тысяча 200 чело­век. Это значит: в год гибель населения составляет три миллиона с лишним! Война идёт глобальная. Вот эти уро­ды, которых из наших детей сегодня воспитывают шко­ла, телевидение, пресса, - это тоже война. Что считать стволы? Что мы лишь о подводных лодках и ядерных боеголовках говорим? Дайте отчёт, в каком состоянии находятся страна и молодёжь! Допустим, сегодня начи­нается вторжение и объявляется мобилизация. Кто пой­дёт воевать, за кого? Абрамовича защищать? Фридмана защищать, их миллиарды? Идеи, как противостоять этой войне, заложены в работах полковника Квачкова.

Две вещи: то, что Владимир Васильевич - полковник, и то, что он сидит в тюрьме, мешают осознать его вклад в военную науку как учёного, эту глыбу теоретика-стра­тега. И задаваясь вопросом «Что делать?», давайте для начала вытащим Владимира Васильевича Квачкова из тюремных казематов. А то где же хвалёный спец­наз, сказавший веское слово в поддержку своего бое­вого товарища? Позор хвалёному воинскому братству! Надежда Квачкова просила подписать письмо выпуск­ников Уссурийского суворовского училища, которое окончил Владимир Васильевич, - спокойное, взвешен­ное письмо в защиту своего товарища. Ни один не под­писал! А мы всё ещё удивляемся, почему рухнул Совет­ский Союз, да он рухнул, потому что мы - трусы. И за­даемся вопросом «Что делать?». Да элементарно - под­нять армию в защиту полковника Квачкова, хотя бы бывшую армию, организовать хотя бы 100 тысяч под­писей. Нет этого. Вот почему сегодня и продолжается наступление на нас. И война продолжается, но побеж­дают в ней чубайсы.

Давайте поднимем свой голос армии в защиту Влади­мира Васильевича Квачкова. Не потому, что мы его лю­бим, не потому, что он бедный пострадавший полковник, а потому, что Квачков - крупный военный теоретик и стратег, та глыба мысли, без которой сегодня армию не реформировать.

Чубаров Александр Сергеевич, генерал-майор спецназа ГРУ:

Боюсь говорить высоким стилем, но Владимир Васи­льевич Квачков - наше национальное достояние, и ещё будут книги о нем писать. Откуда он такой появился? Я с ним в одной роте взводами командовал, и это продол­жалось три с половиной года. Для Владимира Василье­вича ни в чем мелочей не было - от парашютной систе­мы до тех военно-стратегических работ, которые до него выработала человеческая мысль. Добрался до Овидия Горчакова, легенды нашей разведки, да к нему попасть было проблематично, домой пришел - расспросить; до Ильи Старинова, это наш спецназовец, объявленный личным врагом Гитлера, и до него добрался. Он у Ивана Николаевича Щёлокова (а это разведчик легендарный, который выполнял задачи уже в послевоенный период, боевые задачи с агентурными элементами) подробней­шим образом все выспрашивал. Квачков всё брал на ка­рандаш. Эта упёртость его, упрямейший характер силь­нейший, определяли всю военную судьбу Квачкова.

Как он себя показал в области боевого применения! Афганистан: будучи тяжелораненым, командует операци­ей! Война в Республике Таджикистан. При мне пуля уда­рилась в скалу и перебила ветку в трех сантиметрах от головы Квачкова. Он: «Пристрелялись! А мы считаем, что они - козлы». Квачков - непревзойденный военный спе­циалист. Это я говорю совершенно однозначно. Босния. Он выполнял там задачи, которые не следует рассекре­чивать сегодня, и был принят там на самом высоком уровне. Его выкладки, к сожалению, побоялись приме­нять, и плачевные результаты этого вам известны. Чечня. Сочетание практики с теорией дали возможность сформировать из подразделений разведки внутренних войск, формирований специального назначения ГРУ и из войсковых разведчиков подвижные мобильные группы, которые принесли там успех. Генерал Шаманов называл Квачкова правой рукой по спецоперациям в Чечне. Это когда тот уже был в запасе. Кстати, второй орден Муже­ства Квачков привёз именно из Чечни. К чему это всё говорю. Не для того, чтобы нарисовать образ своего дру­га, а для того, чтобы призвать армию сплоченно высту­пить со своим весомым «Не позволим!» и отстоять пол­ковника спецназа ГРУ Владимира Васильевича Квачкова от наветов и фальсификаций, грозящих ему от пят­надцати лет заключения до пожизненного.

На конференции также выступили: Бреславский Владимир Евгеньевич, заместитель декана разведфа-культета академии им. Фрунзе, председатель обще­ственной организации «Спецназ АС»; Филоненко Юрий Дмитриевич, генерал-майор запаса, бывший зам. мини­стра обороны Республики Узбекистан; Задерей Вале­рий Александрович, полковник внешней разведки, и др.

ОБРАЩЕНИЕ К СБОРУ «ДВИЖЕНИЯ В ПОДДЕРЖКУ АРМИИ»

Товарищи офицеры!

Вместе с Львом Рохлиным, организатором и первым лидером Движения в поддержку армии, мы вместе слу­жили в Афганистане, в одном военном городке под Газ­ни: он - командиром 191-го отдельного мотострелкового полка, я - командиром 177-го отдельного отряда спец­наза. Наши товарищеские отношения продолжились, ког­да и его, и меня военная судьба привела в Москву. Мой боевой товарищ генерал Лев Яковлевич Рохлин уцелел в Афганистане и был убит врагами в России, когда ему стало ясно, что, пришедши к власти, режим Ельцина ан­тинационален и преступен, а значит, подлежит уничто­жению. Мы собрались в то время, когда ельцинский пре­емник Путин последовательно и неуклонно продолжает изменническую либерально - масонскую политику. Борь­ба, которую ведут ДПА и другие военно-патриотические силы, продолжается.

Одной из главных опасностей, подстерегающей Всерос­сийский сбор офицеров - патриотов, является попытка увести решение проблем армии, оборонной промышленно­сти и военной науки в область обсуждения экономических, финансовых, жилищных и других материально-бытовых вопросов. Пойти по этому пути - значит продолжать и далее бессмысленное и опостылевшее всем нытьё об упадке страны, развале Вооружённых Сил, вымирании и деградации русского и других коренных народов России.

Национальная катастрофа, которую мы, пока бездея­тельно наблюдаем, есть следствие целенаправленной антирусской политики нынешнего государственного ру­ководства. Без смены антинациональной системы поли­тической власти катастрофическое состояние армии, оборонной промышленности и военной науки не изменит­ся. Решения наших проблем лежат в сфере политики, а не в экономике и финансах. Отбросим иллюзии о воз­можности кардинального изменения положения дел пу­тём выпрашивания подачек от власти. Теперь уже толь­ко глупцу не ясно, что произошло со страной, народом и армией, и только подлецу безразлична их судьба. Но для нас, офицеров России, своя судьба неотделима от судь­бы нашей Родины. Искать сейчас пути и способы лично­го выживания - значит предать Россию и свой народ.

Военно-политическая обстановка в стране такова, что ждать каких-либо прорывных решений для восстановле­ния национальной безопасности, боеготовности Воору­жённых Сил из Москвы не приходится. Военно-полити­ческий центр страны - Министерство обороны, Генераль­ный штаб - находятся под властью национальных измен­ников и предателей. Рассчитывать, что у Путина и Ива­нова проснётся совесть, и они после многолетнего от­ступничества и обмана пожертвуют своими шкурными денежными интересами в пользу народа и армии, наи­вно и безответственно. Они и дальше будут время от вре­мени надевать нашу военную форму, показываясь на уце­левших самолётах, кораблях и танках, продолжать обма­нывать народ россказнями о мнимой боеготовности Во­оружённых Сил. Вообще, когда Иванов на учениях наде­вает военную камуфлированную форму и начинает, на­супив бровки, что-то строго говорить, якобы междуна­родному терроризму, о мощи Российской армии, он на­поминает клоуна в бронежилете, который бегает по аре­не с кривым пулемётом, игрушечно стреляет и корчит различные страшные и свирепые рожи, а ему в ответ зри­тели деланно пугаются и прячутся. Это было бы смеш­но, если бы не было трагично. Такого министра оборо­ны, как, впрочем, и Верховного Главнокомандующего, можно пожелать только вероятному противнику.

Можно ли изменить сложившуюся военно-политическую обстановку, пользуясь действующим законодательством? К сожалению, нет.

Вторая причина необходимости вне юридических форм и способов борьбы - это закреплённый в Уго­ловном кодексе РФ целый ряд статей и положений, ко­торые делают невозможным привлечение виновных к судебной ответственности за государственную изме­ну и предательство национальных интересов России. Государственная измена и предательство нацио­нальных интересов СССР и России, начатые Горбаче­вым, были продолжены Ельциным и его преемником Путиным. Это если и не понимает, то чувствует боль­шинство населения страны. Именно так - «Измена Ро­дине» - назван первый раздел тезисов к экономичес­кой программе партии «Родина», раскрывающей итоги и смысл либеральных реформ в России. Но измену Российскому государству нельзя ограничивать только экономической областью. Она имела и продолжает иметь место в геополитике, военной безопасности и обороноспособности, науке, культуре, образовании, здравоохранении, в целом.

Питерский метроном русского исчезновения под ру­ководством президента Путина тикает со скоростью 35 вымерших русских в секунду, 2500 русских - в сутки. «За годы правления Ельцина вымерли 5 миллионов 800 тысяч» «дорогих россиян», и русских там - более 5 миллионов. Русских за годы правления Путина (2000­2008) вымрет не менее 7 миллионов» («Завтра», № 9, март 2005г., А. Пшеницын «Питерский метроном»). В прошедшем 2005 году русская катастрофа прошла от­метку в 10 миллионов человек. Но шпионажа здесь нет, а значит, по закону, писанному изменниками для измен­ников, нет ни государственной измены, ни предатель­ства национальных, жизненно важных интересов соб­ственного народа.

Кроме того, из состава государственных преступ­лений исключена бывшая 69 статья - о вредительстве, которая предусматривала наказание за «действие или бездействие, направленное к подрыву промышленнос­ти, транспорта, сельского хозяйства, денежной системы, торговли или иных отраслей народного хозяйства». Но и это еще не все.

Во введенном в действие Уголовном кодексе из перечня воинских преступлений исключены статьи, пре­дусматривающие наказания за добровольную сдачу в плен, самовольное оставление поля боя или отказ дей­ствовать оружием, сдачу или оставление противнику средств ведения войны. Преступный умысел Государ­ственной Думы, принявшей данный Уголовный кодекс, и Совета Федерации, одобрившего его в 1996 году, заклю­чается в прямом обмане народа России.

Так, в ч. 3 статьи 331 УК РФ утверждается, что «уго­ловная ответственность за преступления против воен­ной службы, совершенные в военное время либо в бо­евой обстановке, определяются законодательством РФ военного времени». Казалось бы, что всё правиль­но и чисто.

А теперь главное, нечистое. В 2004г. был издан Ком­ментарий к Уголовному кодексу РФ (ответственный редак­тор - заместитель министра внутренних дел, генерал-пол­ковник милиции, кандидат юридических наук А.А. Чеканин), в котором учтены последние изменения и дополне­ния в законодательстве. В комментарии к указанной ста­тье сказано: «УК является законодательством мирного времени и не содержит преступлений, характерных для военного времени, в нем нет также составов преступле­ний против военной службы, совершаемых в боевой об­становке, ч. 3 статьи 331 предусматривает, что эти пре­ступления должны определяться законодательством РФ военного времени. В настоящее время такое законода­тельство отсутствует, и в случае возникновения соответ­ствующей обстановки виновный будет привлекаться по статьям гл. 33 или гл. 34 УК» (Комментарий.. , стр. 984).

То есть изменников и предателей надо будет судить по статьям главы 33 «Преступления против военной служ­бы», где статей за сдачу в плен, измену и предатель­ство просто НЕТ, т.к. в главе перечислен состав преступ­лений против военной службы только в мирное время. В главе 34, действующей уже сейчас, перечислены «пре­ступления против мира и безопасности человечества», как-то: планирование, подготовка, развязывание или ве­дение агрессивной войны; публичные призывы к развя­зыванию агрессивной войны; разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения; наёмничество и другие.

Вдумаемся: в случае угрозы непосредственного на­падения на Россию или её союзников (можно даже ска­зать на единственного оставшегося союзника - Бело­руссию) и даже начала войны наш генералитет могут осудить не за плохую подготовку и ведение первых опе­раций, а за «преступные посягательства на мир и мир­ное сосуществование между народами». Оговорка на­счёт «агрессивной войны» не должна вводить в заб­луждение. Военно-стратегическая, оперативная или даже тактическая обстановка могут потребовать на­несения упреждающего авиационного, ракетного или иного удара по изготовившемуся для нападения про­тивнику. Военно-политическая обстановка также может потребовать проведения специальной, воздушно-де­сантной, морской десантной или другой операции на территории иностранного государства. О чем должны думать генералы, офицеры и солдаты в таком случае? Об успехе и победе или об уголовной ответственнос­ти? Этот Уголовный кодекс написан в угоду мировой закулисе, лишающей Россию её статуса мировой дер­жавы и извинительно поглядывающей на своих распо­ясавшихся соседей. В состав преступления против мира и безопасности человечества включено плани­рование войны, под которым «понимается составле­ние компетентными должностными лицами соответ­ствующих мобилизационных и организационно-техни­ческих планов и проектов, разработка расчетов потреб­ностей в материально-технических, людских и иных ре­сурсах для ведения войны, разработка комплексных планов ведения войны в целом и осуществление от­дельных военных кампаний или операций» (Коммента­рий, стр. 1013). Российскому генералитету ясно указа­но, что нужно делать с началом войны. И если тех, кто предал Саддама Хусейна, рано или поздно найдут и будут судить, то нам для этого придётся еще создать особое военное законодательство.

А пока если какой-нибудь Власов со своей армией, дивизией, полком, батальоном, ротой или взводом доб­ровольно сдается в плен с началом боевых действий -никому из них за это ничего по закону не будет. Нет так­же юридического основания для привлечения к уголов­ной ответственности начальников, оставивших врагу ук­репления, танки, ракеты и артиллерию, боевые машины, другую военную технику и вооружение (сдача или остав­ление противнику средств ведения войны). Можно сбе­жать и спрятаться где-нибудь, когда твои товарищи пой­дут в атаку (самовольное оставление поля боя). Можно безнаказанно похищать на поле сражения вещи, находя­щиеся при убитых и раненых (мародёрство). Не наказуе­мо добровольное участие военнопленного в работах, имеющих военное значение, а также насилие и жестокое обращение со своими товарищами-военнопленными, если находишься на положении старшего над ними. О допустимости разбоя, противозаконном уничтожении имущества и другом насилии по отношению к населению в районе боевых действий, а также о дурном отношении к военнопленным, больным и раненым противника мож­но даже не упоминать.

Все это «законное» военное беззаконие существу­ет уже десятый год. Это даже не беззаконие - это «демократическое правовое» государство в действии. В действии против собственного народа и армии, в дей­ствии по целенаправленному уничтожению не только соб­ственно военного, но и морального, духовного потенциа­ла, боевого духа армии.

Задаемся вопросом, как будет воевать Российская армия в таком «правовом», боевом поле? Стоять на­смерть, защищая каждую пядь родной земли, или разбе­жится, побросав боевую технику в условиях анархии и правового бессилия командиров, как было с русской ар­мией в 1917 году, а с иракской - в 2003 году после пре­дательства армейской верхушки?

На этот вопрос и за свой ответ каждый русский воин будет отвечать самостоятельно. Но то, что будет делать президент - Верховный Главнокомандующий, его министр обороны и российский генералитет, согласные с таким Уголовным кодексом с 1996 года, очевидно уже сейчас.

Измена! Товарищи генералы и адмиралы!

Измена! Товарищи офицеры, прапорщики и мич­маны!

Измена! Товарищи сержанты и старшины! Измена! Русские солдаты и матросы!

Государственная измена охватила высшее государ­ственное и военное руководство страны, и бороться с их изменой Родине правовыми методами уже невозмож­но. Законодательная власть в лице Государственной Думы и Совета Федерации в преступном сговоре с ис­полнительной властью в лице правительства России, ФСБ и МВД и судебной властью в лице судов и прокура­туры под руководством президента РФ сделали все, что­бы полностью обезопасить и юридически защитить из­менников, захвативших государственную власть в Рос­сии. Их духовное предательство истинного христианства - православия - неизбежно и закономерно завершилось государственной изменой России, изменой русскому и другим коренным народам России. Это вторая главная причина, по которой национально - освободительная борьба армии и народа должна осваивать другие формы и способы сопротивления захватчикам. «Терпеть эту власть дальше - значит согласиться с тем, что русский народ исчерпал, израсходовал свой жизненный ресурс. Никому в мире нет дела до того, что мы не вымираем,

что нас убивает наша собственная власть, - спасать нас все равно никто не придет. Спасти себя от погибели, го­сударство наше - от разрушения, землю родную - от раз­грабления мы должны сами». Вдумаемся в эти слова Б.С. Миронова. Время только горячих, гневных и обличитель­ных речей заканчивается. Наступает время хладнокров­ных, обдуманных и решительных действий.

Что это значит для нас, офицеров - патриотов Рос­сии? Все мы начинали с первичной офицерской должно­сти командира взвода, группы, боевой части. Надо опять вернуться к ней и организовать вокруг себя хотя бы не­большой, но верный и стойкий коллектив единомышлен­ников. Пусть вначале это будет только тройка или пя­тёрка соратников, но это будут люди, всегда готовые по сигналу выступить на защиту нашей Родины.

Против России ведётся война, это признал даже ны­нешний лукавый Верховный Главнокомандующий. А если идёт война, место офицеров, в том числе запаса и в от­ставке, в боевом строю народного ополчения.

В заключение хочется напомнить вам, соратники, сло­ва песни, которая должна сейчас звучать в каждой офи­церской душе:

Офицеры России, офицеры России,

Только вы, только вы...

Нету силы иной.

Офицеры России, офицеры России, Впереди, видит Бог, Самый праведный бой.

Честь имею!

Полковник запаса Квачков.

Тюрьма «Матросская Тишина», февраль 2006 года

ПОДРЫВ ПОЕЗДА КАК ЧЕРНАЯ МЕТКА ПУТИНУ

Когда 13 августа 2007 года по стране прогремело о зловещем теракте на железной дороге Москва - Санкт-Петербург, первая мысль, пришедшая многим: господа либералы, все эти гайдары, чубайсы, уринсоны, фрид­маны, авены, абрамовичи, мюллеры, вексельберги, грыз­ловы, грефы, кудрины... так разодрались при делёжке нашего национального богатства, что им уже тесны рам­ки политической системы, созданной ими же для себя и под себя с декоративным парламентом, с «независимы­ми» судами, «объективными» арбитражами, с любимой демократической плёткой-четырёххвосткой для электо­рата в виде «всеобщего, прямого равного и тайного голо­сования» с сонмищем ручных избирательных комиссий, обеспечивающих «свободное волеизъявление народа»... Выходит, не удалось им договориться. У кого больше чу­байсовских ваучеров через 15 лет «реформ», тот и на­верху. И схватилось это сучье племя за гексоген с тро­тилом, как за козырную карту в шулерской игре.

Подрыв 13 августа 2007 года пассажирского поезда между Москвой и Санкт-Петербургом означает переход геополитических противников России к применению но­вых форм и способов борьбы с российской государствен­ностью. Террор - одна из наиболее действенных форм дестабилизации политической обстановки, разрушения системы власти.

Какая из либеральных мастей в России - ельцинские либерал-глобалисты или постельцинские либерал-капи­талисты - больше заинтересованы в крупном террорис­тическом акте, от чудовищных последствий которого спасли только мастерство машиниста и тактико-техни­ческий просчёт подрывников?

Ответ, на первый взгляд, очевиден: путинским «суве­ренным демократам» теракт ни к чему, он ломает план тихого и спокойного перехода власти от них к ним же. Однако не всё так просто. С уходом Путина на прези­дентский экспресс пересядут далеко не все. Сам Путин, допустим, пребывая в северной столице в четырехлет­нем отпуске на должности председателя Конституцион­ного суда, обеспечит себе уголовный иммунитет и воз­можность влиять на важнейшие государственные вопро­сы, оставаясь видной политической фигурой. Чего не скажешь о тех, кому не достанется даже «плацкарты» на новый президентский поезд, в том числе силовикам. Многих из них без Путина не спасут даже укромные тёп­лые норки в правлениях банков и компаний, как в прит­че-анекдоте: у новонапеченных чиновников с излишком своей родни. Вот им-то, обиженным и обделенным в ско­ром времени, теракт даже очень кстати: «глядишь, та­кая заваруха начнётся, что о выборах и речи не пойдёт. Путин останется и мы вместе с ним».

Спецслужбы, как правило, сами такие акты не устраи­вают, но попускают им произойти. Крушение поезда - не спецоперация мировой закулисы, подобная 11 сентября в США, когда американским спецслужбам пришлось ло­мать головы, как навести на цель огромные и тяжёлые на манёвр пассажирские самолёты, как вести их на небоск­рёбы по необорудованному коридору с точностью до мет­ра, учитывая, что за штурвалами сидят пилоты-недоучки легкомоторных самолётов, ни разу не управлявшие «бо­ингами». Подорвать взрывное устройство с несколькими килограммами заряда запросто способен любой англо­чеченский абрек, - только не мешай ему.

Вероятнее все же иная подоплека неорельсовой вой­ны. Скорее всего работали политические гангстеры ещё первого либерального призыва. Теракт - их послание Путину о недопустимости продолжения российской внеш­ней и внутренней политики последнего времени. Расклад прост: 1) валить Путина; 2) не удастся - валить всё госу­дарство; 3) не удастся - валить из страны. Свалить и отстранить Путина от участия в выборных кампаниях в качестве крупного, если не главного, заказчика их ито­гов в рамках прежних политтехнологий деятелям «Дру­гой России» не удастся. Дело в том, что чрезвычайно неприятные для Путина карты, связанные с его прежни­ми питерскими делами, которые спрятаны в рукавах ста­рых ельцинских либералов, будучи выложенными на публику, вызовут аналогичный ответный ход - выброс компромата на самих старых либералов. Открытая схватка за власть станет смертельно опасной для обе­их сторон, поскольку обнажит потаенный механизм де­лежа власти, преступной делёжки страны. Так что ни ин­тернациональным старым либералам, ни новым «суве­ренным демократам» за грань злобных угроз взаимного уничтожения переступать никак нельзя; обмен инфор­мацией - только шифром.

Дошла ли таким чудовищным кодом шифрованная черная метка до Кремля? Безусловно. Даже дан пред­варительный ответ. Демонстративно показанный по ТВ сразу после теракта отдых Путина в Туве, его картин­ное катание на кобыле как символ «ничто нас в жизни не может вышибить из седла» - ход удачный. Прези­дент вообще не из пугливых: «Что случилось с подлод­кой?» - «Она утонула». «Что с поездом?» - «Сошёл с рельсов». Ни капли душевного смятения, ни грана при­личествующих трагедии эмоций. И тут же мгновенный перевод стрелок с истинных политических заказчиков теракта на мнимых - вспомнили ДПНИ, русских нацио­налистов и просто граждан, возмущенных социальным неравенством: в этом поезде, дескать, ездят одни кор­румпированные чиновники. Никто не должен догадать­ся, что грызня между «эффективными собственника­ми» чубайсовского разлива и «крупными менеджера­ми» путинского призыва вышла из-под контроля пре­зидента. Наложен полный запрет анализа перехода подковерной кремлевской грызни в «гексогенный» ди­алог. Значит, остается надежда сговориться о цене за власть. Анализ же причин теракта вытеснили беско­нечные россказни о резервных маршрутах поездов, о работах по восстановлению пути, о калорийных пай­ках для пассажиров... И только о главном ни гу-гу - кому нужен этот взрыв.

Итак, ельцинские вцепились в путинских с таким оже­сточением, что их уже не пугает кровопролитие. Ещё К. Клаузевиц сказал, что на любой войне, политической в том числе, насилие всегда стремится к крайней степе­ни. Закон войны, он объективен, его не отменишь. Если встали на тропу войны, степень взаимного насилия бу­дет возрастать до победы одной из сторон.

Деловая корпорация Кремля со своей позицией оп­ределилась: власть из собственной касты не выпускать и чужаков в эту касту не впускать. Старые же ельцин­ские либералы стремятся разорвать замкнутый круг из­бранных и вернуть себе прежние позиции. Куда подать­ся в этой ситуации нам, абсолютному большинству Рос­сии: примкнуть к путинской команде в её борьбе за «су­веренную демократию» и госкапитализм или «поболеть» за либеральную оппозицию в начавшейся кровавой схватке за власть, или послать их всех в известное ме­сто, безучастно ожидая окончания борьбы? Совпада­ют ли интересы русского и других коренных народов России с интересами какой-либо из противоборствую­щих сторон?

Образно говоря, они тождественны пиявкам и глис­там по отношению к российскому национальному орга­низму. Для бывшей ельцинской «элиты» тело России и русской нации - это объект, к которому нужно присо­саться, набрать из него как можно больше крови (не­фти, газа, леса, алмазов, руды и т.д.) и отвалиться. Что будет с российским организмом, ельцинских «пиявок» не интересует: важно успеть побольше урвать, вовре­мя отвалить и переваривать высосанное подальше от места кормления. Особо удачливые «эффективные соб­ственники», в результате чубайсовской приватизации присосавшиеся к наиболее богатым кровеносным пла­стам российского живого организма, создали банков­ские насосные системы, которые еженедельно выка­чивали из России десятки миллиардов долларов. Так продолжалось до конца 1999 года, пока наиболее даль­новидные ельцинские соратники не поняли, что далее терпимы быть не могут. Рус-Иван вот-вот очнётся от либерального дурмана и посрывает с себя прилипших тварей, несмотря на уверения Красного Пентюха в от­сутствии «революционной ситуации». Систему срочно надо было благообразить. Для декоративного прикры­тия кровососущих от народного гнева и был введён во власть В. В. Путин. Однако в дебрях путинских кулис и декораций быстро зародился иной животный мир, отличный от ельцинского, - паразитирование не извне, как пиявки, а изнутри - по способу глистов, или по-на­учному гельминтов.

Для интернациональных, внешних либеральных «эф­фективных собственников» - пиявок, существование рос­сийского организма не является необходимым условием их жизни: закончится питание здесь, присосутся к друго­му государству. Чем слабее государство, тем легче па­разитам проникать сквозь его оболочку для пожирания внутренних органов и ресурсов, свободнее выход с на­грабленным в безопасное место за рубеж. Словом, чем слабее Россия, тем лучше условия для внешних парази­тов и пиявок.

В отличие от них для либеральных глистов (мед. -гельминтов) и главного из них - Гельминта Гельминтовича - существование централизованного Российского государства является жизненно необходимым условием, поскольку эти внутренние паразиты вне среды питающего их организма пребывать не могут. Поэтому глисты-гельминтоиды крайне заинтересованы в поддержании орга­низма государства в жизнеспособном состоянии, в де­еспособности его основных органов и функций. Так по­литические глисты неизбежно становятся «суверенны­ми демократами». И с такой же неизбежностью их инте­ресы входят в антагонистическое противоречие с инте­ресами внешних паразитов: пиявкам самодостаточно лишь грабить страну, неограниченно вывозя ресурсы вовне и не заботясь больше ни о чем, другим, гельминтоидам, нужно поддерживать и работоспособность на­селения, и функциональность государства, иначе им са­мим будет не из чего высасывать жизненные соки для собственного существования. Что глистам - суверенным демократам, что интернационалистам-глобалистам -пиявкам всех мастей, в стремлении к личному обогаще­нию дела нет до интересов русского народа, других ко­ренных народов России, все - паразиты, одинаково опас­ны для жизни России.

