religion_budda sci_culture sci_philosophy sci_politics Тензин Гьяцо Далай-лама XIV http://dalailama.com/ Материалы сайта Savetibet.ru (без фотографий)

Подборка интервью, выступлений и статей Далай-ламы XIV размещенных на сайте Savetibet.ru

Версия без фотоматериалов от 23.05.2010

ru en Юлия Жиронкина Елена Лохнина Наталья Иноземцева
Lobsang Tabke Tabke tabke@mail.ru FB Tools, FictionBook Editor Beta 2.4 2005-11-21 http://savetibet.ru/ 1090D2C9-200D-41C0-B6AC-5DD2AF84BD2B 1

Материалы сайта Savetibet.ru

Биография Его Святейшества Далай-ламы

Его Святейшество Далай-лама XIV, Тензин Гьяцо, является духовным лидером тибетского народа. Он родился 6 июля 1935 года в крестьянской семье в маленькой деревушке Такцер на северо-востоке Тибета и получил имя Лхамо Дхондруб.

В 1909 году Далай-лама XIII, совершая паломничество по святым местам, посетил деревню Такцер. Он отметил красоту этого места и сказал, что хотел бы вернуться сюда вновь. В 1937 году, уже после кончины Далай-ламы XIII, в деревню Такцер прибыла особая группа лам, искавшая его новое воплощение. После соответствующих испытаний двухлетний Лхамо Дхондруп был признан реинкарнацией своего предшественника.

Далай-ламы являются воплощениями на земле Ченрезига, Будды Сострадания; они рождаются здесь, чтобы служить людям. Признанный Далай-ламой Лхамо Дхондруб получил новое имя – Джецун Джампел Нгаванг Йеше Тензин Гьяцо. Среди возможных переводов этих многочисленных эпитетов: «Святой», «Нежная слава», «Великомилосердный», «Защитник веры», «Океан мудрости». Тибетцы обычно называют его Йеше Норбу – «Всеисполняющая драгоценность» или просто Кундун – «Присутствие».

Далай-лама был возведен на трон 22 февраля 1940 года в Лхасе, столице Тибета. После вторжения в Тибет китайских коммунистов в 1949-50х годах он в течение девяти лет предпринимал попытки мирного сосуществования с китайскими властями. Не заручившись поддержкой Пекина, он был вынужден оставить Лхасу в ночь на 17 марта 1959 года, чтобы найти пристанище в Индии.

Образование

Далай-лама обучался по традиционной тибетской системе, у него было два официальных наставника — Линг Ринпоче и Триджанг Ринпоче. В программу обучения входили «пять больших наук» (логика, тибетское искусство и культура, санскрит, медицина, буддийская философия) и «пять малых» (поэзия, музыка и драматическое искусство, астрология и словесность).

Далай-лама приступил к учебным занятиям в шестилетнем возрасте и завершил обучение в двадцать пять лет, получив высшую ученую степень геше лхарамба (доктора буддийской философии). В двадцать четыре года он сдал предварительные экзамены в трех главных монастырских университетах Тибета: Дрепунге, Сера и Гандене. Финальные экзамены состоялись в главном храме Лхасы во время ежегодного молитвенного фестиваля Монлам зимой 1959 года. Они проходили в присутствии 20 000 ученых-монахов.

Руководство страной

17 ноября 1950, после вступления в Тибет войск народно-освободительной армии Китая, Его Святейшество, которому было тогда всего 16 лет, был вынужден принять на себя политические полномочия, став главой государства и правительства.

В 1954 он едет в Пекин для проведения мирных переговоров с Мао Цзе-дуном и другими китайскими лидерами, в том числе с Джоу Эн-лаем и Дэн Сяо-пином. В 1956, посещая Индию в рамках празднования 2500-летия со дня рождения Будды, он проводит ряд встреч с премьер-министром Индии Джавахарлалом Неру и премьер-министром Китая Джоу Эн-лаем для обсуждения обострения ситуации в Тибете.

Его усилия по мирному урегулированию тибето-китайского конфликта были сведены на нет жесткой политикой Пекина в восточном Тибете, которая повлекла за собой народные волнения. Движение сопротивления быстро распространилось и в другие части Тибета. 10 марта 1959 года в столице Тибета, Лхасе, вспыхнуло беспрецедентное по своему размаху восстание. Его участники требовали Китай уйти из Тибета и утверждали независимость своей страны. Тибетское народное восстание было жестоко подавлено китайской армией. Его Святейшество покинул Тибет и получил политическое убежище в Индии. За ним в изгнание последовало около 80 тысяч тибетцев. С 1960 года Далай-лама проживает в индийском городке Дхарамсала, которую называют «маленькой Лхасой». Там расположена штаб-квартира тибетского правительства в изгнании.

