prose_military sci_history Джонатан Блоч Патрик Фитцджеральд Тайные операции английской разведки: Ближний и Средний Восток, Африка и Европа после 1945 года

Террористические акты, подкуп, шантаж, связь с преступным миром — вот далеко не полный перечень средств из арсенала «рыцарей плаща и кинжала» британских спецслужб. В вышедшей в Ирландии книге местные журналисты на большом фактическом материале разоблачают тайные операции британской разведки после второй мировой войны — внедрение агентуры в средства массовой информации, в студенческие, профсоюзные и другие общественные организации, вербовка наемников для борьбы против законных правительств освободившихся стран, физическая расправа с неугодными лидерами бывших английских колоний, преследование католического меньшинства Северной Ирландии, непрекращающиеся попытки подорвать позиции молодых независимых государств Африки и Азии. В книге показана связь спецслужб Великобритании и США, их совместные действия против сил демократии и прогресса.

ru ru
Виктор LV set1set@gmail.com FB Writer v2.2 09 February 2010 http://militera.lib.ru/h/bloch_fitzgerald/index.html ОСР: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru), Правка: Виталий Крюков, Киев, Украина. 7C636B33-BDA2-42BB-8AF4-5AB636B3CE15 1.0 Блоч Дж., Фитцджеральд П. Тайные операции английской разведки: Ближний и Средний Восток, Африка и Европа после 1945 года Политиздат М. 1987 Блоч Дж., Фитцджеральд П. Тайные операции английской разведки: Ближний и Средний Восток, Африка и Европа после 1945 года. — М.: Политиздат, 1987. / Послесловие Филиппа Эйджи. /// Bloch J., Fitzgerald P. British Intelligence and Covert Action: Africa, Middle East and Europe Since 1945. With an Introduction By Philip Agee. — Barandon Book Publishers, Dingle, Co. Kerry, 1983. [1] Так помечены страницы, номер предшествует. {1} Так помечены ссылки на примечания.

Блоч Джонатан, Фитцджеральд Патрик

Тайные операции английской разведки: Ближний и Средний Восток, Африка и Европа после 1945 года

Глава I. Разведка и тайные операции

Начиная эту главу, коснемся вопроса о победе Великобритании в одной из ее самых абсурдных и бессмысленных войн. Фолклендская кампания является именно такой, даже если рассматривать ее с точки зрения нередко используемых фальсификаций, с помощью которых оправдываются британские крупномасштабные военные действия. «Судьба свободы» несчастных жителей Фолклендских (Мальвинских) островов была избрана в качестве решающего повода для этой войны. Но не говоря уже об экономических потерях, они столкнулись с правительством настолько расистским, что оно отказало им в полноправном британском гражданстве (чтобы этого не запросили жители Сянгана — Гонконга!). В качестве примера, убедительно опровергающего доводы, приводимые в оправдание этой войны, можно привести историю с изгнанием со своих мест 1300 обитателей острова Диего-Гарсия (в Индийском океане), чтобы освободить территорию для новой американской военной базы.

В многочисленных недавно вышедших книгах, ряде солидных исследований с различной степенью точности и достоверности показано, как и почему велась эта война, и наша задача не в том, чтобы соглашаться или оспаривать высказанные мнения. Однако вопрос о поводе, использованном англичанами для развязывания фолклендского (мальвинского) кризиса можно использовать для перехода к главной теме нашего повествования. Неспособность британского правительства предвидеть, что Аргентина высадится на острова, повлекла за собой направление им «ударных сил» на юг Атлантического океана. Ошибка правительства вызывает большое удивление также и потому, что оно располагало подробной информацией о передвижении вооруженных сил Аргентины. Эту информацию получали посредством перехвата сообщений, передаваемых по аргентинским линиям связи, от американских разведывательных спутников и разведывательных самолетов, и она, очевидно, была точной на определенный, ограниченный промежуток времени. Кроме того, единственный в Латиноамериканском регионе офицер британской разведки МИ-6 и два сотрудника разведки министерства обороны по воле случая находились в Буэнос-Айресе и примерно за две недели до начала событий направили в правительственное ведомство обстоятельную сводку о военных планах Аргентины.

Правительства нуждаются в информации о реальной или мнимой угрозе территориальным и экономическим интересам своей страны. Кроме того, они стремятся получить информацию относительно уязвимых мест других государств, которая может быть использована для достижения поставленных целей.

Необходимую информацию нельзя получить официальным дипломатическим путем. Этот пробел восполняют разведывательные службы. Для получения нужной информации зачастую [6] приходится использовать тайные методы. Когда материал собран, он может потребовать обработки, например расшифровки или перевода, а затем анализа. Выводы направляются в высшие заинтересованные инстанции — и для разведывательной службы это не пустая формальность: содержание, своевременность и точность ее докладов могут влиять на принятие решений.

Существуют два метода сбора информации: открытый и тайный. При тайном методе используются сотрудники разведки и их агентура, а также различные технические средства. После второй мировой войны с помощью технических средств добывается все большее количество необработанной информации, сейчас, вероятно, до 80–90%. Это находит отражение в масштабах служб, работающих в данной области, и убедительно подтверждается деятельностью британского разведывательного аппарата. Технические методы сбора информации обладают рядом преимуществ, которые объясняют все более широкое их применение: относительная безопасность исполнителей по сравнению с агентурной разведкой и несомненная точность и актуальность полученной информации. Например, сигнальная разведка, имеющая дело с перехватом электронных сигналов, ныне приобретает все большее значение.

Хотя роль агентурной разведки с точки зрения объема добываемой информации не столь велика, тем не менее она продолжает оставаться единственным средством получения определенных сведений, доступа к которым не могут иметь спутники и средства электронного контроля. Изменения в политике какого-то правительства или трения в правящих кругах зачастую могут быть выявлены только с помощью агентов.

Все возрастающая сложность обстановки, в которой приходится вести разведывательную работу, создает проблемы для разведывательных служб. Наиболее серьезной является проблема «завала». Суть ее в следующем. Информация, собранная с помощью технических средств, требует длительной и сложной обработки до того, как из нее можно будет сделать какие-то выводы. Хотя в этом процессе все шире применяются компьютеры, затраты труда и времени велики. «Завал» наблюдается в тех случаях, когда объем поступающих материалов превосходит возможности их обработки. Комитет Пайка палаты представителей конгресса США, отметив неспособность американской разведывательной системы предсказать войну 1973 года между Израилем, с одной стороны, и Египтом и Сирией — с другой, вынес характерное суждение по поводу «завала» в Агентстве национальной безопасности — американском ведомстве сигнальной разведки: «...перехват данных о подготовке Египта и Сирии к войне был объемным — сотни сообщений каждую неделю, а имевшиеся несколько специалистов-аналитиков могли своевременно «переваривать» лишь небольшую их часть. В результате сведения, полученные путем [7] дорогостоящего перехвата, не могли использоваться при составлении разведывательных оценок».

Другая проблема разведки состоит в приверженности к предвзятым суждениям, что отрицательно влияет на способность специалистов правильно оценить вновь поступающую информацию.

Накануне войны на Ближнем Востоке в октябре 1973 года израильтяне были не готовы к одновременному наступлению Египта и Сирии. Имея информацию о силе и дислокации арабских воинских подразделений, израильская разведка придерживалась мнения, что после поражения 1967 года арабы не начнут военных действий до тех пор, пока не обеспечат превосходства в силе. Поэтому Израиль не ожидал активных действий с их стороны.

В большинстве случаев разведка использует самые различные каналы получения необходимых сведений. Ричард Биселл, бывший заместитель директора ЦРУ по планированию, перечисляет восемь видов тайных операций:

политический совет и рекомендации;

субсидии отдельным лицам;

финансовая поддержка и оказание «технической помощи» политическим партиям;

поддержка частных организаций, включая профсоюзы,

деловые фирмы, кооперативы и т. д.;

тайная пропаганда;

«частная» подготовка отдельных лиц и обмен людьми;

экономические операции;

полувоенные операции или политические акции.

Во время кризиса по поводу Фолклендских (Мальвинских) островов военные меры являлись лишь одним из нескольких способов действий британского правительства для оказания давления на аргентинцев с целью побудить их вывести войска; применялись также нажим по дипломатическим каналам, экономические санкции и некоторые формы тайных операций. Проведение тайных операций означает замаскированное вмешательство во внутренние дела других государств, осуществляемое в целях влияния на их внешнеполитический курс. Здесь имеются несомненные преимущества перед открытыми формами действий: успешные тайные операции не связаны с политическими издержками. Основным их недостатком является риск разоблачения, который может принести огромный ущерб. Поэтому обеспечению секретности придается первостепенное значение.

Тайные операции, за исключением полувоенных действий, почти всегда осуществляются разведывательными службами. При этом применяются такие методы, как шпионаж, вербовка агентов, создание «подставных» организаций и т. д. Учитывать тесную взаимосвязь между тайными операциями и другими [8] разведывательными функциями необходимо для того, чтобы они в максимально возможной степени осуществлялись одной и той же службой. Создание отдельной организации для проведения тайных операций было бы, по мнению Стэнсфилда Тэрнера, директора ЦРУ США при администрации Картера, «дорогостоящим и, возможно, опасным делом. В конце концов пришлось бы направлять людей только для осуществления тайных операций, в то время как сейчас мы заставляем их выполнять и другие функции».

Трудности, которые испытывало ЦРУ в начале и середине 70-х годов, в немалой степени возникали из-за разрыва между его разведывательными функциями и тайными операциями. Американские исследователи Маркс и Марчетти писали, что «одно из противоречий разведывательной профессии, как она практикуется в ЦРУ, состоит в том, что сотрудники, занимающиеся тайными операциями, не придают большого значения мнениям экспертов-аналитиков. Эти сотрудники принимают решения о проведении операций без консультации с аналитиками... Чтобы избежать контактов и уменьшить возможность вмешательства со стороны руководства... сотрудники, занимающиеся тайными операциями, прибегают к жестким мерам конспирации... к бюрократическим хитростям, когда разрабатывают тайную операцию или добиваются ее одобрения».

Организаторы тайных операций пытаются представить их как ответные меры на угрозы. Но угрозы могут быть не только реальными, но и мнимыми. Поэтому необходимо внести ясность в этот вопрос. Так, поскольку жизнеспособность западной экономики зависит от постоянного поиска и освоения новых рынков, то страны Запада не ограничиваются военными или экономическими атаками на другие государства. Помехи экономическому давлению Запада, например национализация иностранных авуаров правительством страны «третьего мира», также изображаются в качестве угрозы. Таким образом, диапазон угроз западным правительствам, как они их понимают, выходит за пределы того, что можно рассматривать как действительно опасное. Это порождает агрессивную внешнюю политику, составной частью которой являются тайные операции.

Действительно, тайные операции стали частью американской внешней политики, и администрация Рейгана ввела в обиход новый метод оказания давления: «открытые угрозы дестабилизации». Например, в заявлениях о Никарагуа и Кубе американские должностные лица открыто угрожали тайными репрессиями, если «эти страны не изменят свою политику, в том числе внутреннюю».

У Ричарда Хелмса, директора ЦРУ с 1966 по 1973 год, не было, кажется, никаких сомнений в том, что тайные операции являются ключевым компонентом внешней политики. В 1979 году он пытался оправдать их, [9] заявив:

«Те, кто считают такие действия аморальными, скажут, даже если вы добились успеха, что это неправильно. При таких взглядах почти любые мероприятия в области внешней политики будут считаться неправильными, поскольку они оказывают воздействие на события, которые теоретически должны быть объектом влияния других. Однако история показывает, что мировые державы, придерживавшиеся такой позиции, не смогли бы долго просуществовать».

Правительство Соединенного Королевства широко прибегало к тайным операциям. Связи американских и британских разведывательных служб становятся все более тесными, потому что американские политические деятели тоже часто делают выбор в пользу тайных операций. Раздраженная реакция американского правительства на некоторые тайные операции после их разоблачения в прошлом десятилетии привела к тому, что ЦРУ обращается к союзникам, и в первую очередь к Великобритании, с просьбой об оказании помощи в осуществлении таких программ тайных операций, которые оно не может провести через аппарат конгресса по наблюдению за разведывательной деятельностью (однако появился ряд признаков того, что это ограничение теряет свою силу). Кроме того, неизбежное расширение аппарата разведывательных служб для недопущения «завалов» усиливает их влияние на внешнеполитический аппарат и увеличивает тенденцию к поиску решений с использованием разведки. Показательно, что на разведывательные службы Великобритании никак не распространились штатные и бюджетные сокращения.

Постоянные конфликты в Северной Ирландии и возможность возникновения беспорядков в самой Великобритании по мере ухудшения ее экономического положения могут отвлекать разведку от проведения тайных операций за границей. Но все равно ее действия направлены главным образом на принятие мер для обеспечения доступа британского империализма к источникам сырья и рынкам сбыта, а также к удовлетворению интересов торговли в целях оздоровления экономики страны.

Аппарат британской разведки

В Соединенном Королевстве сбором разведывательной информации занимаются четыре организации. Наиболее крупной из них по количеству персонала и объему добываемой информации является Штаб правительственной связи, который отвечает за сбор, обработку и анализ разведывательной информации, получаемой из радиоэлектронных источников. Штаб правительственной [10] связи учрежден на базе правительственной школы кодов и шифров, которая в военное время располагалась в Блетчли-парке, Бакингемшир и занималась расшифровкой кодов. Во время второй мировой войны более 6 тысяч сотрудников школы работали над немецкими и итальянскими шифрами. Здесь была создана первая в мире электронно-вычислительная машина, которая использовалась для расшифровки немецких закодированных сообщений. Операция «Алтрэ» (ULTRA), в ходе которой удалось полностью расшифровать немецкий код «Энигма», была наиболее успешной. Считается, что Черчилль вел военные действия в Северной Африке фактически только на основе сведений, полученных из перехвата и расшифровки немецких данных.

После войны Штаб правительственной связи располагался сначала в Исткоуте, на северо-западе Лондона, а с 1953 года он имел два комплекса около Челтнема. В первом комплексе на Окли Приорс-роуд размещаются административный и вычислительный центры; во втором — в Бенхолл-парке находятся в основном лаборатории, а также исключительно важный отдел по связи с Агентством национальной безопасности США (Агентство национальной безопасности является американским эквивалентом Штаба правительственной связи). Договор 1947 года по радиоэлектронной разведке заложил основу англо-американского разведывательного союза.

Штаб правительственной связи и Агентство национальной безопасности занимают на мировом рынке ведущие позиции по количеству производимого оборудования для расшифровки кодов и перехвата каналов связи, и это положение они намерены сохранить. США и Англия запрещают экспорт криптографического оборудования, если фирма-производитель не передаст правительству всю относящуюся к заказу документацию, и это служит препятствием для приобретения развивающимися странами не поддающихся расшифровке кодов. Факт прочтения Англией во время второй мировой войны немецких кодов не разглашался в течение 30 лет, потому что в это время их электронные варианты продавались ею другим странам, облегчая тем самым работы американских и английских специалистов по расшифровке кодов.

Руководство Штабом правительственной связи осуществляется совместно британским министерством обороны и министерством иностранных дел и по делам Содружества. Директор Штаба, как правило, является заместителем министра иностранных дел. Ему подчиняются руководители подразделений в ранге помощников министра, которые стоят во главе четырех директоратов: штатно-организационного, планирования радиоэлектронной разведки и двух оперативных. Из оперативных подразделений более крупным является директорат по радиоэлектронным операциям и разработке заданий. Сотрудники [11] этого директората обрабатывают и анализируют сообщения, перехваченные сетью станций слежения, расположенных на территории Великобритании и за границей. Общее количество таких станций неизвестно. Некоторые из них находятся на Кипре, в Гибралтаре, Турции, Омане, в ФРГ и на острове Вознесения. Штаб правительственной связи осуществляет контроль за перехватом сообщений по военным линиям связи. Предварительная обработка сообщений осуществляется на пунктах перехвата, и ее результаты направляются в Челтнем. Все материалы анализируются с целью идентификации источника каждого сообщения и установления каких-то новых моментов в складывающейся обстановке, например наращивания военных приготовлений. Многие из этих сообщений закодированы, и в таких случаях материалы перехвата в копиях направляются в отдел «Н» Штаба правительственной связи, который осуществляет их криптоанализ (дешифровку). Четвертый директорат называется директоратом по безопасности коммуникаций. В его задачу входит противодействие работе иностранных радиоэлектронных служб, которые проявляют интерес к британским коммуникациям.

Специалисты Штаба правительственной связи разработали «радиопередатчик», работающий по принципу «мгновенного выстрела», что позволяет очень быстро передавать большой объем информации. Такие передатчики являются стандартным оборудованием Специальной воздушно-десантной службы (САС) и используются также разведкой МИ-6, которые получают от Штаба правительственной связи разнообразную техническую помощь.

В британских подразделениях радиоэлектронной разведки работают десятки тысяч человек. Только в Штабе правительственной связи в Челтнеме занято 8 тысяч сотрудников. Затраты на содержание всего комплекса составляют около 500 миллионов фунтов стерлингов в год.

Штаб почти не занимается проведением тайных операций, за исключением дезинформации. Тем не менее, он играет в них важную подсобную роль, как основной поставщик разведывательной информации предоставляет сведения, необходимые для планирования и осуществления тайных операций, а также обеспечивает подразделения, занимающиеся тайными операциями, средствами связи.

Согласно международному праву, почти вся работа Штаба правительственной связи является незаконной.

Штаб не контролирует передачи гражданских радиостанций. Этим занимается радиокорпорация Би-би-си, расположенная в Кавершэм-парке, около города Рединга, и являющаяся крупнейшей организацией, следящей за радиопередачами.

Свои операции по слежению за радиопередачами Би-би-си начала в 1933 году, после того как правительство запросило [12] подробные сведения об антиарабских радиопередачах итальянских радиостанций на арабские страны. Во время второй мировой войны британское правительство выделило средства для организации систематического радиослежения. Использование ассигнований контролировалось Управлением политической войны, которое осуществляло надзор над британскими пропагандистскими программами. Во время войны группа слежения ежедневно составляла для правительства обзор радиопередач, осуществлявшихся другими странами.

После войны это подразделение было сохранено и расширено. Официально его попечителем продолжает оставаться министерство иностранных дел, средства выделяются министерством финансов. Функции службы слежения Би-би-си состоят в «прослушивании передач иностранных радиостанций и составлении сообщений о их содержании». Из четырехсот с лишним сотрудников, работающих в Кавершэм-парке, около 120 заняты прослушиванием радиопередач. Ежедневно они контролируют около 400 сводок новостей, комментариев и пресс-сообщений из 34 стран. Основные усилия всегда направлялись на прослушивание передач стран Варшавского Договора, хотя под пристальным вниманием были и некоторые развивающиеся страны. До иранской революции и ввода частей советских войск в Афганистан службы слежения Би-би-си использовали четыре монитора, которые контролировали передачи на языках фарси, дари, пушту. Затем их число возросло до 12, и Иран получил равный с Советским Союзом статус, их передачи контролируются 24 часа в сутки.

Служба слежения состоит из двух отделов: отдела приема, сотрудники которого прослушивают программы и обрабатывают их, и отдела новостей и публикаций, в котором материалы редактируются и рассылаются подписчикам. В число подписчиков входят правительственные органы не только Великобритании, но и некоторых других государств, пресс-агентства, газеты, университеты и коммерческие организации. Министерство обороны и министерство иностранных дел имеют со службой слежения прямую телетайпную связь. Ежедневно готовятся сводки по СССР, Восточной Европе, Ближнему Востоку, Африке и Латинской Америке. Поскольку не все радиостанции, которые Би-би-си хотела бы контролировать, прослушиваются с территории Англии, за границей было организовано несколько постов, которые по телетайпу направляют в службу слежения переведенные и отредактированные копии перехваченных ими сообщений. Имеется мониторная группа в Найроби, которая отвечает за слежение за радиопередачами из Восточной и Центральной Африки. В конце 1970 года эта группа была расширена, с тем чтобы контролировать радиопередачи из Мозамбика и Анголы. Монитор Би-би-си установлен [13] также в г. Лилонгве (Малави) для прослушивания радиопередач из Зимбабве и Замбии.

После второй мировой войны служба слежения Би-би-си и ее американский эквивалент — Информационная служба международного радиовещания с целью сокращения расходов согласились поделить между собой некоторые районы контроля за радиопередачами. Би-би-си стала следить за радиопередачами из Европы и СССР, а Информационная служба международного радиовещания США — из Китая и стран Дальнего Востока. Они обмениваются между собой всей получаемой информацией, постоянно консультируются относительно объектов прослушивания. Система достаточно гибкая и позволяет в любой момент распространить радиоконтроль практически на любой район мира, развитие событий в котором, например заговор или военные действия, вызывает особый интерес.

Би-би-си гордится своими связями с американцами. В ее справочнике за 1977 год об этом говорится как «о самом важном факторе». Однако Би-би-си скрывает от общественности тот факт, что Информационной службой международного радиовещания руководит ЦРУ, и это составляет часть его деятельности по открытому сбору информации. Службе слежения Би-би-си придается важное значение, и правительство, несмотря на стремление к экономии, дало указание не сокращать ее бюджета. Со своей стороны Би-би-си удовлетворена сознанием того, что в некоторых случаях, таких, как дело Хиллса {1}, наиболее «свежая» информация поступила министру иностранных дел от Би-би-си. Би-би-си также гордится своим преимуществом перед другими радиостанциями в получении сенсационных новостей от своих пунктов перехвата. Примером этого являются сведения о государственных переворотах в Сомали (октябрь 1969 г.), Уганде (январь 1971 г.) и попытка переворота в Судане (в 1971 г.).

Из всех структурных реформ, проведенных в британских разведывательных службах после войны, наиболее радикальные коснулись военных. Определенная однотипность задач, стоящих перед службами вооруженных сил, и все большее совпадение их функций с функциями гражданских разведывательных учреждений вынуждало глав военных разведывательных подразделений пересматривать традиционную систему, при которой каждый род войск имел свою разведку.

В 1946 году было впервые создано координационное подразделение, носившее название Объединенное разведывательное бюро. Руководителем его назначили Кеннета Стронга. Несмотря на небольшую численность персонала, бюро оказалось влиятельным и успешно функционирующим подразделением; [14] его структура была взята в качестве образца для последующей реорганизации военных разведок. Вновь созданный Штаб разведки министерства обороны взял на себя контроль над разведывательными службами армии, ВМС и ВВС, а также почти над всеми подразделениями министерства обороны, занимавшимися вопросами безопасности. Однако три службы оставались более или менее независимыми. Финальная фаза реорганизации произошла во время пребывания на посту министра обороны Дэниса Хили. Самостоятельные разведслужбы упразднили, создана единая структура этих служб, командование ею по очереди возлагалось на глав разведслужб родов войск. Начальником разведки министерства обороны является вице-адмирал Рой Холидей, его заместитель генерал-лейтенант Джеймс Главер занимает должность заместителя начальника штаба министерства обороны (по разведке). Им подчиняются пять главных департаментов: департамент войсковой разведки — глава вице-маршал ВВС У. Д. Херрингтон, департамент разведки управления и поддержки — контр-адмирал Д. К. Робертсон, департамент разведки тыла — Д. Е. Чемберлен, департамент научно-технической разведки — Н. X. Хьюджес, департамент экономической разведки — У. К. Радкин. Первые два из перечисленных постов руководителей департаментов являются наиболее важными.

Старший персонал разведки размещается в здании министерства обороны на Уайтхолле. Разведывательные оценки и доклады готовятся в здании, расположенном на месте бывшего отеля «Метрополь» на Нортумберленд авеню в Лондоне.

Министерство обороны имеет два управления, занимающихся обеспечением физической защиты зданий и сооружений и безопасностью контрактных работ, не входящих в компетенцию военной разведки. Выполнение всех других задач, затрагивающих вопросы безопасности и разведки, включая проверку сотрудников министерства обороны и их родственников, возложено на Штаб разведки министерства обороны.

Военная разведка направляет своих сотрудников в заграничные представительства — около 150 официальных военных атташе находятся в 65 странах. Они собирают и анализируют информацию о потенциале вооруженных сил страны пребывания, обмениваются информацией с союзными миссиями, организуют продажу оружия.

В основном разведка министерства обороны работает против вооруженных сил стран Варшавского Договора. Собирается информация о численности войск, вооружении, а также о различных сооружениях. Департамент экономической разведки пытается собирать информацию о расходах в СССР на оборону. Ведется внимательное наблюдение за отношениями СССР и его союзников с развивающимися странами. Всем вновь набранным в военную разведку сотрудникам внушается мысль [15] об «угрозе» со стороны прогрессивных сил внутри страны, а также со стороны СССР и его союзников.

Имея единое центральное командование, военная разведка разделяется по родам войск. Штаб-квартира разведки армии размещается в казармах в Ашфорде, графство Кент, названных в честь Джеральда Темплера, который был когда-то начальником генерального штаба Великобритании и вел успешную антиповстанческую войну в Малайе. В Ашфорде работают четыре курса по подготовке кадров: чтение аэрофотоснимков, оперативная разведка, безопасность, ведение допросов. В этом центре обучаются как представители британской разведки, так и представители разведки других стран. Во время проведения операций на территории других стран сотрудники армейской разведки поддерживают контакты с местными службами безопасности.

Подразделения военно-морской и военно-воздушной разведок концентрируют свои усилия на сигнальной разведке и ведении наблюдения. Используя оставшиеся в распоряжении англичан иностранные морские базы и специально оборудованные суда, разведка ВМС ведет наблюдение за перемещением иностранных военных кораблей и контролирует морские коммуникации. Разведки ВМС и ВВС работают вместе по слежению за перемещением подводных лодок. Самолеты британских ВВС оборудованы приборами, позволяющими обнаружить незначительные магнитные отклонения, а также инфракрасным сканирующим устройством фирмы ЕМИ, фиксирующим колебания температуры воды с точностью до 0,5° по Цельсию. Разведподразделения ВВС имеют фотокамеры, работающие с больших и малых высот, а также камеры наклонного действия, позволяющие делать фотоснимки территорий, выходящих за пределы доступного для обзора с самолета пространства. Непроявленные пленки обрабатываются в Объединенном разведывательном центре воздушной рекогносцировки, являющемся подразделением нескольких спецслужб и доминирующее положение в котором занимают ВВС, хотя заместитель директора центра и около 15% его сотрудников представляют армию. В число потребителей продукции центра входят гражданские разведывательные службы и разведки трех родов войск. Полагают, что в центре обрабатываются некоторые пленки, полученные с американских разведывательных спутников.

Персонал военной разведки в тайных операциях используется редко. Секретные тайные операции осуществляются персоналом Специальной воздушно-десантной службы (САС). Ведение пропаганды в поддержку военных кампаний входит в задачу подразделений «психологической войны». Такие пропагандистские акции представляют особую важность при проведении операции против партизан. При этом преследуются две цели: во-первых, завоевать доверие гражданского населения [16] и привлечь его на свою сторону, не допустить оказания помощи партизанам со стороны населения и тем самым содействовать успеху военных операций, обеспечить постоянный приток информации; во-вторых, снизить моральный уровень повстанцев, поощрять капитуляцию и дезертирство.

Планирование пропагандистской кампании включает в себя изучение объекта воздействия для выявления уязвимых мест и выбор таких пропагандистских средств, которые могут оказать влияние на этот объект. Последнее может осуществляться посредством расклеивания плакатов, разбрасывания листовок, написания статей в газеты или даже писем редакторам. Для успеха необходима координация действий всех участвующих в операции подразделений, как военных, так и гражданских.

Подготовка по вопросам «психологической войны» осуществляется в Объединенном центре психологической войны национального колледжа министерства обороны в Латимере. В конце 1978 года он был перебазирован в Латимер из Олд-Сарума около Солсбери. В центре имеются два вида курсов. Один — для штабных офицеров, другой — для войсковых офицеров, которые готовятся для планирования и осуществления операций по «психологической войне». В,1976 году министерство обороны Великобритании заявило, что за предшествующие три года 1858 армейских офицеров и 262 старших государственных служащих прошли подготовку по использованию методов «психологической войны» для обеспечения безопасности страны. Государственные служащие набирались из министерства по делам Северной Ирландии, министерств внутренних дел и иностранных дел, но интересно, однако, что через неделю после того, как стали известны подробности об этой подготовке, министр внутренних дел Мэрлин Рис отрицал пребывание кого-либо из указанной категории лиц в Олд-Саруме. Он заявил, что никто из офицеров полиции не проходил подготовки по методам ведения «психологической войны». Кроме указанных курсов английские офицеры также направлялись на подготовку в школу специальных войск американской армии в Форт-Брагге, а инструкторы из Объединенного центра психологической войны выезжали в страны Содружества для чтения лекций. В штате седьмой секции этого центра имеются два инструктора по психологическим операциям, подполковник Д. Е. Пелл и майор авиации А. X. Грейвли.

За обеспечение внутренней безопасности в Великобритании отвечает МИ-5, которая была создана в 1909 году. Главные задачи МИ-5 состоят в защите Великобритании от подрывных действий иностранных разведывательных служб и в контроле за деятельностью местных оппозиционных политических групп. Около 4–5 тысяч сотрудников работают в штаб-квартире МИ-5 в Лондоне и в многочисленных региональных отделах на территории страны, а также в государствах, ранее входивших [17] в состав Британской империи. Службы безопасности Великобритании, США, Канады, Австралии и Новой Зеландии тесно связаны между собой рядом секретных соглашений о сотрудничестве. Налажен широкий обмен техникой, методами обеспечения безопасности, который осуществляется в основном через офицеров связи.

В столицах бывших британских владений, за положение в которых МИ-5 тоже несла прямую ответственность, таких, как Найроби (Кения), Сингапур, Кингстон (Ямайка), Лусака (Замбия) и Куала-Лумпур (Малайзия), в свое время были учреждены региональные контрразведывательные отделы, которые поддерживали тесную связь с представителями военной разведки, полицейскими и другими службами безопасности. Персонал МИ-5 давал рекомендации губернатору и местной полиции, в частности по «вопросам внешней угрозы». В 1950 году МИ-5 и специальное управление полиции организовали курсы для офицеров специальных управлений местной полиции. С 1956 по 1962 год, в период наиболее интенсивной деколонизации, МИ-5 командировало своих советников в министерство, ведавшее сношениями с бывшими владениями, для предоставления соответствующих консультаций.

Англичане с удовольствием делились со своими западными союзниками опытом работы в области контрразведки.

Еще в конце 1940 года глава МИ-5 Перси Силлитоу посетил ряд доминионов, а также Канаду и Австралию. В своей автобиографии он утверждает, что в результате его визита в Австралию там была создана служба безопасности и разведки. Примерно в это же время МИ-5 занималась осуществлением своей последней крупномасштабной операции на Ближнем Востоке, подавляя группы, боровшиеся за создание независимого израильского государства, и пытаясь блокировать массовую нелегальную эмиграцию евреев из Европы.

МИ-5 редко участвует в проведении тайных операций за границей. Подобный случай имел место в Гайане в 1963–1964 годах. МИ-5 сотрудничала с ЦРУ в осуществлении плана по подрыву позиций правительства Чедди Джагана, спровоцировав раскол в правящей партии. ЦРУ и МИ-5 удалось организовать падение правительства Джагана. Работая вместе с американцами, Роджер Холлис, генеральный директор МИ-5, действовал в соответствии со специальными инструкциями премьер-министра Гарольда Макмиллана и министра Дункана Сэндиса.

Основную ответственность за осуществление тайных операций несут две организации: это МИ-6 (разведка) и Специальная воздушно-десантная служба (САС). МИ-6 собирает за границей разведывательную информацию, используя для этого агентуру, и проводит секретные тайные операции политического характера. МИ-6 возникла на базе различных шпионских [18] организаций, довольно бессистемно создававшихся министерствами иностранных дел, по делам колоний и по делам Индии. В 1909 году эти организации были официально объединены в Бюро секретных служб. Департамент данного бюро, занимавшийся внутренними делами, стал прообразом МИ-5 (контрразведка), а иностранный департамент — прообразом МИ-6. Первоначально он назывался МИ-1с.

В 30-е годы МИ-1с была переименована в Секретную разведывательную службу (СИС), и это название до сих пор используется некоторыми комментаторами и сотрудниками МИ-6. Примерно в то время МИ-6 разработала технику высотного фотографирования (свыше 8000 футов) и создала свое подразделение для проведения аэрофотосъемок. С началом второй мировой войны при проведении операций МИ-6 столкнулась с большими трудностями. Под руководством Вальтера Шелленберга нацистская секретная служба раскрыла европейскую штаб-квартиру СИС, находившуюся в здании фирмы «Континентал Трэйдинг компани» в Амстердаме. Непосредственное наблюдение за зданием позволило нацистам установить большую часть агентуры СИС, и это помогло им воссоздать картину всех операций СИС в Европе. Агентурные сети англичан в Австрии, Чехословакии и Нидерландах были сразу же уничтожены немцами после аннексии каждой из этих стран. Вызванный войной рост потребностей в разведывательной информации и уничтожение европейской агентурной сети вынудили СИС вести вербовочную работу в больших масштабах. СИС отбросила свое прежнее нежелание использовать выпускников университетов. В возникшей ситуации разведка допустила серьезные ошибки. Но постепенно СИС восстановила свою репутацию и к концу войны получила ценную информацию о немецких ракетах и программах получения тяжелой воды, расшифровала немецкие коды.

В 1944 году, предвидя столкновение между союзниками, которое могло бы последовать за разгромом Германии, главы британских разведывательных служб приняли решение создать новую секцию для осуществления долгосрочного проникновения в аппарат советских органов безопасности. Первым шефом секции IX был Ким Филби. Агенты МИ-6, заброшенные на парашютах в Албанию для организации заговора против только что созданного правительства Энвера Ходжи, были схвачены при приземлении. Исчезли без следа заброшенные в СССР агентурные группы, созданные из националистических элементов. Агенты МИ-6 в Чехословакии и Венгрии были арестованы.

Основной группой, использовавшейся МИ-6 для осуществления операций внутри Советского Союза до конца 60-х годов, был «народно-трудовой союз» (НТС), основанный в 1930 году в Белграде из числа русских белоэмигрантов с целью свержения [19] правительства СССР. НТС активно поддерживал нацистов до и после их вторжения в СССР.

Согласно публикации Луиса Хагена, относящейся к 1968 году, штаб-квартира НТС находилась в Париже, а ее «оперативный центр» размещался во Франкфурте-на-Майне. Организационно НТС строился по образцу разведывательной службы, его члены объединялись в небольшие группы-ячейки. НТС руководил работой радиостанции «Радио свободной России» и школой подготовки агентуры в Бад-Хомбурге. Члены НТС выезжали в Англию для получения в МИ-6 инструкций о новейших методах ведения шпионажа.

Штаб-квартира МИ-6 находится в здании Сентури-хаус, 20-этажном блоке служебных помещений в лондонском районе Ламбет. Здесь ряд региональных отделов поддерживают связь с находящимися за границей сотрудниками разведки и обрабатывают поступающую от них информацию. Отделения, подобно соответствующим подразделениям министерства иностранных дел, организованы по географическому принципу и сведены в шесть отделов: Соединенного Королевства, Европы, европейских социалистических стран, стран Ближнего, Дальнего Востока, Африки. Поскольку в Латинской Америке имеется только одна резидентура, этим континентом, вероятно, занимается какой-то региональный отдел, хотя конфликт в Южной Атлантике мог привести и к определенной реорганизации. Другие отделы занимаются административными вопросами, подготовкой кадров, контрразведкой и обеспечением безопасности. Службы обработки информации и определения заданий, ранее действовавшие самостоятельно, объединены в один отдел. Имеется также большой отдел «специальной поддержки», который укомплектован различными специалистами. Во главе МИ-6 стоит директор.

Оперативная база МИ-6 в любой стране называется резидентурой. В ее функции входит планирование мероприятий, хранение информации, обеспечение связи. Обычно резидентура располагается в здании посольства. Однако она может находиться и в офисах подставной компании или в скромном помещении какой-то закусочной. Необязательно, чтобы резидентура располагалась в той стране, против которой она работает. На резидентуру МИ-6 в Лондоне (60, Воксхолл Бридж-роуд) возложена задача по вербовке агентуры внутри страны, по наблюдению за иностранными дипломатами и другими официальными лицами, представляющими интерес для разведки. Известно, что для подготовки своего персонала МИ-6 использует три объекта: здание конторских учреждений, 296–302 по Барэ Хай-стрит, находящееся в нескольких минутах ходьбы от Сентури-хаус; форт Монктон, около Госпорта, используемый для обработки с обучающимися тактики «побегов и уходов», актов саботажа, подрывных и других действий, в то же время [20] обучение методам наружного наблюдения и допросов (и противодействия им) осуществляется в штаб-квартире военной разведки в Ашфорде.

В резидентурах, размещенных в посольствах, сотрудники разведки официально выступают в качестве дипломатов. Зачастую это самый легкий путь для въезда разведчиков в страну. Они обладают дипломатической неприкосновенностью и имеют возможность для проведения встреч с интересующими их лицами из числа местных граждан. Для того чтобы дать такому сотруднику разведки достаточно времени для проведения разведывательной работы, объем его официальных дипломатических обязанностей без труда может быть сведен до минимума. Подобное прикрытие известно под названием «неглубокого», поскольку любая контрразведка без особого труда определит, кто из сотрудников посольства является настоящим дипломатом.

Некоторые виды разведывательной деятельности не могут быть осуществлены сотрудниками, работающими в официальных британских учреждениях. Выполнение таких специальных заданий поручается сотрудникам с «глубоким» прикрытием, которые живут как частные граждане, и сообщенные ими о себе данные должны выдерживать тщательную проверку. Сотрудники с «глубоким» прикрытием получают из резидентуры руководящие указания, обеспечиваются соответствующей связью и поддержкой. Значительное внимание уделяется подбору достоверных прикрытий, и поэтому сотрудники с «глубоким» прикрытием, как ни странно это звучит, довольно неэффективны с точки зрения результатов их собственной разведывательной деятельности, ибо полный рабочий день они обычно заняты на своей основной работе. Подлинная ценность сотрудников с «глубоким» прикрытием заключается в агентах, работой которых они должны руководить.

Самыми распространенными видами «глубоких» прикрытий являются должности в коммерческих учреждениях и в органах прессы. Фрэнк Снепп, находившийся в 70-х годах в качестве сотрудника ЦРУ во Вьетнаме, писал: «Некоторые сотрудники МИ-6 действовали под «глубоким» прикрытием в качестве журналистов, и мы использовали их для продвижения в прессу, к которой не имели доступа, выгодных американских публикаций...» В этой цитате Снепп касается вопроса, требующего особого внимания. Имеются значительные различия между офицерами разведки, выступающими в качестве журналистов (то есть под прикрытием журналистов) и подлинными журналистами, которые завербованы разведкой в качестве агентов и работают или по контракту за установленную плату, или сдельно.

Редактор «одного из наиболее известных английских журналов» заявил, что «более половины его иностранных корреспондентов [21] находятся на содержании разведки». Редактором иностранного отдела газеты «Дейли телеграф» был назначен на самом деле разведчик из МИ-6, а «Экономист» и «Обсервер» использовали как журналиста Кима Филби. Известен случай, когда бывший сотрудник МИ-6 пытался устроиться на работу в «Санди таймс», вызвав тем самым скандал в газете.

С целью оказания помощи сотрудничающему с разведкой журналисту предоставляется информация, на базе которой он мог бы готовить свои сообщения в прессу. МИ-6 ведет на многих журналистов досье, в которых отражаются их профессиональные способности, личные качества и условия, на которых, по мнению сотрудников МИ-6, их возможно использовать.

Таким же образом к сотрудничеству с разведкой могут привлекаться бизнесмены, которые по ее заданию совершают поездки для поддержания связи с нужными людьми. Например, Гревилл Винн прилагал большие усилия для установления контактов в странах Восточной Европы, куда он выезжал по торговым делам. Во время второй мировой войны в качестве агента, работающего по контракту, Винн сотрудничал с английской контрразведкой. В 1955 году офицер, руководивший работой Винна, перешел в разведку и попросил его быть курьером, на что последний дал согласие. Людям с опытом работы в разведке, таким, как Винн, может поручаться работа с агентурой.

Разведывательные службы проявляют интерес и к туризму. В 1971 году в своем интервью советской газете «Известия», получившем широкий резонанс в печати, Ким Филби описал операцию «Полигон», разработанную для использования туризма для сбора шпионских сведений в «запретных зонах Прибалтики, Западной Украины и на Урале». Цель, которую, по его словам, преследовали шпионы, состояла в организации внутри Советского Союза «политических или идеологических диверсий».

И наконец, разведка вербует профессиональных преступников. В 1973 году правительство официально признало, что Кеннет и Кейт Литтлджоны более года использовались для ограбления банков в Ирландской Республике, с тем, чтобы дискредитировать «официальную» Ирландскую республиканскую армию. Кеннет Литтлджон утверждает также, что ему поручалось убить Сина Максстиофейна, бывшего начальника штаба этой армии. Говард Маркс, выпускник Оксфордского университета, переквалифицировавшийся в торговца наркотиками, был завербован для получения информации о сети контрабандистов-поставщиков оружия для ИРА. В обмен на это ему обещали освободить от наказания за торговлю наркотиками. Оба плана потерпели фиаско, когда ирландская полиция арестовала Литтлджонов и они были приговорены к длительным срокам тюремного заключения, а британская акцизно-таможенная [22] служба поймала Маркса и провела два процесса, которые привели в замешательство МИ-6.

Персонал разведки набирается из кадров вооруженных сил, университетов, полиции. Большое внимание уделяется тем, кто служил в армии. В конце 60-х годов разведка пережила массовую чистку. Много новых сотрудников пришло из столичного управления специальной полиции. Сотрудники полиции также командировались в МИ-6 для проведения уголовных расследований. Из университетов предпочтение все еще отдается выпускникам Кембриджа и Оксфорда, хотя повсюду сержанты-вербовщики сталкиваются с трудностями, пытаясь убедить амбициозных молодых людей в том, что карьера в области шпионажа заслуживает внимания. До недавнего времени вся подготовительная работа по набору выполнялась «охотниками за талантами», то есть руководителями студенческих групп или инспекторами.

С 1979 года, очевидно, по предложению премьер-министра Джеймса Каллагэна набором персонала в разведку стали заниматься комиссия по делам государственных служащих и университетские службы по вопросам трудоустройства. Предварительные собеседования проводятся сотрудниками министерства иностранных дел или военным персоналом, последующие беседы проходят в доме № 3 по Карлтон-Гарден в офисах, которые, судя по вывеске, занимает так называемый координационный штаб. Лица с левыми взглядами не отвергаются, поскольку считается, что они способны разобраться в проблемах политического насилия. Трудности с набором персонала привели к изменению отношения к секретным службам. Хотя оклады сотрудников разведки не намного больше, чем у дипломатов, но во время заграничных командировок офицеры имеют почти неограниченные суммы на оперативные расходы. Дополнительная привилегия для этих лиц состоит в том, что можно уйти на полную пенсию в 55 лет. Однако, как говорят, «редко, кто полностью расстается с разведкой». Незадолго до официальной отставки у таких сотрудников осведомляются, например, о возможности использовать их домашний адрес для направления «специальных сообщений». Для увеличения притока кадров в разведку требования для поступающих туда были несколько снижены.

Определить общее количество сотрудников разведки затруднительно. Число офицеров, работающих «на местах», колеблется между 300 и 500, из них половина всегда находится за границей. Примерно 600 человек работают в штаб-квартире разведки в Сентури-хаус. Общее число составляет приблизительно 1000–1500 человек. Заграничные резидентуры, примерно 30 из которых находятся в развивающихся странах, состоят обычно из двух сотрудников, один из которых (как правило, женщина) выполняет секретарские обязанности. По [23] мнению Джона Стоквелла, возглавлявшего в середине 70-х годов специальное подразделение ЦРУ в Анголе, 20–25 офицеров МИ-6 работают в Африке. Резидентура в Буэнос-Айресе отвечает за всю Латинскую Америку, и поэтому в информационном плане она полагается в основном на сообщения ЦРУ.

В последнее время большинство операций английская разведка проводила совместно с ЦРУ. Это означает, что связи с американцами представляют для МИ-6 особую важность. С оперативной точки зрения партнерство представляется следующим образом. «Резидентура английской разведки почти идентична резидентуре ЦРУ. Возможно, она отличается меньшими размерами, лучшим прикрытием и более естественно вписывается в посольство, которому придана. Она беднее. Ее бюджет обычно составляет около трети бюджета резидентуры ЦРУ. По этим причинам в большинстве регионов мира главная задача резидента английской разведки состоит в том, чтобы, используя свой более высокий престиж и квалификацию, убедить своего американского коллегу в необходимости проведения совместных англо-американских операций, для которых он предоставляет идеи, а его коллега из ЦРУ — деньги», — говорится в книге М. Коупленда «Реальный мир шпионажа». Непонятно, почему английский резидент имеет «более высокий престиж и квалификацию», но если это действительно так, то причина, видимо, в организации подготовки сотрудников в ЦРУ и в МИ-6. Американцы обычно специализируются в одной конкретной области разведывательной деятельности: электроника, расшифровка кодов, вербовочная работа и т. д. Поскольку английская разведка по размерам меньше ЦРУ, ее офицерам необходимо иметь более широкие знания о своей профессии, и они, как правило, могут сравнительно неплохо использовать в своей работе все необходимые формы и методы.

Тайные операции в разведке, очевидно, осуществляются ее специальными подразделениями, хотя некоторые сотрудники на местах, несомненно, привлекаются к их проведению. Филби дает описание секции «специальных политических действий», учрежденной в середине 50-х годов для организации заговоров, создания секретных радиостанций и осуществления пропагандистских кампаний, направленных на срыв международных конференций и оказание влияния на исход выборов.

Нынешняя политика МИ-6 в отношении террористических актов неизвестна. Как предполагают, в меморандуме для внутреннего пользования разведки указывалось, что такие действия не могут быть терпимы. Это было сделано, очевидно, после того, как агент МИ-6 Кеннет Литтлджон заявил, что разведка поручала ему убить нескольких ведущих ирландских республиканцев. [24]

Тайные операции военного характера или имеющие значительный военный компонент осуществляются не разведкой МИ-6, а Специальной воздушно-десантной службой (САС), состоящей из трех армейских полков и имеющей уникальные и только ей присущие политические функции, выходящие за рамки функций британских вооруженных сил в целом.

Первый полк САС был сформирован в 1941 году подполковником Дэвидом Стерлингом. Задачей полка стало проведение актов саботажа и разведывательных акций в тылу врага. В ноябре 1941 года полк приступил к осуществлению активных операций в Северной Африке. В годы второй мировой войны он осуществил несколько акций в районах наиболее сильных боевых действий. За год до сформирования упомянутого полка была создана специальная морская секция под командованием капитана Г. Б. Кортнея, методы действий которой носили аналогичный характер. К концу войны эта секция была расширена и впоследствии слита со вторым полком САС под командованием брата Дэвида Стерлинга — Уильяма.

В подразделения САС военного времени входили родезийские, австралийские, французские, бельгийские и другие эскадроны. В 1945 году, когда английский полк САС был временно расформирован, солдаты других национальностей сохранили аксессуары службы, включая даже полковую эмблему, представлявшую собой кинжал на фоне крыльев самолета с девизом «Смелый побеждает». Военное министерство не было, однако, склонно отказываться от намерения иметь САС в системе британской армии, и в 1947 году британские подразделения САС были преобразованы в территориальный добровольческий 21-й полк САС. В 1952 году был сформирован регулярный 22-й полк САС (солдаты которого оплачивались по полной ставке). Его базой послужил созданный в 1950 году отряд разведчиков, который в операциях против повстанцев Малайи использовал в джунглях методы, применявшиеся САС в условиях второй мировой войны. Англичане понимали, что с распадом британской колониальной империи им будут крайне нужны отмобилизованные воинские подразделения, готовые применить любые методы в борьбе против повстанцев. В 1952 году 22-й полк САС возвратился из Малайи в Англию. Сначала он был расквартирован в Малверне, Уорчестершире, а в 1960 году передислоцировался в места нынешнего расположения — в Херфорд. В 1959 году из добровольцев-резервистов был сформирован второй территориальный полк САС — 23-й, который должен был практически отрабатывать методы «побегов и уходов». Было взято подразделение военного времени, в задачу которого входило оказание помощи военнослужащим ВВС союзников, самолеты которых были сбиты над территорией противника. В конце войны это подразделение было преобразовано в антикоммунистическую шпионскую организацию. [25]

Таким образом, в Англии имеется три полка САС. Хотя сведения об их количественном составе и структуре считаются секретными, в некоторых открытых публикациях делаются на сей счет обоснованные предположения. В 1975 году газета «Дейли телеграф» указывала, что в трех полках САС служит примерно 1500 человек, в 1978 году «Тайм аут» высказывала предположение, что на службе в регулярном 22-м полку САС состоит 850–900 человек. В закрытом наставлении министерства обороны по войскам САС, полученном журналом «Левеллер», указывалось, что штаб полка через своего командира генерала Роберта Форда подчиняется директору САС, которым является Петер де ля Бильер. В состав 22-го полка входят несколько оперативных эскадронов. В эскадроне 72 рядовых и шесть офицеров. Каждый эскадрон разбит на пять взводов: амфибий, воздушно-десантный, разведки, горных егерей, специальной связи. Взвод обычно состоит из 15 рядовых и одного офицера, хотя во взводе связи зачастую имеются дополнительные военнослужащие, прикомандированные от войск связи. Взводы действуют группами по четыре человека; в каждую входят специалисты по связи, медицине, подрывному делу и лингвист. С тем чтобы группа не потеряла боеспособности в результате вывода из строя одного из ее членов, военнослужащие обычно владеют несколькими специальностями. Служащие САС имеют свое вооружение и снаряжение, и каждому разрешено «в пределах разумного» выбирать собственное личное оружие. Известно, что они отдают предпочтение короткоствольным автоматам и высокоскорострельным автоматическим пистолетам для действия на близком расстоянии от противника.

21-й и 23-й полки САС почти полностью повторяют структуру регулярных войсковых подразделений и во главе их стоят офицеры регулярной армии. Штаб 21-го полка занимает здание в казармах в лондонском районе Челси, а его эскадроны размещены в центрах резерва добровольцев территориальной армии в Далвиче и Хитчине, а также в Кошэме, около Портсмута. Эскадроны 23-го полка расположены в Лидсе и Инверговри (около Данди), а также в Порт-Глазго и в Прудхоу, около Ньюкасла. Их штаб — в южной части Бирмингема.

САС следующим образом определяет свои задачи: в основном дальние операции по осуществлению разведывательных действий и актов саботажа.

Небольшие группы САС могут тайно проникать на чужую территорию или быть заброшенными на парашютах для выполнения следующих задач:

а) сбора информации о расположении и передвижении сил повстанцев,

б) устройства засад на повстанцев, осуществления рейдов, нападений и т. п., [26]

в) проникновения в районы, удерживаемые повстанцами, для осуществления актов саботажа, террора и диверсий,

г) наблюдения за границей,

д) установления контактов с местным населением,

е) поддержания связи со специальными группами, «действующими против общего врага», оказания им помощи по вопросам организации и подготовки, контроль над ними.

Таким образом, САС играет определенную роль в любом конфликте. Это не пушечное мясо для генералов, а подразделения для выполнения особых задач, имеющие соответственно специальную подготовку и вооружение.

Задача превращения эскадронов САС в высокоорганизованные боевые подразделения влечет за собой строгую систему отбора, изнурительную подготовку, предназначенную для проверки у потенциальных рекрутов «самообладания, выносливости, для выяснения, является ли проверяемый личностью, подходящей для такого рода войск». К концу обучения проходящие подготовку подвергаются тестам на выносливость, в которые включаются длительные переходы по пересеченной местности с полной выкладкой. Отобранные лица проходят 14-недельную подготовку, состоящую из семинедельной общей подготовки, трехнедельной подготовки на выживание в боевых условиях и четырехнедельной специальной парашютной подготовки. На занятиях даются даже рекомендации по вопросам употребления в пищу трав и грибов. После окончания подготовки новобранцев принимают в полк на годичный испытательный срок, в течение которого их обучают способам ведения войны в джунглях, подрывному делу, оказанию первой помощи, поддержанию радиосвязи, хождению на лыжах, медицине, альпинизму, подводному плаванию и языкам.

САС привлекает к себе молодых военнослужащих и гражданских лиц, изъявляющих готовность «забыть себя» и отказаться от продвижения по службе или работе на три или более года. Средний возраст набираемых в САС составляет 27 лет, хотя в территориальные полки может поступить любой мужчина в возрасте от 18 до 32 лет. В 22-й полк САС приходят новобранцы только из армейских воинских частей и из них примерно одну треть составляют добровольцы воздушно-десантных подразделений. Новобранцы 22-го полка САС вливаются в местные эскадроны после проверки благонадежности и прохождения тестов. Если испытания выдержаны, они становятся солдатами первой статьи САС, что равнозначно рядовому. Во всех трех полках солдаты первоначально служат три года, но срок может быть продолжен. После окончания срока службы военнослужащие 22-го полка САС возвращаются в свои «родные» полки. Хотя при поступлении на службу в САС они лишаются званий, но их продвижение продолжается после возвращения в свои подразделения. [27]

Напряженной подготовке и исключительной физической выносливости придается большое значение со стороны тех, кто стремится создать миф о полках специальной службы. Ими превозносится интеллект солдат САС, который якобы необходим для освоения большого числа различных профессий. После штурма в 1980 году иранского посольства в Лондоне САС стали рекламировать как организацию современных суперменов. Сами военнослужащие САС должны, вероятно, испытывать противоречивые чувства в отношении такого рода рекламы, поскольку им хорошо известно, что они существуют не для оказания помощи при проведении армейских пропагандистских акций по привлечению на службу новобранцев и не для поднятия национального духа в период экономического спада. После второй мировой войны САС использовалась в 32 военных конфликтах, обычно в тех странах, которые не разглашали факты присутствия на своей территории английских специальных войск. Правительство Великобритании также не разглашает сведений о том, что его элитные антиповстанческие подразделения действуют на чужой территории, — ведь возможность выступать с опровержением этого нередко является единственной, хотя и ненадежной защитой от обвинений в подстрекательстве к войне, вмешательстве в дела других стран.

Политические соображения оказывают влияние как на борьбу, в которой участвуют специальные войска, так и на применяемые ими методы. Они никогда не воюют на стороне прогрессивных, восставших сил, всегда поддерживают правящий режим. В полевых условиях действуют вместе с местными воинскими подразделениями. При случае стараются выдать себя за них. Группы специальных войск, экипированные под местных жителей, действовали в Кении и на Кипре для сбора необходимой информации и осуществления террористических актов. В 60-х годах, находясь на севере Калимантана, они сформировали небольшие группы нерегулярных войск, в основном из племени ибан с Саравака. Во главе каждой группы стояли переодетые члены САС. Действия специальных войск оказались настолько успешными, что общее командование находившимися там в то время британскими сухопутными силами было передано в их руки. Английские специальные войска дрались во Вьетнаме, где были приданы австралийским и новозеландским подразделениям, хотя, по заявлению правительства Великобритании, британские войска не участвовали в этой войне. Некоторые военнослужащие САС были откомандированы в Форт-Брагг, месторасположение специальных войск США, а затем зачислялись на службу в американскую армию.

До и во время проведения операций за границей МИ-6 и САС, очевидно, поддерживают тесный контакт, и перед [28] отправкой из Англии эскадроны специальных войск получают инструктаж у МИ-6. Как разведка, так и контрразведка стремятся брать на работу бывших офицеров специальных войск.

Менее драматическая, но в равной степени важная работа САС за границей состоит в подготовке персонала местных сил безопасности. Проводилось обучение военнослужащих из США, европейских стран, Индонезии, Таиланда, Пакистана, африканских стран по тактике борьбы с партизанами, с угоном самолетов. Инструкторы САС и другие военнослужащие специальных войск участвовали в подготовке специальных войск шаха Ирана. Им было поручено обеспечение безопасности станции перехвата, находившейся на ирано-советской границе и действовавшей против СССР. В 1979 году четверо из них были схвачены и казнены иранцами. Предполагается, что группа САС оказывала помощь в проведении неудавшейся операции по освобождению заложников из американского посольства в Тегеране. В английской школе ведения боевых действий в условиях джунглей, которая когда-то находилась в Малайзии, под руководством инструкторов САС проходили подготовку американские подразделения для действий во Вьетнаме. Полувоенные полицейские силы некоторых развивающихся стран, созданные для «борьбы с внутренними беспорядками», обучались САС. В свое время Бен Гети, командир подразделения общих служб Кении, в составе САС проходил службу в Адене.

Что касается самого Соединенного Королевства, то подразделения САС были развернуты в Северной Ирландии для осуществления пограничного контроля, перехвата групп «временной» Ирландской республиканской армии (ИРА) и устройства засад. В 1977 году в Северной Ирландии действовали 160 военнослужащих САС, а их командир присутствовал на всех основных инструктажах армии и службы безопасности. Некоторые операции САС идентичны действиям регулярных британских армейских полков, и форму они носят такую же, как в армии. Однако, по мнению солдат и офицеров армейских подразделений, военнослужащие САС лучше их выполняют эти задания, так как имеют специальную подготовку. Неоднократные сообщения об убийствах, совершенных военнослужащими САС, как правило, не принимаются во внимание, поскольку исходят от источников ИРА. Однако такие акции отрицательно влияют на усилия армии по завоеванию расположения католического населения. Армия также считает, что безжалостность, с которой действует САС, сдерживает некоторые формы деятельности ИРА. По словам одного бывшего английского солдата, который находился в составе САС на Ближнем Востоке, «военнослужащие специальных войск — это самые хладнокровные и самые страшные профессиональные убийцы». С тех пор как [29] Гарольд Вильсон нарушил существовавшую традицию, публично заявив в 1975 году, что подразделения САС направляются в Северную Ирландию (что само по себе вводило в заблуждение, поскольку подразделения САС находились там с 1969 г.), политические деятели, расширяя секретные операции, постоянно «разыгрывали карту САС» как в плане запугивания ИРА, так и умиротворения протестантских полувоенных формирований.

Вне САС имеется мало возможностей для применения таких гнусных талантов, которые требуются от сотрудников этой организации. Многие из них вступали в родезийскую специальную службу, которая первоначально называлась эскадроном «С» английского полка. В составе 22-го полка САС эскадрон «С» сражался в Малайзии. Генерал-лейтенант Питер Уоллс, командовавший родезийской армией до 1980 года, и майор Рон Дейли, начальник сейшельских спецвойск, проходили подготовку в САС.

В свое время поддерживались тесные контакты между южнородезийской специальной воздушно-десантной службой и английскими полками САС. В 1978 году газета 21-го полка САС «Марс и Минерва» указывала, что «родезийская САС, спустя тринадцать лет после одностороннего провозглашения независимости этой страны, все еще является нашим филиалом». В 1961 году в Абингдоне были подготовлены первые инструкторы по парашютному делу для специальной службы Южной Родезии, а в 1962 году английская и родезийская САС проводили совместные учения в Адене. Во время борьбы с повстанцами Патриотического фронта в период правления в Южной Родезии режима Смита бывшие сотрудники САС, находившиеся на службе в родезийской армии, часто приезжали с вербовочными целями в Англию, где посещали казармы Херфорд и находили там сердечный прием. Эмблема сейшельских спецвойск в виде птицы скопы висит на стене клуба «Паллуд-Ринн» в казармах САС в Херфорде в знак высокой оценки их действий.

Примерно 50 бывших военнослужащих САС входили в состав родезийского полка. Эта часть должна была сыграть ключевую роль в намечавшемся заговоре, который разрабатывался английским офицером в период передачи власти в Родезии, получившей название Зимбабве, коренному местному населению. Заговор не удался: почти сразу после прихода к власти премьер-министр Роберт Мугабе официально распустил полк. Однако к этому времени большинство военнослужащих полка перебралось уже в Южную Африку, где полк почти целиком был включен в состав армии в качестве «разведывательного подразделения». [30]

Наемники и роль частных компании в осуществлении тайных операции

Некоторые сотрудники САС устраиваются работать в фирмы, специализирующиеся на обеспечении безопасности и предоставлении телохранителей, инструкторов и наемников. Наемничество иногда неправильно представляют в виде чисто коммерческого дела, хотя и довольно неприглядного. Оно подвержено довольно жесткому контролю со стороны правительства, при котором блокируются все операции, идущие вразрез с официальной линией. Предпочтение наемникам отдается в том случае, когда правительство Великобритании хочет оказать поддержку не пользующимся доверием у населения режимам и при этом остаться в стороне. Правительство также неохотно направляет свои воинские контингенты в помощь союзным правительствам, над которыми нависла военная угроза; вместо этого оно предоставляет им военный персонал на временной основе. Такие военнослужащие фактически являются правительственными наемниками. Число прикомандированных английских военнослужащих может доходить до 750 человек.

Великобритания широко практикует предоставление инструкторов, и в этом деле участвуют как правительственные учреждения, так и частные компании. Разграничение функций зависит от политических и финансовых факторов. Подготовка персонала по военным вопросам и вопросам обеспечения безопасности является одной из форм тайных операций.

Есть еще один вид тайных операций, так называемое бело-воротничковое наемничество. Это технический и обслуживающий персонал, прибывающий в развивающиеся страны из развитых западных стран для обеспечения поставок вооружений, необходимых для ведения военных действий.

Главный вопрос, имеющий политическое значение, состоит в том, чтобы точно выяснить характер отношений между правительственными службами тайных операций и частными компаниями, действующими в этой области. Наиболее активно в этом плане действуют те фирмы, в которых работают бывшие сотрудники САС. И неудивительно, что ведущая роль в этом деле принадлежит основателю САС Дэвиду Стерлингу.

После того как полковник Стерлинг в 1959 году ушел с поста президента «Каприкорн Африка Сосайэти», он основал фирму «Уотчдог».

Фирма «Уотчдог» неоднократно пыталась заключить контракт на подготовку телохранителей для малавийского президента Банды. Это ей не удалось, так как начальник службы безопасности Малави, выходец из эмигрантов, считал, что лучшую подготовку обеспечивают американцы, израильтяне и южнокорейцы. [31] Еще один, ставший известным контракт Стерлинга в Африке касался обеспечения защиты президента Сьерра-Леоне Сиаки Стивенса. Стерлинг писал: «Сначала это осуществлялось фирмой «Уотчдог», но затем было передано Малкольму Макджилливри. Я сделал это по просьбе правительства Ее Величества. Я не симпатизировал режиму в Сьерра-Леоне и поэтому уехал сразу после его прихода к власти. Макджилливри был там в течение двух или трех лет». Другие контракты фирма «Уотчдог» заключала в основном с правителями княжеств Персидского залива. Сейчас трудно определить характер отношений Стерлинга с правительством Великобритании. Время от времени он работал на английскую разведку. Наиболее показательным примером в этом отношении является вербовка им в середине 60-х годов наемников для ведения повстанческой войны против правительства Северного Йемена. В 1970 году «Уотчдог» принимала активное участие в так называемой операции «Хилтон», которая была направлена против режима Каддафи в Ливии. Предложение совершить там переворот сделал Стерлингу один южноафриканец по фамилии Стив Рейнольде. Толчок перевороту должно было дать освобождение из трипольской тюрьмы, известной под названием «Хилтон», заключенных — сторонников бывшего короля. В последнюю минуту вмешалось министерство иностранных дел Великобритании, заставившее Стерлинга «выйти из игры», так как по мнению американцев, Каддафи довольно легко смог бы продолжать контролировать обстановку в стране.

«Уотчдог», известная в кругах наемников под названием «плановик войны», перестала существовать в 1976 году. К этому времени на рынок наемничества пробились много других фирм. Восемь из них фигурируют в списке, направленном правительством подразделениям САС, которые были проинформированы о том, «что служба в полках САС несовместима» с работой, выполняемой этими фирмами. Это был удачный ход правительства, поскольку направление подобного документа являлось «доказательством» якобы официального неодобрения действий таких фирм. Пять бывших сотрудников САС занимают руководящие посты в компании «КМС Лимитед», специализирующейся как раз на вербовке наемников и телохранителей. Это бригадный генерал Майк Уингейт Грей, бывший когда-то военным атташе в Париже; полковник Джеймс Джонсон, бывший командир 21-го полка САС; майоры Рассел Уэст и Дэвид Уолкер и, наконец, майор Эндрю Найтингейл из разведывательной группы САС, который был телохранителем лорда Карвера, когда тот вел переговоры в Южной Родезии в осуществление дипломатической инициативы Каллагэна. Считается, что разведывательная группа САС является главным связующим звеном между полками САС и частными фирмами. Фирма КМС поддерживала полезный контакт с главным инспектором [32] сыскной полиции Роем Такнером, специалистом по арабскому Востоку, о котором вербовщик наемников Джон Бэнкс заявил: «Вы его встретите первым в специальной полиции, если будете заниматься вербовкой наемников». Очевидно, все, кого КМС привлекает на работу, являются бывшими сотрудниками САС. В их задачи входит и охрана посольств и различных миссий в некоторых неспокойных районах. Так, например, они охраняли членов Верховной комиссии Великобритании, выезжавшей в Кампалу после свержения в Уганде Амина. Через неделю после того, как газета «Тайм аут» разоблачила КМС, ей пришлось перебраться в офисы своей дочерней компании «Саладин Секьюрити» на 13 Слоун-стрит, Лондон, по соседству с полковой штаб-квартирой САС. «Саладин» и другая фирма — «Контрол Риске», укомплектованная бывшими сотрудниками САС, занимают ведущие позиции на рынке специального страхования на случай похищения людей и их выкупа. В 70-е годы похищение людей, как способ получения денег на политические цели или как выгодное в материальном плане преступление, получило широкое распространение. По мнению одной американской страховой компании, «похищение людей и их выкуп будет самым динамичным продуктом страхового дела в ближайшем будущем».