Русская нация, если она хочет сохранить себя в ка­честве самобытной цивилизации, субъектом, а не объек­том мирового центра силы, должна в ближайшие 30­40 лет удвоить свою биологическую массу и довести численность России до 300 миллионов человек, а чис­ленность грядущего Союза Великой, Малой и Белой Руси (России, Украины, Белоруссии и Казахстана) - до 400-500 миллионов. За этот же период нам предстоит освоить и навечно закрепить свои геополитические, де­мографические, культурологические, экономические и другие национальные позиции в Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке. Основным критерием националь­ного развития, вместе с ростом численности, должна стать средняя продолжительность жизни, - основный по­казатель состояния народа и общества. Начинать эту ра­боту нужно было вчера; каждый упущенный день услож­няет решение задачи.

Но способно ли государство, слепленное Ельциным по чужим чертежам, чуть подкрашенное Путиным, воз­ложить на себя названные выше цели и задачи нацио­нального развития? Очевидно, что нет. Существующая система государственной власти - законодательная, исполнительная и судебная - создана для решения со­вершенно иных задач, не говоря уж об ужасающей сте­пени её коррумпированности и некомпетентности. Ны­нешнее государство существует отдельно от русской нации, от её забот и интересов и в нынешнем виде для нас бессмысленно.

И сразу вопрос: «Кто будет менять государственную систему и с какой целью?». Два варианта: или это будет делать мировая закулиса руками различных либераль­ных «фа-ми-ре-до», уже начавших играть гаммы на тро­тиле в интересах финансового интернационала и транс­национальных корпораций, или это сделает сам русский народ в своих собственных интересах. Есть ещё заве­домо нереальные выходы из создавшегося положения. Мол, Путин «не успел всего сделать, и вот его преемник, продолжая идти установленным курсом.». Вы путин­ских преемников видели? То-то. Это даже не преемники Путина, а какие-то его клоны-клоуны. Один клоун рабо­тает в амплуа умненького восторженного «отличника» (в детстве наверняка был ябедой, а потом сделал это сво­ей профессией), который всё-то знает и умеет; другой трудится под маской тупого «двоечника», которому пока всё только объясняют: это коровка, она делает молочко и говорит «му-у». А это курочки, они несут яички и гово­рят «ко-ко-ко». Клоны-клоуны всегда улыбаются и обе­щают, что к 2050 году у нас будет всё, что они скажут. Эдакие двойняшки Н. С. Хрущёва путинского разлива; так сказать, «полулиберальное сладкое». Поверим и прого­лосуем? Уловка заключается в упорно навязываемой народу и обществу мысли, что судьба путинского госу­дарства и Российского государства связаны неразрыв­но. Или государство ельцинской конституции с его по­степенным совершенствованием, или всеобщий хаос, гражданская война и развал страны. Трусливая ложь! Если политическая борьба в России дойдёт до степени вооружённого насилия, первые всполохи которого уже начались, и существующая политическая система будет сметена, то на её месте возникнет новое Российское го­сударство - государство, выражающее интересы русской

нации. Ужастики о хаосе, войне и развале нужны тем, кто боится прихода к власти русского народа в лице новой национальной элиты. На смену прежним плутократам придёт военно-державная диктатура, принимающая чрез­вычайные меры по спасению страны - духовному очи­щению общественной жизни, мобилизационному восста­новлению промышленности и сельского хозяйства, про­свещения, образования, науки и культуры; восстановле­нию труда в качестве основы жизни человека и обще­ства, а также семейных и других традиционных ценнос­тей русского и других коренных народов России. Речь идёт вовсе не о будущей власти военных, а по-военному жёстком, точном и строгом соблюдении установленных порядков и правил, о твёрдых принципах, приемах и спо­собах государственного управления. За такое государ­ство встанет русский народ, будет бороться и победит, потому что за ним правда. Поэтому наша цель в пред­стоящей кровавой схватке - Русское государство, госу­дарство русского и других коренных народов России. Исторический промежуток времени, в течение которого интересы Владимира Владимировича Путина и интере­сы русской нации совпадали, закончился.

Прощай, Путин. Да здравствует Русское государство!

Полковник Владимир Квачков

Из тюрьмы

20 августа 2007 года

ПОЛКОВНИК ВЛАДИМИР КВАЧКОВ: «МЫ ВЫРВАЛИСЬ ИЗ ПЛЕНА!»

Беседа главного редактора газеты «Завтра» с русским героем

Александр Проханов: Владимир Васильевич! Я, моя газета, читатели «Завтра», огромное количество русских людей от океана до океана радуются ваше­му освобождению. Это не просто торжество юриди­ческих доказательств или формулировок — это ду­ховная победа русского народа, который в после­днее время очень часто терпит поражение, находит­ся в унынии, в печали. И то, что вы теперь с нами, на свободе — это не только ваша заслуга, не только гро­мадная заслуга присяжных, это заслуга всех живых, верящих, молящихся, сопротивляющихся русских людей, которые через вас победили зло. Я вас при­ветствую в своей редакции и рад вашему триумфу.

Владимир Квачков: Спасибо, Александр Андреевич. Согласен с вами: это общая победа. Вы упомянули при­сяжных. Те двенадцать человек испытали потрясающий, ни с чем не сравнимый моральный пресс. На них давила вся судебная система, которую присяжные увидели во всём её нынешнем безобразии и произволе. И все-таки они вынесли это решение! Волевое, героическое, чест­ное. Одиннадцать человек из двенадцати сказали: «Не виновны!». Присяжные проявили гражданское мужество, оказав духовное сопротивление людоедской системе. Удивительные сдвиги в сознании людей. Жива Россия, жив русский народ!

Да, большая часть нашего народа — в унынии. Люди придавлены лживой и лицемерной политической систе­мой, отсюда у многих безнадежность. Но вот когда при­сяжные осознали, что сейчас только им решать, и здесь, в зале суда, кроме их собственной совести и чувства правды, никто над ними больше не властен, в людях про­будилось исконное, в генах заложенное, то, что в них пытались вытравить, перековать, иссушить все эти про­клятые окаянные последние годы: чувство правды и справедливости. На суде мы обратились к ним, глядя им прямо в глаза: судите нас, но только по закону, только по справедливости. И то, что обычные домохозяйки и инженеры, рабочие и врачи, служащие и пенсионеры нашли в себе мужество и отвагу принять такое решение, свидетельствует о главном, коренном в нашем народе -вечном стремлении русского народа к правде. И вот я сейчас имею возможность от имени Роберта Петровича Яшина, Александра Ивановича Найдёнова через Вашу газету, Александр Андреевич, низко поклониться присяж­ным. Спаси вас Бог, честные, мужественные, действи­тельно героические люди! Спасибо не только за наше освобождение, но и за то, что вы укрепили сотни тысяч людей, миллионы граждан России, доказав, что есть Правда на русской земле.

Я хочу по-русски, до матушки-земли, поклониться всем, кто слал телеграммы в прокуратуру и суды, писал нам в тюрьмы, поддерживал нас, как мог. Свыше 750 пи­сем пришло в тюрьму только мне, а сколько ещё Робер­ту, Саше, Ивану Миронову! Тысячи! А сколько писем не было пропущено как от меня, так и ко мне! Из них проку­ратура надёргала цитат и обильно цитировала на суде.

Эта постоянная, в течение всех трёх с лишним лет духовная поддержка — и в письмах, и в телеграммах — многого стоила. Я с огромной радостью хочу передать всем авторам писем слова благодарности и обещаю от­ветить всем, кому ещё не успел.

От нас и наших семей благодарность тем, кто помо­гал материально. Как это было важно при нынешних гро­мадных тратах на адвокатов. В одной газетёнке прочи­тал, что при сборе средств в нашу поддержку в пакет для пожертвований «бросали в основном мятые деся­тирублёвки и прочую мелочь». Хотели унизить, пока­зать ничтожность людей и мизерность их помощи, а вышло наоборот: эта газета высветила главное: нам помогали честные русские люди, помогали из своих кровных, большинство из них, конечно, небогаты. Зато как их было много!

A. П.: Вы — боевой офицер. Для вас, как для рус­ского офицера, чувство человеческого достоинства — одно из важнейших. И вдруг вы оказались поруга­ны. Вас скрутили, поместили в каземат, приклеили страшные ярлыки, подвергли унижениям, вас поме­стили в самую унизительную среду — в атмосферу несвободы. Какие основные этапы за эти три года вы переживали: моральные, духовные? Каковы были для вас внутренние переломы? Как бы вы свое трехлетнее пленение определили?

B. К.: Вы назвали ключевые для меня слова: достоин­ство и честь. Я с одиннадцати лет, с Суворовского учи­лища воспитан в понимании: честь нельзя отнять, ее можно только потерять самому. В какие бы условия ни попал человек, как бы ни был он унижен: колпак на голо­ве, руки в наручниках за спиной, томительное сидение в полусогнутом положении в тесном железном «стакане», постоянное лазанье по тебе чужих рук на обысках — все равно восприятие всех этих мерзостей зависит только от самого человека.

Сначала, конечно, сказалось очень резкое изменение психологической обстановки. Сразу где-то далеко люби­мая семья, интереснейшая и опять же любимая работа, с осознанием, что эта работа нужна не только тебе са­мому, но и, не побоюсь громких слов, Родине, Армии. На выходе была докторская диссертация. И вдруг всё ру­шится: семья, дети, работа, Генштаб, все осталось в другой жизни, а я, удивительно быстро пришло это со­знание, - я попал в плен. Тогда я написал Надежде, что воспринимаю всё происходящее как испытание своей православной веры и чести русского офицера. Ведь мож­но было бы отказаться от своих убеждений, начать при­митивно выживать, позабыв достоинство. Конечно же, меня склоняли к разным вариантам договора со след­ствием. Они пытались отнять у меня честь, но они не понимали - отнять ее нельзя!

Я — верующий, православный христианин... Крестил­ся уже зрелым, в сорок лет. И если сравнивать: был ате­истом, советским офицером, теперь офицер русский, православный, то я не дам твёрдого ответа, вынес бы я всё так же, будучи советским офицером, как вынес это сейчас. Православная вера, понимание того, что Бог дает каждому по силам его, — это то, без чего было бы очень тяжело. Я вдруг понял, что если Господь послал меня на эти испытания, значит, он верит в меня. Что у меня есть силы, должны быть силы вынести это. Пришло осозна­ние, что Господь послал меня на фронт, на борьбу. Я ушел с фронта военных специальных операций и пришел на фронт духовной борьбы. Это понимание пришло в тече­ние первых трех суток, хотя на вторые сутки, ночью, по­лучил страшный психологический удар. Только уснул, будят, суют под нос «Московский комсомолец» с замет­кой, что арестован Александр, мой старший сын. Тут же доверительный, участливый вопрос: «Саша спрашивает, что ему говорить?». Отвечаю, не раздумывая: «Пусть говорит правду!». Только потом, много позже, выясни­лось, что всё это была «липа», деза, что в действитель­ности о сыне никто ничего не знает, пропал. Я - в плену, сын пропал без вести. Война.

Я понял, что мне нужно бороться. А когда нужно бо­роться, Александр Андреевич, когда решение принято — все, дальше уже проще. Я понял, что я на войне, что это просто другая война, к которой мне нужно готовиться и учиться, и всё встало на свои места. Я - офицер, я - на войне. Так сложилось. А война — это и есть война.

ШКОЛА ПРЕОБРАЖЕНИЯ

В. К.: Если раньше я себя готовил к защите интере­сов России посредством военных операций, то на этот раз мне пришлось готовиться к духовной борьбе. Вы­стоять мне помогли, как это ни громко, быть может, зву­чит, но это правда - Лев Александрович Тихомиров, Иван Александрович Ильин, Михаил Осипович Меньши­ков — идеологи русского национализма. А за празднич­ным столом, когда мы вернулись, первый тост я поднял за Бориса Сергеевича Миронова — за человека, книги и идеи которого привели меня в тюрьму. Когда мы с ним познакомились, национализм был для меня ругатель­ным словом. Но в ходе совместной работы в Военно-Державном Союзе я стал понимать, что мои убеждения как раз и есть убеждения русского христианского наци­оналиста, пришло чёткое понимание расстановки сил на политическом поле, кто свой, кто чужой — все встало на свои места... Накапливалась, анализировалась ин­формация, очевидным становилось то, что ещё недав­но покрывал туман всяких измов. Теперь то же самое происходило в тюрьме. Туман катастрофы ареста рас­сеялся, стало ясно, чем и как мне заниматься. Чем даль­ше уходило время от ареста, тем яснее становился смысл нового этапа моей жизни.

A. П.: То есть, в узилище у вас было ощущение ка­кой-то загадочной избранности? Вас избрали на эту муку, на противостояние... Удивительно прозвучало для меня ваше упоминание о раскладе среди при­сяжных: одиннадцать против одного — того, кто от­верг вас.

B. К.: Я очень боялся в себе этого чувства избранно­сти, когда человек начинает ощущать себя мессией, это очень опасно, - дьявольское искушение. И вы знаете, Александр Андреевич, письма простых незнакомых мне прежде людей помогали понять, что я должен делать. «Я вам завидую, - писали мне. - Вас Господь избрал в ка­честве человека, на котором будет проверяться, готов ли русский народ стоять за правду». И я ощутил, даже фи­зически ощутил ту меру высочайшей ответственности, что люди возлагают на нас. Или мы сдадимся, ради спасе­ния себя, ради свободы, ради своих близких примем уча­стие в этом грандиозном спектакле Генеральной проку­ратуры, согласимся пойти на компромиссы с совестью, или же мы ищем не освобождения, а доказываем до кон­ца свою правоту. Доказываем, что мы — русские офице­ры и будем стоять за свои убеждения до конца.

Тот факт, что из 12 присяжных заседателей нашёлся один, кто посчитал меня виноватым, говорит о том, что этот человек пока еще не понял, что происходит со стра­ной и что предстоит сделать нынешнему поколению рус­ских людей.

A. П.: Говорят, что тюрьма — это школа преобра­жения. Либо человек, попадая в тюрьму, скатывает­ся на самое дно, его там плющит дикое давление, он превращается в лепешку и никогда уже объемным не становится. Либо для людей, у которых есть это в задатке, тюрьма становится второй школой и даже родиной. Тюрьма-матушка, говорили в России. Как вас преобразила тюрьма?

B. К.: Возможно, для штатского человека ваше утверж­дение справедливо. Я же, придя в тюрьму, четко осознал, что тюрьма — это моя другая война. Возможно, для опре­деленной категории людей тюрьма и является матушкой и родиной: зачастую туда попадают люди, которые совер­шенно не понимают своего места в жизни и тюрьма их ста­вит на место. А для меня, для нас троих, тюрьма стала вто­рой после армии школой воспитания. В каком смысле? То, что многих людей угнетает: постоянный распорядок дня, суровый быт, зависимость от внешних обстоятельств, — и этим нас хотят испугать, что ли? У нас на войне бытовые условия подчас были на порядок хуже, чем здесь.

Да, для многих людей тюрьма становится громадным стрессом: они попали в клетку, они задавлены, заглуше­ны, унижены. И всё — лепи из них, что хочешь. И лепят из таких опера, следователи, прокуроры всё что угодно. Люди сдаются, кто через два-три месяца, кто через полгода-год, подписывают, что от них требуют, и уходят на зону, лишь бы кончился ад СИЗО. То же самое рассчитывали сделать с нами. Но, как сказал мне бывалый уголовный авторитет, просидевший в тюрьмах двадцать лет, не мень­ше, он впервые встретил трех арестантов-подельников, которые за три года так и не дали показаний друг против друга. Вообще, несмотря на отсутствие в законе катего­рии политических заключённых, вся тюрьма - и охранни­ки, и зэки - нас считали именно политическими.

Чему научила тюрьма? Я встретил людей, с которыми никогда прежде по жизни не встречался. Я ведь в Суво­ровском училище с одиннадцати лет, как говорится, по­чти полвека в строю, и знал, по сути, одну лишь армию. И давно уже на высших офицерских должностях. И вдруг ты на дне. Тюрьма — действительно дно общества, брак государства. Я понял, насколько же власть винова­та перед собственным народом. Сколько там сидит лю­дей, которые именно социальными и нравственными ус­ловиями заброшены в тюрьму! Особо чудовищны пре­ступления власти против молодёжи. После нескольких месяцев для себя вывел такое определение для боль­шинства молодых парней - «СМС-маугли». Они не пони­мают, ни в каком обществе живут, ни зачем они живут. У них в голове только назойливо вколоченные «Муз-ТВ», «Дом-2» и прочая мерзость.

Мальчишка там сидел один. Шел с девушкой, двое азербайджанцев напали. В драке одного в горячке убил, другой, кажется, умер от побоев. Слава Богу, ему не при­писали 282-ю, хотя до сих пор пытаются. Начинаю с ним разговаривать, он спрашивает вдруг: «Дядя Вова, а вот если меня выпустят — мне в армию можно будет пой­ти?». Я говорю: чего ж ты раньше не шел? А он: «Со мной так, как вы, никто в жизни не разговаривал! Ни отец, ни учителя.». Мальчишка не знает ни страны, в которой живет, ни кто он, ни что он. Вот он вырос зверьком, а внутри-то душа православная. Она, как илом, занесена всей этой гадостью телевизионной, запеленута в нем, но жива! Недельку-другую почисти его душу, поговори с ним о Боге, о России, о том, зачем человек живет, о том, что значит быть русским, и как он весь засветится!.. Он ко­нечно виноват. Но нельзя же душу живую убивать! Знае­те, жалко этих несмышлёнышей до слез.

Год отсидел с человеком, на счету которого, по вер­сии прокуратуры, восемь трупов. Евгений, отец троих детей, из деревни. Труженик, на все руки мастер, а куда ни кинь - всюду клин, везде уже новые хозяева жизни. Первый раз убил, потеряв контроль над собой, когда тор­гаш азербайджанец через губу ему, кичась своими кор­рупционными связями в милиции: «Ты мэня на колэнях завтра прасыт будэш!». Женя в ответ: «На коленях никог­да ни перед кем стоять не буду». Тот презрительно: «Да вы уже сейчас стоите». Вот так простой деревенский парень взялся за оружие. Сейчас ему грозит пожизнен­ное. Конечно, я не оправдываю его, но буду молиться, чтобы присяжные признали его достойным снисхожде­ния и дали ему возможность выйти из тюрьмы, испра­виться. Мы с ним год отсидели рядышком в камере-ка­морке, я же видел, как человек обратился к Богу, как рас­каивается в содеянном. Вот только раскаются ли те, кто создал такую жизнь для Жени, для сотен тысяч других молодых ребят, которыми забиты тюрьмы по Руси.

Я абсолютно убежден, что нынешний разгул преступ­ности вызван утратой у молодых людей нравственных ориентиров. Без религиозного устройства общества мы из этой аморальной трясины не выберемся.

НЕСЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ

A. П.: Какие казусы, эпизоды тюрьмы-войны наи­более вам запомнились?

B. К.: Жизнь за решеткой проходит в двух ипостасях: как тюремная и судебная. Если говорить о тюремной, то где-то через год, когда я по-тюремному слегка замате­рел и узнал, как вести себя, внутри тюрьмы у меня сло­жились достаточно ровные отношения со всем контин­гентом. Я - «мужик», «порядочный арестант», поэтому совершенно спокойно заходил на сборку, где тюрьма представлена во всем диапазоне общественного дна. Кроме того, стал человеком, который может посовето­вать, подсказать что-то в юридических вопросах, по­скольку правовое невежество не позволяло многим от­стаивать свои законные права. Наверное, отсюда по­явилось мое тюремное звание-название «генерал». Тюрьма и война проявляют подлинную сущность чело­века: бесполезно притворяться, прикидываться, наду­вать щёки, ты 24 часа в сутки весь наружу. Они, две эти крайности, война и тюрьма, наиболее точно проявляют существо человека, показывают, кем ты являешься на самом деле.

Что тут вспомнить? Повседневный быт — постоянное решение каких-то в обычной жизни мелких, а в тюрьме важных проблем. Скажем, чем порезать хлеб? - Ложиком (алюминевая ложка с одним заточенным краем в ка­честве ножа). Так ведь её ещё надо исхитриться сделать, а потом беречь, как зеницу ока, от нескончаемых, бес­прерывных шмонов. Вообще, зэки, отсидевшие много лет, отличаются поразительной способностью приспосабли­вать обычные предметы для других целей. Потрясающая выживаемость! Искусству выживать спецназу у тюрьмы учиться и учиться. Люди интересные попадались. Конеч­но, запоминающимся событием было пересечение с М. Б. Ходорковским, но это уже известная история...

A. П.: У меня всегда было ощущение, что вас вмес­те свели не случайно...

B. К.: Конечно нет.

A. П.: А в чем тогда был замысел? Два таких зека: один — представитель русской радикальной оппо­зиции, другой — еврейско-олигархический мученик. В чем конспирология вашего соединения?

B. К.: Мы с Ходорковским размышляли над этим. Он думал, что меня к нему подсадили для каких-то темных дел. Я думал с точностью наоборот и ждал провокации от него. Понятно, что нас хотели спровоцировать на кон­фликт. Иначе зачем мне, русскому националисту, подса­живают одну из одиознейших фигур?! Когда, наконец, разобрались между собой и поняли, что нас пытаются завести, задеть, договорились: давай молчать. У него выходы на прессу, у меня тоже есть, но мы ни слова ад­вокатам. Молчим. Чувствуем некую возню: «Чего это они молчат, не мочат друг друга?». Значит, думаем, правиль­но себя повели, в точку попали. Они хотели продемонст­рировать объективность системы, дескать, «нам все равно, что террорист, что олигарх, ко всем относимся одинаково, у нас диктатура закона». И когда кто-то че­ресчур назойливо разглядывал нас через глазок, мы дружно пели на два голоса: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!». Ходорковский - собеседник интересный. Рассказывал о встречах с Ротшильдом, другими банковскими мафиози мирового масштаба, рас­сказывал, что делал Чубайс, как делили общенародную собственность: нефть, газ, лес. Спрашиваю: «Михаил Борисович (всё время были на «вы» и по имени-отчеству), ну, а как же с ГКО, получается, вас тоже кинули?». -«После дефолта звоню Толе, - рассказывает Ходорков­ский, - спрашиваю: чего ж ты нас-то кинул? За что нака­зал? - «За доверие к государству!» - отвечает».

Интересной темой для обсуждения был либерализм, понимание человеческой свободы. Я доказывал ему божественное происхождение человеческой морали и нравственности, отсюда - необходимость религиозного устройства общества. Убеждал, что свобода - есть сво­бода выбора человеком добра или зла, греха или добро­детели и что последующая ответственность перед Богом за свой выбор неизбежна. Он же толковал о свободе чело­века в правовом государстве. Я говорю: это безнравствен­ная, аморальная система устройства человеческого обще­ства. Люди сами себе могут написать, да и уже написали такие законы, по которым подлецам и мошенникам живет­ся лучше, чем честным людям. По вашему, либеральному, моя свобода заканчивается там, где начинается ваша сво­бода. А где заканчивается свобода волка в его отношени­ях с зайцем? Где заканчивается свобода школьного учи­теля в его отношениях с олигархом? И вообще может ли быть написана граница, если её нет в душе?

Впечатление, что Ходорковскому всё это было внове и очень интересно. Он действительно чувствительный к окружающему мнению, к тенденциям, которые прораста­ют в обществе. Ведь понял же, что нужно поворачивать влево. Как и Путин понял, что если не изменить образ воровской ельцинской системы, то она рухнет, а вместе с ней «всё нажитое непосильным трудом». Лучше всего для этого подходила мелодия Гимна Советского Союза. Под эту музыку путинский период приватизации прошел как-то полегче. Только Ходорковский предлагал «повер­нуть влево», а Путин стал строить «вертикаль власти», укреплять государство, за что я двумя руками, кстати. Но сделать-то он мог намного больше. Да, Путин факти­чески воссоздал государство из кусков. Но если бы он хотел создать русское государство, государство разви­тия, он бы встал и сказал ещё в 2000 году: за мной, рус­ские! И тогда бы мы за восемь лет действительно сде­лали колоссальный рывок. Но Путин не поднялся до вы­соты настоящего дела. У него были свои мелкие задачи, которые он для себя, безусловно, решил.

A. П.: Ваши беседы с Ходорковским могли сыграть свою загадочную роль. Говорят, что он сейчас уве­ровал, крестился, читает Писание. Теперь от него якобы идут очень странные для всех либералов токи... Так что после «левого поворота» он может сделать и православный поворот. .

B. К.: Ходорковский сознаёт - то, что они, ельцинская элита, сделали - аморально, и хотел эту аморальность в какой-то степени компенсировать социальными подач­ками, переменами, поворотами... Я же пытался ему втол­ковать, что без духовности никакая экономика не будет справедливой. Искать в финансах или в колбасе основы для формирования общества бессмысленно. Я в этом смысле категорически расхожусь с коммунистической идеологией, потому что нельзя выводить идеологию из экономики. Идеология диктует политику, а та уже опре­деляет экономику. Да, Ходорковский вполне мог изме­ниться. «Когда я им нужен, я для них еврей, когда не ну­жен, они тут же вспоминают, что у меня мать русская». Это его слова.

Другая удивительная встреча у меня была с Кляйном, израильским полковником. Открывается дверь камеры, заходит пожилой человек 65 лет, бритый наголо. Соглас­но тюремному ритуалу предлагаем чай, а он по-русски ни в зуб ногой, ничегошеньки, не понимает по-русски ни слова, но ведь и по-английски так себе. Чистокровный еврей-израильтянин. Я предлагаю «a cup of tea». И тут его прорывает: девять месяцев не мог ни с кем погово­рить. Спрашиваю: ты кто? — Полковник. — Чего? — Из­раильской армии. Перевожу камере. «Они что, издева­ются, Васильич?! - взревел Женька-разбойник. - Хотят, чтобы мы его тут же придушили?». - «За что закрыли, -спрашиваю. Отвечает: готовил в Колумбии полувоенные иррегулярные формирования для борьбы с наркомафи­ей, наступил на хвост ЦРУ, которое полностью контро­лирует там ситуацию. Американцы его тут же подстави­ли, мол, не лезь не в своё дело. Если верить Кляйну, кон­трабанда кокаина из Колумбии полностью лежит под аме­риканскими спецслужбами. Я говорю: враг ЦРУ — мой друг, иди сюда! И все, на этой теме мы с ним сошлись.

У нас над столом - полочка с иконами, присланными с воли: Господь, Пресвятая Богородица, преподобные Сергий и Серафим, Государь Николай II с семьей, пре­подобный Иринарх Борисоглебского монастыря, благо­словлявший Минина и Пожарского. Перед приемом пищи всегда «Отче наш», осеняю крестом наши миски. Как-то читаю молитву, а он на Христа показывает: «He is jew!». Я ему: он не jew, а Богочеловек и никакой национально­сти не имеет. Ладно, говорит, проси Иисуса и за меня тоже. Наступила суббота, шабат по-ихнему. Как обычно, делаем генеральную уборку. Гадаем: будет мыть или не будет? Он: «I'm religious man, but not fanatic. I'm not shit. - Я верующий человек, но не фанатик в чёрной кипе. Я не дерьмо». Настоящий полковник.

Обсуждаем ситуацию на Ближнем Востоке. После моих слов, что Израиль - еврейское нацистское государство, неделю со мной не разговаривал. «I'm not Nazi!». А кто же ты, интересно? «Я нормальный человек. Я израиль­тянин!». Пришлось две недели разъяснять ему разницу между гражданством (израильтянин), национальностью (еврей) и верой (иудей), а то никак не мог понять еврей­ский вопрос.