В первые годы изгнания Его Святейшество неоднократно обращался в Организацию Объединенных Наций с просьбой о содействии в разрешении тибетского вопроса. В результате Генеральной Ассамблеей ООН было принято три резолюции (в 1959, 1961 и 1965), призывающих Китай уважать права человека в Тибете и стремление тибетцев к самоопределению. Сформировав новое тибетское правительство в изгнании, Его Святейшество видел первоочередную задачу в выживании тибетцев в изгнании и спасении их культуры. Для этой цели были основаны поселения тибетских беженцев, основным занятием стало сельское хозяйство. Экономическое развитие и создание системы образования способствовало воспитанию нового поколения тибетских детей, прекрасно знающих свой язык, историю, религию и культуру. В 1959 году был создан Тибетский институт драматических искусств ( TIPA ), а также Центральный институт высшей тибетологии - высшее учебное заведение для тибетцев, проживающих в Индии. Для сохранения обширного собрания учений тибетского буддизма – основы тибетского образа жизни, в изгнании было воссоздано свыше 200 монастырей.

В 1963 году Его Святейшество провозгласил демократическую конституцию, основанную на буддийских принципах и Всеобщей декларации прав человека как модель будущего свободного Тибета. Сегодня тибетский парламент формируется на основе выборов. Его Святейшество постоянно подчеркивает необходимость демократизации тибетской администрации и неоднократно заявлял, что после разрешения тибетского вопроса он не будет занимать какого бы то ни было политического поста.

1987 году на Совещании Конгресса США по правам человека Далай-лама выдвинул «План мира из пяти пунктов» как первый шаг по созданию в Тибете зоны мира. План предусматривал прекращение массового переселения китайцев в Тибет, восстановление основополагающих прав человека и демократических свобод, прекращение использования Китаем территории Тибета как места для производства ядерного оружия и захоронения ядерных отходов, а также начало серьезных переговоров о будущем Тибета.

15 июня 1988 года в Страсбурге он выдвинул расширенный вариант «Плана из пяти пунктов», предложив демократическое самоуправление в Тибете «в сотрудничестве с Китайской Народной Республикой».

2 сентября 1991 года тибетское правительство в изгнании объявляет страсбургское предложение недействительным в силу закрытости и негативного настроя китайского руководства по отношению к выдвинутым в Страсбурге предложениям.

9 октября 1991 года выступая в Йельском университете в США, Его Святейшество сказал, что хотел бы посетить Тибет, чтобы собственноручно оценить сложившуюся политическую ситуацию. «Я очень беспокоюсь, - сказал он, - что эта взрывоопасная ситуация может повлечь за собой вспышки насилия. Я хочу сделать всё, что в моих силах, дабы это предотвратить. … Мой визит стал бы новой возможностью для достижения понимания и создания основы для выработки решения путем переговоров».

Контакты с востоком и западом

С 1967 года Его Святейшество Далай-лама предпринял ряд путешествий по всем пяти континентам и к настоящему моменту побывал уже в 46 странах мира. Россию Его Святейшество посетил уже семь раз: трижды в советский период - в 1979, 1982 и 1986 годах; позднее, в 1991 и 1992 годах он посетил традиционные буддийские республики: Бурятию и Агинский Автономный Округ, Туву и Калмыкию. В 1994 году вновь побывал в Москве, и 1996 году посетил Москву по дороге в Монголию. В ноябре 2004 года, после десятилетнего перерыва, Его Святейшество прибыл с кратким пастырским визитом в буддийскую республику Калмыкия.

Межрелигиозный диалог

Его Святейшество Далай-лама встречался Папой Римским Павлом VI в Ватикане в 1973 году. На пресс-конференции в Риме в 1980 он выразил надежду на встречу с Иоанном Павлом II : «Мы живем в период колоссального кризиса, в период событий, сотрясающих мир. Невозможно обрести душевный покой, если нет гарантий безопасности и гармонии в отношениях между народами. Вот почему с верой и надеждой я жду встречи со Святейшим Отцом, дабы обменяться идеями и чувствами и выслушать его суждение о том, как можем мы открыть дверь к миру и покою в отношениях между народами».

Далай-лама встречался с Папой Римским Иоанном Павлом II в Ватикане в 1980, 1982, 1990, 1996 и 1999. В 1981 Его Святейшество беседовал с епископом Кентерберийским Робертом Ранси и другими лидерами англиканской церкви в Лондоне. Он также встретился с лидерами исламской, римской католической и иудейской церкви и выступил на конгрессе мировых религий, где в его честь была проведена межконфессиональная служба.