Двумя другими заслуживающими внимания фирмами, вовлеченными в своеобразную сферу «грязных дел» 24-го полка САС, явились «Тор Секьюрити Систем», созданная в 1976 году, и «Дж. Донне Хоулдингс». Первым директором-распорядителем «Тор» был майор Энтони Хилл. В апреле 1980 года Хилл учредил новую фирму — «Тор Секьюрити Консалтэнтс». Во главе компании «Дж. Донне» до ее закрытия в октябре 1981 года стоял бывший офицер разведки майор Фредерик Мейс, а посты главного исполнительного директора и директора по вопросам подготовки занимали соответственно два бывших сотрудника САС Берри Уинн и X. М. Харклероуд. Фирма имела контракты в Кувейте, Омане, Кении, Нигерии, Ботсване и других странах. «Тор» и «Дж. Донне» занимались подбором персонала и поставками оборудования, включая радары, звуковые сенсоры, приборы ночного видения, инфракрасные датчики и гидрологические блоки.

Ряд других фирм, во главе которых стоял Джон Бэнкс, вербовал в Англии наемников для ведения войны в Анголе. Спрос на наемников высок, возможности их действий разнообразны.

Британская разведка МИ-6 обращается к частным фирмам, когда нужно выполнить щекотливые разведывательные задания или задания, связанные с тайными операциями. В начале 1980 года в журнале «Нью стейтсмен» рассказывалось о фирме «Диверсифайд Корпорейшн Сервисиз», штаты которой почти полностью были укомплектованы бывшими офицерами МИ-6 и разведывательной службы министерства обороны и во главе [33] которой стоял бывший гвардейский офицер полковник Тембертон. Эту фирму нанимали только через посредников, а по выполнении задания она отчитывалась непосредственно перед разведкой, иногда перед контрразведкой МИ-5. По их указанию и с полного согласия правительства «Диверсифайд» готовила сотрудников для разведывательных служб Омана, Нигерии. Секретные операции осуществлялись в Омане, Иране, Судане и в других странах Африки и Ближнего Востока. Школы подготовки были созданы в Энфилде и Уондсуэрте.

Согласно неподтвержденным сообщениям, по крайней мере одна американская фирма также выполняла задания английской разведки. Речь идет о компании «Интертел», рекламирующей себя в качестве «наилучшей в США фирмы по вопросам личной безопасности и разведки». Около половины ее штата составляют бывшие агенты Федерального бюро расследований. Ее глава Роберт Пелоквин признал, что «Интертел» работает на английское и американское правительства.

Из английских фирм, предоставляющих иностранным правительствам военных специалистов, самой крупной является «Эйруорк Лимитид», филиал «Бритиш энд Комменвелт Шиппинг Компании. «Эйруорк» специализируется на обслуживании авиационной техники и подготовке пилотов, однако более чем за полувековую историю своего существования она действовала и во многих областях, связанных с поставками военной техники и ее обслуживанием. Ее деятельность тесно увязывается с официальной линией правительства в области внешних сношений и обороны. Это неудивительно, поскольку 90% своей работы фирма выполняет по контрактам министерства обороны Великобритании. Во время второй мировой войны ее обширные возможности активно использовались правительством, и это еще больше укрепило ее отношения с государственным аппаратом, которые начались за несколько лет до войны с подготовки пилотов для английских военно-воздушных сил (это продолжается и сейчас). С 1936 по 1954 год компания подготовила около 35 тысяч специалистов летного дела. «Эйруорк» имеет контракты на обслуживание самолетов английских ВМС в Йовилтоне и организацию работы военных аэродромов. В 1950 году компания в знак признания получила контракт от министерства авиации на формирование первой транспортной эскадрильи вспомогательных военно-воздушных сил. В «Эйруорк» работают 3 тысячи специалистов, в основном бывшие военнослужащие. Многие из них находятся в развивающихся странах, особенно на Ближнем Востоке, где «Эйруорк» заключила самые большие контракты. Компания имеет филиалы в Омане и в Объединенных Арабских Эмиратах.

«Эйруорк» начала внедряться в страны Африки и Среднего Востока после 1945 года, оказывая помощь в разведке нефти и создании национальных авиалиний. Всего ею было учреждено [34] восемь авиалиний. Самолеты компании «Эйруорк» использовались для переброски английских войск в «беспокойные районы» Западной Африки и Малайзии. Компания в состоянии строить аэродромы, предоставлять коммуникационное и радарное оборудование, самолеты, ракетные системы, компьютеры, наземный транспорт, вести курсы английского языка, давать рекомендации в отношении закупок военных систем, что обеспечивает ей важную роль в выработке национальной оборонной политики некоторых развивающихся стран. В недавнем прошлом компания активно занималась вербовкой наемников для ВМС и ВВС и старших офицеров для сухопутных сил султана Омана. Масштабы ее деятельности возросли после 1977 года, когда подразделения английских военно-воздушных сил покинули свои базы в Омане.

Частные фирмы играют весьма важную роль в осуществлении английской программы тайных операций, особенно после начала процесса деколонизации и укрепления экономики бывших английских владений. Почти с полной уверенностью можно сказать, что указанные выше фирмы действуют с одобрения МИД и разведки Англии.

Министры, министерства и разведывательное сообщество

Согласно принятой в Англии системе осуществления контроля, каждый министр является главой соответствующей разведывательной службы: министр внутренних дел отвечает за работу контрразведки МИ-5; министр обороны — за работу разведывательной службы министерства обороны; разведка МИ-6 и Штаб правительственной связи работают под руководством министра иностранных дел. Это разделение носит в основном номинальный характер, поскольку премьер-министр, как правило, проявляет большой интерес к разведывательным делам и может по своему усмотрению назначить лицо для непосредственного контроля за работой разведывательного сообщества. Предполагается, что М. Тэтчер возложила такую обязанность на Крэнли Онслоу, советника-посланника министерства иностранных дел. Руководители четырех указанных выше служб имеют право в исключительных случаях обращаться непосредственно к премьер-министру. Полагают, что директор Специальной воздушно-десантной службы также пользуется такой привилегией.

Предоставляемые министрам разведывательные сводки поступают, как правило, не непосредственно от аппарата, добывающего информацию. Анализ сообщений различных служб [35] входит в обязанность Объединенного разведывательного комитета и подчиненных ему двух департаментов. Один из них — группа оценок — отвечает за подготовку перспективных оценок, в то время как другой готовит текущие разведывательные оценки. Оба департамента подчиняются заместителю министра по делам кабинета. В состав самого Объединенного разведывательного комитета, который рассматривает окончательные варианты выходных документов, входят главы четырех разведывательных служб, а также начальник группы оценок и его заместитель; глава департамента постоянного заместителя министра иностранных дел, который специализируется по разведывательным вопросам, и координатор по вопросам разведки и безопасности. Во главе Объединенного разведывательного комитета стоит заместитель министра иностранных дел. Экономической разведкой занимается отдельный комитет во главе с заместителем министра финансов.

Объединенный разведывательный комитет и его двойник по экономической разведке — это последние звенья в цепи движения разведывательной информации. Ни один из этих комитетов не руководит работой разведывательных служб и не контролирует их деятельности. Указанным правом наделена регламентирующая группа постоянных секретарей и в особенности координатор по вопросам разведки и безопасности. Эта группа, официально называемая Комитетом постоянных секретарей по работе разведывательных служб, контролирует их бюджет и утверждает приоритетные разведывательные задания. По консультации с соответствующими министрами она также одобряет проведение важных тайных операций. В заседаниях комитета участвуют также руководящие чиновники кабинета министров, МИД, министерств внутренних дел, обороны, по делам торговли и промышленности и начальник штаба министерства обороны.

Тайные операции, которые связаны со значительно большим политическим риском, чем сбор разведывательной информации, требуют более жесткого контроля. Хотя инициатива проведения тайных операций за границей может исходить от любого ведомства, контроль за их реализацией осуществляется отделом постановки разведывательных заданий МИ-6. По завершении подготовки плана операций он передается на рассмотрение советнику МИ-6 по линии МИД, который консультируется с соответствующими региональными отделами министерства. Если план приемлем, он возвращается в МИ-6 на утверждение директора разведки, который согласовывает его с министром иностранных дел или его заместителем, а при необходимости — с Объединенным разведывательным комитетом.

Несмотря на наличие большого числа различных организаций, призванных осуществлять наблюдение за деятельностью [36] разведывательного сообщества, действительный эффективный контроль за работой разведки практически невозможен.

Один из офицеров разведки так заявил по этому поводу:

«Внесем ясность прежде всего в один вопрос. Разведка практически никому не подотчетна: ни премьер-министру, ни парламенту, ни судебным инстанциям. Разведка сама решает, какие сведения передать политикам, и они редко, если вообще когда-либо, получают полную информацию...»

Нередко отказ предоставить информацию оправдывается разведывательными службами необходимостью обеспечения оперативной безопасности. В 1974–1976 годах разведка продемонстрировала удивительное нежелание предоставить лейбористскому правительству полную информацию о Южной Африке, поскольку считала, что некоторые министры симпатизируют национально-освободительному движению в регионе и могут подвергнуть опасности имевшуюся там у службы агентуру.

Правительство мало что может сделать для изменения этого положения. Сокращение бюджета разведки является возможным средством, но вряд ли налажен эффективный контроль за бюджетом со стороны министров. Официально выделяемые на разведывательную деятельность средства предоставляются парламенту в виде общей суммы в рамках ежегодных лимитов казначейства, и по ним проводится «секретное голосование». Дебаты проходят по всей сумме, и, судя по месту, которое отводится в протоколах палаты общин «секретному голосованию», расходы на разведывательную деятельность не привлекают к себе большого интереса. На 1981/82 финансовый год они составляли 62 миллиона фунтов стерлингов, что совсем не отражало реальных затрат. Как упоминалось ранее, только Штаб правительственной связи ежегодно расходует около 500 миллионов фунтов стерлингов, а расходы разведки МИ-6 и контрразведки МИ-5 вместе составляют около половины этой суммы. В 1979 году в газете «Файнэншл таймс» появилось сообщение о том, что все разведывательные службы Великобритании тратят на свою деятельность не менее 10% расходов на оборону, которые на 1981/82 год были установлены в сумме 11 535 млн. фунтов стерлингов. Разница между суммой, выделенной по «секретному голосованию», и фактическими расходами покрывается из бюджетов МИД, министерств внутренних дел и обороны. По заявлению газеты «Таймс», начиная с 1946 года «практика правительства состоит в том, чтобы скрывать действительные масштабы осуществляемых разведывательных и контрразведывательных операций посредством распределения секретного бюджета по разным статьям, который в целом превышает сумму, выделяемую казначейством».

Другой вид санкций, к которым может прибегнуть правительство, [37] заключается в его прерогативе назначать и смещать руководителей служб. В послевоенный период эта санкция была использована, по крайней мере, в одном случае. В 1956 году разведка МИ-6 направила морского аквалангиста капитана III ранга в отставке Л. Крэбба обследовать корпус крейсера «Орджоникидзе», на котором прибыла в Англию правительственная делегация СССР. Крэбб, имевший слабое сердце и страдавший от злоупотребления алкоголем, сделал два погружения под корабль. Из второго он не вернулся. Русские, обнаружившие, что их корабль подвергается обследованию, заявили резкий протест. Разгневанный премьер-министр Антони Иден приказал выяснить, кто санкционировал эту акцию. Оказалось, что, хотя некоторые сотрудники МИД были осведомлены о плане, на соответствующем уровне он не обсуждался. В результате генеральный директор разведки Джон Синклер был уволен.

Эффективность подобной санкции зависит от состояния служебной дисциплины. Разведка — это узкий круг специалистов-профессионалов, в котором действует жесткая система норм, начиная с первых недель подготовки и во время службы все подчинено интересам «национальной безопасности». Эти нормы должны давать необходимый стимул сотрудникам разведки и способствовать повышению их морального духа. В отличие от других профессий сотрудники специальных служб ведут замкнутый образ жизни. Например, лицам, работающим в Штабе правительственной связи в Челтнеме, не советуют заводить знакомства и поддерживать отношения с людьми со стороны. У руководителей разведки вызывает озабоченность точность соблюдения принципа «необходимо знать», который должен ограничивать доступ к информации любого офицера до минимума, необходимого ему для выполнения полученного задания.

В одном из комитетов конгресса США было высказано следующее мнение: «В некотором отношении профессия разведчика напоминает монастырскую жизнь с дисциплиной и личными жертвами, характерными для средневековых орденов. Разведывательная работа — это в основном жизнь на службе».

Неудивительно, что сотрудники разведки остро страдают от комплекса так называемой «социальной беспросветности». Однако справедливо и то, что замкнутое товарищество разведчиков-профессионалов способствует поддержанию довольно высокой дисциплины. Усилия правительства держать разведывательное сообщество под контролем за счет назначения его руководителей со стороны могут давать обратные результаты.

В периферийных подразделениях спецслужб, особенно за границей, велик соблазн «срезать углы» и нарушать правила. В ходе приведенных журналом «Нью стейтсмен» и газетой [38] «Дейли миррор» данных о расследовании работы подразделения Штаба правительственной связи в Гонконге (Сянгане) были выявлены обширная коррупция и злоупотребления служебным положением. В то же время следует иметь в виду результаты расследования, проведенного конгрессом США по фактам злоупотреблений ЦРУ, которое, как оказалось, почти всегда действовало при этом в соответствии с требованиями администрации США.

Контроль за работой британского разведывательного сообщества «затерялся» где-то на пути между правительственным кабинетом и его чиновниками. Аморфный характер директив, определяющих контроль, не позволяет парламенту Англии в полной мере пользоваться своими прерогативами. [39]

Глава II. Деколонизация и «холодная война»

Послевоенная политическая обстановка

Английский политический деятель лорд Глэдвин писал в своих мемуарах: «Если мы не выполним своей всемирной миссии, Великобритания опустится до уровня второстепенной державы, попадет в прямую зависимость от Советского Союза, станет заброшенным аванпостом США или землею Германии. Все будет зависеть от соотношения сил».

Примерно таким был анализ будущих тенденций в наиболее важных для Великобритании областях международных отношений, сделанный в 1942 году министерством иностранных дел. Возможность германского господства представлялась маловероятной, а с учетом вступления США в войну окончательная победа союзников казалась не более чем делом времени. В то время как некоторые, в основном молодые, сотрудники министерства иностранных дел «предвидели» неизбежное глобальное доминирование США или СССР, руководящие чиновники министерства находили перспективу заключения серии соглашений между ведущими державами, закладывающих основу нового миропорядка, реалистичной и заманчивой.

Разработка плана послевоенного устройства мира стала основной целью четырех держав — так называемой Большой тройки — Великобритании, СССР и США плюс Франции.

С точки зрения Великобритании, соглашение с СССР было необходимо для сдерживания США, которые в то время разрабатывали «План устройства мира по-американски». Вместе с тем премьер-министр Великобритании периода войны Уинстон Черчилль хотел бы отстранить от разработки упомянутого плана Францию, о которой всегда был невысокого мнения. Черчилль вынашивал идею получения Великобританией дополнительных сфер влияния в Европе.

У президента США Рузвельта были другие идеи. Перейдя от политики изоляции, наблюдавшейся в самом начале войны, к тесному стратегическому союзу с Соединенным Королевством, когда было налажено сотрудничество почти в каждой области, представлявшей взаимный интерес, американцы считали, что выйдут из войны исключительно сильными. Ведущая роль в мире, так долго принадлежавшая Великобритании, должна была, по их мнению, перейти к США, которые строили планы обеспечения процветания американской экономики без каких-либо изменений в политической системе и инфраструктуре, без перераспределения доходов. Они считали, что необходимо, как минимум, чтобы в сферу влияния США входило все Западное полушарие, находившаяся в процессе распада Британская империя и страны Дальнего Востока.

Намерения американцев казались реальными главным образом потому, что изнуренная войной Великобритания ни от кого, кроме США, не могла получить столь необходимую [42] экономическую помощь. Идея заключения договора с СССР была быстро отброшена: идеологические разногласия оказались непреодолимым препятствием. Независимая внешняя политика по образцу де Голля не находила на Западе последователей. Полностью поддерживая во всем американцев, англичане, тем не менее, были шокированы и раздражены тем, что вскоре после войны была внезапно прекращена программа оказания помощи по ленд-лизу. Ускоренная разработка планов вывода американских войск из Европы из-за высоких расходов на их содержание также вызывала их озабоченность. Новый министр иностранных дел пришедшего к власти в июле 1945 года лейбористского правительства Эрнест Бевин в своих взглядах на советскую внешнюю политику почти не отличался от оппонентов из лагеря консерваторов. Действительно, настоятельная потребность получения экономической помощи заставляла англичан всячески убеждать США не отходить от европейских дел. Новая администрация Трумэна оказалась более восприимчивой к аргументам англичан, поскольку хорошо понимала возможность «возникновения нестабильности» в Европе из-за реальных шансов прихода к власти во Франции и Италии коммунистов. В этом случае, по ее мнению, «большая часть Европы подпала бы под власть коммунистов», что создало бы реальную угрозу для американских планов образования такой международной системы капиталистической торговли, которая работала бы на американскую экономику. Для недопущения этого, считали США, некоммунистическим странам Европы необходимо предоставить соответствующую военную и финансовую помощь.

Финансовые аспекты помощи нашли свое отражение в «плане Маршалла», по которому США предоставили более 12 миллиардов долларов странам, «не разделявшим советскую идеологию». Великобритания получила почти четвертую часть указанной суммы. Англичане придерживались мнения, что этих средств им будет достаточно для реконструкции экономики и обеспечения своей независимости при тесном военном и политическом союзе с США. Для правительства Эттли сложилась выгодная ситуация, ибо после объявления «плана Маршалла» оппозиция тесному союзу с США со стороны левого крыла лейбористов пошла на убыль: план был популярен в стране, и левые лейбористы понимали, что нападки на него могут лишить их политической поддержки населения.

В начале 1948 года, то есть через два года после того, как прекращение ленд-лиза вызвало в Великобритании настоящий финансовый крах, из США начала поступать военная техника. В июле в Великобританию вернулись американские бомбардировщики. Позднее все виды американской военно-воздушной техники как-то незаметно прибыли в Великобританию: истребители, бомбардировщики, разведывательные [43] самолеты, бензозаправщики. Были построены склады оружия, командные и коммуникационные пункты, часть которых контролировалась американскими ВМС. Большинство соглашений, по которым американцам разрешалось военное присутствие на территории Великобритании, носили и носят секретный характер. В основном они, равно как и некоторые соглашения о сотрудничестве в области разведки, были подписаны в 1947 году.

«План Маршалла» был связан с провозглашением американской долгосрочной внешнеполитической доктрины: образование европейского политического и экономического союза, членом которого будет и Великобритания. Англичанам эта идея не представлялась привлекательной, так как в принципе она вела к ослаблению их политического контроля над колониями. Однако ее осуществление давало им тем не менее средства для послевоенного возрождения экономики. Создавалось такое впечатление: англичане никак не хотели понять, что США усиленно стремились к предоставлению независимости английским колониям не столько из-за либеральных и моральных соображений, сколько во имя достижения своей цели — создания подвластной США мировой торговой системы. Главной проблемой для американцев была разработанная Великобританией система имперских преференций {2}, введенная в действие в 1932 году на Оттавской конференции. Обложение ввозимых товаров пошлиной принималось американцами, однако они возражали против дискриминационной системы, направленной против «третьих стран». В марте 1942 года коммерческий советник государственного департамента клятвенно заявил, что «впредь великая американская нация никогда не позволит англичанам и голландцам диктовать цены, по которым она может покупать их олово и каучук».

Во второй половине войны американские и английские чиновники вели переговоры, затрагивающие будущее английских колоний, однако соглашения достичь не смогли.

В течение многих лет после войны экономическое развитие Великобритании, на которое наложило отпечаток осуществление «плана Маршалла», побуждало британских политических деятелей концентрировать свое внимание на «заморских» делах и позволяло им не обращать особого внимания на основные узкие места в британской экономике: недостаточные капиталовложения, устарелый машинный парк, архаичную транспортную систему. Их настойчивость в сохранении завышенного паритета фунта стерлингов, символизировавшего экономический потенциал британской экономики, вызывала постоянный отток резервной валюты. [44]

Сотрудничество Запада в военной области начало расширяться с образованием в 1949 году Североатлантического союза (НАТО), предоставившего Великобритании важную роль в организации «европейской системы обороны». Советский Союз все чаще изображался Западом в качестве жестокого и агрессивного противника. Казалось, что Великобритания сможет играть свою собственную мировую роль — пусть не столь решающую, как США — и Советский Союз, но более важную, чем все остальные страны. Так, Ричард Кроссман, занимавший впоследствии министерские посты в нескольких кабинетах лейбористов, писал в 1952 году о поиске какого-то соотношения мировых сил, при котором Великобритания могла бы оказывать сдерживающее влияние на США.

Однако история послевоенного периода показывает, что Великобритания ни в коем случае не выступала в качестве «сдерживающей силы», особенно в период 1945–1951 годов во время пребывания у власти лейбористов, когда 12 тысяч английских солдат принимали участие в корейской войне, а в системе министерства иностранных дел был создан Информационно-исследовательский департамент (ИРД), являвшийся мощным по своим размерам и сфере действия инструментом «холодной войны».

В это же время британская армия вела войну в Малайе с повстанцами.

Индийская проблема, единственный крупный вопрос, по которому имелись разногласия между Бевином и его оппонентами из числа консерваторов, была разрешена в 1947 году провозглашением независимости Индии и Пакистана.

Многие политические историки отмечают «отставание по времени» изменений в политике Великобритании от изменений международной политической обстановки. Вернувшийся в 1951 году на пост главы правительства Уинстон Черчилль попытался возвратить Великобритании «старые времена». У Черчилля была навязчивая идея восстановить Соединенное Королевство в качестве европейской сверхдержавы, проект, оправдывавший, по его мнению, руководящее участие Великобритании в делах Содружества, англоговорящих стран и Европы. Эта идея бралась за основу британской внешней политики, и правительство направляло в свои посольства инструкции с указанием об ее реализации.

Но политика Великобритании в отношении Европы была неясной и неопределенной. Черчилль, как и его предшественник Эттли, отказался присоединиться к «плану Шумана», предусматривавшему распространение сотрудничества Франции и ФРГ в области производства угля и стали и на другие страны. Почти вся американская помощь стала теперь предоставляться странам континентальной Западной Европы, поскольку американцы стремились в первую очередь восстановить экономику ФРГ [45] и развить ее военные возможности в рамках НАТО. Попытки Великобритании оказать на США нажим с целью прекращения этой помощи успеха не принесли. Более интенсивное развитие отношений с другими европейскими странами было бы лучшим путем для Великобритании, чем попытка сохранить роль мировой державы, так как этому противились США, а британская колониальная система находилась в стадии распада.

Британская программа создания ядерного оружия, которая была разработана в военное время в сотрудничестве с Соединенными Штатами, не могла успешно осуществляться в результате принятия в США закона Макмагона, запрещавшего разглашение атомных секретов любой иностранной державе. Англичане понимали, что их положение в мире значительно упрочилось, если бы они испытали атомное оружие раньше СССР. Неоднократные и настойчивые попытки добиться отмены закона Макмагона и убедить американцев предоставить им ядерные материалы и испытательные полигоны успеха не принесли. Русские провели испытания атомного оружия гораздо раньше, чем ожидалось, и нанесли тем самым еще один удар по британскому престижу. Это послужило импульсом для возобновления «особого сотрудничества» между Великобританией и США. Однако США не были склонны менять свою политику в угоду Великобритании. Хотя к предложениям англичан они относились более внимательно, чем к идеям, исходящим от других западноевропейских государств, тем не менее, США не придавали им большого значения.

Для осуществления своих глобальных устремлений американцам нужна была широкая разведывательная система. Во время войны британская и американская разведки совместно осуществляли различные разведывательные операции. Борьба с коммунизмом, прерванная на время войной с фашизмом, вызывала необходимость их тесного сотрудничества, несмотря на то, что оба правительства преследовали разные цели. Так как некоторые методы ведения разведки являлись для американцев относительно новыми, они с готовностью принимали опеку со стороны англичан, а последние были рады иметь дополнительный источник финансирования некоторых своих операций. Основы сотрудничества были заложены в ряде соглашений об обмене разведывательной информацией. Первые из этих соглашений были подписаны США и Великобританией в 1947 году. Они касались ведения сигнальной разведки, предусматривали координацию программ обеих стран по глобальному перехвату военных, дипломатических и торговых сообщений и подлежали пересмотру с учетом складывающейся обстановки. Каждой стране отводился определенный географический район, за ведение сигнальной разведки в котором она несла ответственность. [46]

Автор недавно вышедшей книги об Агентстве национальной безопасности США (АНБ) указывает, что «взаимоотношения между АНБ США и Штабом правительственной связи Великобритании являются более тесными, чем между АНБ и любой другой американской разведывательной службой».

АНБ было создано в 1952 году в соответствии с секретной директивой Национального совета безопасности США. В течение двух последующих лет АНБ совместно со своим упомянутым британским партнером выработало единые процедуры ведения сигнальной разведки. В настоящее время АНБ является значительно более крупной организацией, чем Штаб правительственной связи, и его отношения с последним ни в коем случае не являются равноправными. В то время как Штаб все перехваченные сообщения передает американцам, взамен он получает только выборочные обработанные сообщения и некоторые необработанные материалы. Их анализ осуществляется в Штабе с помощью электронно-вычислительных машин, которые являются более совершенными, чем компьютеры АНБ. Агентство национальной безопасности предоставляет Штабу правительственной связи некоторую финансовую помощь для обеспечения работы британских пунктов перехвата.

В настоящее время Штаб правительственной связи осуществляет перехват сообщений и на Африканском континенте. Его станция во Франсистауне (Ботсвана) использовалась для перехвата сообщений повстанцев, действовавших в соседней Зимбабве, а также сообщений южноафриканского правительства. Используя свой контакт с АНБ, Штаб правительственной связи получил перехваченные американцами сообщения об очень важных совещаниях, проведенных лидерами Патриотического фронта Зимбабве во время Конференции неприсоединившихся стран, состоявшейся в 1979 году в Гаване. Во время своего визита в Вашингтон в конце 1979 года Тэтчер высказала за это благодарность президенту Картеру.

В ходе войны во Вьетнаме, вплоть до 1975 года, британская радиоперехватывающая станция в Литтл Сай Ване в Гонконге обеспечивала американцев разведывательными данными, хотя английский премьер-министр Гарольд Вильсон задолго до этого выразил публично свое отрицательное отношение к вьетнамской войне. АНБ координировало все действия по ведению сигнальной разведки в Юго-Восточной Азии, и сообщения английской станции играли определенную роль в этой операции. Перехваченные станцией военные сообщения Северного Вьетнама использовались американским военным командованием при нанесении бомбовых ударов. Совместно с пунктами АНБ в Таиланде и на Филиппинах английская станция контролировала радиосвязь северовьетнамских комплексов для запуска ракет «земля — воздух», передавала предупреждения экипажам [47] американских бомбардировщиков, что позволяло им выбирать наиболее безопасные воздушные коридоры к целям.

Сотрудничество между АНБ и Штабом правительственной связи распространяется и на контроль за их внутренними противниками, а также европейскими союзниками. Расположенные на территории Англии в Менвит-Хилле (Йоркшир) и в Моргенстау (Корнуолл) две станции АНБ позволяют прослушивать телефонную и телексную связь с Европой и Америкой. Отрицательную позицию правительства Великобритании по вопросу строительства станции в Менвит-Хилле помог преодолеть директор Штаба правительственной связи Леонард Хупер, доказывавший ее важность для АНБ. В качестве установившейся практики АНБ перехватывает правительственные сообщения Великобритании.

Из всех американо-британских соглашений по вопросам разведки договор в области сигнальной разведки оказался наиболее устойчивым по отношению к политическим трениям между двумя странами. Суэцкий кризис 1956 года является единственным известным случаем, когда отношения между АНБ и Штабом были прерваны в результате выдвинутых в парламенте Великобритании обвинений, что американцы перехватывали и дешифровывали британские военные и дипломатические сообщения.

Отношения других разведывательных служб Великобритании и США, а также Канады и Австралии носят менее тесный характер. Как ЦРУ, так и Австралийская секретная разведывательная служба (АСИС) были созданы с помощью Великобритании: ЦРУ в 1947 году, а АСИС годом позже. АСИС особенно близка к английской разведке МИ-6. За свое существование она получила от англичан около 50 тысяч различных сообщений и сама передала 12 тысяч. Офицеры австралийской разведки до сих пор бесплатно обучаются в Великобритании. Они продолжают называть штаб-квартиру МИ-6 «своим головным офисом».

В пору своего «младенчества» ЦРУ стремилось быть как можно ближе к англичанам, но сейчас этого уже сказать нельзя. В одном из сообщений разведки указывается, что в первые годы своей деятельности ЦРУ получало около 70% необработанной информации за счет связи с разведками других стран, и можно предполагать, что Великобритания давала наибольшую часть.

Сотрудничество между МИ-6 и ЦРУ в области тайных операций началось вскоре после создания Информационно-исследовательского департамента (ИРД). Американцы наблюдали за работой ИРД с чувством восхищения и любопытства, проявляя особый интерес к совместной пропагандистской кампании, проводившейся ИРД и МИ-6 против малайских повстанцев. С 1948 года ЦРУ начало осуществлять подобные [48] же акции, смоделированные по образцу и в дополнение к британским. Основное внимание уделялось странам Восточной Европы. Как американское, так и британское правительства стремились предотвратить приход коммунистов к власти в послевоенной Европе. Они «стряхнули пыль» с таких организаций русских эмигрантов, как «народно-трудовой союз» (НТС), и «запустили их в работу». В Греции МИ-6 помогала ЦРУ осуществлять тайные операции против коммунистической партии. Другая более известная акция была связана с заброской на парашютах в Албанию агентов для соединения с подпольем, боровшимся против коммунистического правительства Энвера Ходжи. Ее провал обычно приписывался действиям Кима Филби, старшего офицера разведсвязи МИ-6 в Вашингтоне, который участвовал в работе объединенного Комитета по планированию, хотя и ныне в ЦРУ считают, что план был излишне амбициозен, а предполагавшийся размах движения Сопротивления слишком преувеличен. После почти десятилетних попыток организовать восстания в восточноевропейских странах, американская и английская разведки в определенной степени отказались от своих планов, хотя позднее они все же обучили группу террористов, норвежцев по национальности, предназначенную для заброски в СССР с целью организации диверсионных и террористических актов.

Сотрудничая в Европе, разведки Великобритании и США почти никогда не сталкивались. По-другому обстояло дело с Ближним Востоком: рассекреченные американские документы проливают свет на острые столкновения по поводу американских предложений о широком военном и разведывательном сотрудничестве стран Запада в случае войны в данном регионе. В этих планах, в частности, предлагалось подчинить командующего вооруженными силами западных стран на Ближнем Востоке некоему руководящему комитету, в состав которого могут войти также Франция и Турция. Однако «в этом случае, — заявил в 1950 году шеф МИ-6 Джон Синклер во время визита в Вашингтон, — появляются обязательства, которые британская секретная служба не готова взять на себя». Англичане настаивали на заключении с американцами отдельного соглашения по этому региону и добились своего. Почти сразу после этого «отдел военного планирования» МИ-6 (позднее был упразднен) начал работать над составлением плана тайных операций, который должен был быть введен в действие в случае войны.

Суэцкий кризис 1956 года, вызвавший трещину в комплексе политических и оборонных связей двух стран, отрицательно сказался и на отношениях МИ-6 с ЦРУ. Была поставлена под серьезное сомнение профессиональная компетентность МИ-6; количество сообщений, поступавших из ЦРУ, резко сократилось. [49]

Соглашения между США и Великобританией, касавшиеся отказа от деятельности разведок на территории друг друга или в районах взаимных сфер влияния, постоянно нарушались. Несколько бывших сотрудников ЦРУ утверждают, что проникновение в правительственные органы западных стран и их разведслужбы является обычным делом.

В Лондоне работает около 70 офицеров американской разведки. АНБ имеет в Великобритании несколько пунктов по осуществлению подслушивания. Резидентура ЦРУ расположена в посольстве США и занимается главным образом вопросами связи. Возможно, что имеются еще два офиса разведки. Один из них расположен в Лондоне и считается региональным центром ЦРУ в Западной Европе. В Лондон он был перебазирован из Парижа в начале 70-х годов. Другой находится за пределами Лондона и является «базой для подготовки подрывных операций в Африке».

Вмешательство ЦРУ в британскую политику берет свое начало с момента его создания. Лейбористская партия пришла к власти, выдвинув во время выборов программу осуществления интенсивных социальных преобразований и проведения в Европе политики мирного сосуществования с Советским Союзом. Вместе с тем влиятельное правое крыло партии, испытывая страх перед распространением коммунистического влияния, придавало исключительно большое значение борьбе с указанными тенденциями в партии. Примерно в это время начинает тайно финансироваться международное студенческое и профсоюзное движение. Правые круги группировались вокруг журнала «Сошиал комментэри», созданного первоначально эмигрантами из гитлеровской Германии, но реорганизованного в 1947 году в соответствии с изменившейся обстановкой. «Сошиал комментэри» становится наиболее влиятельным выразителем идей тех кругов, которые приобретали все большее влияние при лейбористском лидере Хью Гейтскелле. В 1953 году начал издаваться ежемесячник «Инкаунтер», призванный своими публикациями оказывать влияние на европейских социал-демократов. Его редактор Ирвинг Кристол ранее работал в одном из самых старых американских антикоммунистических журналов «Нью лидер» {3}. Журнал «Инкаунтер» был совместным англо-американским изданием. Англичан в нем представлял «достопочтенный К. М. Монти Вудхаус», ветеран службы тайных операций, имевший опыт работы в Греции и принимавший участие в переговорах с ЦРУ перед операцией «Аякс» {4}. В журнале работало много [50] сотрудников и корреспондентов из «Сошиал комментарии, который обменивался с «Инкаунтер» материалами. Так, напечатанная в «Сошиал комментэри» статья под заголовком «Африка и демократия», написанная Ритой Хинден, пропагандистом «холодной войны», была перепечатана в «Инкаунтер» в виде серии памфлетов. Финансовые средства «Инкаунтер» получал от Конгресса за свободу культуры, который в 1967 году был разоблачен как организация, через которую действовало ЦРУ. В период длительного пребывания лейбористов в оппозиции журналы «Сошиал комментэри» и «Инкаунтер» являлись важным оружием правых в борьбе по вопросам обороны Великобритании, национализации некоторых отраслей промышленности и перевооружения ФРГ.

Через эти журналы американцы проводили свою линию в отношении лейбористской партии, которая иногда принимала форму прямой угрозы. США были заинтересованы в перевооружении ФРГ. В связи с сильной оппозицией этому со стороны Франции линия лейбористской партии Великобритании имела исключительно важное значение. Газета лейбористской партии «Ситизен», отражавшая взгляды левого крыла и имевшая тираж в три четверти миллиона экземпляров, решительно выступала против перевооружения. В результате давления, оказанного на правление компании «Рейнольде Ньюс», которой принадлежала газета, из нее были уволены помощник редактора и ряд видных журналистов. С приходом новых сотрудников газета изменила свою линию и стала поддерживать американский план в отношении ФРГ. За этими действиями стоял Вашингтон. Через посольство США в Лондоне лейбористам было сказано, что если партия не будет выступать за перевооружение ФРГ — а роль газеты «Ситизен» в этом считалась исключительно важной, — то американцы прекратят оказывать Великобритании помощь и существование лейбористского правительства может оказаться под угрозой.

Расследование конгрессом США деятельности ЦРУ в середине 70-х годов вызвало большую озабоченность в Великобритании. Комитеты конгресса могли получить по суду документы ЦРУ. Это привело к тому, что представители английской разведки не стали включать в сообщения, передававшиеся американцам в плане сотрудничества, подробные сведения об агентуре. Кроме того, в Великобритании распространилось мнение, что написанные кадровыми офицерами разведки, в частности, Ф. Эйджи и Виктором Марчетти книги («За кулисами ЦРУ» и «ЦРУ и культ разведки»), в которых разоблачалась деятельность ЦРУ, значительно подорвали авторитет американской разведки.

Что же касается стран Европы, то англичане не придавали большого значения сотрудничеству с ними в области разведки. Учитывая тенденцию послевоенных правительств Великобритании [51] подходить к делам ЕЭС лишь с точки зрения англо-французских отношений, а также пренебрежение и подозрительность, с какими британская разведка относилась к своим французским коллегам, все это не покажется неожиданным. После вступления Великобритании в Европейское экономическое сообщество неизбежно произошли определенные изменения. Некоторые государственные органы Великобритании, в частности МИД, считали политическое сотрудничество в Европе таким же важным, как и экономическое. Европейская конвенция по борьбе с терроризмом, ратифицированная странами ЕЭС в 1979 году, дает правовую основу для обмена информацией и техникой между полицейскими и разведывательными службами стран Общего рынка. Между Великобританией и некоторыми европейскими странами заключены соглашения об обмене данными сигнальной разведки, но на более ограниченной, чем с США, основе.

«Обеспечение безопасности» в колониях и процесс деколонизации

Послевоенный поход против освободительного движения в британских колониях начался с Малайи {5}, огромные минеральные ресурсы которой, в частности олова, железа, а также каучука, привлекли туда значительные британские капиталы. Потребности Японии в железной руде, необходимой для реконструкции пострадавшей от войны экономики, тоже полностью удовлетворялись за счет малайских залежей. К югу от Малайи на острове Сингапур размещалась штаб-квартира всех британских военных сил на Востоке.

Позиции Великобритании в Малайе и Сингапуре оказались под угрозой в результате вооруженной борьбы против английских властей, начатой повстанцами в июне 1948 года. Поражение повстанцев рассматривалось как выдающийся успех британской теории борьбы с освободительными движениями: такой результат был достигнут не только благодаря подрыву политической базы представителей этого движения, но также благодаря осуществлению некоторых политических реформ и наличию эффективного разведывательного аппарата. Сингапур и Малайя входили в сферу деятельности малайской службы безопасности, основанной в 1946 году и базировавшейся в Сингапуре. За год до кризиса малайская служба безопасности практически с нуля начала свою работу. Правда, она затруднялась нежеланием управления криминальных расследований полиции передать службе безопасности всю имеющуюся информацию. [52]

Но несмотря на указанные трудности, служба безопасности точно предсказала начало движения. Однако, когда вспыхнуло восстание, службу безопасности обвинили в «неподготовленности» и расформировали. Ее роль взял на себя отдел специальных расследований, входивший в состав управления криминальных расследований. Руководитель операций против коммунистов подполковник Бриггз стремился усилить этот отдел, и для осуществления намеченных изменений из Индии ему в помощь был переведен Хью Дженкинс. Натянутые отношения с политическими властями вынудили Дженкинса через год уйти в отставку. Бриггз, отличавшийся слабым здоровьем, вскоре последовал за ним. Его преемником стал бывший начальник военной разведки генерал Джеральд Темплер, опыт работы которого в данной должности позволил ему сделать следующее заключение: «Борьба с коммунистами в Малайе выиграна нашей разведывательной системой — нашим отделом специальных расследований».

Для реорганизации отдела специальных расследований в Малайю был командирован заместитель начальника английской контрразведки МИ-5 Джек Мортон. Его основная рекомендация состояла в том, чтобы выделить этот отдел из управления криминальных расследований. Главное внимание Темплер уделял набору персонала и получению необходимых ассигнований. Начальником нового отдела стал офицер малайской полиции Гай Мэдок.

Между тем была усилена пропагандистская кампания, проводившаяся военными отрядами психологических операций, в поддержку которой МИ-6 и Информационно-исследовательский департамент осуществляли с территории Сингапура широкие пропагандистские акции. Психолог Ф. X. Лейкин опросил 430 взятых в плен повстанцев и выяснил, что психологические операции должны быть направлены на тех, кто надеется улучшить свое материальное положение в результате участия в антибританском движении. Для оживления пропагандистской работы в Малайю был переведен Хью Карлтон-Грин, ставший впоследствии генеральным директором Би-би-си. Грин поставил перед информационной службой ряд задач, в частности:

1) Поднять моральный дух гражданского населения, поддерживать у него доверие к правительству, «усилить сопротивление коммунистическому влиянию». С этой целью расширить объем информации, поступавшей от населения в полицейские органы.

2) Подрывать моральный дух повстанцев и их сторонников, вбивать клин между руководителями антибританского движения и рядовыми членами с целью поощрения дезертирства и снижения готовности продолжать борьбу.

3) Помогать глубже уяснять ценности демократического [53] образа жизни, которому «угрожает международный коммунизм». Грин в два раза увеличил число кинопроекторов и громкоговорителей для ведения официальной пропаганды, организовал в деревнях 500 радиоприемных пунктов и назначил контролера за ведением радиопередач в чрезвычайных условиях. При поддержке руководства радио Малайи контролер имел возможность увеличивать объем пропагандистских радиопередач. Для поощрения дезертирства награды за переход на сторону правительственных войск были увеличены на 30%, отделу специальных операций выделялись большие суммы денег для оплаты информаторов и выпуска листовок, направленных на подрыв морального духа повстанцев.

Контакты между отдельными повстанческими группами были эпизодическими, так как они располагались в джунглях. Их единственным источником информации являлись гражданские служащие, большое число которых было завербовано отделом специальных расследований. Отдел использовал стандартную процедуру для осуществления вербовки: как только объект был подобран, начинался сбор информации о его участии в нелегальной деятельности. Затем будущий агент подвергался аресту и ему предъявлялись собранные отделом компрометирующие материалы. Редко требовался небольшой дополнительный нажим для достижения успешной вербовки. Для отдела наиболее полезной информацией были сведения о размещении пунктов связи, тайников, складов для хранения продовольствия и вооружений, сведения об источниках снабжения, финансах, а также характеристики на лидеров повстанцев.

Успешно применялся следующий тактический прием: на опушках джунглей тщательно обыскивали лиц, покидавших деревни. Нередко обнаруживали приготовленные для повстанцев продукты, изъятие которых обрекало тех на голод. Обычно быстро раскрывались такие хитрости, как набитые рисом велосипедные рамы. Поскольку положение повстанцев становилось все более трудным, они начали сами выходить из джунглей в поисках пищи. Многие из них обнаруживали, что в деревнях, где можно было бы раздобыть провизию, устроены засады, а большинство жителей выдворены из своих домов и по так называемому плану создания «стратегических поселений» перемещены в специальные места.

Отделу специальных расследований большую помощь оказал один из наиболее способных вербовщиков — Эван Дейвис: одно время он служил телохранителем у Черчилля, участвовал в борьбе с малайскими повстанцами. Дейвису было дано специальное задание обезвредить одного из наиболее активных лидеров повстанцев, Го Пенг Тума, который командовал группой, контролировавшей район Джахор на юго-западе Малайи. Все предыдущие попытки освободить этот [54] район успеха не приносили. Дейвису удалось завербовать одного из самых доверенных лиц Го, некоего Рейвена. Рейвен сообщил данные о находившемся глубоко в джунглях лагере Го, который в результате авиационного налета был уничтожен, а Го убит. Дейвис вернулся в Великобританию, где работал в африканском отделе британской контрразведки МИ-5.

Малайя явилась также первым испытательным полигоном для действий Специальной воздушно-десантной службы в мирное время. В 1950 году эскадрон «М» 21-го полка САС был направлен для участия в корейской войне, но после того как его роль взяли на себя американские «зеленые береты», он был переведен в Малайю. Первоначально САС использовалась для оказания помощи полевой полиции в патрулировании подходов к джунглям и охране населенных пунктов. С расширением военных действий САС стала важным инструментом сбора разведывательной информации, особенно в северной Малайе. В районе Теменгор военнослужащие САС находились четыре года и были выведены только в 1957 году. Эскадрон САС прославился своей практикой, известной под названием «прыжки с деревьев». Отряд сбрасывали на парашютах в джунгли с расчетом, что купол парашюта застрянет в ветвях и это позволит солдатам спуститься на землю. Такие операции были прекращены после того, как стало известно, что в каждом десанте по крайней мере один солдат получал серьезную травму. Официально подразделения САС были выведены из Малайи в 1959 году, незадолго до окончательного прекращения антиповстанческой войны.

Но одно из подразделений САС оставалось в Малайе и после 1959 года. Согласно материалу, помещенному в журнале «Фар Истерн экономик ревью», в 1971 году правительство Малайи попросило его покинуть страну. Однако по другим источникам, летом 1971 года САС еще вела боевые действия на границе с Таиландом. Эти источники также утверждают, что САС действовала по обе стороны границы, где были активны малайские повстанцы и бойцы Организации за освобождение Паттани, представлявшей мусульманское сепаратистское движение. Британские солдаты на Кипре утверждают, что они видели мертвых солдат САС в самолете, заправлявшемся на Кипре, который летел из Пананга (восточная Малайя) в Великобританию. В 1975 году министр обороны Великобритании ушел от ответа на заданный ему в палате общин вопрос о том, находятся ли все еще подразделения САС в Малайе.

Победа англичан на полуострове Малакка расценивалась как престижная. Появился «британский вариант» теории борьбы с повстанческим движением, в основу которого был положен ряд простых принципов: во-первых, необходима лояльная и компетентная гражданская служба; во-вторых, простые и [55] скоординированные организационные меры для осуществления быстрых и решительных действий; и наконец, как подчеркнул Темплер, эффективный и надежный разведывательный аппарат. Ряд дополнительных факторов хотя и является важным, но считается характерным лишь для Малайи. Стремясь еще раз использовать свою теорию, британские эксперты, во главе которых стоял Роберт Томпсон {6}, позднее отправились в Южный Вьетнам в составе британской советнической миссии. Хотя предложения англичан и имели определенный вес, но они были приняты лишь частично, что, по их мнению, способствовало окончательному поражению американцев во Вьетнаме.

Африка создавала для Великобритании более сложные проблемы. Для англичан это не было прямой «борьбой с коммунизмом», и они не могли представить эту проблему именно в таком свете. Годы колониального правления породили движение за национальное освобождение, которому колониальные власти не могли найти противодействия. Американцы не были заинтересованы в сохранении колониальной системы, и англичанам рано или поздно предстояло предоставить колониям независимость. Стратегия Великобритании состояла в том, чтобы передать власть в руки местных правителей, имеющих сильную политическую базу, с симпатией относящихся к Западу, а также к проживающим в колониях англичанам, «не зараженных воинственным национализмом или коммунизмом». Правительство Великобритании надеялось убедить новых правителей в странах, получивших независимость, оставить в административном аппарате чиновников колониальной службы из числа англичан. Для всей Африки число таких лиц составило бы около 20 тысяч человек, которые были бы заранее проверены английской контрразведкой МИ-5. Ожидалось, что назначение специально подобранных африканцев на руководящие посты в британских компаниях, действовавших на континенте, и контроль со стороны англичан над экономической помощью будут содействовать тому, что развитие африканской промышленности пойдет по нужному руслу. В то же время будет создаваться впечатление, что правительства африканских стран самостоятельно создают свою индустрию. Колониальные службы безопасности и разведки создали ряд организаций для наблюдения за так называемым переходным периодом. [56]

В основе колониальной философии лежало мнение о том, что предоставление образования африканцам создаст больше проблем, чем разрешит их, так как африканцы считались низшей расой. Тем не менее британские власти приняли решение учредить ряд университетов и колледжей, преподавательские кадры для которых тщательно отбирались. В них африканцам должны были прививать административные и управленческие навыки и убедить в необходимости сотрудничества с белыми колонистами. Таким образом, попытки англичан создать в Африке руководящие кадры, не зараженные идеями национального освобождения, были желанием повернуть историю вспять.

В центральной и восточной частях континента проживало большое число белых колонистов, которые придерживались твердой линии в деле защиты своего привилегированного положения. Это создавало серьезную проблему для британского правительства, которое в основном симпатизировало белым поселенцам и не хотело ущемлять их интересов. Не последнюю роль в этом играло общественное мнение в самой Англии. Пример такой дилеммы можно найти в мемуарах Гарольда Макмиллана, где он приводит мнение одного из губернаторов колоний, фамилия которого не называется, о том, что, хотя его африканские министры не будут готовы к управлению страной еще примерно дюжину лет, отказ в предоставлении колониям независимости вызовет необходимость подавлять политические беспорядки и сажать местных лидеров за решетку. При таких обстоятельствах нельзя осуществлять «подготовку» национальных кадров и вкладывать инвестиции для обеспечения экономической стабильности.

Полицейские силы большинства колоний были созданы по образцу королевской полиции Северной Ирландии в виде полувоенных формирований, обученных владению огнестрельным оружием и способных осуществлять военные операции. Получение от отделов специальных расследований упредительной информации о возможных волнениях, а также точных сведений об их организаторах позволяло сравнительно небольшим полицейским подразделениям контролировать местные конфликты. Отделы специальных расследований брали под наружное наблюдение любое лицо, которое нарушало или могло нарушить статус-кво. В число объектов наблюдения попадали и религиозные деятели, хотя в послевоенные годы основное внимание уделялось возникающим в колониях партиям и профсоюзам. Одетые в гражданское платье офицеры отделов специальных расследований вели записи на собраниях, обращая особое внимание на агитацию к совершению «незаконных актов». Для тех, кто переступал установленные границы, в распоряжении властей находился целый ряд законов, которые обеспечивали подходящие предлоги для [57] ареста. Политическая деятельность и работа по «обеспечению безопасности» в колониях были настолько тесно увязаны между собой, что, когда губернатор по рекомендации отдела специальных расследований запрещал одну местную политическую группировку, он нередко активно поддерживал другую. Однако операции по «обеспечению безопасности» выходили за указанные выше рамки. Так, бывший офицер отдела специальных расследований из Ньясаленда рассказал, что в сферу их наблюдения входила также и церковь. «Религия в странах Центральной Африки являлась альтернативой политике. Местным лидерам она позволяла реализовать некоторые честолюбивые устремления. В Малави мы держали под наблюдением различные религиозные секты с момента их возникновения и не упускали из виду иностранные организации, особенно американские, которые были готовы оказать поддержку оппозиционным сектам. Главная церковь Малави — миссионерская шотландская церковь заняла независимую позицию и поэтому считалась «прогрессивной». Мы осуществляли за ней тщательное наблюдение. Под контролем церкви находился ведущий университет страны. Церковь также вела работу во многих племенах и поэтому была хорошим источником получения необходимой информации».

Церковь, особенно в Ньясаленде, активно участвовала в национальной борьбе. Многие бывшие воспитанники миссионерских школ оказались во главе национального движения, и если бы церковь лишила их своей поддержки, она вызвала бы недовольство со стороны своих бывших воспитанников. Но многие церковные служители искренне верили в возможность получения независимости сверху и нередко выступали в качестве сдерживающей силы. Тем не менее, их симпатии, как бы умеренно они ни выражались, не снискали им любви со стороны отделов специальных расследований. Так, бывший сотрудник колониальной гражданской службы Чарльз Джеффрис указывает: «Задача осуществления мероприятий против подрывной деятельности затруднялась тем, что недоброжелатели нередко втемную использовали лояльных людей как своих агентов». Те и другие находились под наблюдением, и на их жалобы давался стандартный ответ: «Если вы не нарушаете закон, вам нечего бояться».

Велось активное наблюдение и за профсоюзами. Порожденный «холодной войной» раскол международного профсоюзного движения тоже вызвал значительные проблемы: разделение произошло между проамерикански настроенной Международной конфедерацией свободных профсоюзов (МКСП) и Всемирной федерацией профсоюзов (ВФП). Обе эти организации субсидировали поездки за границу африканских профсоюзных активистов. Отделы специальных расследований следили за тем, чтобы эти субсидии по возможности [58] не были связаны с тем, что нежелательно для колониальных властей. «Было также необходимо установить, какую профсоюзную политику будут вести МКСП и ВФП», — писала газета «Монд».

Нередко оказываемое американцами через МКСП влияние вызывало раздражение у администрации колоний, как и действия ВФП. Соревнуясь с ВФП в плане завоевания симпатий африканцев, МКСП зачастую приходилось поддерживать местные организации, выступавшие за достижение национальной независимости. Это заставляло отделы специальных расследований с подозрением относиться к визитам в Африку их представителей, брать их под активное наблюдение.

Количество объектов, представлявших интерес, было довольно большим, и поэтому некоторая работа выполнчпась вне отделов специальных расследований. Все местные органы колониальной администрации составляли политические разведывательные доклады. От офицеров полиции также требовались доклады для отделов специальных расследований. В Танганьике {7} разнообразие представленных докладов было настолько велико, что штаб-квартира полиции разослала секретный циркуляр, в котором давались инструкции о том, как лучше готовить сообщения. В циркуляре содержались такие «полезные советы», как, например: «Если агент передал вам совершенно секретный документ и не проявляет беспокойства о том, держите вы его у себя полчаса или несколько дней, вполне вероятно, что документ фальшивый и составлен самим агентом. Наоборот, если агент проявляет беспокойство по поводу сохранности документа и требует вернуть его с минимальной задержкой, по всей вероятности, документ подлинный».

Даже простым правительственным служащим, например медицинскому персоналу, предписывалось оказывать помощь отделам специальных расследований. Как вспоминает сотрудник колониальной администрации, связанный с «обеспечением безопасности» на Занзибаре: «Если активист национального движения получал травму и его помещали в госпиталь, обслуживающий персонал и врачи должны были наблюдать за ним и записывать лиц, посетивших больного». Местные политические лидеры любили подолгу беседовать с правительственными чиновниками о деятельности своих противников, и их беседы находили должное отражение в еженедельных разведывательных донесениях. Врачи и учителя из числа местного населения нередко в разговорах с сотрудниками отделов специальных расследований принимали их за простых служащих полиции, и их знания внутренней жизни местных общин находили у этих сотрудников высокую оценку. Осведомителям [59] регулярно выплачивались деньги за предоставляемую информацию и за работу по противодействию партийным функционерам. Оплата за информацию была невысокой, так как уровень жизни в большинстве африканских колоний являлся очень низким. Отдел специальных расследований района Нгонг Кении располагал на такие цели всего 750 фунтами стерлингов, и их было в общем достаточно. Большая часть получаемой информации лишь не намного превосходила обычные сплетни, и мастерство специалистов отделов специальных расследований состояло в том, чтобы оценить надежность ее источников.

Платные осведомители были крайне ненадежны, они нередко приукрашивали свои сообщения, чтобы получить за них более высокую плату. Один из бывших офицеров разведки рассказал почти невероятную историю о том, как осведомителю удалось продать одну и ту же информацию отделу специальных расследований, военной разведке и полиции. Поскольку три органа по-разному сообщали об одних и тех же событиях, это приводило к печальным результатам. Однако указанные аномалии обнаружились только тогда, когда стал координироваться процесс сбора и оценки информации.

Информация, собираемая в каждой колонии отделами специальных расследований, направлялась в Комитет по вопросам безопасности, который в колониях именовался по-разному, но имел одни и те же функции. Его задачи изложены в инструкции для Комитета по координации разведывательной деятельности Ганы:

1. Обеспечить возможность обмена информацией, представляющей политический или оперативный интерес, между армией, административными органами и полицией.

2. Координировать разведывательную деятельность армии, администрации и полиции, обеспечивая использование надежных и недублированных информационных каналов.

3. Давать рекомендации относительно методов распространения информации.

Для «обеспечения безопасности» колониальная администрация имела в своем распоряжении целый ряд законов. Если какой-то местный гражданин причиняет особое беспокойство, «не имеет значения, каким образом избавляются от него. Самое главное — сделать это до того, как он причинит еще больше неприятностей. Его можно арестовать, например, за езду на велосипеде без света и еще за что-нибудь». На одной из территорий для офицеров полиции был издан подробный конфиденциальный циркуляр. Он состоял из семи вопросов, ответы на которые должны были снять сомнения относительно того, когда можно арестовывать оратора — национального деятеля, выступавшего на митинге, и какое обвинение ему лучше всего предъявить. [60]

Часто юридическое обоснование ареста было очень неубедительным. В 1955 году колониальная администрация Северной Родезии приняла решение запретить журнал «Африка и колониальный мир». Администрацию особенно раздражало напечатанное в журнале сообщение о волнениях в долине Гвембе. Хотя были приняты меры для направления всего тиража этого номера журнала в Южную Родезию, где его еще не запретили, штаб-квартира Африканского национального конгресса могла получить его по почте. Для конфискации журнала полиция провела обыск на квартире Кеннета Каунды, лидера Африканского национального конгресса. Они предъявили Каунде ордер на обыск и приказали ему отправиться в штаб-квартиру конгресса. Согласно заключению полиции, во время обыска были обнаружены «красные памфлеты». Дома у Каунды его жена Бетти, обеспокоенная тем, что полиция может найти и другие памфлеты, спрятала их в большом горшке на кухне, накрыв сверху пустым мешком. Но полиция следила за домом, и, когда офицеры полиции вернулись назад с ее мужем, они направились прямо на кухню, где и обнаружили ряд изданий. За хранение запрещенной литературы Каунда и Нкумбула (известный африканский лидер) были заключены в тюрьму со строгим режимом сроком на два месяца. Памфлеты были расценены судебными властями как «дешевые, позорные и скандальные издания». Заключение в тюрьму оказало значительное влияние на снижение политической деятельности Гарри Нкумбулы.

Наиболее полезным законодательным актом для сбора разведывательной информации был принятый в каждой территории указ об обществах. Поскольку по этому указу каждое местное отделение партии должно было быть зарегистрировано, власти имели довольно точное представление о ее политическом руководстве. Отделы специальных расследований часто посылали своих людей под видом офицеров полиции для проверки полученной информации. Если сменялся секретарь местного отделения партии, это давало им хороший предлог для беседы с его преемником. Любая попытка запретить партию нередко встречала сильное сопротивление со стороны отдела специальных расследований, который считал, что гораздо сложнее держать под наблюдением нелегальную партию. Используя указ об обществах, губернаторы колоний имели возможность запрещать партии как на местном, так и на национальном уровне. В 1957 году Африканский национальный союз Танганьики не мог функционировать в 10 районах, ввиду отказа властей зарегистрировать его отделения. В 1959 году во время чрезвычайного положения в Танганьике губернатор смог объявить нелегальными все отделения Африканского национального конгресса Замбии на основании указа об обществах на этой территории. [61]

Еще одной возможностью контролировать политическую деятельность являлась выдача разрешений на проведение политических собраний. Незадолго до полного запрещения Африканского национального конгресса Замбии Каунде не разрешили проводить митинг в Лусаке. Открыто выражая свое несогласие с этим, Кеннет Каунда объявил о начале кампании неповиновения.

Возможно, одной из самых серьезных попыток сокрушить политическое движение с помощью политических методов явилось дело Джомо Кениаты в Кении. Вскоре после введения чрезвычайного положения в стране Кениата был арестован вместе с другими национальными лидерами. После весьма спорного суда его приговорили к тюремному заключению. По словам известного британского радиокомментатора, работавшего в то время в Кении, власти намеревались полностью вычеркнуть имя Кениаты из сознания людей: «Англичане решили вести себя так, как будто Кениаты вообще никогда не существовало. Они пытались сделать его «мифом». Его дом был сожжен, а земля разделена. Когда он отбыл срок тюремного заключения, его содержали под стражей в суровом пустынном отдаленном районе. Англичане действовали так, будто Кениаты уже не было в живых. Его имя никогда не упоминалось во время дебатов в законодательном совете».

Время опрокинуло расчеты англичан. Кениату, подобно архиепископу Макариосу на Кипре, не забыли, его имя стало символом сплочения национальных сил страны.

Пытаясь сдержать проявление национальных устремлений, правительство Великобритании искало такое политическое урегулирование, которое было бы в некотором смысле привлекательным для африканцев. Отношение населения Англии к путям решения африканских проблем и подозрительность африканцев к действиям правительства Великобритании ограничивали выбор вариантов действий. Поэтому властям пришлось прибегать к тактике предоставления скрытой поддержки соответствующим политическим движениям.

Офицер Специальной воздушно-десантной службы Дэвид Стерлинг, получивший за свои военные «подвиги» кличку «майор Фантом», закончил войну с хорошей репутацией. В 1949 году он начал осуществлять в Африке свое мероприятие — создавать общество «Каприкорн». В качестве символа общества была выбрана зебра с белыми, черными и коричневыми полосами, чтобы подчеркнуть его многорасовый характер.

Стерлинг прибыл в Африку в конце войны. Его оптимизм строился на убеждении в том, что континент богат и «все можно взять голыми руками». Вместе с братом Биллом он организовал фирму под названием «Стерлинг — Асталди», которая занималась строительством дорог в Танганьике. Стерлинг был [62] поражен расизмом своих соотечественников — белых поселенцев: аристократ по происхождению, он верил, что положение человека должно определяться его образованием и состоянием, а не цветом кожи.

Свою программу Стерлинг начал с проработки идеи создания федерации Северной и Южной Родезии и Ньясаленда, чтобы привлечь туда капиталовложения. Федерацию он намеревался впоследствии расширить до Соединенных Штатов Африки. Тогда же им было объявлено об учреждении «Каприкорна», эта идея получила большую рекламу. Ее смысл состоял в том, что белые отказываются от открытой дискриминации, если черные согласятся с ограничением своих политических прав. Первым публичным документом общества явилась «декларация Каприкорна». В 1952 году, когда она была обнародована, Филип Митчелл, бывший губернатор Кении и Уганды, назвал ее «чистым апартеидом в сахарной оболочке».

С самого начала своего существования «Каприкорн» получал поддержку со стороны министерства по делам колоний и министерства по отношениям между странами Содружества, 8 февраля 1952 года Стерлинг встретился с представителями обоих министерств и получил подробную консультацию относительно создания этого общества в Африке. Он поддерживал тесные контакты с министром по делам колоний Аленом Ленноксом-Бойдом, который обменивался со Стерлингом письмами и давал ему советы политического характера относительно «Каприкорна». «Я полагаю, что для достижения целей «Каприкорна», с которыми я согласен, следует действовать быстро и энергично, поскольку будут усиливаться требования о предоставлении африканским странам самоуправления, будет расширяться коммунистическая пропаганда, доказывающая, что концепция многорасового общества есть не что иное, как империалистический маневр, призванный затруднить получение Африкой самоуправления. «Каприкорн» должен выдвигать такие идеи, которые были бы для африканцев более привлекательны, чем африканский национализм или коммунизм».

Уильям Горелл-Бернс, помощник заместителя министра, следующим образом высказался о помощи, которую они предоставляли «Каприкорну»: «Обычно время от времени мы встречались с Дэвидом Стерлингом. Он отстаивал идею многорасового общества и как раз об этом мы и говорили. Мы оба выступали за более широкое участие в делах «Каприкорна» и выделение больших средств на предоставление африканцам образования. Политическое развитие по-прежнему шло довольно медленно, поэтому мы хотели, чтобы была усилена деятельность в этом направлении. Однако много средств мы не могли выделять. Мы направляли послания губернаторам колоний относительно деятельности «Каприкорна». Общество [63] опубликовало книгу «Новая надежда в Африке», которую мы послали всем губернаторам. Министерство по делам колоний, например, попросило Эвелина Бэринга (губернатора Кении) дать знать, не возвращается ли в Кению какой-либо африканец, заслуживающий нашей заботы о нем. Мы старались наладить связи между различными расами».

Все деньги «Каприкорну» поступали в основном из британских и американских источников: некоторые английские компании, включая банкирский дом «Клайнуорт Бенсон» и Объединенную африканскую компанию, направляли «Каприкорну» свои денежные чеки; по другую сторону Атлантики фонд Форда, «Тайм-Лайф», Рокфеллеры и горная корпорация «Амэкс» переводили деньги через организацию «Американские друзья африканского общества «Каприкорн».

Основная деятельность общества была направлена на создание комитетов по делам гражданства, которые в пяти английских колониях Африки проводили регулярные встречи для обсуждения идей «Каприкорна». Данные комитеты создавали молодежные клубы, организовывали дебаты и вели кампании против «расовой дискриминации». По словам одного из организаторов «Каприкорна», то был «расцвет белого либерализма в Африке». Однако такие «серьезные будуарные дебаты» не могли устранить расового разделения. Муса Амалимбэм, умеренный по взглядам кениец, считал, что весь этот либерализм заканчивается у входной двери, когда вы говорите до свидания своему белому хозяину.

Люди, которых увлекли идеи «Каприкорна», принадлежали к верхушке белых поселенцев. К наиболее активным членам общества «Каприкорн» относились адвокаты, врачи, архитекторы, значительное число белых фермеров также входило в его состав. В английских колониях Африки неодинаково воспринимались лозунги «Каприкорна». В Танганьике и Ньясаленде, где африканское национальное движение активно боролось против общества, слово «каприкорнист» являлось синонимом слова «доносчик». В Южной Родезии и Кении общество привлекло в свои ряды многих лиц из числа местных лидеров, которые стали впоследствии известными политическими деятелями.

Вершиной политического успеха Стерлинга стала салимская конференция, организованная в 1956 году на берегу озера Ньяса в Салиме. На конференции присутствовали делегаты из всех колоний, которые обсудили основные положения так называемого «договора», в котором они торжественно клялись бороться за «общество, свободное от дискриминации».