Образование у него западное, так что всю эту Болонскую систему я три месяца наблюдал в упор. То, что ему положено знать по специальности, знает. Обо всем ос­тальном самое смутное представление. Но в конце концов договорились до того, что Израиль спасется, если станет христианским православным государ­ством. «I agree!» — согласен.

В мировоззренческих вопросах, кроме своей книжеч­ки Шулхан Арух, которая была с ним, - ноль. Вначале пытался убедить меня, что всплеск антисемитизма в

России якобы связан с усилением роли российской ис­ламской общины. Тогда стал показывать ему всех лиц еврейской национальности (кого знаю) на телеэкране. Вначале это ему даже нравилось, наверное, льстило са­молюбию. Потом стало доходить, чем может закончить­ся для простых евреев в России засилье его соплемен­ников. Мои комментарии в конце концов закончились его резонным вопросом, почему русские всё это терпят. Мол, если бы у нас, в Израиле, русские только попытались так себя вести, их сразу же поставили на место. Я со­слался на то, что русские долго запрягают. После ме­сяцев общения, безусловно считая палестинцев наши­ми союзниками в борьбе с международным сионизмом, я вынужден был оценить в израильском полковнике Кляйне мужество солдата, защищавшего свою страну и ощу­тившего предательство своего правительства.

ПРОТИВ ПРОИЗВОЛА

A. П.: А в судебной ипостаси были ли для вас ка­кие-то открытия?

B. К.: Я знал, что система наша коррумпирована, знал, что такое административное давление, стыдливо назы­ваемое ресурсом, но не думал, что все это окажется на­столько явным и наглым. Мой личный опыт позволяет со всей ответственностью утверждать, что существующая российская правоохранительная система — это органи­зованная преступная организация, состоящая из судей, прокуроров, следователей и оперов, это тесно сплетён­ный клубок юристоподобных пауков и змей.

Сложно даже представить, сколько нарушений было в нашем судебном процессе! И по мелочам, и в принципи­альнейших вопросах. Понимаете, когда ты сталкиваешь­ся с системой, ты начинаешь её изучать. Всерьёз шту­дируешь Уголовный и Уголовно-процессуальный кодек­сы. Надеешься, что состязательность обвинения и за­щиты будет идти по правилам, хотя бы свои собствен­ные правила система должна соблюдать, думаешь ты. Ничего подобного! К примеру, есть статья 241-я УПК. Там сказано про судебную гласность. Черным по бело­му прописано: разбирательство уголовных дел во всех судах открыто, за исключением четырех случаев: раз­глашение государственной тайны, когда подсудимым нет 16 лет, когда затрагиваются интимные стороны жизни или необходимо обеспечение безопасности участников. И это всё. Конкретный, исчерпывающий список обсто­ятельств. Начинается наш суд, и первое, что заявляет судья Н. И. Валикова: заседание будет закрытым, прес­су пускать не будут. Это стало первым сигналом начи­навшегося в суде беззакония. Все убедительные дово­ды наших адвокатов о крайне необходимом гласном, открытом судебном разбирательстве, потому что дело имеет громадный общественный резонанс, потому что в ходе предварительного расследования вскрылись факты принуждения свидетелей к даче ложных показа­ний, потому что множество фальсификаций доказа­тельств, как глас вопиющего в пустыни.

Требуем: дайте протокол. Читаем — все извращено. Требуем вести официальную аудиозапись процесса, что­бы четко фиксировать, кто что реально говорил. Отказ. Нет необходимости, процесс закрытый, записей делать не надо! Ну и что, что процесс закрытый? Давайте в закрытом режиме пользоваться аудиозаписью. Катего­рический отказ. Начинаешь возмущаться вопиющим на­рушением закона, тебя тут же удаляют из зала суда.

Уловки, передёргивания, откровенное хамство судьи, провоцирующее наше возмущение, - не выдержал, воз­мутился, тут же удаляют из зала, приводят к тому, что доказать что-либо в такой обстановке просто невозмож­но. Уже после первого заседания стало ясно, что нор­мального суда не будет. Год прокуратура фальсифици­ровала доказательства, подкидывала так называемые вещественные доказательства, а теперь ещё и суд закрыли, да ещё без официальной аудиозаписи, - стало ясно, куда мы попали. Вот это тоже испытание: осознать, что предстоит не суд, а судилище.

Нам было отказано в тридцати четырех свидетелях со стороны защиты! Нам было отказано в вызове в суд даже директора ЧОП «Вымпел-ТН» Швеца, давшего ох­ране команду «не стрелять», в допросе второго экипа­жа охраны Чубайса, в вызове продавщицы тех сотовых телефонов, которые были обнаружены у меня на даче (она на опознании заявила, что телефоны покупал не я, а другой человек), в допросе целого ряда экспертов. Мы подаем ходатайство о привлечении в качестве свиде­теля Татьяны Леонидовны Мироновой, матери Ивана Миронова, одного из обвиняемых. Сторона обвинения: «Считаем, что Миронова никакого отношения к делу не имеет!». Судья: «С учетом мнений сторон постановляю: Миронову в качестве свидетеля в зал суда не пригла­шать, как не имеющую отношения к фактическим обсто­ятельствам дела». И вот так были отведены все ос­тальные наши свидетели.

Нам отказали в допросе в суде даже тех семерых свидетелей и специалиста, которые уже прибыли в суд и готовы были дать показания. Хотя согласно закону суд не вправе отказать выслушать свидетеля сторо­ны, если тот уже явился в суд. Мы говорим: в суде на­ходятся Б. С. Миронов, генерал-полковник Л. Г. Ива­шов, генерал-майор А. С. Чубаров. Судья в наруше­ние УПК ставит вопрос на обсуждение, по сути - на согласование со стороной обвинения. Говорим: чего обсуждать-то, мы уже привели свидетелей. Отказ! Открытое судейское беззаконие!

У защиты по закону есть право корректировать воп­росы присяжным заседателям. Чтобы не быть голослов­ным, процитирую УПК: «судья не вправе отказать под­судимому или его защитнику в постановке вопросов о наличии по уголовному делу фактических обстоятельств, исключающих ответственность подсудимого за содеян­ное или влекущих его ответственность за менее тяжкое преступление». Перевожу на нормальный язык: нас об­виняли в посягательстве на жизнь государственного де­ятеля. Мы говорим: там не было подобного посягатель­ства, наказание за которое оценивается от двенадцати лет до пожизненного заключения. Там было, по нашему мнению, обыкновенное принуждение к совершению сдел­ки. То есть, Чубайсу сказали: или ты соглашаешься на наши условия по реорганизации РАО ЕЭС, или вот тебе последнее предупреждение (заметьте, нас посадили, когда начался раздел РАО ЕЭС, и выпустили, когда раз­дел закончился. Вот такое совпадение). Мы говорим: тако­ва одна из версий! Давайте зададим этот вопрос присяж­ным. Мы имеем на это право и вы не вправе нам отказать. Судья уходит в комнату, возвращается и отказывает.

Я писал в Генпрокуратуру, в Высшую коллегию судей, в ФСБ, в МВД, в Верховный суд и т. д. Либо ответа нет, либо мне растолковывают, что, хоть меня и судят с на­рушением законов, но жаловаться я всё равно права не имею! Только председатель суда может решать, давать ли ход моей жалобе или нет. Вот это самое тяжелое. Ты прав и бессилен. Сделать ничего не можешь. Судьи вы­ведены из-под всякого контроля общества. Суд стано­вится главным инструментом властьимущих, миллиардыимущих в борьбе с неугодными и никто уже этого не скры­вает, наоборот, не стесняясь демонстрируют это в нази­дание всем.

Знаете, почему Медведев в самом начале своего пре­зидентства заявил о борьбе с коррупцией в правоохра­нительных органах? Ему потребовался правовой меха­низм, регулирующий отношения народа с властью и го­сударством. Он понял, что у него такого механизма нет. Унаследованная им правоохранительная система давно вышла из-под контроля государства и живет своей соб­ственной жизнью — коррупционной, клановой, карьерист­ской и прочей противозаконной. Первое, что мне хоте­лось сказать журналистам, выйдя из тюрьмы: если власть не возьмется за исправление правоохранитель­ной системы, все её попытки сделать что-либо обрече­ны на провал. Сама себя эта система исправить уже не сможет: необходимо воздействие снаружи. В государстве есть только одна сила, способная исправить нынешние МВД, ФСБ, суды и всевозможные прокуратуры и след­ственные комитеты. Это армия.

A. П.: А как удалось текст моих вопросов к вам про­тащить? Это легально делалось или нелегально?

B. К.: Легально конечно. Предвыборное время, я - кан­дидат в депутаты Государственной думы. Адвокат при­ходит и говорит: наш кандидат не осужден, имеет право на написание предвыборных материалов, на выражение своей позиции, вы обязаны предоставить ему такую воз­можность. Администрация тюрьмы соглашается: хорошо, но только через спецчасть. Что и было сделано.

УГРОЗЫ И ИМИТАЦИИ

A. П.: Что же все-таки произошло тогда, на шоссе?

B. К.: Вот документы, которые со всей очевидностью доказывают факт инсценировки «покушения на Чубайса». В ходе следствия и на суде стороной обвинения утверж­далось, что мощность взрыва в тротиловом эквиваленте 3,4—11,5 кг. Давайте посмотрим, как определялся этот эквивалент. Вот по своей полосе дороги, шириной 3,3 мет­ра, едет БМВ Чубайса и начинает обгон идущей впереди, в пяти метрах, ВАЗ-2109. В 4-5 метрах позади BMW дви­жется ещё одна машина Чубайса, Митсубиси-Лансер, с охранниками. Раздаётся взрыв. У «девятки» ударной вол­ной разбивается заднее стекло, крыша выгибается на один сантиметр и ни одного осколочного повреждения. У BMW на капоте и в правой передней полусфере появля­ются рваные полосы-повреждения. После взрыва маши­ны Чубайса обстреляны из стрелкового оружия. Это, так сказать, дано. Теперь начинаем считать и анализировать.

Согласно формуле тротиловый эквивалент заряда определяется двумя основными параметрами: силой ударной волны и расстоянием до взрыва. Самый авто­ритетный в этих вопросах справочник Бейкера, по нему эксперты и установили силу ударной волны - 0,022 мегапаскаля (0,22 атмосферы). Расстояние от машины до эпицентра взрыва экспертам изначально было задано следователями и, по их мнению, могло составлять от 10 до 15 метров. Исходя из этих параметров, эксперты рас­считали следующее: если взрыв был на расстоянии 10 метров от «девятки», то мощность заряда равна 3,4 кг, на удалении 15 м — уже 11,5 кг. Вот откуда в устах обви­нения эти цифры тротилового эквивалента. Но тем же следствием установлено, что взрыв произошел между БМВ и «девяткой», дистанция между которыми в момент начала обгона составляла всего пять метров и никак не могла быть ни 10, ни, тем более, 15 метров! Каково же на самом деле расстояние от взрыва до поврежденной «девятки», по которому также рассчитывался тротиловый эквивалент, если центр взрыва обнаружен в канаве на расстоянии 1,35 метра от проезжей части?

Помните тот знаменитый, намозоливший всем глаза по телевидению, рваный шов, прорезавший весь капот ма­шины Чубайса? На капоте на одной линии под углом 45 градусов к оси движения зафиксированы пять линейных повреждений, причем ширина первой рваной полосы со­ставляла около двух сантиметров. Следствие утвержда­ло, что это — следы от пули. Получается: пуля попала в капот, порвала его, подскочила, снова зацепила капот, снова подскочила и так пять раз подряд?! Пули так не летают! Так летают плоские камешки по воде, так пла­вают дельфины, пули так не скачут. Пуля, встретив пре­пятствие, либо проникает в него, либо под углом отска­кивает от него, рикошетит. Рваное линейное поврежде­ние на металлическом капоте машины Чубайса мог на­нести только неправильной формы летящий осколок!

А ведь на капоте параллельно первой цепочке пролегли ещё три таких же следа. Да ведь пули параллельно не летают! Пули бы веером разнесло! Ве-е-ром! Одномо­ментно направленный, параллельный поток осколков могли дать только осколки от фугаса, в данном случае — гвозди с гайками. Из всего этого следует, что центр взрыва находился под углом 45 градусов к оси движения БМВ. И теперь главное. Если показания, данные древ­негреческим гражданином Пифагором 2500 лет назад в отношении прямоугольного треугольника, все еще досто­верны и допускаются российским правосудием, то взрыв произошёл на расстоянии от 4,3 до 5 метров от «девят­ки». Вот теперь, когда нам точно известны и сила удар­ной волны, и масштабы повреждения «девятки», и рас­стояние от центра взрыва до «девятки», легко устано­вить пределы взрывного устройства в тротиловом экви­валенте: от 266 до 410 граммов! Максимум! Именно та­кую мощность - около 500 граммов тротила - по сообще­ниям РИА «Новости» указывали специалисты ФСБ, при­бывшие на место происшествия 17 марта 2005 года. 10 часов 48 минут утра — «500 граммов тротила». 11 часов 30 минут — «500 граммов тротила». 14 часов 49 минут — «500 граммов тротила». Затем вдруг выступление «официальных лиц»: это, мол, не имитация, это настоя­щее покушение. И мощность заряда в 15 часов 21 минуту сразу подскакивает до килограмма тротила. Но и кило­грамм, и десять килограммов не могут ничего сделать с бронированной капсулой автомобиля Чубайса. Согласно открытым источникам в Интернете, фирма BMW гаранти­рует, что её бронированная капсула выдерживает взрыв 15-килограммового заряда в непосредственной близости от машины. А тут ещё и заряд стоял в канаве, и взрыв был направлен вверх и не в сторону дороги, а в сторону леса... И ещё масса других вопросов. Почему все пораже­ния BMW пришлись лишь на правую переднюю полусфе­ру? Почему автоматчики не стреляли в заднюю часть ма­шины Чубайса? Ни одного повреждения — ни пулевого, ни осколочного — в том месте, где сидел (или всё же не си­дел) Чубайс?.. Вопросов много, ответ один — имитация.

Когда я начал показывать присяжным: «Вот схема рас­положения машин. Вот расчёт ударной волны. Вот расчёт расстояния. Вот расчёт мощности взрыва.», -какой визг поднялся: «Уберите! Не имеете права! Не давите на присяжных!». Чтобы мы не могли задать про­фессиональных вопросов экспертам по формуле расче­та тротилового эквивалента, нас удалили из зала суда!

A. П.: Как вели себя присяжные в такие моменты?

B. К.: Одна женщина не выдержала, хоть и молча, но выражением лица выказала своё отношение к «доводам» прокуратуры. Секретарь суда тут же состряпала на неё лживый донос, будто эта женщина в перерыве общалась с нашим адвокатом, и судья немедленно вывела оклеве­танную присяжную из процесса. Так что присяжные были вынуждены хранить каменные выражения, не показывать своего отношения к происходящему в судилище.

В конечном итоге четверо из двенадцати присяжных пришли к убеждению, что покушения не было, была ими­тация, восемь согласились с тем, что покушение было. Но как строились вопросы суда? «Доказано ли, что ут­ром 17 марта указанные машины двигались по дороге, произошел взрыв, была стрельба и т.д., и т.п.» — вопрос на полстраницы машинописного текста. И присяжные вынуждены на эти двадцать вопросов в одном вопросе отвечать «Да, да, да, да, да.». А среди них спрятана ловушка - «с целью причинения смерти Чубайсу».

Спрашивают меня: как вы относитесь к Чубайсу. Чу­байс для меня — надутая карикатурная личность. Ту же треклятую приватизацию ведь не Чубайс проводил, а Ельцин и Черномырдин. Это они подписывали указы, выпускали распоряжения правительства. Чубайс их лишь исполнял. Фигура важная, но ведь не ключевая, хотя и пыжится выглядеть таковой... Я все это пытался объяс­нить присяжным, судья тут же обрывала, угрожая удале­нием: это не политический митинг! Я говорю: вы меня обвиняете в экстремистских взглядах и действиях по отношению к Чубайсу. Но Чубайс — лишь винтик, малая часть системы. На него навесили личину главного зло­дея, ему она нравится и он с мазохистским наслаждени­ем ее носит.

ДЕЛО ЖИЗНИ

A. П.: Вы очень ясно выразились о том, что тюрьма для вас была войной. Но ведь это не первая ваша война. До этого были Афган, Чечня. Наверное, весь этот опыт тоже был каким-то образом трансформиро­ван в вашем сознании за прошедшие три года? Кем вы были в Афганистане?

B. К.: Подполковником, комбатом в Панджшере, коман­диром отдельного 177-го отряда. Спецназ.

A. П.: В Чечне вы две кампании провоевали?

B. К.: Нет, в «первую чеченскую» я был за рубежом, выполнял специальное задание командования. У меня «вторая Чечня» была. И здесь, как мне кажется, мы подошли к самому главному вопросу: почему именно я был арестован и потерял три года жизни, которые мог бы посвятить совсем другому и гораздо более важно­му делу.

Не три года назад всё началось, а в 1997-м. Я тогда занимал ответственную должность в одной из структур Генерального штаба. Когда вернулся из зарубежной ко­мандировки, начал анализировать содержание и фор­мы боевых действий в Чечне. Практически полностью был утрачен афганский опыт подготовки и ведения противопартизанских и противоповстанческих специальных операций. Плюс ужасающее состояние армейской авиа­ции, без которой такие действия успешными быть не могут в принципе. Когда-то действия моего афганского спецназовского батальона поддерживали 4 Ми-8ТВ и 4 Ми-24, находившиеся в состояния дежурства на земле, а то и в воздухе. В Чечне такого прикрытия не имела, пожалуй, вся группировка, осуществлявшая специаль­ные действия.

Тогда же мы с начальником разведки ВДВ полковни­ком П. Я. Поповских при поддержке командующего ВДВ Г. И. Шпака подготовили и провели представительную конференцию о необходимости приоритетного развития теории специальных операций и создания в России войск специального назначения. Я сделал основной доклад, выступил президент Российской Академии военных наук генерал армии М. А. Гареев, многие другие видные вое­начальники и ученые. Большинство согласились с пред­ложением следующую конференцию провести в закры­том режиме уже на базе Академии Генерального штаба. Тогда показалось, что первый рубеж взят. Но все закон­чилось более чем плачевно. Немедленно вмешался «ва­шингтонский обком»: меня, несмотря на имеющееся ре­шение министра обороны о продлении срока службы на пять лет, немедленно уволили из армии, а П. Я. Попов­ских по ложному обвинению определили на четыре с по­ловиной года в тюрьму. Так провалилась первая попытка действительного реформирования Российской армии. Я расценил это как внешнее противодействие идее созда­ния войск специального назначения в России.

Однако идею о развитии этого перспективного на­правления теории военного искусства и строительства вооруженных сил негласно поддержал тогда еще гене­рал-лейтенант, заместитель начальника Главного опе­ративного управления Ю. Н. Балуевский, который по­мог мне устроиться ведущим научным сотрудником в Центр военно-стратегических исследований Генераль­ного штаба, благо ученая степень кандидата военных наук у меня тогда уже была. И с 1999 года в ЦВСИ ГШ началась моя работа в области теории и практики спе­циальных операций.

A. П.: Термин «спецоперация» — это ваш термин или это нечто более общее? Очевидно ведь, что за этим кроется целый массив теорий методик, и дале­ко не только военные операции, но прежде всего организационное оружие.

B. К.: Сам термин «специальные операции» — калька с английского «special operations». Но в английском это означает вовсе не «специальные операции», потому что «operations» — это действия. А операция в российском военном искусстве, как, впрочем, и во всех других, — только одна из форм специальных действий. Поэтому наиболее широкое понятие - специальные действия. Сама идея применения специальных действий в воен­ном искусстве принадлежит генерал-лейтенанту Денису Васильевичу Давыдову. В 1822 году он завершил много­летний фундаментальный труд по осмыслению военной теории и практики, личного опыта Отечественной войны 1812 года и своим ясным умом почувствовал, что такое «партизанская война», цель которой лишить противника моральных и материальных сил вести боевые действия.

Применительно к современным условиям суть специаль­ных действий (операций) заключается в методе достиже­ния победы над противником. Принципиально есть два способа одержать победу: 1) преодолеть внешнее сопро­тивление противника, 2) лишить противника внутренней способности к сопротивлению. Например: борец может выйти на ковер, и, преодолевая сопротивление соперни­ка, положить его на лопатки; а можно сделать так, чтобы соперник вышел на борьбу невыспавшимся, голодным, да вдобавок знающим, что если он выиграет, то сожгут ему машину и т.п., то есть лишить соперника физических и моральных сил вести борьбу. Безусловно, в спортивной борьбе подобные приемы недопустимы, но в геополити­ческом противоборстве, а тем более на войне, в ход идут все средства достижения победы. Советский Союз про­играл «холодную войну» не только и не столько в резуль­тате внешнего воздействия, но и в результате «пятой колонны», подорвавшей способность советской систе­мы к геополитическому противоборству. И с нами, с Рос­сией, сегодня проводится такая гигантская многоплано­вая специальная операция, в которой русскую силу, ее способность к сопротивлению подрывают изнутри, ко­нечная цель которой - расчленение и уничтожение Рос­сии как субъекта мировой политики.

Применение организационного оружия — тоже один из небоевых видов специальных операций. Скажем, чтобы лишить любую организованную структуру или систему способности воспроизводить ее внешнюю целевую фун­кцию, необходимо внести помехи в порядок ее внутрен­него функционирования. Лучше всего для этих целей го­дится постоянно проводимая реорганизация или рефор­ма, в результате которых система постепенно утрачива­ет способность к выполнению своей основной функции. Именно это вот уже в течение 20 лет продолжают делать с Вооруженными Силами и с Россией в целом: постоян­ные реформы как оргоружие в геополитическом проти­воборстве.

Кстати, в геополитике оргоружие применялось всегда. Иван Миронов, фигурант нашего уголовного дела, до сих пор содержащийся в заключении в «Матросской Тиши­не», в своей книге о продаже Аляски провел блестящее исследование применения против России оргоружия с целью забрать у нас северные ворота в Тихий океан.

A. П.: Вы пять лет вели разработки в Центре воен­но-стратегических исследований Генштаба. Как же вы оказались на Второй Чеченской?

B. К.: Когда началась Вторая Чеченская кампания, Ю. Н. Балуевский поставил ЦВСИ задачу провести ана­лиз содержания и форм ведущихся боевых действий и оказать помощь командирам в подготовке и проведении специальных действий, хотя сами боевые действия та­кого названия не имели - их по-прежнему все еще не было в боевых уставах. Руководство вызвало меня: бери свои наработки по спецоперациям, лети помогай. Так я ока­зался в Чечне. Первая командировка, вторая. Встречи с Булгаковым, Трошевым, с другими командирами и на­чальниками. Шаманов вообще представил меня офице­рам штаба группировки «Восток» как своего помощника по специальным операциям.

Когда в январе 2000-го во время штурма я обошел, облетал, обсмотрел еще не взятый Грозный, то пришел к выводу, что наиболее оптимальное место для дивер­сионного прорыва из города — стык между 15-м полком Таманской дивизии и 276-м полком Симферопольской дивизии - по Сунже у Алхан-Калы. Прихожу, доклады­ваю командующему: товарищ генерал, прорыв будет вот здесь. Там на самом месте пусто, понимаете? В засаде южнее несколько километров он поставил разведроту. Я ему пытаюсь разъяснить: диверсионные прорывы в отличие от войсковых проходят по-другому, это не Ве­ликая Отечественная! Спор зашел очень далеко, и меня практически заставили уйти с командного пункта. По­том приходит генерал В. И. Молтенской: «Извини, да­вай что-то делать». А что делать, надо дыру закрывать! Решили сформировать сводный отряд спецназа. Спра­шиваю, что есть в резерве? Дайте мне хоть что-нибудь, а я помогу организовать его применение. В ответ: «У нас сейчас все силы в Грозном на штурме работают». И только аж через заместителя начальника ГРУ нашли одну группу армейского спецназа. Потом прихожу к «Вымпелам» — там мой офицер бывший. С его руко­водством договорились, что поработаем вместе. У зам­начальника разведки ВВ МВД (вместе в академии учи­лись) в резерве нашелся отряд Новосибирского спец­наза. В итоге в сводном отряде оказались три спецна­зовские структуры: ГРУшная, ФСБэшная и хороший от­ряд ВВ. Всего человек под семьдесят.

К часу ночи подготовил проект директивы, оставил только пустое место для командира сводного отряда, себя вписал консультантом. Отдал в штаб на Ханкале, сижу жду, а нам выходить наутро. Часа в три ночи: «Васильич, подписали директиву! «Командиром отряда на­значить полковника Квачкова». Я говорю: вы что, охренели? Я же гражданский человек уже» - «Ну, некого было, понимаешь!». Так в третий раз стал командиром баталь­она: Забайкалье, Афганистан, Чечня.

Пошли. Подтянули ЗСУшки, минометы, мины наста­вили. Неделю лежим в засаде. Это не афганская заса­да. Это Россия: хоть и юг, но январь. Лежать надо в снегу по 8-10 часов, спать по 4-5 часов в сутки. Тяже­ло, холодно. Сам в блиндаже с радиостанциями на бли­жайшем взводном опорном пункте. Как-то чувствую, что-то неестественно чешется. Спрашиваю у лейтенан­та, командира взвода, а вшей у вас случайно нет? От­вечает: «А у кого их нет?». У меня, говорю, нет. Он так философски: «Я так не думаю, товарищ полковник.». Через неделю стало ясно, что людей нужно менять. Тридцатого января сообщаю в Ханкалу в штаб ОГВ(с): давайте новых, эти уже выдохлись. Нет, отвечают, сна­чала сами выезжайте на Ханкалу и уж потом здесь возьмете других. Повторно прошу: поменяйте засаду здесь. — Нет, идите на Ханкалу. Ночь на 1 февраля 2000 года, меняем состав на Ханкале. Будят: Васильич, про­рыв идет!

A. П.: То есть вас специально отвели в ту ночь, это очередная измена была?

B. К.: Я до сих пор не знаю, специально ли меня отве­ли. Но прежде чем уйти. Тропочка там была интерес­ная. Я знал: если они будут идти — то будут идти здесь. И мы туда комплекты «лепестков» на ночь разбросали.

Они пошли. Нарвались на мины. Первых завалили растяжки ФСБэшные и наши. Басаев пустил впереди себя двух офицеров-грушников, захваченных в плен. Их командиру, впоследствии Герою России посмертно, полковнику Зурико Иванову (он когда-то был моим заместителем в 15-й бригаде спецназа ТуркВО) жи­вому отрезали голову. Однако они по тропе прошли невредимыми, а Басаеву «лепестком» отрывает сто­пу. Воспользовавшись суматохой, офицеры вырыва­ются из плена.

В чем был замысел засады? Растяжками и минами их задержать, а потом туда, где начинают скапливать­ся, — артиллерией, минометами, АГСами и ЗСУшками. А поскольку диверсионный прорыв — не войсковой, ког­да на прорыв идет вся масса окруженных войск, он осу­ществляется совершенно в ином боевом порядке. Вот и боевики шли по тропе скрытно, поотрядно, к месту про­рыва. Подходят к тому взводному опорному пункту, ко­торый оказался единственным на участке прорыва, на­чинают бить из гранатометов по позициям. Все, есте­ственно, прячутся в укрытиях. В это время отряд бое­виков проходит мимо позиций. Затем подходит следу­ющий отряд, и история повторяется, затем следующий, и так далее. Грамотный диверсионный прорыв: подав­ляешь, проскакиваешь — следующий. Так боевики, ок­руженные в городе, выходили из Грозного всю ночь. Только утром туда кинули немногочисленный резерв, но было поздно. Всего было уничтожено и взято в плен около 300 боевиков, но вышло-то около 2 тысяч! За это время и Басаеву успели сделать операцию и утащить неизвестно куда.