«Я всегда верю, - говорил он, - что гораздо лучше, если у нас будет широкое разнообразие религий, широкое разнообразие философий, нежели одна религия или философия. Это необходимо в силу того, что у людей разные ментальные наклонности. У каждой религии есть свои уникальные идеи и методы. Изучая их, мы обогатим собственную веру».

Признание и награды

С 1973 года, когда Его Святейшество впервые посетил страны запада, многие зарубежные институты и университеты присуждали ему награды и почетные ученые степени в знак признания его блестящих трудов по буддийской философии и активной пропаганды межрелигиозного диалога, решения международных конфликтов, вопросов, связанных с нарушением прав человека и загрязнением окружающей среды.

Вручая Его Святейшеству премию имени Рауля Валленберга (совещание Конгресса США по правам человека), конгрессмен Том Лантос отметил: «Мужественная борьба Его Святейшества Далай-ламы свидетельствует о том, что он является ведущим лидером в борьбе за права человека и мир во всем мире. Его неиссякаемое стремление положить конец страданию тибетского народа посредством мирных переговоров и политики примирения требует колоссального мужества и жертвенности».

Среди многочисленных премий и наград, присужденных Его Святейшеству за его заслуги в борьбе за мир и соблюдение прав человека: филиппинская премия Магсейсея (известная как «Нобелевская премия Азии»); гуманитарная премия имени Альберта Швейцера (Нью-Йорк, США); премия имени доктора Леопольда Лукаса (Германия); «Премия памяти» (фонд Даниэля Миттерана, Франция); «Награда за лидерство в области миротворческой деятельности» (фонд «Ядерного век», США); награда «За мир и объединение» (Национальная мирная конференция, Нью-Дели, Индия) и Первая премия Фонда Сарториуса (Германия).

Награды последних лет

8 октября 2007 - Награда «Ахимса», Институт джайнологии (Лондон, Великобритания)

17 октября 2007 - Золотая медаль Конгресса США (Вашингтон, США)

22 октября 2007 - Президентское почетное профессорское звание, Университет Эмори (Атланта)

14 апреля 2008 - Почетная докторская степень, Университет Вашингтона (Сиэтл, США)

20 мая 2008 - Почетная докторская степень, Лондонский Университет Метрополитен (Лондон, Великобритания)

13 июля 2008 - Почетная докторская степень, Лихайский университет (Вифлеем, США)

Полный список наград

Нобелевская премия мира

Решение норвежского Нобелевского комитета присудить Премию мира Его Святейшеству Далай-ламе вызвало одобрение всего мирового сообщества (за исключением Китая). Комитет подчеркнул, что «Далай-лама в своей борьбе за освобождение Тибета неуклонно выступает против применения насилия. Он призывает к поиску мирного решения, основанного на терпимости и взаимном уважении, с целью сохранения исторического и культурного наследия своего народа».

10 декабря 1989 года Его Святейшества Далай-лама принял Нобелевскую премию от имени всех, кто подвергается гонениям, всех, кто борется за свободу и трудится во имя мира во всем мире, а также от имени тибетского народа. «Эта премия, - заявил Его Святейшество, - подтверждает нашу убежденность в том, что оружием правды, мужества и решимости Тибет добьется освобождения. Наша борьба должна быть ненасильственной и свободной от ненависти».

Его Святейшество также направил слова поддержки возглавляемому студентами демократическому движению в Китае: «В июне этого года народное демократическое движение в Китае было жестоко подавлено. Но я не думаю, что демонстрации протеста не принесли плодов, ибо дух свободы вновь ворвался сердца китайского народа, и Китай не сможет устоять перед этим духом свободы, захлестнувшим сегодня многие части мира. Мужественные студенты и их сторонники показали китайскому руководству и всему миру лицо подлинного гуманизма, присущее этой великой нации».

Простой буддийский монах

Его Святейшество часто говорит: «Я – всего лишь простой буддийский монах, не больше, не меньше». Он ведет жизнь буддийского монаха. В Дхарамсале он просыпается в 4 утра, медитирует, читает молитвы и выдерживает жесткий график официальных встреч, аудиенций, религиозных учений и церемоний. Каждый свой день он завершает молитвой. Отвечая на вопрос об источнике своего вдохновения, он часто приводит свое любимое четверостишие из труда прославленного буддийского святого Шантидевы:

Покуда длится пространство,

Покуда живые живут,

Пусть в мире и я останусь

Страданий рассеивать мглу.