Однако «Каприкорн» уже начал терять свою популярность, так как местные лидеры понимали его замаскированный расистский характер. От Танганьики на конференции, например, [64] присутствовала малочисленная делегация, поскольку Националистическая партия Танганьики и Африканский национальный союз Танганьики к тому времени уже отошли от Стерлинга и активно боролись с «Каприкорном». Такое же положение сложилось и в Ньясаленде. Стерлинг понимал, что это конец его планов, связанных с «Каприкорном». Он надеялся, что дал организации «достаточный разгон» и теперь она будет двигаться «под собственными парами». Этого не произошло. Будучи морально и физически истощенным, он ушел с поста председателя «Каприкорна».

После салимской конференции «Каприкорн» столкнулся с новой проблемой. Общество не являлось политической организацией, однако претендовало на политическое влияние. Пока Стерлинг возглавлял «Каприкорн», он выступал за то, чтобы прагматически настроенные политические деятели из числа белых переселенцев приняли идеи «Каприкорна» и не стремились придать ему политическую окраску. После ухода Стерлинга «Каприкорн» несколько раз пытался принять участие в избирательных кампаниях, но всегда терпел поражение.

Неудачные попытки «Каприкорна» добиться успеха на выборах вынудили его отойти от политической деятельности и заняться организацией обучения взрослого африканского населения, чтобы сохранить какое-то влияние в Африке. Были открыты колледжи в Кении и Южной Родезии, которые имели целью предоставлять африканской верхушке образование в духе идеалов «Каприкорна». Позднее эти колледжи были преобразованы в обычные учебные заведения.

В конечном счете «Каприкорн» потерпел неудачу, так как его члены не смогли бросить на выборах сколько-нибудь серьезного вызова ни белым поселенцам, ни черным представителям национально-освободительного движения. В среде белых поселенцев обществу не удалось составить конкуренции новым политическим партиям, которые более прагматично отзывались на потребности последних стадий деколонизации. К началу 60-х годов от «Каприкорна» остался только его лондонский офис, который было решено преобразовать в благотворительное учреждение, занимающееся предоставлением общежитий приезжающим в Лондон африканским студентам.

Поскольку политические репрессии и экономическое неравенство в Африке сохранились, представлялась неизбежной вспышка военных действий между местным населением и колониальными властями. Кажется удивительным, что англичанам пришлось вести только одну войну с африканцами, а именно войну с повстанцами в Кении.

Кикуйю — это самое большое племя в Кении. Ему не удалось убедить послевоенную колониальную администрацию выделить землю в местах своего традиционного заселения, [65] как это было сделано в отношении других племен. Важность данного вопроса нашла свое отражение в самом названии, которым многие повстанцы именовали движение, — Армия свободной земли. К 1952 году отчаяние кикуйю достигло такой степени, что большая часть племени выступила за вооруженную борьбу с британским режимом.

И вновь колониальное правительство оказалось неподготовленным к такому повороту событий. У кикуйю как в сельской местности, так и в городах существовали сильные организации, там активно действовали группы их повстанцев. Отделы специальных расследований полиции, которые были сравнительно небольшими, не работали в сельских районах. Полицейские функции в них выполняли чиновники, нанимаемые соответствующей региональной администрацией. Получаемые из этих двух источников разведывательные сообщения без обработки направлялись в два разных департамента центрального правительства.

Как и в случае с Малайей, в Кению был направлен сотрудник британской контрразведки МИ-5 для реорганизации кенийских служб безопасности. Шеф МИ-5 Перси Силлитоу посетил Кению дважды — в ноябре 1952 года и апреле 1953 года. Был разработан план интеграции всех специальных служб. Губернатору был придан советник — сотрудник МИ-5 с соответствующим штатом, отдел специальных расследований значительно расширили. Для ведения чисто военной (то есть боевой и оперативной) разведки в главной штаб-квартире учредили должность старшего офицера по военной разведке.

Для наблюдения за развитием политических событий и контроля за предпринимаемыми в этой области мерами был основан Комитет по вопросам безопасности. По словам политического деятеля из числа белых поселенцев Майка Бланделла, данный комитет не мог выполнять каких-либо административных функций в отношении ведения военных действий: «Я присутствовал на так называемых оперативных совещаниях этого комитета. Более неподходящей организации для действий в создавшемся чрезвычайном положении я не мог себе представить. На совещаниях мог присутствовать любой офицер, имевший хотя бы отдаленное отношение к оперативным вопросам. Доклад обычно делал комиссар полиции или другое лицо, занимавшееся повседневными операциями. После доклада проводилось обсуждение и совещание обычно заканчивалось без принятия какого-либо плана согласованных действий. Более того, офицерам различных служб не давалось никаких указаний относительно операций, которые они должны были проводить».

Внезапность восстания поставила весь колониальный аппарат по «обеспечению безопасности» в Кении на грань катастрофы. Факт привлечения к его подавлению английских армейских подразделений, [66] несомненно, является признанием наличия кризиса. Прошло несколько месяцев до того, как удалось выработать какую-то стратегию по его локализации. Отдел специальных расследований обнаружил, что многие его осведомители убиты, а оставшиеся в живых предпочитали держать язык за зубами. Моральное состояние сотрудников отдела находилось на самом низком уровне. Отдел специальных расследований Кении с обидой воспринял прикомандирование офицеров военной разведки, и примерно семь офицеров из разведки армии были позднее отправлены обратно. Одним из первых двух таких офицеров являлся капитан (позднее генерал) Фрэнк Китсон. Сотрудники отдела специальных расследований считали, что они хорошо знают положение на местах и не видели, чем могли бы им помочь офицеры военной разведки. Чувства обиды были взаимными. Военные разведчики высказывали возмущение по поводу трудностей, с которыми им приходилось сталкиваться при доведении своей точки зрения до гражданских властей. Они были довольно хорошими специалистами разведки, ибо большинство из них занималось этими вопросами в Триесте и Малайе.

Первой попыткой устранить разногласия между различными службами, занимающимися вопросами «обеспечения безопасности», стало создание чрезвычайного комитета, но, как указывал Бланделл в письме к губернатору Кении Эвелингу Бэрингу, «чрезвычайный комитет не работал так, как это было первоначально задумано». Он считал, что комитет не имеет достаточных исполнительных прав.

Беспорядок в делах колониальной администрации продолжался до марта 1954 года, когда чрезвычайный комитет преобразовали в военный комитет. Это был исполнительный орган, предназначенный для осуществления операций по подавлению восстания с использованием политических акций и военной силы. В комитет входили лишь четыре человека: губернатор, его заместитель, командующий английскими войсковыми подразделениями и Майкл Бланделл. В работе комитета также участвовал присланный из Великобритании чиновник, в задачу которого входило обеспечение процесса принятия решений и осуществление контроля за расходами на проведение военных операций. Одна такая операция, проведенная в высокогорье Кении, обошлась Великобритании в огромную сумму — 10 тысяч фунтов стерлингов за каждого убитого. Число британских солдат в Кении возросло с 1485 человек до 7109 к августу 1954 года.

Для координации усилий различных ведомств использовался опыт Малайи. Суть его состояла в следующем: «На провинциальном и районном уровнях совещания объединенных чрезвычайных комитетов принимали общеполитические решения; объединенные оперативные комитеты осуществляли планирование [67] повседневных оперативных программ; исполнительный офицер, входивший в оба комитета, осуществлял необходимую связь. На каждом совещании комитета присутствовали представители армии, полиции и администрации, а также чиновник местной администрации. К комитетам были также прикомандированы офицеры разведки и службы связи».

Первоначально в задачу офицеров военной разведки входило получение информации об использовавшейся повстанцами тактике. В распоряжении офицеров разведки было около 40 помощников на местах, набранных из кенийского полка и резерва кенийской полиции. Их наиболее важной функцией явилось руководство группами бывших повстанцев, перешедших на сторону правительственных войск. Поскольку эти группы хорошо знали тактику действий повстанцев, они глубоко проникали на их территорию и сыграли решающую роль в их окончательном разгроме. Для практического руководства действиями некоторых групп назначались офицеры САС, работавшие, как правило, в паре. Хотя бывшие повстанцы входили в состав «группы Аи» кенийского полка, правительство Великобритании рассматривало их действия как неофициальные, связанные с рядом деликатных и потенциально опасных моментов. Только в 1955 году армейское командование официально утвердило «группу Аи» в качестве законного военного подразделения.

Английские войска были выведены из Кении к концу 1956 года. Первоначально кризисная ситуация, потребовавшая два года для наведения порядка, была в основном вызвана неспособностью армии действовать в чрезвычайных условиях. Штаб английских армейских частей в Восточной Африке не был настроен на активные боевые действия, отсутствовала эффективная командная структура. Сфера действий подчиненного военному министерству армейского командования со штаб-квартирой в Найроби охватывала Кению, Уганду, Танганьику, Маврикий, Ньясаленд и Северную Родезию. Губернатор же Кении получал распоряжения из министерства по делам колоний. Командование английских войск было более привычно к проведению церемониальных парадов, чем к операциям против повстанцев. Все внимание спецслужб Великобритании, занимающихся «вопросами безопасности» в колониях, сосредоточивалось в это время на борьбе с повстанцами в Малайе. После восстания в Кении подразделения английских войск в Восточной Африке были выделены в отдельное командование, чтобы оперативнее реагировать на местные события. На базе Кахава в Кении были сформированы чрезвычайные ударные силы в составе батальона легковооруженных солдат, обученных тактике быстрого развертывания. Они могли перебрасываться на самолетах в любой регион мира. На базе имелась оперативная группа, укомплектованная офицерами разведки, которые [68] внимательно следили за сообщениями из всех английских колоний и были готовы быстро откликнуться на любую чрезвычайную ситуацию. Подразделения САС входили в состав этих сил в основном на временной основе. Большие средства были затрачены на создание постоянных ударных сил, которые удалось сформировать лишь после получения Кенией независимости. К тому времени политическая обстановка в Кении изменилась и новое правительство посчитало невозможным предоставлять базу Кахава в распоряжение британской армии. Чрезвычайные ударные силы были возвращены в Плимут и в 1965 году расформированы.

Конец восстания в Кении по времени приблизительно совпал с апогеем суэцкого кризиса, который нанес сильный удар по притязаниям Великобритании на роль мировой державы. Процесс деколонизации усиливался, и ответственность за проведение разведывательных и тайных операций в бывших колониях была возложена на английскую разведку МИ-6, в то время как функции по «обеспечению безопасности» взяли на себя местные правительства, которые появились вместо колониальной администрации. Некоторые из них оставили прикомандированных офицеров МИ-5 в качестве советников. Англичане продолжали демонстрировать пренебрежительное отношение к своим бывшим колониям, вмешивались в дела местной администрации, пытаясь добиться выгодной Западу расстановки сил. Эмигранты из колоний и бывшие белые поселенцы, вернувшиеся в Великобританию, являлись ценным источником информации, и их опыт использовался при ведении дел с государствами, получившими независимость. Великобритания и США постепенно начали вырабатывать общую политику в отношении африканских стран, в основе которой лежал тезис об «угрозе заполнения СССР стратегического вакуума», якобы образовавшегося в результате ухода Великобритании из своих бывших колоний. Эта политика имела целью создать максимальные возможности для экономической эксплуатации Африканского континента.

Секретные операции периода «холодной воины», осуществлявшиеся с территории Великобритании. Пропагандистские акции

В послевоенный период усилилось влияние коммунистических идей в Африке. Это очень беспокоило колониальные власти и правительство Великобритании, которое пыталось переключить английское и международное общественное мнение [69] с угрозы фашизма на якобы существующую «коммунистическую угрозу».

В 1947 году Кристофер Мейхью, одаренный младший советник МИД, направил конфиденциальное послание своему шефу Эрнесту Бевину, предлагая начать «секретную контрнаступательную пропагандистскую кампанию против русских». Для осуществления своего предложения он рекомендовал создать новую службу. Эта идея была с готовностью принята премьер-министром Клементом Эттли. Для того чтобы скрыть учреждение нового пропагандистского подразделения от общественности, деньги на проведение его операций проводились в парламенте по «секретному голосованию».

Вновь созданная служба — Информационно-исследовательский департамент (ИРД) имел две основные задачи. Для продвижения за границу он готовил «серые» пропагандистские материалы, в которых не содержалось прямой лжи, но в фактические данные, которых при необходимости включались фальсифицированные сведения. Эта «серая» пропаганда была антикоммунистической.

«Коммунистическими» теперь считались любые действия, хотя бы косвенно направленные против империализма или имевшие левые тенденции. Основными объектами пропагандистского воздействия ИРД стали западноевропейские страны, в частности Франция, Италия, а также Западная Германия, и Юго-Восточная Азия (в связи с возникновением чрезвычайного положения в Малайе). Во вторую категорию входили Индия, Пакистан и Ближний Восток, в то время как страны Восточной Европы и Советский Союз, которыми занимались в основном американцы, составляли третью категорию. Отсюда видно, что в английской политике проведения тайных операций основное внимание уделялось колониям.

Второй областью деятельности ИРД было создание соответствующего общественного мнения в самой Великобритании. Для этого обычно использовались антикоммунистические материалы, подготовленные правительственными учреждениями. Они предназначались для усиления позиций правого крыла в лейбористской партии и профсоюзном движении.

Во время войны Мейхью являлся вторым после Хью Гейтскелла человеком в департаменте, занимавшемся экономическими вопросами, и поэтому не был новичком в области политических махинаций. Он с большим эффектом использовал в Великобритании возможности ИРД. В марте 1948 года Мейхью заявил Фреду Уорнеру, заместителю министра, курирующему ИРД: «Я много размышлял над возможностью подготовки серии заметок, которыми при поступлении соответствующих запросов мы могли бы снабжать наших министров и дружески настроенных парламентариев-лейбористов, с тем чтобы помочь им в борьбе против коммунистически настроенной [70] оппозиции в лейбористской партии и профсоюзном движении. В настоящее время, как Вам хорошо известно, мы получили ряд таких запросов и каждый из них подвергаем специальному рассмотрению».

Среди запрошенных тем были: американский империализм, колонии и целая серия вопросов об СССР, включавшая такие темы, как «советский экспансионизм», «дипломатическая бескомпромиссность СССР», «уровень жизни советских граждан». Через год Мейхью сообщил Бевину, что он договорился с Гербертом Трейси, секретарем Британского конгресса тред-юнионов, о «распространении внутри рабочего движения ряда антикоммунистических пропагандистских материалов, которые разрабатывались для заграницы».

В феврале 1948 года трудящиеся Чехословакии под руководством коммунистов одержали победу над реакционной буржуазией, и приток чехословацких эмигрантов в Великобританию явился для ИРД благодатным источником новых кадров. Излагая подробные сведения о достигнутых ИРД успехах, Мейхью писал Бевину: «В настоящее время материалы ИРД рассылаются сотрудникам, занимающимся информационными вопросами в наших заграничных миссиях. Я полагаю, что эти пропагандистские материалы уже оказали некоторое воздействие». В число дипломатов, занимавшихся вопросами информации, нередко входили сотрудники ИРД, которые координировали осуществление специальных пропагандистских кампаний на местах. Этой работой они занимались в течение полного рабочего дня. Персонал ИРД являлся очень пестрым. Значительное число сотрудников составляли эмигранты, например из Чехословакии. Многие являлись разведчиками и были разоблачены в результате неудачного проведения разведывательных операций. В число сотрудников ИРД входили тщательно проверенные писатели и журналисты. ИРД стал любимым местом «отдыха» — «отстойником» для сотрудников английской разведки МИ-6, не способных по возрасту работать в оперативных подразделениях разведки. Как рассказывал бывший сотрудник ИРД, в работе соблюдалась особая секретность и нередко люди, которых принимали в ИРД, думали, что они действительно будут заниматься исследовательской деятельностью, как об этом говорило название учреждения. Поддерживались тесные связи ИРД с МИ-6, особенно с ее IX секцией, которая занималась Советским Союзом. Представитель ИРД всегда участвовал в проводившихся в Лондоне совещаниях между МИ-6 и ЦРУ по вопросам взаимодействия. Глава ИРД в 1953–1958 годах Джон Ренни позднее стал шефом разведки МИ-6.

В 50-х годах в период наивысшего расцвета деятельности ИРД в нем работало 300–400 человек. Одна только советская секция насчитывала более 60 сотрудников. До своего расформирования ИРД [71] занимал 12-этажное здание в Миллбанке Риверуок-хаус. Департамент состоял из региональных отделов, существовали специальные секции, занимавшиеся вопросами экономики и контроля за вооружением. За границей ИРД имел своих сотрудников, обычно работавших на различных должностях в посольствах Великобритании.

Информация ИРД, которая, по словам бывших руководителей департамента, была в высшей степени тенденциозной, рассылалась большому числу журналистов, которые считались политически благонадежными. Лицам, не использовавшим материалы ИРД, не разрешалось раскрывать источник их получения. Судя по краткому описанию Ральфа Муррея, начальника ИРД в 1949 году, материалы департамента можно подразделить на две категории: «В категорию «А» входят секретные и конфиденциальные целевые исследования, касавшиеся советской политики и положения в СССР. Они предназначаются для глав государств, членов кабинета и т. п. По очевидным причинам на них нельзя было ссылаться и публиковать.

Категория «Б» охватывает секретную информацию, которую сотрудники британских миссий могут осторожно распространять среди своих связей (профессоров, ученых, профсоюзных деятелей). Эту информацию без ссылки на источники можно было использовать в качестве фактического справочного материала. Успех операций с использованием материалов категории «Б» зависит от активности английских представителей в различных странах».

По словам британского дипломата, материалы категории «А» «составляют на основе информации, полученной из дипломатических и разведывательных источников. Они значительно отличаются от материалов, которые могли быть использованы в секретных пропагандистских кампаниях». Сведения категории «А» также не использовались в «грязных кампаниях», которые МИ-6 иногда проводила для компрометации прогрессивных лидеров английских колоний. Колин Легум, корреспондент «Обсервер», вспоминает, что «излюбленным приемом было изображение национального лидера какой-то колонии в качестве коммуниста. Нас снабжала конфиденциальными сообщениями МИ-6, из которых следовало, что Москва-де поддерживает связи со всеми подобными лицами».

Частью продукции ИРД категории «Б» была серия регулярных публикаций, выходивших под такими названиями, как «Основная сводка» и «Латиноамериканские темы». Выпускались также специальные издания относительно «Международных организаций, используемых специальными службами», а в последнее время — отдельные информационные сводки, касавшиеся Ирландской республиканской армии (ИРА).

Некоторые сводки по особо щекотливым темам были настолько засекречены, что на них даже не делались пометки [72] об исполнителе. В эти сводки нередко включалась информация, полученная ИРД из разведывательных источников. Конфиденциальная информация разведки МИ-6 передавалась в красных папках с пометкой «совершенно секретно». Требовалось большое умение использовать эту информацию без расшифровки ее источников.

Для того чтобы начать какую-то пропагандистскую кампанию, ИРД обычно приглашал к себе особо доверенного журналиста и давал ему или ей индивидуальный инструктаж. Когда журналист опубликовывал «особо важные материалы ИРД» без ссылки на «официальные источники», департамент распространял его публикацию по всему миру, с тем чтобы местная пресса «третьего мира» могла перепечатать ее. ИРД заключил соглашения с некоторыми британскими газетами, которые разрешали перепечатывать и распространять свои статьи за границей. Эти перепечатки давались за подписью первоначального автора, но без упоминания о том, что направлены в газету британским правительственным органом. ИРД мог также обеспечить предоставление государственных средств некоторым газетам, которые сталкивались с трудностями при оплате подписки на материалы британских пресс-агентств. Кроме того, ИРД нанимал некоторых бывших своих сотрудников в качестве «свободных» журналистов. Используя свою новую должность как прикрытие, эти журналисты имели возможность помещать свои материалы в газеты, причем редактор не был осведомлен о источниках получения информации. Как отмечал Чэпмен Пинчер, «прирученный охотник за шпионами» из «Дейли экспресс», «большинство журналистов, работавших на ИРД в качестве лиц «свободных профессий», находилось на оплате».

В начале 50-х годов ИРД тщетно пытался убедить арабов в том, что «коммунизм несовместим с исламом». Одновременно совместно с МИ-5 и МИ-6 осуществлялись пропагандистские операции в Малайе. При этом использовалась любая литература, которая могла быть интерпретирована как антикоммунистическая, в том числе «Ферма зверей» Джорджа Орвелла и «Темнота в полдень» Артура Кестлера. Для иностранных журналов и газет выпускались серии рассказов в картинках, одна из которых, например, носила сенсационный заголовок: «Я был секретарем жены Мао». Типичным примером проводившихся ИРД операций были акции по запугиванию мировой общественности присутствием «красного флота в Индийском, океане». В марте 1974 года ИРД инспирировал появление на эту тему двух статей. Одну из них написал Брайэн Крозье из «Таймса», другую — Дэвид Флойд из «Дейли телеграф». С ними специалисты ИРД провели устный инструктаж. В таком же плане освещался данный вопрос в документе, подготовленном ИРД в апреле 1974 года для широкого распространения. [73]

Большая часть информации, как, например, сведения о сооружениях в порту Бербера (Сомали), была, несомненно, получена из разведывательных источников. Соответствующая статья появилась в газете «Файнэншл таймс», написанная по заказу ИРД одним из корреспондентов.

Журнал «Левеллер», который позднее свел воедино детали этой операции, отмечал: «Материал ИРД был частью хорошо оркестрованной кампании Запада. Примерно в это же время государственный департамент США опубликовал сделанные со спутника-шпиона фотографии военно-морской базы в Бербере. Когда такая кампания набирает силу, нужна большая настойчивость, громадное количество фактов, чтобы рассеять осторожно создаваемое ложное впечатление, что Сомали является советской марионеткой».

Утверждение ИРД в высшей степени странно, поскольку известно, что в 1977 году из страны выехали все советские военные советники.

ИРД мог обеспечить постоянный поток материалов в отношении какого-то конкретного региона, инспирировать в нужный момент публикацию соответствующих статей. «Культурная революция» в Китае служит этому хорошей иллюстрацией. Используя дипломатические коммюнике, интервью с беженцами в Гонконге, а также передачи радиостанций (благодаря любезности мониторной службы Би-би-си), ИРД составлял еженедельную сводку под названием «Краткий обзор новостей», а также обычную сводку увеличенного формата. Энтони Ашворт, заработавший себе репутацию в ходе разведывательной работы в Адене (в 1972 г. его перевели из Гонконга в Северную Ирландию), возглавил эту операцию. «Краткий обзор новостей по Китаю» был направлен во все гонконгские газеты, многим иностранным журналистам, некоторым ученым. Агентство Рейтер и другие агентства использовали этот обзор, часто воспроизводили его дословно. Обычная сводка увеличенного формата рассылалась в более ограниченное число адресов.

Примерно в то же время, когда было создано ИРД, разведка МИ-6 приняла решение возобновить работу агентства новостей военного времени «Британова», которое было создано Специальным оперативным управлением для ведения антинацистской пропаганды. Был произведен ряд перестановок в совете директоров «Британовы» и арабского агентства новостей, которое действовало как ближневосточный филиал «Британовы». В число вновь назначенных директоров вошли Алан Хеар, сын лорда Листоуэла, работавший с 1947 по 1961 год в МИД и являвшийся председателем и главным исполнительным директором газеты «Файнэншл таймс»; лорд Гибсон, позднее ставший председателем акционерного общества «Пирсон Лонгман», собственностью которого была «Файнэншл таймс», [74] и Виктор Кэннон Брукс, стряпчий, которому принадлежал контрольный пакет акций издательской компании «Амперсенд Лимитад», активно использовавшейся ИРД. Аделейд Матурин, кадровый офицер разведки, который в конце войны перешел в МИ-6 из Специального оперативного управления, стал исполнять обязанности секретаря. В период с 1948 по 1953 год были созданы три новых агентства. Эти агентства тесно сотрудничали друг с другом, и позднее появились их филиалы в Индии, Пакистане и Африке.

Арабское агентство новостей играло важную роль в пропаганде позиций Англии и Франции перед суэцким кризисом 1956 года и функционировало как центр британской разведки в Египте. Ключ к успеху в деятельности арабского агентства и других агентств заключался в том, что поступавшие от ИРД и МИ-6 субсидии позволяли им подрывать позиции конкурентов, предоставляя материалы по более дешевым ценам или даже бесплатно.

ИРД проявлял также интерес к книгам как пропагандистскому средству. По инициативе ИРД ряд ученых приняли участие в подготовке серии малоформатных книжек, опубликованных небольшой компанией «Амперсенд», которые были направлены на подрыв авторитета Советского Союза в африканских странах. К их числу относится «Африка между Востоком и Западом» Джона Думога, гражданина Ганы, который входил в число первых африканских журналистов. Его работа представляет собой типичный образец продукции ИРД.

Закат деятельности ИРД начался в 1964 году вслед за появлением в Африке молодых независимых государств. Штаты департамента подверглись значительному сокращению: в 1966 году было закрыто сингапурское отделение ИРД, сыгравшее важную роль в проведении пропагандистских операций против малайских коммунистов. Через два года постоянный заместитель министра иностранных дел Англии Дэнис Гринхилл провел еще одно более значительное сокращение. Еще до этого информационный департамент МИД недвусмысленно заявил о том, что он мог бы взять на себя функции ИРД. Министров от лейбористской партии серьезно беспокоили правые тенденции в деятельности ИРД. В 1974 году Энтони Кросленд, министр иностранных дел лейбористского правительства, уволил из ИРД ряд журналистов, известных своими правыми взглядами и ставшими помехой в политическом плане. Через два года штаты ИРД были вновь сокращены. Для пересмотра функций ИРД был приглашен находившийся на пенсии бывший Верховный комиссар Великобритании в Канаде Колин Гроув. Среди выводов, данных в представленном им секретном докладе, были следующие: «ИРД должен сохранить свои глобальные функции, но его заграничные региональные отделения следует сократить. Проведение отдельных операций, подготовка публикаций [75] и их рассылка должны находиться под постоянным контролем. Фонд по организации борьбы с подрывной деятельностью {8} нужно передать в распоряжение ИРД. Инспекторскому управлению МИД следует изучить возможность реорганизации своего информационного департамента, с тем, чтобы осуществлять более скоординированные и целенаправленные информационно-пропагандистские акции».

Штат ИРД сократился до 110 человек, и конец казался неминуемым. Основной причиной его окончательного расформирования послужило сотрудничество с Институтом по изучению конфликтов, влиятельным правым учреждением, основанным в 1970 году Брайаном Крозье, журналистом, ранее работавшим в информационном агентстве Рейтер, газетах «Нью кроникл» и «Экономист форин рипорт». В это время Крозье возглавлял также «Форум Уорлд Фичерс», лондонское пресс-агентство, получавшее помощь от ЦРУ через издательство «Керн Хауз Энтерпрайз», которое возглавлял бывший посол США в Великобритании Джон Уитни. В 1975 году в руки сотрудников телевизионной программы «Мир в действии» попал меморандум ЦРУ от 1968 года, в котором говорилось, что «Форум» снабжал Соединенные Штаты значительным объемом контрпропагандистских материалов и стал весьма респектабельной организацией, уверенно идущей по пути завоевания престижа в журналистском мире». В конце меморандума от руки было написано, что «Форум» действовал с согласия и при сотрудничестве с британской разведкой. Британская разведка положительно относилась к новой организации, что видно из письма в газету «Интернэшнл геральд трибюн», в котором известный журналист-международник Бернард Носситер указывал, что, «по словам одного из руководящих сотрудников британской разведки, институтом Крозье фактически руководят британские власти», хотя Крозье отрицал наличие каких-либо связей института с британской или американской разведками.

Административный директор Института по изучению конфликтов Майкл Гудвин ранее работал в издательстве ИРД «Амперсенд», а два бывших сотрудника ИРД Линн Прайс и Кеннет Бентон регулярно пишут для института. Институт издает ежемесячник «Изучение конфликтов», «Ежегодник власти и конфликтов» и иногда «Специальные доклады». Было подготовлено пять исследований, касающихся обстановки в Северной Ирландии, и доклад о влиянии левых группировок на профсоюзное движение в Великобритании. Документы, вынесенные летом 1975 года из офиса директора Института по научно-исследовательской работе Питера Якне, свидетельствуют о наличии [76] тесных контактов между институтом и британскими полицейскими и военными учреждениями. Из документов также следовало, что Янке поддерживал контакты с южноафриканской разведкой, которая передавала ему информацию о партизанских группах ФРЕЛИМО. Однако разоблачение контактов и методов работы института почти совсем не сказалось на его издательской деятельности. В состав нынешнего совета института входят бывший шеф разведки министерства обороны Луис де Бейли, теоретик антиповстанческой борьбы Роберт Томпсон, Генри Тюзо, который в течение двух лет занимал пост заместителя Верховного главнокомандующего объединенными вооруженными силами НАТО в Европе, а затем был командующим британскими войсками в Северной Ирландии; Кристофор Фоксли-Норрис, бывший член Комитета начальников штабов, бывший дипломат Эдвард Пек и такие ученые, как Леонард Шапиро, Макс Беллоф, Пол Уилкинсон, Сэмюэль Файнер, Лоренс Мартин и Джордж Сетон-Уотсон. Такой высокопоставленный состав совета в сочетании с глубоким знанием его членами деятельности государственных органов делает институт влиятельной составной частью лоббистской деятельности.

В конце апреля 1977 года министр иностранных дел Англии Дэвид Оуэн наконец закрыл Информационно-исследовательский департамент, но это не означало прекращения проведения правительством пропагандистских программ. Созданный после представления Гроувом доклада «мозговой центр» скептически отозвался о роли ИРД, но указал, что разрабатывавшиеся этим департаментом анонимные материалы играли определенную роль в создании «полезного политического климата» в странах «третьего мира». Оуэн создал меньшую по размерам и менее засекреченную организацию, известную под названием департамента внешнеполитической информации, которая стала использовать многие методы ИРД, в том числе направление инструктивных документов некоторым журналистам. Многие основные сотрудники перешли на работу в этот департамент.

В 1981 году департамент внешнеполитической информации был включен в информационный департамент МИД. На него возложена «подготовка руководящих инструктивных материалов по общим вопросам, оказывающим влияние на правительственную политику». Такие фразы характерны для учреждения, отвечающего за внешнюю пропаганду. В телевизионном интервью по случаю первой годовщины прихода к власти Тэтчер призвала Запад к «принятию невиданных до сих пор пропагандистских усилий против Советского Союза и коммунистического влияния». Имеющийся у МИД Великобритании 30-летний опыт работы гарантирует ему основную роль в осуществлении пропагандистских кампаний клеветы, подтасовки [77] фактов и лжи в духе 50-х годов. Кристофер Мейхью, основатель ИРД, писал в «Нью стейтсмен» после того, как журнал подверг критике операции ИРД: «Вместо того чтобы повторять публичные оскорбления в наш адрес, вам следовало бы воздать нам должное за то, что мы высказывали с политическим риском для самих себя». Распространение пропаганды с использованием средств массовой информации — это не единственный способ воздействия на общественное мнение.

Вмешательство в дела международного студенческого движения

Окончание второй мировой войны породило дух оптимизма в политических движениях в Европе. О зарождавшихся трениях между союзниками еще не было широко известно, и представлялась реальной возможность возрождения на континенте атмосферы подлинного международного сотрудничества. Международные и национальные студенческие организации всегда стремились расширить свои зарубежные связи. Появлявшиеся международные ассоциации, естественно, находились под неусыпным наблюдением государств, на территории которых они находились. Были очевидны потенциальные возможности этих международных организаций в плане оказания политического влияния, и департаменты тайных операций разведывательных служб приняли меры для распространения на них своего контроля. Хотя использование ЦРУ студенческого движения получило скандальную известность, приоритет в этом отношении все же остается за англичанами.

В 1947 году в студенческом движении, как и в профсоюзном, начался раскол. Всемирная федерация демократической молодежи (ВФДМ), которую поддерживал Советский Союз, была наиболее организованна, в то время как правые и социал-демократические студенческие и молодежные организации не имели своих руководящих центров. Британский национальный совет принял решение провести конференцию с целью создания на ней руководящего органа правого международного студенческого движения.

Британская разведка с интересом следила за студенческим движением, и бывший активист этого движения, а теперь бизнесмен в качестве примера рассказал следующее: «Сразу после войны, когда я был студентом, мне захотелось посмотреть мир. Я отправился в Аргентину на перонистскую конференцию. Во время пребывания в Аргентине я помогал британской делегации в организационных вопросах. Посольство Великобритании относилось к нам очень внимательно и одолжило свой копировально-множительный аппарат. Вскоре [78] после возвращения в Великобританию меня пригласил на встречу руководящий работник Национального союза студентов. За этим последовало сделанное на приеме приглашение на беседу с представителями правительственной организации. Интересует ли меня государственная служба? Выяснилось, что они беседовали со мной на предмет выяснения, подхожу ли я для работы в МИ-6. Позднее мне сказали, что я не подошел. Сейчас я часто думаю о том, что мог бы стать шпионом».

МИД Великобритании направил в свои заграничные миссии меморандум с просьбой сообщить в конфиденциальном порядке фамилии местных студенческих лидеров, которых можно было бы ввести в состав новой студенческой организации, которую планировалось создать на конференции в Сингапуре. Из данных МИД рекомендаций становилось ясно, кого считалось целесообразным пригласить: «Нам бы хотелось, чтобы финны, например, по возможности ближе познакомились с западным образом жизни, поэтому мы будем рады, если вы найдете возможность пригласить их на конференцию».

При рассмотрении вопроса о приглашении на конференцию молодежных организаций учитывались их готовность и возможность вести борьбу с коммунизмом. Представитель Британского совета в Уругвае Дж. Р. Роупер писал: «Ассоциация «Патристика» в настоящее время настроена антикоммунистически и ведет пропаганду в этом направлении».

Наметив проведение конференции на середину 1948 года, ее организаторы начали составлять бюджет. Расходы определились в 12 тысяч фунтов стерлингов, причем три четверти их покрывалось за счет субсидий различных правительственных организаций. Наиболее крупная сумма — 3 тысячи фунтов стерлингов — поступила из так называемого фонда премьер-министра и была, очевидно, проведена через парламент по «секретному голосованию».

Была создана Всемирная ассамблея молодежи со штаб-квартирой в Париже, ориентировавшаяся на правые молодежные круги. Ассамблея получила солидную помощь от французского правительства, которое, подобно английскому, также осуществляло секретное финансирование французских филиалов Всемирной ассамблеи молодежи. В Великобритании был избран национальный комитет, для первых членов которого был характерен широкий спектр политических взглядов. В его состав входили даже несколько социалистов, в отношении которых не имелось данных, что они «ориентировались на Москву». Однако в скором времени правые захватили ведущие позиции в комитете и работа в студенческих организациях стала для многих трамплином для последующей парламентской деятельности. Пока национальный комитет оставался в руках правых, он неукоснительно проводил линию британского МИД. И после образования Всемирной ассамблеи молодежи. [79]

МИД продолжал финансировать студенческое движение. Президент ассамблеи Гутри Мойр, который был убежден, что имеется реальная возможность сделать эту организацию действительно антикоммунистической, в 1952 году отмечал: «Я только что получил несколько неприятных предупреждений из министерства иностранных дел о том, что «под топор» министра финансов в 1953 году могут попасть довольно значительные субсидии Всемирной ассамблее молодежи на проведение деятельности как в международном, так и национальном масштабе, если я не заручусь поддержкой кого-либо на уровне кабинета... Мне удалось получить для Всемирной ассамблеи первые «пачки долларов» из Нью-Йорка от фонда для молодежи и студентов (созданного ЦРУ)».

Было учреждено «Общество друзей Всемирной ассамблеи молодежи», в которое сразу же вошли очень известные люди: премьер-министр Антони Иден, бывший премьер-министр от лейбористской партии Клемент Эттли (во время нахождения которого у власти ассамблея была создана), виконт Шандос (бывший министр по делам колоний), жена лорда Маунтбэттена Эдвина. Для всех заинтересованных лиц вопрос о финансах стал вопросом доверия.

Ассамблея приступила к организации крупного политического мероприятия — сингапурской конференции, поэтому она обратилась к МИД с просьбой изучить возможность использования военных кораблей для доставки делегатов на эту конференцию. К работе по организации конференции были привлечены и тайные силы. Джозеф Буркхольдер-Смит, являвшийся в то время резидентом ЦРУ в Сингапуре, пишет в своей книге «Рыцарь холодной войны»: «Что касается конференции Всемирной ассамблеи молодежи, то 10-й отдел ЦРУ (занимавшийся организациями, через которые американская разведка осуществляла свою подрывную деятельность) уже поддерживал определенные контакты с английской разведкой МИ-6 в Лондоне по всем вопросам, касающимся действий различных организаций на местах, и в частности Всемирной ассамблеи. Англичане хотели... чтобы мы оказали им помощь в достижении их конечной цели — превращении Всемирной ассамблеи молодежи в боевую организацию свободного мира. 10-й отдел рекомендовал сингапурской резидентуре ЦРУ взять на себя руководство операциями в отношении тех лидеров студенческого движения, которые попытаются направить работу конференции по невыгодному для нас пути».

Сингапурская конференция не совсем оправдала те надежды, которые возлагались на нее британской и американской разведывательными службами. Она не смогла создать прозападную студенческую молодежную организацию. Однако Всемирная ассамблея молодежи продолжала пользоваться расположением английского правительства, и МИД продолжал [80] финансировать ее деятельность. Для расширения своего влияния в Африке при посредничестве министерства по делам колоний она учредила национальные студенческие комитеты в Кении, на острове Маврикий, в Сьерра-Леоне, Уганде и на Сейшельских островах. Министерство по делам колоний постоянно привлекало внимание колониальных правительств к проводимым ассамблеей мероприятиям, организовывало для ее членов кинопросмотры и помогало оплачивать транспортные расходы обычно безденежных африканских делегатов. Например, губернатор Сьерра-Леоне согласился покрыть 80% расходов делегата Сингапурской конференции от Сьерра-Леоне. На острове Маврикий местные отделения Всемирной ассамблеи молодежи тяготели к поддерживаемой коммунистами студенческой лиге. Джин Делейтре, заместитель министра труда и здравоохранения острова и член студенческого комитета, направил письмо в штаб-квартиру ассамблеи с просьбой оказать помощь. Министр боялся роста влияния коммунистов перед провозглашением независимости острова и просил ассамблею содействовать развитию «свободного молодежного движения на Маврикии». Эта направленная в Париж просьба была переадресована в Британский национальный студенческий комитет, который вместе с департаментом по техническому сотрудничеству (фонд ЦРУ) принял меры к исправлению создавшегося на Маврикии в студенческом движении положения.

Правые молодежные и студенческие организации активно использовались американской и английской разведками. В 1951–1959 годах британская секция организации «Европейский молодежный поход» получила от ЦРУ почти 1,3 миллиона фунтов стерлингов. В 1975 году Том Брейден, бывший сотрудник ЦРУ, возглавлявший в разведке отдел, занимавшийся международными организациями, подтвердил, что ЦРУ финансировало и использовало в своих целях организацию «Европейское движение», с которой был тесно связан «Европейский молодежный поход».

Появившиеся в конце 60-х годов разоблачительные материалы о финансировании ЦРУ через ряд фондов Всемирной ассамблеи молодежи ускорили ее закат. Международный секретариат этой организации в Париже все больше дискредитировал себя связями со спецслужбами, и отделения ассамблеи стали распадаться. Британский национальный комитет, переименованный в Британский молодежный совет, в 1977 году окончательно прекратил свое существование. [81]

Глава III. Тайные операции на Ближнем и Среднем Востоке 1950–1980 гг.

В 50-х годах Ближний и Средний Восток явился ареной наиболее агрессивных и бесцеремонных действий английской разведки МИ-6. В отличие от Африки некоторая деколонизация здесь уже имела место, однако Великобритания сохранила в регионе значительное влияние. В течение длительного времени она мастерски использовала внутриарабские распри и после распада Османской империи, в конце первой мировой войны, разделяла с Францией имперское двоевластие над территорией, простиравшейся от Ливии до Ирана и от Сирии до Адена. Создание государства Израиль, занявшего четыре пятых территории Палестины к западу от реки Иордан, не было сильным ударом по Великобритании. Арабо-израильский конфликт не стал тогда еще доминирующим фактором, как это имеет место сегодня. Великобритания готовилась к борьбе с национально-освободительными движениями в арабском мире и покушавшимися на ее права иностранными компаниями.

В расположенном к востоку от Персидского залива Иране у власти находилась созданная по английскому образцу конституционная монархия во главе с шахом Мохаммедом Реза Пехлеви и премьер-министром Мосаддыком. После избрания на этот пост в 1951 году Мосаддык внес в меджлис законопроект, предусматривавший национализацию Англо-иранской нефтяной компании, имевшей единоличные права на эксплуатацию нефтяных залежей страны. Правительство Великобритании владело 56% акций этой компании. Англо-иранская нефтяная компания была осведомлена о возможной национализации и предприняла соответствующие меры предосторожности, включая подкуп ведущих политических деятелей. По указанию Мосаддыка было организовано проникновение в штаб-квартиру компании в Тегеране, в которой был обнаружен список подарков, преподнесенных ряду министров и депутатов меджлиса. Имея на руках доказательства подкупа компанией должностных лиц, Мосаддыку удалось легко провести законопроект, и 2 мая правительство установило контроль над Англо-иранской нефтяной компанией. Англичане были взбешены. Премьер-министр Эттли приказал группе начальников штабоб разработать проект оккупации основного нефтеперерабатывающего завода компании в Абадане. Считалось необходимым проявить твердость, с тем чтобы предупредить других правителей Среднего Востока об опасности для них подрыва британских интересов. Прогнозы, составленные с учетом влияния национализации компании на экономическое положение Англии, вызывали озабоченность министерства финансов. Однако план, носивший кодовое название «Пират», был положен под сукно, когда стало ясно, что американцы не поддержат широкомасштабной военной акции. Кроме того, сдерживающее влияние оказывала возможная позиция Организации Объединенных Наций, где Великобритания была бы осуждена [84] в качестве агрессора. Генеральный управляющий Англо-иранской нефтяной компании информировал кабинет Эттли о том, что без ущерба для дела можно ждать решения Международного суда, на рассмотрение которого был передан этот вопрос. Используя возможности компании, удалось организовать полный бойкот закупок иранской нефти, что создало для Ирана значительные экономические трудности.

Осенью 1951 года в результате выборов в Великобритании к власти вновь пришла консервативная партия. В феврале 1952 года Англо-иранская нефтяная компания предложила правительству Великобритании осуществить мероприятия по устранению Мосаддыка от власти. Черчилль дал на это свое согласие. К тому времени на мировых рынках наблюдался избыток нефти, приближалось к завершению строительство нового нефтеочистительного завода в Адене для переработки нчфти, поступавшей из Кувейта, Ирака и с других нефтепромыслов, находившихся во владении Великобритании. Министр иностранных дел Антони Иден не был убежден в необходимости организации переворота. Тем не менее до конца 1952 года продолжалась разработка соответствующих планов.

Это был очень беспокойный год для всего ближневосточного региона. Политические перевороты в Ливане и Иордании привели к власти новые режимы. Сирия, получившая независимость от Франции в конце второй мировой войны, стала государством военной диктатуры. Из-за тяжелых жизненных условий имели место беспорядки в Ираке, который, по словам государственного секретаря США Джона Фостера Даллеса, «целиком находился в сфере политического влияния Великобритании». Английские войска подавили волнения, и страна продолжала оставаться под жестким контролем Великобритании. Однако самым большим событием года явилось свержение и высылка из страны египетского короля Фарука, бывшего одним из самых надежных союзников Великобритании в этом регионе. Власть перешла к Совету руководства революцией во главе с генералом Мухаммедом Нагибом, большим влиянием в котором пользовался Гамаль Абдель Насер.

Самой большой агентурной сетью британская разведка располагала в Иране. В нее входил и мультимиллионер Шапур Репортер, который позднее выступал в качестве посредника при организации поставок шаху английского оружия. Однако недостаток средств вынудил английскую разведку МИ-6 искать помощь за океаном. В конце 1951 года группа офицеров МИ-6 отбыла в Вашингтон и пыталась там склонить американцев к участию в проведении совместной операции по свержению Мосаддыка.

Внешняя политика США находилась в руках Джона Фостера, государственного секретаря, и его брата Аллена, директора [85] ЦРУ. Оба они были одержимы призраком «международного коммунизма» и считали, что Мосаддык «заключил союз с Советами». Мосаддык не являлся коммунистом, даже не занимал каких-то особых левых позиций, хотя его правительство пользовалось поддержкой партии Туде (иранские коммунисты. — Ред.). Еще одним побудительным мотивом для американцев стало то, что шансы подрыва американскими нефтяными компаниями «Галф ойл» и «Стандард ойл» англо-иранской нефтяной монополии были после национализации компании иранским государством сведены к нулю.

Шеф МИ-6 Джон Синклер встретился с А. Даллесом и изложил ему основные положения операции «Аякс». Ежедневное поддержание контактов в связи с осуществлением операции было возложено на заместителя Синклера — Джорджа Янга, который незадолго до того возвратился из штаб-квартиры английской разведки на Ближнем Востоке в Каире и получил повышение по службе.

ЦРУ согласилось с планом МИ-6, внеся в него некоторые коррективы, суть которых состояла в том, что для совершения переворота американцы должны взять под свой контроль агентурную сеть МИ-6 в Иране. ЦРУ хотело показать, что, хотя МИ-6 помогала его становлению шесть лет назад, сейчас оно является ведущей разведывательной службой Запада. Кермит Рузвельт, внук бывшего президента США Теодора Рузвельта, был назначен от ЦРУ руководителем операции по свержению Мосаддыка.

Планы МИ-6 подлежали одобрению со стороны политического руководства страны. Как Черчилль, так и советник министерства иностранных дел Джордж Клаттон согласились с ними. Антони Иден в то время болел и поэтому не мог высказать своих соображений. Противник Мосаддыка командующий армией генерал Фазлолла Захеди был выбран в качестве руководителя «восстания». Ему выделили большую сумму денег, с тем, чтобы организовать выход толпы на улицы и обеспечить поддержку «восставших» младших офицеров. Контролируемые Великобританией средства массовой информации начали против Мосаддыка пропагандистскую кампанию.

В период с 1942 по 1948 год во главе иранской полиции стоял американец бригадный генерал Норман Шварцкопф, после которого в полиции сохранились довольно сильные проамериканские настроения. В апреле 1953 года Мосаддык назначил новым шефом полиции генерала Ашфер-Туза, которому было дано указание очистить полицию от проамериканских элементов. Однако вечером на следующий день после своего назначения Ашфер-Туз был похищен из штаба полиции агентами МИ-6 и убит. Мосаддык не хотел идти на конфликт с американцами и поэтому воздержался от выдворения сотрудников военной миссии, приданной иранской армии. В октябре 1952 [86] года дипломатические отношения с Великобританией были разорваны. В мае Мосаддык написал Эйзенхауэру письмо с просьбой о предоставлении займа. После месяца выжидания Эйзенхауэр заявил, что заем не будет предоставлен, если Мосаддык не согласится немедленно начать переговоры о нефтяных месторождениях. Мосаддык отказался, на улицах городов страны прошли массовые демонстрации в его поддержку. По совету американцев армия и полиция сохраняли нейтралитет и оставались в казармах.

В атмосфере беспорядков, имевших место в течение следующих двух месяцев, Шварцкопф вновь появился в Тегеране с дипломатическим паспортом. Он провел несколько встреч с генералом Захеди, с прошахским генералом Хасаном Арфой и несколькими старшими офицерами полиции. Мосаддык знал о прибытии Шварцкопфа в Тегеран и слышал о секретных встречах Кермита Рузвельта с шахом. Вскоре произошли выступления населения против шаха. Мосаддыку пришлось действовать быстро. Он распустил меджлис и заявил о проведении референдума, чтобы посмотреть, поддерживает ли народ его действия. Он также обратился к шаху за специальными полномочиями, чтобы очистить армию и полицию от «злодейских элементов». В ответ шах уволил Мосаддыка и на его место назначил генерала Захеди. Мосаддык выступил по радио с заявлением, в котором отказался подчиниться распоряжению шаха. Затем он арестовал начальника гвардии шаха. В панике шах бежал в Рим через Багдад. Статуи и портреты с его изображением были подвергнуты населением Тегерана уничтожению. Посол США в Тегеране Лой Гендерсон для поддержки мятежа офицеров, организуемого на деньги ЦРУ и МИ-6, немедленно разрешил передачу им больших партий военного снаряжения и вооружений, находившихся в распоряжении американской военной миссии. У южных ворот города появились вооруженные крестьяне, прибывшие из имения генерала Арфы. Руководимая преданными шаху офицерами толпа двигалась через город к парламентской площади. Появились тысячи антимосаддыковских листовок. Сторонники Мосаддыка скрылись. Посланные им для разгона толпы подразделения армии и полиции присоединились к демонстрантам. Только в резиденции Мосаддыка верные ему части боролись с мятежниками, убив 300 человек. Генерал Захеди выехал из своего имения в Тегеран на американском танке. По прибытии он провозгласил создание нового правительства. Захеди дал шаху телеграмму с просьбой о возвращении на родину. Мосаддык был арестован и по суду приговорен к трем годам тюрьмы. Министр иностранных дел Хоссейн Фатеми был казнен. Казнили и тысячи членов партии Туде.

Шах выразил свою благодарность ЦРУ. В Великобритании газеты вышли с заголовками «Положение восстановлено». Общая стоимость мероприятий [87] по свержению Мосаддыка составила около 10 миллионов фунтов стерлингов. Проблему нефтяных залежей разрешили после года споров следующим образом: 40% акций передавалось Англо-иранской нефтяной компании, 14% — «Ройял датч-Шелл», 8% — пяти американским компаниям («Стандард ойл компани оф Нью-Джерси», «Сокони Мобил ойл компани», «Стандард ойл компани оф Калифорния», «Тексас ойл компани», «Галф ойл») и 6% — французской нефтяной компании. Кроме того, Англо-иранская нефтяная компания, которая стала называться «Бритиш Петролеум», получила от своих партнеров по консорциуму 34 500 тысяч фунтов стерлингов в качестве компенсации плюс 10% с каждого барреля экспортируемой нефти, до достижения суммы в 510 миллионов долларов.

В 1957 году была создана иранская служба безопасности (САВАК). Ее офицеры получили подготовку в Великобритании, Израиле и США. По заявлению одного из бывших директоров САВАК — Сана, в обмен на информацию об арабских странах иранская служба безопасности получила свободу действий для сбора сведений о противниках режима шаха в Великобритании.

Хотя большинство объектов, интересующих там иранскую спецслужбу, составляли иранские студенты-активисты, она наблюдала также за членами английского парламента от лейбористской партии, которые организовывали кампании протеста по поводу жестоких действий шахского режима. Сотрудники САС, временно прикомандированные к иранским военным, обучали их специальные войска методам проведения операций против курдских повстанцев, действовавших на севере страны. Одному подразделению САС было поручено «обеспечение безопасности» станции перехвата Штаба правительственной связи около Мешхеда, недалеко от советской границы. В 1972 году четверо сотрудников САС были схвачены и казнены федаинами.

Несмотря на осуществление единой политики в Иране, Великобритания и Соединенные Штаты Америки придерживались разных точек зрения относительно будущего Египта. Их взгляды еще больше разошлись после прихода к власти Насера. Начиная с 1870 года, Великобритания держала в стране большой контингент своих войск, их базы располагались в Каире, Александрии и в зоне Суэцкого канала. В 1947–1948 годах английские войска ушли из Каира и Александрии. Предусматривавшееся же сокращение английских войск в зоне Суэцкого канала не было осуществлено, поскольку экономика Великобритании начала оживать (сказалась получаемая от американцев помощь по «плану Маршалла»). Англичане не планировали выводить все свои войска из зоны канала. Они считали, что египтяне не смогут эффективно эксплуатировать канал и без [88] англичан подвергнут риску движение судов к нефтедобывающим государствам Персидского залива и в страны Дальнего Востока. В это время в зоне канала было размещено около 80 тысяч британских войск. Англичане занимались также «обеспечением безопасности» страны (такую же роль они играли в Иордании и в Ираке), а также отвечали за подготовку персонала египетских разведывательных служб.

В январе 1950 года в результате выборов в Египте к власти пришел Наххас-паша. Свою избирательную кампанию он провел под лозунгом осуществления реформ. Он дал обязательство покончить с коррупцией в правительственном аппарате. Наххас-паша сразу же расторг англо-египетский договор, который давал англичанам юридическую основу для размещения своих войск в стране, и потребовал немедленно начать переговоры о статусе канала. Министерство иностранных дел Великобритании, протестуя против аннулирования договора, согласилось в то же время начать переговоры, которые продолжались в течение двух лет, но без заключения какого-либо соглашения. К концу 1951 года участились нападения на английские учреждения в Египте. Англичане подвергали атакам базы повстанцев и наконец в декабре 1951 года совсем закрыли зону канала. Несмотря на это, активность египтян не уменьшилась, как и ответные удары англичан, кульминационным пунктом которых явилось нападение в январе 1952 года на штаб-квартиру вспомогательной полиции в Исмаилии. Она считалась главной базой снабжения оружием повстанцев. Во время боя было убито 50 офицеров египетской полиции. Когда это известие достигло Каира, в городе стихийно вспыхнули антибританские выступления, поджигались дома англичан и помещения их коммерческих представительств. Во время нападения на английский привилегированный клуб «Терф», являвшийся символом английского «истеблишмента» в стране, было убито несколько англичан, а здание клуба разрушено до основания.

Намерение Наххас-паши начать борьбу с коррупцией так и не осуществилось, а внутренняя борьба, в которой погрязли сменявшие друг друга кабинеты, стала более ожесточенной, что почти полностью парализовало правительство. Росло недовольство населения. Особенно сильным оно было в армии, несмотря на то, что в ответ на закрытие англичанами зоны Суэцкого канала египетское правительство в декабре 1951 года уволило с государственной службы всех англичан. Рано утром 23 июля 1952 года патриотическая организация «Свободные офицеры» во главе с Насером мирным путем захватила власть в стране. Египет был провозглашен республикой, а король Фарук выслан. США якобы поддерживали переворот, хотя представляется странным, что они пошли на риск нанесения оскорбления своему союзнику. Однако известно, что правительство Соединенных Штатов впоследствии предоставило [89]

Египту помощь. Англичане не доверяли Насеру и выразили американцам протест за предоставление ему помощи. Они также возмущались по поводу вторжения американцев в регион, который был сферой их влияния.

В основу политической программы Насера был положен арабский национализм, по содержанию сходный с африканским. Насер стремился ограничить права землевладельцев и буржуазии и освободить страну от иностранного контроля над ее экономикой. Вместе с тем империалистические круги надеялись, что его исламское вероисповедание явится препятствием для налаживания сотрудничества с Советским Союзом. Американцы считали, что для развития экономики Египта Насеру придется обращаться к Западу за финансовой помощью и за специалистами. Уайтхолл предполагал, что Насер занимает более гибкую, чем его предшественники, позицию по вопросу о Судане и более сдержан в отношении Израиля.

Правительству Англии казалось, что он прилагает серьезные усилия для организации переговоров с Израилем в конце лета 1955 года. Однако Насер отказался от своего намерения в знак протеста против вооруженных нападений израильтян на палестинцев в полосе Газа. Египет ранее требовал предоставления ему суверенных прав над Суданом, которому англичане намеревались предоставить в конце концов самоуправление. Насер, казалось, был готов согласиться на какую-то форму ассоциации с Суданом. Вопрос был решен довольно быстро, когда обе стороны согласились на совместное управление Суданом до предоставления ему полной независимости, которую Судан получил в январе 1956 года.

Самую главную и неотложную проблему для Насера составлял канал. Он учредил секретную комиссию для расследования деятельности компании, управлявшей каналом, почти половина ежегодных доходов от эксплуатации которого, составлявшая 100 миллионов долларов, шла в английскую казну. Переговоры о канале начались в мае 1953 года и продолжались 18 месяцев до заключения соглашения. Для воздействия на англичан, особенно в ходе переговоров по щекотливым вопросам, иногда «предоставлялась» свобода действий антибританским группам, находившимся под контролем Насера. В то же время израильтяне, обеспокоенные возможностью установления хороших отношений между Насером и Западом, посылали через границу свои группы для осуществления террористических актов против английских и американских учреждений в Египте. Они рассчитывали, что ответственность за такие действия будет возложена на Насера. Разоблачение этих операций в середине 1950 года привело к падению правительства первого израильского премьер-министра Давида Бен-Гуриона.

Внешняя политика Насера была направлена на создание сообщества арабских государств, которое руководствовалось [90] бы теми же принципами, что и египетская революция. Насера поддерживали Сирия и большая община проживавших в Иордании палестинцев, которые видели в этом возможность создания единого фронта против Израиля. Насер выступал за создание в арабских государствах групп «свободные офицеры», по образцу действовавших в Египте. Поддержка Египтом антиправительственных групп в Иордании вызвала в Великобритании первые серьезные сомнения в лояльности Насера. Государственный департамент США, особенно его госсекретарь Джон Фостер Даллес, начали испытывать беспокойство, когда в 1954 году Египет подписал с Советским Союзом торговое соглашение.

Будущее канала было определено в октябре 1954 года англо-египетским соглашением. Водный путь оставался под контролем суэцкой компании, но 80 тысяч английских солдат к 1956 году должны были быть выведены из зоны канала. Однако они могли вернуться в зону канала в случае возникновения там военных действий. Поэтому с военной точки зрения это не было таким уж большим ударом для Великобритании. Появление ядерного оружия значительно уменьшило стратегическое значение канала, а содержание там войск оказалось делом дорогим. Средства, сэкономленные за счет их вывода, были вложены англичанами в строительство базы на Кипре, близость которого к ближневосточным странам обеспечивала Великобритании возможность быстро вмешиваться в дела региона.

Для того чтобы компенсировать вывод войск из стран Среднего Востока и укрепить там свое влияние, правительство Великобритании изменило политику на Среднем Востоке, сориентировавшись на Багдадский пакт — региональный антикоммунистический блок, необходимость создания которого изучалась в Лондоне и Вашингтоне.

В сентябре 1955 года к Багдадскому пакту присоединился Пакистан, а Иран подписал соответствующее соглашение в ноябре того же года. Соединенные Штаты обещали соблюдать положения договора, касавшиеся взаимной военной помощи, но не подписали его. Англичане истолковали американский отказ как признак того, что США готовы передать ответственность за обеспечение интересов Запада в этом регионе Великобритании, а сами будут проводить более гибкую политику, особенно в отношении Египта. Правительство Великобритании нашло такую позицию вполне приемлемой, по крайней мере с точки зрения ближайшей перспективы. Насер яростно выступал против Багдадского пакта главным образом потому, что его членом был Ирак. Он еще больше активизировал антибританскую пропагандистскую кампанию, сделав специальный упор на Иордании, которая, по мнению Великобритании, должна была в скором времени присоединиться к пакту. [91]

В апреле 1955 года в возрасте 81 года Черчилль ушел в отставку с поста премьер-министра. Его место занял бывший министр иностранных дел Антони Иден. Иден пользовался большим уважением в Великобритании за его антигитлеровскую позицию перед второй мировой войной. Гарольд Макмиллан, имевший хорошие отношения с американцами, был назначен министром иностранных дел. По совету Макмиллана Иден продолжал оказывать давление в пользу вступления Иордании в Багдадский пакт. В конечном счете успеха он не имел: делегация представителей британского правительства — среди них находился и начальник генерального штаба Джеральд Темплер — была встречена в столице Иордании Аммане бурными антизападными выступлениями. Сотни англичан и американцев были вынуждены бежать в соседний Ливан. Предложенные английской делегацией поставки Иордании оружия, включая бесплатную передачу десяти реактивных перехватчиков в обмен на вступление в пакт, были отклонены. Иден возлагал вину на египтян. Тем не менее, англичане продолжали попытки склонить Насера на свою сторону: вместе с американцами они предложили финансировать в рассрочку сооружение Асуанской плотины на юге страны, являвшейся центральным пунктом плана экономического развития, разработанного Руководящим советом Египта. Однако Насер видел, что предложение оговорено такими условиями, которые позволяли оказывать на Египет давление, если у США и Великобритании возникнут возражения против его будущих политических инициатив. В это время СССР выдвинул свои предложения, которые были приемлемы для Египта.

В течение 1955 года отношения Египта с Советским Союзом и его союзниками постепенно крепли. В сентябре с Чехословакией было подписано крупное соглашение о поставках оружия примерно на 450 миллионов долларов. Американцы отказались предоставить необходимые египтянам виды вооружений, настаивая на заключении договора о взаимной безопасности, что не входило в планы Насера. Соглашение между Египтом и Чехословакией в конце концов заставило американцев встать на сторону Великобритании. Оно окончательно убедило США в том, что они покровительствовали не тому человеку. Действия Насера стали публично преподноситься как угроза стабильности региона. Запад был замешан в поставках оружия странам этого региона: с согласия англичан и американцев Франция снабжала Израиль танками и новейшими реактивными самолетами. Арабо-израильский конфликт не затухал, принимая иногда форму пограничных инцидентов. Однако в то время это был не самый важный вопрос для Запада на Ближнем Востоке, он скорее осложнял другие дела. В докладе британской военной разведки за май 1955 года выражалось опасение по поводу того, что израильтяне могут перестать [92] сдерживаться и положат конец периоду относительно мирного сосуществования со своими арабскими соседями, особенно Египтом. Поставки Египту чехословацкого оружия дали Израилю предлог для того, чтобы под видом превентивной войны попытаться удовлетворить свои территориальные притязания на Синайском полуострове. Израильские военные приступили к разработке соответствующих планов. Военные потребности Израиля Запад удовлетворил после того, как была спровоцирована кампания об «угрозе со стороны Сирии», которая, подобно своему союзнику Египту, завязывала тесные связи с социалистическими странами.

Англичане имели возможность получать информацию, касавшуюся соглашения, заключенного между Египтом и Чехословакией о поставках оружия. Английская разведка МИ-6 завербовала Мохаммеда Хамди, торгового советника египетского посольства в Праге, и примерно до середины 1956 года успешно «руководила» его работой. Позднее он был разоблачен.

Насер продолжал свою кампанию по вопросу о канале. Учрежденная им секретная комиссия осенью 1955 года представила свой доклад. В нем говорилось, что заявления компании Суэцкого канала о завершении работ по модернизации канала преувеличены и что иностранные держатели акций получают слишком большие прибыли. В декабре 1955 года министерство торговли Египта потребовало от компании вложения ее резервных фондов в египетские коммерческие проекты. Кроме того, предусматривалось, что половина членов правления впредь должна назначаться правительством Египта. Как и ожидалось, британское правительство отмахнулось от этих идей как от абсурдных.

В декабре 1955 года Гарольд Макмиллан был назначен министром финансов. Пост министра иностранных дел занял Селвин Ллойд, протеже премьер-министра Идена. Это назначение свидетельствовало о желании Идена в максимальной степени контролировать внешние сношения. Иден отчаянно нуждался в значительном политическом успехе. Поскольку британская экономика топталась на месте, внешние отношения казались наиболее вероятной областью достижения прогресса. Поворотным пунктом в отношениях с Египтом явилось увольнение Глабб-паши, главы «Арабского легиона» — иорданской службы внутренней безопасности, — подготовленной и финансируемой англичанами. Глабб-паша пострадал из-за пропагандистской кампании, организованной против него правительствами Египта и Сирии. Вопреки желаниям англичан иорданское правительство избавилось от него. Ллойд узнал об этом лично от Насера во время своего визита в Египет. Этот визит убедил его в том, что увольнение Глабб-паши — дело рук Насера. Предложения Советского Союза Иордании были истолкованы [93] в Великобритании как еще одно свидетельство инспирируемого Насером подрыва британских интересов на Среднем Востоке. Насер стал наиболее динамичной политической силой в регионе, оказывавшей воздействие даже на консервативную прозападную Саудовскую Аравию, начавшую тайно передавать Сирии часть получаемых от американцев субсидий.

Хотя отрицательное отношение Идена к Насеру к тому времени окончательно сформировалось, он еще не имел четкого представления о том, как реагировать на действия египетского правительства. В разведывательном анализе, подготовленном, вероятно, МИ-6 в конце 1955 года после соглашения Египта с Чехословакией о поставках оружия, рассматривались результаты, к которым может привести военная оккупация Великобританией зоны канала, предпринятая под предлогом его защиты от нападения Израиля. В анализе высказывалось предупреждение о том, что следует ожидать резкой реакции со стороны Египта и это может явиться причиной закрытия канала и прекращения поставок нефти в Европу. В качестве средства политического давления арабские государства, отмечалось в анализе, могут прибегнуть к угрозе прекратить движение по каналу. В то же время военные действия между Израилем и Египтом способны дать преимущества Великобритании, так как они усилят разногласия между Египтом и Соединенными Штатами, в случае если американцы полностью встанут на сторону Израиля. Вполне вероятно, что Иден нашел этот аргумент убедительным. Он сознавал важность согласования американской и английской политики в этом регионе, которое, по мнению министерства иностранных дел Великобритании, было необходимо для противодействия влиянию социалистических стран. Кроме того, арабские страны с неохотой пошли бы на длительное прекращение поставок нефти и движения по каналу, поскольку это наносило бы ущерб их экономике.