Специально не называю фамилию командующего, допус­тившего, на мой взгляд, ошибку в оценке характера дивер­сионного прорыва. Этот генерал вынес на себе всю тяжесть кровавого штурма Грозного и я не хочу кинуть в него не толь­ко камень, но и малейший камешек. Это не вина, а беда рос­сийских командующих и командиров, которых до сих пор ни в училищах, ни в академиях не учили и не учат искусству подготовки и ведения специальных действий.

A. П.: Я прилетел в Грозный где-то в конце февра­ля — это была моя третья поездка на Вторую войну, — и мне Трошев дал вертолет. Мы полетели над Сун-жей, смотрели место прорыва. Снег уже почти сошел, река была безо льда. Такое ощущение было, что там прошел контейнер-мусоровоз. Разгромленные са­лазки, барахло, одеяла, бинты, трупы. Я увидел все это. Тогда же я затевал книгу «Идущие в ночи». Скла­дывался замысел. Я продумал концепцию романа — историю прорыва боевиков, рассказ о разведчике, который этот прорыв исследовал. Эту мою легенду Трошев потом поддержал, он не мог вашу излагать. И только много времени спустя, уже когда вы были в тюрьме, я узнал, что ловушку ту готовили вы.

B. К.: Такова была моя Вторая Чеченская. До этого была попытка помочь нашим сербским братьям во вре­мя войны в Югославии. Я предлагал югославам развер­нуть диверсионную работу против натовских аэродромов в Италии и Германии. Два-три диверсионных акта, — и была бы совершенно другая ситуация. Если бы европей­цы поняли, что война идет к ним... Но Милошевич испу­гался, что последуют обвинения в терроризме.

A. П.: А в моем разговоре с ним он сказал: мы сей­час проиграли воздушную войну, но мы устроим на­товцам наземную операцию! Не устроили. Приехал Черномырдин, и опять все было сдано.

B. К.: На этом клейма негде ставить.

НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ!

А. П.: Владимир Васильевич, вы на свободе. Вы посмотрели, огляделись? Какие ваши планы? Нет ли кессонной болезни?

В. К.: У меня, видимо, с кессонной болезнью не полу­чилось: в тюрьме последние сутки мы спали по четыре часа всего. Больше невозможно было. Такое ощущение, будто то же самое происходит и сейчас. Очень много приходится заниматься, встречаться, отвечать на звон­ки друзьям. Скажем так: у меня несколько лет работала в мозгах операционная система «Тюрьма». А теперь идет установка операционной системы «Свобода». Я пока перезагружаюсь. Появляются люди, которые три года не хотели знать меня и мою жену, а теперь вдруг являются поздравлять. Знаете, тюрьма показывает не только, кто есть кто за решеткой, но и кто есть кто на воле.

Чем заниматься буду? Я по-прежнему член Высше­го офицерского совета России и Военно-Державного Союза и убежден, что если ты не занимаешься поли­тикой, то политика займется тобой. В общественно-по­литической сфере меня интересует то, что интересо­вало всю мою жизнь: я хочу довести военную реформу в области специальных операций и строительства во­оруженных сил до положительного итога. Хочу, чтобы гадкое слово «реформа» утратило свой нынешний и приобрело, наконец, положительный смысл. Пушки, танки, самолеты — это все правильно, ребята, когда дело до них дойдет. Но оно ведь может и не дойти! Мы так и пропадем с нашими стратегическими ракетами, как пропал Советский Союз. Другая война идет. Нас губят по-другому. Нас по миллиону уничтожают в год — невоенными способами. Я хочу внести свой вклад в эту вторую «холодную» войну.

А. П.: Мне кажется — и вы не можете этого не чув­ствовать — что враги, потерпев такое сокрушитель­ное духовное поражение, на этом не успокоятся. У них воля длинная, она исчисляется тысячелетиями. Они должны сейчас предпринять все, чтобы сшить вам второе дело. Уже не по покушению, а по вашей идеологии,   мировоззрению,   высказываниям. И здесь вас подстерегает масса ловушек — их уже при­нялся ставить вам, например, Пархоменко на «Эхе Москвы». Он вас пригласил в эфир не для того, что­бы вы изложили свои взгляды, а чтобы показать «звериный оскал русского фашизма». Он расставлял свои вопросы, как опытный агент. И мне кажется, что вы сейчас должны тщательно отслеживать все про­ходящие вокруг вас вещи, выверять свою лексику, взвешивать каждое слово. Есть люди, которые мо­гут подходить к вам с обожанием, а итог будет пла­чевным. Три года эти — они для вас потрясающие: новое мировоззрение, ощущение себя в новом контексте. Но следующих таких же трех лет не дол­жно быть! Вы уходили в тюрьму как специалист по спецоперациям, а вышли из тюрьмы общественным деятелем. И эта роль еще сложнее и страшнее. Эту роль надо осмыслить самому. И не повторять оши­бок милых моему сердцу патриотических лидеров, с их какими-то унылыми съездами, встречами. Если заниматься политикой, должны быть принципиаль­но новые подходы.

В. К.: Какими вы их видите, Александр Андреевич?

A. П.: Прежде всего, необходимо сформулировать идеологию. Идеологию национально-освободитель­ной войны в контексте Русского Развития. Надо по­нимать также, что никакого вооруженного восстания не будет, никакого массового выступления армии тоже быть не может. Располагаем ли мы непочатыми си­лами? Нет, силы у нас на исходе, мы измотаны...

B. К.: Вы говорите о Русском Развитии, Александр Ан­дреевич, — я за эту идею, идею Русского Дела готов во­евать до конца. Все эти годы я как мог боролся за то, чтобы страна получила возможность вырваться из либе­рального плена и сделать рывок. Или мы сейчас вырвем­ся — или нас, прямо по И. В. Сталину, раздавят в гряду­щем глобальном переделе территорий и ресурсов. Мою

личную идеологию можно определить двумя словами -православный социализм, в основе которой лежит рус­ский христианский национализм.

Мое понимание необходимости национального вос­стания полностью соответствует правам человека, из­ложенным во Всеобщей Декларации прав человека, принятой ООН.

Мои оппоненты готовят кассацию. Они пытаются скло­нить общественное мнение к тому, что, мол, в деле суд так и не разобрался, нужно новое разбирательство. И зна­ете что? Мы предлагаем: давайте повторим процесс! Мы с товарищами согласны выйти еще раз, уже на четвертый процесс. Мы придем на суд, но только при одном условии — откройте его. Чтобы на процессе была пресса. Чтобы люди воочию видели доказательства сторон. Три года они рассказывали одну детективно-дефективную историю о покушении на Чубайса, а нам хватило всего пяти часов, чтобы разбить все доказательства нашей вины перед присяжными. Мы готовы к открытому процессу!

А. П.: Отличная идея! Если противник жаждет но­вого процесса над вами, но побоится открыть его, то мы сами его откроем. Имея на руках материалы дела, мы проведем свой открытый общественный процесс со своими обвинителями и защитниками. И снова победа будет за нами!

ИНТЕРВЬЮ РАДИОСТАНЦИИ «ЭХО МОСКВЫ»

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. 21 час и почти 6 ми­нут в Москве. Это программа «Суть событий» и я, Сер­гей Пархоменко. Я вот на своем месте, и вроде, может, вам кажется, что ничего не изменилось.

На самом деле, ничего не изменилось в том смысле, что это по-прежнему программа «Суть событий» -только немножко неожиданного сегодня формата. Так вышло, что именно в 9 часов вечера сегодня у нас на станции появился по нашему приглашению Владимир Васильевич Квачков. Здравствуйте, Владимир Василье­вич Квачков.

B. К.: Здравствуйте.

C. ПАРХОМЕНКО: Спасибо, что нашли время появить­ся у нас в первый день на свободе, если я правильно понимаю.

B. К.: Да.

C. П.: Время, я так понимаю, вам сейчас дорого. Много всяких новых ощущений. Напомню - Владимир Васильевич Квачков родился в 48-м году, ему 60 лет в этом году, да?

B. К.: Да, будет в этом году.

C. П.: Он полковник, специалист по всяким специальным армейским операциям, воевал в Афганистане, с 94-го года на ответственной должности, - я читаю биографию с вашего сайта, Владимир Васильевич, - в Главном разведуправлении, с 99-го года ведущий научный сотрудник Центра военно-стратегических исследований Генераль­ного штаба. К защите представлена докторская работа по теории специальных действий Вооруженных сил Рос­сийской Федерации в современных условиях. Все как-то очень солидно, так как-то серьезно, интеллигентно. И вот последняя, собственно, строка биографии - вчера выпу­щен на свободу после вердикта присяжных, после трех лет, если я правильно понимаю, да?.. трех лет и двух месяцев пребывания в заключении по подозрению, по обвинению в подготовке и участии в покушении на Ана­толия Борисовича Чубайса. Вердикт присяжных вчера состоял из ответов на 29 вопросов. Важнейшие из них, пожалуй, такие: один ответ - «Признал факт покушения на Анатолия Борисовича Чубайса», не инсценировки, нам это все не показалось, это все нам не привиделось, при­сяжные признали, что покушение было, что оно готови­лось, что для этого закупалось оружие, создавалось взрывное устройство, разрабатывались специальные планы, применялись разные технические средства и так далее. Это одно важное признание присяжных. Другое важное признание присяжных, - что трое подозреваемых, трое обвиняемых, которые находились на скамье под­судимых в этот момент, не причастны к этому покуше­нию. Вполне естественный вопрос - вы довольны этим решением присяжных?

B. К.: Не совсем.

C. П.: Давайте мы чуть позже. Я бы хотел, чтобы на­чало нашего разговора состояло из кратких ответов на несколько важных вопросов, которые, мне кажется, по­могут нашим слушателям уяснить себе вашу позицию и вашу ситуацию сегодняшнюю, так скажем. Мне вообще нравятся короткие вопросы. Мне кажется, что вообще самый хороший вопрос в журналистике последних деся­тилетий - это знаменитый вопрос Лари Кинга Владими­ру Путину - «Так что случилось с вашей подводной лод­кой?», а самый красноречивый ответ: «Она утонула». Вот мне бы хотелось примерно в таком же стиле. Я поэтому, собственно, начну с такого короткого вопроса - вы пы­тались убить Анатолия Борисовича Чубайса?

B. К.: Нет.

C. П.: Вы хотели бы - прошу обратить внимание на фор­му вопроса - вы хотели бы убить Анатолия Борисовича Чубайса?

B. К.: Приведение в исполнение приговора...

C. П.: Не, ну я вопрос задал - хотели бы вы убить...

B. К.: И я отвечаю на него. Приведение в исполнение приговора о смертной казни Чубайса, я думаю, осуще­ствлял бы специально назначенный человек, называе­мый палач. Я к палачам себя не отношу. Поэтому, если Чубайс будет приговорен к смертной казни, это будет исполнять совершенно другой человек. Я к нему никако­го отношения не имею.

C. П.: Таким образом, вы отвечаете «нет» - что вы НЕ хотели бы убить Анатолия Борисовича Чубайса?

B. К.: Я уже ответил - я не хотел убивать Анатолия Бо­рисовича Чубайса, но я желал бы, чтобы он предстал перед судом и его повесили бы.

C. П.: Понятно. Одобряете ли вы людей, которые хо­тели бы его смерти?

B. К.: Вопрос не очень корректный. Он не очень поня­тен мне. Хотели бы его смерти по какому поводу?

C. П.: Не знаю, по какому-нибудь поводу.

B. К.: Если только смерти Чубайса за то, что он сде­лал с нашей страной, то да, конечно, понимаю. За те зло­деяния, что совершил Чубайс в нашей стране.

C. П.: Тот метод, который эти гипотетические люди, по­кушавшиеся на Анатолия Борисовича Чубайса, избрали для выполнения этого своего желания, вы одобряете?

B. К.: Я бы еще раз поправил ваш вопрос, потому что он для меня не вполне корректен. Сергей, вы сказали, что присяжные признали, что никакого покушения не было. Это не совсем так.

C. П.: Нет-нет - присяжные признали, что покушение было. И так ровно я и сказал.

B. К.: А позвольте мне рассказать, что было на самом деле в зале суда. Я вообще там был, я слушал вердикт присяжных. Присяжные приняли решение восемь к четы­рем: восемь сказали, что покушение было, а четверо согласились с мнением защиты, что покушения не было, а была имитация.

C. П.: Ну да. Но ровно так же разделились голоса... не­сколько иначе - девять на три, как я помню, по поводу вашей причастности. Поэтому факт разделения голосов для нас не представляет никакой проблемы. Правда, это нормально, что голоса присяжных делятся? И если мы согласны с одним решением присяжных, то мы должны согласиться и с другим решением присяжных. Или не согласиться с обоими. Таким образом - покушение было. По решению присяжных.

B. К.: Мы должны согласиться с мнением присяжных -девять человек меня оправдали, а трое меня не оправ­дали.

C. П.: Да. Ровно так же, как восемь человек сказали, что покушение было, а четверо сказали, что не было. Хоро­шо. Таким образом, нам с вами, уважаемые радиослуша­тели, я думаю, понятно решение присяжных. Так вот, я по­вторяю свой вопрос - люди, которые вот таким образом выполняли свое желание убить Анатолия Борисовича Чу­байса, коль скоро покушение было, вы одобряете этих лю­дей, их метод действия, вот такой их поступок?

B. К.: Метод как устройство засады является, безус­ловно, самым эффективным методом ведения специаль­ных операций. Метод - засада, налет, диверсия - их нельзя одобрять или не одобрять. Они существуют в военном искусстве и в военном деле.

C. П.: Я спрашиваю не об этом методе - когда я гово­рю о методе, я имею в виду собственно строй их дей­ствий, а именно - они недалеко от столицы Российской Федерации на дороге попытались из огнестрельного ору­жия убить проезжающего человека. То, что хотели его убить, - вы одобряете их действия? Совершенно неваж­но - с помощью засады ли, с помощью подрыва ли или еще с помощью чего-то. Они попытались его убить.

B. К.: Уничтожение Чубайса для меня не является пре­ступлением.

C. П.: Почему?

В.К.: Потому что Чубайс, - я сказал это ему в глаза и повторю перед радиослушателями, - национальный из­менник и предатель.

С.П.: То есть вы считаете, что так бывает, что людей можно убивать?

B. К.: Людей нельзя убивать - противников нужно уби­вать.

C. П.: Нет, минуточку - ну Чубайс является человеком. Значит, есть такие люди, которых можно убивать.

B. К.: Да что вы говорите? Какой же Чубайс человек?

C. П.: Ну хорошо... это шутка - мы все посмеялись. Вы считаете, что есть такие люди, которых можно убивать?

B. К.: Я думаю, миллионов 50 или 100 человек в Рос­сии над этой шуткой не смеются.

C. П.: Что из этого?

B. К.: Не знаю, что из этого.

C. П.: Ну, значит, вы - один из тех людей, которые счи­тают, что людей можно убивать...

B. К.: Вы меня обвиняете...

C. П.: Я вас обвиняю в том, что вы только что сказали.

B. К.: Я офицер. Принимал участие в боевых действи­ях. И для меня убивать людей и уничтожать живую силу противника - это разные вещи, господин Сергей. Я не убиваю людей. И мои солдаты не убивали людей. И ар­мия не убивает людей - армия уничтожает живую силу противника: оккупантов, пособников...

C. П.: Я читал ваше заявление, в котором вы или ваши адвокаты - кто-то из тех, кто отстаивал ваши позиции, оправдывал ваши действия, точнее, действия тех, кто покушался на Анатолия Борисовича Чубайса...

B. К.: Да, так было бы лучше.

C. П.: ...тем, что в стране идет война. Вы действитель­но считаете, что в стране идет война?

B. К.: Да, конечно. Страна оккупирована. Война, может, не идет пока. Сейчас она идет завуалировано, в скры­той форме. Россия в оккупации.

C. П.: Кем она оккупирована?

В.К.: Она оккупирована еврейской мафией, прежде всего, которая является матрицей для остальных пре­ступных группировок в России.

С.П.: Считаете ли вы, что то, что вы сейчас говорите, является возбуждением межнациональной розни и вражды?

B. К.: Скажите, а есть русская мафия?

C. П.: Понятия не имею.

B. К.: А азербайджанская мафия?

C. П.: Понятия не имею.

B. К.: Да что вы говорите! А вы в Москве вообще живе­те? Бываете где-нибудь?

C. П.: Я в Москве живу.

B. К.: Так вот - «русская мафия», «итальянская ма­фия», «азербайджанская мафия», «чеченская мафия» -это можно. Стоит только сказать «еврейская мафия» - тут же возникает пресловутый русский 282-й вопрос.

C. П.: Ну, всякий раз, когда кто-то говорит что-то о ка­кой-нибудь национальной мафии, находится кто-то, кто этим недоволен. Азербайджанцы недовольны разговора­ми об азербайджанской мафии. И имеют полное право.

B. К.: Да что-то я не слышал еще ни одного дела, воз­бужденного против азербайджанцев, по 282-й статье. Что-то в основном русские по 282-й статье идут в тюрь­мы, а не азербайджанцы и не чеченцы.

C. П.: Вы знаете, у меня нет этой статистики, но у меня есть ясное представление о том, что вы и ваши сторон­ники последовательно отстаиваете агрессивные нацио­налистические убеждения. Есть на этот счет эксперти­зы проведенные. Да собственно, как я понимаю, вы и сами этого не скрываете. Я собрал здесь целую коллек­цию ваших высказываний и статей и всего прочего, где вы говорите о «партизанской войне», о возможности на­силия и так далее.

B. К.: Конечно. А как же без насилия-то?

C. П.: Это ваша профессия в мирном городе, вести партизанскую войну в мирном городе, против своих со­отечественников...

B. К.: Кто вам сказал это?

C. П.: Ну, я живу в Москве - в мирном городе. В.К.: Ну и я живу в Москве, в мирном городе.

С.П.: В России не идет война, и вы это хорошо знаете.

B. К.: Какая война не идет в России?

C. П.: Никакая война не идет в России.

B. К.: Вы, я думаю, заблуждаетесь.

C. П.: Никакая война не идет в России!

B. К.: Ну это ваше личное мнение.

C. П.: Некоторое время на территории России шла вой­на на территории Чеченской Республики. Последнее вре­мя, как меня уверяют, она прекратилась.

B. К.: Вы относите к войнам только применение огне­стрельного оружия в открытых формах и применение во­енной силы. Это не так, Сергей. Современные войны ушли в другую плоскость ведения борьбы и геополити­ческого противоборства, в которой войны ведут финан­совыми, экономическими... Геноцид русского народа осуществляется не уничтожением их в лагерях, а выми­ранием голодом, вымиранием по безнравственному те­левидению, уничтожением нравственных категорий в русском народе.

C. П.: Мне кажется, что это какие-то фантазии. Мне ка­жется, что всякий нормальный здравомыслящий человек способен отличить войну от не войны. Всякий нормаль­ный здравомыслящий человек может отличить поведение людей, которые посреди мирного времени открывают...

B. К.: Да какое же это мирное время? Русский народ вымирает по полтора миллиона в год.

C. П.: Люди, которые возле дороги открывают стрель­бу и взрывают мину самодельную, это люди, которые осуществляют террористические действия. Так ведь?

B. К.: Нет, не так. Это зависит от цели.

C. П.: Это не зависит от цели. Это медицинский факт. Некто стрелял в проезжающую машину и подрывал ее...

В.К.: Если вы о медицинских фактах - я не специа­лист по медицине. Я считаю себя... по крайней мере, так принято считать - даже по тому, что вы процитировали, я специалист в области (прошу прощения за тавтологию) специальных операций. Так вот, с точки зрения обыва­теля, даже уже некоторые обыватели понимают разницу между открытой формой вооруженной борьбы и скрыты­ми формами войны. А холодная война была войной? С.П.: В переносном смысле.

B. К.: Никакого переносного смысла, уважаемый.

C. П.: Холодная война - это полемический прием. Это термин, придуманный журналистами советскими и аме­риканскими...

B. К.: Вы не знаете историю этого вопроса. Термин «cold war» или «холодная война» ввел Черчилль в 46-м году. Это официальный термин американской геополити­ки, и в этой войне мы проиграли. Советский Союз проиг­рал, был побежден в холодной войне.

C. П.: Это несомненно фигура речи. Он был побежден в противостоянии экономическом и в гонке вооружений на протяжении нескольких десятилетий. Война между Со­единенными Штатами или, скажем, блоком НАТО и Со­ветским Союзом не велась, к счастью, не велась.

B. К.: Какая война не велась?

C. П.: Для этого не надо быть ни полковником, ни док­тором наук, чтобы знать, что войны между Соединенны­ми Штатами и Советским Союзом не было.

B. К.: Не нужно быть ни полковником, ни даже журна­листом «Эха Москвы», чтобы знать, что между Советским Союзом и США велась холодная война.

C. П.: Велось экономическое, политическое, идеоло­гическое и так далее противостояние, которое называ­лось красивым термином «холодная война».

B. К.: Ну для вас это термин, а для нас, русских лю­дей, он кончился поражением и разгромом нашей стра­ны. Хотя она могла жить...

C. П.: Противостояние окончилось вполне закономер­ным поражением. Давайте мы обратимся к вашим сло­вам по поводу войны. На меня чрезвычайно большое впечатление произвела следующая цитата из вашего за­явления, которое вы сделали в июне 2006-го года, когда заканчивалось следствие и начинался, собственно, су­дебный процесс. Вы или во всяком случае от вашего имени было распространено следующее заявление: «Во­оруженные акции национально-освободительной войны являются международно-признанной, законной формой сопротивления народов социальному и национальному угнетению. Это право народа и, соответственно, каж­дого гражданина провозглашено во Всеобщей Деклара­ции Прав Человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 48-го года, под которой стоит подпись Российского государства». Вы по-прежнему согласны с этим мнением?

B. К.: Да, конечно.

C. П.: А зачем вы это заявили? Это неправда.

B. К.: Вы читали преамбулу?

C. П.: Вот передо мною Всеобщая Декларация Прав Человека. Найдите, пожалуйста, эту цитату.

B. К.: «Принимая во внимание, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обес­печения того, чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства (повторяю, если вы пло­хо читали) к восстанию против тирании и угнетения».

C. П.: Таким образом, Декларация Прав Человека от­вергает восстания против тирании...

B. К.: Повторяю для журналистов «Эха Москвы»: «и чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства к восстанию против тирании и уг­нетения».

C. П.: Ну хорошо. Таким образом, Декларация Прав Че­ловека отвергает эту возможность. Правильно?

B. К.: Повторяю третий раз...

C. П.: Можно повторить сколько угодно. Мы все здесь умеем читать.

B. К.: Здесь сказано, что человек имеет право прибе­гать в качестве последнего средства к восстанию.

C. П.: Так же точно, как к вооруженным акциям нацио­нально-освободительной борьбы человек, несомненно, прибегать не может.

B. К.: Человек не должен прибегать, да?

C. П.: Да, человек не должен прибегать. А вы считае­те, что тем не менее это возможно.

B. К.: А нас заставляют прибегать к этому. По крайней мере, ситуация в России движется к тому, чтобы русская нация была вынуждена прибегать...

C. П.: «Замысел Чубайса, - пишете вы в том же доку­менте, - является составной частью военной партизан­ской операции». Вы считаете возможным вести парти­занские операции в Москве и ее окрестностях сегодня? Вот это, собственно, возвращение к моему вопросу пер­вому. Вы одобряете людей - вы, оправданный присяж­ными вчера, - которые вели бы партизанские операции в окрестностях Москвы?

B. К.: Вы либо задаете мне провокационный вопрос...

C. П.: Я цитирую вас.

B. К.: Нет - вы задали вопрос. Слово «одобряете» вле­чет за собой огромную ответственность согласно ново­му закону или новой редакции закона о терроризме.

C. П.: Вы ответили на этот вопрос здесь же, уже в этом заявлении. «Замысел партизанской операции, - пишете вы, - по ликвидации Чубайса не может рассматриваться как преступный, и никакой речи о какой-либо и чьей-либо вине идти не может».

B. К.: Да, согласен.

C. П.: Таким образом, вы одобряете партизанскую опе­рацию.

B. К.: Нет. Я еще раз говорю, что если это была акция национально-освободительной борьбы, то эта акция не может считаться... и далее что там дальше написано. Это акция национально-освободительного движения была бы, если б это делали какие-то русские партизаны. Но они этого не делали.

C. П.: А кто ж это делал, по-вашему? В.К.: Варианта два. И моя защита пыталась убедить в

этом присяжных. И, как видно, четырех из двенадцати она убедила в том, что это была либо самоимитация Чубайса, либо акция по намечавшемуся тогда (это был 2005-й год) разделу РАО ЕЭС. Акулы бизнеса сцепились...

С.П.: Понятно. Здесь можно фантазировать сколько угодно. Признано, что это не так. Правда? Теми же са­мыми присяжными, которые, собственно, признали, что вы не имели к этому отношения.

B. К.: Еще раз говорю - четверо...

C. П.: Ну четверо. А там девятеро. Ну хорошо. Одни и те же присяжные приняли два решения - одно и другое. Мы либо оба их считаем правильными, либо оба их счи­таем ошибочными. Это ведь правильно?

B. К.: Нет, неправильно.

C. П.: Почему?

B. К.: Вы меня пригласили оценить и узнать, как при­сяжные оценивали представленные доказательства. Линия защиты заключалась в том, что покушения реаль­но не было - что Чубайс либо сам это сделал в целях повышения своего упавшего донельзя рейтинга, либо это сделали его конкуренты в рамках...

C. П.: Линия защиты всегда изобретает и выдумывает самые невероятные и иезуитские аргументы для того, чтобы выгородить своего подзащитного. Это профессия адвоката. Нормально это.

B. К.: Вы знаете, а профессия гособвинения - сфабри­ковать дело и представить его таким образом, чтобы присяжные оправдали нас.

C. П.: Да, профессия представителей потерпевшего была - доказать, что их клиенту был нанесен ущерб. Это тоже их профессия. Все нормально - состязательный суд.

B. К.: Правильно. Поэтому если я сейчас нахожусь пе­ред вами, то линия защиты оказалась более убедитель­ной, чем линия гособвинителей и линия Чубайса.

C. П.: В том, что касается вашего личного участия. Од­нако она оказалась менее убедительной в том, что каса­ется сути произошедшего.

В.К.: Да, согласен с вами.

С.П.: Таким образом, мы еще и еще раз приходим к тому, что факт покушения на Чубайса является подтвер­жденным. Поэтому не вокруг гипотетических событий -какой-то там инсценировки или какого-то там представ­ления. Постольку поскольку мы предполагаем, что реше­ние присяжных о вашей невиновности тоже правильное, то мы ровно так же, на этом же самом основании пред­полагаем, что и с покушением все правдоподобно, что покушение имело место...

B. К.: Ровно так, как трое присяжных посчитали меня все-таки виновным, точно так же четверо присяжных по­считали, что была инсценировка. Так же, да?

C. П.: Хорошо, да. А большинство и в том, и в другом случае посчитало... все в порядке. Я как раз стою на той позиции, что нам следует уважать и одно решение, и дру­гое. Я в данном случае совершенно согласен с коммен­тариями Анатолия Борисовича Чубайса, который сказал - по-моему, это очень точная и верная фраза, - что та­кая ошибка, во время которой оправдан виновный, го­раздо менее опасная и гораздо менее тяжела, как-то так он выразился, чем другая ошибка, когда был бы обви­нен невиновный. Совершенно верная, точная и вполне себе безупречная фраза.

B. К.: Это классический подход. И Чубайс сказал, что он кое-что знает в этой области, согласен с вами.

C. П.: Ну да, потому что он следил за материалами дела.

B. К.: Я думаю, он не только следил за материалами дела - он активно направлял. И в том числе то, что нас судили три года, это активная позиция следящего Чу­байса.

C. П.: Ну, это ваше предположение.

B. К.: Я сидел три года - как предположение?

C. П.: Я предполагаю другое. Я полагаю...

B. К.: А вы предполагаете, что я сам хотел сидеть там.

Да?

C. П.: Я предполагаю, что политического влияния Чу­байса и ряда других людей вполне хватило бы на то, если б он хотел оказать такое влияние, на то, чтобы держать вас за решеткой столько, сколько вас им захотелось бы держать.

B. К.: Нет. Хватило Чубайса только на три года и два месяца. Дальше кончилось. Почему, не знаю.

C. П.: Это предположения. Вы имеете право на пред­положение - я не лишаю вас этой возможности. Но не лишайте и вы меня такой же возможности.

B. К.: Я вас не лишаю.

C. П.: Друзья мои, вот мы 21 минуту здесь ведем этот странный разговор, и некоторые из вас, наверное, удив­ляются, зачем я это делаю, почему я задаю вопросы, которые позволяют Владимиру Васильевичу высказы­ваться в том духе, в котором ему, наверное, правильнее было бы высказываться в своем последнем слове на суде. Здесь я как-то предоставляю ему возможность гарцевать на этом коне. Мне кажется, что моя задача здесь и долг - продемонстрировать...

B. К.: Я все еще гарцую?

C. П.: Да, конечно. Продемонстрировать свое доверие к вам. Мне кажется, что вы сами вполне можете оценить уровень этих аргументов и вполне можете оценить это мировоззрение перед нами - передо мной и перед вами человек, который вот таким образом, как это только что было сказано, относится к человеческой жизни, вот та­ким образом...

B. К.: Я не расцениваю человеческую жизнь по отно­шению к Чубайсу...

C. П.: Я не говорю, как. Вот таким вот образом, как вы высказались, вы относитесь к человеческой жизни.

B. К.: Не к человеческой жизни. Я отношусь так к Чу­байсу, а не к человеческой жизни.

C. П.: Вот таким образом, как вы высказались, вы от­носитесь к праву мирных граждан вести мирную жизнь...

B. К.: Чубайс не относится к мирным гражданам в России.

C. П.: Я отношусь к мирным гражданам в России - я живу в этом городе...

B. К.: А что, вы были подорваны на Митинском шоссе?

C. П.: Вы одобрили действия, признали правомерны­ми действия людей, которые в городе, в котором я живу, а не Чубайс - я, моя жена, мои дети, мои друзья, мои сослуживцы...

B. К.: Здесь живет и моя жена, мои дети, мои коллеги, да.

C. П.: Ваши внуки, ваши дети, да. Так вот - вы в городе, который населен мирными людьми, никто из которых не является ни террористом, ни преступником - я говорю о своей жене, своих детях, своих коллегах и так далее...

B. К.: Это относится к моей жене, моим детям и колле­гам?

C. П.: Я думаю, что относится и к ним. Я верю в то, что вы женаты на хорошей женщине и что ваши дети чест­ные люди. Так вот, вы в городе, где все они живут и где произошло это событие, где произошли эти насильствен­ные действия, где произошла попытка убийства...

B. К.: Попытки убийства не было.

C. П.: Где произошло в соответствии со вчерашним ре­шением присяжных покушение на жизнь...

B. К.: К сожалению, нам не удалось доказать этого, да.

C. П.: ... нескольких человек - и Чубайса, и людей, ко­торые были вместе с ним...

B. К.: Сергей, подождите. Вы сейчас вводите в заблуж­дение радиослушателей.

C. П.: Одну секунду. Я не ввожу - Чубайс не был один в этих двух автомобилях.

B. К.: Но вы ж знаете, что было с сопровождающими.

C. П.: Тем не менее они там были. И постольку, по­скольку там прогремел взрыв и летали пули, их жизни -как и жизни других людей, живущих в этом мирном горо­де, который не находится в состоянии войны вопреки тому, что вы говорите и что совершенно очевидно для каждого из наших слушателей...

В.К.: Не очевидно. Для тех людей, которые погибают в России от холода, от нищеты и болезней, это не оче­видно.

С.П.: Так вот. Я думаю, что наши слушатели вполне способны сами решить, идет ли в Москве война и воз­можны ли в Москве военные действия...

B. К.: Война идет не в Москве - война идет в России против русского народа.

C. П.: ...подобные тем, которые организовали люди, чьи действия вы одобряете. Здесь давайте прервемся на 4 минуты новостей. И вернемся в эту студию для продол­жения этого разговора.

B. К.: Хорошо.

НОВОСТИ

C. П.: 21 час и 35 минут в Москве. И это вторая поло­вина программы «Суть событий». Я - Сергей Пархомен­ко. Передо мной - полковник Владимир Васильевич Квач­ков, вчера вердиктом присяжных объявленный неприча­стным к покушению, которое имело место на Анатолия Борисовича Чубайса в марте 2005-го года после трех лет пребывания в тюрьме в предварительном заключении. Вот Владимир Васильевич Квачков вышел на свободу, и сегодня у нас в студии. У нас работает смс - 7 985 970 4545. Вы знаете - во время программы «Суть событий» смс всегда работает, а сейчас все-таки у нас именно эта программа, несмотря на то, что она с гостем вопреки обыкновению. 7 985 970 4545. Прямо передо мною эк­ран, и я вижу ваши сообщения. Сообщений много. К со­жалению, я бы сказал, что очень много ругательств, очень много диагнозов, очень много какой-то медицины пере­до мною на экране.

B. К.: А мне можно посмотреть на эти диагнозы?

C. П.: Вы знаете, давайте я после передачи вам пока­жу. Мне кажется, что вы расстроитесь. Тут действитель­но много каких-то безответственных психиатрических заключений.

В.К.: Ну мы можем помочь людям вылечиться, если у людей такой диагноз.

С.П.: С вашего позволения, я не стану это зачитывать, потому что как-то с гостями все-таки так не поступают. Телефон 363 36 59. Я думаю, что через некоторое время мы с вами им воспользуемся и сможем поговорить здесь в прямом эфире с нашими радиослушателями, которые захотят задать вопросы или каким-то образом познако­миться с мнением Владимира Васильевича Квачкова по этому поводу. Мы в первой половине программы ознако­мились с взглядами Владимира Васильевича Квачкова на то, что уже произошло, на то, что он одобряет, что не одоб­ряет, что ему нравится, что не нравится.

B. К.:Я еще раз хочу заметить, что одобрение являет­ся составом преступления. Я все-таки уже научен тремя годами - об одобрении я не сказал ни слова. Я высказал убеждения свои.

C. П.: Так вот, в этих убеждениях... я зачту тут еще пару цитат - на меня действительно сильное впечатле­ние произвели высказывания Владимира Васильевича Квачкова в прессе, которые имели место быть, пока он находился в предварительном заключении. Вот в интер­вью газете «Завтра» он говорит: «Для меня оккупация России инородческой властью очевидна. Поэтому рас­ценивать попытку ликвидации одного из самых злове­щих организаторов оккупации России как обычное уго­ловное преступление недопустимо. Это первая воору­женная акция национально-освободительной войны». Вообще, очень много такой терминологии, связанной с партизанскими действиями, национально-освободи­тельной войной...

B. К.: Это естественно, по-видимому.

C. П.: Что имеет в виду Владимир Васильевич Квачков, выясняется вскоре в том же самом интервью - он довольно подробно описывает, как на его взгляд устро­ен этот самый оккупационный режим, против которого следует вести партизанскую войну. «Если в этой стране, - говорит Владимир Васильевич, - оккупационная адми­нистрация справляется со своими полицейскими обязан­ностями, все и так хорошо идет по плану, то зачем скры­тую оккупацию заменять скрытой, военной?»

B. К.: Совершенно верно.

C. П.: «То, что полковник гаулейтер оккупированной за­морской территории...» - видимо, заморской относитель­но организаторов оккупации...

B. К.: Да.

C. П.: «...называется президентом Российской Феде­рации, а финансовые, телевизионные, нефтяные, энер­гетические и другие гаулейтеры - председателями прав­лений, генеральными директорами и еще кем-нибудь, в сути самой оккупации ничего не меняет».

B. К.: Ну вот видите - мы как раз пришли к новому по­нятию оккупации.

C. П.: Нет. Мы ни к чему не пришли - я процитировал ваше представление об оккупации. Если эта оккупация существует, нам предстоит партизанская война, и, веро­ятно, существуют ее планы. Не так ли?

B. К.: Планы? А почему вы меня спрашиваете о пла­нах?

C. П.: Ну, вы специалист, как вы только что мне дока­зывали. Точнее, напоминали. У вас недописанная док­торская диссертация, которую вы собираетесь заканчи­вать...

B. К.: Уже закончена, да.

C. П.: Вы предполагаете принять участие в дальней­шей партизанской войне, которая по всей видимости нас ожидает, если читать ваши сообщения?

B. К.: Есть такой прием - приписать противнику...

C. П.: Я не приписываю - я задаю вопрос, только и всего.

B. К.: Вы приписали мне очевидную... скажем так, лжи­вое, фальшивое утверждение...

C. П.: Я цитировал только что ваш текст - что же я при­писал?

В.К.: Вы мне приписали о планах. Сергей, вы меня спросили о планах.

С.П.: Хорошо. Зайдем с другой стороны.

B. К.: Да, заходим с тыла.

C. П.: С лобу заходим. Итак, партизанская война, кото­рая должна освободить Россию от оккупационного режи­ма, правда же? всякий оккупационный режим должен пасть.

B. К.: Почему вы считаете, что только партизанская война должна освободить?

C. П.: Хорошо. В России есть оккупационный режим?

B. К.: Да.

C. П.: Есть. А оккупационный режим бывает вечным?

B. К.: Нет конечно.

C. П.: Нет. Он должен пасть.

B. К.: Безусловно.

C. П.: В результате чьих действий?

B. К.: А тут возможно много вариантов. Возможно, в ходе национального восстания. Национальное восстание может осуществляться в двух формах. Сейчас называ­ют его американским термином... вот если бы сказали сейчас «мягкая сила» или soft power - американский тер­мин, я с вами согласился бы. Или сейчас их называют «цветными революциями». По своей сути, по методу про­ведения оно может быть либо вооруженным насилием, либо невооруженным насилием. Вот то, что называется цветными революциями, это фактически национальное восстание или национальным переворотом можно на­звать - это фактически невооруженное восстание, когда массы людей, десятки тысяч людей выходят и делают...

C. П.: Путаный ответ на такой простой вопрос.

B. К.: Ну, это по вашему мнению.

C. П.: Значит, итак - найдутся силы, которые будут ве­сти... те или иные силы - цветные ли, черно-белые ли или еще какие-нибудь, найдутся силы, которые поведут эту войну.

B. К.: Да, это все должно закончиться, да. Или он сам себя реформирует.

C. П.: Наверное, кто-то - есть такие люди, которые се­годня задумываются об этом.

B. К.: Найти бы этих людей.

C. П.: Да.

B. К.: Вы не знаете? Ничего не скажете по этому воп­росу? Я три года сидел. Может, что-нибудь вам извест­но, нет?

C. П.: Ну почему? Может, пока вы сидели, с кем-нибудь переписывались.

B. К.: С Ходорковским, допустим, да?

C. П.: Ну, Ходорковский - нет. А Борис Миронов?

B. К.: А он не сидел со мной - со мной сидел Ходор­ковский вообще-то.

C. П.: Ну, он ваш близкий друг. Я думаю, вы знакомы с его деятельностью.

B. К.: Вы говорите о Борисе Сергеевиче?

C. П.: Да-да.

B. К.: Безусловно, знакомы.

C. П.: Вы знакомы с его трудами?

B. К.: Конечно.

C. П.: Они вам нравятся?

B. К.: Безусловно.

C. П.: Вы их одобряете? Вы понимаете, куда я иду. У меня здесь есть экспертиза - вот она лежит здесь. Го­ворите - одобряете ли вы его труды?

B. К.: Внимание! Докладываю голосом сидя. Любимый приемчик прокуратуры и прислуживающих - не хочу вас этим словом называть... прокуратуры и холуйствующих ей - это берется труд, из него выдергиваются цитатки, показывается - смотрите, вот оно! Вот оно! Поэтому если вы говорите, одобряю ли я...

C. П.: Уважаемые радиослушатели, давайте я вас по­свящу в тайну этого нашего спора...

B. К.: Давайте, а то слушатели не понимают, о чем это. Мы-то знаем, о чем говорим.

C. П.: Дело в том, что между нами - между мной и Вла­димиром Васильевичем - лежит бумага. Я ее распеча­тал заботливо из Интернета. Это экспертиза по поводу трудов господина Миронова, который является - я не побоюсь этого слова - другом и соратником Владимира Васильевича Квачкова, книги которого в большом изоби­лии были обнаружены на даче у Владимира Васильевича Квачкова. И вообще у нас есть все основания полагать...

B. К.: Не на даче.

C. П.: Неважно - где-то там, не выдаем. Есть экспер­тиза. Экспертиза ужасная, скажу вам откровенно. Экс­пертиза, которая отвечает утвердительно на большое ко­личество вполне себе чудовищных вопросов. Имеются ли в тексте вот этих самых изданий, которые принад­лежат Борису Миронову, и в видеозаписях и так далее высказывания, направленные на возбуждение ненавис­ти, вражды, унижение достоинства в адрес какого-либо человека или группы лиц по признакам национальности, происхождения, отношения к религии и принадлежности к какой-либо социальной группе? Да, имеются, - отвеча­ют эксперты. Имеются ли высказывания, содержащие призывы к осуществлению каких-либо враждебных или насильственных действий по отношению к какой-либо на­циональности, конфессии, расе, социальной группе или отдельных их представителей? Да, имеются, - отвечает эксперт. И так три страницы этого ужаса.

B. К.: Ну а там что еще насчет призыва... ну что ж вы, уважаемый... Ну что ж вы, как прокурор! Вы почему даль­ше не продолжили? Там дальше есть вопрос - имеются ли призывы к уничтожению людей?

C. П.: К уничтожению - нет.

B. К.: Нету! А что ж вы, уважаемый, промолчали про это? Вы мне очень напоминаете прокурора. Они так же любят делать.

C. П.: Вы знаете, благодаря вам я сделался прилеж­ным читателем на протяжении последних нескольких часов замечательного документа под названием Всеоб­щая Декларация Прав Человека. Вы на нее неосторожно сослались - я ее...

В.К.: Я как раз очень хорошо на нее сослался. Уважае­мые слушатели, почитайте преамбулу - там все написано.

С.П.: Так вот что мне показалось очень интересным для понимания и изучения взглядов Владимира Василь­евича Квачкова, его соратников, друзей, теоретиков его учения и так далее. Во Всеобщей Декларации Прав Че­ловека есть очень важная позиция - все люди равны перед законом и имеют право без всякого различия на равную защиту закона. Не силы, не партизанской войны, а закона. Все люди имеют право на равную защиту от какой бы то ни было дискриминации - даже евреи, Вла­димир Васильевич...

B. К.: И даже русские - я вам скажу больше!

C. П.: Несомненно.

B. К.: И даже русские имеют право - ужас какой-то!

C. П.: От какой бы то ни было дискриминации, нару­шающей настоящую декларацию, - вот что самое важ­ное - и от какого бы то ни было подстрекательства к та­кой дискриминации.

B. К.: Да.

C. П.: Итак. В том, что говорите вы - это констатирую я, абсолютно безответственно, это мое мнение и не бо­лее того, - в том, что говорит Борис Миронов - это экс­пертиза, которую я держу в руках, содержится таковое подстрекательство. Мне кажется, что я, люди, которые живут со мною в одном городе и в одной стране, имеют право на защиту от вас.

B. К.: От нас?

C. П.: От вас. От вас, потому что вы подстрекаете вот к этому, на что Декларация Прав Человека закрепляет мое право быть защищенным.

B. К.: Так вы-то защищены с Чубайсом, а я нет. Не за­щищены мои родственники.

C. П.: Какие-то люди, неизвестные нам с вами, стре­ляли в одного из нас...

В.К.: Они известные люди - это люди, сидящие у вла­сти, они уничтожают по миллиону. Вы говорите об одном Чубайсе, а я говорю о миллионах людей, которые унич­тожаются.

С.П.: В этой машине мог оказаться я. Кто только не мог оказаться в этой машине!

B. К.: В этом городе, в этих сотнях деревень, уничто­женных вами, находятся десятки тысяч людей. Вам до­рог Чубайс, а мне дороги миллионы русских людей - та­тар, башкир, якутов...

C. П.: Мне дорог всякий человек, который мог оказать­ся в машине, которую люди, которых вы одобряете, по­считали достойным объектом для террористического акта. Вот кто мне дорог. Я хочу задать вам другой воп­рос. Люди, которые будут разрабатывать партизанские операции, вам неизвестны. А люди, которые будут ре­шать, кто враг, а кто не враг, в кого можно стрелять, по­тому что он враг, злодей, оккупант и все остальное, а кто не злодей и не оккупант - такие люди вам известны? Кто это, кто будет решать? Может быть, вы? Не берете ли вы на себя это право? Не оставляете ли вы это право за Борисом Мироновым? Почему вы считаете, что именно вам дана возможность определить того пассажира в той машине, которую можно подорвать в рамках этой парти­занской войны, которую вы так ждете и которая вам так нравится?

B. К.: Начнем с того, что ни мне, ни Борису Сергеевичу Миронову не принадлежит право решать сейчас. Право идти, вставать на борьбу или не вставать - люди реша­ли в 1612-м году вместе с Мининым и Пожарским, люди вставали на борьбу во времена оккупации французами...

C. П.: Если вам не принадлежит это право, зачем же вы написали...

B. К.: Поэтому право вставать на защиту веры и оте­чества принадлежит каждому человеку - каждый чело­век принимает сам решение, вставать ему или не вста­вать. И когда ему вставать.

C. П.: Зачем же вы написали - «замысел партизанской операции по ликвидации Чубайса не может рассматри­ваться как преступный»? Вы это написали. Вы решили это. Вы определили в Чубайсе того человека... Вы - по­тому что вы написали этот текст или, во всяком случае, он от вашего имени - не так ли?

B. К.: Это мой текст.

C. П.: «Замысел партизанской операции по ликвида­ции Чубайса не может рассматриваться как преступный!»

B. К.: Не может.

C. П.: То есть вы решили это уже. А замысел партизан­ской операции по ликвидации меня может рассматривать­ся как преступный?

B. К.: А вы здесь при чем? Вы что, Чубайс, что ли?

C. П.: А, то есть вы решили, что нет. Замысел парти­занской операции по ликвидации звукорежиссера Мари­ны Лиляковой, которая вон там сидит, может рассматри­ваться как преступный?

B. К.: Не нагоняйте ужастиков. Ни вы не являетесь Чу­байсом, ни эта женщина.

C. П.: Вы ее жизнью уже распорядились? Она может жить или вам в нее можно стрелять?

B. К.: Вы говорите какие-то чудовищные вещи. Какое отношение...

C. П.: С Чубайсом у вас все ясно...

B. К.: А что, эта женщина - Чубайс? Ваша фамилия Чу­байс, уважаемая? Нет?

C. П.: А вы реагируете только на фамилию? На букво­сочетание?

B. К.: Нет.

C. П.: Хорошо. А если вам попадется другой человек с фамилией Чубайс? Вот у меня Интернет, - я сейчас за­лезу и найду еще людей по фамилии Чубайс. В них во всех можно стрелять?

B. К.: Нет. Вы лукавите. Дело не в этом. Чубайс - это одиозная, совершенно знаковая фигура, и в слове Чубайс для миллионов людей...

C. П.: Марина, извини, пожалуйста, я просто посмот­рел в твою сторону.

В.К.: Меня тоже извините. Для миллионов людей в России Чубайс - одиозная фигура, за которой стоит то, что произошло с нашей страной за последние 15 лет. И поэтому не нужно сравнивать Чубайса с мирным че­ловеком, сидящим за пультом здесь, или даже с вами, уважаемый.

С.П.: Вы это уже решили? Вы разделили своих сооте­чественников на Чубайсов, Лиляковых и Пархоменко. И для каждого из них...

B. К.: Кто это сказал?

C. П.: Вы! Вы только что сообщили мне, что с Чубай­сом так, а со мной по-другому.

B. К.: Конечно.

C. П.: Почему? Почему вы решили это? Кто вам дал это право?

B. К.: Потому что это моя страна.

C. П.: А давайте спросим это у наших слушателей.

B. К.: Давайте.

C. П.: 363 36 59 - это телефон прямого эфира, с помо­щью которого вы можете связаться с нами и ответить на вопрос - доверяете ли вы Владимиру Васильевичу Квачкову решить, можно ли в вас стрелять?

B. К.: Вопрос некорректный.

C. П.: В кого можно стрелять, а в кого нельзя, кто враг, не враг. Кто может являться объектом партизанской вой­ны, кто будет самим партизаном.

B. К.: Не я это решаю - это решает каждый человек сам.

C. П.: 363 36 59 - прошу вас. Да, я слушаю. СЛУШАТЕЛЬ: Товарищ полковник...

B. К.: Да.

C. П.: Простите, представьтесь, как вас зовут и отку­да вы для начала.

СЛУШАТЕЛЬ: Владимир Валентинович из города Кинешма, рядовой. Я восхищаюсь вами, товарищ пол­ковник.

B. К.: Спасибо, ребята.

C. П.: Таким образом, вы, рядовой из города Кинешма, доверяете Владимиру Васильевичу Квачкову решить, можно ли в вас стрелять?

B. К.: Спасибо, Кинешма - прекрасный город. Я там тоже бывал.

C. П.: Пойдем дальше. 363 36 59 - это телефон прямо­го эфира, с помощью которого вы можете оказаться уча­стником нашей передачи. Это проще простого. Вот так например. Да, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый вечер.

С.П.: Сорвалась линия. Извините, пожалуйста, вам при­дется позвонить еще раз. Попробуем другую линию. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте. Город Москва, Алла Алексеевна. Пожалуйста, я очень вас прошу не перебивать уважаемого полковника Квачкова. Вы его пригласили, и мы очень вас просим, чтобы вы с уважением относились...

B. К.: Спасибо.

C. П.: Я задаю ему вопросы...

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, когда он отвечает, вы не даете ему сказать.

С.П.: Я не могу относиться с уважением к человеку, который делит людей на тех, кто может жить, и тех, кто жить не может...

B. К.: Я прошу прощения. Вот так же шел суд. Вот так же не давали говорить в течение трех лет. Вообще они боятся давать нам говорить.

C. П.: Тем не менее, вы говорили достаточно на суде. Вы говорили пять часов. Не правда ли?

B. К.: А сидел три года - за три года я говорил пять часов. А обо мне говорили три года.

C. П.: Для суда это немало - пятичасовая речь, кото­рую вы имели возможность сказать в суде.

B. К.: Вот для преступного, коррупционного суда это в самом деле немало.

C. П.: 363 36 59. У нас есть еще 7 минут на разговоры с нашими слушателями. 363 36 59 - это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Да, я слушаю вас. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я поддерживаю Квачкова, и таких, как Чубайс, и их прихвостней, необходимо казнить. В.К.: Спасибо.

С.П.: Ну вот смотрите, как интересно - как мы собра­ли на этот разговор всю эту компанию.

B. К.: Вы русскую нацию называете «всей этой компа­нией»? Почему вы относитесь так к моему народу, ува­жаемый? Это мой народ. Это мой русский народ!

C. П.: Не надо делить народ на ваш и мой - у нас с вами народ один и тот же.

B. К.: Нет! Я думаю, что у нас с вами разные народы.

C. П.: Поясните, пожалуйста, словами, что вы имеете в виду.

B. К.: Потому что я думаю, что вы относитесь к одно­му народу, я отношусь к другому.

C. П.: Я - гражданин Российской Федерации.

B. К.: Мы говорим о народах, а не о гражданстве. Вы что, путаете понятия народ и гражданство?

C. П.: Я - гражданин Российской Федерации.

B. К.: Вот поэтому 26-я статья Конституции отменила нам, русским, национальности в угоду гражданства вот этого народца, который сейчас находится у власти.

C. П.: Чего вы трусите? Ну скажите словами!

B. К.: А я словами и говорю.

C. П.: Скажите словами, в чем заключаются ваши пре­тензии ко мне? Скажите!

B. К.: Вы другой народ.

C. П.: Скажите.

B. К.: Вы захватили власть государства в русском го­сударстве, вы захватили финансы, экономику. Вы унич­тожили...

C. П.: Вы давно слышали трусящего полковника? Вот он сидит и трусит. Прямо передо мной. И боится сказать. Вот у него на языке крутится, а он боится сказать, пото­му что ему нельзя... сядьте, пожалуйста.

B. К.: А скажите, что у вас крутится на языке

C. П.: Здесь есть некоторое количество...

B. К.: А что у вас на языке крутится?

C. П.: ...представителей свиты господина Квачкова. Сядьте, пожалуйста, вы не участвуете в программе. Ска­жите, пожалуйста, в чем заключаются ваши претензии ко мне с точки зрения буквы «р», которую я произношу так, как вам не нравится, или еще какой-нибудь точки зре­ния? Скажите это. Не бойтесь. Ничего страшного.

B. К.: А я и не боюсь.

C. П.: Ну, будет еще один суд - ничего страшного. Вас оправдают присяжные.

B. К.: Я и не боюсь. Я говорю еще раз...

C. П.: Остановимся на этом. Антисемиты отличаются одной важной вещью - так же, как и куклуксклановцы. Куклуксклановцы всегда рассказывают про то, что у них есть черная домработница, с которой они в отличных отношениях...

B. К.: Вот сейчас начинается очередная грязь. Меня назвали антисемитом. Я им не являюсь.

C. П.: Антисемиты любят поговорить о малом народ­це. Нормально, ничего страшного.

B. К.: Я не являюсь антисемитом.

C. П.: 363 36 59.

B. К.: Ну ладно.

C. П.: Это телефон прямого эфира «Эха Москвы».

B. К.: Я не люблю еврейскую мафию, а не евреев.

C. П.: Мы сняли острый приступ у Владимира...

B. К.: Острый приступ был у вас, а не у меня.

C. П.: Мы дали ему как-то пожевать то, что он так и не смог произнести.

B. К.: Ну что ж вы так ведете себя?

C. П.: Ничего, Владимир Васильевич у нас пришел в себя, успокоился. Он не хочет обратить внимание на мое еврейское происхождение...

B. К.: Да ну что вы...

C. П.: ...которое его так возмутило...

B. К.: Я не являюсь антисемитом. Я являюсь против­ником еврейской мафии, находящейся у власти в стра­не. А евреи - это другой совершенно вопрос.

C. П.: Понятно. Видите, мне удалось осуществить эту несложную психотерапию...

B. К.: Ну что вы ведете себя так...

C. П.: И дать Владимиру Васильевичу Квачкову...

B. К.: Может, вы нуждаетесь в психотерапии, а?

C. П.: ...покрутить на языке это слово, которое он так и не произнес.

B. К.: А что ж вы его не произнесли?

C. П.: Почему? Я произнес - есть расшифровка, мы с вами ее увидим сегодня же вечером на «Эхе Москвы». 363 36 59 - у нас есть еще три минуты. Мы потеряли не­которое время на психотерапию, ну ничего - это полезно для продолжения разговора.

B. К.: Вам нужна психотерапия. Вам нужна уже соци­альная терапия, а не психо. Вы переходите на оскорбле­ния.

C. П.: 363 36 59 - это телефон прямого эфира «Эха Мос­квы». Мы приглашаем в студию следующего радиослу­шателя. Алло.

B. К.: А потом спрашивают, почему бьют по морде. Ну что с ними делать?

СЛУШАТЕЛЬ: Владимир из Москвы. Вы знаете, я не­долюбливаю Чубайса, но мне просто омерзителен Квач-ков - это самозванец! Он говорит, что надо самосуд ус­троить - как большевики в свое время.