Беспокоили Великобританию и действия Насера в отношении Ирака. В январе 1956 года из Ирака был выслан Камаль Эль-Хинави, египетский военный атташе, по обвинению в подготовке убийства пробританского премьер-министра Нури Сайда и создании антиправительственного «национального комитета союза офицеров и солдат». В марте 1956 года англичане пересмотрели свою политику в этом регионе. По описанию Селвина Ллойда, главной их целью стала изоляция Насера, с тем чтобы создать предпосылки для его устранения: «Вместо поиска путей умиротворения или поддержки Насера мы должны сделать все возможное для противодействия ему и поддержки наших истинных друзей. Мы должны изыскать возможность расширения поддержки Багдадскому пакту и его членам. Нам необходимо предпринять дальнейшие попытки с целью убедить Соединенные Штаты присоединиться к пакту. [94] Нам следует попытаться сблизить Ирак и Иорданию. Мы должны постараться оторвать Саудовскую Аравию от Насера, разъяснив королю Сауду смысл насеровских устремлений. Нам необходимо сформировать в Сирии правительство, которое относилось бы к Западу более дружественно».

Англичане нашли союзника в лице Франции, которая погрязла в кровавой колониальной войне в Алжире. Отношение французов к Насеру изменилось коренным образом, когда обнаружилось, что алжирские повстанцы учредили свою штаб-квартиру в Каире, а египтяне снабжают их оружием. Правительство Ги Молле, пришедшее к власти в январе 1956 года, в основном с симпатией относилось к Израилю. Подобно англичанам, французы воспринимали действия Насера как часть заговора по подрыву их интересов в этом регионе. После вывода французских войск из Индокитая в результате унизительного поражения французов при Дьенбьенфу, отношения Франции с Соединенными Штатами ухудшились. Завоевание независимости Тунисом и Марокко явилось еще одним ударом по престижу Франции. Французы меньше англичан беспокоились об общественном мнении за границей. Великобритания считала, что необходимо заручиться благосклонной или, по крайней мере, нейтральной позицией Соединенных Штатов при осуществлении любых действий против Насера. Учитывая поддержку, которую Великобритания оказывала США во время корейской войны, это, по мнению англичан, были обоснованные расчеты.

В этом регионе активно действовала английская разведка. Офицер связи ЦРУ в Лондоне Дан Дебарделебен предупреждал: «Мы должны более четко сознавать возможность того, что МИ-6 может попытаться организовать в Египте переворот, чтобы спасти свою репутацию».

Уилбур Ивлэнд, старший офицер ЦРУ, работавший на Ближнем Востоке в 50-х годах, на собственном опыте убедился в справедливости этого замечания. Во время встреч, организованных по инициативе МИ-6 для разъяснения американцам путей реализации политики Великобритании на Ближнем и Среднем Востоке, заместитель директора МИ-6 Джордж Янг привел Ивлэнда в полное замешательство: «Янг заявил, что Египет, Саудовская Аравия и Сирия угрожают существованию Великобритании. Позиции правительств этих стран должны быть подорваны или их следует свергнуть. Ирак является центром стабильности в регионе. Позиции его премьер-министра Нури Сайда необходимо максимально укрепить в самое ближайшее время. Турция и Иран считаются союзниками и в любых условиях могут оказать помощь Великобритании. Поскольку Насера, ставящего своей целью уничтожить Израиль и являющегося послушным инструментом в руках противников Великобритании, нельзя убрать немедленно, первоочередность [95] должна быть отдана Сирии. Поскольку реакция Саудовской Аравии на возможные события в Сирии будет отрицательной, следующим должен идти вопрос о свержении короля Сауда. Так как Насер может использовать советские бомбардировщики для уничтожения Израиля, он должен быть ликвидирован. Судьба Иордании и Ливана зависит от быстроты действий по свержению правительства Сирии, предупредил Янг, поэтому все это должно быть закончено в течение месяца.

Думая, что нахожусь в доме для умалишенных, я слушал высказывания Джорджа Янга о том, что первая фаза — план в отношении Сирии — может быть осуществлена собственными силами Великобритании с согласия США или без него. Однако мы, американцы, могли бы быть полезными в сдерживании реакции Египта и Саудовской Аравии до тех пор, пока в ходе осуществления второй и третьей фаз король Сауд и Насер не будут устранены».

Вряд ли англичане всерьез намеревались претворить в жизнь этот амбициозный план сами или совместно с французами. Их целью было поставить американцев в такое положение, когда они не могли выдвигать серьезных возражений против устранения Насера, потому что в противном случае были бы скомпрометированы своим участием в тайных операциях. Несмотря на тесные взаимоотношения, англичане не были уверены в надежности американцев, особенно государственного секретаря Джона Фостера Даллеса, которому ни Иден, ни Ллойд не доверяли.

Государственный департамент разделял обеспокоенность Ивлэнда по поводу разумности действий британских официальных властей, но надеялся на свою способность сдерживать их. Даллес обсуждал с Селвином Ллойдом английский план в отношении Сирии. Вот как Янг описывал его: «Турция организует пограничные инциденты, иракцы поднимут кочующие племена, партия сирийских эмигрантов в Ливане осуществит инфильтрацию через границы, и тогда массовые беспорядки послужат оправданием для вторжения в Сирию иракских войск».

Американцы понимали, что такие подстрекаемые Западом действия, включая открытую военную интервенцию со стороны Ирака, вызовут резкую реакцию со стороны Саудовской Аравии и сблизят ее с Египтом. «Какого бы успеха мы ни добились в Сирии, — заметил Даллес, — он вряд ли может компенсировать потерю Саудовской Аравии».

В первой половине июня 1956 года британские войска окончательно покинули зону Суэцкого канала, а через неделю, 16 июня, в Египет прибыл министр иностранных дел СССР и предложил заем, полностью покрывающий предполагаемую стоимость сооружения Асуанской плотины с возмещением в течение 60 лет при 2% годовых. Исключительно щедрые условия. Однако египтяне решили принять займы от Англии и США, [96] вероятно, будучи уверенными в том, что они в конце концов откажутся от своего предложения.

Такие выводы Египет сделал на основании секретных документов о заседаниях стран — членов Багдадского пакта. «Мухабарат» — египетская разведка — получила их от высокопоставленного иракского дипломата. Решающее значение имели сведения о встрече министров иностранных дел стран Багдадского пакта, состоявшейся в марте. Информация свидетельствовала о том, что американцы не намереваются выполнять свое обещание о предоставлении займа, а при этих обстоятельствах аналогичным образом поступит, очевидно, и Великобритания.

Ожидания Египта оправдались. Даллес и Ллойд отказали в займе, мотивируя это тем, что объемы имеющихся гражданских и военных соглашений Египта с социалистическими странами Европы и Китаем будут затруднять его выплату.

В конце июля 1956 года король Ирака Фейсал прибыл в Лондон с государственным визитом. Американцы интерпретировали это как признак принятия окончательного решения по операции, названной «Разброд». Во время визита поступили сообщения о том, что армейские подразделения Египта оккупировали зону Суэцкого канала. Почти немедленно началась разработка планов по освобождению зоны англо-французскими войсками, а в это время Иден рассматривал различные предложения МИ-6 по устранению Насера. Был отвергнут план ликвидации Насера военнослужащими Специальной воздушно-десантной службы, однако было одобрено его устранение с помощью пробритански настроенных египетских армейских офицеров. Но и от этого плана пришлось отказаться, так как Селвин Ллойд, с которым до того не консультировались, высказал резкие возражения.

Разработка планов вторжения сдерживалась отсутствием ясных политических директив со стороны Идена и Ллойда, у которых не существовало четкого мнения в отношении будущего зоны канала после ее оккупации. Кроме того, появились трудности с французским военным персоналом и разные точки зрения о сроках вторжения. При таких обстоятельствах объявленное и широко разрекламированное намерение использовать силу рассматривалось за пределами Великобритании и Франции как блеф.

Англичане исходили из того, что любому военному вторжению должны предшествовать несколько месяцев «психологической войны». МИ-6 имела двух высокопоставленных агентов в арабском агентстве новостей, а также контролировала радиостанцию Шарк-эль-Адна на Кипре. Эту радиостанцию создали во время второй мировой войны; она должна была использоваться для ретрансляции передач «Голоса Великобритании». Однако почти весь арабский персонал уволился с [97] работы, чтобы не участвовать в ведении антиегипетских пропагандистских передач. В срочном порядке на Би-би-си был подобран и направлен на радиостанцию соответствующий специалист, которому вменялось в обязанность набрать новый штат и начать радиопередачи продолжительностью 10 часов в сутки. Однако «единственными арабами, которых удалось уговорить вести антинасеровские передачи, были наугад набранные палестинцы, которые говорили по-арабски с таким акцентом, что египтяне принимали их за евреев».

Через партизан, боровшихся на Кипре с английскими властями, египетской разведке «Мухабарат» удалось получить большое число подробных сведений о станции Шарк-эль-Адна, включая биографические данные ее дикторов и фотографии внутренних помещений. В обмен Египет снабжал их оружием и деньгами. Партизаны позднее передавали египтянам сведения о переброске британских войск через Кипр перед их вторжением в Суэц.

В арабском агентстве новостей в Каире со времени второй мировой войны работали два офицера английской разведки Уильям Стивенсон и Сефтон Дельмер. Дельмер действовал под прикрытием корреспондента газеты «Дейли экспресс». Арабское агентство новостей являлось центром разветвленной агентурной сети МИ-6, руководимой шефом агентства Джеймсом Свинбурном, который прожил в Египте 25 лет. В конце августа он должен был вернуться в Великобританию, но незадолго до отъезда его арестовали. Это произошло во время встречи Свинбурна с военнослужащим египетской армии, которого он должен был передать на связь заместителю управляющего местным филиалом компании «Маркони» Чарльзу Аиттаку. Египетской службой безопасности, которая якобы знала о шпионской сети в течение трех с половиной лет и приняла меры к ее ликвидации, были арестованы еще 15 человек, включая двух англичан и четырех местных сотрудников арабского агентства новостей.

Стивенсона и Дельмера выслали из страны. Одновременно были выдворены два журналиста и два первых секретаря английского посольства Дж. Б. Флакс и Дж. Т. Гоув. Для английской разведки это явилось оскорблением, нанесенным службой реорганизацию которой они только что совместно с ЦРУ закончили.

В дополнение к использованию возможностей Шарк-эль-Адны и арабского информационного агентства англичане разработали планы разбрасывания листовок над египетскими городами и ведения передач с самолета, оборудованного громкоговорителями, который применялся в пропагандистских операциях против повстанцев в Кении. Командование ВВС считало затею с листовками бесполезной и выполняло задания по их разбрасыванию с большой неохотой. Возникали и другие проблемы. [98]

«Резервисты, печатавшие листовки на ротаторах, были незнакомы с оборудованием, которое часто выходило из строя. Оказалось, что приспособление для автоматического разбрасывания листовок с помощью взрыва срабатывает на высоте не 1000 футов, а прямо над головами египтян. Когда, наконец, удалось договориться с кенийским правительством о «самолете-громкоговорителе», кто-то испортил все воспроизводящее оборудование во время дозаправки самолета в Адене», — писали Р. Фаллик и Ч. Пауэл в книге «Суэц: двойная война».

Успеху англичан не способствовал также тот факт, что назначенный директором службы «психологической войны» бригадный генерал Бернард Фергюсон вообще не имел никакого опыта в этом деле.

На основании сообщений, получаемых английской разведкой МИ-6 из стран Ближнего и Среднего Востока, складывалось впечатление, что сторонники Насера принимают меры к организации выступлений «свободных офицеров» в Сирии, Ираке, Саудовской Аравии и Ливии, которая в то время управлялась пробританским монархом. Шла подготовка к осуществлению планов МИ-6 по устранению Насера. Неизвестно, имелось ли на то согласие министра иностранных дел Великобритании, но, используя кровные связи с египетской королевской семьей Махмуда Халиля, заместителя начальника разведки ВВС Египта, МИ-6 завербовала его. По словам бывшего руководящего сотрудника израильской разведки «Моссад», Халиль за деньги и разведывательную информацию об Израиле согласился сформировать группу армейских офицеров для устранения Насера и восстановления монархии. Подготовка к операции была прекращена в октябре, когда стало ясно, что правительство Великобритании выбрало вариант открытых военных действий.

Ожидалось, что еще в начале августа Великобритания среагирует на национализацию Суэцкого канала вторжением своих войск. Однако давление со стороны США и медленные обороты английской военной машины помешали этому. Джон Фостер Даллес в принципе, кажется, не возражал против военных действий, но считал, что мировое общественное мнение является решающим фактором. Он упорно старался найти дипломатическое решение, например создание ассоциации пользователей Суэцким каналом, с тем, чтобы со временем использовать его для обоснования позиции против военного вторжения. Маневрирование в западных столицах и в Организации Объединенных Наций продолжалось весь август и сентябрь. 23 сентября после прибытия высокопоставленной израильской военной делегации в Париж было, наконец, принято решение об использовании вооруженных сил. Израиль недвусмысленно выступал в пользу превентивной войны. Англичане и французы поддержали эту идею. Англичан, правда, [99] беспокоила реакция арабов, но Ллойд согласился на военные меры главным образом из-за возможности ухудшения обстановки в Иордании. Победа пронасеровской группировки на предстоящих выборах в Иордании казалась предрешенной, в Аммане неоднократно имели место волнения, острие которых было направлено против западных стран. Три страны пришли к следующему соглашению о проведении совместной операции: Израиль вторгается в зону канала через Синай, после предъявления ультиматума Израилю и Египту англо-французские войска начнут военные действия якобы в целях защиты канала. Время выбрали таким образом, чтобы операция совпадала с президентскими выборами в США и американская реакция была бы ослаблена широко распространенной оппозицией потенциальному участию страны в еще одной региональной войне, а также опасениями кандидатов лишиться решающих голосов еврейской общины. Иден предполагал оппозицию со стороны некоторых членов своего правительства, главным образом министра обороны Уолтера Монктона, и нейтрализовал ее путем созыва «внутреннего кабинета», в состав которого входили он сам, министр финансов Гарольд Макмиллан, Энтони Хед (военный министр), лорд Хьюм и лорд Солсбери. Этот кабинет занимался разработкой мер в кризисных ситуациях.

Состоявшиеся 21 октября в Иордании выборы принесли ожидаемые результаты. Через три дня было принято решение об объединении вооруженных сил Иордании, Сирии и Египта под командованием представителя Египта. Эти новости стали известны как раз в то время, когда премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион, Селвин Ллойд и его французский коллега Кристиан Пино подписывали официальное соглашение относительно предстоящей военной операции. Подписание происходило в Севре, небольшом городке под Парижем. Англичане и французы, казалось, были уверены в том, что Израиль не преувеличивает масштабов угрозы со стороны арабов.

Уилбур Ивлэнд, старший офицер ЦРУ на Ближнем Востоке, отвечал за осуществление так называемой операции «Стрэгл». В октябре он прибыл в Сирию, имея при себе полмиллиона долларов для Мишеля Ильяна, прозападного политического деятеля, который должен был бы стать новым сирийским лидером. После передачи денег Ивлэнд возвратился в Бейрут, ожидая переворота. 29 октября 1956 года, в назначенный день, поступили сообщения о мобилизации израильской армии. Ильян поспешил в Бейрут для встречи с Ивлэндом и его коллегами, требуя разъяснений по поводу того, как американцы представляют себе организацию переворота в такой ситуации. Тем временем израильская армия пересекла границу, быстро оккупировала полосу Газа и стремительно продвигалась к каналу. Ивлэнд понял, что его провели. По его мнению, ключевой фигурой [100] в этом деле был полковник Каббани, старший армейский офицер, работавший с ЦРУ, а фактически — английский агент, который следовал инструкциям МИ-6 относительно назначения даты переворота. Ивлэнд почувствовал явное облегчение, так как, «к счастью, человек, с которым я имел дело, слушал радио. Дальше разговоров дело не пошло. Если бы переворот произошел, то независимо от результатов американцы очутились бы в крайне затруднительном положении».

Будучи не вовлеченными в интриги на Среднем Востоке, Соединенные Штаты могли оказывать максимальное дипломатическое воздействие на Великобританию и Францию.

После разгрома египетских ВВС (на аэродромах) вооруженные силы Англии и Франции под британским командованием оккупировали зону канала. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций самым решительным образом осудила вторжение, но для Идена более важной проблемой оказался курс фунта стерлингов, который стремительно падал. Министерство финансов Англии обратилось с просьбой об изъятии своего взноса из Международного валютного фонда, но этому воспротивился государственный департамент. Через 48 часов после высадки своих войск Великобритания согласилась на прекращение огня, и ее союзникам ничего не оставалось делать, как присоединиться. Согласно недавно вышедшей работе по суэцкому кризису, объединенная группа планирования когда-то разработала документ, в котором предсказывала именно такие результаты. Иден якобы ознакомился с этим документом и по прочтении сразу же выбросил его в корзину.

Остается загадкой история с расшифровкой кодов, на что жаловались члены английского парламента после вывода оккупационных войск из зоны канала. Предполагалось, что американцы читали военные, а возможно, и дипломатические сообщения англичан и использовали их против самих же англичан, французов и израильтян. Возможности для спекуляций по этому вопросу неограниченны, и, хотя вполне вероятно, что Агентство национальной безопасности расшифровало некоторые военные коды англичан, в равной степени справедливо, что специалисты, планировавшие операцию, должны были учитывать это. Решающим является то, что, если бы англичане и французы успешно скрывали свои намерения вплоть до 29 октября 1956 года — к этому времени американцы увязли бы в операции «Стрэгл», — тогда не имело бы никакого значения, расшифровало или нет их коды Агентство национальной безопасности.

Несмотря на военную победу с точки зрения достижения своих целей, англичане понесли унизительное дипломатическое поражение. Позиции Насера как внутри страны, так и в [101] международном масштабе неизмеримо усилились. Хотя официально суэцкий кризис закончился, МИ-6 не оставила своих попыток устранить Насера. Англичане вновь вернулись к плану подготовки заговора, разработанному в августе 1956 года под кодовым названием «Саламандер». В феврале 1957 года заместитель начальника разведки Египта Махмуд Халиль был вызван в Рим на встречу с сотрудниками МИ-6. С февраля 1957 года по ноябрь 1958 года для финансирования заговора Халилю было передано 162500 фунтов стерлингов. В то же время МИ-6 продолжала вынашивать идею убийства Насера, несмотря на возражения Селвина Ллойда, оставшегося на посту министра иностранных дел. Тем временем Иден подал в отставку, и в январе 1958 года пост премьер-министра занял Гарольд Макмиллан.

Уилбур Ивлэнд описывает странную встречу в Бейруте, на которой появился посланец Джорджа Янга в таком состоянии, которого не бывает даже после нескольких рюмок спиртного: «Не извинившись ни за опоздание, ни за свое состояние, он возглавил встречу. «Группы направлены на убийство Насера», — информировал он нас, а затем понес что-то несусветное о «проклятых египтянах», которые планировали отдать Ближний Восток коммунистам. Его голос звучал все тише, и, наконец, он плюхнулся в кресло и отключился».

План «Саламандер» как возник, так и прекратил свое существование. 23 декабря 1957 года на митинге, посвященном первой годовщине вывода англо-французских войск из зоны Суэцкого канала, Насер назвал его «заговором в пользу реставрации». Халиль в действительности был подставлен англичанам египетской разведкой.

Великобритания начала осуществлять очередной пересмотр своей политики на Среднем Востоке. Ближневосточное командование английских войск было переведено в порт Аден, на юг Аравийского полуострова. Другие решения англичан стали известны после суда над Перси Алленом, армейским штабным сержантом, осужденным в 1965 году за продажу секретных документов Египту и Ирану. В документах в общих чертах давалось изложение английской политики в этом регионе: укрепление Багдадского пакта, а также режимов королей Идриса в Ливии и Хусейна в Иордании.

Предусматривалось военное вторжение «в сотрудничестве с Соединенными Штатами... в случае внутренних беспорядков или внешней интервенции в Ливан и Судан», которое должно осуществляться по просьбе правительств этих стран. Ясно, что британские стратеги начали сознавать неизбежность сдачи Соединенным Штатам своих позиций ведущей западной страны в регионе. Макмиллан восстановил хорошие отношения с США после суэцкого кризиса и, кажется, был готов вести согласованную политику. Ливан был признан зоной американского влияния, [102] а Кувейт — Великобритании. Погруженный на суда британский танковый полк находился в этом регионе на случай беспорядков.

Проданные Алленом документы носили политический характер и были, вероятно, разработаны после революции в Ираке в 1958 году. Партия Баас буквально означает «арабское социалистическое возрождение» и предусматривает достижение трех главных политических целей: единство арабских наций, освобождение от империалистического господства над арабскими государствами и построение социализма, то есть единство, свободу, социализм. Движение Баас зародилось в Сирии в начале 50-х годов. Благодаря работе эмигрантов из Сирии оно нашло поддержку в Ираке, особенно среди религиозных меньшинств. Оно пользовалось влиянием также среди торговцев и военных. Его приверженцев вдохновляла египетская революция, и группа иракских военных, свергнувшая короля Фейсала и правительство Нури Сайда, обратилась за помощью к Насеру. Насер отказал, вероятно, боясь провокации, что не способствовало в будущем хорошим египетско-иракским отношениям. Более важно то, что за шесть месяцев до этого — в феврале 1958 года Сирия вместе с Египтом образовали Объединенную Арабскую Республику (ОАР) {9}. Сирийское и иракское руководство Баас не пришли к согласию относительно структуры федерации арабских государств, и новое правительство Ирака незамедлительно стало выступать против ОАР. Осуществленные в Ираке политические реформы превзошли все, что до сих пор было достигнуто в ОАР. Кроме того, иракцы с подозрением относились к возможной египетской гегемонии под другими арабскими государствами, особенно Сирией. Соответственно уменьшились перспективы для арабского единства.

Англичане не смогли предотвратить переворот в Ираке, так как не были предупреждены о нем: МИ-6 совершила классическую разведывательную ошибку, вербуя агентов среди своих союзников, а не из числа антибританских элементов. Например, генерала Дагестани арестовали не потому, что он был агентом МИ-6, а потому, что являлся ведущей фигурой в прежнем правительстве.

1958 год был сложным годом для западных держав в ближневосточном регионе. Переворот в Ираке создавал определенные предпосылки для блока арабских государств во главе с Насером. ЦРУ, ранее поддерживавшее эту тенденцию, как средство дальнейшего уменьшения британского влияния, поняло, что совершило ошибку, и новый иракский лидер генерал Касем в конце концов перекочевал в список потенциальных объектов для убийства со стороны ЦРУ. Иордания и Ливан, казалось, движутся по пути Египта и Сирии. [103]

Восстание в Иордании было подавлено королем Хусейном с помощью британских парашютистов. В Ливане МИ-6 организовала «группы горилл» при поддержке стоявшей тогда на крайне правых позициях Сирийской националистической партии. ЦРУ настаивало на военных действиях, но его предложение было отвергнуто. Скоро обстановка в обеих странах стабилизировалась, но происшедший между Египтом и Ираком раскол устранил возможность образования арабского союза.

У англичан появилась еще одна возможность бороться с распространением политической платформы Насера. Речь идет о Северном Йемене. Страна расположена в юго-западной части Аравийского полуострова, граничит на севере с Саудовской Аравией, на юге и востоке — с Южным Йеменом. Разделение Йемена на две части произошло в начале восемнадцатого столетия, когда султан южной провинции Лахей отделился от йеменского имама. С тех пор граница оставалась более или менее постоянной, две страны следовали различными путями развития, хотя узы общей культуры, широко распространенные и популярные перспективы объединения означали, что политические события в одной части имели значительное воздействие на другую. В то время как англичане оккупировали Аден и свели остальную часть Южного Йемена на положение фактической колонии, север был занят сначала египтянами, а затем турками. В конце первой мировой войны местный правитель, имам, восстановил контроль над всей страной. Взаимоотношения с Великобританией были нестабильными и в основном оставались в таком состоянии в течение следующих сорока лет, пока имам Ахмед не начал поддерживать повстанцев на юге и не вошел в союз с Объединенной Арабской Республикой. События в Северном Йемене не были вызваны какими-то сильными пронасеровскими настроениями. Как и в Египте, здесь не существовало организованной массовой оппозиции наследственному правителю; источником диссидентства были армия, в которой возникали группы «свободные офицеры», и торговцы, недовольные слишком жестким налогообложением.

В сентябре 1962 года имам Ахмед умер и правителем стал его сын Мохаммед аль-Бадр. Через две недели группа офицеров свергла нового имама и провозгласила республику. В ее поддержку выступил малочисленный, но влиятельный сектор бизнеса и антимонархически настроенные племенные вожди. Большинство населения встретило революцию с одобрением. Однако хорошо вооруженные северные племена поддержали имама, который бежал из столицы Саны для организации сопротивления. Новое национальное правительство переименовало страну в Йеменскую Арабскую Республику (ЙАР), которую сразу же признали Египет и социалистические страны. Неизвестно, помогал ли активно Египет организации переворота, [104] но аналогичная история с Ираком говорит о том, что, возможно, этого и не было. Однако быстрота, с которой подразделения египетской армии прибыли на помощь новому правительству, свидетельствует о том, что переворот не является неожиданностью для Каира.

У египтян существовали свои причины для предоставления ЙАР широкой военной помощи. К концу 1962 года в стране находилось 20 тысяч египетских солдат. Реакционный саудовский режим после «непродолжительного флирта» с Насером отступил назад и занял присущие ему позиции. Он проводил агрессивную внешнюю политику, которая шла вразрез с целями Египта. Поэтому Насер надеялся использовать ЙАР в качестве платформы для организации политического наступления на Саудовскую Аравию. Кроме того, поощрение революции в Южном Йемене открыло бы доступ к порту Аден. Прежде всего, были соблазнительными перспективы передачи контроля над нефтяными залежами в руки пронасеровских групп. По мнению египетских военных, кампания в ЙАР позволила бы египетским войскам приобрести полезный опыт перед неизбежной, как это считалось, войной с Израилем.

Как Великобритания, так и Израиль с Саудовской Аравией считали необходимым оказывать помощь бывшему монарху Йемена в гражданской войне. Великобритания, очевидно, хотела помешать правительству Насера укрепить свои позиции в ЙАР. Израиль видел в этом возможность отвлечь значительную часть египетской армии от своих границ и дать ей увязнуть в йеменском конфликте, требующем больших финансовых затрат. Этот же прием использовался в южном Судане, где Израиль помогал повстанцам, чтобы отвлечь суданские войска с египетского фронта. Великобритания вынашивала далеко идущие планы. Саудовская Аравия, с территории которой действовали сторонники йеменского монарха в начале 1963 года, подвергалась сильным бомбардировкам со стороны египетской авиации, а сухопутные силы Египта постоянно добивались успехов в северных районах. Великобритания направила в Саудовскую Аравию группу специалистов для обучения ее армии. В апреле египетское наступление было приостановлено, боевые операции утихли на несколько месяцев и возобновились только осенью 1963 года.

После вооруженного вторжения в Суэц Великобритания не могла предпринимать каких-либо открытых военных акций, и даже риск использования в небольших масштабах подразделений Специальной воздушно-десантной службы был слишком большим. С негласного одобрения правительства частные предприимчивые дельцы были готовы взять на себя решение некоторых проблем. Естественно, что ведущее место среди них занимал Дэвид Стерлинг. В начале 1964 года «Санди таймс» опубликовала документ, из которого вытекало, что Стерлинг [105] занимался вербовкой наемников для йеменского монарха. Большая часть наемников была набрана из полков САС, которые полностью поддерживали данную акцию. Через три года адъютант 21-го территориального полка САС капитан Ричард Пири показал, что его служба передала Стерлингу и другим вербовщикам фамилии и послужные списки военнослужащих. Наиболее активным из вербовщиков являлся полковник Джеймс Джонсон, который незадолго до этого оставил военную службу, где дослужился до командира 21-го полка САС. Джонсон поступил на работу в страховую фирму «Томас Нельсон» и стал известным человеком в страховом обществе «Ллойд». Он был одним из тех, кто обеспечивал капитал для страховых операций.

МИ-6 оказала вербовщикам свою помощь, направив молодого офицера ВВС капитана Энтони Бойле на работу с Джонсоном и Стерлингом. Дополнительная помощь поступала от британских властей в Адене.

«В течение значительного времени дом генерал-губернатора в Адене использовался в качестве безопасного места явок. В один из критических моментов секретная разведывательная служба (МИ-6) была привлечена для оказания помощи в разрешении проблем с радиомониторным оборудованием», — говорилось в журнале «Нью стейтсмен».

Очевидно, многие старшие офицеры МИ-6 испытывали неудобства по поводу операции, которая стала «источником ожесточенных споров в разведке». Официально правительство занимало позиции строгого нейтралитета, но факты поддержки таких операций, как описано выше, не вызывают сомнений. Стерлинг и Джонсон завербовали более ста наемников.

Неспособность Саудовской Аравии соответствующим образом отреагировать на египетские бомбардировки позиций сторонников йеменского монарха, действующих с ее территории, заставила руководителей страны рассмотреть вопрос о направлении части доходов от продажи нефти на создание собственных ВВС. В обычных условиях американские фирмы захватили бы весь контракт на поставку Саудовской Аравии различной авиационной техники и оборудования. Подача британскими компаниями заявок на получение этого контракта не поощрялась, поскольку министерство иностранных дел Великобритании рассматривало Саудовскую Аравию в качестве американской сферы влияния, таким же образом, как Кувейт — английской. Приход в октябре 1964 года к власти лейбористского правительства, которое менее скрупулезно соблюдало империалистическое разделение «третьего мира» на сферы влияния, и возникшие в Англии экономические трудности взяли верх над соображениями министерства иностранных дел.

В конце 1965 года с Саудовской Аравией была заключена сделка, которой предусматривалась поставка английскими фирмами [106] самолетов, ракет и радарных систем на общую сумму в 120 миллионов фунтов стерлингов. Фирма «Эйруорк Сервис» предоставила технических специалистов, число которых, с учетом последней сделки на сумму в 26 миллионов фунтов стерлингов, достигло тысячи человек. В равной степени важен тот факт — а для британского правительства он имел еще большее значение, — что «Эйруорк» завербовала ряд бывших пилотов ВВС в качестве наемников, которые осуществляли бомбардировки позиций египетских войск и объектов нового йеменского режима, расположенных вдоль границы Йемена с Саудовской Аравией. Коммерческое прикрытие, под которым действовала «Эйруорк», в конце концов, было полностью расшифровано, к большому раздражению тех, кто его разрабатывал. Энтони Сампсон объясняет это следующим образом: «Масштабы подготовки персонала и обслуживания самолетов превысили возможности «Эйруорк»... Наконец британскому правительству совместно с саудовцами пришлось создать в Риаде организацию для наблюдения за выполнением программы. То, что началось с простой коммерческой сделки, вылилось в существенное правительственное обязательство. Стоимость самолетов и услуг возросла настолько, что получение реальных прибылей было поставлено под вопрос».

Действия британского правительства были успешными в том, что в результате создания ВВС Саудовской Аравии египетские ресурсы как финансовые, так и военные были в значительной степени задействованы в Йемене. Некоторые аналитики считают, что отсутствие на израильском фронте в июне 1967 года воюющих в Йемене египетских подразделений склонило баланс сил в пользу Израиля. Военное поражение Египта создало значительные трудности для Насера, а потеря поступлений от эксплуатации Суэцкого канала заставила его искать помощи у Саудовской Аравии, в обмен на которую Египет согласился к августу 1967 года вывести все египетские войска из Йеменской Арабской Республики. Республиканцы разделились на левых, которые хотели продолжать борьбу, и тех, кто выступал за перемирие с монархистами. Большинство сторонников монархии, за исключением небольшой воинственной группировки, стояли за перемирие. После трех лет спорадических стычек между враждующими группировками сторонники перемирия взяли верх. Новое правительство Йемена было сразу же признано Саудовской Аравией и вскоре Великобританией, что точно отражало ее политическую линию.

Революция 1962 года в Южном Йемене послужила толчком к появлению противников британских властей. Только портовый район вокруг Адена официально считался колонией, основная часть страны была поделена на два протектората. Так как не наблюдалось сколько-нибудь значительного экономического развития за пределами портового района, не было [107] необходимости и в колониальной администрации ни в одном из протекторатов. Характер экономики порта Аден был таков, что в страну ничего не поступало, все прибыли вывозились. Пока внутренняя часть страны оставалась политически инертной, она оказывала полезное стабилизирующее влияние, и англичане не намеревались что-либо менять. Вожди племен, создававшие затруднительные ситуации, быстро смещались, как это случилось в 1958 году с султаном Каримом.

Серьезная оппозиция англичанам впервые возникла в связи с образованием в 1963 году Национального фронта. Партизаны Фронта повели войну с англичанами в горах Радфан, поблизости от основной дороги, использовавшейся Великобританией для снабжения сторонников йеменского монарха, боровшихся с правительством ЙАР. В течение трех месяцев они успешно блокировали эту магистраль, пока англичане не начали широкое наступление по ее освобождению. Столкнувшись с превосходившим по силам и хорошо вооруженным противником, партизаны были вынуждены отступить, но англичане не сумели нанести Фронту поражения. Национальный фронт придерживался следующей стратегической линии: изматывать английские подразделения и федеральную резервную армию (местные войска, финансировавшиеся и руководимые англичанами) и подрывать моральное состояние англичан. Английские воинские подразделения настроили против себя жителей гор, подвергая бомбардировкам их деревни и уничтожая посевы. Мало поступало разведывательных сведений, критическое положение сложилось с информацией о структуре и целях Национального фронта, который через 18 месяцев после начала войны англичане объявили вне закона. Подразделения САС постоянно попадали в засаду, так как, как правило, не были осведомлены о местонахождении партизан.

В июле 1964 года 3-тысячное войско англичан, в конце концов, нанесло поражение партизанам в горах Радфан, однако действия Фронта вызвали антибританские выступления и в других частях страны. Политическая апатия, помогавшая англичанам править в Адене, внезапно исчезла.

Беспорядки в Адене имели место с середины 50-х годов, но в 1964 году они приняли серьезный характер. Политическим ответом на это английских властей было объявление о проведении выборов в октябре 1964 года, то есть через день после прихода к власти в Великобритании лейбористской партии. Однако, поскольку только 4% из 220-тысячного населения имели избирательные права, выборы не оказали заметного влияния. Следующим шагом явилась попытка достигнуть компромисса между пробританскими и умеренными лидерами. Этого сделать не удалось, так как не оказалось подходящего руководителя с достаточно прочной политической репутацией. Британский бригадный комиссар Кеннеди Треваскис был [108] заменен Ричардом Турнбаллом, который до этого занимал пост старшего колониального администратора в Кении во время восстания. Это говорило о том, что новое лейбористское правительство готово к борьбе.

Как и в Радфане, разведывательных данных в Аден почти не поступало. Все сотрудники арабской секции специального управления полиции были убиты, и англичане стали использовать такие недозволенные методы допросов взятых в плен партизан, которые позднее стали применяться в отношении членов Ирландской республиканской армии. Группа МИ-6 располагалась в канцелярии губернатора и состояла из трех сотрудников. При необходимости в помощь ей давали работников других служб. Один из административных сотрудников колониальной службы, который находился в Адене в первые годы борьбы англичан с Фронтом, вспоминает о роли МИ-6: «Я занимался вопросами связи с МИ-6. Я давал им общую идею о том, что должно быть сделано. У меня могла возникнуть необходимость, чтобы кто-то был убит... но главным образом мы занимались дискредитацией людей... Мы выявляли лиц, находившихся на содержании у Насера, получавших деньги от египетских организаций, и предпринимали репрессивные меры».

В первое время Национальный фронт зависел в финансовом отношении от Египта и политическая направленность движения была в основном пронасеровской. Однако по мере увеличения трудностей египтян в Северном Йемене их поддержка Фронту уменьшалась. Между пронасеровским руководством движения и молодыми, более радикальными элементами развернулась борьба за власть. В начале 1966 года часть руководства откололась и присоединилась к сторонникам Насера из Фронта Южного Йемена, который с этого времени начал получать помощь Египта для ведения борьбы против англичан.

Национальный фронт очень быстро, успешно приспособился к новым обстоятельствам, ибо к тому времени он имел по всей стране сильные политические позиции. Англичане начали понимать обреченность своей политики и в феврале 1966 года объявили, что военная база Аден будет закрыта, поскольку южная часть Аравийского полуострова в 1968 году получит независимость. В стратегическом отношении значение базы Аден уменьшилось, так как Великобритания начала проводить в военной области не глобальную, а региональную политику. Англичане пытались передать все административные, политические и другие государственные функции в Южном Йемене пробританским лицам из числа местного населения, хотя к этому времени должны были бы знать, что там невозможно поставить у власти какой-то стабильный прозападный режим. Они были одержимы идеей, что любое антибританское [109] движение на Ближнем Востоке инспирируется Насером, что их основным врагом является Египет. Созданию такого неправильного представления способствовала Саудовская Аравия, которая обращалась к Гарольду Макмиллану с настоятельными просьбами оставить британские воинские подразделения на полуострове, чтобы бороться с подрывными действиями Египта. Кроме того, Великобритания видела обнадеживающие моменты в победе Израиля в июньской войне 1967 года и, очевидно, считала, что в результате поражения арабов пострадал и Национальный фронт.

20 июня 1967 года правительство Великобритании объявило, что будет обеспечивать воздушную и морскую поддержку Южному Йемену по крайней мере еще в течение шести месяцев после получения страной независимости. В этот же день партизаны Фронта начали наступление в горах Радфан, которое застало англичан врасплох. К концу сентября английские войска были оттеснены к Адену. Национальный фронт и Фронт освобождения оккупированного юга Йемена контролировали всю остальную территорию. В конце сентября британские войска окончательно ушли из Адена.

Южный Йемен был и остается до сих пор единственным местом, где британские войска потерпели полное поражение от организаций, боровшихся за свое национальное освобождение. Колониальные власти показали слабое понимание политики своих противников и постоянно испытывали недостаток в разведывательной информации. После некоторого маневрирования и расколов, имевших место в правительстве Национального фронта, страна приняла название Народная Демократическая Республика Йемен (НДРЙ).

После 1970 года отношения между НДРЙ и ЙАР колебались от переговоров об объединении до приграничных конфликтов между войсками ЙАР и поддерживаемыми НДРЙ противниками режима Саны.

Некоторую поддержку оказывала также и Ливия. Согласно полученным из региона сообщениям, ЙАР изыскивала возможности получения помощи от правительств Запада: «Официальные лица Соединенного Королевства подтвердили, что имели место переговоры о направлении в ЙАР военных советников, хотя, по их словам, какой-либо официальной просьбы о помощи еще не поступило».

МИ-6 участвовала в ряде тайных операций против правительства НДРЙ. Примером является совместная с ЦРУ акция, осуществленная с территории Саудовской Аравии. По заявлению правительства НДРЙ, оно раскрыло этот заговор в конце февраля 1982 года. Саудовцы отрицают какую-либо причастность к нему.

Сторонники так называемой «теории домино» были бы не удивлены, узнав, что появление радикального правительства в [110] Южном Йемене совпало с расширением деятельности противников режима и в соседнем Омане.

В Омане находился самый большой на всем Среднем Востоке контингент британских войск. Как и в отношении теперь уже бывших протекторатов Южного Йемена, британское правительство упорно пыталось закамуфлировать свой эффективный контроль над этой страной. Оман был оккупирован англичанами в 1871 году, с тем чтобы укрепить свое влияние в зоне Индийского океана. Вдоль побережья страны проходят морские пути, по которым танкеры вывозят нефть в страны Запада. Страна фактически разделена на две части: большая часть, где находятся все нефтяные месторождения, расположена в юго-восточной части Аравийского полуострова и гораздо меньшая часть территории, площадью около 600 квадратных миль, выходит в Ормузский пролив. Разделяет две части узкая полоска земли длиной около 30 миль, принадлежащая дружественным Объединенным Арабским Эмиратам. Ормузский пролив, как правило, называют «нефтяной артерией», «шейной веной» или другими аналогичными наименованиями, пытаясь этим оправдать британский контроль над Оманом, якобы необходимый для существования Великобритании и даже всего западного мира. Все это приобрело еще большее звучание после революции в Иране. Однако в своем обширном исследовании проблем международной торговли оружием Рассел У. Хоув обращает внимание на подготовленную ЦРУ работу, в «которой говорится, что такие проливы слишком глубоки, чтобы заблокировать их затопленными судами, и что береговая артиллерия нуждается в морской и воздушной поддержке, чтобы закрыть пролив такой ширины», и поэтому вряд ли возможно, что «советский флот вынашивает надежду блокировать пролив, используя для этого возможности дружественных прибрежных государств». Поэтому представляется, что главной целью Великобритании является обеспечение в этом регионе прочных позиций для экспорта британских товаров и предоставления различных услуг, а в отношении военных материалов и снаряжения — сохранить для себя этот очень емкий рынок. Американцы прилагали постоянные усилия для того, чтобы подорвать британскую гегемонию над страной, и спор по поводу оазиса эль-Бурайми является показательным примером.

Оазис лежит в недостаточно четко очерченном пограничном районе между Оманом и Саудовской Аравией. В 1949 году саудовцы предъявили на него свои права, пользуясь поддержкой американского нефтяного конгломерата АРАМКО и правительства США. В течение некоторого времени специалисты АРАМКО вели разведку на нефть в этом районе, и он считался перспективным. После трех лет безрезультатных переговоров саудовские войска, получившие оружие от [111] АРАМКО, напали на оазис и оккупировали его. Султан Омана приготовился к ответным действиям, но англичане, контролировавшие армию султана и боявшиеся серьезного конфликта с американцами, не допустили этого. В 1954 году переговоры возобновились под международным арбитражем, однако через год застопорились. Тогда англичане вытеснили саудовцев из оазиса, используя для этого армию султана и мобильные подразделения, созданные англичанами для борьбы с беспорядками в Омане и договорных государствах. Эти части основную долю вооружений и снаряжения получали от САС. Министр иностранных дел Гарольд Макмиллан объявил оазис «жизненно важным для наших нефтяных интересов». Джон Фостер Даллес осудил этот шаг англичан, но принял его в качестве свершившегося факта. Саудовцы проявили упорство и в середине 1957 года побудили местного имама сформировать «правительство в изгнании», не подозревая о бурной реакции со стороны англичан. При поддержке авиации и войск Великобритании армии султана удалось потеснить восставших, но на начальном этапе разгромить их они не смогли. Только когда в конце 1958 года из Малайзии были переброшены два эскадрона САС, англичане сумели восстановить полный контроль над Оманом. Казалось безрассудным, что по истечении столь короткого времени после Суэца они решились на такую акцию, и им повезло, что дело обошлось без международного скандала.

Во время этой кампании Макмиллан, ставший премьер-министром, направил заместителя военного министра Джулиана Эмери в Оман для реорганизации оманских вооруженных сил. Практикуемая в Омане система использования наемников по контракту и прикомандирование английских военных явились результатом подписания Эмери соглашения с султаном. Военно-воздушным силам Великобритании были предоставлены аэродромы и необходимое оборудование в районе города Салала на западе, а также на острове Масира на востоке. Компании «Эйруорк Сервисиз Лимитид» было поручено оказать Оману помощь в создании ВВС.

Англичанам пришлось столкнуться с гораздо большими неприятностями, когда они подавляли действия партизан в горной западной провинции Дофар. Ставшие известными жестокие действия режима султана Сайда бен Теймура вкупе с абсурдным запрещением использовать такие предметы, как солнечные очки, сигареты и радио, особенно отрицательно сказались в Дофаре, поскольку Сайд большую часть года проводил в своем дворце в Салале.

Народный фронт освобождения Дофара был создан в 1962 году эмигрантами, работавшими в развивающихся странах Персидского залива. За три последующих года в него влилось много сторонников Насера, лидеров племен и левых [112] элементов. В первый год действия Фронта не привлекали к себе особого внимания, но после неудачного покушения на султана Сайда в апреле 1966 года в Дофар было направлено тысячное войско султана, перерезавшее линии снабжения. Однако победа Национального фронта в Южном Йемене позволила Фронту Дофара получить необходимое вооружение и снаряжение, в то время как действия вооруженных сил султана и англичан все больше отталкивали от себя население Дофара.

Описанные выше политические события повлияли на ориентацию Народного фронта освобождения Дофара и привели к изменению его названия. С сентября 1968 года он стал именоваться Народным фронтом освобождения оккупированного Арабского (Персидского) залива. Название говорит также о том, что масштабы освободительной борьбы вышли за рамки национальных границ. В 1974 году организация разделилась на Народный фронт освобождения Омана и Народный фронт Бахрейна.

В 1968–1969 годах нефтяные залежи Омана, открытые еще в 1964 году, дали очень много нефти. Деньги, полученные от продажи нефти, Сайд использовал на свои личные нужды. Большая часть денег переводилась на счета султана в американских и швейцарских банках. Он даже отказался осуществить перевооружение своей армии. В марте 1970 года Фронт контролировал уже всю провинцию Дофар, кроме города Салала. Расположенная поблизости от него база ВВС англичан нередко подвергалась артиллерийскому обстрелу. Старый султан отвергал все попытки убедить его изменить свою политику. Уайтхолл принял решение о смещении султана. «Нам нужен Омани Заид вместо Шахбута», — заявил официальный представитель министерства иностранных дел Великобритании, имея в виду организованный англичанами в 1967 году переворот в Абу-Даби, когда шейх Шахбут, похожий на Сайда правитель, но только с большими странностями, был смещен его братом Заидом.

В качестве преемника Сайда был выбран его сын Кабус. Он получил образование на Западе, но по возвращении в 1966 году в Оман был под домашним арестом, так как Сайд опасался его. Посещавшие Кабуса лица тщательно проверялись, однако один неугодный султану человек все же посетил его сына.

Тимоти Ландэн занимал пост старшего офицера по разведке султанской армии в провинции Дофар. Ландэн прибыл в Оман в 1965 году в самом начале войны против Фронта в качестве специалиста по рекогносцировке, прикомандированного из британской армии. После двухлетней службы он был направлен в Англию на разведывательные курсы, по окончании которых возвратился в Оман. Ландэн хорошо знал [113] Кабуса по учебе в академии Сандхерст, где они жили в одной комнате.

Ландэн рассказал Кабусу о заговоре, в подготовке которого он участвовал вместе с другими лицами. В их число входили: шейх Брейк бен-Хамуд, сын губернатора Дофара; британский чиновник из местной нефтяной компании «Петролеум Дивелопмент Оман»; прикомандированный из числа англичан командующий армией султана; британский генеральный консул Дэвид Крофорд; Джефри Артур, британский политический резидент в зоне Персидского залива; а также новый министр обороны Омана полковник Хью Олдхэм. Осуществление плана было отложено на несколько месяцев, вероятно, из-за приближавшихся выборов в Великобритании. Правительство лейбористов, очевидно, проявляло нежелание давать санкцию на переворот во время избирательной кампании. В конце июня к власти пришли консерваторы, и уже на 23 июля было назначено свержение Сайда. В этот день подразделению из солдат и офицеров султанской армии было приказано окружить дворец Сайда в городе Салала. Они выполнили приказ, полагая, что идут какие-то учения. Шейх Брейк, Ландэн и группа солдат, включая нескольких военнослужащих САС, прошли через охрану к воротам дворца. Охранник, стоявший в воротах, был подкуплен. Он провел группу через двор. Старый султан был готов к этому. Он давно подозревал, что предпринимаются попытки свергнуть его, поэтому около каждого окна своего дворца держал наготове винтовки и легкие пулеметы. Когда участники заговора оказались в поле видимости, султан и преданная ему охрана открыли огонь. Группа бросилась в укрытие, а Ландэн немедленно по радио запросил поддержку с воздуха. Вскоре появился самолет ВВС султана, управляемый английским летчиком, который сбросил несколько бомб с газом. В завязавшейся борьбе заговорщики победили. Султан был дважды ранен. Его вынудили отречься от престола и по окончании лечения на самолете вывезли в Великобританию. Правительство поселило султана в отеле «Дорчестер», где он и оставался до своей смерти, последовавшей через два года. Взяв контроль в свои руки, Кабус объявил о запоздалых программах развития, которые должны были осуществляться под наблюдением временного комитета по планированию, во главе которого, по известным причинам, поставили министра обороны Омана Хью Олдхэма. Кабус также объявил об амнистии повстанцам из Фронта.

Заговор был представлен англичанами в качестве национального восстания. Великобритания сразу же приняла меры к расширению своего военного присутствия в этой стране. За три последующих года в оманской армии увеличилось как число специалистов, набранных по контракту (наемников), так и [114] количество специально прикомандированного персонала. Офицеры набирались правительственными органами, а рядовой и сержантский состав вербовался частными фирмами.

Наиболее важную роль играла компания «Эйруорк Сервисиз», она в числе прочего поставляла военное оборудование, запасные части, предоставляла персонал для наземного обслуживания ВВС султана Омана, которые состояли из поставленных Великобританией самолетов, управлявшихся английскими экипажами, а также осуществляла подготовку оманских офицеров. Позднее прибыла «группа инструкторов британской армии», на самом деле являвшаяся подразделением САС, имевшим специальное задание по созданию нерегулярных сил для ведения борьбы с Народным фронтом освобождения Омана.

В конце 50-х годов была создана оманская разведка, работой которой руководила группа офицеров английских спецслужб во главе с майором Деннисоном. Каждый офицер разведки был придан к какому-то военному гарнизону. В Дофаре эти офицеры столкнулись с некоторыми языковыми трудностями, так как местный диалект значительно отличается от арабского. Англичане направили в Оман также подразделение по ведению «психологической войны», которое привлекало к своей работе специально подготовленные группы из местного населения. Разбрасывание листовок, организация передач по радио с использованием громкоговорителей с позиций, занятых правительственными войсками, — все это использовалось для оказания влияния на удерживаемые противниками режима районы. В 1970–1972 годах листовки составлялись офицерами британской разведки на плохом арабском языке и были неэффективными. Дело улучшилось, когда их начали готовить специалисты из Иордании.

При ведении «психологической войны» англичане пытались показать, что «ислам несовместим с марксистской теорией». Листовки с рисунками и подробными данными из наставления «Сдавшийся вражеский персонал» разбрасывались над занятыми Фронтом районами. В тексте листовки рассказывалось о том, как один из дезертиров султанской армии «был обманут коммунистами», а затем, возмущенный их практическими делами, перешел на сторону ислама и султана Кабуса. Некоторые политически неустойчивые повстанцы встали на путь дезертирства. Инструкторы британской армии создавали из дезертиров группы так называемых «фиргитов». Первая группа была составлена не по племенному признаку, а на основе принадлежности дезертиров к одному и тому же подразделению повстанцев. Формирования из бывших повстанцев имели явные преимущества перед регулярными войсками султана, ибо знали людей Фронта, методы его действий и т. д. [115]

По заявлениям офицеров разведки САС, им понадобилось три месяца, чтобы выявить командную структуру Народного фронта освобождения Омана. Членам «фиргитов» правительство Омана ежемесячно выплачивало сумму, эквивалентную 1 50 фунтам стерлингов.

Общее количество персонала в группах «фиргитов» выросло от 700 в 1971 году до 1000 — в 1974 году. Старший офицер — инструктор британской армии полковник Энтони Джипс описывает, как «фиргиты» численностью 750 человек, включая более 100 сотрудников САС, организовали наступление против Фронта в октябре 1971 года. Хотя «фиргиты» значительно ослабляли боеспособность Фронта, ни они, ни регулярные омано-британские войска не смогли нанести поражения повстанцам. Военный баланс склонился в пользу султана лишь тогда, когда другие страны начали оказывать ему помощь. Шах Ирана направил 3000 солдат, включая свои специализированные отряды по борьбе с повстанцами. Эти отряды приобретали опыт подавления внутренних беспорядков (они не были широко использованы, как это видно из более поздних событий) и позволяли шаху оказывать влияние на обстановку в районе Персидского залива. Иордания предоставила группы инструкторов и разведывательный персонал, Пакистан — 100 армейских офицеров. Суданские военные также оказывали помощь в подготовке подразделений Омана. Саудовцы безвозмездно предоставили 6 миллионов фунтов стерлингов, а Объединенные Арабские Эмираты формировали сменные гарнизоны, чтобы высвободить оманские войска для участия в операциях против повстанцев. Австралийские и родезийские пилоты участвовали в операциях оманских ВВС. И, наконец, американцы тоже приняли участие, предоставив несколько своих «советников»; ЦРУ направило через правительство Саудовской Аравии 150 миллионов долларов для борьбы с повстанцами.

В период с начала 1974 года до июня 1975 года Народный фронт оказался вытесненным из когда-то почти полностью контролировавшейся им провинции Дофар и был вынужден ограничить свои действия редкими вылазками против войск султана с территории НДРЙ. Точные разведывательные данные, получение которых составляло для англичан такую же проблему, как и в Южном Йемене, стали поступать при минимальных усилиях. Много сведений поступало от офицеров медицинской службы, приданных подразделениям САС, которые создавали медицинские пункты в недавно отвоеванных у Фронта районах с целью оказания помощи местному населению. Персонал подразделений «психологической войны» распределял среди местного населения японские транзисторные приемники, которые могли принимать передачи правительственной радиостанции. [116]

После поражения Фронта и вытеснения его отрядов с территории Омана султан Кабус намеревался покончить с Фронтом раз и навсегда, подвергнув уничтожению его базы на территории НДРЙ. Министерство иностранных дел Великобритании отговорило его от этого. Такая победа дала бы Кабусу стимулы для проявления большей агрессивности во внешней политике, и создавалось впечатление, что он искал именно такую возможность. Его помощник Тимоти Ландэн был занят организацией нелегальной продажи американских военных вертолетов Южной Родезии, находившейся в состоянии гражданской войны. Оман использовался в качестве транзитного пункта, и указанная операция осуществлялась в тайне от правительства. В тот период помощь Южной Родезии предоставлялась через компанию «Эйруорк»: военно-воздушная база в Эс-Сибе, на северо-восточном побережье Омана, использовалась компанией для обучения родезийских пилотов. Согласно сообщениям, в сентябре 1979 года некоторые из этих пилотов принимали участие в рейдах через мозамбикскую территорию для уничтожения продовольственных складов местных повстанцев. В 1977 году «Эйруорк» стала использовать базы в Салале и Тумрейте. С этих баз английские ВВС были выведены в апреле 1978 года. Бывший форт британских ВВС на острове Масира заняли американцы, которые выделили 800 миллионов фунтов стерлингов на постройку там сооружений для своих «сил быстрого развертывания» на случай появления в будущем необходимости в их использовании в этом регионе. У американцев есть также некоторые военные сооружения в Эс-Сибе и около города Маскат. Таким образом, Оман является единственным государством Персидского залива, которое благожелательно откликнулось на призывы американцев о предоставлении возможностей для «сил быстрого развертывания». В ноябре 1981 года Оман заявил о том, что в следующем месяце его вооруженные силы будут участвовать в совместных военных учениях с Великобританией и Соединенными Штатами.

Как Кабус, так и англичане с нежеланием пошли на предоставление американцам плацдармов в Омане. Однако после иранской революции и вывода английских войск из Омана Кабус пришел к выводу, что его оборонные потребности Великобритания не в состоянии удовлетворить, и обратился к Вашингтону. С другой стороны, американцы еще больше, чем англичане, заинтересованы в стабильном прозападном режиме в Омане, поскольку потеря Ирана отрицательно сказалась на их возможностях по сбору информации о Советском Союзе. В этом смысле Оман, считали они, может частично заменить Иран, предоставив базы для американских разведывательных самолетов У-2 и СР-71.

Англичане продолжают занимать доминирующие позиции [117] в армии Омана и его службах безопасности, расходы на которые, судя по плану развития на 1981–1985 годы, составят 40,3% валового национального продукта страны. Нигде в мире, кроме соседних Объединенных Арабских Эмиратов и Израиля, нет подобных бюджетов. Английские фирмы продают Оману такие системы оружия, которые, как известно министерству обороны Великобритании, далеко превосходят реальные потребности страны.

До недавнего времени все три вида вооруженных сил Омана находились под командованием английских офицеров. Есть мнение, что оманцы смогут заполнить все командные посты в армии не раньше 1984 года, а Кабус считает, что ВМС и ВВС в обозримом будущем будут оставаться под британским командованием.

Много англичан в высоких воинских званиях работает в оманских полицейских службах. Во главе службы безопасности — Исследовательского департамента — и внешней разведывательной службы стоят также англичане. Последний пост занят 60-летним бывшим офицером МИ-6 Реджинальдом Темплом, который работал в Сингапуре, Бейруте, Алжире и Париже до того, как уйти в отставку с поста начальника департамента английской разведки МИ-6. В 1981 году бывший командир 22-го полка САС Джон Уотте был назначен новым командующим САС.

После официального вывода британских войск сотрудники САС оставались в стране, не входя в состав оманской армии, и их число составляло значительно больше, чем 10–20 человек, как это предполагалось ранее. Не вызывает почти никакого сомнения тот факт, что в последнее время число британских военных в Омане выросло: во время государственного визита в апреле 1984 года в страны Персидского залива премьер-министр Маргарет Тэтчер обещала увеличить в Омане число «прикомандированных военнослужащих».

Направление в Оман в августе 1981 года генерала Тимоти Гризи представляет особый интерес. Гризи является опытным руководителем операций против повстанцев, служил в Кении, Южном Вьетнаме, Северной Ирландии (где командовал армейскими подразделениями) и в самом Омане (командовал армией султана с 1972 по 1975 г.). Представляется, что на сей раз его задачи выходили за пределы Омана. По своей предыдущей командировке он хорошо знаком с иранской армией. Более одной пятой оманской армии составляли наемники из пакистанской провинции Белуджистан. Кабусу хотелось, как об этом говорилось выше, предпринять такие шаги, которые поразили бы мировое общественное мнение. Он планировал осуществить вторжение в Иран из Белуджистана с целью свержения аятоллы Хомейни и восстановления династии, к которой принадлежал его покойный друг и союзник шах Реза Пехлеви. [118]

Подразделения белуджей, находившиеся на службе в оманской армии, тайно вторгались в Иран для подготовки в пустыне посадочной полосы, с которой должны были взлетать американские самолеты с командой по спасению заложников, находившихся в посольстве США в Тегеране. Как известно, миссия потерпела неудачу. Этот план вторжения был инспирирован англичанами, а финансировался американцами.

В ирано-иракской войне Оман всегда поддерживал близкое себе арабское государство Ирак. В одно время Кабус разрешил иракским ВВС наносить удары по удерживаемым иранцами островам в заливе. Единственной причиной, не позволившей иракцам воспользоваться этим, было их нежелание втянуть Оман, а через него и Англию в войну. Министерство иностранных дел Великобритании было шокировано действиями Кабуса, однако на обострение отношений не пошло; после 30 лет неудач и поражений на Ближнем и Среднем Востоке англичане понимают, что, к счастью, у них есть такой дружественно настроенный и послушный правитель, уютно примостившийся на юге полуострова. Пока режим Кабуса остается у власти, англичане имеют надежную базу для проведения на Ближнем и Среднем Востоке тайных операций, подобных вышеупомянутой акции в Иране.

Содружество американцев с англичанами в этом регионе, хотя оно, несомненно, будет и дальше развиваться, неустойчиво. Израиль, пользующийся широкой американской военной, политической и экономической помощью, знает, что арабы имеют высокопоставленных сторонников в МИД Великобритании и поддерживают близкие связи с руководством консервативной партии. Англия играла заметную роль в различных инициативах ЕЭС на Ближнем и Среднем Востоке, которые всегда холодно встречались в Тель-Авиве. Тем не менее, согласно отдельным источникам, английская разведка МИ-6 оказывает Израилю помощь в проведении некоторых операций против палестинцев. Примером тому является внедрение выходца из Южной Родезии Дианы Кэмбелл-Лефевр в арабскую террористическую организацию «Черный сентябрь». «Моссад» {10} и МИ-6 обмениваются информацией о палестинцах и таких общих противниках, как Ливия. Летчики «Моссад», совершавшие полеты между Станстедом и Энтеббе на самолетах «Боинг» авиакомпании Уганды, собирали по заданию МИ-6 и ЦРУ шпионскую информацию о ливийском военном аэродроме в Бенгази. [119]

Глава IV. Тайные операции в послеколониальной Африке

«Я прочитал в прессе заявление секретариата Западноевропейского союза о том, что сделан подробный обзор «коммунистической» деятельности в Африке и что западные державы намерены предпринять меры для «борьбы с коммунизмом на африканской земле». Чья эта земля, в конце концов? Почему должны западные или любые другие державы бороться за или против какой-то политики на африканской земле? Иностранные государства не имеют права заявлять о своей готовности сделать Африку полем боя для выяснения своих идеологических разногласий», — писал Огинга Одинга в книге «Нет еще свободы». Западные державы не только заявили об указанных выше намерениях, но и осуществили крупные кампании, в которых на первый план вышли тайные операции. Их проведение началось сразу же после завершения процесса деколонизации и продолжается до сегодняшнего дня. Возможно, они отчасти являются причиной того, что Африка превратилась в постоянно бурлящий континент. В течение двух десятилетий независимого существования африканских государств на этой земле был испробован весь набор тайных операций — от секретного финансирования политических партий и войн, ведущихся с помощью наемников, до организации заговоров против законных правительств. Участие Великобритании в таких акциях, с учетом ее опыта колониального правления, было наиболее значительным и довольно успешным: несомненно, определенные уроки были извлечены из событий на Ближнем Востоке в 50-х годах. Подключение ЦРУ к проведению тайных операций привело к тому, что, употребляя рыночные термины, стоимость их осуществления вышла за пределы возможностей МИ-6, собственные ресурсы которой были невелики в связи с экономическими трудностями страны. Тем не менее, значительное воздействие, оказываемое Великобританией на ряд наиболее влиятельных африканских государств, говорит о том, что МИ-6 будет по необходимости играть важную роль в совместных операциях Запада на этом континенте.

Восточная Африка и гражданская война в Нигерии

Одной из таких неспокойных стран является Кения. После восстания 1952–1956 годов почти все проявления политической деятельности африканского населения жестоко подавлялись британскими колонизаторами. Основной организацией, которая функционировала в тот период, была Федерация труда Кении, хотя ее отделения нередко подвергались облавам, а их персонал — преследованиям. Генеральным секретарем федерации [122] тогда был Том Мбойя, который после достижения страной в 1963 году независимости стал ведущим политическим лидером. Население страны было разделено по племенному признаку. Кикуйю — самая большая народность участвовала в большинстве восстаний, а представители некоторых племен поддерживали правительство. К 1956 году военные операции против восставших велись только в горных районах и восстание было в основном подавлено, но до 1960 года колониальные правители не отменяли в Кении чрезвычайного положения. В течение следующих четырех лет они смогли извлечь некоторые выгоды из своей репрессивной политики. Небольшие племенные группировки активно поощрялись к созданию политических организаций, но одновременно кикуйю в основном лишалась такой возможности. Наконец, правительство пыталось всячески очернить личность Кениаты, бывшего президента Национального союза африканцев Кении (КАНУ) — самой большой партии до введения чрезвычайного положения — и популярной фигуры в национально-освободительном движении Африки.

Чрезвычайное положение имело свои отрицательные последствия. В ходе репрессивной операции, проведенной после первой широкомасштабной атаки повстанцев, некоторые наиболее способные африканские политические деятели были интернированы. Тому, кого не интернировали, пришлось бежать из страны. Колониальное правительство понимало, что, если в целях безопасности ему придется арестовать большинство африканских политических деятелей, оно нанесет непоправимый удар отношениям населения к англичанам, которые будут играть важную роль после отмены чрезвычайного положения. Одним из бежавших из страны был Питер Окудо, талантливый кениец, который эмигрировал в Уганду, когда партию КАНУ запретили. Вместо того чтобы арестовать и выслать его обратно, губернатор Уганды предоставил Окудо работу на государственной службе, где тот сумел занять влиятельный пост. В другом случае Тому Мбойе, видному деятелю профсоюзного движения и активисту КАНУ, дали возможность выехать из Кении: в дополнение к стипендии, предоставленной Мбойе Всемирной конфедерацией труда, кенийские колониальные власти выделяли ему деньги для получения образования в Англии, чтобы «он не стремился получить финансовую поддержку от нежелательных политических организаций».

В 1957 году состоялись первые выборы в Законодательный совет, в котором африканцам предоставили восемь мест. Вскоре после этого избранные кандидаты образовали так называемую организацию африканцев и выступили против конституции Литтлтона, той самой, на основании которой они были избраны. Затем началась кампания за предоставление [123] африканцам 15 мест в Законодательном совете. После нескольких изменений положений конституции рабочая группа правительства, состоявшая из двух белых, занимавших высокие посты на государственной службе, — главного секретаря и министра юстиции, внесла предложение об организации новых избирательных округов, результаты выборов в которых шли бы в ущерб интересам народностей, поддерживавших партию КАНУ (кикуйю, луо, эмбу, меру, камба и киси). Диспропорциональность особенно наглядно иллюстрировалась, например, таким фактом: масаи выделялось два места, а кикуйю — всего четыре места, хотя их население составляло соответственно 60 тысяч и миллион. Луо, другой многочисленной народности Кении, поддерживавшей радикального Огингу Одингу, предоставлялось только три места, на одно больше, чем масаи. Большинство дискуссий развертывалось вокруг различных вариантов конституции. Колониальное правительство выступало за так называемую «многорасовую» конституцию, закреплявшую политические права белых поселенцев, которых в Кении в процентном выражении было гораздо меньше, чем в других африканских колониях Англии.

В Кении, одной из самых богатых восточноафриканских стран, действовали многие английские компании. Кроме того, в Кении размещалась штаб-квартира английских войск, находящихся в восточном и центральном регионах Африки. Ранее это командование подчинялось главной штаб-квартире в Каире, однако в 1953 году оно было выделено в отдельное командование после серии серьезных неудач в подавлении восстания в Кении. Несомненно, тут сыграл свою роль и военный переворот в Египте, происшедший в 1952 году. По мере расширения движения против колониального правления штаб-квартира армейского командования в Кении приобретала все большее значение.