C. П.: Пожалуйста, успокойтесь. У нас здесь кричит толь­ко Владимир Васильевич. Кричать мы с вами не будем.

B. К.: Я к большевизму не имею никакого отношения. СЛУШАТЕЛЬ: Но вы похожи.

C. П.: Есть ли у вас вопрос к Владимиру Васильевичу? Только, пожалуйста, спокойнее. Кричит у нас та полови­на... а мы с вами совершенно спокойны.

В.К.: Ну зачем вы так...

СЛУШАТЕЛЬ: Я просто не знаю, как он оказался на свободе. Просто возмущаюсь.

B. К.: Конечно! Присяжные оправдали.

C. П.: Да, мы с вами уважаем суд присяжных и высту­паем, несомненно, за его, возможно, более широкое вне­дрение в российское судопроизводство. Спасибо, Вла­димир. Перейдем к следующему звонку. 363 36 59. Обра­тите внимание, что я стараюсь удерживать наших слу­шателей в рамках приличий.

B. К.: А я как стараюсь...

C. П.: Ну, пока это не очень заметно. 363 36 59 - теле­фон прямого эфира «Эха Москвы». Поехали. Еще один звонок. Я слушаю вас. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Сергей, я из Москвы. Вы зна­ете, я хочу сказать, что я русский, мои родители - рус­ские, мои предки - русские. И я - гражданин России.

С.П.: Простите, пожалуйста, вы не путаете? Тут вот Владимир Васильевич меня обвинил в том, что я путаю народ и гражданство. Вам почему важно, что вы гражда­нин России?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, вы знаете, я просто хочу сказать, что я из другого народа - не из того, из которого Влади­мир Васильевич. Я, честно говоря, не верил, что он ви­новен в том, в чем его обвиняют. И я считаю, что суд разобрался правильно. Но с его идеологией я не согла­сен никоим образом. И считаю это преступной идеоло­гией. Когда кто-то считает себя вправе определять, кто должен жить, а кто нет.

С.П.: Спасибо вам большое. Спасибо. Должен при­знаться, что именно к этому выводу я и вел эту переда­чу. Я считаю идеологию, которая заключается в том, что некто берет на себя право определять, кто должен жить, а кто нет, в кого можно стрелять, а в кого нет, на кого покушение является преступлением, а на кого оно явля­ется актом партизанской войны, эти люди совершают страшное дело перед нами всеми. Это люди, которые угрожают каждому из нас.

B. К.: И защищают каждого.

C. П.: Это люди, которые одержимы идеей защиты ви­димой одной им угрозы. Они угрожают каждому из нас и умаляют наше с вами право на жизнь. Спасибо, это была программа «Суть событий». Меня зовут Сергей Пархо­менко. Всего хорошего.

http://www.echo.msk.ru/programs/sut/518925-echo/

От ред. сайта. Полагаем, что нашим читателям до­статочно очевидна предвзятость как вопросов, так и все­го тона разговора ведущего радиостанции, на что спра­ведливо посетовали даже радиослушатели. Тем не ме­нее, несмотря на все старания, интервьюеру никак не удалось сбить с позиции В.В. Квачкова, который весьма ясно донес свою точку зрения до аудитории, как не уда­лось утаить симпатию значительной части этой аудито­рии к данной личности.

«ПОРОЗНЬ НАМ НЕ СПАСТИСЬ!»

Предлагаем вниманию читателей интервью-беседу с полковником Владимиром Васильевичем Квачковым, офицером Генерального штаба Вооруженных сил Россий­ской Федерации, кавалером двух орденов Мужества, ор­дена Красной Звезды и многих других наград, видным русским разведчиком и ученым, комбригом, участником спецопераций в Афганистане, Азербайджане, Чечне, Таджикистане и в других горячих точках за рубежом Рос­сии. Напомним, что с 2005 года в течение трех лет он и два другие его товарища-спецназовца, А. Найденов и Р. Яшин, находились под следствием по подозрению в покушении на жизнь тогдашнего главы РАО ЕЭС А.Б. Чу­байса. В.В. Квачков и другие офицеры были освобожде­ны из-под стражи в начале июня 2008 года по решению коллегии присяжных заседателей, вынесшей им оправ­дательный приговор о непричастности к упомянутому покушению.

За все время нахождения под судом и следствием полковник Квачков помещался в маленькие камеры и был практически обездвижен. В «Матросской Тишине» его со­седом по камере в течение двух месяцев был Ходорков­ский, а в следственном изоляторе в Медведково - от­ставной полковник израильской армии Гал Кляйн. В поддержку арестованных русских военных шли письма, устраивались демонстрации, пикеты, служились молеб­ны и акафисты. Люди были уверены в том, что дело сфаб­риковано. Так или иначе, но после роспуска двух колле­гий присяжных, склонявшихся к оправданию военных, была сформирована еще одна, уже третья коллегия, ко­торая и оправдала их. 26 августа с.г. состоится заседа­ние Верховного Суда, где будет принято окончательное решение по данному делу.

Руководитель «Переправы» Александр Нотин и глав­ный редактор журнала «Шестое чувство» протоиерей Михаил Ходанов встретились с полковником Владими­ром Квачковым. Темой беседы стали духовные аспек­ты возрождения России с точки зрения современного русского офицера.

Квачков: Война, как известно, последнее средство для вразумления народов. Меня очень часто спрашива­ют о характере современной войны и геополитического противоборства в целом. И в недавнем моём интервью на «Эхе Москвы» ведущий также пытался обсудить со мной эту тему. Россия сегодня в результате проигрыша в третьей мировой «холодной войне» находится в духов­ной оккупации, которая порождает все другие формы на­ционального и социального угнетения: информационную, финансовую, экономическую, политическую. Пока мы в этой оккупации - будем рабами.

Ходанов: Владимир Васильевич, я прочитал в Интернете ваше интервью, которое Александр Про­ханов брал у вас для газеты «Завтра». Тогда вы на­ходились под следствием. Такой откровенности в определении того, что происходит в государстве, в миру слышать никогда не приходилось. Вы говори­те четким языком военного человека и называете вещи страшными именами, с которыми, однако, нельзя не согласиться. Это - гражданское мужество. Скажите, ваш анализ нынешней ситуации в России остается прежним или же что-то в ней изменилось по сравнению с прошедшими годами?

К.: Не изменилось. Враги, демоны, стали ещё более хитрыми, более изворотливыми. Духовная оккупация -это доминанта, которая определяет всё. Для точной оцен­ки ситуации надо сказать о том, где мы были и где нахо­димся, и тогда станет понятно, где будем. Картину мож­но увидеть только в динамике. Ситуация, когда русская нация попала в порабощение, не изменилась. Есть лишь внешняя трансформация. Просто враги Отече­ства и веры понимают, что открытое противодействие мироощущению русского народа, православию, общему русскому генотипу будет людьми отторгаться. Ведь по­чему почти никто не смог нас после монголов завоевать в открытую? Потому как видимый враг тут же вызывал протест в русском человеке. А это иго либеральное - оно намного опаснее и сложнее. Вспомним конец 90-х годов. Если бы вместо Ельцина не встал Путин, Россия при­шла бы к национальному восстанию или бунту. Омерзе­ние, вызываемое Ельциным в массе народной, было столь велико, что на него, простите, смотреть было про­тивно. И ельцинская элита поняла, что нужно срочно Ельцина убирать. Он сделал свое дело. Пришел новый президент, более умеренный и государственный. Даже телевидение перешло на патриотическую риторику, на провозглашение каких-то моральных ценностей, правда, без их реализации. Произошло осознание того, что врать, согласно известному изречению, можно бесконечно дол­го только одному человеку, очень долго - огромной массе людей, но нельзя долго обманывать всех. И сейчас рос­сийские либералы перешли к новому этапу. С приходом Медведева они попытаются сгладить авторитаризм Пути­на, который был необходим, вообще-то, для сохранения государства. В России назревают события, называемые на языке науки бифуркацией. Это когда состояние рус­ской нации приближается к точке разделения на две воз­можные судьбы: духовное спасение и дальнейшее разви­тие или продолжение духовной деградации и смерть. В России в течение пятнадцати лет обманывали огромные массы народа, но в народном сознании произошла ка­кая-то подвижка. Он, народ, начинает понимать, что за последние 15-20 лет был сильно обманут. А потому рус­ская нация приближается к акту духовного прозрения.

Х.: Если спросить рядового человека, он может и не обозначить суть этого обмана. Но он видит, что идеология нынешняя как была, так и остается без­нравственной развлекаловкой и массовым оболва­ниванием человека через насаждения разврата, же­стокости и пофигизма. Во всяком случае, эти тенден­ции преобладают. Сформировать в людях такую пси­хологию, при которой их не интересует ничего, кро­ме живота и того, что ниже. Плюс неработающая эко­номика. Правда, делают оружие, но кому это что дает? Все эти реалии от нас закрыты. Сельское хо­зяйство, если отъехать на 100 километров, представ­ляет собой плачевное зрелище. Бурьян и развали­ны бывших колхозов. Кто пользуется результатами продаж нефти и газа? Опять же узкая группа лиц. У людей возникает масса вопросов. И первый - когда же начнет работать инстинкт самосохранения? Было когда-то татаро-монгольское иго. Ключевский пишет, что мужчина русский боялся слова татарин. Он начи­нал теряться, метаться. Ощущал животный ужас. Но он нашел в себе силы - через покаяние и веру - вос­стать и идти искать врага в чистом поле, навалиться на него и похоронить его под своими костями. Вот такой сильный образ. Без покаяния народного, по­мимо гнева, дело с мертвой точки не сдвинется. А каяться-то есть в чем. К.: В чем?

Х.: А в соучастии в делах безбожия, в страхе, в молчании. В безволии, в безверии, в колоссальном греховном падении. В том, что в свое время не про­сто допустили революцию на крови, а убили достой­нейших людей в лице царской семьи, штыками ис­кололи девочек, убили из нагана юного наследни­ка... В том, что был уничтожен сонм других по-на­стоящему достойных людей, цвет нации. И эта кровь лежит отчасти и на нас, на тех людях, что равнодуш­но относятся к своему прошлому и не делают пра­вильных выводов. Оккупационный режим начался с семнадцатого года и предельно ясно проявил себя до начала сорок первого года. И лишь потом нача­лась переоценка ценностей, война, как бич Божий, заставила общество обратиться к своим прежним ут­раченным ориентирам. И прежде всего покончить с оголтелым богоборчеством, возродить националь­ное достоинство через Победу, которую Господь да­ровал людям за то, что они все-таки повернулись к своим истокам.

К.: Оценка событий, начиная с семнадцатого года, часто присутствует и в наших беседах с соратниками. У одних вызывает недоумение моё мнение о возможности создания Мавзолея Ленина, Сталина и Гагарина, у дру­гих - моё твёрдое убеждение в необходимости восста­новления в России самодержавной монархии. Но сейчас не время споров о нашей истории и будущем государ­ственном устройстве. Сейчас время сбора всего русского народа, всей русской нации на борьбу за освобождение от духовного ига.

Х.: Как вы считаете, почему вас все-таки выпусти­ли? Насколько я понял из прессы, коллегию присяж­ных дважды распускали в связи с тем, что они скло­нялись в вашу сторону. А третью распустить не уда­лось. Что это за показатель? Какие-то изменения происходят в общественном сознании, которые нельзя игнорировать тем, кто пытался задержать вас в заключении?

К.: Знаете, оправдали бы и в первый раз, и во второй. Если же четко сформулировать вопрос, то почему люди сверху позволили третьей коллегии дойти до конца и при­нять к исполнению оправдательный приговор? Думаю, что здесь несколько факторов. Первый в том, что им стало ясно: они нас не сломают. Они нарвались, про­стите за нескромность, на трех верующих православ­ных офицеров, которых они не сломят даже годами зак­лючения - чем больше они стали бы держать нас в тюрь­ме, тем больше бы возникал образ людей, которые сра­жаются за веру.

Х.: А ведь у нас здесь, на свободе, такое мнение, что там, в застенках, могут сделать с человеком все, что угодно: сотрут в порошок, растопчут и не задума­ются. Стало быть, есть факторы, действующие по­мимо их воли?

К.: Совершенно верно. В 2005 году силами Татьяны Леонидовны Мироновой и других соратников удалось зарегистрироваться в качестве кандидата в депутаты Государственной думы. Тогда в качестве доверенных лиц ко мне впервые допустили на свидание мою жену Надеж­ду Михайловну и известную певицу, мою дальневосточ­ную землячку Вику Цыганову. Вика явилась красивая, вызывающе нарядная, как на праздник! И они, тюрем­щики, были шокированы. Этого никогда не было. Чтобы известная красивая певица запросто пришла на свида­ние к зэку?! Тюрьма была ошарашена. Это был вызов власти. Конечно, Вика много потеряла. Ее не пускают на телевидение. Она понимала все это, но, тем не менее, все-таки пришла. Так вот эта поддержка, в том числе и общественная, показала, что нас не сломать. Фигуры зазвучали, и теперь сгибать нас «по беспределу», за­пускать к уголовникам, в «шерстяную хату», было уже опасно. «Шерстяная камера», наверное, от слова «шер­стить». Это место, куда загоняют уголовников, и они ло­мают заключенных по заказу администрации. Сами мен­ты ничего не делают, это же не НКВД. Уголовникам при этом обещают скостить срок или облегчить условия со­держания. Правда, когда мы находились в Мосгорсуде, то нас помещали в очень тесные каменные «стаканчи­ки» - шестьдесят на восемьдесят сантиметров, а высо­той 5 метров и лампочка сбоку, то есть в колодец. И ты сидишь там, а стены - в «шубе», в такой колючей штука­турке, чтобы нельзя было ни прислониться, ни писать на ней. Стоишь и шагу сделать не можешь. Тебя приво­зят в 8 утра и увозят через 10-12 часов. Многочасовая полная обездвиженность начинает давить на психику...

Х.: И что делать?

К.: 90-й псалом - «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится.»

Нотин.: Когда вы пришли к вере?

К.: Я крестился в сорок лет. Был уже командиром бри­гады спецназа. Но раньше пришла к вере моя жена На­дежда. Она всегда была ближе к вере, чем я. Не скажу, что я был воинствующим безбожником, скорее - орто­доксальным коммунистом. Я верил в справедливость советской власти, я воевал за нее. Был уверен, что сча­стье на земле - это построение коммунистического об­щества. А когда начал рушиться Советский Союз, осо­бенно после того, как в том же Узбекистане я услышал, что они, мусульмане, должны жить так, как жили их пред­ки, то задумался: а как же я тогда должен жить? То есть пошел от обратного. С ними - ясно, а я тогда кто? И в процессе самоидентификации установил: я - русский. Ну и что? А что это значит - русский? Служба в воен­ной разведке приучила заниматься анализом. Я начал читать религиозную литературу. Тут у меня родился младший сын, и мне стало ясно, что и я, и сыновья дол­жны креститься. Правда, для меня это был просто об­ряд. Тогда сущности Таинства я не понимал. Действо­вал по принципу: если вы кругом мусульмане, то я рус­ский - православный. Вот так. А вот после того, как про­изошло Таинство Крещения, со мной стало происходить то, что принято называть чудесным изменением, перевоплощением.

Х.: Необыкновенные духовные вещи?

К.: Совершенно верно. Начал читать, думать, искать правду в себе и в людях с других, религиозных позиций. Пришло понимание одного, второго, третьего.

Н.: - Что произвело наибольшее влияние на ваше духовное возрастание?

К.: - Евангелие от Иоанна. Помню, когда прочел пер­вые четыре строчки, то думал над ними целую неделю. А ещё Символ Веры. С него началось всё. До него я во­обще не понимал - что такое верить. Когда я понял, что Он, Христос, был всегда и сейчас существует. и пони­мание того, что это Богочеловек, который пришел к нам, а потом вернулся к Богу Отцу. На это стало наклады­ваться всё Евангелие. Потом была какая-то духовная пауза. Мне, честно говоря, не нравится, когда люди на­чинают искать чудеса, видения, знамения. Не в этом смысл веры! Все эти годы со мной святой равноапос­тольный Владимир, эта иконка была со мной и в Чечне. Я был тогда представителем Генштаба, а у генерала Вла­димира Шаманова фактически стал его заместителем по спецоперациям. Помню, меня будят часа в три-четыре ночи, у нас ещё не все отработано по возможной опера­ции ликвидации прорыва, а он уже начался в районе села Комсомольское, которое находится прямо в предгорье. Резервов практически нет. Ну, думаю, придется самому садиться на вертушку, брать парочку «двадцать четвер­тых». Я тогда сел в кунге, поставил перед собой иконку святого Владимира, а молитва не идет. Не идет молитва, и все. Вот просто сижу и сижу. А передо мной - Влади­мир. Я понимаю, что какие-то процессы идут, но вот мо­литвы нет. В каком-то безмыслии даже нахожусь. Все, пора. Беру иконку, кладу в камуфляж.

Так вот, поразив важные цели и сорвав организован­ный прорыв боевиков-сепаратистов в село, мы принес­ли только на несущем винте вертолёта пять пробоин, и две пробоины на хвостовом винте (!). И это при том, что даже одна пробоина на винте может нарушить цен­тровку лопастей, начинается тряска, и машина падает. Мы пришли и плюхнулись на аэродром в Урус-Мартане. Одна «двадцать четверка», которая шла за нами, при­шла, еле села и больше взлететь не смогла. А вторую потом отремонтировали, и она улетела сама. Но не было ни одного убитого, ни одного раненого! Невероятно! Обычно вертолеты работали с высоты не менее тыся­чи метров, а мы шли по афганскому варианту на пяти­десяти. И при этом вернулись. И тогда ко мне пришло духовное ощущение, что мне святой Владимир сказал тогда так: «Ты тут пока посиди, а я в это время на небе­сах кое-что поднастрою, потом уже полетишь». И вот пока я сидел пять или десять минут перед ним, он уст­раивал всю эту операцию сам. Вот такое ко мне тогда пришло духовное ощущение.

Второй случай произошел в тюрьме. Читаю чью-то ста­тью о том, что мать святого Владимира якобы была ев­рейкой, которую Святослав взял в плен в хазарском ка­ганате. Я беру эту иконку, прижимаю к груди и мысленно прошу его ответить, так ли это, и простить мне возник­шую неприязнь. И вдруг слышу, как он надо мной хохо­чет. Представляете, я молитвенно к нему обращаюсь, а в ответ явственно слышу его развилистый смех надо мной! И это в тюремной камере, понимаете? Какой смех в таком состоянии?! А он смеется надо мной! И мне ста­ло так хорошо на душе. Господи, подумал я тогда, как я мог этому поверить, когда есть проверенные житийные тексты?! И, представьте, меня вскоре переводят в дру­гую камеру. А там - книга о святом Владимире, в которой я читаю, что мать его Малуша и её брат Добрыня были исконно русскими людьми.

Однако я не хотел бы, чтобы мой приход к вере был расценен как вызванный какими-то явлениями. Они, на­верное, случались именно тогда, когда мне требовалось подкрепление. Надо было укрепить мою душу в тюрьме. Чтобы я понимал, что Он со мной, Он мне такие вещи и посылал. И я очень благодарен отцу Константину, при­ходившему ко мне в тюрьму и которому я как-то признал­ся: когда молюсь, чувствую благоухание, и очень боюсь, чтобы это не стало какой-то прелестью. Он спросил меня: «Как вы сами к этому относитесь?». Я ответил: «Не знаю». И он сказал: «Не ждите, что последует не­что необыкновенное. Как молились, так и молитесь. Более того, если Господь вам такое послал, то вас ждут очень серьезные испытания». Так и получилось. С этим ощущением я жил в тюрьме. Если Господь послал мне такие знаки, то Он, стало быть, говорит мне: «Я послал тебе это, раб Божий Владимир, Я с тобой». Поэтому путь к вере у меня был непростой. На войне-то все верую­щие, когда бой идет. очень хочется тогда верить, что Бог есть и что Он тебя не оставит. А более глубокое осоз­нание пришло, когда начал заниматься спецоперациями, когда начал вникать в их психологическую канву. Одно время даже хотел включить в свою докторскую диссер­тацию раздел о подрыве психики и веры человека. Но не взялся, отложил. Потому что понял, что я к этому не го­тов. Это целый мир.

Н.: Наше духовно-светское сообщество «Перепра­ва» активно работает с молодежью, и мы ощущаем, что русского человека хотят сделать как бы одноипостасным. Лишить духа и оставить только материю. Как верующие люди, живущие в миру, мы понимаем, что идет зачистка духовного поля России и духовно-ис­торических корней. Идет попытка превратить народ в некую биомассу. Почему это происходит? Потому что Россия остается единственным местом на Зем­ле, где менее всего повреждено святое правосла­вие. Наша история все время шла по ухабам, Господь не дает нам дремать и погружаться в потребитель­ский сон. А как вы понимаете эти вопросы? Какова ваша точка зрения? Мы расходимся в этом вопросе с Александром Прохановым, потому как он делает акцент преимущественно на танках, ракетах и кос­мосе, а мне кажется, что основное сейчас - работа в духовном поле.

К.: Главный вопрос русской православной обществен­ности - где сейчас лежит тот ключ, которым мы можем отпереть двери нашей темницы? Или наоборот - вход в дверь нашего дома? Нет никакого сомнения в том, что этот ключ лежит в области духа. Но тут есть опасный духовный лабиринт, который ведёт, на мой взгляд, в ту­пик. Мы сейчас говорим о борьбе в сфере идеологи­ческой, но она, эта борьба, является ведь сердцевиной духовной области. А разве можно выиграть информаци­онную борьбу при нынешней власти? Существует мне­ние, что спасти свою душу может каждый человек, неза­висимо от того, что делается вокруг него. Что есть лич­ное спасение - пусть даже вокруг будет океан лжи и гря­зи: вот я православный человек, живу в соответствии с духовными установками, не делаю того-то и того-то, и -все! Можно ли спасти собственную душу? Возможно. Но можно ли при этом остаться русским? Спасти душу рус­ского народа? Нельзя. Нельзя! И ещё раз нельзя! Мы, русские, как народ, все взаимозависимы. Русский пра­вославный человек не может остаться русским вне сво­его народа, вне нации, поэтому каждому порознь не спа­стись. Можем ли мы сейчас сделать нечто такое, чтобы с этого голубого, во всех смыслах этого слова, экрана перестали литься потоки лжи, грязи, направленные на де­генерацию и деградацию нации? Не можем. И если кто-то считает, что некими политическими технологиями или религиозно-православными проповедями можно русский народ оторвать от этой мерзости, то он глубоко ошибает­ся. Нет таких приемов и способов. Пока останкинская информационно-наркотическая игла находится во вла­сти либералов, не будет у нас победы в духовной облас­ти. Какой толк, что, возможно, спасутся некоторые пере­ставшие быть русскими единицы, а остальные? Мы, спа­сающие свою душу борьбой с врагами веры и Отечества, не можем быть безучастными к погибающим собратьям и радоваться только собственным успехам. Призыв к личному спасению в нынешних условиях - это призыв к духовной капитуляции, к предательству русского наро­да и к измене исторической русской нации.

Чтобы спастись каждому, необходимо русское нацио­нальное государство для всех. Идущую духовно-инфор­мационную войну и в России, и в мире выиграть невоз­можно, пока у нас в стране не будет русской православ­ной власти. Да, духовную борьбу ведет каждый и все­гда. Главная цель духовной борьбы сейчас - это уничто­жение в людях искаженного восприятия православия как какого-то слюняво-сусального примирения со всеми и со всем, это подготовка и воспитание православных вои­нов, готовых на жертву во имя освобождения Российско­го государства от ига иудейского, а Русской Православ­ной Церкви от ереси новожидовствующих. Но стоит об этом начать говорить, они сразу - вы же православный человек, откуда такая агрессия?! А Пересвет и Ослябя кто были? А кем был Александр Невский? А Федор Уша­ков? А Александр Суворов? Кто будет сокрушать врагов Веры и Отечества, как не мы? В нас целенаправленно воспитывается ложное смирение, причем не перед Гос­подом, а перед врагами России и русской нации. Поэто­му у меня слово покаяние сразу вызывает чувство бди­тельной настороженности. Вы его почувствовали в на­чале беседы, когда мы затронули тему покаяния, не так ли? У меня в тюрьме висела икона святых страстотерп­цев - царя Николая и его семьи, хотя правильнее гово­рить о них, как о святых мучениках. Так вот, в спорах и рассуждениях о покаянии о них я нашёл свою личную форму: «Господи, прости грех невозбранения цареубий­ства». Вот в чем мы виноваты.

А империя Романовых должна была погибнуть. Она не могла не погибнуть. Потому как уже после Петра герб российский остался двуглавым только номинально, а практически одногорбым, или одноглавым, без церков­ной власти. Сохранились внешние православные фор­мы, которые, впрочем, ничего особого не давали. И Рос­сийская империя, при всех положительных моментах, в прежнем виде не имела ни права, ни силы на существо­вание и в конце концов рухнула. А потому гражданская война - это не война между императорской Россией и советской властью - это война между февралем и ок­тябрем 17 года. Правды не было ни у красных, ни у бе­лых. Борьба велась между масонами и большевиками. Вот и вся разница. Возвращение страны к здравому смыс­лу началось, на мой взгляд, в 32-м году, пик этой борь­бы пришелся на 37-38-е годы, когда Сталин задушил троцкистско-свердловскую мафию. Завершение перело­ма - 43-й год. Когда Сталин ликвидирует Совет Народ­ных Комиссаров и вводит Совет Министров, традицион­ную русскую форму, царские погоны в армии, заменяет гимн «Интернационала» Гимном Советского Союза.

X.: Каждый поставлен Господом на свое место, каждый призван делать великое дело, когда подхо­дит время и пробивает час. Старец архимандрит чер­ниговский Лаврентий еще в 60-х годах говорил о том, что спасение России от китайцев. По его словам, они могут подойти к самому Воронежу. Мы уменьшимся в границах, но консолидируемся и изменимся. Но не будет ли это слишком поздно?

К.: Что-то не хочется такого спасения для русского народа. Более того, ожидание врага внешнего уводит от осознания опасности врага внутреннего, который уже рядом, уже здесь. Это касается не только России, но и Украины. Наш русский народ триедин - великороссы, малороссы и белорусы. Более широкое понятие - вели­кая русская нация, которая включает в себя русских та­тар, русских башкир, русских якут, все те сто двадцать народов, что составляют собой русскую нацию. Потому как русский - это прилагательное и к великороссу, и к малороссу, и ко всем другим коренным народам России, Украины и Белоруссии. Вот в этом смысле я говорю о триедином русском народе и о русской нации. И только эти коренные народы могут решать - принять или не при­нять в себя в качестве равных и своих прибывших к нам армян и азербайджанцев, курдов и греков, евреев и ки­тайцев. Но принять только при одном условии: правосла­вие ( для новых русских татар и претендентов в другие коренные мусульманские народы - ислам), обязатель­ный русский язык, русская культура, воспитание в себе русского человека. Не хочешь становиться русским -тогда имеешь ограниченные права и обязанности гостя. Прошеным, то есть полезным для нас, гостям России мы всегда рады, а непрошеным - вон Бог, а вон - порог!

Таким образом, все мы спастись сами поодиночке не сможем. Мы должны иметь свою русскую национальную власть. А как можно вернуть себе власть? Берем суще­ствующие политические механизмы. Мы можем выбрать достойных людей в рамках существующей избиратель­ной системы? Для любого думающего человека ответ на этот вопрос - однозначно отрицательный. Существу­ющая политическая система не позволяет русскому на­роду избрать себе достойную знать (не люблю слово «элита»), явить русский ум, русскую доблесть. Рефе­рендум? Отбрасываем. Зюганов с этим повозился-по­возился - и плюнул.

Вот и ведущий «Эха Москвы» Пархоменко (я там вы­ступил сразу же после своего освобождения, хотя неко­торые и отговаривали меня от этого, но я офицер, раз­ведчик, чего мне бояться - я привык уходить в тыл вра­га) в течение всего эфира пытался спровоцировать меня на 280-ю статью «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». «Что вы трусите, что вы трусите, скажите!». Я отвечаю: «Вам нужно, вы и скажи­те!». Он с самого начала передачи повел свою тему: «Вы утверждаете о праве народов на национальное восста­ние?», - и бросает мне на стол текст «Декларации прав человека» от 1948 года: покажите, где это? Представля­ете, я в прямом эфире и писал об этом не менее 5-10 лет назад, а секунда задержки все решит. Вот тут меня Господь сподобил: я беру этот текст и по диагонали, как Штирлиц, сканирую. И уложился в те несколько секунд, что у меня были на ответ. И говорю: давайте почитаем. В третьем абзаце преамбулы Всеобщей декларации прав человека, принятой и провозглашенной резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 года сказано: «...необходимо, чтобы права человека ох­ранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и уг­нетения». А он мне: «Здесь написано, что нельзя прибе­гать». А я: «Повторяю для журналистов "Эха Москвы". А он: «Да хоть сто раз повторяйте!». Потом читаю их гос­тевую книгу на сайте: «Как это так, полковник пришел и учил нашего журналиста тексты читать, как можно было так опозориться? Надо было Венедиктова пустить к полковнику или Бутмана.». Итак, народ имеет право на национальное восстание в качестве последнего сред­ства против угнетения. Более того, в Конституции США прямо сказано о праве народа США на восстание.

Н.: Да, в «Декларации независимости» открыто за­писано, что это даже обязанность гражданина США -бороться против тирании и против угнетения. «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом опре­деленными неотчуждаемыми правами, к числу ко­торых относятся жизнь, свобода и стремление к сча­стью. Для обеспечения этих прав людьми уч­реждаются правительства, черпающие свои закон­ные полномочия из согласия управляемых. В слу­чае, если какая-либо форма правительства стано­вится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учре­дить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обес­печат людям безопасность и счастье. Разумеется, благоразумие требует, чтобы правительства, уста­новленные с давних пор, не менялись бы под вли­янием несущественных и быстротечных обстоя­тельств; соответственно, весь опыт прошлого под­тверждает, что люди склонны скорее сносить поро­ки до тех пор, пока их можно терпеть, нежели ис­пользовать свое право упразднять правительствен­ные формы, ставшие для них привычными. Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно подчиненных одной и той же цели, свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью народа» (Соединенные Штаты Амери­ки: Конституции и законодательство. Под ред. О.А. Жидкова. Перевод О.А. Жидкова. М.: Прогресс, Универс, 1993 - прим. ред.).

К.: Все правильно. Давайте обратим внимание на аме­риканское конституционное требование: «свержение та­кого правительства и создание новых гарантий безопас­ности на будущее становится правом и обязанностью на­рода». Поэтому применительно к России борьба против духовной иудейской деспотии и угнетения является пря­мой обязанностью и правом русского православного че­ловека. Скажу больше, что в советское время подготовка национальных восстаний и оказание помощи националь­но-освободительным движениям были одной из основных задач военной разведки и спецназа Вооруженных Сил.

Н.: Мы прекрасно понимаем, что история - это цикл революций и смена различных форм власти. Этот процесс непрерывен. Но ни одна из них ни разу не привела к реальному улучшению ситуации. Извест­но, кто есть отец всех революций. Ее задумывают идеалисты, осуществляют романтики, а плодами её пользуются негодяи. Проблема состоит в том, чтобы очередная смена власти, если она произойдет, не привела к таким последствиям. Махатма Ганди по­казал своим примером - есть путь духовного опол­чения. Не в смысле того, что духовное сопротивле­ние само может все сломить, а чтобы у этой смены была чистая основа (вспомните высоконравствен­ный национальный бойкот индийцами британских колониалистов, прерывание всякого общения с ними). Без нее опять восторжествуют страсти. Они скрестятся и дадут новые уродливые порождения. И возникнет со временем новая тирания. А эта духов­ная основа, в случае с Россией, должна достигаться оздоровлением и укреплением христианского нача­ла, которое не ограничивается, конечно, деятельно­стью одной только Православной Церкви. «Перепра­ва» и направлена на то, что называется ликвидаци­ей разрухи в головах. И особенно акцентирована на молодежь. Потому как именно она является основ­ным объектом псевдодуховного наступления, ее хо­тят полностью дебилизировать. И тем самым пере­крыть молодым  кислород в будущее.

К.: Не соглашусь с тем, что ни одна из революций не привела к реальным положительным изменениям. Да, ни одна революция не была абсолютно нравственна и по­зитивна. Да, в любой из них вздыбленный народ и взба­ламученное общество зачастую видели наверху таких типов, место которым в обычной жизни на дне. Но рево­люцию или национальное восстание нельзя придумать и изобрести. Они возможны только при наличии опреде­лённых объективных факторов и условий. Никакого «ли­мита на революции» не существует. Нынешнее положе­ние в России нетерпимо для абсолютного большинства русской нации. Будем мы избавляться от навалившего­ся на нас ига революционным или передадим беду сво­им детям и внукам для эволюционного (или опять же для революционного) пути, покажет будущее. Для того, что­бы подняться на борьбу с этой бесовской властью без­нравственности, которую я в молитвах называю властью лукавой, необходимо опереться на духовную православ­ную основу. Без нее все выродится в новый сатанизм. А потому я - христианский националист. В основе у меня лежит христианство, то есть возвращение в России вла­сти, которая будет стоять на заповедях Христовых. Рос­сия спасется только в том случае, если будет христиан­ским православным государством. Идеологией будуще­го Русского государства будет православие, с государ­ственным уважением ко всем традиционным религиям на территории России, как это и было всегда в нашей исто­рии. Так вот, если мы говорим о том, что насилие неиз­бежно, что выборами мы ничего не поменяем, - надо растить духовных борцов. В основе грядущего возвра­щения русской национальной власти, безусловно, лежит духовная, жертвенная православная составляющая.

Н.: Причем православное сознание должно быть на порядок выше того, что было до революции. Ведь революция была вызвана обмирщением, протестантизацией практически всего общества. И это склады­вается из серьезной работы с молодежью. Потому что она пытливая. От нее специально отгораживают ду­ховную сферу и скармливают ей суррогаты. Огром­ный блок экрана посвящен экстрасенсам, колдунам, магии. Для чего это вдалбливается? Чтобы выдавить оттуда все здоровое. И в результате получаем духов­но больную молодежь. Но бороться с этим надо. Потому что, если они отсекут от нас молодежь, если мы ее потеряем, нам вообще ничего не светит.

К.: На мой взгляд, абсолютизация православной об­рядовости и подмена показной воцерковлённостью ис­кренней личной веры стали одной из главных причин ги­бели империи в 1917 году. Если бы было иначе, то боль­шевистский комиссар не победил бы православного свя­щенника в гражданской войне. И дело вовсе не в жадной и неграмотной крестьянской массе. Те самые «гимнази­стки румяные», которых потом «вели в кабинет», таска­ли за пазухой революционные прокламации. Уже до ре­волюции вера в Бога была подорвана изнутри внедрени­ем веры в материальную справедливость. Но одно без другого не существует. Советский период нашей истории - это не только наказание, но и подсказка Господа о даль­нейшем устройстве Русского государства. Что же каса­ется молодёжи, то она, как ни парадоксально, более праг­матична и революционна, чем старшее поколение. Бе­зусловно, многим удалось внушить мысль о необходи­мости вписаться в эту жизнь. Смысл современной вой­ны в духовной области может быть передан так: рабы и слуги не должны понимать, что они уже рабы и слуги. Эту категорию несмышлёнышей для себя называю «SMS-маугли», смысл жизни которых описывается рекламой пива. Но думающая часть молодёжи отчётливо понима­ет, что ей не осталось места, кроме лакейского и холуй­ского, в нынешнем устройстве общества. На них и на­дежда. Надежда на пробуждение русского самосознания. Этому же учу и своих четверых детей и двух внуков. Старший сын Александр - в федеральном розыске по делу о покушении на Чубайса. Дай, Бог, ему духовных сил в стоянии за правду. Младший сын Кирилл закончил тре­тий курс философского факультета: тоже ищет смысл жизни. Сложилось так, что оба сына родились на севе­ро-востоке Германии, в земле Мекленбург. Внушаю им, что они родились на древней варяжской земле. Сам по­явился на свет на Дальнем Востоке, после окончания Суворовского училища в Уссурийске 4 года учился в Ки­евском общевойсковом училище. Офицерскую службу начал на псковской земле. Вспоминаю, как я приехал в этот славный город после окончания училища. Я тогда привык к тому, что вокруг меня - украинская речь. Я и сам-то уже немного «размовлял на украинской мови». А тут выхожу из поезда, подхожу к автобусной станции и чувствую: что-то не так. Вижу людей крестьянского вида, простых, а они говорят на чистом русском языке. Это были мои первые ощущения своей русскости на автобус­ном вокзале в Пскове (а мне было уже 22 года, я был лейтенантом, комсомольцем конечно). До этого я чув­ствовал себя только советским. Хотя всегда знал, что я русский. Отец, помню, гордился, что мы из донских ка­заков, которые были переселены по столыпинской ре­форме в Сибирь. Но до этого я обо всем просто знал -не более того. Так что осознание своей русскости, при­частности ко всей русской истории, к истории своих предков, наверное, главное в работе с молодёжью.

X.:Когда вы получили освобождение?

К.: Пятого июня, на Вознесение.

X.:Какие ваши прогнозы на будущее по реализа­ции ваших идей? Кто станет во главе борьбы за воз­рождение России?

К.: Свыше 750 писем пришло мне в тюрьму, и там час­то звучал этот вопрос. Мое личное мнение такое: кто первый скажет «За мной за Веру и Отечество!», тот и возглавит. Кто почувствует в себе духовную силу под­нять русский народ, кому Господь скажет: подымай, - тот и станет во главе. И если это будет крестьянка, как Жан­на д'Арк, или мясной торговец, как Козьма Минин, или школьная учительница русского языка Марья Ивановна, я пойду за ними.

X.: Процесс сложный. И вместе с тем он обоюд­ный. Ведь и лидер формируется по мере формиро­вания народного настроения. Но и люди должны почувствовать, что дальше в таком разврате и в та­кой лжи жить невозможно.

Н.: Сейчас в мире много потенциальных угроз: эко­логических, финансовых, продовольственных, террористических...

К.: Да, где вспыхнет, неизвестно. Она, вспышка, мо­жет быть и не вооруженной, если на улицы выйдет ог­ромная масса людей недовольных.

X.: В 93-м году недовольных людей молотили оплаченные властью и подколотые люди в уни­форме.

К.: А вот поэтому - если народ выйдет на улицы -это потребует организации. И тут лучшим организато­ром является, конечно, армейский, офицерский состав. Наши великие предки Минин и Пожарский пошли по ли­нии организации военного ополчения и последующего похода на Москву. Как оно будет выглядеть? Важная роль будет принадлежать политическим партиям, обще­ственным организациям, в том числе и Военно-Держав­ному Союзу России. Сейчас Кондопога может вспыхнуть в любом уголке России, пожалуй, кроме самой столицы. Кроме того, очевидно, что надвигается глобальный пе­редел мира. Штаты не выдержат финансовых проблем. Вся эта зеленая резаная бумага, их хваленая финансо­вая система доживают свои дни или месяцы. Будет де­фолт. Американцы сейчас потребляют 40% мирового ВВП, а производят только 20%. Если начнут жить по

карману, то будут жить в два раза хуже. Сократи сейчас США ВВП в два раза, - и будет нанесен сильнейший удар по всем их программам.

Н.: А 50 триллионов их долгов?

К.: США, по-честному, должны объявить себя банкро­том. А это глобальный кризис. Вот он-то и решит: станет ли Россия объектом или субъектом геополитики после этого дележа.

Н.: Возможна военная оккупация?

К.: Эту страшилку часто запускают для пресечения мыслей о национально-освободительном восстании. Ответственно заявляю: как только на территории Рос­сии возникнет хоть один взвод НАТО, у нас - слава Богу, - появится зримый враг. Дальше уже дело техники. Надо только попросить, чтобы натовские дивизии и бригады пришли с новым вооружением, особенно с новыми сред­ствами ведения разведки и связи, ведь у нас уже всё устарело, надо менять. Было бы неплохо, чтобы лично­му составу войск НАТО выдали денежное довольствие в евро за несколько месяцев вперёд. А если без шуток, то ни один батальон НАТО вы в Россию палкой не загоните: там знают, что такое русский солдат. Тем более, что но­вое российское военно-политическое руководство суме­ет правильно распорядиться всем имеющимся арсена­лом, в том числе ядерным, для защиты чести, свободы и независимости нашей Родины.

«ПЕРЕПРАВА» Интервью взял Василий ИРЗАБЕКОВ

О НЕОБХОДИМОСТИ ИЗМЕНЕНИИ В СИСТЕМЕ ОПЕРАЦИИ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ И СОЗДАНИЯ ВОИСК (СИЛ) СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ РОССИИ

Оценка объективного состояния военной безопасно­сти и предложения по облику Вооруженных сил РФ могут быть даны только на основе анализа характера и содер­жания войны и других форм геополитического противо­борства в условиях XXI века. В противном случае мы опять будем готовиться к прошлым войнам и готовить свою армию и саму русскую нацию к сражениям, кото­рых уже не будет.

Анализ войн и вооруженных конфликтов в период пос­ле Второй мировой войны говорит о том, что в харак­тере и в самой природе войны происходят существен­ные изменения. При этом цель войны не изменилась. Целью войны по-прежнему является другой мир, точ­нее, его другое послевоенное устройство. Однако воз­можность взаимного уничтожения увела вооружен­ное противоборство основных геополитических про­тивников от ядерной войны как «генерального сра­жения» в область последовательного, дробного до­стижения (защиты) национальных целей путем ве­дения локальных войн и вооруженных конфлик­тов. Существенные изменения произошли в про­странственном измерении войны и вооруженной борьбы, которые вышли за традиционные сфе­ры - сушу, воздух и море, распространились на космос и нашли свое самостоятельное отражение в радиоэлектронной сфере. Поэтому определение современной войны должно быть дано не с точки зре­ния специалиста по государственному праву или со­циолога, а с точки зрения государственного деятеля и полководца, стремящегося понять и сформулировать сущность борьбы в современной войне, научиться пра­вильно готовиться к ней и вести ее.

Однако прежние советские и нынешние российские определения войны в своей основе имеют именно со­циальное, государственно-правовое понимание сущно­сти войны, которая рассматривается как «социально-политическое явление, особое состояние общества, представляющее собой одну из форм разрешения со­циально-политических, экономических, идеологических, национальных, религиозных, территориальных и других противоречий между государствами, народами, нация­ми и социальными группами средствами вооруженного насилия». В итоге из-за гипертрофированного значения классовой, социально-политической составляющей вой­ны, за рамками фундаментальных исследований оста­лась внутренняя природа, а также другие сущностные, философские проблемы войны, в том числе и само оп­ределение войны как одной из форм и способов геопо­литического противоборства. Классовый, партийный подход к военному делу стал теоретико-методологи­ческой причиной того, что СССР «проспал» появление нового типа войн, в том числе третью мировую - «хо­лодную» информационно-духовную войну, в результа­те которой он был разрушен изнутри. При этом именно определение (дефиниция) войны было одной из при­чин, которая увела развитие советской военно-теоре­тической мысли в сторону псевдонаучного партийно-по­литического словоблудия.

В российской военной энциклопедии в 1994 г. война рассматривается тем же автором и с тех же (с поправкой на политические изменения) - социально-политических -позиций, но с большей путаницей. Нынешнюю российскую «военную энциклопедию» следовало бы бесплатно отдать в военную академию вероятного противника.

В Военной доктрине РФ, утвержденной Указом Пре­зидента Российской Федерации 21 апреля 2000 года, тоже не нашлось места определению войны - основно­му системообразующему понятию в области военной и национальной безопасности. Однако, не понимая внут­реннюю сущность войны, нельзя увидеть и идентифи­цировать признаки ее подготовки и ведения и принять меры, соответствующие реальному, а не юридическому состоянию войны.

Что есть война в современных условиях? Из анализа понятия войны следует, что родовым признаком, зада­ющим род (универсум) войны как формы геополи­тического противоборства, является насилие, т.е. насильственное принуждение к исполнению чужой воли. Поэтому если в действиях субъектов геополитики или в каком-либо геополитическом явлении присутству­ет насилие одного субъекта над другим, значит налицо родовой признак войны. «Война - это акт насилия, име­ющий целью заставить противника выполнить вашу волю», писал К.Клаузевиц.

В геополитике объектами насилия (объектами войны) могут быть государства, социальные, этнические, ре­лигиозные и другие группы населения. По своей сути при­менительно к ним война есть высшая форма суще­ствования насилия. Отсутствие сопротивления наси­лию не отменяет войну. Различные степени сопротив­ления насилию - это условия, а не признаки ведения войны. Наличие насилия применительно к указанным объектам означает наличие родового признака войны против них.

Однако не всякое насилие в отношении государства, нации, народа или другого субъекта геополитики сле­дует относить к войне. Видовым отличием войны выступают средства насилия: а) силы и сред­ства вооруженной борьбы; силы и средства не­боевого насилия - духовно-информационный, фи­нансовые, экономические, культурологические и иные. Бой перестал быть единственным сред­ством достижения победы.

Главной причиной отсутствия официального опреде­ления войны в такой интерпретации является нежела­ние или неспособность признать наличие ведущей­ся против русской нации войны нового типа, мед­ленной войны, направленной на деградацию и рас­членение России. В такой войне - население не столько основной субъект, сколько основной объект войны. Страна, нация, этническая или религиозная группа не должны заметить, что они погибают. Деградация науки, образования и культуры, вымирание и деморализация населения, запустение и последующее отторжение тер­риторий должны проистекать постепенно. Война должна быть медленной и незаметной до такой степени, чтобы противник не смог заметить и распознать призна­ков войны. Война против населения как основного ее объекта есть суть войн XXI века.

Какие же войны мы не распознали или неправильно определили их содержание и сущность? «Холодную» вой­ну мы как заимствование определили через понятие фи­зики, «необъявленную» войну в Афганистане - через понятие дипломатии, «наведение конституционного по­рядка в Чечне» - через понятие права. Так какие же вой­ны, операции и сражения мы проиграли, исходя из поня­тий геополитики и военного искусства?

В современных условиях геополитическое противобор­ство, на наш взгляд, ведется в следующих формах:

открытая война с применением сил и средств воору­женной борьбы;

скрытная (систематическая) война с применением небоевых сил и средств;

открытый вооруженный конфликт;

скрытный (систематический) конфликт с применени­ем небоевых сил и средств;

естественное соперничество.

Война - широкомасштабное массированное органи­зованное насильственное воздействие на государство, народ, социальную или этническую группу с применени­ем средств вооруженной борьбы и (или) небоевых средств для достижения решительных политических, военных, экономических, культурологических и других целей. В войне могут применяться различные формы борьбы: информационная, вооруженная, экономическая, финансовая, дипломатическая, культурологическая и

другие.

Конфликт - насильственное воздействие с примене­нием средств вооруженной борьбы и (или) небоевых средств с ограниченными целями, не достигающее масш­табов войны с резким изменением противоборствующими сторонами проводимой ими ранее политики.

Естественное соперничество - применение субъектами геополитики взаимоприемлемых спо­собов воздействия друг на друга; признание прав другого субъекта на права, аналогичные своим; сохранение повседневной деятельности в жизни государства, народа, социальной или этнической группы. Естественное соперничество - есте­ственное состояние человечества, способ есте­ственного отбора, основная ненасильственная форма развития субъектов геополитики. В ходе естественного соперничества духовность и знание (ин­формация) постепенно заменяют физическую и иную материальную силу в качестве критерия естественно­го отбора.

А.В.Суворов считал, что «военная наука - это наука побеждать». Таким образом, применительно к войне ме­тод есть способ или образ действий противоборствую­щих сторон по осуществлению намеченных политических целей, то есть достижению победы. Или кратко: метод ведения войны - это способ достижения победы. Два метода борьбы для достижения победы: пре­одоление внешней силы сопротивления противни­ка или лишение его внутренней способности к со­противлению.

«Война - это путь обмана», - писал великий китайский теоретик Сунь-цзы 2500 лет назад. «Приведи его (про­тивника) в расстройство и бери его; если он силен, укло­няйся от него» [146.27]. Анализируя его «Трактат о воен­ном искусстве», Н.И.Конрад называл тринадцать при­емов обмана, рекомендуемых Сунь-цзы, в том числе лож­ные действия, уклонение от превосходящего противни­ка и его обессиливание, внесение расстройства в его ряды, внесение раздоров в лагерь друзей и союзников, провоцирование внутренних волнений и беспорядков в стране противника и т.п.

Соответственно тот, кто отказывается от подрыва мощи противника изнутри различными обманными, лож­ными, хитрыми приемами и способами, тот заранее сам ставит себя в невыгодное положение. Поэтому эти ме­тоды достижения победы существуют в вооруженной борьбе и в военном искусстве с древнейших времен. Менялись средства вооруженной борьбы, формы воен­ных действий, но полководцы всегда стремились подо­рвать или ограничить внутренние возможности против­ника по ведению боя, битвы, сражения или операции. Разница заключалась только в способах. И чем сложнее становится вооруженная борьба, чем больше она зави­сит от качества управления войсками и оружием, каче­ства всестороннего обеспечения войск и сил, тем боль­шее значение приобретают специальные формы и спо­собы борьбы по подрыву его внутренней способности к ведению борьбы, а также по противодействию аналогич­ной деятельности противника против себя.

Каков же вывод напрашивается из выше сказанного? Время операций, понимаемых как совокупность взаимо­связанных, но достаточно самостоятельных действий различных воюющих систем, применяемых в различных сферах военных действий, подходит к концу. Операция становится опять битвой. Битвой единого воен­ного организма - единой операцией - то есть действи­ем единой системы в боевом пространстве, охватываю­щей одновременно все сферы военных действий - сушу (море), воздух, космос и радиоэлектронную сферу.

Однако нынешняя российская военная теория, про­декларировав весьма спорное снижение опасности гло­бальной ядерной войны, в понимании природы, сущно­сти и возможных видов современных войн и соответству­ющей системы операций, вернулась в доядерный век и стоит в позе страуса, засунувшего голову в песок фрон­товых операций первой половины прошлого века. Такая поза - задом к современной войне и современной систе­ме операций - в однополярном мире для России чрез­вычайно опасна.

Возможности в создании превосходства над против­ником из физического измерения (соотношение сил и средств) в значительной мере переместились во вре­менное измерение (как скоро в необходимом месте эти силы могут быть применены). В современных условиях вооруженные силы только тогда будут иметь шансы на победу, если они постоянно боеготовы и способны к немедленному ведению военных действий в радио­электронной сфере, в воздухе и в космосе одновремен­но всем составом мирного времени. Возможности пос­ледующего наращивания усилий посредством сухопут­ных войск и военно-морского флота в пунктах базиро­вания могут быть или вообще не востребованы или иметь постфактное значение.

Понятие временного превосходства до настоящего времени отсутствует в российском военном искусстве.

Временное превосходство стало основным фактором завоевания общего превосходства над противником.

Временное превосходство является основой превос­ходства в управлении государством, войсками и оружи­ем над противником.

Материальную основу временного превосходства со­ставляет система средств связи, разведки и навигации.

Существующие методы параллельной и последова­тельной работы командующих, командиров и штабов, доставшиеся нам в наследство от наших славных дедов, соответствовали тому состоянию управления процессом вооруженной борьбы, когда решающая роль принадлежа­ла сухопутным войскам.

Современный уровень вооруженного противоборства в воздухе, в космосе, на море и в информационной сфе­ре требует принципиально иного подхода к организации работы органов управления. Электронно-вычислитель­ная техника, средства связи, передачи и отображения графической и другой информации, электронные карты местности позволяют командующим и штабам приступить к освоению нового метода - метода единой работы на нескольких уровнях управления одновременно, начиная с уяснения задачи. Сущность метода единой работы заключается в постоянном взаимном обмене информа­цией между вышестоящими и нижестоящими штабами на всех этапах организации операции и управления боевыми действиями войск (сил) в реальном масштабе времени.

Понимание, а значит и решение названных проблем, на наш взгляд, возможно в рамках теории, которую еще предстоит разработать - общей теории войны и те­ории специальных действий вооруженных сил.

По мнению докладчика, содержание и формы специ­альных действий войск (сил) при подготовке и ведении стратегических действий Вооруженных сил Российской Федерации необходимо определить: при проведении стратегического сдерживания; в ходе стратегического развертывания ВС РФ; в стратегической воздушно-кос­мической операции (в воздушной операции); в стратеги­ческой операции на континентальном ТВД; в стратеги­ческой операции на океанском ТВД и в операциях фло­та; в стратегической операции ядерных сил.

Основное содержание и возможные формы специаль­ных действий войск (сил) необходимо также раскрыть при подготовке и ведении фронтовых (армейских, кор­пусных) операций: в оборонительной операции; в на­ступательной операции; в противодесантной операции; в десантных операциях; во внутренних вооруженных кон­фликтах. Различные формы специальных действий бу­дут иметь место при подготовке и ведении территори­альной обороны. Конкретные предложения по этим воп­росам не могут быть изложены на открытой конферен­ции. Однако следует знать, что мы начинаем не с пусто­го листа. Теория и практика специальных действий име­ют богатую историю.

В наступающем году Россию ждут великие испытания. Анализ нынешнего состояния Вооруженных сил и других войск Российской Федерации, общее состояние государ­ства и общества позволяют сделать следующий главный научный вывод: война лучше мира, удаляющего Россию и Русскую нацию от Бога!

ВЫСТУПЛЕНИЕ НА РУССКОМ МАРШЕ 4 НОЯБРЯ 2008 ГОДА

Россия вновь приближается к историческому рубежу, на котором будет решаться ее судьба. Судьба един­ственного на Земле государства, способного с Божией помощью сдерживать силы мирового зла. Приближается время освобождения России от иностранной оккупации. Нам вновь, как и нашим предкам, предстоит освободить себя, Европу и весь мир от современных претендентов на мировое господство - от иудейского ига и еврейской тирании.

Современная оккупация, которая выпала на долю по­колений ныне живущих русских людей, не менее, а даже более опасна, чем монгольское завоевание Руси, польское, шведское и французское нашествия; она страшнее немецкой оккупации времен Великой Отече­ственной войны. Еврейский эсэсовец Чубайс со своими подручными хуже и опаснее немецкого СС. Орудующие в России последние 15 лет еврейские нацисты принесли русским людям горя больше, чем немецкие захватчики в годы оккупации. В результате их либеральных реформ разрушена экономика, промышленность, сельское хозяй­ство, национальное образование и здравоохранение, наука и культура. Ущерб от еврейских захватчиков в де­сятки раз больше ущерба, понесенного нами в результа­те Второй мировой войны. Эта оккупация страшнее и опаснее, поскольку она не прежняя - классическая во­енная с иноземными солдатскими патрулями на улицах времен прошедших столетий. Это оккупация нового типа, оккупация XXI века и III тысячелетия, это оккупация ду­ховная, финансовая, экономическая, культурологическая; это оккупация, когда раб ни интеллектуально, ни духов­но не понимает, что он стал рабом.