Колониальные власти никак не могли на практике реализовать свою идею о закреплении привилегий представителей белой расы, так как у них не существовало для этого соответствующей политической организации. Поэтому влиятельному политическому деятелю из числа белых поселенцев Майклу Бланделлу была оказана колониальными властями помощь в создании своей политической группировки. Перед выборами 1961 года группировка Бланделла выражала интересы всех белых поселенцев и пыталась добиться какого-то согласия с умеренными политическими деятелями из числа африканцев. Самую большую проблему для Бланделла создавали поселенцы с правыми взглядами, которые не проявляли заинтересованности в достижении какого-либо согласия с африканцами. Первым шагом Бланделла явилось оказание содействия в создании партии, которая представляла бы умеренно [124] настроенных африканцев — Демократического союза африканцев Кении (КАДУ). Эта партия вобрала в себя все небольшие племенные политические ассоциации страны, поддерживавшие англичан.

Если на выборах 1961 года колониальные власти оказывали партии КАДУ широкую поддержку тайно, то в 1963 году, на последних выборах перед получением страной независимости, помощь предоставлялась уже открыто.

Назначенный губернатором Кении Малкольм Макдональд вспоминает: «По прибытии в Найроби я обнаружил, что чиновники британского колониального управления (с согласия Уайтхолла) тайно делали все возможное в отдаленных избирательных округах для поражения кандидатов партии КАНУ, с тем, чтобы в результате КАДУ в новом законодательном органе получила явное большинство. В этом случае Кениате и его сторонникам пришлось бы или войти в состав коалиционного правительства во главе с премьер-министром от КАДУ, или уйти в оппозицию».

Партия КАДУ секретно получала от британского правительства денежные средства, которые якобы предоставлял какой-то нейтральный фонд. По мнению Макдональда, эти средства шли из разведывательных источников. Подтверждение этому имеется в письме Майклу Бланделлу, написанному Уилфредом Хейлоком из Лондона 4 мая 1960 года: «Вчера я встретился с бригадным генералом Хоббсом (начальником службы по связи с общественностью министерства обороны Англии), и в результате нашей беседы вы получите 1000 фунтов стерлингов, как только откроется счет в банке для нашей «прогрессивной ассоциации». Эти деньги дадут нам возможность продолжить издание памфлетов с изложением наших взглядов. Обязательно сразу же поставьте меня в известность о регистрации «ассоциации» и об открытии счета. Важно также, чтобы Колин Худ (страховой агент из Найроби) выступил с идеей создания «прогрессивной ассоциации» как своей собственной, без какого-либо упоминания о том, что переданные ему средства пойдут на цели «ассоциации».

Политическая карьера Бланделла в основном финансировалась британской пивоваренной фирмой «Инд Кун», которая имела в Кении большие капиталовложения. Бланделл и лорд Ховик (бывший губернатор Кении Эвлин Беринг) убедили пивоваренную фирму выделить средства партии КАДУ, которые направлялись через специально созданную организацию — Фонд для экономического развития Восточной Африки.

Официально создание фонда было провозглашено только в 1961 году. Утверждалось, что фонд является не коммерческим просветительным учреждением, предоставляющим специализированную информацию лицам, заинтересованным [125] в экономическом развитии Восточной Африки. Его лондонская контора располагалась в офисах фирмы «Е. Д. Брайан». Именно эта фирма обеспечила рекламу сепаратистам Катанги и монархистам Северного Йемена. Первой задачей фонда было учреждение института экономического развития, который «осуществлял бы исследования, предоставлял бы заграничным ученым возможности для проведения научных разработок и координировал научно-исследовательскую работу. Одной из его задач являлось расширение того небольшого числа подготовленных африканцев, которые способны принимать участие в экономическом развитии и планировании».

Чтобы выполнить эту задачу, требовалось собрать 75 тысяч фунтов стерлингов. Маклеод, министр по делам колоний Великобритании, приветствовал учреждение фонда в письме на имя его президента графа Портсмутского. Это письмо, несомненно, имело целью содействовать получению средств: «Фонд не только поможет разрешить стоящие перед Кенией экономические и социальные проблемы. Являясь по своему характеру нейтральным учреждением, не отдающим предпочтения ни одной расе, он обозначит определенный подход, который вполне может оказаться полезным в других областях».

Среди учредителей фонда были Ага Хан, лорд Калитой, лорд Ховик, Элспет Хаксли (писатель) и Р. Е. М. Мейн (директор фирмы «Калтекс», которая, очевидно, оказывала Бланделлу финансовую помощь). Но более важно то, что в состав учредителей фонда входили пять умеренных членов партии КАНУ и все они стали министрами правительства после завоевания страной независимости. Эти пять членов парламента от партии КАНУ, очевидно, не знали, что именно через эту «неполитическую» организацию английское правительство и деловые круги направляли средства их главному противнику — партии КАДУ. Возможно, это простое совпадение, но как раз в период после выборов 1961 года колониальная администрация пыталась сформировать коалицию КАДУ с умеренными членами КАНУ.

Используя свои контакты с европейскими политическими деятелями, КАДУ смогла заручиться помощью члена парламента Великобритании от консервативной партии Фредерика Беннета, который на двух основных конференциях по выработке конституции Кении, состоявшихся в Ланкастер-хаусе Лондона, бесплатно давал этой партии политические консультации. Беннет, имевший семейные связи с банкирским домом «Кляйнуорт Бенсон», также оказывал КАДУ помощь в сборе средств. Он консультировал партию по щекотливому вопросу регионализма. Поскольку партия КАДУ провалилась на выборах, она настойчиво выступала за принятие конституции, [126] предоставлявшей более широкую автономию тем регионам Кении, которые заселены малочисленными племенами. (Впоследствии Беннета не пустили в Кению, когда он по приглашению КАДУ намеревался принять участие в празднествах по случаю предоставления стране независимости). Объясняя причины оказания КАДУ своей помощи, Беннет заявил: «На конференциях в Ланкастер-хаусе я бесплатно выполнял обязанности почетного консультанта этой партии, так как я помогал ей, когда она была у власти (до получения Кенией независимости) и позднее, когда она находилась в оппозиции. В обоих случаях я действовал с полного одобрения правительства Ее Величества».

В 1962 году во время переговоров в Лондоне в Ланкастер-хаусе по поводу конституции независимой Кении представителем партии КАДУ был Рональд Симе из фирмы «Индастриэл Эйдз». Симсу, который ранее был главным специалистом по общественным отношениям в центральном правлении консервативной партии Великобритании и позднее основал свою собственную фирму (в ней имел счет и шах Ирана), поручили навязать кенийцам региональную формулу конституции.

Когда Пол Нгей, вождь племени камба, незадолго до выборов 1963 года вышел из партии КАНУ, он обнаружил, что ему оказывает поддержку Симе и его фирма. За несколько месяцев до того Нгей, испытывавший финансовые затруднения, прибыл в Лондон, чтобы предстать перед парламентом Великобритании в качестве возможного претендента на место Кениаты.

Симе и компания «просто предложили ему свою помощь и в должное время приняли для этого необходимые меры».

На выборах 1961 года КАДУ получила 16% голосов и добилась 11 мест, а КАНУ — 19 мест. Однако правительство было сформировано партией КАДУ, поскольку КАНУ отказалась сделать это, пока не будет освобожден ее лидер Джомо Кениата, находившийся под арестом с начала восстания. Согласно сообщениям, Маклеод «почти ликовал». Вассерман отмечал:

«Англичане поддержали идею сформирования такого правительства, дав прием в честь делегации КАДУ, на котором присутствовал премьер-министр Макмиллан. У представителей прессы создалось впечатление, что англичане всецело поддерживают правительство КАДУ».

На состоявшейся в ноябре 1968 года конференции губернатор Кении Реннисон открыто солидаризировался с партией КАДУ, выступая за создание коалиционного правительства как ступени к самоуправлению. Он совершил большую ошибку, назвав Кениату «лидером на пути к темноте и смерти» и отказавшись освободить его. Правда, как в Великобритании, [127] так и среди белых поселенцев Кении были достаточно сильны настроения против освобождения Кениаты. Бывший министр по делам колоний Алэн Ленокс-Бойд даже отказывался поехать с правительственным поручением в Африку, если Кениата будет освобожден. Однако не требовалось большого воображения для уяснения того факта, что партия КАНУ в конце концов будет правящей партией. Голосование явилось убедительным свидетельством этому.

Проблема состояла в том, что покровительственное отношение Реннисона к некоторым африканским политическим лидерам и его негибкая позиция по вопросу о Кениате затрудняли поиск мирного решения. Поэтому Реннисон был смещен со своего поста и дальнейшее претворение в жизнь британской стратегии поручили его заместителю Гриффитс-Джоунсу. Касаясь существа данной стратегии, лорд Ховик в начале 1962 года в письме Бланделлу изложил содержание бесед, которые он имел с высшими правительственными чиновниками Великобритании. Ховик рассматривал Тома Мбойю как человека, заслуживающего его поддержки, «поскольку действительную опасность представляют те, кто смотрит на Восток независимо от того, относятся ли они к старой гвардии кикуйю или ассоциируются с Одингой». Ховик предложил сделать попытку объединить три группы: партию КАДУ, группу Мбойи и ее последователей, а также умеренных сторонников партии КАНУ из киси и камба. По его мнению, это удалось бы легче сделать, если бы у Мбойи истощились финансы, полученные главным образом от американских профсоюзов, и его позиции были бы вследствие этого ослаблены. Также важно, чтобы партия КАНУ не бойкотировала результаты выборов. Действия по недопущению этого оправдывают определенные расходы и использование имеющейся агентуры, которая поможет объединить КАДУ с ориентирующейся на Запад частью КАНУ, вне зависимости от названия этой объединенной организации и ее отношения к самому Кениате.

По словам одного английского журналиста, который в это время находился в Кении: «Когда стало очевидным, что англичане собираются передать власть африканцам, исполняющий обязанности губернатора Гриффитс-Джоунс близко подружился с Томом Мбойей. Метафорично выражаясь, он поднял его на холм и показал королевство. Это была явная попытка покончить с Кениатой».

По словам Бланделла, «Гриффитс-Джоунс был одержим идеей раскола партии КАНУ и выдвижения Мбойи в качестве национального лидера». Естественно, Мбойя занял осторожную позицию. Он предпочитал, чтобы лидером стал Кениата, который использовал бы свой престиж для изоляции Одинги, а затем пригласил бы представителей партии КАДУ в состав [128] своего правительства. Бланделл также сообщает, что, по мнению Мбойи, от Кениаты можно было бы потом довольно легко избавиться.

Оказавшись неспособным создать желаемую коалицию, британское правительство было вынуждено поддержать КАДУ, предоставив столь необходимую экономическую помощь ее неустойчивой администрации. В свою очередь для завоевания популярности правительство КАДУ обещало освободить Кениату (для него построили дом в Киамбу). Правда, это был, как заметил один очевидец, дом, «строительство которого двигалось немыслимо медленными шагами».

Перед предоставлением Кении независимости на последней конференции в Ланкастер-хаусе правительство Великобритании, понимая, что у него мало шансов не допустить прихода к власти партии КАНУ, приняло решение в интересах максимального обеспечения своих интересов об отходе от КАДУ и об оказании поддержки КАНУ. Маклеод, являясь хитрым политиком, умно обыграв изменение позиции английского правительства, использовал разработанный КАДУ план регионального государственного устройства в качестве средства давления на КАНУ для ослабления ее позиций после получения Кенией независимости. В то же время, выступая перед прессой, он подчеркивал, насколько умеренный и ответственный курс собирается проводить КАНУ после сформирования правительства. Впрочем, такая стратегия привела стоящих на правых позициях многих белых поселенцев и членов парламента Великобритании — консерваторов в состояние полного смятения и неопределенности.

Как отмечалось выше, предоставление образования рассматривалось англичанами в качестве верного средства для «привлечения» на свою сторону местных националистов и выдвижения на руководящие посты умеренных элементов из средних слоев населения. Благотворительность была наиболее подходящим механизмом для этого. Подобные соображения послужили причиной создания фонда «Ариэль».

«Ариэль» был зарегистрирован в 1960 году. Его официальной задачей являлось «поощрение» взаимопонимания между людьми. В одном из годовых докладов фонда говорилось:

«Ариэль» представляет особую ценность, поскольку он независим от правительства и от партий, свободен от политических или коммерческих интересов. Многие влиятельные, с творческим складом характера лица из развивающихся стран, которые сдержанно отнеслись бы к принятию помощи от официальных властей, добровольно участвовали в проектах «Ариэля», учитывая его независимый характер». [129]

Даже беглое изучение биографий членов попечительского совета фонда достаточно для того, чтобы усомниться в справедливости утверждений о его «независимости». Трое из них начинали политическую карьеру во Всемирной ассамблее молодежи: Чарльз Лонгбаттэм, бывший в то время членом парламента от графства Йорк, консерватор, являвшийся председателем группы компаний «Сискоуп»; Барни Хейхоу, член парламента от консервативной партии с 1970 года и Морис Фолей, сотрудник аппарата Европейского экономического сообщества и политический деятель лейбористской партии, который в качестве связника разведки участвовал в операциях во время гражданской войны в Нигерии. Четвертым членом попечительского совета был Деннис Греннан, до недавнего времени являвшийся директором фонда. Бывший президент Национального союза студентов Великобритании, он также косвенно был связан со Всемирной ассамблеей молодежи. Позднее он получил значительный опыт работы в сферах, не связанных со студенческими делами: был советником по африканским делам у Джеймса Каллагэна в бытность последнего министром иностранных дел. Греннан посетил Анголу, где инспектировал условия содержания в тюрьме британских наемников, захваченных МПЛА. Вскоре после того, как в 1965 году Ян Смит провозгласил независимость Южной Родезии, Греннан был направлен в аппарат президента Каунды, своего личного друга, для создания разведывательной службы. Как указывалось в журнале «Левеллер», неясно, где Греннан «приобрел опыт, необходимый для организации секретной службы». Примечательно также то, что министр колоний Маклеод принял активное участие в создании «Ариэля». Личным парламентским секретарем Маклеода в то время являлся Чарльз Лонгбаттэм.

Трудно проследить источники финансирования «Ариэля». Согласно Греннану, учредительный капитал «Ариэль» получил от профсоюза муниципальных работников, предоставившего 30 тысяч фунтов стерлингов, а также от профсоюза работников транспорта и коммунальных служб. Однако оба профсоюза отрицают факт предоставления «Ариэлю» каких-либо средств. Источник из министерства иностранных дел Великобритании, на который делались ссылки в журнале «Трибюн», считает, что «Ариэль» получил поддержку от МИД Великобритании и рассматривает ее в качестве «скорее осторожной, чем секретной операции». Еще один источник, имевший большой опыт работы в Африке в период деколонизации, рассказал авторам этой книги о финансировании «Ариэля» со стороны министерства иностранных дел, добавив немного загадочно, что, по его мнению, «Ариэль» «не совсем беспристрастен». Лондон с его большими финансовыми возможностями представлял собой еще один источник денежной [130] поддержки. Здесь наиболее удачливым «добытчиком денег» был известный легкоатлет Кристофер Чатавей.

Хотя «Ариэль» проявляет нежелание раскрывать источники своих средств, он дает подробные сведения об их расходовании. Одной из организаций, которая получала деньги, была Всемирная ассамблея молодежи, руководящий персонал которой занимал ответственные посты в фонде. В Африке, где проходила большая часть деятельности «Ариэля», он предоставлял молодым местным лидерам стипендии для получения образования в Великобритании и организовывал обмен визитами западных и африканских лидеров. Нет никаких данных о том, что кто-либо из указанных лиц знал о взаимоотношениях «Ариэля» с правительством Великобритании. Контакты «Ариэля» шли в основном по двум линиям: Британского совета, правительственной организации, призванной содействовать успеху Великобритании во всем мире, и обычных дипломатических кругов. Бывший сотрудник «Ариэля» разъяснял: «Мы имели прямую связь с министерством иностранных дел. Английские послы направляли нам списки лиц, которые выражали желание получить от нас приглашение. 25% мы привлекали на свою сторону». Пока эти африканцы находились в Великобритании, на них велись досье, с тем чтобы оценить их потенциальные способности к лидерству.

Особенно усиленно действовал «Ариэль» в Кении, где он предоставлял значительную по объему и различную по формам помощь умеренному лидеру Национального союза африканцев Кении Тому Мбойе. Фонд передал партии КАНУ доклад о потенциале Кении в социальной и экономической областях. Его автором являлся Артур Гейтскелл, опытный колониальный администратор, брат лидера лейбористов Хью. Доклад был взят в качестве основы для избирательного манифеста КАНУ 1963 года, и Мбойя сыграл решающую роль в его принятии партией. Мбойя также участвовал в проекте «Ариэля» по предоставлению стипендий лидерам коренного населения Зимбабве.

В качестве губернатора Кении правительство Великобритании направило Малкольма Макдональда, опытного дипломата, принимавшего участие в проведении сложных переговоров в Малайе. Макдональд должен был проводить в жизнь новую стратегию Великобритании. Он сразу же приостановил официальную поддержку партии КАДУ, наладил контакты с КАНУ, представлял себя в качестве близкого друга Кениаты. Тем временем разведка МИ-6 завербовала Брюса Маккензи, влиятельного политического деятеля из числа белых поселенцев, который тоже стал поддерживать партию КАНУ. Маккензи, прежде летчик-истребитель, носил длинные закрученные на концах усы и был хорошо [131] известен как автогонщик и специалист по продаже машин, человек с шумным, энергичным характером. Малкольм Макдональд рассказал, что Маккензи был агентом МИ-6 с 1963 года. Трудно установить дату его вербовки, однако известно, что он работал со службами безопасности еще в период восстания в Кении.

По словам Бланделла, «одно время Маккензи являлся моей правой рукой и постоянно давал мне советы». Маккензи разработал план решения проблемы землепользования белых поселенцев после получения страной независимости. На первой конференции в Ланкастер-хаусе в 1960 году делегация британского правительства, руководимая Маклеодом и лордом Пертом, предложила принять этот план в качестве основной политической линии.

В марте 1961 года после выборов Маккензи порвал с группировкой Бланделла и партией КАДУ и вступил в КАНУ. Хотя некоторые белые поселенцы сделали то же самое, в переходе самого Маккензи можно усмотреть коварные цели. По словам полковника Дэвида Стерлинга, Маккензи встретился с Кениатой, когда последний находился под арестом, изложил свои соображения по оказанию ему помощи. За несомненную смелость, проявленную Маккензи в перемене партийной принадлежности в то время, когда большинство белых поселенцев ориентировалось на КАДУ, он был вознагражден портфелем министра сельского хозяйства в кабинете оппозиции, где вновь выдвинул план урегулирования вопроса о земле белых поселенцев. Действительно, Маккензи всеми признается архитектором окончательного решения данной проблемы.

После получения страной независимости партия КАНУ сформировала первое правительство. Для англичан все еще нерешенной оставалась проблема, что делать с ее радикальным крылом, руководимым популярным лидером луо Огингой Одингой. Рассказ Малкольма Макдональда дает некоторое представление об отношении Великобритании к африканским политическим деятелям.

«Я сообщил правительству Великобритании, что Одинга не коммунист. Он — крайний националист. Он не является ставленником русских и китайцев». Я рассказал об этом Одинге. Он заявил: «Вы абсолютно правы. Я не коммунист. В некотором отношении я социалист и в некотором — капиталист. Я не собираюсь поддаваться влиянию русских и китайцев дальше определенной границы. Когда у меня появилось желание посвятить себя делам, я стал амбициозным и обратился за помощью к англичанам. Они отказали, американцы тоже. Те и другие дают деньги моему противнику Тому Мбойе. Поэтому я был вынужден обратиться за деньгами к другим».

Макдональд советовал Кениате попытаться «привлечь на свою сторону лучших людей из КАДУ» и вскоре после этого [132] несколько наиболее авторитетных ее членов вступили в КАНУ.

Еще до получения страной независимости правительство КАДУ и его британские советники оказывали на Одингу значительное давление. Появилась целая серия публикаций, в которых подробно рассказывалось о «финансовых средствах, полученных Одингой от стран Восточной Европы и Ганы» для раскола Федерации труда Кении, являвшейся базой влияния Тома Мбойи. Со своей стороны Федерация труда Кении получила более 25 тысяч долларов от поддерживаемого ЦРУ Международного фонда поощрения системы образования в социальной и экономической областях. В начале 60-х годов Международная конфедерация свободных профсоюзов ежемесячно переводила на счет фонда 1000 фунтов стерлингов.

Вскоре после получения Кенией независимости Кениата дал знать, что англичане не разрешили ему назначить Одингу в качестве министра финансов. Вместо этого Одинга стал министром внутренних дел, где ему пришлось решать вопрос об изменении конституции независимой Кении, в основу которой был положен региональный принцип. Кроме того, ему поручили депортировать Яна Гендерсона, офицера из числа белых, который ведал разведывательными делами в полиции, что сделало Одингу непопулярным у белых поселенцев. Впоследствии Гендерсон объявился в Бахрейне, где разрабатывал и внедрял сложную систему обеспечения внутренней безопасности.

После получения Кенией независимости Маккензи стал наиболее влиятельным человеком в стране из числа белых. Он был назначен министром сельского хозяйства и помог организовать международную конференцию по кофе, игравшему важную роль в экономике страны. Его позиция внушала уверенность в своем будущем белым поселенцам, которые начали испытывать беспокойство после окончательного ухода из страны англичан. Маккензи продолжал играть активную роль в военных делах и вопросах безопасности. До 1982 года основную угрозу стабильности Кении создавали непрекращающиеся политические убийства, которые подвергали серьезному испытанию структуру правящей партии КАНУ. Убийство в июле 1969 года вероятного преемника Кениаты Тома Мбойи и заключение Одинги под стражу вызвали широкие волнения. Союзу народа Кении, партии Одинги, отделившейся от КАНУ, было запрещено участвовать в предстоявших выборах. У администрации не было уверенности, в каком направлении будет развиваться ситуация, и спустя некоторое время Маккензи и министр обороны Ньёрогу Мунгаи прибыли в Лондон, чтобы договориться об использовании британских войск в случае возникновения беспорядков.

Смерть Мбойи нанесла серьезный удар по операциям [133] фонда «Ариэль» в Африке. Появившиеся за два года до этого в американском журнале «Рэмпертс» разоблачения финансирования ЦРУ международных студенческих организаций вызвали у национальных лидеров подозрения в отношении деятельности западных «благотворительных» групп. Это касалось и «Ариэля». «Ариэлем» был учрежден памятный Фонд Тома Мбойи, который действовал из штаб-квартиры «Ариэля» в Лондоне, в комитет которого входили два члена попечительского совета «Ариэля». Однако в 1976 году африканская программа фонда полностью провалилась. Пожертвования в фонд упали с 75 тысяч фунтов стерлингов в 1960 году до 25 тысяч фунтов стерлингов, и в основном это были вклады анонимных лиц. История «Ариэля» имеет определенное значение, поскольку подобный инструмент вполне может быть снова использован англичанами. Согласно сообщению журнала «Прайвит аи» за 1976 год, правительство Великобритании проявило интерес к созданию учреждения, подобного «Ариэлю», для «прикрытия сбора разведывательной информации и оказания тайной поддержки пробританским движениям».

В 1970 году Маккензи вышел из состава правительства. Он занял пост директора авиакомпании «Ист африкэн Эйруэйз», а позднее (после ее банкротства) — компании «Кения Эйруэйз». Будучи председателем совета директоров фирмы «Купер Моторз», занимавшейся продажей автомашин «фольксваген» и «лейленд» в Кении и Уганде, он поставлял лендроверы, а возможно, и броневики службам безопасности Кении. Эти подразделения были обучены англичанами в обмен на предоставление Великобритании определенных возможностей в военной области, в частности портов на побережье Индийского океана и тренировочных лагерей в джунглях около Ньери, примерно в 60 милях к северу от Найроби. Кенийские военные нередко жаловались на то, что англичане не полностью выполняют свои обязательства. У населения нет уверенности в том, что в случае гражданских беспорядков Великобритания не вмешается в дела Кении. Согласно неподтвержденным сообщениям, в марте 1975 года подразделение САС было переброшено в Кению в связи с волнениями, возникшими после убийства члена парламента Джозиа Кариуки, часто открыто выступавшего против правительства.

В начале 1978 года Маккензи вновь направился в Великобританию с целью организации приезда в Кению генерала Роланда Мэнса, который должен был оказать помощь в реорганизации кенийской армии и ее модернизации на случай возможных столкновений с Сомали. Предусматривалась также реорганизация кенийских разведывательных служб и доведение их действий до современного уровня. Однако осуществить это не удалось ввиду нехватки денег у британской стороны для финансирования данного проекта. Роль Маккензи в рейде [134] Израиля на аэродром Энтеббе сейчас хорошо известна. В основном она заключалась в обеспечении дозаправки израильских самолетов и оказании в кенийском аэропорту медицинской помощи пострадавшим.

В мае 1978 года, почти несомненно из-за помощи, оказанной Маккензи во время энтеббской операции, он погиб: в самолете, на котором Маккензи вместе с двумя знакомыми бизнесменами возвращался из Кампалы в Найроби, взорвалась бомба. В течение длительного времени Маккензи осуществлял деловые сделки с президентом Уганды Амином по продаже военного или полувоенного оборудования. В указанной поездке его сопровождал бывший служащий фирмы «Лорно», который после ухода из фирмы работал самостоятельно. Третий пассажир — Кейт Сэвидж продавал Амину оборудование для связи. В сообщении «Санди таймс», ответственность за взрыв возлагалась на двух бывших агентов ЦРУ Эдвина Уилсона и Фрэнка Терпила, которые работали на Амина. На похоронах Маккензи присутствовал офицер МИ-6 Фрэнк Стил, находившийся в Найроби с 1968 по 1971 год, и представитель королевы. В знак уважения к Маккензи правительство Израиля назвало его именем лесной район в Галилее.

Британские интересы в Кении, однако, не пострадали. Самым показательным признаком их прочности явилось назначение преемником Кениаты Даниэля Арапа Мои. Мои через одну из поддерживаемых правительством племенных ассоциаций вступил в партию КАДУ, из которой перешел в КАНУ. Очевидно, Брюс Маккензи начал устанавливать с Моиблизкие отношения и до своей смерти помогал ему делом и советом. Кстати, утверждения о том, что наиболее очевидным виновником смерти Маккензи является Амин, звучат иронически, поскольку получением поста президента Уганды тот обязан некоторым кругам в Кении и, вероятно, лично Маккензи.

Колонизованная англичанами на рубеже смены веков, современная Уганда включает в себя районы, традиционно входившие в состав четырех королевств: Буганда, Торо, Буньоро и Анколе. Буганда упорно сопротивлялась всем попыткам Великобритании объединить страну и до получения Угандой независимости пользовалась из-за своих размеров привилегированным положением. Беспорядки в соседней Кении в начале 50-х годов нашли отзвук в Уганде и стимулировали укрепление националистического курса, находившего поддержку у других, небугандийских племен. В 1960 году две главные националистические партии слились и образовали Народный конгресс Уганды (НКУ) во главе с Милтоном Оботе.

«Жемчужина Африки», как обычно называл ее Уинстон Черчилль, Уганда получила независимость в октябре 1962 года. Имея развитое зерновое хозяйство и большие залежи [135] меди, Уганда располагала хорошими возможностями для своего развития при условии мирного исхода политической борьбы между племенными элементами.

На выборах, проводившихся в апреле 1961 года для определения формы независимого правительства, партия НКУ не получила подавляющего большинства, хотя и заявила о себе как о самой большой партии. Оботе решил вступить в союз с Кабака екка (бугандийская партия), уступив некоторым требованиям провинции Буганда об автономии. Лидер Буганды кабака {11} Мутеса позднее стал президентом страны, а Оботе — премьер-министром. Не без оснований Оботе полагал, что позиция Буганды в конце концов изменится и ее территориальный статус будет изменен в соответствии со статусом остальной части страны. Возможно, он слишком рано начал настаивать на проведении в 1963 году референдума в районах, населенных баньоро, но управляемых Бугандой. Когда в результате голосования контроль над этими районами был передан баньоро, союз с Бугандой развалился. Но к тому времени значительное число членов парламента переметнулось на сторону партии НКУ, что дало Оботе возможность сохранить большинство в парламенте.

Через два года Буганда смогла нанести ответный удар. Оботе оказывал поддержку повстанцам в Демократической Республике Конго (сейчас Заир. — Ред.) в их борьбе с правым правительством, во главе которого стояли Монс Чомбе и генерал Мобуту. Поскольку командующего армией Уганды бригадного генерала Ополота подозревали в симпатиях к партии Кабака екка, Оботе поручил проведение операций по оказанию поддержки Иди Амину, бывшему военнослужащему королевского полка африканских стрелков, имевшему сильные позиции в угандийской армии. У конголезских повстанцев было мало денег, зато в изобилии — золото и слоновая кость, которые они обменивали у Амина на оружие. Затем Амин перепродавал золото и слоновую кость, получая при этом значительные барыши. Поднявшие этот вопрос члены парламента от партии Кабака екка обвинили Оботе и ряд членов его правительства в получении прибылей от этой торговли. В феврале 1966 года Оботе захватил всю исполнительную власть, фактически превратив страну в однопартийное государство и забыв обещание провести расследование вышеупомянутой аферы. В ответ партия Кабака екка потребовала перевести центральное правительство Уганды из Кампалы, находившейся на территории Буганды, и освободить своих сторонников, арестованных службами безопасности. Кабака Мутеса тайно обратился к англичанам с просьбой о военной интервенции для свержения Оботе, однако последний узнал о заговоре и немедленно [136] предпринял меры против Мутесы. Он послал Амина с армейским подразделением на штурм президентского дворца. Хотя Мутесе удалось ускользнуть, он не смог объединить силы своих сторонников для оказания сопротивления режиму Оботе и бежал из страны. В 1969 году Мутеса умер в Лондоне. В награду за все Амин был назначен командующим армией вместо смещенного Ополота.

Оботе при поддержке Народного конгресса Уганды обнародовал «Хартию простого человека», а также заявил о предстоящей национализации иностранного капитала в Уганде. Эти намерения не нашли благоприятного отклика в Лондоне, поскольку в числе объектов, затрагивавшихся проектами Оботе, 80% составляли британские фирмы. Англичане приступили к разработке планов по его замене. Стремление Амина захватить в конце концов в свои руки контроль над страной не осталось незамеченным в Уайтхолле, где его хорошо знали еще по службе в полку королевских африканских стрелков, когда он воевал против кенийских повстанцев. Характеризуемый как человек, «у которого не хватает серого вещества», но исключительно лояльный к Великобритании, Амин должен был оправдать возлагавшиеся на него надежды и в случае прихода к власти принять английских советников, которые увяжут экономическую политику страны с интересами Великобритании. Англичанам также было известно о жестокой, садистской натуре Амина, который продемонстрировал свои «способности», будучи начальником концентрационного лагеря в Кении, когда получил прозвище «вешатель».

В армии Амин в основном опирался на поддержку наемников из южного Судана, которых англичане привлекли в армию для укомплектования кадров младшего командного состава. Многие из них происходили, как и Амин, из племени каква, которое проживало по обе стороны судано-угандийской границы. Южные суданцы, подобно курдам на Ближнем Востоке, являются национальным меньшинством, которым манипулируют более могущественные силы при осуществлении своей региональной политики. Жители южной части Судана, составляющие 6 миллионов из 15 миллионов населения страны, имеют черный цвет кожи и исповедуют в основном христианство. Арабы же составляют большинство на севере Судана. Южане рассматривали северян в качестве угнетателей. Хотя впоследствии правительство Судана склонялось в пользу удовлетворения требований южан о предоставлении этой части страны автономии, но в 1960 году оно увязло в гражданской войне с повстанцами «Анья-нья», являвшимся военным формированием «движения за освобождение Нила». До 1969 года Великобритания поддерживала центральное правительство Судана. Эта поддержка была прекращена, когда пронасеровское движение «свободных офицеров» под руководством полковника Джафара Нимейри [137] сменило переходное гражданское правительство. Уставший от споров между религиозными партиями — Национально-юнионистской партией и партией Аль-Умма (народной), Нимейри назначил для управления страной Революционный совет. Суданская коммунистическая партия, насчитывавшая 8 тысяч человек, провела успешную кампанию по дискредитации предыдущего военного правительства и, в конце концов, добилась отстранения его от власти. Нимейри понимал, что должен взять ее в союзники.

Неудивительно, что англичане сразу же прекратили военную помощь и отозвали своих инструкторов. Египтяне быстро заменили их. Тем временем повстанцы из «Анья-нья» также получили дополнительную помощь извне. С сентября 1 969 года израильтяне еженедельно сбрасывали на парашютах оружие и медикаменты, а некоторые подразделения их регулярных войск осуществляли подготовку повстанцев. На стороне «Анья-нья» воевали, по крайней мере, три подразделения наемников. Во главе одного из них стоял француз по фамилии Арманд, другое было сформировано двумя английскими наемниками — Роном Грегори и Рипом Керби и действовало в районе судано-эфиопской границы, третье возглавляли Рольф Стайнер и Алекс Гей; третье подразделение воевало в районе племени каква около границы с Угандой. Это были довольно незначительные операции по сравнению с войнами наемников в Конго, Родезии и Анголе, однако действия последней из указанных групп имели значительное влияние на политику в Восточной Африке — расчистили Амину дорогу к власти в Уганде. Израильтяне, по крайней мере, на начальном этапе войны, были заинтересованы главным образом в отвлечении арабских сил с синайского фронта.

Стайнер, по происхождению немец, приобрел военный опыт во французском иностранном легионе, хорошо известной организации, которой обязаны своим рождением многие подразделения наемников. После ухода из легиона он получил разрешение на проживание во франкоговорящих странах Северной Африки, где сразу же включился в дела крайне правого крыла ОАС, выступавшего против ухода французов из Алжира. Ему удалось избежать суда. Стайнер перебрался во Францию, где позднее был осужден за подделку чека. Свой опыт Стайнер пополнил, выступая в качестве помощника вербовщика наемников для «Анья-нья». Такое предложение ему было сделано французским наемником Роже Фолке. Ему удалось набрать 70 человек.

Затем Стайнер перебрался в Нигерию, где принимал участие в боях на стороне Биафры, и там впервые вступил в контакт с Алексом Гейем.

Уроженец Шотландии, Гей в начале 60-х годов, после двух лет действительной военной службы в войсках связи, работал [138] банковским клерком. Он впервые прибыл в Африку в качестве торгового представителя. Военные события привели его в 1965 году в Конго, а через три года — в Биафру. Когда после пьяного дебоша в присутствии лидера Биафры генерала Оджукву Стайнера выгнали из Биафры (французские советники генерала были рады изгнанию Стайнера), Гей поехал с ним в Европу, где они начали искать «работу» у суданцев.

В феврале 1969 года Стайнер встретился с Карло Бейером, секретарем католического агентства Каритас Интернэшнл. Используя контакты с Ватиканом, Бейер организовал Стайнеру встречу с «отцами Вероны», которые изыскивали канал для оказания помощи южным суданцам. «Отцы» ввели Стайнера и Гея в состав благотворительного Общества по оказанию помощи Африке (ФРГ), через которое они в свою очередь были представлены двум англичанам. На одного из них — Беверли Барнарда во время суда над Стайнером в Судане ссылались как на «бывшего британского дипломата», хотя следов его дипломатической службы обнаружить не удалось. Барнард, сейчас больной человек, на самом деле отвечал в то время за координацию операций МИ-6 против Оботе и в 1969 году планировал его убийство во время работы конференции партии НКУ. Другим человеком был Энтони Дайвелл, который якобы занимал важный пост в подразделении английской разведки, находившемся в ФРГ, но затем был вынужден оставить его. Сейчас он является торговцем оружием и проживает в Гамбурге.

Барнард и Дайвелл владели авиакомпанией «Сатерн Эйрмоутив», располагавшей одним самолетом. На коммерческой основе они доставляли товары в Уганду и, по словам Гея, иногда «сбивались с курса» над территорией «Анья-нья», где сбрасывали различные грузы, включая оружие. В конце июля 1969 года Общество по оказанию помощи Африке наняло Стайнера и Гея для постройки взлетной полосы. Однако, выяснив, что у Стайнера другие идеи относительно порученного ему дела — формирования «настоящей повстанческой армии», избавилось от него, когда он вернулся в Европу после предварительного двухнедельного обследования района.

Тем не менее Стайнер возвратился в Уганду, где вновь присоединился к группе племени каква, во главе которой стоял генерал Эмедио Таффенг. Эта группа откололась от «Анья-нья» и на территории своего племени образовала автономное «государство Аньиди». Стайнер прибыл в Кампалу, где узнал, что Гей пытался помешать ему получить работу у Таффенга, обрисовав его как мошенника и самозванца. Стайнер встретился с Гейем, и из их спора Гей узнал, что Барнард использует операции по поддержке южных суданцев для прикрытия подготовки подразделения «Анья-нья» к возможному заговору против Оботе. Хотя Амин имел сильные позиции в армии, они [139] были недостаточны для осуществления переворота. Но подкрепление в количестве 500 хорошо обученных солдат могло бы изменить ситуацию. Стайнер заявил, что Гей работал на ЛЛИ-6, что последний отрицает. По словам коллеги Гея, участвовавшего вместе с ним в неудавшейся операции по захвату острова Фернандо-По, МИ-6 завербовала Гея еще во время его службы в армии.

Подделав квитанцию, что позволило ему получить в отеле «Аполо» в Кампале багаж Барнарда, Стайнер проверил его содержимое и будто бы нашел там коды для радиосвязи с Лондоном и шифры, использовавшиеся для составления письменных сообщений в посольство Великобритании в Кампале. Стайнер заявляет, что он также обнаружил в багаже свидетельства подкупа министра внутренних дел правительства Оботе Басила Батарингея. Дайвелл, наоборот, представил многочисленные данные, опровергающие какую-либо связь Великобритании с организацией «Анья-нья»: «Великого южносуданского заговора», в который якобы были вовлечены Гей, Стайнер, Барнард, я и другие, фактически не существовало. Никогда не было ни поставок оружия, ни военных действий наемников, ни самолета, использовавшегося компанией «Сатерн Эйрмоутив». Не было также никакого тайного участия в этих делах какого-либо правительства, кроме Уганды и Судана, в связи с судом над Стайнером». В указанном заявлении Дайвелла не говорится об оказании Израилем помощи в деле подготовки повстанцев или о показаниях Дэвида Робисона, американского журналиста, который лично был свидетелем того, как Стайнер руководил подразделением «Анья-нья» во время военных операций.

Стайнер прибыл в Уганду и информировал правительство страны о заговоре. На его беду он был арестован службой безопасности Уганды и в течение трех месяцев, до конца 1970 года, содержался под стражей без предъявления обвинения. Оботе не одобрял деятельности Стайнера с повстанцами «Анья-нья», которая ставила под угрозу отношения Уганды с новым правительством Судана. У Оботе были трудности в отношениях с командующим армией Иди Амином. Он понимал, что поддержка, оказываемая Амину со стороны «Анья-нья», угрожает его собственным позициям. В начале 1970 года глава израильской разведки Эви Замир посетил Уганду и обратился за разрешением на дозаправку в Энтеббе или Гулу израильских самолетов, доставлявших оружие «Анья-нья». Он просил также предоставить в Уганде возможности для подготовки повстанцев. Оботе отказал. За его спиной израильтяне обратились к Акене Адоку, племяннику Оботе, который руководил одной из спецслужб Уганды. Они рассказали Адоке о том, что все секретные службы осуществляют некоторые мероприятия, не информируя об этом свои правительства. Тем не менее Адока [140] на просьбы израильтян не откликнулся. В конце концов, они вышли на Амина, который, будучи союзником «Анья-нья», оказался более покладистым.

Израильтяне, имевшие в Уганде несколько военных советников, были обеспокоены растущими антисионистскими настроениями Оботе и возможностью заключения им союза с Нимейри. По их мнению, Амин был бы полезным и сговорчивым союзником и в целях обеспечения своего положения мог пойти на расширение военного присутствия Израиля в стране.

В октябре Оботе учредил пост начальника генерального штаба, с тем чтобы продвинуть Амина. У Амина возникла еще одна проблема: очередной скандал с растратой денег, в котором он оказался замешанным, мог привести к его увольнению из армии. Он обратился к полковнику Барлеву, бывшему главе израильской военной миссии в Уганде. Амин рассказал ему о своем намерении организовать заговор против Оботе. Он знал, что найдет поддержку у израильтян, поскольку позиции Оботе становились все более антиизраильскими. Амин информировал Барлева о том, что самым большим препятствием к заговору является отсутствие в Кампале лояльных ему сподвижников и что Оботе арестует и убьет его прежде, чем Израиль сможет прийти ему на помощь. Барлев посоветовал Амину перевести в Кампалу воинские части, сформированные из его соплеменников, и обязательно иметь в своем распоряжении парашютистов, танки и джипы. Ударной силой заговора должны были стать лояльные Амину войска и 500 человек из лагеря Барнарда, расположенного в южном Судане.

Новое консервативное британское правительство Э. Хита приняло решение продать оружие Южной Африке. Это показало, что англичане все больше склонялись в пользу заговора против Оботе. Отступление от ранее проводившейся Великобританией политики в данном вопросе встретило возражение со стороны лидеров Содружества, во главе которых стояли Ньерере, Оботе и Каунда. Все трое угрожали выйти из Содружества, если Хит не изменит своего намерения. Позиция этого уважаемого триумвирата таила в себе угрозу того, что Африка помешает Великобритании проводить намеченный курс. Этот вопрос стал своеобразным пробным камнем для проверки зрелости внешней политики Хита в Африке. Не исключалось, что вопрос о продаже оружия станет первым пунктом повестки дня конференции глав правительств стран Содружества в Сингапуре. Оботе дважды заявлял о своем отказе принять участие в работе конференции. С соответствующей просьбой к нему обратились Каунда и Ньерере, и поэтому кабинет Уганды решил, что Оботе поедет на конференцию и изложит общую негативную точку зрения африканских стран по поводу продажи оружия Южной Африке. 11 января 1971 года Оботе отбыл на эту роковую конференцию, создав тем самым идеальные [141] условия для заговорщиков. Когда один из африканских лидеров назвал на конференции политику Хита «расистской», последний ответил: «Хотел бы я знать, кому из вас будет позволено вернуться с этой конференции в свою страну».

Заговор оказался успешным во всех отношениях. Ударные силы вместе с «Анья-нья» штурмовали казармы Малив и полностью подавили сопротивление преданного Оботе танкового батальона. Здание парламента в Кампале было окружено. Преданные Амину нубийцы захватили большую часть имевшегося в стране оружия. Израильтяне оказывали Амину техническую поддержку, в частности, управляли танками и пилотировали истребители на праздничном воздушном параде после переворота. Полковник Барлев якобы оказывал помощь Амину при формировании состава правительства.

В своей последней фазе заговор направлялся кенийской разведкой, которая после получения страной независимости работала в тесном контакте с англичанами. В некоторых сообщениях говорилось, что Оботе, возможно, укрывал повстанцев, боровшихся против Кениаты, и предоставлял им возможность для прохождения подготовки, что являлось для Кении еще одним побудительным мотивом для участия в заговоре. Когда было объявлено о перевороте, Оботе вылетел из Сингапура в Найроби, где оценил создавшуюся ситуацию, связавшись по телефону из отеля со своими людьми в Уганде. Затем он возвратился в Уганду для установления связи с лояльными ему войсками. Он прибыл в отель вместе с вице-президентом Кении Арапом Мои, который сразу же позвонил Кениате. Однако, когда помощники Оботе пытались по телефону связаться с Кампалой, им сообщили о неисправности линии. У Оботе возникли подозрения, и одного из своих людей он послал в город, чтобы попытаться позвонить оттуда. Линия связи с Угандой работала бесперебойно. Когда Арап Мои возвратился к Оботе, телефоны в отеле, которые считались неисправными, удивительно быстро были приведены в полный порядок. После ухода Мои они снова замолчали. Усиленный кордон подразделений безопасности вокруг гостиницы не позволил Оботе незаметно скрыться.

Сразу после прихода к власти Амин заявил о своей поддержке позиции Хита по вопросу о продаже оружия Южной Африке. Правительство Великобритании первым официально признало режим Амина, тем самым оказав давление на другие африканские страны. Вскоре после этого Уганде была предоставлена экономическая помощь в размере 10 миллионов фунтов стерлингов (использование которой должно было осуществляться под контролем англичан), 15 самолетов «Феррет», 36 бронетранспортеров «Саладин», а также другая военная техника. Армии на временной основе была выделена группа инструкторов. Тем не менее Амин выразил свое возмущение [142] по поводу отказа Великобритании предоставить ему реактивные истребители и другое более современное вооружение, необходимое для планируемого им вторжения в Танзанию с целью обеспечения себе выхода к морю.

К тому времени Рольф Стайнер, деятельность которого чуть не сорвала заговор, вновь оказался в Судане. Власти Уганды передали его Судану, несмотря на отсутствие официального соглашения о выдаче преступников, и правительство Судана намеревалось провести крупный судебный процесс, главное внимание на котором планировалось уделить вмешательству Запада в африканские дела. Барнард и Дайвелл передислоцировали подразделения, использовавшиеся для поддержки операций в южном Судане, на базы в Эфиопии, а Гей вернулся в Европу.

В этот период правительство Нимейри оказалось на грани свержения и только с помощью англичан ему удалось восстановить свое положение. Это подтверждало мысль о том, что режим все больше сползает на прозападные позиции. Наконец процессу над Стайнером был дан зеленый свет, так как международная пресса проявила к нему интерес. Вынесенный Стайнеру смертный приговор был заменен 20 годами тюрьмы. В конце концов, по «причинам гуманного порядка» он был выслан в ФРГ.

С момента прихода к власти правительства Нимейри западные державы оказывали на него давление. Хотя Нимейри не опирался на традиционные религиозные партии, тем не менее, эти партии сохранили значительное влияние, и Запад оказывал им тайную поддержку. Во время визита в их цитадель, находившуюся на острове Аба (в русле Нила), на Нимейри было совершено покушение сторонниками партии Аль-Умма. Инцидент воспламенил чуть тлевшее восстание, подстрекавшееся англичанами и американцами, но Нимейри быстро подавил его, подвергнув остров бомбардировкам.

Внутри Революционного совета существовали серьезные разногласия по политическим вопросам. Для их урегулирования Нимейри единолично стал принимать многие важные решения. Он также запретил несколько политических организаций и ввел новые законы, ограничивавшие профсоюзное движение. Поскольку поддержка Нимейри внутри страны все уменьшалась, он понял, что ему потребуется внешняя помощь, которую можно было получить только от Запада. Однако Запад не торопился делать соответствующие предложения.

19 июля 1971 года власть в Судане захватил майор Хашим аль-Атта, один из офицеров, выведенных из состава Революционного совета. В выступлении по радио он заявил, что целью переворота было «внесение коррективов в курс майской и октябрьской революций». Была разрешена деятельность запрещенных Нимейри партий. Новый режим возглавил Революционный совет в составе семи человек. Председатель совета подполковник Бабикер ан-Нур, [143] находившийся в Лондоне, заявил, что он осуществлял эффективное руководство переворотом. Бабикер ан-Нур и член совета майор Хамадалла готовились возвратиться из Лондона в Судан. Ан-Нур был хорошо известен англичанам, поскольку проходил в Ашфорде подготовку по вопросам ведения военной разведки. 21 июля ан-Нур заявил репортерам, что вечером возвратится в Хартум. В тот день был только один рейс 045 компании БОАК. Самолет вылетал из аэропорта Хитроу в 21 час 45 минут по Гринвичу. Оба суданца сели в самолет. Первый отрезок полета до Рима самолет прошел без каких-либо осложнений. После 45-минутной остановки самолет взял курс на юг, оставив позади холмы Италии. Примерно в 0 часов 50 минут по Гринвичу самолет вошел в воздушное пространство, контролируемое с Мальты, и сделал обычный запрос в аэропорт Луга. Луга осведомилась о пункте назначения самолета, контролер был удовлетворен ответом пилота Роя Бауэра о том, что Хартум готов его принять.

Хотя аэропорт Луга осуществлял эффективную высокочастотную радиосвязь на всем ливийском отрезке этой воздушной трассы, тем не менее, правилами предусматривалось, что направлявшиеся в Хартум через Лугу самолеты, летевшие на высоте ниже 40 тысяч футов, на 20–25 минут попадали в зону, контроль над которой осуществлял аэропорт Бенин, расположенный около города Бенгази. Согласно версии БОАК, во время полета произошли следующие события. В 1 час 28 минут по Гринвичу, когда самолет находился прямо над Бенгази на высоте 35 тысяч футов, Бенин на высокочастотной радиоволне дал самолету приказ на посадку. Бауэр переключился на свой высокочастотный канал передатчика — второй пилот в это время оставался на связи с Бенином — и запросил у Луги разрешения вернуться в Рим. Разрешение было дано. Самолет начал медленный разворот на 180 градусов, чтобы лечь на обратный курс. Когда он начал это делать, Луга отменила свое разрешение, а аэропорт Бенин заявил, что самолет будет сбит, если он не пойдет на посадку. Самолет углубился только на 40 миль в воздушное пространство Ливии и через 5 минут мог бы легко выйти из него, избежав тем самым перехвата со стороны ливийских истребителей. Однако пилот принял решение посадить самолет. Стюардесса проинформировала об этом ан-Нура и Хамадаллу, которые быстро избавились от своих личных документов. Хотя майор Хамадалла понимал, что прекращение полета может стоить им жизни, он не мог удержаться от шутки: хорошо бы выпить до посадки еще одну порцию виски — ведь в Ливии сухой закон. После посадки самолета ан-Нур и Хамадалла были арестованы сотрудниками службы безопасности Ливии.

Другой рычаг контрзаговора приводился в движение двумя пронимейровскими чиновниками, которые во время переворота аль-Атты [144] были за границей. Находившиеся в Белграде министр обороны Судана Халид Аббас и Мохаммед Абдул Хашим на частном реактивном самолете, предоставленном компанией «Лонро», вылетели в Каир. Затем с министром обороны Египта Аббас прибыл самолетом в Триполи для окончательной подготовки мероприятия. Планом предусматривалось использование египетской военной академии в Джебел Аулии в качестве оперативной базы. Армейские офицеры Египта оказывали помощь. Во главе пронимейровских сил стояли Мохаммед Али Кергассен и другие офицеры, отказавшиеся присоединиться к аль-Атте. Поздним вечером 27 июля хартумское радио объявило, что Нимейри восстановил свою власть. Ан-Нур и Хамадалла самолетом были доставлены в Хартум и казнены. Нимейри начал массовые аресты членов коммунистической партии.

Из-за последовавших за этим беспорядков забылась мистическая история, связанная с угоном самолета компании БОАК. Бауэр возвратился в Лондон и уехал домой. Руководитель полетов компании Джон Мигер не ответил на пресс-конференции на щекотливый вопрос о том, почему Луга сняла свое разрешение. Мальтийцы заявили, что, поскольку самолет летал на высоте ниже 40 тысяч футов, он не подпадал под их контроль и они не могли дать разрешение или отказать в посадке. Как заметил один журналист, пресс-конференция была «максимально дипломатичной, чтобы все запутать». Контроль над полетами осуществлялся в Мальте компанией «Интернэшнл Аэррадио», главным держателем акций которой являлась английская авиакомпания БОАК. Хотя весь штат «Аэррадио» состоял из мальтийцев, посты трех главных руководителей занимали англичане. В ответ на заданный в парламенте вопрос относительно этого инцидента советник-посланник министерства иностранных дел Джозеф Годбер заявил, что «правительство Ее Величества самым серьезным образом рассматривает предпринятые ливийскими властями действия, которые, несомненно, являются грубым нарушением международной практики гражданской авиации. Получив информацию об этом деле, я немедленно вызвал посла Ливии и заявил, что действия его правительства вызывают возмущение. В самых сильных допустимых в данном случае выражениях я протестовал против действий, которые мы осудили как непростительные».

После глубокого изучения инцидента, проведенного Эриком Руле из газеты «Монд», начали выявляться слабые места в версии БОАК относительно случившегося: «Командир самолета Бауэр утверждает, что контрольный пункт на Мальте не разрешил ему войти в воздушный коридор, который позволил бы возвратиться в Рим. Официально это объяснение было опровергнуто. Послушное исполнение Бауэром приказов вызывает у некоторых людей большие подозрения в том, что он поддерживал постоянную связь с одним из директоров БОАК в [145] Лондоне, который во время полета постоянно консультировался с одним из старших чиновников МИД Великобритании».

До того как появились эти разоблачения, в английском сатирическом журнале «Прайвит ай» была помещена статья, в которой говорилось, что за отлетом ан-Нура и Хамадаллы внимательно следили сотрудники МИД Великобритании и, по крайней мере, один агент разведки МИ-6. В ней также обращалось внимание на опровержение мальтийцев в отношении якобы снятого ими разрешения на возвращение самолета в Рим и указывалось, что, если бы пилот летел на высоте несколькими футами выше 40 тысяч, он не находился бы в воздушном пространстве Ливии. После этой статьи в следующем номере появилось анонимное письмо, которое усилило предыдущие предположения: «Сопровождавший ан-Нура и Хамадаллу один агент английской разведки на самом деле означал семь агентов МИ-6, один из которых сел в самолет в Риме, чтобы помочь командиру самолета Бауэру, если некоторые джентльмены первого класса будут вести себя слишком возбужденно во время незапланированной посадки на аэродроме Бенин».

Всегда быстро находящий тему для рассказа «Прайвит ай» обратился в БОАК за списком пассажиров этого рейса.

— Извините, — заявил представитель авиакомпании, — мы не можем дать списка пассажиров. Мы обычно это делаем только в случае каких-либо происшествий с самолетом. — Является ли угон самолета происшествием? — В известном смысле — да. — Поэтому как в отношении списка пассажиров? — Извините, — ответил представитель БОАК. — Как вы можете себе представить, могут быть такие обстоятельства, когда некоторые пассажиры не хотят, чтобы стало известно о том, что они летели каким-то конкретным рейсом.

Представляется, что этот инцидент нигде официально не зафиксирован. Ни министерство торговли, ни Управление гражданской авиации Великобритании, ни Международная организация гражданской авиации не могут дать об инциденте никаких справок. Через два месяца правительство Великобритании предоставило Судану субсидию в размере 100 тысяч фунтов стерлингов, а департамент экспортных кредитов выделил на пять лет 10 миллионов фунтов стерлингов для оплаты заказов суданского правительства. Предшествовавшая экспортному соглашению работа была выполнена фирмой «Лонро», которая сама подписала выгодное инвестиционное соглашение с суданцами. После отъезда из Судана египетских представителей в качестве преподавателей суданского штабного колледжа прибыли офицеры английской армии. С Великобританией возобновились связи по линии подготовки военных специалистов.

Кредитное соглашение было необычным по двум причинам. В то время общий объем английского экспорта в Судан составлял [146] всего 12 миллионов фунтов стерлингов. Объем торговли между двумя странами сразу же увеличился почти вдвое. Кроме того, британское правительство консерваторов обычно не предоставляет кредитов режимам, без компенсации национализировавшим британские авуары (как это сделал Нимейри). Согласно соглашению, в качестве вознаграждения за помощь, компания «Лонро» назначалась единственным агентом для суданских закупок в Соединенном Королевстве. Это был не единственный случай, когда интересы МИД и «Лонро» совпадали.

Хотя министерство иностранных дел и МИ-6 должны были бы быть удовлетворены успешным осуществлением в 1971 году своих планов в Восточной Африке, но даже лучшие намерения могут неожиданно привести к обратным результатам. В данном случае правительство Великобритании несет ответственность за содействие приходу к власти в Уганде одного из самых кровавых режимов нашего времени.

Почти сразу же после переворота Амин начал проводить чистки, устраивать резню и первыми жертвами стали поддерживавшие Оботе подразделения вооруженных сил. Скоро стала очевидной финансовая несостоятельность Амина. Его прежние союзники — Великобритания и Израиль — отказались вкладывать средства без изучения целесообразности осуществления проектов. Кроме того, они настаивали на том, чтобы деньги выделялись только на конкретные нужды. Необходимость иметь наличную валюту для оплаты услуг большой армии наемников заставляла Амина искать таких союзников, которые могли бы удовлетворить его запросы. В начале 1972 года Амин выслал из страны израильских военных советников. Он разочаровался в англичанах, когда они отказались предоставить ему вооружение, необходимое для вторжения в Танзанию. В качестве ответной меры Амин выслал из Уганды всех граждан азиатских стран, у большинства из них были английские паспорта; их коммерческая деятельность имела большое значение для экономики страны. Амин также национализировал принадлежавший Великобритании капитал, хотя для недопущения такого шага он и был приведен англичанами к власти. Имеются сведения, что осенью 1972 года рассматривались планы по отстранению Амина от власти. Однако Англия ограничилась направлением в Уганду майора Грэма, с тем чтобы «привести Амина к ноге», как об этом заявил один из агентов разведки.

Между тем официально Амину продолжала оказываться поддержка: офицеры военной разведки Уганды обучались в Ашфорде по крайней мере до середины 1974 года, когда не удалось реализовать поддерживавшийся Великобританией план организации в Уганде курсов подготовки.

Даже когда жестокость режима Амина стала известна всему миру, англичане не ушли из Уганды.

Дипломатические отношения [147] между двумя странами были разорваны в 1971 году, однако коммуникационное и сигнальное оборудование продолжало поступать в Уганду до февраля 1979 года. Английские фирмы, включая «Пайе телекомюникейшн» и кембриджскую компанию «Секьюрити системз интернэшнл», поставляли государственному бюро исследований Уганды технику для осуществления слежки. На это бюро возлагается ответственность за пытки заключенных, которые были задокументированы, и за жестокое обращение с задержанными.

В 1979 году Амин был свергнут в результате совместных действий угандийских повстанцев и танзанийских войск. В течение следующих 18 месяцев события в стране совершили полный обратный цикл. В Уганду возвратился Милтон Оботе, проведший почти 10 лет в изгнании в Танзании. Он одержал победу на декабрьских выборах 1980 года, результаты которых оспариваются его противником. С этого времени в стране продолжался разгул насилия, начавшийся в Уганде во время правления Амина. По мнению некоторых лиц, он принял даже худшие формы. Оботе отказался от программы, которую пытался осуществить во время своего первого пребывания у власти, и стал выступать за экономику, ориентирующуюся на свободный рынок. В результате Запад стал оказывать помощь Уганде, несмотря на допущенные Оботе во время выборов нарушения и его противозаконные действия в отношении политических противников. Расположенная в Лондоне фирма «Фалконстар», занимающаяся проблемами обеспечения безопасности, осуществляла подготовку вновь сформированных специальных военных сил Уганды, а группа специалистов Международного банка реконструкции и развития (МБРР) и Международного валютного фонда разрабатывала условия предоставления займа, фактически полностью повторяя то, что делалось для Амина. Финансовые круги испытывали сдержанный оптимизм, поскольку, как заявил журналисту один английский банкир на приеме в Коммерческом банке Уганды, «страна доведена до крайности. Это — финиш».

В числе военных советников Амина в первые годы его правления был майор Уолсворт-Белл. Этот факт вызывает удивление, поскольку настойчивость майора в деле получения от правительства Великобритании пособия по безработице за период, последовавший за его увольнением с предыдущей работы, доставила большие неприятности министерству иностранных дел. Более того, суд согласился с доводами Уолсворт-Белла, что он был нанят бывшим министром лейбористского правительства Морисом Фолеем для выполнения заданий разведывательного характера.

Во время военной службы Уолсворт-Белл специализировался по вопросам разведки, пройдя подготовку на курсах управляемого оружия, технической штабной работы, современных [148] методов ведения разведки. В 1956 году он был прикомандирован к попку королевских африканских стрелков, дислоцировавшемуся в Кении, а на следующий год отправился в Австралию, чтобы принять участие в испытаниях Великобританией атомного оружия. После прохождения курсов по проблемам ядерного оружия при королевском военном колледже Уолсворт-Белл был направлен в посольство Великобритании в Вашингтоне. В 1963 году он поступил на работу в пивоваренную фирму «Гиннес», а затем стал работать в бюро по делам молодежи Замбии, которое якобы занималось проблемами безработицы среди молодежи. О его последующей карьере ничего неизвестно вплоть до февраля 1969 года, когда к нему обратился с предложением Морис Фолей, в то время младший советник-посланник министерства иностранных дел, с которым его познакомил их общий друг Барни Хейхоу. Фолей просил его войти в состав международной группы наблюдателей, направляемых в Нигерию, в которой шла гражданская война.

После получения в 1960 году независимости Нигерия до начала 1966 года управлялась выборным правительством. В это время некоторые подразделения армии предприняли попытку свергнуть правительство. Командующий нигерийской армией генерал-майор Иронси расстроил планы мятежников и захватил власть на следующий день после того, как совет министров страны единогласно признал, что не может контролировать положение. Во время переворота были убиты гражданские политические деятели, в том числе несколько лидеров северных провинций и премьер-министр Балева, тело которого обнаружили в канаве. Премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон находился в Нигерии за несколько дней до переворота, участвуя в работе конференции стран Содружества.

С дипломатической точки зрения трудно придумать что-либо более обескураживающее, и Вильсон пришел в ярость по поводу неспособности большого аппарата резидентуры МИ-6 в Лагосе предсказать переворот.

Иронси отменил федеральную систему правления, которая действовала с момента получения страной независимости, и заменил ее единой администрацией с центром в Лагосе. Вслед за этим вспыхнули мятежи, наиболее серьезные из которых произошли в северных провинциях. Было убито много жителей восточных провинций, особенно из числа народности ибо, так как все руководители переворота были из этой народности и убийства осуществлялись из мести за смерть северных лидеров. В июле Иронси был свергнут начальником штаба армии подполковником Говоном. Новое правительство вернулось к федеральной конституции, но убийства представителей ибо не прекратились. Тысячи жителей ибо бежали с севера в восточные провинции. Попытки разрешить противоречия между администрациями различных регионов ничего не дали. [149]

К маю 1967 года на севере Нигерии было убито уже около 30 тысяч человек, и губернатор восточной провинции генерал Оджукву пришел к выводу, что внутренние проблемы страны не поддаются разрешению. 30 мая 1967 года Оджукву провозгласил сепаратную республику Биафра. Говон уволил Оджукву, поскольку не мог допустить отделения Биафры, где находились большие залежи нефти. Военные действия начались в июле: в течение первых двух месяцев войска Биафры полностью контролировали всю восточную провинцию и значительно продвинулись к столице региона Бенин-сити, находящейся в 150 милях от Лагоса. Однако постепенно военные подразделения нигерийского правительства, используя военную помощь других стран, вытеснили их с занятой территории.

В начальный период конфликта в Нигерии правительство Великобритании придерживалось нейтральной позиции. Но присутствие британских компаний «Шелл» и «Бритиш Петролеум» в Нигерии в качестве самых больших производителей нефти оказало решающее воздействие на отход Великобритании от нейтрализма (в то время правительство Великобритании владело 49% акций «Бритиш Петролеум»). Капиталовложения этих двух компаний достигали 250 миллионов фунтов стерлингов, из них три пятых приходилось на Биафру. Оджукву был заинтересован в том, чтобы доходы от нефти, составлявшие в год около 7 миллионов фунтов стерлингов, вместо нигерийского правительства поступали в распоряжение Биафры. Вопрос заключался не только в очевидных финансовых выгодах, но также и в том, что это придало бы, так сказать, законность правительству Биафры как администрации, имеющей источники получения средств. Поскольку основной нефтяной район Нигерии и единственный нефтеочистительный завод в Порт-Харкорте находились под контролем Биафры, позиции Оджукву являлись достаточно сильными. Главной заботой компании «Шелл» и «Бритиш Петролеум» было обеспечение непрерывного потока нефти, что требовало максимального взаимопонимания с обеих сторон. Указанные компании заключили соглашение с Биафрой о распределении доходов, но в нем ничего не говорилось о той части прибылей, которая отходит нигерийскому правительству. Взбешенное правительство Нигерии в ответ заблокировало побережье Биафры, осуществив вслед за тем успешное нападение с моря на нефтяной район в Бонни. Власти Биафры обвинили английских служащих в захвате Бонни и арестовали регионального менеджера Стэнли Крэя, хотя выдвигавшиеся против него обвинения не были доказаны. Вскоре после этого началась война, поставки нефти оказались под угрозой. Поскольку Суэцкий канал был закрыт, удовлетворение потребностей Великобритании в нефти в основном зависело от Нигерии. [150]

Стремясь быстрее разрешить кризис и обеспечить поставки нефти, Великобритания встала на сторону законного правительства Нигерии. Здесь сказались и другие менее важные факторы. Скажем, ряд комментаторов подчеркивали близкие личные отношения Гарольда Вильсона с британским Верховным комиссаром в Нигерии Дэвидом Хаитом, который поддерживал Говона.

К началу 1969 года войска Оджукву оказались запертыми в секторе углообразной формы в районе города Оверри, один выступ которого выходил на север к городу Онича на реке Нигер, а другой — на восток, на реку Кросс. Таковой являлась ситуация, когда в этот район должен был прибыть Уолсворт-Белл в качестве «объективного и беспристрастного» наблюдателя. Группа наблюдателей, в состав которой его включили, была образована правительством Нигерии для расследования сообщений об актах жестокости и плохого обращения с попавшими в плен военнослужащими Биафры, в которых обвинялась нигерийская армия. Составленная из офицеров Великобритании, Канады, Польши, Швеции и Алжира, группа должна была придерживаться строго нейтральных позиций. Как отмечал один английский журналист, освещавший военные действия, в «докладах группы снимались обвинения с нигерийской армии в серьезных нарушениях правил ведения войны, а в кругах, близких к Биафре, высказывались сомнения в беспристрастности группы наблюдателей».