Эта оккупация коварнее, поскольку вместо действи­тельного источника опасности и зла русским людям пред­намеренно под видом главного врага подсовываются то таджикские дворники, то африканские студенты, то азербайджанские торговцы, то еще кто-нибудь с иным цветом кожи или разрезом глаз. Еврейская мафия - вот главный враг русской нации сегодня. Еврейская мафия - самая могущественная и опасная этническая преступ­ная группировка в России. Подчеркиваю - еврейская мафия, а не евреи как национальность. Вообще еврей­ский вопрос для русских христианских националистов, к которым я отношу и себя, сам по себе не интересен. Когда у человека завелись вши и грызут его, кто вино­ват: вошь или человек? Так что не евреи виноваты в бедах наших, а мы сами.

Нас интересует судьба не еврейского народа и его диаспоры, а судьба русской нации, в которую входят: триединый русский народ - русские великороссы, ма­лороссы и белорусы, а также русские татары и чуваши, русские башкиры и мордвины, русские дагестанцы и че­ченцы (да, да, и эти природные разбойники тоже рус­ские), русские буряты и якуты и еще около 100 корен­ных русских народов и народностей. Ни китайцы, ни евреи, ни африканские негры, ни представители других национальностей, имеющих свои государства за рубе­жом России, не входят в понятие коренных народов на­шей страны.

Их судьба нас не интересует. Нас интересует наше собственное положение в государстве, именуемом Рос­сийская Федерация. Нас интересует государственная политика в отношении русского и других коренных наро­дов России и наши возможности воздействовать на по­литику и власти.

Надо сказать, что абсолютное большинство русской нации, вопреки Конституции, лишено права на власть. Выборы депутатов Государственной думы и президента

России превратились в постыдный фарс, не имеющий ничего общего с действительным волеизъявлением на­рода. Можем ли мы провести в депутаты честного, ум­ного и национально ориентированного человека? Нет, не можем. Кандидатов определяем не мы, а утвержденные в Кремле партии. Это означает, что мы, народ, уже не можем влиять на внешнюю и внутреннюю политику стра­ны посредством законодательной власти. И только лу­кавец или дурак может надеяться изменить существую­щую политическую систему посредством выборов или референдумов. Еще подлее призывы потихонечку вхо­дить во власть и якобы менять ее изнутри: уже на даль­них подступах к власти отсекаются все независимо мыс­лящие кандидаты.

Можем ли мы посредством милиции, прокуратуры и судов привлечь государственного чиновника, вора и мо­шенника к уголовной ответственности? Нет, не можем. Это означает, что не можем влиять на государственную политику посредством судебной власти. Более того, вся коррумпированная правоохранительная система целе­направленно действует против русского национализма в угоду еврейским оккупантам. Чубайс заказал четвертый суд над нами. Теперь в одно уголовное дело, а по сути в одно политическое дело, объединены обвинения про­тив меня, Ивана Миронова, А.И.Найденова и Р.П.Яшина. Мой старший сын Александр Квачков уже четвертый год находится в розыске, живет и борется в подполье. Сын Б.С.Миронова почти два года содержится в тюрьме. Мы гордимся своими сыновьями.

Я обращаюсь с призывом к участникам Русского марша с предложением-лозунгом: «Превратим суд над Квачковым, Мироновым, Найденовым, Яшиным в суд над Чубайсом!. Свободу Ивану Миронову и другим по­литзаключенным!»

Можем ли мы повлиять на власть через церковь? Русская Православная Церковь поражена ересью но­вожидовствующих и не является духовным оплотом в борьбе русской нации за национальное и социальное освобождение. Если митрополит Содомский и Гомор-рский или другой экуменистический поп-толоконный лоб призывает к личному спасению и к толерантности в условиях оккупации России, - это акт духовного пре­дательства. Можно и должно любить врагов своих, лич­ных, но также должно ненавидеть и сокрушать врагов Отечества и гнушаться жидами и иными врагами Бо­жьими. Не на любовь, а на битву благословил Препо­добный Сергий Радонежский Дмитрия Донского, не на смирение перед жидами и поляками, а на уничтожение их благословил преподобный Иринарх гражданина Ми­нина и князя Пожарского.

Может ли армия, хотя бы в области национальной безо­пасности, повлиять на власть и не допустить катастрофи­ческих решений в военной области? Вот уже 20 лет идет нескончаемая «военная реформа». Ее цель и итоги оче­видны - одностороннее разоружение России. Российс­кая армия парализована изменой высшего военно-по­литического руководства и генералитета, которые ме­тодично, по плану, шаг за шагом уничтожают Вооружен­ные силы собственной страны. Мировая закулиса бо­ится массовой Российской армии как единственной организованной силы, способной остановить развал и расчленение России. Власть национальных изменников боится массовой Российской армии как единственно организованной силы, способной вместе с народом от­стоять право русской нации на собственный путь наци­онального развития. Российские генералы, как и ранее советские, испустили боевой дух защитника Отечества и в своей подавляющей массе превратились в продаж­ных военных чиновников, холуйски послушно исполня­ющих какие угодно указания. Этим военлакеям пора уже поменять лампасы на памперсы. В среде генералитета нет и уже не будет  русского генерала, способного не допустить уничтожения трех последних надежных союз­ников народов России - не допустить уничтожения ар­мии, авиации и флота.

Могут ли общественные организации и другие струк­туры гражданского общества повлиять на власть? Отно­шение властей к Русскому маршу и протестным действи­ям других сил реальной, а не системной оппозиции дает единственный ответ: власти достаточно суррогатной Общественной палаты для имитации деятельности рос­сийских общественных организаций.

В этой политической реальности нас должны интере­совать ответы на следующие вопросы. 1. Кто виноват и 2. Что делать?

На первый вопрос я совершенно искренне отвечаю: Я, Квачков Владимир Васильевич, лично виноват в том, что Российское государство как форма существо­вания русской нации и инструмент реализации избран­ного народом способа национального развития попа­ло в руки национальных изменников. Я лично виноват в том, что российские нефть, газ, лес и другие нацио­нальные богатства попали в руки кучки жидов и их жидовствующих холуев. Я лично виноват в разрушенных заводах и фабриках, в разоренных селах и погибших деревнях. Я лично виноват в нищете пенсионеров, ве­теранов, учителей, врачей, медсестер и других работ­ников бюджетной сферы. Я лично виноват, что талант­ливые русские юноши и девушки остаются за порогом высшего образования. Я лично виноват в разгроме Российской армии. Я лично виноват во всех тех бе­дах, что обрушились на мою страну. И вот когда каж­дый русский патриот и националист скажет себе «я виноват», именно я, а не Горбачев, Ельцин, Путин или Медведев, вот тогда мы и определим виновника.

А если каждый лично виноват, то каждому и исправ­лять свою вину. Каяться и исправлять. Молиться и де­лать то Дело, о котором просим помощи у Бога.

По второму вопросу. Вывод из этого краткого ана­лиза политической обстановки в России очевиден: власть выбросила наши политические возможности на улицу. Так что же делать? - Будем законопослушны! Будем заниматься политикой там, где нам разрешили -на улицах и площадях России! Рассуждая о возможных путях и способах действий на улице, я подчеркиваю ис­ключительно конституционный и законный порядок та­ких действий на улице.

Ни в коем случае не переходите улицу на красный цвет светофора! Я, может, покажусь вам радикалом и экстре­мистом, но тем не менее, призываю вас не переходить улицу даже на желтый. Только по сигналу! Подчеркиваю - только по сигналу (имеется в виду по зеленому сигна­лу светофора; для непонятливых - по зеленому свистку милиционера)!

Нас пугают какой-то цветочной революцией. Мы не позволим в России пройти никаким вариантам «оран­жевой» революции. Но если революция будет, а вре­мя национального восстания все ближе и ближе, она будет алой - по цвету жертвенной крови наших пред­ков, отстоявших честь, свободу и независимость на­шей Родины; она будет небесно-голубой - по цвету Дома Пресвятой Богородицы и всемирной роли рус­ской духовности, основанной на православии; она бу­дет белой - по безукоризненной чистоте наших наци­ональных целей и задач. Сейчас совершенно не важно и даже вредно делить русскую нацию по цвету знамен. Монархическое, Белое, Красное или нынешний россий­ский триколор - не важно. Какое знамя приведет чело­века на Сенатскую, Дворцовую или Красную площадь, пусть с тем и идет.

От трусости и малодушия распространяются различ­ные ужастики про грядущую гражданскую войну. Никакой гражданской войны в России не будет! В России нет ни одной значительной социальной группы, которая с рис­ком для жизни стала бы защищать наворованную олигар­хическую собственность и такую же мошеннически при­обретенную государственную власть. Что, нефтяни­ки и газовики Севера встанут на защиту власти абрамо­вичей? Что, рабочие алюминиевой промышленности пой­дут на баррикады защищать собственность и власть дерипасок? Что, массы городского населения выйдут на улицы, чтобы отстоять награбленное имущество, деньги и власть вексельбергов, фридманов, авенов и других еврейских банкиров? Что, российское крестьянство бро­сится спасать политических жуликов, разоривших и унич­тоживших сельское хозяйство России?

Найдутся ли отморозки, готовые за деньги стрелять в собственный народ? Конечно найдутся. В октябре 93-го года на этот (Новоарбатский) мост вышли и открыли огонь по Верховному Совету народных депутатов в Бе­лом доме 4 танка от генерала Евневича. Из почти 400 танков, имевшихся в Таманской и Кантемировской диви­зиях, экипажей, готовых стрелять по парламенту, нашлось всего на 4 танка. Допустим, что сейчас их найдется в 10 раз больше. Найдутся также иноземные мерзавцы, ко­торые разгуливают по Москве, как по своему дому, и для которых русские и другие коренные народы России не являются их собственным народом. Но для таких 4-х или 40 танков найдется 40 гранатометов, и отморозки ока­жутся в морозилке морга. На этом вся так называемая «гражданская война» и закончится.

Имеем ли мы юридическое право думать и обсуж­дать возможность национального восстания? Безус­ловно, да! В преамбуле Всеобщей Декларации прав человека 1948 года, подписанной Россией, ясно гово­рится, что политическая система государства должна быть такой, чтобы человек не был вынужден прибе­гать к национальному восстанию как к последнему средству борьбы против тирании и угнетения. Еврейская тирания, национальное и социальное угнетение не являются исключением. Поэтому у нас есть все осно­вания утверждать право русского человека, право рус­ской нации на восстание.

И последнее - о вождях. Часто спрашивают, а кто нас возглавит, кто поведет русскую нацию к освобождению? Мол, что-то не видать его. На голубом экране могут быть предложены только голубые или розово-оппортунисти­ческие лидеры. Вождями нации станут те, кто встанет первым и скажет - за мной! Кто знал в 1612 году, что в Нижнем Новгороде живет и торгует в мясной лавке ка­кой-то Кузьма. Но этот Кузьма встал вместе с мелкопо­местным дворянином Дмитрием, привел народное опол­чение в Москву и освободил Россию. Смотрят на нас сейчас гражданин Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожар­ский с Красной площади и ждут. Ждут!

Да здравствуют Русские улицы и площади России!

Слава Русской нации!

ВЫСТУПЛЕНИЕ В.В. КВАЧКОВА НА ОБЩЕРОССИЙСКОМ ОФИЦЕРСКОМ СОБРАНИИ

Товарищи офицеры, господа казаки!

Я хотел закончить своё выступление одним сообще­нием, но придется с него начинать. Вы видели, что пери­одически ко мне подходили люди, я был вынужден вы­ходить из-за стола президиума и разговаривать с ними. С чем это связано? Многие руководители организаций и делегаций уже знали о том, что нынешнее офицерское собрание должно было завершиться возложением цве­тов к памятникам маршалу Жукову, а также Минину и По­жарскому на Красной площади. Поскольку начальник штаба отвечает за организацию и ведение разведки, докладываю офицерскому собранию: к настоящему вре­мени ОМОН в полном боевом составе численностью око­ло 1000 человек сосредоточен в центре Москвы около Кремля, 10 автобусов с личным составом внутренних войск и два автобуса ОМОНа находятся непосредствен­но около памятников. Эту информацию доложили сейчас оттуда. Учитывая неблагоприятное для нас соотношение сил и средств, предлагаю: возложить цветы маршалу Жукову, гражданину К.Минину и князю Д.Пожарскому пос­ле парада Победы народного ополчения России на Крас­ной площади.

А сейчас по делу. Я попробую построить своё выступ­ление в форме предварительного боевого распоряжения. Будем говорить на том языке, на котором мы с вами при­выкли разговаривать.

Первый пункт: сведения о противнике. Государствен­ная власть в России захвачена антинародным, антирус­ским, либерально-оккупационным режимом. Москва, сто­лица России, превратилась в сборище инородцев и ино­верцев, чувствующих себя хозяевами на нашей земле.

Мы проводим собрание в оккупированной столице окку­пированной России. Тем, кто не понимает этого, у кого имеются вопросы, что с нами делают, уже ответили и Борис Сергеевич Миронов, и другие выступающие. Мы находимся в оккупации: пока ещё только в оккупации духовной, финансовой, экономической. У самого порога стоит угроза прямой военной оккупации.

С чем связано преступное бездействие власти и уг­рюмое молчание народа? Связано с тем, что созданная за 20 последних окаянных лет политическая система есть система внешнего, оккупационного управления. Власть бездействует в защите национальных интересов русско­го и других коренных народов России, но активно борет­ся за свои финансовые и иные интересы. Мрачная по­давленность и внешнее безволие основной массы наро­да связаны с отсутствием видимой политической силы, а значит и политической идеологии, которая бы подняла русский и другие коренные народы России на борьбу с захватчиками. Социально-экономическое угнетение, о котором говорится в документах КПРФ и документах ле­вого патриотического крыла, дополняется национальным угнетением. В действительности мы находимся под двой­ным гнётом: под социальным гнётом коррупционной ком­прадорской буржуазной власти и под национальным гнё­том еврейской преступной организации - еврейской ма­фии. Именно еврейская мафия является той матрицей, с которой, как с печатного станка, сходят все другие этнические преступные группировки.

Таким образом, если мы, русские и другие коренные народы России, находимся и под внутренним соци­альным угнетением и под внешней интернациональной тиранией, то главной задачей политической борьбы ста­новится и социальное, и национальное освобождение.

Второй пункт: задачи, решаемые старшим началь­ником. Я бы не хотел сейчас при изложении второго пун­кта, о столичных политических силах, принять участие в изрядно надоевшем плаче очередной отставной москов­ской военной вдовы Ярославны, которая плачет то о былых танках и ракетах, то о кораблях и самолетах. Со­вершенно определённо ясно, что их нет и при нынешней власти никогда не будет. Не будет! Ни один важный воп­рос, в том числе проблемы армии, не могут быть реше­ны в России без смены существующей политической си­стемы: ни в промышленности, ни в сельском хозяйстве, ни в науке, ни в образовании. Мы не нужны этим, кото­рые сидят во власти, поскольку они не связывают свою судьбу с нашей судьбой. Поэтому задавать в очередной 8156-й раз недоуменный вопрос «что же это они делают с нами», уже должно быть стыдно русским офицерам. Хватит говорить о том, что они делают с нами. Главный вопрос, что нам нужно делать с ними! Вот так нужно ста­вить вопрос здесь.

Третий пункт: задачи соседей. В России сложилось достаточное количество, пусть и немногочисленных, но действительно национально-патриотических организа­ций внесистемной оппозиции. Что же должно сейчас их сплотить или объединить? Я всячески за сплочение всех сил и категорически против объединения идеологий. Я против объединения идеологий потому, что эта задача заведомо обречена на провал. И только жиды или жидовствующие могут подкидывать русским и другим ко­ренным народам России идеи слияния всех националь­но-патриотических сил в какой-нибудь единой организа­ции или слива всех ещё во что-нибудь: то под одного подставного Моисея, то под другого Абрама или даже под Ивана. Есть только одна объединяющая идея - задача освобождения России от ига иудейского и власти лука­вой. Вот главная объединяющая идея всех националь­но-патриотических сил. Вот эта идея и есть та единая идеология для всех нас. Я сейчас сказал слова жиды, жидовствующие, русская нация. Многим моим товарищам-«афганцам», воинам-интернационалистам, в силу нашего коммунистического воспитания именно эта идея русского национального освобождения вызывает неко­торые сомнения. Но, на мой взгляд, никакая другая идея, кроме идеи русского православного национализма, не сможет в будущем стать общенациональной и поднять русский народ на национальное возрождение. Хочется подчеркнуть - именно национализм, как любовь к сво­ей нации (а не как нацизм или шовинизм, как превос­ходство над другими нациями или унижение их) может пробудить большинство русского народа, одурманенно­го и парализованного телевидением, и повести его к На­циональному Делу. Но эти рассуждения касаются нашей будущей Русской Державы. Сейчас же все силы долж­ны быть положены для решения ближайшей задачи -освобождения России.

Четвёртый пункт: к выполнению каких задач нуж­но готовиться. К какому виду боевых действий обыч­но готовятся в войсках? К наступлению, обороне или к отходу. Или к сдаче в плен? К сожалению, многие гене­ралы и офицеры уже сдались в плен, как впрочем, и бывшие советские министры, и секретари обкомов, рай­комов и горкомов КПСС. Во время подготовки нынеш­него собрания сказал Виктору Ивановичу Илюхину, что если бы вся КПРФ думала бы так, как думаете вы, мы бы Общероссийское офицерское собрание сейчас со­брали бы в Георгиевском зале Кремля. Если бы совет­ский и российский генералитет остался бы верен воен­ной присяге, в Министерстве обороны и в Генеральном штабе были бы другие люди. Но это всё из сослагатель­ного наклонения. Итак, какие виды и формы военно-по­литической борьбы ждут нас? Нас ожидают два вари­анта: либо русские и другие коренные народы России сбросят с себя ярмо-удавку существующей политической системы, либо исторической России больше не будет. Третьего не дано. И в этой ситуации выбирать свой путь и судьбу тоже можно только так: либо действие, направ­ленное на социальное и национальное освобождение, либо имитация действия - это все так называемые «про­никновения во власть», «подачи импульсов власти», или даже (оказывается, находятся и такие) избирательные призывы «выберите нас». Мы с вами уже поучаствова­ли в выборах. О каких ещё выборах в России после про­шедших постыдных фарсов сейчас можно говорить? Если бы В.И. Ленину сказали в апреле, или тем более в июле-октябре 1917 года, мол, давайте добьёмся избра­ния в Государственную думу наших депутатов. Что бы сказал тогда вождь мирового пролетариата вот этому товарищу, который призывает большевиков идти в Гос­думу на выборы? Ох, и сказал бы Владимир Ильич ему! Поэтому товарищи, когда в России назревает револю­ционная ситуация, назревает национально-освободи­тельный и социальный взрыв, говорить о том, что нам сейчас надо сплачиваться для выборов, является как минимум политически нецелесообразным. Или через судебную систему можно выгнать изменников и преда­телей из власти? Думаю, ни для кого не секрет, что пред­ставляет собой нынешняя продажная судебная систе­ма и правоохранительная система в целом.

Какую форму может принять национально-освободи­тельная борьба в завершающей стадии? Нынешняя власть часто лукаво утверждает, что национальное вос­стание будет «бессмысленным и беспощадным». Рос­сия якобы тут же распадётся, разъединится, из неё убе­гут татары, башкиры и другие народы и народности. Я спрашиваю у татар, ребята, а вот если будет предложе­но новой властью национализация банковского дела, возвращение в общенародную собственность нефти, газа, возвращение КАМАЗа, энергетики, транспорта и т.д., татары будут против? Да, нет, говорят, не будем и тут же спрашивают, а когда вы, русские, начнёте-то? Ведь пока вы не начнёте, ничто в России без вас не изменится. И это действительно так. Именно мы - белорусы, малорос­сы, великороссы, триединый русский народ, мы являемся стержнем этого государства и без нашего с вами реше­ния, без наших с вами действий освобождение никаких других российских народов просто невозможно. На нас лежит ответственность за Россию, которую мы, русские, вместе с другими коренными народами строили более 1000 лет. Мы все вместе есть русская нация, а в рус­ской нации, кроме триединого русского народа, есть рус­ские татары, русские башкиры, русские коми, русские якуты и другие коренные народы России. Все они, наши малые народы, живут в русском мире со времён Рюри­ковичей и ещё раньше, это все те народы, которые им­перия и Романовская, и Советская сохранили и за все века ни одного и никогда не унизили. Они все говорят на двух языках, на своем родном и на нашем с вами родном русском языке.

Определённо говорить о грядущих событиях, о гряду­щих формах национально-социального освобождения русской нации, - будут ли они в виде национального вос­стания, либо революции, либо специальной операции или в виде каких-то других действий - сейчас, наверное, преждевременно. Слишком огромны и многообразны по­литические силы и слишком много условий и факторов. Но итог, скорее всего, может быть только один - дикта­тура. Или либерально-фашистская диктатура с целью расчленения России и установления полного контроля за нашими землями и природными ресурсами, либо воен­но-державная диктатура с целью национального спасе­ния и мобилизации страны на решение сверхзадач на­ционального развития. Или диктаторская власть кагала и финансового интернационала навечно, или диктаторская власть народа и армии на время восстановления и мо­билизации национальных сил. Другого итога на выходе не будет. Не рассосётся, товарищи офицеры и господа казаки! И нечего бояться этих слов. Я сейчас напомню о праве на национальное восстание. О праве, подчёрки­ваю, на национальное восстание. В преамбуле Всеоб­щей декларации прав человека прямо сказано, «необхо­димо, чтобы права человека охранялись властью зако­на в целях обеспечения того, чтобы человек не был вы­нужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения». Поэтому, если государственная власть и действующие законы в Рос­сии не обеспечивают права русского человека и русской нации в целом, если иностранная тирания и социальное угнетение не могут быть устранены законными способа­ми, любой человек и народ имеют право на восстание. В том числе и русские.

Если перейти уже сейчас к конкретным первооче­редным задачам, нужно поддержать предложение Уральского регионального офицерского собрания о со­здании Всероссийской общественной организации «На­родное ополчение» с формированием отделений, взво­дов, рот и батальонов народного ополчения. Здесь не­обходимо сказать теплые слова в адрес начальника штаба Военно-Державного Союза России полковника Задерея Валерия Александровича, которым в свое вре­мя были разработаны Военная доктрина и Боевой ус­тав народного ополчения, однако в силу ряда причин предложения реализованы не были. Что значит присту­пить к созданию народного ополчения? Мы говорим о со­здании, подчёркиваю, общественной организации, кото­рой совершенно не нужна никакая формальная регистра­ция. Будет ли народное ополчение многочисленным? По-видимому, нет. К сожалению, русская нация тяжело больна, и говорить о том, что основная масса народа прозреет после нашего обращения или даже узнает о нём, не приходится. Не прозреет и не узнает, пока сред­ства массовой информации находятся в руках иуде­ев и жидов. Народ парализован ими, как змея парали­зует свою жертву. И только малая часть русской нации, в том числе и сидящие здесь в зале, понимают, что де­лается со страной и нацией. Наша задача сейчас не организовать миллионы людей, а организоваться самим. Надо вспомнить опыт Белой гвардии, когда полковники становились командирами рот, а поручики становились пулемётчиками. Мы с вами прошли первичные должнос­ти командира взвода, командира группы и т.п., придётся вернуться к этому же. И не нужно гнаться за количеством. Вокруг каждого из нас в системе оповещения должны быть три, пять, семь человек. Первичные структуры дол­жны создаваться по местам либо бывшей службы, либо по ветеранским организациям, тут нет никакой жесткой системы и шаблона быть не может. Это сетевая структу­ра, которая создаётся на случай военной оккупации Рос­сии, поскольку нынешняя армия небоеготова и небоес­пособна и не сможет защитить народ и Отечество. Нам с вами, товарищи офицеры, придётся вспоминать наши воинские учетные специальности и в случае оккупации России опять браться за оружие.

И последнее: о возможном характере войны и специ­альных военно-политических действий. Прежде всего надо соблюсти уже устоявшуюся традицию и вспомнить о наших погибших товарищах. Вот в зале сидят мои ста­рые израненные друзья, военные братья по войнам и вооруженным конфликтам генерал А.С. Чубаров, полков­ник Л.В. Хабаров. Многим другим из нас, товарищи офи­церы, пришлось в течение последних 30 лет, начиная с 1979 года, принимать участие в боевых действиях в раз­личных точках и терять своих друзей, товарищей, одно­полчан. Товарищи офицеры, господа казаки, прошу по­чтить память наших погибших товарищей минутой мол­чания... Прошу садиться.

Если сравнить военную и политическую обстановку 1612 года и нынешнюю, то они очень похожи. Именно поэтому мы предлагаем назвать Всероссийскую обще­ственную организацию именем Кузьмы Минина и Дмит­рия Пожарского. Небольшое отличие заключается в том, что нам с вами несколько легче, чем нашим великим предкам. Раньше в обращении Минина и Пожарского было написано так: в Кремле сидят шведы, поляки и жиды. У нас задача упрощается, так как ни шведов, ни поляков в Кремле сейчас нет. Да и идти, к примеру, в

современных условиях с Нижнего Новгорода надо не пеш­ком, как шли наши славные предки, а совершить на тех­нике 500-километровый марш. Но это в случае военной оккупации.

О надуманной угрозе якобы гражданской войны. Не будет никакой гражданской войны. В России нет ни од­ной социально значимой группы, которая бы захотела отстаивать нефть, газ, золото и другие наворованные богатства дерипасок, абрамовичей, фридманов и прочих. Всё обманным путем захваченное ими при помощи ев­рейского эсэсовца Чубайса принадлежит нам. Это наша общенародная собственность, и в этом смысле, я думаю, наша общественная и экономическая позиция очень близка с позицией, которую отстаивают сейчас комму­нисты и все другие национально-патриотические орга­низации. Духовной основой лично моей деятельности, безусловно, является православие. Но это только моя личная позиция и ничего более.

В духовном плане офицерам и всей русской нации надо перестать бояться войны. Надо бояться проиграть войну, бояться проиграть грядущую, и для нас с вами, нашего поколения, наверное, последнюю войну. Я за­вершаю своё выступление перифразом замечательного высказывания Григория Богослова:

Война лучше мира, удаляющего Россию и русскую нацию от Бога! Война лучше мира, приближающего Россию и русскую нацию к смерти! Нам всем надо усвоить: главная операция, главный бой, главный вылет, главный пуск, главный выстрел нашей жизни ВПЕРЕДИ!

21 февраля 2009 г.

Челябинск «ТАНКОГРАД» 2009

УДК 355.1(47+57) ББК 68.49(2Рос) К32

КВАЧКОВ В. В.

Главная специальная операция впереди / полковник В.В. Квачков. - Челябинск: Танкоград, 2009. - 224 с. Агентство CIP Челябинской ОУНБ

ISSN59256-0231-4

ISBN978-5-85070-161-Х

Имя Владимира Квачкова известно сегодня всей Рос­сии. Командира легендарной 15-й отдельной бригады спецназа ГРУ, прошедшего Афганистан, Таджикистан, Чечню, упрятали за решетку, обвинив его в покушении на А. Чубайса. Полковника Квачкова арестовали накануне за­щиты докторской работы по теории специальных операций Вооруженных Сил Российской Федерации в современных условиях. В тюрьме им была написана работа «О военной доктрине и Русской Армии», написан ряд статей, которые вызвали значительный интерес среди широкой обществен­ности. После освобождения полковник В.В. Квачков актив­но включился в военно-политическую деятельность.

© Квачков В.В., 2009

Издатель - редакция газеты «Танкоград»

Руководитель проекта Алабжин С.В.

Редактор Столяров К.С. Верстка Коночкина И.С. Ответственный за выпуск Лаптев И.Г. Художник Будаев А.Н.

КВАЧКОВ Владимир Васильевич

ГЛАВНАЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ ВПЕРЕДИ

Подписано в печать Формат 60 х 84 / 16. Усл. печ. Л. 13,72. Тираж заказной. Заказ 3455.

Отпечатано с оригинал-макетов, предоставленных издателем, в ОАО «Челябинский Дом печати», 454080, г. Челябинск, Свердловский пр., 60