Уолсворт-Белл, занимавший пост заместителя руководителя английского контингента группы, заявил позднее, что 5 марта 1969 года на встрече с Морисом Фолеем и Рональдом Барроузом, соответственно парламентским заместителем министра и помощником министра иностранных дел, он получил дополнительное, секретное задание «по сбору военной информации». В дополнение Фолей поставил перед ним задачу дать нигерийской армии рекомендации о способах самого быстрого завершения военных действий. На следующий день в ресторане клуба «Ориентал» офицер нигерийской секции МИ-6 Крейг Смелли проинструктировал его относительно характера военной информации, которую Уолсворт-Белл должен направлять в Лондон. Для этого, как указал Фолей Уолсворт-Беллу, ему следует использовать секретные каналы связи. Все сообщения должны упаковываться в два конверта: первый адресуется руководящему чиновнику министерства иностранных дел, во внутреннем конверте помещается его неофициальное личное сообщение непосредственно для Фолея.

Миссия Уолсворт-Белла началась неудачно. Сразу после прибытия в Лагос он узнал, что майор Шеперд, с которым он должен был поддерживать контакт по линии разведки, выехал из страны два месяца назад. Когда Уолсворт-Белл осведомился у преемника Шеперда, выполняет ли он работу своего предшественника, [151] то получил недружественный отрицательный ответ. Между прочим, этот невинный вопрос привел к разглашению секретной задачи Уолсворт-Белла, что вызвало тревогу у сотрудников английской миссии. Уолсворт-Белл имел беседу с исполняющим обязанности ее руководителя, который сделал ему выговор. Уолсворт-Белл не принял это всерьез. Он объяснил Фолею, что «для пользы дела я вел себя как ягненок». Согласно Уолсворт-Беллу, для протокола он получил еще один нагоняй лично от Фолея во время пребывания последнего в Нигерии. Кроме того, Фолей направил ему письмо, в котором просил придерживаться своих обязанностей наблюдателя. Однако Уолсворт-Белл продолжал направлять Фолею сообщения с изложением военной разведывательной информации, и последний признал, что он, начиная с июня, получал такие письма.

Уолсворт-Белл направлял также бригадному генералу Хассану Катсине, начальнику штаба нигерийской армии, и подполковнику Одулайе из штаб-квартиры армии в Лагосе многочисленные сообщения, комментарии и предложения. Устные советы касались стратегии и мер тактического характера, направленных на завершение войны.

В одном из сообщений Уолсворт-Белла в адрес Фолея говорилось: «Как вы в скором времени узнаете, дислокация трех дивизий будет изменена», что, по заявлению Уолсворт-Белла, явилось прямым результатом данных им рекомендаций. В том письме он сообщал Фолею, что убедил нигерийское командование отвести 24-ю дивизию с ее плацдарма в Онича в резерв за Нигер, рассредоточить ее и держать в готовности для маневра с целью нанесения быстрых ударов по жизненно важным объектам на занятой мятежниками территории. В другом сообщении Фолею он говорит о том, что посоветовал нигерийцам отвести войска с восточных фронтов и сконцентрировать их для одновременного нанесения удара по Оверри и важной взлетно-посадочной полосе в Ули, на территории Биафры, то есть предполагалось нанесение ударов с севера на юг.

В начале мая Уолсворт-Белл возвратился в Лондон, чтобы проинформировать разведку министерства обороны о военной ситуации. Через несколько дней он встретился с Фолеем в палате общин и передал ему два документа, в которых изложил комментарии и предложения для нигерийских вооруженных сил. Фолей рекомендовал Уолсворт-Беллу направлять все последующие документы на свой частный адрес. Он также снабдил Уолсворт-Белла рекомендательным письмом к руководителю миссии Нигерии в Лондоне бригадному генералу Сэму Огундайпу.

Возвращаясь 18 мая в Лагос первым классом самолета ДС-10, Уолсворт-Белл делал какие-то заметки. Он был обеспокоен необходимостью подбора нового, более подходящего [152] прикрытия для работы в качестве военного советника нигерийской армии. Как Уолсворт отметил для себя, «имелось три возможности: а) оставаться в качестве наблюдателя, б) присоединиться к нигерийской армии, в) найти работу «на месте». После внимательного взвешивания всех за и против Уолсворт-Белл принял решение о том, что должен найти «работу на месте». Позднее, в августе он обратился к компаниям «Шелл» и «Бритиш Петролеум» с просьбой о предоставлении работы, однако получил отказ. Тогда Уолсворт-Белл обратился к нигерийским властям и в документе, обосновывающем свою просьбу, написал, что «только один человек в Соединенном Королевстве действительно знает все о нем». Этим человеком, по утверждению Уолсворт-Белла, был Морис Фолей. В это время под давлением МИД Великобритании Уолсворт-Белл был уволен с должности наблюдателя за «неправильное поведение».

Первая его попытка получить пособие по безработице успеха не имела. При рассмотрении его апелляции на это решение судья Роден Темпл, вынося решение в пользу Уолсворт-Белла, сделал следующее примечание: «При рассмотрении этого вопроса в местном суде недвусмысленно указывалось, что истец (Уолсворт-Белл) сфабриковал часть своих доказательств. ...Я не согласен, что истец сфабриковал или выдумал что-либо в своих доказательствах».

Выступая перед представителями прессы, Фолей категорически отрицал тот факт, что поручил Уолсворт-Беллу «какое-то дополнительное секретное задание», однако признал получение от него писем: «Время от времени он действительно писал мне. Это были обычные письма друга с изложением разных пересудов. Он писал о стране, о людях и о климате. В этом не было ничего необычного».

Но газета «Дейли телеграф» пришла к заключению, что «ничего из показаний майора Уолсворт-Белла об этой двойной роли никогда не было опровергнуто ни Фолеем, ни двумя другими представителями МИД».

Правительственные войска Нигерии, превосходившие силы Биафры в количественном отношении и по качеству вооружений, должны были бы победить значительно раньше, чем это произошло в действительности. Причина заключается в недостаточном количестве пилотов, от чего страдали обе стороны. Поэтому они прибегали к вербовке наемников. Оджукву обратился к европейцам (откликнулись французы и англичане) за помощью в деле подготовки и руководства действиями подразделений биафрских коммандос. Согласно сообщениям, правительственные войска также получали некоторую помощь от наемных советников и военных техников. Некоторые источники утверждают, что в начале войны нигерийцы приняли решение о том, что не будут использовать наемников в сухопутных войсках. [153]

В июле 1967 года майор Джон Петерс, англичанин, который в свое время сменил пользовавшегося дурной славой «сумасшедшего Майка» Хора на посту руководителя наемников в Конго, подписал с нигерийцами контракт на вербовку пилотов для самолетов ДС-3. Отказавшись от спокойной жизни в качестве агента по недвижимому имуществу в Лондоне, Петере занялся этим делом и вскоре открыто говорил об имевшемся у него «списке» на 600 человек, которые были бы готовы выступить в качестве наемников. Тем не менее, представитель правительства Великобритании заявил в то время: «Нам очень бы хотелось установить людей, занимавшихся такими операциями».

Фредерик Форсайт, освещавший в качестве корреспондента Би-би-си войну со стороны Биафры, утверждает, что Петерс «был представлен своим новым хозяевам людьми, не стоявшими на тысячи миль от нашего правительства». Более того, история войн в Африке с участием наемников показывает, что, несмотря на официальные заявления, правительство Великобритании никогда ничего не делало для того, чтобы воспрепятствовать вербовке наемников, когда это соответствовало его экономическим и стратегическим интересам.

Компания «Эйруорк Сервисиз», на которую представители Биафры неоднократно ссылались как на «полуофициальное правительственное агентство Великобритании», предоставляло нигерийским ВВС инженеров и обслуживающий персонал. А правительство Великобритании отрицало наличие официальных контактов.

После захвата правительственными войсками в мае 1968 года города Порт-Харкорта на юго-востоке страны главным аэродромом Биафры до конца войны оставался Ули. Поскольку нигерийцы контролировали все наземные пути в Биафру, «воздушный мост» был единственным средством снабжения. Переоборудованный во взлетно-посадочную полосу участок автомагистрали в Ули был наилучшим образом приспособлен для этого и защищен с учетом его географического положения системой противовоздушной обороны. Ни небольшое число нигерийских пилотов-наемников, ни египтяне не имели достаточного опыта, чтобы разрушить эту полосу. Кроме того, египетские летчики отказывались совершать полеты ночью, когда участок автомагистрали использовался как взлетно-посадочная полоса. Говон воздерживался от всеобщего наступления на позиции Биафры: международное общественное мнение было обеспокоено тяжелым положением гражданского населения Биафры, и Говон всячески старался не ставить под угрозу ту небольшую поддержку со стороны мировой общественности, которой он пользовался.

Только пилоты бомбардировочной авиации из числа наемников могли разрушить полосу в Ули и не дать возможности ее [154] восстановить, но и это было проблематично. Получая ежемесячную зарплату из швейцарского банка вне зависимости от результатов «работы», пилоты были мало заинтересованы в разрушении таких объектов, так как это могло привести к окончанию войны. У некоторых пилотов-наемников были друзья, сражавшиеся на стороне Биафры, и они не хотели участвовать в операциях, которые могли бы сказаться на карьере и безопасности этих друзей.

Ули стал важным фактором биафрского сопротивления и держался до конца войны. Используя взлетно-посадочную полосу, Оджукву бежал в соседнее государство Берег Слоновой Кости {12} за несколько дней до того, как солдаты нигерийского правительства в честь победы торжественно исполнили на ней свои ритуальные танцы.

Южная Африка

Во время разбора в суде иска Уолсворт-Белла о выплате ему пособия по безработице после его «экскурсий» в Нигерию Уолсворт-Беллу был задан вопрос о том, как ему удалось стать специалистом по разведывательной работе. В ответ майор сослался на «свою деятельность в Замбии».

Послевоенная история бывшей британской колонии Северная Родезия {13} напоминает в некотором отношении борьбу Кении за свою независимость. Первой местной партией был Африканский национальный конгресс (АНК), образовавшийся в 1948 году из политических группировок, входивших в массовую организацию — Федерацию обществ благосостояния (профсоюзы тогда были запрещены), во главе которой стоял учитель Гарри Нкумбула. После объявления Великобританией плана создания федерации Северной и Южной Родезии и Ньясаленда авторитет АНК стал быстро расти. Упомянутый план был разработан таким образом, чтобы сконцентрировать власть в регионе в руках правителей более развитой Южной Родезии, так как эта колония имела наибольшее число белых поселенцев и план составлялся с учетом их интересов. Нкумбула и его сторонник Хастингс Банда (пожизненный президент Малави) организовали против этого плана шумную, но не очень результативную кампанию. В сентябре 1953 года была официально создана Федерация Родезии и Ньясаленда. До начала 1955 года число сторонников партии АНК непрерывно увеличивалось, и колониальные власти приняли решение нанести по ней удар. Нкумбула и два других лидера АНК — Уиттингтон Сикалумба и Кеннет Каунда были арестованы на основании обвинения в хранении запрещенной литературы. Сикалумбу освободили, [155] а Каунду и Нкумбулу на два месяца заключили в каторжную тюрьму.

На Нкумбулу пребывание в тюрьме оказало отрицательное воздействие, и он отказался от борьбы против федерации. После выхода из тюрьмы он познакомился с Гарри Франклином, политическим деятелем из числа белых поселенцев, который в колониальной администрации занимал пост министра образования и социального обеспечения. К ужасу коллег по АНК, Нкумбула в политических вопросах стал следовать советам Франклина, о котором нельзя было сказать, что он имеет передовые взгляды как по вопросам расовой дискриминации, так и в отношении создания федерации. В 1956 году Нкумбула выступил с предложением, чтобы на очередных выборах АНК вела борьбу в союзе с конституционной партией Франклина, которая была тесно связана с африканским обществом «Каприкорн» Дэвида Стерлинга. Тщательно спланировав свой маневр, «два Гарри» предложили своим партиям одинаковые планы предвыборной борьбы, которые не были осуществлены из-за действий некоторых членов АНК, ссылавшихся на копию меморандума, распространенного конституционной партией, в котором излагался план совместных действий. Правительство белых понимало потенциальную полезность Нкумбулы и через Франклина доверительно сообщило ему, что АНК может получить признание, если освободится от некоторых наиболее радикальных своих лидеров.

Однако эти махинации ни к чему не привели. Конституционная партия распалась, радикалы АНК остались на своих местах, отказываясь идти на какой-либо компромисс с колониальной администрацией.

Нкумбула восстановил против себя значительную часть членов АНК тем, что пригласил Франклина на заседание исполнительного комитета АНК, во время которого белый поселенец назвал членов партии «варварами». В последующем для сохранения своих позиций Нкумбула стал применять автократические методы. В мае 1957 года он передал криминальной полиции в Ндоле информацию о неправильном ведении финансовых дел некоторыми деятелями АНК. Хотя, по заявлению Нкумбулы, он сделал это, чтобы освободиться от ряда нечестных лидеров АНК, проведенное криминальной полицией расследование вызвало горькие чувства как у руководящих, так и У рядовых членов партии в «медном поясе». Такой шаг Нкумбулы, сделанный под предлогом борьбы с коррупцией, повсеместно был расценен в качестве попытки поставить под контроль своих политических противников. На следующий год группа разочаровавшихся членов АНК, включая Каунду, вышла из партии и образовала Африканский национальный конгресс Замбии (АНКЗ). Вскоре партия АНКЗ возглавила кампанию против федерации. В ответ колониальная администрация запретила партию, [156] арестовала ее лидеров. Вынося в марте 1959 года решение о запрещении АНКЗ, губернатор Бенсом заявил, что на Панафриканской конференции в Гане были тайно разработаны планы вооруженного восстания в Замбии. Бенсон утверждал, что Нкумбула отверг этот план и вернулся в Замбию досрочно.

Преждевременный отъезд Нкумбулы был, очевидно, вызван заявлениями, сделанными его бывшим другом Хастингсом Бандой, который якобы рассказал Нкруме, что Нкумбула согласен с планом создания федерации. Конечно, администрация Северной Родезии не считала, что Нкумбула настроен против этого плана, во время избирательной кампании она втайне оказывала Нкумбуле помощь, затрудняя действия оппозиционных партий (особенно АНКЗ) и принимая меры для того, чтобы он получил необходимое число «сертификатов вождей», то есть одобрение со стороны лидеров племен.

Хотя такая помощь была полезной для Нкумбулы, он, однако, не мог предотвратить распада АНК. Этот процесс ускорился после отделения от нее АНКЗ. Партия АНК вновь разделилась, и администрация снова зарегистрировала фракцию Нкумбулы, дав ей право на легальное существование. Однако даже колониальные чиновники начали понимать, что ставку на Нкумбулу делать нельзя.

В качестве преемника Нкумбулы был выбран умеренный профсоюзный деятель Лоренс Катилунгу. При этом учитывались его возможности по сдерживанию воинственных настроений профсоюзного движения в исключительно важном «медном поясе», сырье которого как тогда, так и сейчас составляет основу экспорта страны. Однако многие местные лидеры испытывали к Катилунге недоверие, потому что он был связан с африканским обществом «Каприкорн». Стремясь как-то приглушить подобные настроения и в надежде придать Катилунге больший политический вес, колониальные власти ввели его в состав комиссии Монктона, которая занималась изучением вопроса о создании федерации.

АНКЗ в 1960 году преобразовалась в Объединенную партию национальной независимости (ЮНИП). Колониальная администрация прибегла к своей обычной тактике: запрещению партии, аресту, наложению штрафов или заключению в тюрьму ее активистов.

На состоявшихся в ноябре 1962 года выборах ЮНИП одержала победу. Было сформировано первое правительство из лиц с темным цветом кожи. Его главные задачи состояли в получении независимости, а затем в ликвидации федерации и установлении контроля над доходами от продажи меди, которые в то время делились между медедобывающими компаниями и правительством Великобритании. К концу 1964 года эти задачи были в основном решены. [157]

После получения страной независимости англо-замбийские отношения в отличие от англо-кенийских не пошли по спокойному руслу. Главной причиной этого явились проблемы соседа Замбии — Южной Родезии (впоследствии Зимбабве).

В 1961 году администрация Южной Родезии предприняла первую попытку использовать в своих интересах племенные и региональные разногласия, имевшие место в Замбии. Традиционные правители Бароцеленда, одной из самых больших провинций Замбии, стремились отделиться от остальной части страны, однако колониальные власти отвергли их притязания. Тогда родезийцы предложили предоставить средства для организации движения за отделение, используя для этого свое влияние на катангсхого лидера Монса Чомбе, с тем чтобы он субсидировал это дело. Условием предоставления средств было согласие правителей Бароцеленда на образование новой федерации в составе Южной Родезии, замбийского «медного пояса», Катанги и Бароцеленда. Лидер Бароцеленда Мванавина отверг это предложение. Тогда премьер Южной Родезии Рой Веленский предложил этот план министру по делам Содружества Дункану Сэндису. Он заявил Сэндису о своем согласии на выход из федерации Ньясаленда и восточной части Северной Родезии в обмен на претворение в жизнь плана, переданного на рассмотрение лидерам Бароцеленда. Сэндис отнесся к плану вполне серьезно, однако не обсуждал его с местными колониальными властями.

На выборах 1962 года поддержанное Южной Родезией движение за отделение Бароцеленда потерпело полное поражение, и план был забыт так же быстро, как и возник. Решающей оказалась оппозиция со стороны колониальной администрации: она смогла доказать, что центральное правительство Северной Родезии (Замбии) предоставило Бароцеленда 250 тысяч фунтов стерлингов. Кажется, это был единственный случай, когда возникли разногласия между министерствами по делам колоний и по делам Содружества, хотя Сэндис мог ввести Веленского в заблуждение.

Южная Родезия с точки зрения количества проживающих в ней белых поселенцев занимала особое место среди британских колоний в Африке. Эмигрировавшие туда после войны белые, которых привлекали высокая зарплата и привилегированное положение, значительно увеличили колонию «избранных» в этой стране. Южная Родезия была единственной английской территорией, которая имела рабочий класс из числа белого населения. Как обычно выражались колониальные снобы, «Кения — это столовая для офицеров, а Южная Родезия — для сержантского состава». Ее экономика строилась с учетом законов, предусматривавших разделение населения на белых и черных. Эти законы создавали такое положение, при которых африканцы были лишены возможности конкурировать с белыми [158] почти в любой сфере экономики. В начале 60-х годов администрация Южной Родезии предприняла несколько попыток изменить общественную структуру, отменив некоторые наиболее расистские законы. Как Великобритания, так и колониальная администрация были заинтересованы в том, чтобы поощрять африканскую элиту к участию в развитии страны. Эти попытки были отвергнуты рабочими из числа белого населения голосовавшими за партию Родезийский фронт, выступавшую за сохранение господства белых, которая пришла к власти в результате выборов, состоявшихся в декабре 1962 года.

Находясь у власти, партия Родезийский фронт не пошли навстречу Великобритании в плане решения вопроса о независимости Южной Родезии. Члены новой южнородезийской администрации хотели полностью освободиться от контроля ее стороны Лондона. Они не доверяли правительству Великобритании, которое так быстро изменило свою позицию: от поддержки идеи создания контролируемой белыми федерации до требования через пять лет перейти в Южной Родезии к правлению африканского большинства. Постепенно они очищали армию и государственный аппарат от чиновников, стоявших на позициях Великобритании. Среди родезийских официальных лиц все больше шли разговоры о провозглашении независимости в одностороннем порядке (то есть белыми поселенцами) Премьер-министр Южной Родезии Уинстон Филд не поддавался оказывавшемуся на него давлению и не порывал связей Великобританией. Но в апреле 1964 года в результате «дворцового переворота» к власти пришел заместитель Филда Ян Смит. Рой Веленский пытался объединить умеренных белы и повести их на борьбу с жесткой линией Смита в вопросе независимости и безжалостном подавлении выступлений местных черных жителей. На дополнительных выборах он потерпел поражение. Победил Родезийский фронт. В мае 1965 год Смит объявил о проведении всеобщих выборов, и его партия завоевала все 50 мест, предназначавшихся для белых.

Получив поддержку белого населения, Смит в ноябре 1965 года в одностороннем порядке провозгласил независимость Южной Родезии. Оппозиция со стороны белых этому акту была небольшой, так как у выступавших против Смита отсутствовало единство. 3 тысячи человек из числа оппозиционно настроенных к Смиту элементов состояли на учете в штаб квартире специального управления полиции в Солсбери, за и лидерами велось наблюдение. Оппозиция, несмотря на поддержку Великобритании, никогда не бросала Смиту сколь-либо серьезного политического вызова.

Несмотря на просьбы Замбии, лейбористское правительство Великобритании отказалось послать свои войска для смещения Смита. Гарольд Вильсон полагал, по крайней мере, так он заявлял публично, что кратковременное массированное применение [159] санкций поколеблет стабильность правительства Смита и вынудит его сесть за стол переговоров. Считалось, что такой политический курс является оптимальным с точки зрения перспектив лейбористов на предстоящих выборах 1966 года.

Для осуществления санкций в Великобритании не разработали никаких планов, хотя в течение уже нескольких лет была очевидна возможность провозглашения «независимости» в одностороннем порядке. По словам бывшего чиновника МИД, одна из причин такого положения состояла в том, что «летом 1965 года почти все сходились в мнении, что, если правительство Великобритании будет слишком откровенно разрабатывать меры по противодействию возможному провозглашению Яном Смитом «независимости» в одностороннем порядке, это может как раз подтолкнуть его к указанным действиям». И, несомненно, у британского правительства существовало мало надежд на то, что ему удастся сохранить в секрете разработку таких планов.

МИ-6 наняла по контракту большое число сотрудников для осуществления разведывательной работы, стремясь в то же время получить политическую информацию об отношении партии Родезийский фронт к предложениям Великобритании. Это было исключительно важно, учитывая ту опасность, которой подвергала нерешительная реакция Великобритании на действия Смита ее отношения с африканскими государствами Содружества. По заявлению Чапмэна Пинчера, если бы у Вильсона была более качественной политическая и разведывательная информация, он никогда не произнес бы речи, в которой утверждал, что санкции выведут из строя экономику Южной Родезии «в течение не месяцев, а недель». Несмотря на такие заявления, в намерения правительства Великобритании, очевидно, не входило осуществление против режима Смита серьезных дестабилизирующих действий. Вильсон искал такие формы оказания давления, которые вынудили бы Смита пойти на уступки.

На способность разведки МИ-6 собирать политическую разведывательную информацию отрицательно влиял характер тех контактов, которые поддерживали ее сотрудники, действовавшие с позиций английского посольства. Они с презрением относились к представителям Родезийского фронта и приглашали на свои мероприятия только тех лиц из числа оппозиции, которые были настроены не столь расистски и разделяли взгляды Великобритании. Отмечен случай, когда сотрудник МИ-6 после обеда в тесном кругу беседовал с несколькими деятелями из Родезийского фронта; женщины, следуя истинно британской манере, удалились в другую комнату. Один из присутствовавших, представитель местной белой колонии, в нудной, раздражающей манере начал выступать с нападками на королеву, на правительство Великобритании и на все английское. [160]

Английский разведчик, бывший гвардейский офицер, не позволил втянуть себя в спор, в процессе которого, однако, можно было бы получить необходимую разведывательную информацию. Он покинул комнату, заявив раздраженно: «Я больше не буду выслушивать что-либо подобное. Я присоединяюсь к дамам».

На основании информации, полученной от контактов из либерального окружения Смита, МИ-6 пришла к выводу, что его режим может быть смещен за счет действий местных сил, и эта оптимистическая оценка была доведена до Лондона. Однако в течение первых шести месяцев 1966 года было получено мало достоверной информации о настроениях в правительстве Смита. Для восполнения этого пробела МИ-6 направила в Южную Родезию ряд своих агентов, выступавших в качестве туристов. Одним из них был член парламента от консерваторов Генри Керби. Ему было поручено дать оценку соотношения сил в кабинете Смита после переговоров, состоявшихся в декабре 1966 года на борту корабля «Тайгер» между родезийским лидером и Гарольдом Вильсоном. В мае 1967 года Керби совершил поездку в Южную Родезию, которая была организована при посредничестве Ангуса Грэхема, министра иностранных дел в правительстве Смита. Пользуясь связями с такими высокопоставленными деятелями, Керби смог выполнить свою миссию, не привлекая к себе внимания. Как он позднее писал в отчете, «городе, равном по размеру Брайтону, местные репортеры, телевидение и т. п. не подозревали о моем присутствии». Керби удалось прояснить вопрос об отношении кабинета Смита к предложениям, выработанным на борту «Тайгера»: во время бурного, длившегося весь день совещания, «когда Смиту было даже разрешено пойти домой и принять душ», его кабинет отверг выработанные предложения. Керби считал, что южнородезийский кабинет проголосует против любого подобного соглашения и в будущем.

Еще одним визитером МИ-6 был русский белоэмигрант, имевший в этом регионе хорошие связи в сфере бизнеса, который представил аналогичную изложенной выше информацию.

Вторым элементом операции МИ-6 было наблюдение за воздействием на режим Смита торговой блокады, осуществляемой правительством Великобритании. В лучшем случае она имела лишь частичный эффект, поскольку Великобритания решила отказаться от блокады мозамбикского порта Лоренсу-Маркиш, в связи с тем, что правительство Южной Африки использовало его для ввоза в страну нефти. Торговые санкции нанесли ущерб прежде всего Замбии: Каунда довольно скрупулезно старался соблюдать их, что вынуждало его коренным образом менять направления замбийской торговли и ее транспортное обеспечение. [161]

Между прочим, в Ботсване имелась английская радиорелейная станция, предназначенная для ретрансляции передач Би-би-си на Южную Родезию. Построенная в пыльном пограничном городке Францистаун, станция размещалась на площади 60 акров и охранялась английскими солдатами. Руководство станцией осуществлялось фактически не Би-би-си, а службой дипломатической беспроводной связи, которая обеспечивает работу и обслуживание коммуникационного оборудования британских заграничных миссий. В качестве советника на станцию был направлен офицер, имевший большой опыт работы в разведке в военное время, специалист по «черной» пропаганде. Станция использовалась также в качестве поста для прослушивания эфира и имела связь со Штабом правительственной связи в Челтнеме. Позднее охрана станции обеспечивалась ботсванской полицией, расходы на содержание которой оплачивались правительством Великобритании.

Родезийская нефтяная «артерия» проходила по территории контролируемого Португалией Мозамбика. Великобритания закупорила ее, поставив свой военный фрегат у входа в гавань главного нефтяного порта страны Бейры. Эффект оказался недостаточным. Нефтепровод Бейры действительно оказался закрытым, но нефть продолжала поступать в Южную Родезию через Лоренсу-Маркиш, а также непосредственно из Южной Африки. Для контроля над судоходством МИ-6 направила в Бейру сначала одного, а затем нескольких своих сотрудников, которые организовали наблюдение за портом через небольшую сеть своих агентов. Их деятельность вызвала значительные трения по дипломатической линии, так как привела к резкому сокращению торговли Мозамбика. По дипломатической линии Португалия неоднократно предъявляла в этой связи претензии.

Для проведения операций в Южной Родезии разведка МИ-6 учредила одну резидентуру в Блантайре (Малави), а другую — в Лусаке (Замбия). Резидентура в Лусаке собирала также информацию о замбийском правительстве, которое Великобритания подозревала в намерениях выйти из Содружества. Очевидно, такие подозрения возникли после того, как Каунда выслал британских советников, стоявших во главе замбийского разведывательного аппарата. Каунда обнаружил, что некоторые из них передают информацию родезийцам и южноафриканцам. Так как оказалось невозможным точно установить, кто конкретно этим занимается, Каунда без лишнего шума издал приказ о том, чтобы все советники в максимально короткое время выехали из страны. В течение нескольких последующих лет был арестован ряд британских подданных, в отношении которых удалось доказать, что они шпионили в пользу Южной Родезии. Энтони Флейвелл, англичанин, работавший на специальное отделение родезийской полиции, в апреле 1969 года [162] был пойман при переходе границы из Южной Родезии в Замбию. Флейвелл заявил, что «он был послан в Замбию, чтобы присоединиться к разведывательной сети, созданной пять лет назад для инспирирования политического и экономического хаоса в Замбии». Он указал также, что «его паспорт был быстро возобновлен в британской миссии в Солсбери, и это заставило его думать о том, что имеются обоснованные причины для такой спешки и что Великобритания тайно оказывает помощь Южной Родезии в ее борьбе с Замбией».

После провозглашения в Южной Родезии в одностороннем порядке «независимости» статус посольства Великобритании в Солсбери был понижен до миссии. Среди агентов, завербованных офицерами английской разведки для работы на миссию, находился известный английский журналист, который давал информацию до тех пор, пока не был объявлен «нежелательным эмигрантом». Упомянутый журналист рассказал историю, свидетельствующую о царившей тогда неразберихе в разведке. Ему было приказано встретиться со своим человеком в открытом только для белых баре гостиницы «Мейклес» в Солсбери. Это было хорошее место для проведения тайной встречи, но, к несчастью, его человек относился к числу коренных жителей.

То было, по заявлению одного эмигранта, работавшего в службе безопасности соседней страны, очень благоприятное время для проведения разведывательных операций в Южной Родезии. Чтобы положить этому конец, Ян Смит предпринял несколько выдворений из страны, кульминацией которых явилась массовая высылка в 1967 году бизнесменов, симпатизировавших Великобритании. В дополнение к вербовке агентов в то время практиковался малоквалифицированный «легальный шпионаж». Например, какого-то журналиста приглашали в британскую миссию якобы для беседы со «старым знакомым». По прибытии туда журналиста этот «знакомый» спрашивал: «Вы не возражаете, если мой новый сотрудник также займется этим вопросом», после чего появлялся и присоединялся к беседе офицер МИ-6.

Полную неподготовленность к проведению соответствующих разведывательных мероприятий лучше всего иллюстрирует комический эпизод, имевший место в 1966 году на мосту Байтбридж через реку Лимпопо. Действуя по наводке имевшего хорошие возможности бизнесмена, два сотрудника посольства Великобритании в Претории Уильям Харпер и Невилл Ломас прибыли к мосту Байтбридж (он соединяет Зимбабве с Южной Африкой), чтобы посмотреть, нет ли там железнодорожных цистерн с нефтью. Южноафриканская пресса сразу поместила сообщение об этой поездке, а оба «дипломата» находились под внимательным наблюдением сотрудников южноафриканской службы безопасности. На самом деле нефть [163] из Южной Африки в Южную Родезию поступала в основном по заброшенной железнодорожной ветке, которая проходила через Мозамбик.

Первый крупный связанный со шпионажем инцидент прошел незамеченным прессой Великобритании. В начале 1966 года министерство информации Солсбери опубликовало сформулированное в жестких выражениях заявление, в котором говорилось, что Невилл Френч, первый секретарь миссии Великобритании, уже выехавший из Родезии, «злоупотреблял своим положением, занимаясь шпионажем, направленным на подрыв экономических интересов Южной Родезии и ослабление ее безопасности». Френч завербовал чиновника государственной службы Уильяма Блэка, который передавал ему секретную информацию. Родезийцы в течение некоторого времени вели наблюдение за Блэком, а затем арестовали его. Блэк во всем признался и выразил готовность в обмен за освобождение от наказания сообщить фамилии других лиц, занимавшихся шпионажем. На вежливом дипломатическом языке Невиллу Френчу было предложено покинуть страну. Действительные причины его отъезда потонули в шуме по поводу дипломатического представительства Южной Родезии в Лондоне.

Был также выслан из Южной Родезии Стенли Фингленд, исполнявший обязанности заместителя Верховного комиссара. Сотрудники родезийского управления специальной полиции «подружились» с Финглендом и установили, что он проводит встречи с агентами во время прогулки с собакой. Весной 1969 года из Южной Родезии был выдворен еще один первый секретарь английской миссии, Энтони Фримантэл.

Ситуация приняла более щекотливый характер, когда младшему сотруднику миссии Великобритании Ройдену Чайлдсу пришлось отказаться от членства в спортивном клубе города Солсбери после того, как против него было выдвинуто обвинение в шпионаже — сборе информации о членах клуба. Питер Картер, глава миссии, бывший офицер полицейского управления Лондона, заявил представителям прессы, «что вся эта история носит неприятный характер и мы хотели бы о ней забыть». Это совсем не убедительное опровержение.

Работа посольства в этом направлении финансировалась из секретных фондов правительства Великобритании. Для содействия политике правительства втемную использовались некоторые лица, которые не посвящались в существо дела. В январе 1966 года, через два месяца после провозглашения в одностороннем порядке «независимости» Южной Родезии, президент «Международной амнистии» Питер Бененсон попросил Полли Тойнби поехать в Нигерию и Южную Родезию для оказания помощи политическим заключенным. Когда Тойнби прибыла в Южную Родезию, она нашла полный хаос в отделении «амнистии» в Солсбери. Она не была должным образом [164] проинструктирована и не знала, с чего начинать. Как Тойнбн позднее рассказала корреспонденту газеты «Санди телеграф», на основании имевшихся списков лиц, находившихся в заключении или подвергшихся ограничениям, мы связывались с их семьями и по почте посылали им деньги. Я подозреваю, что наши действия кем-то направлялись. Мы просто не имели возможности проверить имевшуюся информацию.

Кроме того, ожидалось, что мы будем предоставлять юридическую помощь заключенным, однако из Лондона непрерывно поступали распоряжения не заниматься то тем, то другим делом, причем каких-либо причин для этого не указывалось.

В течение шести недель до выдворения из Южной Родезии, по словам Тойнби, она переслала от 2 до 3 тысяч фунтов стерлингов. Имея в своем распоряжении почти неограниченные суммы денег, Тойнби начала подозревать, не предоставляет ли эти деньги правительство, и она прямо спросила об этом у Бененсона: «Сначала он посоветовал мне не задавать таких вопросов. Затем признал, что деньги поступают от правительства».

Поскольку Тойнби была последним сотрудником «Международной амнистии», уезжавшим из Солсбери, ей передали забытую в сейфе связку писем. Позднее она поняла, что это были за письма. Большинство из них адресовалось Роберту Свонну, генеральному секретарю «Международной амнистии», который ранее работал в Южной Родезии. Письма, в качестве обратного адреса на которых указывался офис Бененсона в северной части Лондона, были написаны с помощью легко расшифровываемого кода. Вот выдержка из письма, в которой слово «харри» означает — британское правительство.

«2 февраля у харри внезапно появился энтузиазм к ведению тяжбы. Что касается Норта Халла... харри хочет, чтобы юридическая активность вызвала нужный шум. Финансовые проблемы харри, кажется, разрешились, и он находится в хорошем настроении».

Лейбористская партия, которая только что выиграла важные для себя дополнительные выборы, была, кажется, готова предпринять в Южной Родезии решительные действия. Потребность в «тяжбе» означала желание передать дело о режиме Смита на заключение суда Южной Родезии для установления его незаконности.

Определенную помощь в деле контроля над выполнением санкций против Южной Родезии могли оказать США, стремившиеся к сохранению торговых преимуществ, полученных некоторыми американскими фирмами за счет использования рыночного вакуума, вызванного отсутствием родезийских товаров. Поскольку правительство Смита постепенно вырабатывало [165] методы обхода осуществлявшихся против него санкций, на американское правительство оказывалось давление с целью принятия предупредительных мер. Это давление было особенно заметным со стороны консорциума фирм, занимавшихся экспортом табака, которые процветали в тот период. ЦРУ приступило к разработке мероприятий, призванных установить, каким образом нарушаются санкции. Двумя наиболее результативными агентами ЦРУ были Роджер Николсон, специализировавшийся по финансовым вопросам, журналист из «Родезия геральд», и Тревор Галлахер, адвокат и член исполкома партии Родезийский фронт. Разоблачение Галлахера и раскрытие факта кражи ряда секретных документов из штаб-квартиры партии заставили Смита пересмотреть свою политику, когда в интересах сохранения хороших отношений с Вашингтоном он сквозь пальцы смотрел на деятельность ЦРУ. В 1969 году Николсон и Галлахер были арестованы управлением специальной полиции Южной Родезии. Им предъявили обвинение на основании закона о сохранении секретов. На суде Николсон заявил, что, по его мнению, он действовал в интересах Южной Родезии, поскольку считал, что передаваемая им информация поможет исправить неправильное впечатление, которое пыталось «создать одно государство (Англия) у другой иностранной державы (США)». Услуги обоих оплачивались ЦРУ через «Чейз Манхаттан бэнк» в Нью-Йорке. Считается, что переданные Галлахером сведения, в частности по декларациям о погрузке грузов, явились основанием для наказания английской фирмы «Плэтт Бразерс» за нарушение санкций.

Во время суда чиновники Смита упорно пытались использовать арестованных шпионов для оказания давления на американцев. В обмен за освобождение шпионов они надеялись предотвратить запланированное закрытие американского консульства в Солсбери. Американцы согласились с этим предложением, но были вынуждены отказаться от сделки под давлением англичан, которые организовали утечку информации об аресте Галлахера и Николсона, способствуя тем самым закрытию консульства. До того как это было сделано, И. Смит, сотрудник по политическим вопросам американского консульства и резидент ЦРУ, привлек к себе большое внимание как человек, с которым Николсон и Галлахер поддерживали контакт. «Я не читал газет, — заявил он в ответ на просьбу южноафриканского журналиста прокомментировать сообщение об аресте. — Я не хотел бы давать подробные комментарии, пока не прочитаю об этом». В обязанность Смита входило, кроме того, поддержание связи с начальником службы безопасности Южной Родезии. Было также зафиксировано, как Смит изымал сообщения Николсона из тайника на почтамте Солсбери.

Некоторую часть данных, полученных в результате проведения разведывательных операций, Великобритания передала [166] в распоряжение Комитета ООН по санкциям. Главная цель такого шага заключалась в том, чтобы создать дипломатические затруднения для стран, в отношении которых имелась информация, что они продолжали торговлю с Южной Родезией. Из сообщения Генри Керби явствовало, что в течение 1967 года 11 стран не соблюдали санкции, причем самое большое число нарушений падало на Израиль.

Все это предназначалось и для того, чтобы отвлечь внимание от деятельности английских фирм. Из скандала, известного сейчас под названием «Ойлгейт», стало ясно, что компании «Шелл» и «Бритиш Петролеум» систематически нелегально снабжали нефтью Южную Родезию, используя для этого помощь сотрудников Уайтхолла из министерства энергетики, С другой английской фирмой — «Эйруорк Сервисиз» был заключен контракт на обслуживание самолетов южнородезийских ВВС. Только англичан в этой фирме работало около 400 человек. Нейл Форстер, директор-распорядитель компании «Бритиш энд Комменвелт Шиллинг», являвшейся дочерней фирмой «Эйруорк», в конце 1979 года отрицал наличие каких-либо официальных торговых связей со своим родезийским филиалом, но признал наличие «постоянных социальных контактов». В число «социальных контактов» входило информирование руководителей британских и других фирм стран Содружества в Южной Родезии о том, что, если они хотят дать рекламу о каких-либо товарах в журнале компании, они должны связаться с неким Гавером из фирмы «Гейзер и Ирвинг» в Солсбери, являвшейся одной из дочерних компаний фирмы «Бритиш энд Комменвелт». Эта рекомендация давалась в то время, когда санкции еще находились в силе.

Более того, правительство Великобритании почти ничего не делало для прекращения вербовки наемников для родезийской армии, масштабы которой резко возросли после вывода из Южной Родезии 3 тысяч южноафриканских солдат.

В центральной прессе и местных газетах, выходивших в районах расположения английских баз, появлялись рекламные объявления со следующими заголовками: «Вступайте в армию Смита: гарантируется интересная жизнь и хорошая служебная карьера». Во главе пропагандистских операций в Южной Родезии был поставлен Ричард Станнэрд, бывший шеф английского пропагандистского аппарата в Северной Ирландии. Вербовались даже члены полувоенной ассоциации по защите Ольстера, в том числе осужденные за совершение преступлений с использованием огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Поскольку такие действия вызвали отрицательную реакцию в прессе, английскому правительству пришлось принять некоторые меры против вербовщиков. Деятельность Роя Довастона, активного антикоммуниста, была прекращена в самом разгаре проводимой им кампании по вербовке наемников для Южной [167] Родезии и Анголы. В апреле 1977 года ему было предъявлено обвинение в нарушении санкций. Правда, дело завязло в технических сложностях, и на следующий год Довастон выехал в Южную Африку. Одно судебное разбирательство в августе 1978 года закончилось успехом. Оно касалось Гордона Уорда, бывшего капрала ВВС. Уорд получил два года условного наказания после сделанного им признания о том, что он написал бывшим военнослужащим около 300 писем, в которых информировал о порядке поступления на службу в вооруженные силы Южной Родезии. Фамилии адресатов были взяты из картотеки, составленной организацией, известной под названием «Британские наемные силы», во главе которой стоял сам Уорд.

Соблюдение санкций давало сбой на всех уровнях. У сменявших друг друга британских правительств не хватало средств для оказания широкого и эффективного давления на режим Смита: крупные финансовые инвестиции Великобритании в Южной Африке и в португальских колониях не позволяли добиться прекращения поддержки этими странами режима Смита. У Великобритании, кроме того, не было желания привлекать к суду нарушителей санкций, в том числе своих собственных разложившихся чиновников. С течением времени такие намерения вообще исчезли, если они когда-либо и существовали.

К концу 60-х годов лондонский комитет по санкциям редко собирался на свои заседания. Патруль в Бейре провел свою последнюю операцию по перехвату грузов в 1972 году и после этого перенес свои усилия на контроль за действия Фрелимо на севере Мозамбика. По словам Ричарда Кроссмана, премьер-министр Великобритании Вильсон никогда не рассматривал возможность организации широкого пропагандистского наступления или какой-либо другой формы тайных операций против Смита, и находившиеся после него у власти правительства, кажется, придерживались той же позиции. Некоторые из сотрудников МИ-6 из английской миссии в Солсбери в ограниченных масштабах занимались распространением слухов, в частности, о том, что Смит якобы занимает умеренные позиции. Вильсон сам признавал, что правительство Великобритании никогда не собиралось добиваться устранения режима Смита. Очевидно, Вильсон понимал, что сделать это было бы довольно трудно ввиду близости Южной Африки, а разработанный метод осуществления санкций имел слишком много серьезных недостатков, чтобы когда-либо привести к ожидавшимся результатам. Со своей стороны Смит почти на каждой стадии развития событий угадывал стратегию Великобритании.

Наказание нарушителей санкций сдерживалось и опасением расшифровки источников разведывательной информации, от которых поступала основная масса сведений. В период с 1965 по 1972 год суд вынес обвинительные приговоры по 17 делам, и только два из них касались крупных сделок. По словам одного [168] журналиста, освещавшего период пребывания у власти в Южной Родезии правительства Смита: «В соответствии с указаниями разведка Великобритании попыталась установить, как обходят санкции нарушители. Она ничего не могла сделать».

В дополнение ко всему МИ-6 не стала контактировать с разведкой Замбии, после того как из страны были высланы советники Великобритании по вопросам безопасности и в связи с рядом других англо-замбийских споров (вопрос о Биафре и отказ в 1971 году от всех других английских военных советников). Поскольку Замбия располагала ограниченными средствами, проводимые ею расследования нарушений санкций были незначительны по масштабам и неэффективны. Товары по фальшивым погрузочным документам шли через Замбию в Малави и оттуда поступали в Южную Родезию. Как показывает количество выдворенных офицеров МИ-6, находившихся под дипломатическим прикрытием, спецслужбе трудно проводить операции в стране, где британская разведка в информационном плане полагается на местные управления специальной полиции.

Наоборот, южнородезийские власти имели более чем достаточную разведывательную информацию относительно намерений правительства Великобритании по отношению к своей «сбившейся с пути» колонии. Руководство агентурной сетью осуществлялось Джоном Фэрер-Смитом, сержантом специального управления полиции Южной Родезии. В качестве прикрытия использовалась фирма «Термал Девелопмент». В период с 1960 по 1965 год Фэрер-Смит прошел обучение на курсах МИ-6, одним из лекторов на которых был ветеран войны в Малайзии Эван Дейвис. После одностороннего провозглашения «независимости» в Южной Родезии Фэрер-Смит стал искать подходы к английским правительственным кругам, и одному из его агентов — Норману Блэкберну удалось завербовать машинистку из офиса кабинета министров Хелену Кинэн, которая стала передавать ему копии правительственных документов. МИ-5, терпимо относившаяся до этого к деятельности Фэрер-Смита, прошла к мнению, что он зашел слишком далеко, и дала управлению специальной полиции указание арестовать Блэкберна. Во время парламентских дебатов Фэрер-Смит был назван в качестве человека, контролировавшего работу Блэкберна, однако Фэрер-Смит отрицал это. Несмотря на давление со стороны парламента, в отношении Фэрер-Смита не было принято никаких мер. Он оставался в Великобритании, где создал группу фирм «Арген», занимавшихся вопросами безопасности.

Можно предположить, что Фэрер-Смит поддерживал определенные рабочие отношения с британской разведкой. Такие отношения действительно существовали: МИ-5 и специальное управление полиции совместно с разведкой Южной Родезии осуществляли наблюдение за находившимися в Англии борцами [169] за национальную независимость Южной Родезии, особенно в период имевшей важное значение ланкастерской конференции, когда южнородезийцы оказывали англичанам помощь в переводе записанных разговоров с африканских диалектов на английский. В период правления Смита два старших офицера южнородезийской разведки Кен Флауэрс и Дерек Робинсон совершали в Великобританию частные поездки, о которых они заранее ставили в известность посольство Великобритании в Претории. Этим офицерам оказывалась помощь в прохождении таможенного и иммиграционного контроля. Сотрудничество строилось на взаимных интересах. Отношения между разведками Великобритании и Южной Родезии зависели от политики правительства Южной Родезии и, в частности, от тех изменений, которые оно вводило в разведывательную систему, доминирующее положение в которой занимали белые.

Управляемая белыми Южная Родезия всегда имела в лице Южной Африки самого сильного и наиболее надежного союзника, который в течение всего периода правления режима Смита поддерживал усилия южнородезийцев в области шпионажа в Великобритании. Объекты интереса служб Южной Африки и Южной Родезии были идентичны: диссидентские организации эмигрантов и группы, борющиеся за права человека. Агенты Южной Африки успешно внедрились в международный фонд «Крисчен дефенс энд ейд фанд», во главе которого стоял Кэнон Джон Коллинс, а также в организацию «Крисчен Экшен», сведения о которых южноафриканцы в 1969 году получили от правительственных органов Великобритании. В целом агентура Южной Африки до середины 70-х годов пользовалась в Великобритании полной свободой действий.

Имеются основания считать, что причиной ухудшения отношений в 70-х годах между Великобританией и Южной Африкой явилась инспирированная разведывательной службой Южной Африки кампания по компрометации политических деятелей либеральной партии, а также серия взломов помещений, принадлежащих находившимся в Англии борцам за национальную независимость Южной Африки, а также группам, выступающим против апартеида.

В ответ на это были разработаны рекомендации по сокращению сотрудничества между спецслужбами Великобритании и Южной Африки. Питер Дилей из «Обсервер» так описывает практические шаги, связанные с этим: «Службы безопасности Великобритании не передают какой-либо информации о гражданах Южной Африки, проживающих в Великобритании. Исключение составляют сведения о лицах, заподозренных в совершении уголовных преступлений».

Кроме того, имелось в виду «положить конец практике использования Южной Африкой не находившихся на государственной службе оперативных работников из числа англичан», [170] с тем чтобы «заставить Южную Африку направлять в Великобританию своих людей, если она хочет осуществлять тайные операции в метрополии». Отсюда следует, что Великобритания не намеревалась запрещать Южной Африке проведение тайных операций на территории страны.

Причиной щекотливого положения, создавшегося в отношениях Великобритании с Южной Африкой, явилось желание англичан поддерживать хорошие отношения со странами Африки, руководимыми людьми с черным цветом кожи, а также широко распространенное неподдельное отвращение к политике апартеида, несколько, впрочем, нейтрализуемое коммерческими и военными интересами.

По линии разведок происходит обмен информацией о деятельности коммунистических партий и действиях Советского Союза. Почти нет никаких сомнений в том, что сотрудничество по контрразведывательным вопросам сократилось с тех времен, когда МИ-5 предоставляла «взаймы» персонал компании «Де Вир Консолидейтид» для оказания помощи в борьбе с контрабандой. Ходили слухи, что МИ-6 в сотрудничестве с разведкой Швеции организовала взлом помещения посольства Южной Африки в Стокгольме.

В 1977 году Великобритания прекратила передачу Южной Африке информации НАТО. В ответ правительство Южной Африки приостановило передачу англичанам сведений, большая часть которых поступала из комплекса «Силвермайн», около мыса Доброй Надежды, занимавшегося перехватом сообщений. Осуществляя проект «Адвокат», этот комплекс, по заявлениям южноафриканцев, мог непрерывно обеспечивать данные о воздушных и морских передвижениях в радиусе 3000 миль. Эта система располагала значительными потенциальными возможностями при условии использования странами НАТО получаемой информации: первоначально этот центр был связан с морской базой США в Пуэрто-Рико, командованием ВМС Англии, а также с министерствами обороны Франции и Аргентины (его возможная роль в конфликте в Южной Атлантике до сих пор не установлена).

До 1976 года ВМС Великобритании пользовались военно-морской базой Южной Африки в Саймонстауне. Одновременно с выводом оттуда своего персонала Великобритания в частном порядке выступала за полное включение комплекса «Силвермайн» в коммуникационную сеть обороны НАТО. Специалисты из Штаба правительственной связи Великобритании оказывали помощь в монтаже в «Силвермайне» электронной и компьютерной техники, и на официальном открытии комплекса Великобритания была представлена вице-адмиралом Джоном Тричером. Против предложения Великобритании выступила Норвегия, которая не хотела предоставлять режиму Южной Африки статуса законно избранного правительства, о чем могло [171] бы говорить включение «Силвермайна» в систему связи НАТО. Точка зрения Норвегии в конце концов возобладала, было принято решение о том, что Великобритания и другие страны (США, Франция, ФРГ) по своему усмотрению могут установить с «Силвермайном» линии связи вне рамок НАТО. Вот эту договоренность и порвала Великобритания в 1977 году, однако впоследствии англичане и американцы, которые также прекратили использовать этот объект, начали пересматривать свое отношение как к «Силвермайну», так и к морской базе Саймонстаун. Развитие дальнейших событий вокруг «Силвермайна» зависит как от установленного на этом объекте оборудования, так и от военных доктрин, которых будут придерживаться Уайтхолл и Пентагон. Бывший сотрудник Агентства национальной безопасности США Уинслоу Пек высказал в журнале «Каунтерспай» мнение о том, что сделанные южноафриканцами заявления о возможностях «Силвермайна» могут быть заведомо преувеличенными и ложными, направленными на то, чтобы вызвать интерес у Запада.

Разногласия между английской и южноафриканской разведками, а также между южноафриканской и американской не мешали проведению в жизнь общих экономических планов и решению задач «в области безопасности». Их вмешательство в Анголе является убедительным тому доказательством.

Самая большая и богатая из португальских колоний в Африке, Ангола гордится своими запасами меди, марганца, алмазов, железной руды, а также большими сборами кофе и некоторыми запасами нефти. Много британских капиталов было вложено в алмазодобывающий консорциум «Диамант», а британская фирма «Танганьика Консешэнс» владела и управляла Бенгельской железной дорогой, пересекающей страну с запада на восток, идущей далее в Заир и имеющей ответвление в Замбию. Как и в других странах Африки, национально-освободительное движение в Анголе получило развитие в 50-х годах, а в 1956 году появилась первая национально-демократическая партия — Народное движение за освобождение Анголы (МПЛА). Организованной на конспиративных началах, партии удалось в феврале 1961 года вызвать восстание против колониального господства, которое, однако, было подавлено. Под руководством Агостиньо Нето, политического деятеля и поэта, МПЛА завоевала поддержку населения восточных и центральных районов страны, а также некоторых португальцев.

На севере страны действовала организация Союз народов Анголы (УПА), лидер которой Мануэль Некака умер в 1957 году, через несколько месяцев после создания УПА. Пост Некаки занял Хозе Гилмор, высокого роста, суровый человек, никогда не снимавший очков с темными стеклами. Через месяц после неудавшегося в феврале 1961 года восстания УПА организовала другое восстание — рабочих кофейных плантаций, также закончившееся [172] поражением. УПА пользовалась поддержкой американцев.

После поражения мартовского восстания Гилмор, сменивший свое имя на Холден Роберто, перебрался в Заир — президент Мобуту являлся его свояком. В Заире Роберто сделал доходную карьеру операциями с недвижимым имуществом. В УПА влилось некоторое количество небольших местных группировок, а также лиц, бежавших в Заир, и она приняла новое название — Национальный фронт освобождения Анголы (ФНЛА). Представители ФНЛА провозгласили себя в качестве правительства Анголы в изгнании. Третье движение — Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА) — появилось после выхода Йонаса Савимби из состава правительства в изгнании, в котором он занимал пост министра иностранных дел. Савимби стремился получить поддержку народа овимбунду, проживающего на юге страны, перед которым он часто выступал на митингах. Политическая карьера Савимби началась в Швейцарии, где он изучал право на средства финансируемой ЦРУ студенческой организации — Международной конференции студентов. В 1961 году на конференции этой организации в Кампале Савимби имел несколько продолжительных дискуссий с кенийским политическим деятелем Томом Мбойя, который убедил его вступить в УПА.

В середине 1964 года Савимби вышел из состава правительства в изгнании, однако лишь через два года заявил о создании организации УНИТА. Согласно одному американскому источнику, в это время Савимби был завербован английской разведкой. Позднее УНИТА установила контакты с португальскими военными и сотрудничала с ними в попытках нейтрализации МПЛА. Однако УНИТА была почти неизвестна до свержения в Португалии в 1974 году диктатуры Каэтану.

Власть в Португалии взяла в свои руки армия во главе с генералом Спинолой, и после некоторых колебаний было принято решение о быстром переходе в Анголе к правлению большинства. В январе 1975 года МПЛА, ФНЛА и УНИТА подписали соглашение об образовании трехпартийного переходного правительства. Казалось, что это подтверждает в какой-то степени точку зрения ЦРУ о том, что идеологические разногласия среди борющихся за национальное освобождение партий не играли главной роли. Но соперники МПЛА выражали опасение, что она, как самая большая по численности и лучше других организованная, сможет играть доминирующую роль в коалиции и в правительстве, которые будут сформированы после получения страной независимости. В это время ЦРУ обратилось к «Комитету-40» с предложением о выделении ФНЛА 300 тысяч долларов в виде помощи на политические цели и 100 тысяч долларов — для УНИТА. 300 тысяч долларов было санкционировано, в 100 тысячах отказано. В течение последующих трех [173] месяцев ФНЛА укрепляла свои позиции, и в апреле 1975 года она сделала попытку вытеснить МПЛА из состава правительства. Сделать это ей не удалось, и ее сторонники были изгнаны из столицы. ЦРУ готовилось к предоставлению ФНЛА очередной тайной помощи в размере 6 миллионов долларов, включая военную помощь. После ухода американцев из Южного Вьетнама из политических соображений считалось необходимым, чтобы США где-то добились успехов. В результате программа оказания помощи была увеличена до 14 миллионов долларов. В пакете мер, представленном на рассмотрение «Комитета-40», была предусмотрена также помощь УНИТА, которая в это время вела секретные переговоры с Южной Африкой.

В июле ФНЛА еще раз попыталась нанести поражение МПЛА военным путем, однако успеха не имела. На юге страны МПЛА контролировала почти всю прибрежную зону, но, правда, не могла взять Уамбо (Новый Лиссабон), штаб-квартиру ФНЛА — УНИТА. Савимби заключил соглашение с Южной Африкой, которая при поощрении и поддержке американцев направила в Анголу регулярные войска, известные под названием «колонны зулусов». Эта колонна продвинулась до самого побережья, захватила города Лобиту и Бенгела, пока не встретила сильного сопротивления в районе города Ново-Редонду.

Примерно в это же время Великобритания оказалась вовлеченной в войну в Анголе, поскольку предоставление ЦРУ помощи встречало оппозицию со стороны конгресса США. В 1975 году в дополнение к уже выделенным 14 миллионам долларов американский конгресс разрешил израсходовать еще 18 миллионов. Возникали, однако, обоснованные подозрения, что ЦРУ прибегает к своему излюбленному трюку в расчетах и занижает стоимость направленных вооружений. Таким образом, реальная сумма расходов могла быть в несколько раз больше той, которая была запрошена у конгресса и им одобрена.

Через резидентуру ЦРУ в Лондоне Вашингтон, по крайней мере, дважды, официально обращался к министерству иностранных дел Великобритании. Американцы очень хотели, чтобы Великобритания направила в Анголу ракеты, так как на посылку своих им нужно было получить согласие конгресса. Коллеги Киссинджера по «Комитету-40» стремились также к тому, чтобы глубже вовлечь западных союзников Америки в конфликт в Анголе. Что касается ракет, то правительство Великобритании дало твердый отрицательный ответ, ибо в противном случае она подорвала бы свою позицию «обеспокоенного нейтралитета». Официально Великобритания демонстрировала стремление восстановить коалиционное правительство в Анголе и желание сохранить свободу действий в качестве посредника, однако, прикрываясь этой вывеской, англичане уже в течение нескольких лет оказывали УНИТА политическую и финансовую поддержку. [174]

Перед войной в Анголе Савимби посетил посольство Великобритании в Лусаке, где ему обещали поддержку. Он также приезжал в Лондон, встречался с парламентским заместителем министра иностранных дел Джоаном Лестером. Тайная помощь УНИТА организовывалась офицером МИ-6 из состава посольства Великобритании в Лусаке. Он сыграл решающую роль в том, что эта помощь была оказана быстро. Наиболее полезным вкладом Великобритании явилось предоставление фирмой «Рейкал Комьюникейшн» комплекта системы связи. Система включала в себя семь радиостанций, которые установили в стратегически важных пунктах обширного района, занятого УНИТА. Радиостанции были собраны Роном Гудеем, техником из замбийского филиала «Рейкал». Ящики с оборудованием прибыли в аэропорт Лусаки, и их сразу же перегрузили в направляющийся в Анголу самолет. В частных лондонских клиниках английская разведка смогла организовать лечение раненых офицеров УНИТА.

Доставка оружия в Анголу требовала регулярных рейсов транспортной авиации. Такое воздушное сообщение обеспечивалось фирмой «Перл Эйр», которая на устаревших самолетах «Вискаунт» осуществляла ежедневные, челночные полеты в Уамбо. Эта странная авиалиния появилась на свет в 1972 году в британской колонии Гонконге при покровительстве британского подданного Мартина Фэрбурна и американского летчика Канделла Эверета. По словам Фэрбурна, «компания никогда не поднималась с земли, никогда не занималась никаким бизнесом и никогда не стремилась приобрести какой-либо самолет». В начале военных действий в Анголе компания перерегистрировалась на Гренаде, острове в Вест-Индии, сменив название на «Перл Интернэшнл Эйр». Наведение справок в Верховной комиссии Гренады показало, что в течение всего периода челночных рейсов в Уамбо компанией в Гренаде якобы никаких полетов не совершалось. За свою работу, выполненную во время войны, «Перл» получила от ЦРУ почти 150 тысяч долларов.

Другой воздушный мост организовала британская многонациональная компания «Лонро». Ее босс «крошка» Роланд не был новичком в мире тайной дипломатии и неоднократно объединял свое значительное политическое влияние с усилиями правительства Великобритании. Он предоставил Савимби реактивный самолет «Лир», который последний использовал для совершения поездок в разные страны в целях расширения дипломатической поддержки своей партии УНИТА. Движущей силой действий Роланда была перспектива заключения в Анголе крупных контрактов в случае победы партии УНИТА. Роланд приобрел мелкую компанию под названием «Эрмитаж Индастриал Холдингз» из группы фирм «Слейтер Уоркер» и сделал своего личного пилота Уилхелма Уилминга ее директором. [175]

Ежедневные полеты самолетов этой компании, обозначавшиеся «Г-Бейз», использовались для доставки оружия и других материалов. Самолеты «Перл» и «Эрмитаж» совершали полеты, используя дальнюю часть лусакского аэропорта, не смешиваясь с самолетами, выполняющими обычные коммерческие полеты, и не подвергаясь контролю таможенных чиновников.

Тем временем на контролируемой УНИТА территории появился бывший сотрудник британской разведки с кажущейся на первый взгляд очень неподходящей миссией. Находящимся там журналистам этот шумный английский джентльмен Ивэн Дейвис заявил, что он составляет «план экономического развития» южной Анголы. Когда журналисты проявляли настойчивость, Дейвис показывал краткий, отпечатанный на машинке документ, в котором излагались мероприятия по обеспечению широкого развития сельского хозяйства, но в котором ни слова не говорилось о разработке крупных залежей железной руды.

Официально Дейвис ушел из МИ-5 в 1972 году. Его многоплановая карьера включала в себя функции телохранителя Уинстона Черчилля, приятное времяпрепровождение в Малайе в качестве офицера управления специальной полиции и, наконец, чтение лекций на курсах подготовки МИ-6. В течение длительного времени, еще с конца 60-х годов, он поддерживал дружеские отношения с Йоргом Сунгумбой. В первое время он критически относился к УНИТА, «не желая иметь дело с «бандой». Тем не менее, он помог Сунгумбе получить деньги от одного поддерживаемого ЦРУ благотворительного фонда. Поскольку Дейвис отказался отвечать на вопросы, заявив, что его дружба с Сунгумбой носила совершенно обычный характер, его точную роль выяснить не удалось.

Имелось мало информации о численности МПЛА, ФНЛА и УНИТА и их моральном состоянии. Большинство прибывших в Анголу английских разведчиков было довольно быстро расшифровано, хотя один или два из них, выступавших под прикрытием журналистов, достигли определенных успехов.

Когда военные действия в северной части страны вступили в завершающую стадию и не наблюдалось каких-либо признаков задержки наступления МПЛА, Запад принял решение о военной интервенции. Регулярные войска нельзя было использовать, поскольку африканские государства могли принять ответные меры против коммерческих интересов западных стран. Запад пришел к выводу, что идеальным выходом могут быть сформированные из наемников подразделения. Для МИ-6 это открывало возможность внедрения в их ряды своих обученных военному делу сотрудников, что разрешало проблемы сбора разведывательной информации.

ЦРУ получило «зеленый свет» от правительства Великобритании на вербовку наемников для ФНЛА на американские и заирские деньги, составлявшие около 300 тысяч фунтов стерлингов. [176]

Главным вербовщиком был Джон Бэнкс, который короткий промежуток времени служил в парашютном полку и был из него с позором изгнан. Используя в качестве подставной организации фирму под названием «Секьюрити Эдвайзери Сервисиз», он завербовал 120 наемников. Их отъезд был широко разрекламирован, но плохо организован. Из второй группы наемников в составе 20 человек, вылетавшей с аэропорта Хитроу в январе 1976 года, у 11 не было паспортов, поскольку они их выпустили из тюрем на поруки. Тем не менее, все наемники улетели. Один из них, впоследствии взятый в плен МПЛА, рассказал на суде о процессе посадки в самолет. Он сообщил, что показал чиновнику в аэропорту «кусок бумаги». Чиновник рассмеялся, однако, после наведения справок по телефону, пропустил его. «Кусок бумаги» был идентификационной карточкой, которую в последнюю минуту «изготовил» Бэнкс взамен отсутствовавших паспортов.

Защитник этого наемника Уорбуртон-Джоунс указал, что в аэропорту имел место или «подкуп», или «неофициальное соучастие властей». Джон Бэнкс, который позднее был также главным свидетелем обвинения от специального управления полиции на процессе четырех ирландских республиканцев, под присягой поведал следующее: «В то время я поддерживал тесные отношения со специальным управлением полиции и рассказал о вербовке наемников. В специальном управлении я поддерживал контакт с инспектором сыскной полиции Рейем Такером. Вот почему на аэродроме не возникло каких-либо затруднений».

В этой группе были два сотрудника МИ-6. Один из них — Вик Готроп, пятидесятилетний мужчина, страдавший излишним весом, во время патрульной операции скончался от сердечного приступа. Другой — Джон Локейер после ранения был отправлен в Великобританию. Позднее один из наемников назвал еще двух сотрудников МИ-6, участвовавших в военных действиях в Анголе. Это Лоу Элфорд и Бэрри Торп. По словам Джона Стоквелла, руководителя специальной группы ЦРУ в Анголе, агенты МИ-6 принимали участие в боевых действиях на юге страны в составе подразделений УНИТА. Их усилия также не принесли успеха. Войска МПЛА быстро разгромили вооруженные группы ФНЛА. Колонна южноафриканцев, которая тоже принимала участие в военных действиях на стороне ФНЛА, вынуждена была отступить, так как правительство ЮАР приняло решение о том, что без американской поддержки оно не может рисковать вступлением в войну (в документальном фильме, снятом южноафриканской военной разведкой по сценарию Брайэна Крозье из Института по изучению конфликтов и показанном по телевидению в Южной Африке, вина за отступление возлагалась на Соединенные Штаты). Помощь со стороны Великобритании также была прекращена, когда стало очевидным [177] неизбежное поражение УНИТА. Оставшиеся в живых сотрудники МИ-6 покинули Анголу, следуя заранее разработанным маршрутам.

Ни ФНЛА, ни УНИТА, однако, не были полностью разгромлены. УНИТА, пользовавшаяся поддержкой Южной Африки, продолжала доставлять правительству МПЛА значительные трудности. 1200 членов ФНЛА были сгруппированы в 32-й батальон {14} южноафриканской армии, в котором посты офицеров и инструкторов занимают наемники. Правительства западных государств поддерживают планы наемников, однако всячески стараются избегать прямого участия. Особенно это относится к США, конгресс которых принял поправку Кларка, запрещающую оказание помощи оппозиционным движениям в Анголе. Офицеры британской армии участвовали в работе ряда совещаний, состоявшихся в течение последних двух месяцев 1977 года в столицах западноевропейских государств, на которых обсуждались вопросы продолжения вербовки наемников. Среди участников этих совещаний были представители УНИТА, мозамбикских диссидентских групп, армий Южной Родезии и Южной Африки, а также руководителей неустановленной нефтяной компании. После урегулирования положения в соседней Зимбабве западные державы считают, что могут вести себя менее сдержанно, и выражают большую готовность занять агрессивную позицию по отношению к Анголе.

Стали известны другие случаи сотрудничества между западными державами и Южной Африкой в районе Индийского океана. Интерес Запада к этому региону якобы вызван необходимостью обеспечения безопасности танкерных перевозок нефти из зоны Персидского залива, хотя имеются и другие мотивы: возможные залежи нефти в прибрежных зонах и в последнее время — поиски баз для американских «сил быстрого развертывания». После вывода к концу 1976 года всех английских войск из районов к востоку от Суэца Соединенные Штаты взяли на себя большую часть «обязанностей Запада» а этом регионе. Однако полагают, что в 1979 году по просьбе американцев ряд британских военных кораблей возвратился в район острова Диего-Гарсия, которым владеет Англия, но который она сдала в аренду США. Это говорит об увеличении озабоченности Запада по поводу ситуации в Индийском океане, и нет сомнений, что будут предприняты более настойчивые усилия по свержению некоторых правительств региона или по изменению их позиций.

Одним из таких мест являются Сейшельские острова, главный населенный остров которых Маэ расположен на расстоянии тысяча миль к востоку от кенийского порта Момбаса. Основным [178] источником доходов для 90% из 60 тысяч человек, проживающих на Маэ, служат рыболовство и туризм. В 50-х годах на Сейшельских островах не происходило бурных политических событий, политическая деятельность находилась в состоянии застоя. Первая политическая организация — Демократическая партия Сейшельских островов — была образована в 1963 году 24-летним адвокатом Джеймсом Манчамом, который выступал за интеграцию Сейшельских островов с Великобританией. Через два года другой адвокат — Альберт Рене организовал Объединенную партию народа Сейшельских островов, которая стояла на диаметрально противоположных позициях и выступала за полную независимость.

С тех пор эти два человека доминировали на политической арене архипелага. В трех избирательных кампаниях, происходивших до получения независимости, Манчам побеждал Рене, несмотря на то, что с 1974 года стал выступать за получение страной полной независимости. Такое изменение позиции Манчам предпринял по совету правительства Великобритании, считавшего, что интеграция является неприемлемой для ее африканских союзников и может вызвать в будущем внутренние трудности. В качестве советника Манчама по конституционным вопросам был направлен Денис Греннан, который сумел убедить его в том, что выступление за получение независимости будет единственно правильным решением. Примерно в это же время приехавшего в Лондон Манчама посетил человек, назвавшийся Фокс-Талботом, представителем одной антикоммунистической организации. Фактически же он был представителем МИ-6. Фокс-Талбот обещал предоставить финансовую поддержку газете «Сейшеллес уикли», поддерживавшей Демократическую партию Сейшельских островов. За трехлетний период на счет Манчама в швейцарский банк было переведено около 3 тысяч фунтов стерлингов.

Манчам поставил ряд условий в обмен на обещание полностью изменить свою позицию. В основном они касались «вопросов безопасности». Он заключил соглашение с министерством иностранных дел Великобритании о том, что англичане помогут ему создать полувоенные вооруженные силы и разведывательную службу. Манчаму, однако, было сказано, что деньги на это предоставит министерство по делам развития заморских территорий. В письме в газету «Санди таймс» Манчам позднее высказывал жалобу на то, что упомянутая договоренность была отвергнута Джудит Харт, которая справедливо указывала, что ее министерство заинтересовано в повышении, прежде всего, социального благосостояния. Кроме того, в письме Манчам отмечал, что «не нашлось человека, который был бы в состоянии изменить ее решение». Потом Манчам вступил в контакт с Фокс-Талботом, который свел его со своим коллегой по имени Джон Толман, указавшим, что просьба Манчама будет передана [179] на рассмотрение «совета». Представляется, что никакой помощи оказано не было, поскольку Манчам позднее заключил с ЦРУ соглашение, содержание которого аналогично тому, что рассматривалось англичанами. Между тем в январе 1976 года в Лондоне состоялась заключительная конституционная конференция для определения формы правления после получения Сейшельскими островами независимости. Конец июня был установлен в качестве даты установления контроля над страной местными властями.

В другом письме, направленном Манчамом в этот период в лондонскую воскресную газету, он утверждал, что его посетил сотрудник ЦРУ из резидентуры в Найроби: «В результате я подписал документ, согласно которому ЦРУ поможет нам создать разведывательную организацию... и ... предоставит необходимую поддержку и финансы для формирования полувоенного подразделения, могущего быть полезным в случае внутренних беспорядков».

Сейшельская станция слежения за спутниками была одной из семи разбросанных по всему миру американских станций, которые получали информацию от радиопередающих спутников. Разрешение на сооружение станции было получено от англичан на условиях, что Соединенные Штаты окажут им аналогичные услуги, если возникнут соответствующие потребности и возможности. По крайней мере, большинство жителей острова не считают, что имеют от этого какие-то преимущества.

Подготовительные мероприятия к получению независимости шли согласно плану, и 28 июня Манчам стал президентом новой республики, а Альберт Рене — премьер-министром. К огорчению Манчама, его сделка с американцами расстроилась. Появившиеся в прессе разоблачения, касавшиеся оказания ЦРУ финансовой «помощи», вызвали неуверенность у резидентуры ЦРУ в Найроби.. Когда Картер сменил Форда на посту президента США, Манчаму было сказано, что ему придется подождать, пока не прояснится отношение новой администрации к оставшимся нереализованным проектам ЦРУ. Тем временем Манчам наладил полезные контакты с ЮАР, которая снабдила его деньгами на проведение президентских выборов, состоявшихся до получения страной независимости, и обещала предоставить экономическую помощь в обмен на дипломатическую поддержку и выдачу сейшельских паспортов южноафриканцам, желавшим совершить поездки по странам Африки, а также в обмен на разрешение на посадку южноафриканских самолетов на островах.

Страстное желание Манчама расширить международные связи проистекало из его убеждения, что Рене замышляет заговор с целью его свержения. Конечно, Рене с презрением относился к равнодушной позиции президента по социальным и экономическим проблемам острова и к его провозглашенному [180] намерению превратить Сейшельские острова в прибрежный рай для банкиров. Маннам рассказал своему британскому советнику по «вопросам безопасности» Дугласу Мотту, что Рене готовит против него заговор. В ответ Мотт заявил, что внедренный им в политический аппарат Рене агент Ролли Мари не подтверждает этого. Мотт ошибочно предполагал, что Мари удалось внедриться в Объединенную народную партию, — внутри этой партии было хорошо известно, что Мари является инспектором специального управления полиции. Фактически же агент Мари работал на Рене, что объясняет отсутствие у Мотта достоверной информации. Предупреждения французского посольства о том, что заговор уже подготовлен, не поколебали доверия Манчама к Мотту, и в первую неделю июня 1977 года он, вопреки советам, выехал на лондонскую конференцию стран Содружества.

5 июня, когда Манчам с помощью Дениса Греннана готовил речь в ответ на тост премьер-министра Каллагэна перед избранными гостями, неожиданно пришло сообщение о совершенном Рене перевороте. Мотт и пять других высших британских чиновников в течение 12 часов содержались под стражей, а затем были высланы. Из страны был выслан и Питер Уолкер, офицер гренадской гвардии, отвечавший за подготовку подразделения внутренней безопасности численностью в 120 человек (неясно, кто финансировал эту программу). В сделанном после переворота заявлении правительство объявило, что Манчам-является нежелательным лицом на Сейшельских островах. Тем не менее, Манчам все же решил закончить в Лондоне свои церемониальные обязанности.

Переворот вызвал большое замешательство у правительства Великобритании и привел к резким спорам между МИД и МИ-6 по поводу отсутствия достоверной упреждающей информации. Говорилось о том, что сотрудники МИ-6 в Африке должны были бы знать о подготовке за несколько месяцев до переворота группы левых сейшельцев в количестве 20 человек. Именно эта группа осуществила переворот, убив часового у полицейских казарм и двух офицеров.

После того как Рене взял власть в свои руки, было несколько попыток свергнуть его правительство и почти постоянно устраивались заговоры. Мнение западных государств о том, что действия Рене могут быть не такими радикальными, как его слова, не подтвердилось, когда правительство приступило к осуществлению программы социальных преобразований. В 1978 и 1979 годах было раскрыто два заговора с участием французских наемников, а в конце ноября 1981 года сейшельская служба безопасности сорвала переворот, который планировалось осуществить в основном силами южноафриканских наемников, выступавших под видом членов старинного клуба любителей спиртных напитков «Ордер оф Фоум Флауэрс». Манчам, проживавший [181] после переворота в Лондоне, заверяет, что у него есть могущественные союзники среди правительств и деловых кругов, включая саудовского миллионера Аднана Хасхогги. Рене беспокоит пример соседних Коморских островов, на которых в мае 1978 года 100 французских наемников свергли левое правительство (их главарь стал вице президентом страны).

Англичане не участвовали активно в организации заговоров против правительства Рене: Уайтхолл надеялся, что предстоявшие экономические трудности вызовут на архипелаге восстание и это улучшит шансы Манчама на возврат власти и его выход на политическую арену.

С точки зрения краткосрочной перспективы англичане были больше обеспокоены событиями на острове Маврикий — в другой бывшей английской колонии, расположенной в 1000 милях к югу от Сейшельских островов. С момента предоставления острову внутреннего самоуправления в 1964 году и до состоявшихся в начале 1982 года выборов во главе администрации Маврикия находился Рамгулам, лидер лейбористской партии. В течение двух сроков лейбористы вступали в коалицию с правой Маврикийской социал-демократической партией.

Маврикий получил независимость, и в марте 1968 года правительство сразу же подписало с Великобританией договор в области обороны, которым предусматривалось постоянное использование англичанами станции морской связи «Маврикий» и отказ Маврикия от притязаний на остров Диего-Гарсия. В обмен на это англичане должны были подготовить силы безопасности острова и гарантировать предоставление информации относительно «внешних угроз для его безопасности». Через два года это соглашение принесло определенные дивиденды правительству. Группа жителей острова французского происхождения в составе 400 человек выезжала в ЮАР для прохождения подготовки в области организации диверсионно-подрывных акций, с тем чтобы свергнуть правительство Маврикия, изменить его политику, направленную против апартеида, на более приемлемый для Южной Африки курс. Однако этот план был раскрыт, так как правительство своевременно получило предупреждение от офицеров британской морской разведки. В политическом отношении заговорщики симпатизировали социал-демократической партии, лидер которой Гаэтан Дюваль входил в состав правительства в качестве министра иностранных дел и в то же время сохранил свой партийный пост до роспуска коалиции в конце 1973 года. Роспуск коалиции был вызван разногласиями по поводу предоставления определенному количеству советских рыболовных судов права ежегодно заходить в порты Маврикия и пользоваться их сооружениями в обмен на экономическую помощь. Дюваль настаивал на аннулировании этого соглашения и установлении более тесных связей с ЮАР. Англичане возражали. [182]

В марте 1976 года станция «Маврикий» была окончательно закрыта.

Выборы, состоявшиеся в декабре 1976 года, принесли потрясающие результаты. Партия Маврикийское боевое движение (МММ), имевшая в 1 970 году всего одно место в парламенте, завоевала 34 из 70 мест и стала самой представительной партией. И только коалиция между лейбористами и социал-демократами не допустила ее к власти. Удивительный успех этой партии вызвал оцепенение в Уайтхолле.

Большинство сторонников Рамгулама было нестабильно, и казалось, что последующие выборы, несомненно, приведут к победе левое большинство. Опасения Великобритании нашли свое отражение в назначении на Маврикий в январе 1981 года нового Верховного комиссара Джеймса Аллана, опытного офицера МИ-6, который в 1975 году принимал участие в переговорах с «временной» Ирландской республиканской армией о прекращении огня, а позднее получил назначение на пост начальника департамента внешней информации МИД. Примерно в это же время ЦРУ расширило свою резидентуру на Маврикии.

Партия МММ пришла к власти, и Маврикий присоединился к Танзании, Индии, Сейшельским островам и Мадагаскару, выступающим за демилитаризацию Индийского океана. Главным объектом их протестов являются англо-американские военные сооружения на острове Диего-Гарсия, которые администрация Рейгана решила расширить. Ряд правительств Маврикия пытался поднять перед МИД Великобритании вопрос о суверенитете над Диего-Гарсией, однако серьезно он не рассматривался. Новая администрация Маврикия обещала более энергично продвигать этот вопрос.

Можно ожидать, что Великобритания будет выделять больше средств на проведение тайных операций в этом регионе и Маврикий явится объектом номер один. Была развязана пропагандистская кампания против Альберта Рене, которого осуждали за деловое сотрудничество с Советским Союзом, и правительство МММ ожидает такая же участь.

Ключевая роль в планах западных держав отводится Кении, самому преданному их союзнику в Восточной Африке. Рене уже обвинял правительство Кении в соучастии в заговорах против его режима. Появлялись сообщения об обсуждении этого вопроса после прихода к власти Рене между одним из бывших министров Манчама — Дэвидом Джубертом и тогдашним министром юстиции Кении Чарльзом Ньенье. Последний отрицал какое-либо участие Кении в акциях против Маврикия. В Кении растет внутреннее недовольство и многое будет зависеть от развития этого процесса.

Ухудшение экономического положения и постоянные военные конфликты не предвещают ничего хорошего для будущего Африканского континента. [183]

Глава V. Куда идет Британия?

Созданные Великобританией за последние три десятилетия политические позиции в странах Индийского океана сыграли большую роль в организации американских «сил быстрого развертывания», предназначенных для вмешательства в дела стран Ближнего и Среднего Востока. Три из пяти основных баз, используемых для размещения этих сил, — Момбаса в Кении, острова Масира и Диего-Гарсия принадлежат странам, в которых системы правления были установлены с помощью Великобритании и на которые она продолжает оказывать значительное влияние. Любое отступление от полного сотрудничества Белого дома с Уайтхоллом соответственно уменьшит эффективность действий «сил быстрого развертывания».

Идея организации таких сил не нова: их первым образцом были чрезвычайные ударные силы, созданные Великобританией в 1956 году на кенийской военно-воздушной базе Кохава. Эти силы выполняли двойные функции: проводили операции против повстанцев, боровшихся за национальное освобождение, и осуществляли вмешательство в дела стран Ближнего и Среднего Востока для поддержки правящих там прозападных режимов или содействия коммерческим интересам западных стран. Поскольку расходы на содержание этих сил вышли за пределы возможностей Великобритании, министерство обороны начало выдвигать идею создания совместных англо-американских сил, и это хорошо видно из документов, проданных Перси Алленом египетской разведке. По просьбе кенийского правительства чрезвычайные ударные силы на базе Кохава в 1965 году были расформированы и начавшийся вскоре после этого вывод британских войск с территорий, находившихся к востоку от Суэцкого канала, означал, что инициатива создания интервенционистских сил Запада отдана на откуп американцам. Министр обороны США Роберт Макнамара сразу взял дело в свои руки, получив от конгресса средства на закупку необходимых вооружений. Пентагон имел войска, подобные «силам быстрого развертывания», которые были известны под разными названиями: ударные силы, силы готовности и так далее и функционировали с 1965 года до поражения США во Вьетнаме. Неудивительно, что за унизительным поражением американских войск в Юго-Восточной Азии начался общий пересмотр глобальной военной стратегии США. Общественное мнение страны выступало против американского вмешательства в конфликты развивающихся стран (отсюда — трудности с получением разрешения на оказание помощи ФНЛА и УНИТА во время интервенции в Анголе).

Однако было нереально ожидать, что такая ситуация продлится несколько лет. Военные и правые политические круги США постоянно нападали на сторонников этой позиции, заявляя, [186] что «СССР и его союзники воспользуются создавшимся положением». Тем временем произошла исламская революция в Иране, которую уж никак нельзя отнести на счет «козней Кремля» и которая окончательно вернула американскую политику к ее агрессивному курсу. В результате свержения шаха только англичане потеряли контракты на сумму свыше миллиарда фунтов стерлингов. В итоге вновь ожила идея создания «сил быстрого развертывания», дополненная стратегическим планом под названием «Трипуайр», имеющим целью не допустить подобных революций в других странах Ближнего и Среднего Востока, и в первую очередь в Саудовской Аравии. Было необычайно преувеличено значение проблемы нефтеобеспечения. Однако аналитический журнал «Стейт рисерч» высказывал мнение, что наиболее важную роль в процессе доставки нефти от мест ее добычи до потребителей играет небольшая группа западных многонациональных нефтяных корпораций, контролирующих большую часть мировых мощностей по переработке и распределению нефти. Введенный странами ОПЕК бойкот на поставки нефти в США в ответ на их активную поддержку Израиля в арабо-израильской войне 1973 года показал, что Америка может обходиться импортом нефти, несколько превышающим 5% ее потребностей, и что частые ссылки на «нефтяное оружие» арабов являются простой фикцией.

По заявлению премьер-министра М. Тэтчер от 1981 года, вклад Великобритании в «силы быстрого развертывания» составил 1000 человек или два батальона парашютистов. В принципе это чисто номинальный жест, которым Великобритания поддерживает идею создания «сил быстрого развертывания» и который придает им статус многонациональных западных, а не просто американских сил. В октябре 1982 года правительство также заявило, что в Индийском океане будет увеличено количество британских боевых кораблей, с тем, чтобы противостоять «растущему советскому влиянию».

Арабские государства, за исключением Омана и Египта, холодно отреагировали на создание американцами «сил быстрого развертывания». Большинство западноевропейских стран, заинтересованных в поддержании хороших отношений с арабским миром, высказало свои сомнения.

Наиболее важный вклад Великобритании в функционирование этих сил будет состоять в передаче американцам разведывательной информации, предусмотренной соответствующими соглашениями. Перехватываемые сигнальные сообщения нужны им для оценки необходимости и целесообразности использования «сил быстрого развертывания». Пока действует соглашение о сигнальной разведке, у Великобритании нет другого выхода как поддерживать американскую политику военных интервенций, равным образом как и США были [187] вынуждены помогать Великобритании в войне из-за Фолклендских (Мальвинских) островов.

Выше говорилось о непоследовательности англичан, подписавших с американцами соглашения по обмену разведывательной информацией, хотя ее главными торговыми партнерами являются страны Европейского экономического сообщества (ЕЭС). Как Великобритания, так и США разработали процедуры передачи коммерческой разведывательной информации своим деловым кругам. Некоторые американские фирмы имеют в своих штатах сотрудников Агентства национальной безопасности, в то время как в Великобритании «чиновники почти каждого министерства, включая министерство сельского хозяйства, рыболовства и пищевых продуктов, банк Великобритании, имеют допуск к секретной информации военной разведки министерства обороны и сигнальной информации Штаба правительственной связи».

Информация рассылается за пределы Уайтхолла, она, в частности, идет к «некоторым доверенным лицам из промышленных кругов». В их число входят такие ведущие компании, как «Ай-Си-Ай», БЛ и «Рио Тинто-Зинк».

Имеются случаи, когда МИД дает своим заграничным представительствам указания по проведению кампаний, направленных на дискредитацию продукции других стран. В недавнем прошлом объектом такой кампании явились некоторые виды вооружений, крупные контракты на поставки которых странам Среднего Востока получили французские фирмы.

Что касается более важной функции прогнозирования и возможного предотвращения политических беспорядков в странах с большими британскими капиталовложениями, то МИД и МИ-6 в ряде случаев не удалось получить необходимую упреждающую информацию. Изменить такое положение в равной степени важно как с точки зрения финансовых интересов правительства, так и интересов деловых кругов, поскольку, исходя из системы гарантий экспортных кредитов, правительству приходится компенсировать убытки компаниям, пострадавшим в результате расторжения контрактов. Предотвращение политических беспорядков — более сложный вопрос, и Великобритании для этого не хватает средств. Решение таких проблем с помощью тайных операций нередко рассматривается в качестве наиболее подходящего средства.

В соответствии с соглашениями о военном и разведывательном сотрудничестве предпочтение отдается получению помощи от США, хотя экономические интересы Великобритании более тесно увязаны со странами — членами ЕЭС. С точки зрения обеспечения безопасности легче осуществить тайную операцию вместе с одним агентством, например с ЦРУ, чем с группой европейских разведывательных служб. Таким образом, [188] тайные операции для обеспечения рынков британским компаниям будут осуществляться, очевидно, только тогда, когда они одновременно соответствуют и американским интересам. Иранская операция 1953 года является наиболее характерным примером такой взаимозависимости. Ряд ошибок в оценках стабильности отдельных режимов и национальных экономик, допущенных западными правительствами, отрицательно повлиял на настроения деловых кругов. Документально зафиксирована исключительно большая стоимость британских контрактов, потерянных в результате революции, свергнувшей шаха Ирана. Неправильная оценка ситуации в Никарагуа и Польше еще больше подорвала веру коммерческих кругов в эффективность работы разведывательных аппаратов западных стран. Именно это и привело к увеличению числа фирм, специализирующихся на подготовке анализов политического риска, то есть к организации частных разведывательных агентств.

В настоящее время в области «анализа риска» работают около 20 фирм. Наиболее известной из них, в связи с участием в ее деятельности одного бывшего британского премьер-министра, является «Интернэшнл Рипортинг энд Информейшн Системз» (ИРИС).

В рекламных материалах следующим образом излагаются цели фирмы: «...учредители ИРИС полагают, что отсутствие надежной и объективной информации о деятельности правительств и о политической обстановке препятствует использованию многих возможностей для развития международной торговли. Новая организация поможет преодолеть многие трудности прошлых лет и будет способствовать появлению более крупных инициатив в области инвестиций в бизнес и торговлю».

ИРИС была создана Энтони Стаутом, вашингтонским издателем журнала «Нэшнл джорнэл», одновременно владельцем и руководителем государственной исследовательской корпорации, которая в основном собирает и рассылает информацию о политической обстановке в американском регионе и о политике правительства США. Подписчиками на материалы корпорации являются частные организации и государственные учреждения. После исламской революции в Иране к Стауту обратился ряд его клиентов с просьбой расширить круг исследуемых тем, включив в него международные проблемы. После двухлетнего изучения возможностей осуществления данного проекта и было принято решение создать ИРИС с капиталом более чем 5 миллионов фунтов стерлингов, полученным от государственной исследовательской корпорации США, лондонского торгового банкира Генри Ансбахера, банка Лихтенштейна, шведской группы фирм «Скандия» и британской группы компаний «Сискоуп». [189]

ИРИС учредила международный консультативный совет для контроля за качеством своей продукции и гарантии «ее надежности и объективности». Во главе совета был поставлен Эдвард Хит, премьер-министр Великобритании в 1970–1974 годах. В состав совета вошли: бывший президент Международного банка реконструкции и развития Роберт Макнамара, бывший министр торговли Франции Франсуа Деню и Родриго Ботеро, занимавший одно время пост министра финансов Колумбии. По словам Хита, работа в ИРИС, за которую ему ежегодно платят 100 тысяч долларов, занимает у него «только несколько дней в году» и вполне возможно, что введение в состав совета известных лиц делалось скорее для повышения престижа ИРИС, чем для обеспечения качества ее продукции.

Хотя ИРИС зарегистрирована в Нидерландах (по налоговым соображениям), большая часть ее работы выполняется в Соединенных Штатах: в частности, в США находится ее компьютерная система. Состоящая из трех компьютеров «Барроуз-780», система спроектирована бывшим консультантом ЦРУ по образцу используемой в американской разведке.

Кроме консультативного совета ИРИС имеет совет управляющих, назначаемый ее акциодержателями, который осуществляет общее наблюдение за работой компании. Председателем совета является Чарльз Лонгбаттэм, глава группы фирм «Сискоуп» и попечитель фонда «Ариэль». В составе ИРИС — пять директоров: по вопросам информации; стратегических служб, который занимается компьютерными операциями, их информационным обеспечением и вопросами подготовки кадров; сбыта; общественных отношений и, наконец, административных дел. Пол Бекер, отставной американский дипломат, стоит во главе департамента информации. Ему подчиняются шесть региональных отделов с 33 аналитиками, обрабатывающими материалы газет, периодических изданий, радио и телевизионных передач, а также сообщения, поступающие более чем от ста корреспондентов (в основном разъезжающих по всему миру журналистов).

Подписчики ИРИС получают в свое распоряжение терминал, связанный через спутник с компьютером ИРИС, при помощи которого они могут заказать основные доклады, предоставляемые в конспективной форме в любой интересующей подписчиков области. За дополнительную плату можно получить и некоторые другие услуги. Они включают в себя прямые консультации аналитиков ИРИС, хранение в памяти ЭВМ информации подписчика и оценку при помощи компьютера последствий каких-то действий, причем данные о них вводятся в ЭВМ самим пользователем. Базовая стоимость — 30 тысяч долларов ежегодно, за предоставление всех видов обслуживания цена может возрасти до 250 тысяч. [190]

С учетом трудностей получения информации о стране и масштабов ее участия в международной коммерции и политике каждое государство включено в одну из четырех категорий: развитые капиталистические страны составляют категорию стран «с легким доступом, интенсивным взаимодействием», в то время как большинство африканских стран и некоторые государства Ближнего и Среднего Востока (Ливия, Ирак, ЙАР и НДРЙ) отнесены к категории «Д» — «с трудным доступом, ограниченным взаимодействием».

В январе 1983 года ИРИС объявила себя банкротом. Причем ее долги якобы превысили миллион фунтов стерлингов. В течение двух лет, когда еще разрабатывалась структура ИРИС, Стаут и его помощники выделили 14 своих потенциальных конкурентов и свели их также в четыре категории, исходя из используемых ими методов и областей деятельности.

Главным конкурентом оказалась фирма «Бизнес Интернэшнл» с отделениями в Лондоне, Нью-Йорке и Женеве. Она готовит еженедельники и документы инструктивного характера для своих клиентов и занимается главным образом Африкой.

«Бизнес Инвайронмент энд Риск Индекс» (БЕРИ) является калифорнийской консультативной фирмой, основанной в 1966 году доктором Ф. Т. Хейнером, ученым с опытом работы в области коммерции в Европе и Канаде. Для обслуживания своих клиентов, число которых составляет 500, БЕРИ использует две группы международных экспертов, в состав которых входит более 170 администраторов различных компаний и фирм, ученых, политиков и дипломатов. Эти эксперты готовят специальные сообщения, дополняя их своими квалифицированными комментариями. БЕРИ три раза в год публикует ежегодный бюллетень, причем в каждом выпуске дается информация о 45 странах, и шесть обширных годовых анализов, темы которых выбираются в соответствии с «текущими интересами делового мира». Компания также составляет аналитические прогнозы по 50 странам, информация по которым «запрашивается наиболее часто». БЕРИ утверждает, что она предсказала военный переворот в Турции в 1980 году, убийство президента Южной Кореи Пак Чжон Хи. В то же время компания не смогла предсказать победы на выборах Миттерана, сохранение власти президентом Нигерии Шеху Шагари, падение которого БЕРИ ожидала начиная с 1979 года.

В Великобритании анализом риска занялась компания, которая более известна своими услугами в области страхового дела. «Контрол Риск» является ведущей фирмой в области страхования на случай похищения людей и их выкупа, превратившаяся после 1970 года в фирму с многомиллионными доходами. Эта фирма является детищем Джулиана Радклиффа, лондонского страхового маклера. Кроме Радклиффа [191] в состав директората фирмы входит еще один страховой агент — «консультант по вопросам безопасности» Дэвид Уолкер и бывший армейский офицер, который служил в САС и занимался вопросами безопасности в британских посольствах в Латинской Америке. Компания расположена в районе Виктория (Лондон), ее штат составляет 60 человек и годовой оборот около миллиона фунтов стерлингов. В настоящее время в состав совета директоров компании входят еще три бывших офицера САС: директор-распорядитель Ариш Турл, бывший комиссар столичной полиции Роберт Марк и генерал Фрэнк Кинг, в недавнем прошлом командующий британской армией на Рейне, а до того — командующий армией в Северной Ирландии. Директорами также являются Питер Гисс, который после длительной карьеры в военной разведке работал в «Диверсифайд Корпорэт Сервисиз» и в канцелярии премьер-министра, а также генерал-майор Ричард Клаттербак, теоретик борьбы с повстанцами, одно время входивший в состав совета Института по изучению конфликтов. Два сотрудника фирмы «Контрол Риск» вышли из стен вышеуказанного института: бывший его директор по исследовательской работе Питер Янке и библиотекарь Ричард Симс.

Описанные выше частные организации принципиально отличаются от компаний, о которых говорилось в главе I. Последняя категория компаний дополняет, вообще говоря, официальные разведывательные ведомства; фирмы же, занимающиеся анализом риска, возникли в результате того, что деловой мир разочаровался в способностях государства оказывать необходимую поддержку при проведении коммерческих операций. Для многих руководителей бизнеса этот факт подкрепляет их точку зрения о том, что национальное государство является ненужной формой социальной организации. Еще в 1967 году «Бизнес Интернэшнл» в научно-исследовательском отчете сообщила своим клиентам, что «национальное государство устарело: завтра оно будет мертвым в любом сколько-нибудь значимом смысле этого слова, такая же судьба постигнет те корпорации, которые имеют в основном национальный характер».

Таким образом, организации, выполняющие функции анализа риска, в некотором смысле вступают в прямое соперничество с национальными разведывательными службами. Неизбежно, что они становятся своеобразной помехой для обеспечения безопасности: пытаясь привлечь заказчиков, их сотрудники, ранее работавшие в государственных разведывательных службах, используют в своих рекламных материалах подробные сведения о разведывательных методах, ставшие им известными по работе в разведке. ЦРУ пытается ввести в этом отношении определенные ограничения, запрещая бывшим и еще работающим в управлении сотрудникам [192] использовать информацию, ставшую им известной во время работы в ЦРУ, хотя ясно, что эти требования вряд ли выполнимы. ЦРУ также разработало различные программы подготовки своих сотрудников по использованию новых методов своевременного выявления кризисных ситуаций и их разрешения.

Возникает вопрос, не попытаются ли частные фирмы создать в будущем свою электронную разведку. Разумно допустить, что некоторые корпорации будут стремиться уменьшить расходы на научные исследования и разработки и получить преимущества за счет ведения электронной разведки в промышленности против своих конкурентов, в частности, посредством тайного подключения к обширным компьютерным системам, используемым при совершении современных международных деловых операций. Количество объектов подобного проникновения будет неизбежно увеличиваться. В то же время электронная техника, рассчитанная на массового потребителя, дает возможность частным лицам передавать и получать закодированные сообщения.

Эти два направления создают серьезную угрозу для монополии, которую имеют в области сигнальной разведки сотрудничающие между собой спецслужбы и для сохранения которой они принимают энергичные меры.

Американские ученые Р. Барнет и Р. Маллер утверждают, что «АНБ и его партнеры ведут яростную борьбу за обеспечение контроля над растущим интересом к криптографии (тайнописи). Они пытались не допустить публикации соответствующих научных работ независимых исследователей, вмешиваются в вопросы предоставления субсидий».

Штаб правительственной связи сильно пострадает, если криптографией будет заниматься большинство западных стран. В этом случае число легко читаемых сообщений уменьшится, а «растущий общественный интерес к вопросам криптографии», очевидно, коснется работы и этого учреждения. Обнародование в последние годы некоторых важных сведений показало, что Штаб правительственной связи в основном выполняет функции британского филиала АНБ.

В настоящее время широко известны случаи, когда корпорации используют методы тайных операций. Характерным примером являются усилия, предпринятые «Интернэшнл телефоун энд телеграф» и другими американскими транснациональными компаниями по свержению чилийского правительства Сальвадора Альенде в 1973 году. Что касается Восточного полушария, то выше уже показано, как английская фирма «Лонро» содействовала проведению ряда тайных операций в Африке. Экономический спад двояко действует на осуществление корпорациями подобных неприглядных действий: с одной стороны, спад ведет к их сокращению из-за недостатка средств, [193] а с другой — к увеличению масштабов подобных акций, поскольку растет желание сохранить м укрепить свои торговые позиции независимо от товарной структуры рынка. Поскольку возможности правительства Великобритании в деле организации тайных операций зависят от участия в них американцев, британские компании, вполне вероятно, будут брать инициативу на себя. Смогут ли они организовать для этого группы достаточно квалифицированных специалистов — это другое дело. Тут может сыграть свою роль 24-й полк САС.

В 70-х годах британская разведка столкнулась с растущим числом проблем внутри Соединенного Королевства. Несмотря на проведение различных операций за границей, большая часть ресурсов МИ-6 в этот период направлялась на деятельность внутри страны. Хуго Янг, политический редактор «Санди таймс», цитируя «полностью надежный источник», утверждал, что «в течение большей части 70-х годов в работе МИ-6 допускались колоссальные нарушения законности». В эти годы МИ-6 использовалась в основном в качестве инструмента для обеспечения внутренней безопасности. Некоторые из таких нарушений, несомненно, имели место в ходе операций в Северной Ирландии. Строго говоря, эта провинция является областью деятельности МИ-5, однако по различным политическим и стратегическим соображениям МИ-6 также была привлечена к проводимым здесь операциям.

Во время второй мировой войны английская разведка МИ-6 осуществляла в Дублине наблюдение за попытками германского посольства спровоцировать нападение Ирландской республиканской армии (ИРА) на Великобританию с севера. После поражения Гитлера разведка занималась глобальными проблемами и почти не обращала внимания на события в Северной Ирландии. Трехлетняя пограничная кампания против ИРА проводилась английской контрразведкой МИ-5. Она направила а Северную Ирландию нескольких своих офицеров для совершенствования системы учета и хранения разведывательной информации. В то время ИРА не располагала достаточной политической поддержкой для ведения широкой борьбы.

В конце 60-х годов обстановка в корне изменилась. Администрация Северной Ирландии оказалась неспособной выполнить требования католиков, положить конец дискриминации в области труда и обеспечения жильем. Вместе с тем происходили нападения на католические районы со стороны полувоенных формирований протестантов и специальных полицейских подразделений «Б», на которые ИРА тогда не могла ответить. Такое положение породило воинственные настроения у католиков и значительный рост рядов ИРА. Решением большинства проблем католиков севера явилось бы прекращение британского правления и последующее объединение севера и юга [194] Ирландии.

Военная кампания в основном велась «временным» крылом ИРА. Разделение ИРА на «официальное» и «временное» крыло произошло после того, как движение смогло получить достаточно вооружений для отражения атак протестантов. Та часть движения, которая стала называться «официальной» ИРА, считает, что, поскольку достигнуто такое положение, при котором ИРА в состоянии выполнять функции гражданской обороны в католических гетто, отпала необходимость в дальнейшем расширении вооруженной борьбы. «Временное» крыло ИРА, наоборот, придерживается мнения, что рост политического сознания католиков, происшедший в результате борьбы за гражданские права, дает возможность организовать согласованное сопротивление британскому правлению. У «официальной» ИРА больше сторонников, и она всегда имела более широкий доступ к оружию.

«Временная» ИРА рассматривает свою борьбу как национально-освободительное движение: разделение ИРА на фракции является, по ее мнению, примером применения колониального правила «разделяй и властвуй».

Для расследования действий ольстерской полиции, применявшей грубые насильственные меры в отношении лиц, выступавших за гражданские права, назначили комиссию Ханта. На основании выводов комиссии было признано, что ольстерская полиция не может осуществлять никаких полицейских функций в районах Северной Ирландии, контролируемых республиканцами. Эту задачу полностью возложили на английскую армию. В Северную Ирландию направили эскадрон «Д» 22-го полка САС, чтобы полностью перекрыть источники получения оружия полувоенными формированиями республиканцев. В Ольстер прибыли два офицера МИ-5 для оказания армии помощи в наведении порядка в ее разведывательном аппарате. До 1969 года подразделение военной разведки в Ольстере состояло из нескольких офицеров, занимавшихся в основном проверкой работы различных военных и гражданских должностных лиц. Персоналу военной разведки было «строго запрещено» передавать информацию ольстерской полиции, хотя в 1970 году директор военной разведки совместно со специальным управлением ольстерской полиции создал совместную рабочую группу для составления списков лиц, подлежащих интернированию. Главная цель состояла в выявлении рядовых членов «временного» крыла ИРА. Два близких к руководству ИРА источника передавали информацию в отношении стратегии действий ИРА. Что же касается объектов нападений и персонала боевых подразделений, то сведений об этом получить не удавалось. Большая часть работы заключалась в отборе снимков лиц, сфотографированных армейскими специалистами на митингах, похоронах и [195] демонстрациях, и сличении их с архивами ольстерской полиции. Был составлен список на 500 человек. Армейское командование не было уверено в полезности интернирования, однако особо активные действия ИРА вынудили его, ввиду отсутствия приемлемой альтернативы, пойти на этот шаг. 23 июля 1971 года 1800 английских солдат при поддержке полиции совершили облавы в Белфасте и девяти других городах Ольстера.

Интернирование имело значительный, но не решающий эффект. Частично проблема состояла в низком уровне разведывательной информации, получаемой специальным управлением ольстерской полиции. Для улучшения ее качества был осуществлен общий пересмотр системы подслушивания телефонных разговоров. В течение многих лет ольстерская полиция в небольших масштабах осуществляла подслушивание телефонов. Однако используемая аппаратура была довольно-таки устарелой, разговор записывался вручную, для постановки телефона на контроль требовалось уведомление за 24 часа. Самое главное — не было возможности проконтролировать все необходимые, по мнению армии, разговоры. Для поддержания связи с почтовым ведомством армия заняла верхний этаж здания Черчилль-хаус, где размещалось руководство телефонным узлом Белфаста. Была внедрена сложная система переключающих аппаратов для взятия телефонов под контроль, закуплено большое число многодорожечных магнитофонов. Группа специалистов почтового управления в составе трех человек подключила выбранные телефонные линии к подслушивающим устройствам, разместила их таким образом, чтобы уменьшить возможность изъятия непосвященными в дело инженерами. На всех белфастских телефонных узлах установили большое число подслушивающих устройств. Одно время Балморальский узел, обслуживающий район Белфаста Андерсонстаун, был настолько перегружен подслушивающими аппаратами, что пришлось отказывать в постановке телефонов многим желающим.

Операция по подслушиванию телефонных разговоров в Ольстере достигла своего пика в 1974 году. Затем масштабы ее уменьшились, и ответственность за эту деятельность, очевидно, вновь возложили на ольстерскую полицию. Программа подслушивания телефонов была обречена на провал ввиду ее большого объема и трудностей освобождения почтового управления от лиц, сочувствующих ИРА. По меньшей мере, 150 линий подвергались постоянному контролю: в число объектов входили политические деятели, журналисты, а также подозреваемые лица из полувоенных формирований.

Когда стало ясно, что при помощи интернирования не удастся остановить действия ИРА, власти прибегли к тайным операциям. В 1971 году Оливер Райт был заменен на посту [196] координатора разведывательной деятельности Говардом Смитом, впоследствии послом в Советском Союзе и главой английской контрразведки МИ-5. В том же году в штаб-квартире армии в Лисберне было образовано подразделение «психологической войны», так называемая группа по разработке политики в области информации, которая должна была «предоставлять консультации командующему по общественным аспектам проводимых операций и осуществлять разработку программ общественной информации». Выполнявший тогда обязанности начальника группы подполковник Джеймс Барден заявил журналистам, что «в этом нет ничего дурного». Армия разработала ряд коммунальных проектов, организовала клубы для молодежи из обеих фракций ИРА, устраивала танцы, пешеходные прогулки, построила спортивные сооружения, организовала передвижные столовые для престарелых жителей Дерри.

Многие корреспонденты, освещавшие фолклендскую (мальвинскую) кампанию, отмечали, что представители армии более отзывчивы на просьбы корреспондентов, чем их коллеги по ВМФ. Нет сомнений в том, что опыт, полученный английской армией в Северной Ирландии, объясняет разницу в подходе к представителям прессы. Большинство морских офицеров сохранили плохо скрываемое презрение к журналистской профессии. Военные же командиры в Северной Ирландии и старшие чиновники Уайтхолла понимали важность для британской аудитории постоянного освещения роли армии. Они считали, что «основная политика состоит в полной доступности для прессы, создании для ее представителей необходимых условий, предоставлении им информации, разрешении участвовать в патрулировании и проведении операций, поощрении солдат к тому, чтобы объяснять прессе свою «работу». Армия признает, что на экране телевизора рядовой солдат иногда вызывает к себе большее доверие, чем командующий армией».

Для многих журналистов армия служила единственным источником информации о положении в Северной Ирландии. Некоторые представители прессы пытались устанавливать контакты вне армии. На тех журналистов, которые отходили от официальной линии — армия — это буфер между двумя воюющими в Белфасте общинами — оказывалось соответствующее давление. Нередко такое давление принимало утонченные формы: Симон Хаггарт из «Гардиан» объясняет, как можно держать журналистов в узде: армейские офицеры по связи с прессой по каплям выдают им интересные сведения, отвлекая их тем самым от источников, из которых получение информации было бы нежелательно. Этот метод имеет дополнительные преимущества в связи с тем, что он создает возможность для продвижения дезинформации. Обратный поток [197] информации в равной степени считался полезным для армейской разведки: поощрялось установление гражданским персоналом из армейского пресс-бюро хороших отношений с журналистами и получение от них информации.

Группа по разработке политики в области информации отвечала также за подготовку «черных пропагандистских материалов», которые широко использовались в операциях против повстанцев. Одним из примеров «черной пропаганды» может служить появившееся в 1978 году в пресс-бюллетене «ИТН» сообщение о том, что три восьмилетних девочки по заданию ИРА заложили бомбу в детскую коляску около госпиталя «Виктория» в Белфасте. Хотя позднее армейский пресс-офицер признал, что эта история выдумана, в «ИТН» опровержения не появилось. Одновременно в газетах «Сан» и «Ивнинг ньюс» были напечатаны сообщения об изнасиловании членами ИРА под дулом пистолета нескольких девушек. Но в этом случае представители армии проявили достаточную настойчивость и заставили полицию опубликовать заявление, опровергавшее сообщения газет. В армии за работу прессы отвечал Колин Уоллес, который хотя и занимал гражданский пост в министерстве обороны, но входил в состав ольстерского полка обороны, полувоенного формирования, контролировавшегося английской армией. Этот полк должен был взять на себя функции специального подразделения полиции «Б». До увольнения из армии в 1975 году (за предоставление секретных документов журналисту из «Таймс» Роберту Фиску) Уоллес являлся ключевой фигурой в деле распространения «черной пропаганды». В последующем был приговорен к десяти годам тюремного заключения за непредумышленное убийство торговца антикварными изделиями из Сассекса.

Решение об использовании методов «черной пропаганды» свидетельствовало об изменении оценки британскими властями сложившейся ситуации. Случаи нарушения правопорядка участились и вылились в яростные действия со стороны ИРА против основ британского правления в Северной Ирландии. Ожидание того, что английской армии придется провести в Белфасте лишь кратковременную миротворческую операцию, сменилось принесшим трепет и отвращение пониманием, что ведется военная кампания против таких же граждан Соединенного Королевства (хотя и непокорных). Факт введения британского общественного мнения в заблуждение о так называемой буферной роли английской армии в Белфасте стал понятен всем после резкого увеличения числа террористических актов в 1970 и 1971 годах. То, что армия оказалась не способной должным образом реагировать на них, частично объяснялось почти полным отсутствием у ольстерской полиции информации о действиях полувоенных формирований. [198]

Второй признак этого важного политического сдвига проявился также в 1971 году. На подразделения САС впервые возложили боевые функции, а не пассивные обязанности по сбору информации. Скрыто передислоцированные в Белфаст солдаты САС придавались так называемым «утиным командам». Это название родилось после первой операции, в которой эти команды были использованы. Шел сильный дождь, и промокших солдат сопровождали по улицам дети, подражавшие кряканью уток. Однако солдаты несли смерть. С черными повязками на лицах, прячась от прохожих, они подкарауливали людей, которые, по их предположениям, могли иметь оружие или взрывчатку. В этом случае солдаты получили право стрелять без предупреждения. Есть определенные доказательства того, что для дискредитации ИРА подразделению САС было дано задание осуществлять взрывы в различных районах Белфаста. Дэвид Симен, утверждавший, что он состоял в одном из таких отрядов, высказал такое обвинение на пресс-конференции в Дублине в 1972 году. В Великобритании заявление Симена не получило почти никакой огласки, а сам он позднее был найден в канаве с простреленной головой. Его убийцы не найдены.

Утверждалось также, что военнослужащие САС участвовали в событиях «кровавого воскресенья», когда в январе 1972 года 13 невооруженных демонстрантов были убиты в Дерри солдатами из полка английских парашютистов. Служащим САС, очевидно, поручили открыть по парашютистам стрельбу с крыши соседнего почтового отделения, спровоцировав последних на открытие огня по демонстрантам. Ряд данных свидетельствует о том, что этот инцидент был заранее спланирован, хотя кажется странным отсутствие для этого каких-либо объяснимых мотивов, кроме намерения совершить неспровоцированное насилие над республиканцами. Трудно представить, чтобы даже самый тупой армейский офицер мог дать команду совершить такое бессмысленное политическое убийство. ИРА, как и ожидалось, нанесла ответный удар, приведший к многочисленным жертвам. «Официальное» крыло ИРА также приняло участие в массовой кампании организации покушений и взрывов. В результате к марту 1972 года британское правительство убедилось в том, что развалившийся североирландский парламент, заседавший в замке Стормонт, не может обеспечить эффективного управления Ольстером. Стормонтский парламент был распущен, и Лондон взял на себя исполнительные и законодательные полномочия в Ольстере.

Для армии эти события явились неприятным напоминанием о тактическом провале интернирования, отрицательно сказавшегося на политической ситуации, и о необходимости кардинального пересмотра системы сбора информации. [199]

В 1972 году численность военной разведки в Ольстере была значительно увеличена. Армейское руководство приступило к реализации идеи о создании подразделения, которое взяло бы на себя функции по сбору разведывательной информации и патрулированию в республиканских анклавах, что регулярная армия была неспособна делать.

Таковыми явились условия, в которых создавалась специальная группа военной рекогносцировки. Обученная инструкторами САС и включавшая значительное число лиц из полка специальных войск, группа насчитывала около 40 солдат, вооруженных пистолетами системы «Браунинг» и автоматами «Стерлинг». Группа подразделялась на отряды примерно по 15 человек, за которыми закреплялись определенные районы. Патруль состоял из двух — четырех человек, в их распоряжение предоставлялись машины без опознавательных знаков.

Представители армии признали, что до ноября 1972 года, по крайней мере, в трех случаях солдаты специальной группы открывали стрельбу по гражданским лицам. Один член спецгруппы был предан суду по обвинению в убийстве и оправдан. Это произошло после инцидента в июне 1973 года, когда была открыта стрельба в преимущественно республиканском Андерсонстаунском районе Белфаста. Перешедших на сторону англичан — членов «временной» ИРА использовали в качестве агентов специальной группы. Они разъезжали по республиканским районам Ольстера в специально оборудованных для ведения наблюдения машинах, указывая конспиративные квартиры и тайники для оружия.

Для сбора информации специальной группой использовалась, в частности, прачечная «Фор Сквэр», предоставлявшая услуги по сниженным ценам. Она размещалась над одной книжной лавкой в Твинбруковском районе Белфаста. Работники «Фор Сквэр» курсировали на своем грузовичке по районам Белфаста, принимая для стирки белье и собирая разные сведения. Белье затем направлялось в специальное подразделение для проведения исследований на предмет обнаружения следов взрывчатки и пороха. Эта операция позволила провести ряд арестов. В конце концов, ИРА стало известно о функциях этой прачечной, и в начале 1972 года ее члены организовали нападение на грузовик, был убит его водитель.

В 1973 году после суда над двумя членами спецгруппы ее преобразовали в специальный отряд, однако методы ее работы и цели почти не изменились. Газета «Рипабликэн ньюс» утверждает, например, что группа женщин, в течение трех лет продававшая косметические товары с доставкой на дом, входила в состав этого отряда и выполняла его разведывательные задания. Вместе с разведгруппами САС специальный отряд осуществлял скрытое патрулирование и включал своих сотрудников в состав пограничных наблюдательных постов. [200]

Второе важное изменение, внесенное в 1972 году в деятельность британских разведывательных подразделений в Северной Ирландии, касалось изменения функций МИ-6. До этого времени работа МИ-6 в Ирландии ограничивалась операциями политического характера: считается, что МИ-6 специально «организовала» сделки по продаже оружия, из-за которых попали под суд два министра правительства Ирландии — Чарльз Хауэй и Нейл Блейни. Хотя оба были оправданы, им пришлось уйти в отставку, в результате чего позиции республиканцев в правительстве Ирландии были ослаблены. МИ-6 отводилась важная роль в борьбе с ИРА. Получили известность три операции этого периода.

Наиболее известной, очевидно, является трагикомическая история братьев Литтлджонов — Кеннета и Кейта. Обвинения в некомпетентности, выдвигавшиеся МИ-6 в адрес военной разведки, в данном случае удивительным рикошетом отозвались на самой разведслужбе. В 1970 году Кеннет Литтлджон скрывался в Ирландии от британской полиции, которая считала, что он может оказать помощь в расследовании дела о краже 38 тысяч фунтов стерлингов, за которое его двоюродный брат Брайэн Перке получил шесть лет тюрьмы. Литтлджон имел криминальное прошлое, связанное с грабежом. Это случилось еще во время его службы в полку парашютистов, из которого в 1959 году он был с позором уволен за кражу денег из полковой кассы. Он жил в Ирландии в графстве Керри, средства к существованию получал от фирмы по продаже одежды, созданной им в Дублине под псевдонимом Кеннет Остен. Фирма Литтлджона довольно быстро попала в затруднительное положение. Переехав в графство Лаут, поближе к границе с Северной Ирландией, Кеннет установил контакты с ИРА. Он узнал, откуда ИРА получает необходимое оружие. Обремененный долгами и поставленный перед угрозой вызова в Верховный суд Дублина, Литтлджон решил использовать имевшуюся у него информацию. В ноябре 1971 года апелляционный суд отменил приговор его дво-1 юродному брату Брайэну Перксу на основании того, что судья не обеспечил полного разбирательства дела. Уголовного дела против Литтлджона больше не существовало, и 21 ноября он вылетел в Лондон.

Младший брат Кеннета Кейт большую часть 1967 года провел в тюрьме Борстал также за участие в грабеже. Там он познакомился с леди Памелой Онслоу, навещавшей тюрьму с благотворительными целями. После своего освобождения Кейт не терял с ней связь, и в этом Кеннет увидел хорошую возможность для вступления в контакт с британским правительством. Кейт рассказал леди Онслоу о наличии у его брата информации об ИРА, которую тот хотел бы передать правительству. Леди Онслоу связалась со своим личным другом министром [201] обороны Великобритании лордом Каррингтоном, который разрешил министру Джеффри Джонсон-Смиту встретиться с Литтлджонами на квартире леди Онслоу в Кенсингтоне. Встреча состоялась 21 ноября. В течение трехчасовой беседы Кеннет Литтлджон рассказал министру, что «официальная» ИРА получила партию автоматов АК-49 и планирует осуществить убийство Джона Тейлора, министра внутренних дел Ольстера, который придерживался бескомпромиссной линии.

Литтлджон произвел хорошее впечатление на Джонсона-Смита, который предложил ему связаться со специальным управлением полиции. Литтлджон отказался, заявив, что не «горит желанием возобновить знакомство с полицией». Министр согласился сам поднять этот вопрос перед «соответствующими властями». На следующий день Литтлджон явился на квартиру по Кейвелл-стрит, где встретился с офицером МИ-6, представившимся как Дуглас Смайт (известен также под именем Джона Уаймена). Литтлджон повторил то, что ранее рассказал Джонсону-Смиту. Уаймен заявил Литтлджону, что при необходимости свяжется с ним.

К информации Литтлджона вернулись в феврале 1972 года, когда была предпринята попытка совершить покушение на Джона Тейлора при его выходе из офиса в Армаге. Один из тех, кого Литтлджон причислял к покушавшимся, командир республиканского батальона в Белфасте Джо Маконн, через несколько дней был убит армейским патрулем. Литтлджону дали задание проникнуть в ряды «официального» крыла ИРА и передавать о нем информацию, в частности о лицах, скрывавшихся в соседней Ирландии. Литтлджон должен был действовать и как агент-провокатор, организуя и осуществляя в Ирландии ограбления банков, взрывы бомб, ответственность за которые возлагалась бы на «официальное» крыло ИРА. МИ-6 надеялась, что такие действия заставят ирландское правительство принять более строгие меры законодательного порядка против ИРА, многие члены которой в период интернирования бежали в Ирландскую Республику. Кроме того, взрывы подорвали бы политическую поддержку, которой пользовалось в стране «официальное» крыло ИРА.

Как шпион Литтлджон был в основном бесполезен. Большая часть информации, которую он на регулярных встречах передавал Уаймену, носила общий характер. Ирландская полиция с удивлением наблюдала, как Литтлджон разъезжает по стране. Позднее некоторые офицеры заявили, что им было дано указание не трогать братьев. По словам Литтлджона, в период с февраля по октябрь 1972 года он совершил 12 банковских ограблений. Добыча от одного из них, осуществленного в июне 1972 года в торговом центре города Ньюри на севере страны, составила 70 тысяч фунтов стерлингов. Детективы полиции допрашивали Литтлджонов по поводу этого ограбления, [202] когда получили наводку от местного судебного чиновника, у которого возникли подозрения после получения им от Литтлджонов крупного задатка за дом в Лауте десятифунтовыми купюрами. Но никакого обвинения им не было предъявлено. Кеннет Литтлджон заявляет, что он знал, по крайней мере, о четырех других ограблениях, которые санкционировала британская разведка и в которых он не принимал участия. Он также утверждал, что ему было поручено убрать некоторых лидеров ИРА из обеих фракций. Одним из них был Симэс Костелло, входивший в «официальное» крыло ИРА и ставший впоследствии одним из основателей Ирландской республиканской социалистической партии; другим был Син Гарлэнд, который, как было сказано Литтлджону, также относится к «официальному» крылу ИРА; а третьим — Син Макстиофейн, руководитель разведки «временной» ИРА. Макстиофейн входил в то время в состав делегации ИРА, руководимой Дайти О'Конейллом, которая вела секретные переговоры с британскими официальными лицами. На этих переговорах обсуждался состоящий из 15 пунктов план объединения Ирландии. Список лиц, подлежащих устранению, был передан Литтлджону его руководителем Уайменом. Два нападения на полицейские участки в Лауте и Кастелбеллингеме (Ирландия) приписываются также Литтлджонам.

Карьера Литтлджонов как британских агентов закончилась после нападения на банк «Эллайд айриш бэнк» на Грэфтон-стрит в Дублине. Утром 12 октября 1972 года группа лиц, в которую входили Литтлджоны и некоторые отколовшиеся члены «официального» крыла ИРА, прибыли на квартиру управляющего банком Ноэля Куррена. Его семью держали под дулом пистолета, а самого Куррена заставили везти Литтлджонов на Грэфтон-стрит и открыть сейфы. Прибывающих на работу сотрудников банка связывали и запирали в сейфы, из которых было изъято 67 тысяч фунтов стерлингов. Кеннет Литтлджон повсюду в помещении оставил отпечатки своих пальцев. Позднее все они были опознаны сотрудниками банка.

Сразу после ограбления Кейт отвел машину Кеннета в дублинский аэропорт, уничтожил в ней все отпечатки пальцев, но оставил в машине счет Кеннета за электричество, в котором был указан его домашний адрес. Через Белфаст и Шотландию братья прибыли в Лондон, где встретились с женой Кеннета и его бывшим партнером по бизнесу Робертом Стокменом. На деньги, полученные в результате дублинского ограбления, они планировали купить ресторан в Торквейе, однако их мечты приказали «долго жить». Утром 19 октября Литтлджон в последний раз встретился с Уайменом на Трафальгарской площади. Вскоре после этого вооруженная полиция ворвалась в дом Стокмена, арестовала его и Кеннета вместе с женой. Рейдом руководил инспектор Джон Паркер, который вылетел в Лондон [203] сразу же после того, как ирландская полиция собрала данные о причастности Литтлджонов к ограблению. В группу, осуществившую арест, входили офицеры Скотланд Ярда из «летучего отряда». МИ-6 ничего не знала о происшедшем, пока Кеннет Литтлджон не попросил Паркера позвонить инспектору Синклеру из специального управления полиции. Ранее Уаймен сказал Литтлджону, что в случае каких-либо трудностей с полицией звонок Синклеру, руководившему ирландской секцией специальной полиции, будет достаточен для урегулирования дела. Паркер позвонил Синклеру и проинформировал его об аресте Кеннета Литтлджона (в тот же день Кейт также был арестован в своем доме в Торквейе).

В МИ-6 понимали, что почти ничего нельзя сделать для предотвращения судебного разбирательства по делу Литтлджонов, не вызвав отрицательной реакции средств массовой информации. Изменение отношения полиции Ирландии к Литтлджону произошло потому, что одну из ее секций постоянно упрекали в неспособности обуздать активность ИРА, в то время как ей было хорошо известно, что этой деятельностью занимались агенты английской разведки. Таким образом, МИ-6 была поймана на месте преступления. Вмешательство в ход процесса о выдаче Ирландии преступников Литтлджонов вызвало бы гнев со стороны ирландской полиции и уменьшило бы шансы на будущее сотрудничество в области безопасности, в то время как отказ помогать Литтлджонам во время процесса привлек бы нежелательное внимание к самой МИ-6. Был принят чреватый риском второй вариант в надежде на то, что разоблачительные сведения из уст Литтлджонов не будут звучать достаточно убедительно. К тому же имелись определенные шансы не допустить, чтобы они вообще заговорили.

21 декабря адвокат Литтлджонов Питер Хьюмэн написал министру обороны письмо, в котором изложил заявление своих клиентов о том, что они работали на МИ-6. 3 января существо дела обсуждалось на встрече чиновников Великобритании и Ирландии. Англичане без обиняков признали, что Литтлджоны были их агентами. На следующий день Хьюмэн получил ответ из министерства обороны с подтверждением факта, что встреча с Джонсон-Смитом действительно имела место. 10 января в суде возобновилось рассмотрение вопроса о выдаче Ирландии преступников. Представитель обвинения внес предложение продолжить рассмотрение дела на закрытом заседании, с чем председатель суда согласился. Слушание дела закончилось через две недели выдачей ордеров на передачу обоих братьев и Стокмена ирландцам. Апелляция в Верховный суд была отклонена лордом Уиджери, и в марте 1973 года всех троих передали Дублину. В столице Ирландии обвинения со Стокмена были сняты, а Литтлджоны были преданы суду за ограбление банка «Эллайд айриш». Дело разбиралось в специальном криминальном [204] суде в отсутствии присяжных. Не было разрешено давать показания тем лицам, которые могли подтвердить, что, хотя братья участвовали в ограблении, они делали это по указанию британских властей. Литтлджонов признали виновными и вынесли им суровые наказания. Кеннет был приговорен к 20 годам тюрьмы, Кейт — к 25.

В 1974 году Кеннет некоторое время наслаждался свободой — он сбежал из дублинской тюрьмы Маунтджой. Из своего укрытия в Амстердаме он дал интервью программе Би-би-си «Панорама» и лондонскому журналу «Тайм аут», в которых без изменений изложил свои прежние показания о выполнении заданий английской разведки. В сентябре 1981 года оба брата по гуманным соображениям были досрочно освобождены.

В то время как Литтлджоны боролись в лондонском суде против их выдачи Ирландии, их первый руководитель Джон Уаймен попал в Дублине в беду. 19 декабря 1972 года его арестовали вместе с Пэтриком Криннионом, сержантом секции С-3 специального управления ирландской полиции, занимавшейся вопросами терроризма и подрывных акций. Через два дня обоим было предъявлено обвинение на основе закона 1963 года «об официальных секретах Ирландии»: Кринниону — за передачу служебной информации в период с 1 августа по 19 декабря 1972 года; Уаймену — за получение. Был объявлен в розыск, но не найден еще один офицер британской разведки — Эндрю Джеймс Джонстоун. Англичане якобы завербовали еще одного сотрудника ирландской полиции. Кринниона арестовали в дублинской гостинице «Бурлингтон», а под ковром его машины нашли 30 документов. Все они касались деятельности ИРА и были взяты из дел ирландской полиции. О том, что такая информация поступала в Лондон, стало ясно на встрече между Эдвардом Хитом и Джеком Линчем в 1972 году, когда, как сообщают, Линч был «удивлен» глубиной и точностью знаний Хита о деятельности ИРА в Ирландской Республике.

Уаймен и Криннион содержались под стражей до 12 января. Уаймену угрожало обвинение по двум пунктам, Кринниону — по четырем. На очередном слушании дела адвокат заявил, что изучается возможность предъявления Уаймену дополнительных обвинений, и попросил еще раз отложить разбирательство. Однако во время следующей сессии суда, большая часть которой проводилась в закрытом порядке, в прессе появилось несколько статей о Уаймене. Сообщалось, что в качестве своего домашнего адреса он указал 3 Свои Уорк, район частных квартир в лондонском районе Челси. Фактически по этому адресу он не проживал, но был знаком с жившими там двумя сестрами. В качестве рода занятия указывалось — частный следователь; работодатель — «Бейтман Инвестигэшн оф Лонг Ханборо», Оксфордшир. Это была фирма, руководимая Брайэном Бейтманом, [205] бывшим полицейским детективом, который ушел в отставку с поста начальника отдела криминальных расследований Оксфорда. «Бейтман Инвестигэшн» оплатила Уаймену расходы по защите, наняла известного юриста и сочинителя боевиков Майкла Джилберта, который выехал в Дублин для оказания Уаймену юридической помощи. Газета «Санди таймс» так обобщила все указанные выше загадочные факты: «Мы не обнаружили каких-либо данных, объясняющих, почему «Бейтман Инвестигэшн» послала на работу в Дублин Уаймена, человека, о котором ничего не известно, кроме его челсинского адреса. Равным образом непонятно, почему адвокат с такой доходной практикой должен был поехать для оказания ему помощи».

13 февраля возобновился суд над Уайменом и Криннионом. Обнаруженные в машине Кринниона документы, представлявшие основную часть доказательств, на которых основывались выдвигавшиеся против подсудимых обвинения, не были предъявлены суду якобы по причинам их слишком щепетильного характера, хотя процесс шел в закрытом заседании с принятием самых строгих мер безопасности. В результате первоначальные обвинения по шести пунктам были сняты. Против Уаймена и его агента осталось только дополнительное обвинение по четырем пунктам. Их вновь оставили под стражей. 27 февраля обоих признали виновными в попытке получения и передачи официальных документов, что влечет за собой максимальное наказание в размере шести месяцев тюрьмы. За две недели до этого было снято обвинение в нарушении национальной безопасности. Уаймен и Криннион были приговорены к трем месяцам тюрьмы каждый, но поскольку по два месяца они уже отбыли, находясь под следствием, их вскоре освободили.

Сразу же пошли слухи о том, что правительства Великобритании и Ирландии организовали обмен Литтлджонов на Уаймена и Кринниона. В августе следующего года бывший министр юстиции кабинета Д. Линча Колм Конден в ярости заявил, что это является «беспардонной ложью». Он утверждал, что Линч был проинформирован лишь о юридических аспектах дела Литтлджонов, а не о его щекотливом политическом характере. Это было нечестное заявление, и, к несчастью для Линча, оно противоречило материалам пресс-релиза, выпущенного в тот же день информационной службой правительства. В пресс-релизе говорилось, что вскоре после встречи 3 января между британскими и ирландскими чиновниками Линч был проинформирован о шпионской деятельности Литтлджонов. Память, так сказать, отказала Линчу, как это случается иногда с государственными деятелями.

Несмотря на затруднения, в которые попала британская специальная служба, правительство Великобритании добилось [206] своей главной цели: парламент Ирландии принял суровый закон против терроризма. Два удачно организованных взрыва бомб с часовым механизмом, заложенных в машинах, происшедших в Дублине в ночь накануне голосования в парламенте, к утру изменили позиции оппозиционных партий Фине гал и лейбористской, которые проголосовали за принятие строгих мер.

Когда в 1974 году Кеннет Литтлджон бежал из тюрьмы Маунтджой, МИ-6 послала своего другого агента, Лесли Аспина, на его поиски. Предполагалось попытаться убедить Литтлджона сдаться властям. Аспину удалось найти Литтлджона, но он не смог убедить его вернуться в Англию. «Гомер», у которого Аспин находился на связи, выразил по этому поводу свое недовольство, и карьера Аспина в качестве агента МИ-6 на время прекратилась.

Аспин занимался контрабандной доставкой товаров из стран Среднего Востока в Великобританию. В 1970 году по указанию МИ-6 он был арестован в аэропорту Хитроу офицерами управления специальной полиции. После четырехчасовой беседы, в ходе которой, по словам Аспина, ему были показаны фотоснимки его встреч со своими людьми, ему разрешили вылететь из Лондона.

Аспин вспоминал: «Через несколько дней меня посетил человек, прочитавший мне «лекцию о королеве и стране», апеллировавший к моему патриотизму. «Запомни, — заявил он мне, — тебе доставило бы большие неприятности, если бы твои друзья на Среднем Востоке узнали, что ты общаешься с людьми из английской службы безопасности».

Аспин понял намек. Позднее в лондонской гостинице «Кумберленд» состоялось несколько встреч с «Гомером» и его помощником Франком Абботом. Аспина вновь направили на Средний Восток для установления контактов, которые в последующем можно было бы использовать для заключения с ИРА фиктивных сделок по поставкам оружия. Аспин передавал также информацию о деятельности палестинских повстанческих групп, о «Черном сентябре». Его первым успехом было получение информации о доставке оружия на судне «Клаудия» для «временного» крыла ИРА. Аспин связался с «Гомером», и за «Клаудией» на всем маршруте до Ирландской Республики было установлено воздушное и морское наблюдение. Когда судно вошло в ирландские территориальные воды, его захватили сотрудники ирландской службы безопасности. Однако до этого большая часть груза была сброшена в море. «Гомер» пользовался хорошей репутацией у МИ-6. Ему дали задание организовать сделку ИРА с ее ближневосточными агентами о поставке оружия. «Гомер» посоветовал Аспину установить контакт с Кеннетом Литтлджоном в Ньюри. Был подобран дипломат одной ближневосточной страны на Мальте, который [207] выразил готовность организовать поставки оружия. После ряда поездок между Мальтой, Амстердамом и Дублином Аспин закупил шесть ракетных установок и 7 тонн автоматического оружия. Пароход «Си Фокс» принял груз на Мальте и направился к месту назначения в залив Киллала на западном побережье Ирландии, где планировалось перегрузить ящики с оружием в рыбацкие лодки. Через «Гомера» ирландские органы безопасности были информированы. Патрульный корабль находился в готовности для перехвата «Си Фокс». Однако он своевременно не заметил входивший в бухту пароход, а когда последний был обнаружен, большая часть груза уже находилась в рыбацких лодках. Как и ранее, Аспин не пострадал: МИ-6 ему заплатила. Кроме того, он получил комиссионные от дипломата-бизнесмена.

Как уже упоминалось, последнее задание Аспина, связанное с Ирландией, касалось розыска Кеннета Литтлджона. Через два года Аспин объявился в качестве помощника Джона Бэнкса по вербовке наемников в Анголу. Совершенно ясно, что он не прекратил контактов с разведкой.

Аспин утверждает, что нашел Литтлджона в марте 1974 года в амстердамском баре под названием «Пинк Элефант». Любопытен тот факт, что в течение некоторого времени в том же году помещение над баром снимал некий Джеймс Макканн, торговец оружием, регулярно снабжавший им «временное» крыло ИРА и, очевидно, объект разработки МИ-6.

Агентом английской разведки был и Говард Маркс, торговец аптечными товарами, друг Макканна. В 1967 году Маркс закончил Баллиолский колледж Оксфордского университета и после недолгой работы над магистерской диссертацией в Сассекском университете возвратился в Оксфорд, где открыл магазинчик модных вещей под названием «Аннабелинда». Он стал активно заниматься контрабандой наркотиков и в ходе деловых контактов познакомился с Макканном. Эта связь не ускользнула от внимания британской разведки. Согласно сообщению, появившемуся в 1974 году в журнале «Нью стейтсмен», Маркс был завербован в 1972 году офицером МИ-6, бывшим сокурсником по колледжу Гамильтоном Макмилланом, который предложил ему сотрудничество, пригрозив в случае отказа выдачей английским таможенным властям. Однако имеются и некоторые данные о том, что вербовка была осуществлена примерно за год до указанного срока.

Маркс получил задание собирать информацию о Макканне, а также открыть филиалы «Аннабелинды» в Цюрихе и Амстердаме, которые можно было бы использовать в интересах разведки. Маркс начал укреплять отношения с Макканном, останавливался в его доме на окраине Дублина и проводил с ним отпуск в Ибизе. [208]

В сентябре 1973 года в США была разоблачена банда по контрабанде наркотиков, с которой работал Маркс. Обычно гашиш переправлялся из Европы в Америку, а марихуана — по обратному маршруту. Их прятали в музыкальных электронных инструментах и оборудовании, принадлежавших несуществующей рок-группе. На следующий месяц в Гамбурге была арестована и допрошена подруга Макканна, которая начала подозревать Маркса в предательстве. Вскоре Макканн попал в засаду, организованную группой хорошо вооруженных людей, которые, как он потом утверждал, были наняты МИ-6 для совершения на него покушения. Макканн вышел из этого инцидента невредимым. Но прежде чем он смог выследить Маркса, последний был арестован, очевидно по случайному совпадению, нидерландской полицией. Два офицера британской таможенной службы вылетели в Амстердам для допроса Маркса, после чего тот добровольно согласился возвратиться в Великобританию, хотя выдача ему и не угрожала. Его обвинили в контрабанде наркотиками и отправили в Брикстонскую тюрьму. Тем не менее, он быстро был освобожден под залог 50 тысяч фунтов стерлингов, выехал в Оксфорд а ожидании суда, который должен был состояться в мае 1974 года.

19 апреля 1974 года какой-то человек навестил Маркса дома. Маркс ушел с этим человеком, пренебрег залогом и уехал в Италию. До сих пор неясно, кто к нему приходил. Суд над Марксом, несомненно, принес бы неприятности МИ-6, поскольку незадолго до того рассматривалось дело Литтлджонов. Известно, что Маркс собирался строить свою защиту на том факте, что он выполнял задания английской разведки. Подруга Маркса Розмари Льюис заявила газете «Дейли мейл», что «на Говарда оказывали давление американские преступные дельцы, занимавшиеся контрабандой наркотиков. Я уверена, что они стояли за его исчезновением». В другом сообщении говорилось, что приходивший к Марксу челозек представился «чиновником акцизно-таможенной службы». Кто бы ни стоял за исчезновением Маркса, оно было очень выгодно МИ-6.

В сентябре родители Маркса навестили его в Италии. Он рассказал, что был похищен, но отказался назвать похитителя, опасаясь за свою жизнь. Он обьяснил родителям, как путем шантажа МИ-6 завербовала его, и заявил, что одним из его заданий было выяснение, в каких банках хранятся деньги ИРА, используемые для оплаты сделок по закупке оружия.

Тем временем Макканн поязился в Дублине и дал интервью газете «Санди индепендент». Он утверждал, что Маркс был агентом-двойником, работавшим на английскую раззедку и на ИРА.

Во время проводившегося полицией расследования обстоятельств исчезновения Маркса МИ-6 подтвердила, что он выполнял ее задания. Суперинтендант Фэруэттер, руководивший [209] расследованием, был вызван к Бернарду Шелтону, юридическому советнику МИ-5, который рассказал Фэруэттеру, что разведка ставила перед Марксом задачи по получению информации о действиях «временного» крыла ИРА.

До 1980 года Маркс не арестовывался, хотя приезжал в Великобританию и свободно разъезжал по стране. Только когда он вновь занялся контрабандой наркотиков, таможенная служба арестовала его, несмотря на то, что это могло вызвать трудности для МИ-6. Эта история получила к тому времени огласку в журнале «Нью стейтсмен». Программу, составленную по материалам газеты, планировалось показать по лондонскому телевидению, однако в последний момент передачу отменили. Управление независимого радиовещания в любом случае запретило бы ее по рекомендации МИ-5. По словам представителя этого управления, лондонское телевидение, очевидно, знало «только двадцатую часть всей истории». По телевидению показали урезанную программу. Она была связана с предполагаемым участием Маркса в разведывательной работе по заданию мексиканского правительства против кубинских эмигрантов, которые проводили обширные операции по торговле оружием и героином в районе Карибского бассейна. «Одна двадцатая часть», известная лондонскому телевидению, очевидно, была основана на сообщении суперинтенданта Фэруэттера по результатам полицейского расследования.

В декабре 1981 года Фэруэттер покончил жизнь самоубийством: в противоположность обычной практике в материалах дознания не указывалась причина смерти. Смысл наиболее распространенной версии состоял в том, что он находился под следствием за передачу в прессу копии своего доклада. Известно, что примерно в то же время офицеры специального управления полиции проводили расследование обстоятельств утечки этих материалов в прессу.

Маркса арестовали в суффолкском городе Лейкхем и отдали под суд по обвинению в импорте 15 тонн колумбийской конопли, из которой изготавливаются наркотики. В результате противоречивости улик, которые представило обвинение, суд оправдал Маркса. Однако его сочли виновным в использовании поддельного паспорта (у него их имелось по меньшей мере дюжина). Были предъявлены и новые обвинения, связанные с контрабандными операциями через Атлантический океан, по которым он был признан виновным. Его приговорили к трем годам тюрьмы. Поскольку Маркс, находясь под следствием, отбыл уже 18 месяцев из назначенного ему срока, сейчас он, несомненно, уже освобожден.

Фиаско с Литтлджонами и последующее предание гласности этого дела в печати привели к отзыву из обеих частей Ирландии многих офицеров МИ-6, которых, по предположениям, насчитывалось там около 20 человек, а также к замене [210] старших офицеров МИ-6 в Дублине и Белфасте сотрудниками МИ-5.

1974 год оказался годом важных политических событий. Из-за стачки горняков правительство Э. Хита потеряло поддержку населения, и Гарольд Вильсон вновь вернулся на Даунинг-стрит. В Северной Ирландии часть руководства, выступавшего за союз с Великобританией, предприняла энергичные нападки на другую партию, также входившую в состав исполнительного органа, который взял на себя и некоторые функции парламента, — правда, решение «вопросов безопасности» осуществлялось непосредственно Лондоном. В мае 1 974 года началась всеобщая забастовка рабочих, примыкающих к ольстерскому совету, с целью положить конец делению власти протестантов с католиками. Армия и МИ-5 спокойно наблюдали за распадом исполнительной власти и по заявлению офицера разведки корреспонденту газеты «Айриш таймс» Дэвиду Маккиттрику «с самого начала мы знали, что забастовка рабочих, примыкающих к ольстерскому совету, может вылиться во что-то серьезное... Оценивая ситуацию, мы считали себя способными руководить работой исполнительных органов в нормальных условиях, однако не могли устранить крупные недостатки в их деятельности или покончить с актами саботажа. По этим причинам мы советовали Ризу (министр по делам Северной Ирландии) не принимать мер против бастующих. Некоторые из нас надеялись, что забастовка будет прогрессировать и Вильсон с Ризом потерпят поражение. Мы считали, что, если протестанты победят, Вильсон будет дискредитирован. Мы также надеялись, что в случае неудачи с опытом разделения власти население Соединенного Королевства может сказать, что Ольстеру был предоставлен последний политический шанс, и будет в этом случае поддерживать наши всеобъемлющие усилия по достижению в Северной Ирландии военной победы».

Хотя забастовка протестантов оказалась успешной, на правительство Великобритании это никак не повлияло. Следующим шагом Вильсона стало возобновление контактов с «временным» крылом ИРА. При выработке ответных мер на забастовку рабочих, организованную ольстерским советом, руководители «временной» ИРА разошлись во мнениях. В передовой статье газеты «Рипабликэн ньюс» это нашло положительную оценку, что отражало мнение правых сил в ИРА, стремившихся к примирению со сторонниками союза с Великобританией. В последующих номерах газеты авторы передовых статей вновь вернулись на свои прежние позиции.

МИ-5 и армия считали, что над ИРА можно одержать победу. Один из сотрудников «Айриш таймс» утверждал, что военная разведка располагает подробными сведениями о размещении подразделений всей белфастской бригады ИРА [211] и для ее разгрома нужна лишь санкция Лондона. Один за другим были арестованы несколько белфастских командиров ИРА. Тогда она поняла, что находится в серьезном положении. Лондон, очевидно, считал, что создалась благоприятная обстановка для вступления в переговоры с ИРА, поскольку правительство полагало необходимым добиться от нее уступок для достижения в Северной Ирландии мира. Британская делегация, в состав которой входили Фрэнк Купер, постоянный заместитель министра обороны, и Джеймс Аллэн из МИ-6, заключила перемирие с «временным» крылом ИРА, контроль за соблюдением которого возлагался на сеть «центров по урегулированию инцидентов».

Хотя военные действия временно прекратились, «пропагандистская» война продолжалась. Для руководства операциями по осуществлению «черных пропагандистских акций» в 1974 году был учрежден специальный комитет во главе с Майклом Кадлиппом, укомплектованный сотрудниками министерства по делам Северной Ирландии, ольстерской полиции и армии. В состав комитета был введен и Джереми Рейлтон, шеф информационной группы полиции. Акции комитета были направлены против лидеров республиканских полувоенных формирований. Фабриковались и передавались некоторым журналистам сенсационные подробности из их личной жизни, против них выдвигались беспочвенные обвинения в присвоении чужих денег, участии в убийствах.

Численность подразделений британской разведки в Ольстере вновь увеличилась. В начале 1975 года военной разведке было придано 40–50 сотрудников САС, которые использовали перемирие для получения дополнительной информации о подразделениях ИРА за пределами Белфаста, а также для контроля за соблюдением «временным» крылом ИРА условий перемирия. В политическом отношении правительство Великобритании за этот период не добилось почти никакого прогресса, и в конце 1975 года в обстановке взаимных обвинений с перемирием было покончено. ИРА, отдохнувшая и перегруппировавшая свои ряды, возобновила атаки на военные и экономические объекты. В ответ правительство заявило, что в будущем не будет вести никаких переговоров с ИРА, и стало осуществлять новый политический курс, названный «ольстеризация», или «нормализация». Это было запоздалое использование стратегии, хорошо известной теоретикам антиповстанческой борьбы: развертывание подразделений безопасности, сформированных из местного населения для подрыва политических позиций участников национально-освободительного движения. Ольстерская полиция и ольстерский полк обороны были на 90% укомплектованы протестантами. Лишение ИРА возможности рассматривать английскую армию в качестве своего главного противника считалось заслуживающим внимания [212] начальным политическим шагом. В 1974 году началась реорганизация ольстерской полиции. В течение последующих двух лет она была преобразована в полувоенные подразделения численностью 6 тысяч человек, вооруженные скорострельным оружием и техникой для борьбы с повстанцами. Она имела самую большую в Соединенном Королевстве группу специального патрулирования и второе по размерам (после лондонского) управление специальной полиции.

Затем правительство приступило к осуществлению перехода от армейского к полицейскому патрулированию, и ольстерская полиция начала принимать участие в проведении военных операций против ИРА. Интернирование, нанесшее политический ущерб английскому правительству, было отменено. Лицам из полувоенных формирований республиканцев, которые были осуждены или арестованы, предоставили статус политических заключенных. Был выработан новый порядок изоляции подозрительных лиц из числа членов ИРА, что предопределило использование новых юридических правил. Их главным элементом были так называемые «суды Диплока». Наиболее важная черта этих судов состояла в том, что в них не предусматривалось присяжных, а свидетельские показания оценивались группой судей. Они могли вынести приговор также только на основании личных показаний обвиняемого, сделанных, например, во время нахождения под стражей в полиции. Самый простой и нередко единственно возможный путь добиться осуждения состоял в том, чтобы заставить подозреваемых подписать свои заявления.

Военные психологи уже давно считают, что наиболее эффективным методом подавления воли заключенных к сопротивлению является создание таких ситуаций, при которых они сами себе причиняют боль. Поэтому заключенного заставляют подолгу стоять с расставленными ногами у стены, опираясь только на кончики пальцев. Надевание на голову колпака, лишение сна, большие температурные колебания в камере, воздействие постоянного шума ускоряют процесс подавления воли. Обвинения в проведении допросов с применением упомянутых методов выдвигались в 1976 году против четырех региональных криминальных команд ольстерской полиции, 89 сотрудников которых были соответствующим образом проинструктированы офицерами военной разведки.

Использование таких методов приносило полиции в первое время большой успех. К середине 1977 года свыше 2 тысяч членов «временного» крыла ИРА находились в тюрьмах. Первоначальная оппозиция такому процессу «нормализации» со стороны армии постепенно исчезла, и армия согласилась со своей ролью оказывать помощь ольстерской полиции и собирать разведывательную информацию. Число сотрудников САС в Ольстере возросло до 160 человек. Был назначен новый [213] командующий армией — генерал Тимоти Кризи, имевший опыт борьбы с повстанцами. До того в течение трех лет Кризи возглавлял вооруженные силы Омана во время успешной кампании против Народного фронта освобождения Омана. Министр по делам Северной Ирландии Рой Мейсон, сменивший на этом посту Риса, официально заявил об успехе «нормализации». И все же в штаб-квартире разведки в Сентури-хаус должны были превалировать смешанные чувства: Мейсон убрал из провинции всех сотрудников МИ-6, и они не появлялись там до 1979 года.

ИРА вновь оказалась в кризисном состоянии, но на сей раз у нее не было шансов на получение передышки для перегруппировки своих сил. Для командования «временного» крыла ИРА стало ясно, что необходима основательная структурная перестройка, чтобы избежать реальной угрозы уничтожения. Задачи британской разведки упрощала структура «временного» крыла ИРА, которая строилась по бригадам, батальонам и ротам. Каждому подразделению ИРА был отведен определенный район действий, что помогало соотносить подозреваемых лиц с конкретными операциями ИРА. «Временное» крыло ИРА считало, что такая система дает определенные политические преимущества, главным образом за счет тесных контактов, которые она позволяла поддерживать с местными католическими общинами. В частности, выполнение ИРА полицейских функций в некоторых республиканских анклавах как бы подтверждало законность ее действий. Задача состояла главным образом в том, чтобы разделить полицейские функции и ведение военных действий между различными подразделениями организации. ИРА была реорганизована по региональному принципу, при котором добровольцы из каждой бригады (Белфаст, Дерри, Бордер и др.) действовали в составе автономных «боевых групп» численностью не более чем по семь человек в каждой. Разные фазы каждой операции — приобретение машин, перевозка оружия и т. д. — выполнялись различными подразделениями ИРА, причем у каждого из них не имелось уже заранее закрепленных районов в зоне действий бригады. Такая организация, более сходная со структурой, применявшейся другими повстанческими формированиями, в небольших масштабах использовалась еще в 1973 году. Теперь же она стала нормой для ИРА. Выполнение полицейских функций и поддержание контактов с местными общинами было вменено в обязанность нового органа — гражданской и военной администрации, которая работала в тесном контакте с партией Шинн фейн, выполняя совместно с ней задачи по обеспечению коммунального контроля, политической мобилизации и пропаганды.

Примерно в это же время стало ясно, что республиканское движение в Ольстере претерпело значительный политический [214] сдвиг. Политический и военный аппарат ИРА подпал под контроль светских радикальных элементов, которые изменили преимущественно католические черты движения. В результате республиканское движение в целом отказалось признавать правительство Ирландии. Более того, долгосрочная военная стратегия «временного» крыла ИРА предусматривала даже вооруженную оппозицию ирландскому правительству. Хотя основные политические партии Ирландской Республики, особенно Фианна файл, руководимая Чарльзом Хохи, выступают за воссоединение обеих частей Ирландии, они являются сторонниками капиталистического пути экономического развития страны. Главной же целью ИРА продолжает оставаться задача положить конец британскому правлению в Северной Ирландии.

Работа аппарата британской разведки в Ольстере продолжала совершенствоваться по мере изменения организационной структуры ИРА. Наиболее важным новшеством, очевидно, явилась установка ЭВМ в штабе английской армии в Лисберне. Компьютеры должны были использоваться, в частности, для анализа сведений об автомобильном движении. В задачу армии частично входило также укомплектование контрольных пунктов на въездах в города и пограничных постов, солдаты которых могли по радио запрашивать подробные сведения о любой машине и ее пассажирах. Эти сведения предоставлялись на основании накопленных в Лисберне данных. 12 из наиболее часто использовавшихся пограничных пунктов были оборудованы терминалами.

К концу 1978 года в прессу просочилось так много сведений о незаконных методах обращения с заключенными, которые использовались ольстерской полицией для насильственного получения признаний, что их нельзя было больше игнорировать. Изучение, проведенное «Международной амнистией», подтвердило выдвигавшиеся обвинения. Для расследования этих фактов правительство Великобритании учредило комиссию во главе с судьей Беннетом, которая в целом подтвердила выводы «Международной амнистии» и рекомендовала осуществлять наблюдение за проведением допросов посредством внутренней системы телевидения. Органы безопасности были обеспокоены появившимися разоблачениями, что видно на примере грязной кампании, развязанной властями против одного из врачей, работавших в ольстерской полиции. Он неоднократно обследовал задержанных полицией подозреваемых лиц из числа членов полувоенных формирований ИРА и сообщал органам прессы о причиненных им увечьях.

Армия стала выступать за возвращение к положению, существовавшему до 1976 года, когда она полностью отвечала за обеспечение безопасности в Северной Ирландии. В результате ее отношения с ольстерской полицией резко ухудшились. Об оптимистических прогнозах, сделанных Роем Мейсоном в 1971 [215] году, постепенно забыли и стали говорить о возможности достижения военной победы над ИРА. В докладе штаба разведки министерства обороны, добытом ИРА в начале 1979 года и частично опубликованном в мае того же года, признавалось, что «руководство «временного» крыла ИРА убеждено в том, что придется вести длительную военную кампанию. Оно располагает для этого необходимыми финансовыми и материальными средствами».

В секретном документе, озаглавленном «Тенденции будущей террористической деятельности в Северной Ирландии», рассматривались вероятные направления развития тактики и вооружений ИРА на период до конца 1983 года. В нем вскользь упоминается об Ирландской национально-освободительной армии (ИНЛА), организации, политически близкой Ирландской республиканской социалистической партии, образованной Симусосом Костелло и Бернабеттом Макалиски. Особенно опасным считалось возможное достижение соглашения между ИРА и ИНЛА.

С политической точки зрения документ наиболее интересен тем, что в нем давались мрачные оценки возможного развития событий. По мнению военной разведки, имелось мало шансов на устранение как ИРА, так и ИНЛА: «Если даже «мир» в Северной Ирландии будет восстановлен, останутся причины, которые по политическим соображениям приведут к насилию. Оружия будет в достаточном количестве, и найдется немало людей, которые окажутся готовы и способны воспользоваться им. Любой мир будет поверхностным и хрупким».

Старшие офицеры английской армии, кажется, смирились с мыслью о том, что придется в течение длительного времени противостоять военной деятельности республиканцев. Это не прошло мимо внимания ИРА. В ее заявлении, сделанном в июле 1980 года, говорится: «Англичане очень опытны в проведении тайных операций. Именно этим они сейчас и занимаются. Тем не менее мы полностью удовлетворены, что знаем, почему попадали в засаду наши боевые подразделения. Хотя англичане искусны, нам известно, где они действуют и с какой целью. Поскольку население настроено к англичанам враждебно, оно сообщает нам об этом. Действия населения являются не очень эффективными, но они создают англичанам определенные затруднения, и население осознает свою роль именно в таком смысле».

Тем не менее, лидеры «временного» крыла ИРА признавали, что в результате осуществляемого англичанами контроля пять из шести операций приходилось переносить или отменять.

Моральное состояние британских подразделений безопасности и без того невысокое после отказа от «нормализации» еще больше пострадало в результате серии атак со стороны [216] ИРА и ИНЛА, причинивших им большой политический ущерб. В марте 1979 года ИРА организовала убийство посла Великобритании в Нидерландах, а повстанцы из ИНЛА заложили бомбу под машину члена парламента, помощника М. Тэтчер по делам Ольстера Эйри Нива, которая взорвалась на стоянке машин около палаты общин. Смерть Нива явилась серьезным ударом для М. Тэтчер: он был ее личным другом, и планировалось включить его в состав кабинета в качестве «министра без портфеля», поручив ему руководство разведывательным сообществом.

Как и раньше, в ходе майской 1978 года избирательной кампании игнорировался вопрос о Северной Ирландии, что отражало «двухпартийную» политику Вестминстера. Хотя политика Великобритании в Северной Ирландии имеет несколько иную основу, ее в отрицательном смысле сравнивают с колониальными и различными тайными войнами, которые вела Великобритания с молчаливого согласия обеих основных политических партий. Эта политика, как правило, публично не обсуждалась. Через четыре месяца после победы консерваторов ИРА совершила покушение на племянника королевы лорда Маунтбэттена, когда он ловил рыбу на западном побережье Донегола, заложив бомбу в котелок для приготовления крабов. В тот же день погибли 18 британских солдат, подорвавшихся на двух минах, поставленных ИРА около деревни Уоррент-пойнт.

Ожидалось, что в ответ правительство прибегнет к выборочному интернированию. Вместо этого было объявлено о назначении Мориса Олдфилда в качестве координатора по вопросам безопасности. Стареющего мастера-шпиона вытащили из Оксфордского колледжа, где он писал книгу по международным вопросам, для занятия якобы вновь созданного поста. На самом же деле этот пост существовал с 1970 года, но перед тем, как его занял Олдфилд, в обязанности координатора были внесены важные изменения. Предшественники Олдфилда ограничивались «постановкой задач» различным разведывательным ведомствам и выполнением арбитражных функций в спорах между ними. Каждое ведомство представляло свои собственные отчеты. М. Тэтчер, по-видимому, приводили в ужас несоответствия в этих отчетах, фактически сводившие к нулю их значение. Олдфилду поручили взять под контроль всю разведывательную информацию, поступавшую в Вестминстер из Северной Ирландии. Хотя через шесть месяцев в результате умственного переутомления Олдфилд ушел в отставку, введенная им структура была сохранена его преемником Бруксом Ричардсом. Само назначение Олдфилда не было связано с происшествием у деревни Уоррентпоинт и с убийством Маунтбэттена.

Согласно подробным сведениям, опубликованным в дублинской [217] газете «Санди трибюн», Олдфилд учредил разведывательный директорат, известный под странным бюрократическим названием «департамент», и ввел в его состав большое число сотрудников МИ-6 с опытом работы в Северной Ирландии, включая руководителя Литтлджонов — Джона Уаймена. Работающий под руководством координатора по вопросам безопасности, старший офицер «департамента» назначается из состава МИ-6. Он председательствует в комитете, составленном из представителей МИ-6, МИ-5, военной разведки, САС, специального управления ольстерской полиции и секции «Бронзе» — специальной патрульной группы, выполняющей скрытое патрулирование. Работу комитета обеспечивают 20 сотрудников из ольстерской полиции, армии и министерства по делам Северной Ирландии.

Комитет ежедневно ставит задачи: для армейских подразделений — через полковника военной разведки, для специального управления ольстерской полиции — через подполковника, состоящего в штате военной разведки под псевдонимом «Эхо Файв». Комитет отвечает также за деятельность другой разведывательной группы — специального отряда военной разведки, в состав которого, в частности, входил Роберт Найрак, капитан САС, казненный ИРА в 1977 году. Точные функции отряда неизвестны. «Департамент» контролирует работу МИ-6 и МИ-5 в Ирландии. Примечательно то, что ему подчинили резидентуру МИ-6 в Дублине.

За пределами Соединенного Королевства и Ирландии самый большой участок работы «департамента» находится в США, где 20-миллионная община американцев ирландского происхождения всегда служила источником финансовой и другой поддержки ИРА. Считается, что поступающие из США деньги составляют более 20% ежегодного бюджета «временного» крыла ИРА (1–1,5 миллиона фунтов стерлингов). Среди политических лоббистских организаций в США ирландские по своей эффективности занимают второе место после сионистских. Лоббистская деятельность ирландцев несколько уменьшилась в результате работы Федерального бюро расследований США. Представляется, что МИ-6 в равной степени обеспокоена влиянием, которое оказывают известные политические деятели США на ирландских избирателей и политические группировки, выступающие с критикой политики правительства Великобритании. В число указанных деятелей входят сенатор Эдвард Кеннеди, Хью Керри (губернатор штата Нью-Йорк) и Томас О'Нил, спикер палаты представителей конгресса США.

Можно допустить, что некоторые находящиеся в США сторонники ИРА организуют поставки оружия. В США имеются торговцы оружием, которые готовы продавать его кому угодно, а ИРА как раз пользуется репутацией платежеспособного покупателя. [218]

Отношение правительства Великобритании к деятельности американо-ирландских лоббистских организаций вытекает из его предположения о том, что эти организации не знают реальной обстановки и некритично воспринимают пропаганду ИРА. Поэтому правительство считает, что лучшим методом решения возникающих в связи с этим проблем является ведение контрпропаганды. Наиболее интересным примером явилась «Северо-ирландская хроника» — 50-минутный документальный фильм, созданный в 1981 году. Он был подготовлен для МИД Великобритании Центральным информационным управлением — государственным ведомством, предоставляющим пропагандистские материалы и другие услуги правительственным учреждениям. Его создали с учетом потребностей американского рынка. МИД подготовил 20 вопросов, на которых следовало сосредоточить пропаганду, вопросов, как говорилось во вступлении к фильму, «наиболее часто поднимаемых о Северной Ирландии».

Фильм свидетельствует о том, что Уайтхолл все еще придерживается таких принципов проведения пропагандистских акций, которые были характерны для массовых кампаний Информационно-исследовательского управления 50-х годов: это внимательный отбор и компоновка фактов в целях создания нужного впечатления. В комментариях к фильму следующим образом объясняется действие судов Диплока: «Хотя это мировые суды и в них нет присяжных... основные принципы британского правосудия соблюдаются: суд заседает открыто, обвиняемого судят публично, он представлен адвокатом и автоматически имеет право на апелляцию».

Здесь ни слова не говорится о том, что обвинение основывается главным образом на не подкрепленных доказательствами показаниях. Кроме того, аналогия с мировымг судами представляется подложной еще и потому, что в судах Диплока рассматриваются дела об убийствах или использовании оружия, которые в Великобритании автоматически передаются на рассмотрение суда присяжных.

Предпринятые в фильме яростные нападки на такие полувоенные протестантские организации, как «Ольстерские добровольческие силы», «Ольстерские борцы за свободу», диверсионные отряды «красная рука», являющиеся, подобно ИРА, нелегальными, имеют целью показать так называемую беспристрастность британских властей. В фильме не объясняется, почему не была запрещена «Ольстерская ассоциация обороны», о которой говорилось как о протестантской полувоенной организации (кстати, самой многочисленной).

Возвращаясь к «департаменту», следует сказать, что он продолжает выполнять функции по сглаживанию трений между подразделениями различных разведывательных служб в Северной Ирландии. Сообщения о том, что ольстерская полиция [219] планирует создать подразделение, аналогичное САС, даже если это соответствует действительности, не делает его задачи менее сложными. Несмотря на наличие большого числа различных служб, используемых форм и методов, представляется, что применяемая в последнее время англичанами тактика борьбы с полувоенными формированиями католиков была заимствована у итальянских подразделений безопасности, которые с большим успехом использовали ее против «красных бригад».

И в прошлом некоторые члены полувоенных организаций «перевербовались» и использовались, например, отрядом военной рекогносцировки для выполнения различных заданий. Но никогда раньше их не заставляли давать показания против своих бывших сослуживцев. Мотивы предательства могут быть различными: освобождение от наказания, деньги, замена фамилии и других данных, новый дом за границей или в одном из британских городов, где ранее этот человек не проживал. Появление бывшего товарища в качестве свидетеля на суде оказывает деморализующий эффект на членов организации, вызывая сомнения в своей роли и углубляя подозрения к своим сослуживцам.

В настоящее время органы безопасности Великобритании придерживаются в Северной Ирландии «стратегии раскола» полувоенных подразделений республиканцев. ИРА со своей стороны понимает, что существует мало шансов заставить англичан уйти из Ольстера, но, она может превратить управление им в тяжелое экономическое бремя для Великобритании. Невозможно привести данные о расходах на содержание различных подразделений англичан, ведущих борьбу с ИРА и ИНЛА, но они, несомненно, выражаются в сотнях миллионов фунтов стерлингов. Равным образом велики экономические потери, вызванные разорением хозяйства и обстановкой неуверенности, отпугивающей потенциальных инвеститоров.

Изобилие дешевой рабочей силы и гарантированный рынок для британских промышленных фирм являются основными экономическими мотивами для продолжения британского правления в Северной Ирландии, однако эти преимущества сводятся на нет размерами специальных субсидий, которые приходится выделять Вестминстеру. В течение прошедшего десятилетия экономические вопросы не выходили на первый план, но сейчас они занимают центральное место в разработанной Лондоном новой политике. В результате проблемы Ирландии приобретают в настоящее время международный характер.

Когда Ирландия в 1973 году одновременно с Великобританией вступила в Европейское экономическое сообщество, наличие дешевой рабочей силы привлекло в страну многонациональные компании, особенно американские, которые пытаются [220] использовать отмену тарифных барьеров и свое положение для внедрения на европейские рынки. Отсутствие в Ирландии сколько-нибудь значительной производственной базы несколько упрощает эту задачу, но создает и свои проблемы. Ирландские транспортные и телекоммуникационные системы не могут справиться с притоком капитала, а желание ирландского правительства расширить его объем приводит к дальнейшим слишком щедрым финансовым уступкам: освобождение от налогов экспортной продукции и предоставление субсидий на создание производственных мощностей, выплата которых осуществляется в половинном размере. Хотя, согласно статистическим данным, ирландская экономика является наиболее здоровой на Западе, с наступлением общего спада и в ней начали появляться слабые места. У Ирландии большая задолженность на душу населения. Поскольку экономическое положение Великобритании, Северной Ирландии и Ирландской Республики не может не внушать опасений, необходима разработка проектов по привлечению американского капитала и ресурсов стран Европы с более устойчивым хозяйством для устранения несбалансированности в ирландской экономике. Действующие в обеих частях Ирландии корпорации считают, что более тесная координация экономической деятельности севера и юга Ирландии может стать дополнительным источником получения взаимных выгод.

Необходимым условием такой координации является расширение сотрудничества для обеспечения безопасности при пересечении границ между Ирландией и Ольстером. В 1980 году правительство Ирландии сформировало специальную пограничную группу, в задачу которой вошло осуществление патрулирования и создание наблюдательных постов по примеру того, как это уже в течение многих лет практиковалось в Ольстере. Правительство также разрешило значительно расширить границы использования британскими ВВС ирландского воздушного пространства. Полиция страны стала выделять больше средств для выполнения работ по выявлению складов оружия и тренировочных лагерей ИРА. Тем временем ирландский парламент принял закон, разрешающий судебное преследование в стране лиц, совершивших преступление в Соединенном Королевстве. Жалобы, высказывавшиеся в конце 1978 года военной разведкой Великобритании на то, что ирландское правительство не проявляет большого желания преследовать террористов, стали беспредметными. Это, однако, не означает, что ирландская разведка прекратила распространение в подходящих для этого случаях дезинформационных сведений для введения в заблуждение Уайтхолла и североирландских сил по обеспечению безопасности.

Европейское экономическое сообщество является полезным форумом для обсуждения соответствующих экономических вопросов. [221] По инициативе правительств Великобритании и ФРГ эти обсуждения постепенно охватывают вопросы политического сотрудничества и некоторые аспекты европейской безопасности. Несмотря на то, что Ирландия не входит в НАТО (единственный член ЕЭС в таком положении), она обычно присутствует на неофициальных совещаниях по указанным вопросам и участвует в мероприятиях европейских стран в данной области. Ирландия подписала Европейскую конвенцию по борьбе с терроризмом, где определены категории преступлений, при совершении которых преступник не имеет права на политическое убежище. Компьютерная система ирландской полиции подсоединена к мощному вычислительному комплексу органов безопасности в Висбадене (ФРГ). Ирландское правительство до сих пор сопротивлялось попыткам ввести в официальное русло существующую систему консультаций и обсуждений, исходя из того, что это пошло бы вразрез с позицией военного нейтралитета страны. Но политически Ирландия, несомненно, принадлежит к западному лагерю, ее внешняя и внутренняя политика увязывается с политическим курсом стран НАТО. В Ирландии имеется определенная прослойка людей с правой ориентацией, которые считают, что военный нейтралитет несовместим с политическим положением страны. Кроме того, природа современных военных действий такова, что военного нейтралитета будет невозможно придерживаться. Хотя, быть может, основные политические партии Ирландии Фианна файл и Фине гал не разделяют таких взглядов, тем не менее они считают, что вступление в НАТО дало бы наилучшие шансы на получение помощи, необходимой для оживления деловой активности. С другой стороны, они знают, что вопрос о членстве в НАТО займет центральное место в ходе избирательной кампании. В последнее время ирландские правительства формировались на основе хрупких коалиций, и единственное, что могло бы нарушить эту привычную схему, это ведение избирательной кампании вокруг такого главного, ранее не поднимавшегося вопроса, как вопрос о военном нейтралитете. Любая преждевременная попытка втянуть страну в НАТО может заставить одну из противоборствующих партий на длительное время уйти в оппозицию. Единогласие партий Фианна файл и Фине гал по обретающему все большую важность экономическому вопросу вызвало толки о их возможной коалиции. Это, естественно, устранило бы препятствия к ведению единой избирательной кампании, сняло бы с повестки дня и другую недавно выдвигавшуюся альтернативу — военный переворот.

В документе, представленном в ноябре 1981 года лондонской конференции по вопросам обороны и безопасности, перечислены три основных вопроса, исходя из которых Ирландия представляет интерес для НАТО: высокочастотная радиосвязь [222] в зоне Атлантического океана, передовые базы и радарное обеспечение (также в Атлантике). Все эти вопросы, говорится в документе, приобретают особое значение в связи с изменившейся в конце 70-х годов стратегией НАТО. Концепция взаимного уничтожения была заменена новой концепцией, согласно которой в Европе можно вести и выиграть ограниченную ядерную войну. При таких обстоятельствах основной вклад США в такую войну будет состоять в быстром усилении находящихся в Европе сухопутных войск НАТО путем переброски через Атлантику своих подразделений. Этот процесс можно было бы значительно облегчить, если бы НАТО смогла положительно решить любой из перечисленных вопросов.

Рассматривая эти вопросы в порядке их перечисления, необходимо указать, что многие пересекающие Атлантику самолеты оборудованы только высокочастотной радиоаппаратурой, которая работает на «прямых» сигналах, и ее возможности ограничены, таким образом, кривизной земли. Радиорелейные станции на западном побережье Ирландии позволили бы поддерживать высокочастотную связь с расстояния на несколько сот миль дальше.

Передовые авиабазы используются для размещения дозаправочных самолетов-танкеров, а также истребителей-перехватчиков, предназначенных для отражения возможного нападения на Великобританию с воздуха из восточной Атлантики. Исходя из тех же соображений предлагалось размещение в Ирландии радарных баз.

Нет сомнений, что НАТО хотела бы приобрести такие возможности в Ирландии и сейчас будто бы идут дебаты по поводу того, что ей предложить взамен. Дело якобы идет к заключению сделки, предусматривающей объединение Ирландии в обмен на ее присоединение к НАТО. Политический деятель Кеннеди Линдсей приходит к выводу, что правительства Великобритании и США осуществляют тайную операцию, направленную на то, чтобы «вывести осла (Ирландскую Республику) из состояния нейтралитета, размахивая перед его мордой морковкой» (объединением Ирландии). Возможность такого исхода не отрицается многими лицами, в том числе лидером «официального» крыла ИРА Джеймсом Молине, который также считает, что полувоенные группировки в Северной Ирландии, включая ИРА, пытаются использовать в качестве марионеток в широком международном заговоре, направленном на то, чтобы вовлечь Ирландскую Республику в союз НАТО. В марте 1981 года Таоиси Хью действительно заявил в парламенте Ирландии о том, что «политика нейтралитета, которой уже длительное время придерживается страна, может быть изменена, если будет найдено какое-то политическое решение для севера», то есть для Ольстера — он не использовал слово «объединение». [223]

Но имеются существенные экономические причины для того, чтобы ирландское правительство не выступало за объединение: огромные субсидии Лондона спасают экономику Северной Ирландии от полного развала, и эти суммы выходят за пределы возможностей Ирландии, даже с учетом возможных дотаций ЕЭС. Вместе с определенными опасениями политического характера эти соображения превалируют над республиканскими устремлениями ирландских политических деятелей.

Три главных вопроса: объединение страны, НАТО и экономическое положение Ирландии — в настоящее время тесно взаимосвязаны друг с другом. Основные экономические инициативы в Ирландии выливаются во все возрастающее число проектов, охватывающих всю страну: это газопровод юг — север для перекачки газа из месторождения Кинсейл около Корка на север, изменение направлений линии электропередач и планы совместных действий в области рыболовства и туризма. Судя по характеру сведений, ставших известными об англоирландских переговорах 1980 года, экономическое слияние может явиться предпосылкой для политического объединения, однако говорить об этом в утвердительном плане пока еще преждевременно.

ЕЭС может стать подходящим источником финансирования экономического развития в Ирландии, и американцы рассматривают сообщество в качестве канала для направления экономической помощи, которую они надеются использовать для расширения своего политического влияния в этой стране. Влиятельный американский журнал «Форин полней» отмечает, что «имеющийся в ЕЭС специальный фонд оказания поддержки охваченным депрессией районам является приемлемым международным каналом, через который американцы могут направить свою помощь. Его использование поможет администрации США уйти от политически трудной задачи получения согласия конгресса на выделение средств как для Англии, так и для Ирландии. Имеется убедительный прецедент участия Америки в осуществлении подобных проектов совместно с такими организациями, как ЕЭС. Использование для этого Международного банка реконструкции и развития (МБРР) или Программы развития Организации Объединенных Наций нередко рассматривается в США в качестве предпочтительного пути участия в программах, выходящих за пределы страны».

Давно ожидавшаяся реконструкция ирландской телекоммуникационной системы дает в настоящее время наилучшее представление о путях экономического и стратегического развития Ирландии, которые были бы возможны в рамках НАТО. Например, основная часть гражданских и военных телекоммуникаций в Соединенном Королевстве обеспечивается микроволновой сетью, имеющей название Бэкбоун. По сети Бэкбоун передаются телефонные переговоры, телевизионные программы, [224] сообщения военного характера, а также данные от береговых радарных станций системы противовоздушной обороны Соединенного Королевства к военным центрам воздушного контроля в Вест Дрейтоне и Хай Уайткомбе. Эта сеть и выполняет какие-то пока неизвестные дополнительные функции. Возможно, они связаны с ведением сигнальной разведки.

В Ирландии в настоящее время функционирует система микроволновой связи, охватывающая восток и юг страны. В 1979 году министерство почт и телеграфа приступило к осуществлению пятилетнего плана по расширению этой сети до западного побережья. Предусматривалось, что к середине 1980 года через эту сеть будут передаваться радиотелевизионные программы, телефонные переговоры и другие телекоммуникационные сообщения, включая данные радарных станций НАТО, и она будет полностью интегрирована в систему Бэкбоун. Для осуществления такого плана необходимо 800 миллионов фунтов стерлингов в ценах 1978 года: главными иностранными инвеститорами являются ЕЭС (через свои фонды развития), МБРР и французское правительство, которое предоставило заем при условии, что закупки оборудования для телефонных коммутаторов будут произведены во Франции.

Вывод состоит в том, что страны НАТО финансируют создание новой телекоммуникационной инфраструктуры Ирландии. Правда, убедительных доказательств приспособления ее к военным потребностям нет, однако такое предположение является наиболее правдоподобным объяснением того, почему правительство Ирландии разрешает размещать радарные станции НАТО на своей территории и позволяет использовать ирландскую микроволновую сеть. Современная коммуникационная сеть должна привлечь в Ирландию иностранный капитал. Для ирландского правительства проблему представляет тот факт, что общественное мнение страны в основном выступает за нейтралитет. И в политических кругах не все отказались от нейтралитета. Тактика, которую, кажется, взяли на вооружение сторонники НАТО, уже с успехом была использована в Великобритании. Она позволила создать в этой стране прочные позиции для обширного военного и разведывательного присутствия США. Суть ее в следующем: спокойное доведение до общественности идеи отказа от нейтралитета, приглушение общественных дебатов, организация тщательно контролируемых утечек информации — все это должно привести к принятию создавшегося положения в качестве свершившегося факта.

Кеннеди Линдсей сделал интересное высказывание о том, что в ирландские средства массовой информации внедрена агентура британской и американской разведок. Он подозревает, что это сделано для инспирирования пропагандистской кампании по дестабилизации партии Фианна файл, которая, по его мнению, придерживается жесткой линии нейтралитета. Однако, [225] поскольку лидерам Фианна файл известны подробные сведения об усовершенствовании коммуникационной сети и они не выступают против этого, никакого смысла указанная кампания не имеет. Для агентуры МИ-6 и ЦРУ, внедренной в средства массовой информации, более важными являются предстоящие и текущие задачи: убедить ирландских скептиков в серьезности угрозы, якобы исходящей от СССР, напомнить нации об опасности со стороны ИРА.

«Ирландский вопрос», возникший в 1922 году в результате разделения страны на две части, в настоящее время отходит на второй план. Превалирующими становятся проблемы экономической и военной стратегии. Экономическое объединение севера и юга Ирландии и полная политическая интеграция в блок НАТО частично сняли бы актуальность с проблемы сохранения границ между Ольстером и Ирландией. Темпы достижения объединения зависят и от ослабления влияния католической церкви на ирландское общество. Масштабы оппозиции принятию в Ирландии законодательства об абортах в определенной степени говорят, например, о размерах пропасти между различными общинами, которую еще предстоит преодолеть. Тем не менее, некоторые сторонники сохранения единства Северной Ирландии и Великобритании, подобно покойному Рою Брэдфорду, кажется, уяснили суть цели: «если человек имеет равные индивидуальные свободы, одинаковые возможности для получения образования, единые принципы налогообложения, аналогичный климат, в котором действует бизнес, если созданы равные условия для рабочей силы, мобильности инвестиций, если имеются одинаковые избирательные права — если все это одинаково, то не будет уж такой большой разницы, проживает ли он в Ирландской Республике или в Англии, Северной Ирландии или в Шотландии. Имеется долгосрочная задача создания такого единообразия на всех островах».

«Временная» Шинн фейн также, видимо, признает это. В интервью Р. О'Брейдеха в апреле 1981 года говорится: «Мы являемся свидетелями общего изменения климата, однако в Ирландии в основном сохраняется обстановка угнетения, империализма и эксплуатации, и ирландский народ не станет хозяином своей страны, не возьмет в свои руки процесс принятия решений и не сможет определять свое будущее».

Представляется, что правительства стран НАТО во главе в данном случае с Великобританией в настоящее время проводят именно такую политику, о которой говорил Брэдфорд. Главными ее противниками являются: на севере партия Шинн фейн и ИРА, на юге — католическая церковь и левое крыло Рабочей партии {15}. Объединение указанных сил является маловероятным, [226] но в случае его реализации они будут представлять громадную силу.

Для «департамента» все еще очень много работы. Война против ИРА более или менее затихла, и подразделения безопасности должны суметь удержать ее в этом состоянии, если они не наделают слишком много ошибок, подобных расстрелу невооруженных гражданских лиц. Британская разведка приобрела значительный опыт в деле сдерживания активности националистических и левых политических группировок. Финансовые махинации ватиканского банка в отношении потерпевшей крушение финансовой империи Роберта Кальви показывают, что католическая церковь не является неуязвимой. Вряд ли можно ожидать каких-то кардинальных изменений в политике правительства Великобритании, даже если к власти придет другая партия. Тем не менее, в Ирландии может быть реализована программа экономического стимулирования и интеграции, вступления в НАТО и на более поздней стадии — объединения.

Возвращаясь к замечанию Хуго Янга относительно перенесения центра тяжести работы МИ-6 в 70-е годы на внутренние проблемы Великобритании, следует отметить, что в статье, где эго соображение было изложено, говорилось о возможности серьезных гражданских волнений в Великобритании по причине массовой безработицы. Указывались две главные причины, по которым правительство может сохранять оптимизм: предохранительный клапан в виде «черной» экономики, по отношению к которой правительство М. Тэтчер стоит на самых либеральных позициях, и низкий уровень «подрывной» деятельности, недостаточный, как полагают, для вспышки организованного насилия со стороны оппозиции (эти строки были написаны до городских волнений 1981 года в 8-ом районе Ливерпуля и в районе Лондона Брикстон.) Непосредственной причиной этих волнений явилась политика притеснений, вызванная частично социальными условиями. С тех пор такие беспорядки неоднократно повторялись главным образом в Ливерпуле. Бросается в глаза, что в прессе они почти не освещались. Оба указанных района приобретают определенные черты, характерные для гетто Белфаста и Дерри, однако пока они не создают реальной угрозы для правительства Великобритании. 3 миллиона безработных прошли по улицам, бурно выражая свой протест, который еще не достиг своего пика. Нельзя исключать, что консервативная партия одержит очередную победу и останется у власти еще на один срок.

М. Тэтчер и ее сторонники разделяют точку зрения администрации Р. Рейгана об окончании того периода капитализма, когда большое внимание уделялось социальным программам оказания помощи населению, и о возвращении к курсу неограниченной свободы предпринимательства. [227]

Послесловие

О подрывных акциях британского империализма и его партнерстве в этом деле с Соединенными Штатами я не могу говорить спокойно. Не только глубокая ненависть моей матери к репрессиям, творимым Великобританией в Ирландии, — а среди американцев ирландского происхождения она не была исключением — не позволяет мне забыть это. В свое время мне удалось воспользоваться возможностями очень уважаемого Британского музея для проведения исследований, необходимых для написания мемуаров об операциях ЦРУ. Кстати, в течение всех десяти лет пребывания в Англии я так и не мог понять, почему же правительства Великобритании, как консервативные, так и лейбористские, позволили мне осуществлять исследования и опубликовать беспрецедентные разоблачения секретных операций и агентов американской разведки, выпустить в свет работу, о которой ЦРУ в своем секретном журнале для внутреннего пользования «Стадиз ин Интеллидженс» заявило, что она нанесла «сильный удар по разведке». До сих пор у меня на это нет ответа.

Меня пытались запугать. Угрозы исходили от людей, организовавших за мной слежку в Лондоне, как это было ранее и в Париже. Однако я продолжал работать. С середины 1974 года, после завершения работы над книгой, кампания клеветы против меня началась. В сенсационных заявлениях, исходивших из неустановленных «правительственных источников» США и воспроизведенных мировой прессой, меня лживо и голословно обвиняли в том, что я «все выдал» противнику. Такие инсинуации, распускавшиеся, несомненно, ЦРУ и его союзниками, продолжают распространяться и по сей день. Поскольку написанного и сказанного мною никто не смог опровергнуть, моим противникам ничего не остается, как прибегать к непрекращающейся клевете в мой адрес. В этом для меня не было ничего неожиданного.

К началу 1975 года, когда вышла из печати моя книга «За кулисами ЦРУ», все еще было непонятно, почему британские [230] власти не помешали мне воспользоваться английскими источниками и издать книгу в Англии. Не менее загадочным выглядело молчаливое согласие британских властей с моими постоянными поездками для чтения лекций, участием в политических собраниях, пресс-конференциях, кино — и телевизионных съемках. На всех этих мероприятиях я уделял много внимания разоблачению деятельности ЦРУ в Западной Европе, Канаде и Латинской Америке.

В сентябре 1976 года пришло приглашение от Комиссии по правам человека Ямайки. Я принял его и приступил к изучению многих не подтвержденных тогда еще данных о том, что ЦРУ являлось организатором террористических акций и пропагандистских кампаний, имеющих целью настроить народ против социал-демократического правительства Майкла Мэнли, которое планировало через несколько месяцев провести в стране выборы. Тогда на Ямайке я подробно узнал о различных методах осуществления подрывных акций против правительства Мэнли.

На публичных митингах в Кингстоне и Монтего Бей, в моем интервью средствам массовой информации я поддержал выдвигавшиеся против ЦРУ обвинения в дестабилизации обстановки. Я указал, что эти обвинения невозможно прямо доказать, но проводил параллели с подобными же операциями, известными мне по работе в американской разведке. В то время многие читали доклад сената США по операциям ЦРУ против правительства Альенде. Применявшиеся в Чили методы просматривались и на Ямайке.

Хотя основное внимание я уделил в своей книге разоблачению ЦРУ и американского правительства, внутренне я убежден, что ни одно крупное подобное мероприятие не проводилось без одобрения и, возможно, без участия англичан. Ведь разработаны специальные процедуры, регулирующие операции ЦРУ в странах Содружества: в английской прессе, в частности, разоблачались действия ЦРУ по свержению в начале 60-х годов правительства Чедди Джагана в Гайане. Но я старался в книге не упоминать о действиях английских спецслужб, поскольку не хотел подвергать опасности свое пребывание в Великобритании.

Но все оказалось бесполезным. В середине января 1976 года, примерно через семь недель после моего возвращения с [231] Ямайки, я получил письмо из министерства внутренних дел Великобритании, в котором меня извещали о том, что Мерлин Рис, министр внутренних дел, принял решение выслать меня из страны «в интересах национальной безопасности». По закону ему не нужно было указывать каких-либо причин для таких действий. В письме затем голословно утверждалось, что я якобы «поддерживал регулярные контакты» с офицерами некоторых иностранных служб, которые наносили ущерб безопасности Соединенного Королевства, что я занимался и продолжаю заниматься распространением вредной для Соединенного Королевства информации, что советом и делом «помогал другим получать подобную информацию». Эти голословные утверждения получили широкое освещение в органах массовой информации, которые поддерживали уже давно проводившуюся ЦРУ кампанию по обвинению меня в каких-то «зловещих делах». Подобные обвинения Риса спровоцировали массу нападок на меня в английской прессе, в палате общин и в других органах, которые не утихали вплоть до моего выдворения из Англии в июне 1976 года.

Письмо Риса убедило меня в том, что истинной причиной моего выдворения явился тот факт, что я в чем-то помешал ЦРУ и английской разведке, вероятно МИ-6, свергнуть правительство Мэнли. (Он и его партия получили подавляющее большинство голосов на выборах в декабре 1976 года.) И я более чем уверен, что решение о высылке меня из Англии исходило от премьер-министра Джеймса Каллагэна и было принято в результате политического давления со стороны США. Не могло быть сомнений и в том, что обвинения были сфабрикованы, чтобы представить меня в качестве «коммунистического агента». Как и ожидалось, правительство США отрицало свою причастность к решению о моем выдворении: это якобы было чисто внутренним делом Великобритании.

В свою защиту я представил подробное описание моей жизни с момента прибытия в Англию в 1972 году. К нему я приложил детальный отчет о всех своих поездках за пределы страны, список митингов и собраний, на которых я выступал, копии каждой написанной мною статьи и своей первой книги, копии каждого напечатанного интервью, которое мне удалось найти, а также различные вырезки из газет. Все это я передал так называемой «группе по пересмотру», которую я называл про [232] себя «группой из трех умных обезьян». Я призывал их найти что-либо из сделанного, сказанного или написанного мною, где говорилось бы об английской разведке или о вопросах безопасности. Никто ничего не нашел, но это уже не имело значения.

Моим защитникам в палате общин, настаивавшим на предъявлении мне конкретного обвинения, против которого я мог бы защищаться, Рис ответил, что любое уточнение первоначальных обвинений поставит под угрозу источники информации, полученной им от своих служб безопасности. Он также заявил в палате общин, что единолично принимал решение о моей депортации: «решение было принято не по приказу и не после консультаций с правительством Соединенных Штатов Америки или американскими ведомствами, включая ЦРУ». Во время тех же дебатов в ответ на вопрос: «Считает ли он мою работу по разоблачению ЦРУ вредной для безопасности Соединенного Королевства?» — Рис ответил: «Нет, меня не беспокоит ЦРУ как с точки зрения информации, так и в каком-то ином плане. Моя задача защищать не Соединенные Штаты Америки, а Великобританию».

Не имело значения, что я никогда не участвовал в операциях, проводимых совместно ЦРУ и английскими спецслужбами, и не знал о «вопросах, касающихся безопасности Великобритании». Как заявил мой адвокат, «я был подобен Алисе в стране чудес».

Должен признать, что операция против меня была эффективной. Более года я с большими трудностями пытался поселиться в Европе. Меня выдворяли из Франции, Нидерландов, ФРГ. В оправдание каждая из указанных стран ссылалась на обвинения, выдвинутые Рисом.

Большая часть из того, что я написал о своем выдворении из Англии, хорошо известна, однако я вновь специально рассказал об этом. Возбудив в Вашингтоне судебный иск на основе «Закона о свободе информации», я получил некоторые данные, говорящие о том, что в мае 1977 года Рис, возможно, ввел в заблуждение палату общин. Соответствует ли это действительности, или он в самом деле не знал, что стояло за решением о депортации, принималось ли решение лично премьер-министром Каллагэном и было передано Рису на исполнение — трудно сказать, хотя последнее предположение представляется мне маловероятным. [233]

Федеральный суд США поддержал решение ЦРУ о выдаче мне лишь небольшой части документов. Это мотивировалось тем, что в них содержались такие подробные данные о моей жизни, которые дали бы возможность мне установить их источники. Во время длительных и противоречивых споров, в ходе которых власти пытались оправдать отказ сообщить мне даже время составления большого количества документов, они все же признали, что места, где я жил, были оборудованы звукозаписывающей техникой, телефоны прослушивались, почта контролировалась. Мне также удалось получить копии объемных докладов сотрудников посольства США в Кингстоне, составленных до, во время и после моей поездки туда в 1976 году. Представляется, что все мои передвижения находились под контролем. В документах содержались стенографические отчеты о моих радио — и телевизионных интервью, поданные под такими заголовками: «Средства массовой информации продолжают широко освещать визит Эйджи» или «Визит Эйджи — событие года для средств массовой информации». Объем переписки посольства (не говоря о сообщениях ЦРУ, которых, очевидно, шло также много) говорит о глубокой озабоченности по поводу моей поездки и ее влияния на деятельность американцев на Ямайке. В одну секретную телеграмму посольства была включена такая фраза: «Согласно последним сообщениям, Эйджи уезжает в субботу (слава богу!)».

Важными как раз являлись те документы, в выдаче которых по соображениям безопасности мне было отказано. Но их описание удалось найти в индексах. В индексе документов государственного департамента указывается, что в четверг 30 сентября 1976 года (в ту неделю я вернулся с Ямайки) из Вашингтона «государственному секретарю в Лондон» был направлен составленный помощником госсекретаря меморандум, объемом в семь страниц, в котором говорилось о моей поездке на Ямайку. В ответе на мой запрос о выдаче этого материала указывается: «В меморандуме госсекретарю содержатся информация и комментарии, касающиеся внутриполитического положения на Ямайке, разглашение которых нанесет ущерб американским отношениям с правительством Ямайки и причинит по меньшей мере ощутимый ущерб внешним сношениям США с Ямайкой». [234]

Я не помнил, чтобы незадолго до получения мною письма о высылке госсекретарь США Киссинджер совершал поездку в Лондон. Поэтому я просмотрел газету «Нью-Йорк таймс». В ней не говорилось ни слова о визите Киссинджера в Лондон. 30 сентября он был в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, затем в течение следующих пяти дней полностью выпал из поля зрения средств массовой информации; очевидно, в это время он был в Лондоне. 8 октября Киссинджер встречался в Нью-Йорке с министром иностранных дел Китая, а потом в течение пяти дней о нем снова не публиковалось никаких сообщений в газетах. Лондонская газета «Таймс» не приводила никаких сведений о его поездках в Лондон ни в одну из указанных дат.

Направление Киссинджеру телеграммы в Лондон наводит на мысль, что он обсуждал результаты моей поездки на Ямайку с высокими официальными лицами Великобритании, результатом чего и явилось решение англичан начать оформление моей высылки из страны. Но почему о двух поездках Киссинджера в Лондон не-публиковалось никаких сообщений? Вполне вероятно, мне кажется, чтобы избежать какой-либо их увязки с последовавшими за этим действиями по моей высылке. Вмешательство Киссинджера должно было быть скрыто. Если выводы из материалов, выданных мне на основе «Закона о свободе информации», являются правильными, то замечание Риса в палате общин о том, что он принял решение о высылке не по указанию свыше и не после консультации с правительством Соединенных Штатов Америки, по меньшей мере, вводит в заблуждение.

Другие записи в индексах государственного департамента говорят о координации своих действий правительствами США и Великобритании. Обе стороны это отрицают. 6 ноября, примерно за неделю до направления Рисом «правительственного извещения» о моей депортации, посольство США в Лондоне направило в Вашингтон секретную телеграмму с изложением «информации, переданной в конфиденциальном порядке представителем правительства Великобритании посольству США в Лондоне». Эта телеграмма также «касается источников и методов работы разведки» — общий термин, применяемый в отношении материалов, запрашиваемых по «Закону о свободе информации» о деятельности ЦРУ, которые разведка хотела [235] бы сохранить в тайне. Я не смог получить копии этой телеграммы, так как «разглашение ее содержания нанесло бы серьезный ущерб отношениям США с Соединенным Королевством». Вполне возможно, этой телеграммой государственный департамент информировался о том, что английская разведка известила резидентуру ЦРУ в Лондоне о подробностях вручения мне извещения о высылке и что ЦРУ по своим каналам передало сообщение об этом в свою штаб-квартиру.

Не может быть сомнений в том, что американцы находились в курсе дел о моей высылке, так как к секретному меморандуму госдепартамента от 11 ноября было приложено «руководство для прессы, касающейся Эйджи», на случай «непредвиденных обстоятельств». Государственный департамент отказался передать мне этот меморандум и «руководство для прессы». В индексе сказано, что «представитель государственного департамента, очевидно, не пользовался этим «руководством» и оно якобы было изъято по соображениям безопасности». В меморандуме и «руководстве» сообщалось о «поддержании контактов с посольством Великобритании в Вашингтоне». Отмечалось, что «разглашение такой информации может нанести серьезный ущерб отношениям США с Соединенным Королевством».

Конечно, не имея самих документов, можно на основе материалов, полученных по «Закону о свободе информации», лишь предполагать, что Рис ввел в заблуждение палату общин, — для министров короны не так уже редки случаи не совсем откровенного поведения с депутатами парламента. Тем не менее, мои первоначальные подозрения, что американцы приложили руку к моей высылке, а к дестабилизации положения на Ямайке причастны англичане, укрепились. Зачем же Киссинджеру нужны были в Лондоне документы о моей деятельности на Ямайке? И зачем было делать секрет из его поездок в Лондон, если не для того, чтобы избежать «эффекта причинности», когда через несколько недель сообщения о высылке заполнили первые полосы газет.

Будучи объектом американских и английских грязных трюков, спешу признать, что появление этой книги на свет приносит мне громадное удовлетворение. Авторы подготовили прекрасный исторический обзор тайных операций, осуществленных [236] Великобританией за последние 30 лет на Дальнем, Среднем и Ближнем Востоке, в Африке и Европе. Их сведения хорошо документированы и исключительно обширны. Несомненно, книга является значительным вкладом в понимание роли Великобритании в век неудавшегося создания «мира по-американски».

Читателю не следует ожидать, что, прочитав эту книгу, он обретет хорошее настроение. Это не развлекательное чтение, а рассказ об убийствах, подкупе, обмане и пытках, которые в 1950–1980 годах широко практиковались английскими спецслужбами. По мере того, как британские колонии получали независимость, службы безопасности Великобритании нередко вместе с Центральным разведывательным управлением США под предлогом «борьбы с коммунизмом» пытались насаждать в молодых освободившихся государствах режимы, которые защищали бы британские интересы.

Рекомендую настоящую книгу всем, кто в 80-е годы должен противостоять попыткам западных секретных служб внедриться в движение за мир, разложить и дискредитировать его. Она поможет защите этого движения от подрывных действий, и нет сомнений, что англичане будут в его рядах.

Филипп Эйджи, Гамбург, декабрь 1982 г.

Примечания

{1}  Британский бизнесмен, был арестован режимом Иди Амина в Уганде. — Прим. перев.

{2}  Торговые льготы, предоставляемые Великобританией странам, использующим для взаимных расчетов фунт стерлингов. — Прим. перев.

{3}  В 50-х годах корреспондентом журнала «Нью лидер» в Лондоне был Деннис Хили. — Прим. перев.

{4}  Свержение премьер-министра Мосаддыка в Иране в 1953 г. — Прим. перев.

{5}  С 1957 г. — Малайзия. — Прим. перев.

{6}  Роберт Томпсон был главой миссии до 1965 г. Впоследствии до своего назначения президентом Никсоном в качестве специального консультанта он несколько раз выезжал в Южный Вьетнам. В 1978 г. Томпсон был приглашен в Южную Родезию от имени Родезийского совета — организации, поддерживавшей режим Смита. По прибытии он был представлен в качестве специалиста по борьбе с повстанцами, что, как заявил он тогда своим хозяевам, к сожалению, недостаточно хорошо известно. — Прим. перев.

{7}  Ныне Танзания. — Прим. перев.

{8}  Фонд МИД, используемый для финансирования некоторых пропагандистских операций. Существует и в настоящее время. — Прим. перев.

{9}  В сентябре 1961 г. Сирия вышла из ОАР. — Прим. перев.

{10}  Разведка Израиля. — Прим. перев.

{11}  Статус наследственных правителей в Уганде. — Прим. перев.

{12}  С 1986 г. имеет название Кот-д'Ивуар. — Прим. перев.

{13}  С 1964 г. страна переименована в Республику Замбия. — Прим. перев.

{14}  С баз в Намибии батальон совершал вторжения на территорию Анголы. — Прим. перев.

{15}  Диссиденты из «официального» крыла ИРА имели успех на выборах в 1982 г., и это позволило им на некоторое время сохранить баланс сил в парламенте. — Прим. перев.


Notes