Интервью

Далай-лама отвечает на вопросы американцев

Ратгерс, США

27 сентября 2005 года

Ваше Святейшество, Вы говорили, что война – устаревшее явление для XXI -го века. К сожалению, как Вы знаете, мы далеки от мира во всем мире. Ситуация в современном мире кажется почти безнадежной. Что, с Вашей точки зрения, мы, простые люди, могли бы сделать для того, чтобы война действительно устарела? Почему эта идея до сих пор не услышана большинством мировых лидеров? Или почему они не уделяют ей внимания? Как можем мы заставить их сделать выбор в пользу мира?

Мне кажется, в основе своей мир становится лучше, если мы сравним [современный мир с тем, что происходило] в XX веке. В 50-тых, 60-тых и даже 70-тых годах существовала реальная опасность гибели всего человечества от ядерного оружия. В сравнении с этим периодом времени, сейчас всё обстоит гораздо лучше. В 70-тых, и даже уже в 79-том, я посещал Советский Союз. Машина государственной пропаганды взращивала в русских, в советских гражданах, ощущение, что запад вот-вот совершит нападение на их страну. [Правящая верхушка] манипулировала человеческим страхом и скрывала подлинную реальность. Западным умам, естественно, не нравилась авторитарная коммунистическая система, но едва ли они всерьез рассматривали возможность совершения нападения. При этом у обеих сторон было ядерное оружие. Ядерное оружие играло роль сдерживающего фактора, но такой мир нельзя было назвать подлинным, ибо он был основан на страхе. В сравнении с тем периодом, сегодня мир куда безопаснее. Тогда существовало два блока с ядерным оружием, и всё обстояло гораздо серьезнее. Сегодня же есть определенные проблемы, очаги напряженности здесь и там, но в сравнительном отношении ситуация лучше.

Еще один обнадеживающий фактор – рост общественного сознания. В ХХ веке, во времена первой и второй мировой войны, когда страны объявляли войну, все граждане без малейших сомнений, без вопросов, с гордостью шли на войну. Возможно, им хотелось быть героями, и они с гордостью вступали в вооруженные силы. Но позднее это настроение изменилось из-за целого ряда факторов.

Начался иракский кризис. Столько людей, от Австралии до Америки, открыто продемонстрировали свой протест против насилия, войны! Мне кажется, это здоровые тенденции. [Аплодисменты.] Все больше людей (подобных человеку, который задал мне этот вопрос) по-настоящему озабочены проблемами мира и ненасилия. Поэтому, с моей точки зрения, мир движется в более позитивном направлении. Но все же мы должны прилагать больше усилий, привлекая средства массовой информации и уделяя внимание вопросам образования. Мне сказали, что здесь собралось много студентов. Вы – те люди, которые могут придать новые формы нынешнему столетию, ХХI веку. Иногда я называю век XX -тый «моим дорогим веком». Мой дорогой век стал веком войн и кровопролития. Теперь наступил ХХI -вый век, он должен стать веком мира, веком сострадания. Молодое поколение, это ваша задача. [Аплодисменты.] Я, и многие из тех, кто сидит у меня за спиной, принадлежим к XX -тому веку. Мы готовы сказать: «До свидания!» Молодым же нужна уверенность в себе, обширные знания и целостная картина в отношении любых проблем, особенно вопросов глобального характера. Вы должны смотреть шире, не зацикливаться: «Америка, Америка, Америка…» [Аплодисменты.] Это важно.

Что бы Вы посоветовали израильтянам и палестинцам? Как им урегулировать конфликт на Ближнем Востоке, предметом которого стала святая земля?

Мне доводилось несколько раз бывать в этом регионе, в основном потому, что там расположен Иерусалим – самое святое место для трех религий, трех очень важных традиций. Я встречался там с людьми, пусть их было немного, но они всем сердцем готовы трудиться во имя мира. Среди них были и палестинцы, и представители израильской стороны. У обеих сторон было ясное понимание того, что насилие не принесет пользы никому. Нужно искать ненасильственный способ выхода из сложившейся на сегодняшний день весьма плачевной ситуации, приводящей к большим потерям. Я думаю, постепенно положение улучшится.

Но, во-первых, я не обладаю всезнанием, а, во-вторых, я – не специалист в этой области. Поэтому более точный ответ на Ваш вопрос: « Hе знаю». [Смех и аплодисменты.] Лучше ответить так.

В целом же, обеим сторонам нужно больше терпения, нужно рассматривать проблему с более широкой перспективы, тогда можно найти решение.

Будучи сторонником мира, что бы вы сказали, если бы Вам представилась возможность обратиться к террористам Алькаиды? Что бы Вы сказали тем экстремистам, что убили моего драгоценного сына Питера и отняли тысячи других жизней 11 сентября в Нью-Йорке, в терактах в Мадриде и Лондоне? Какой вклад может внести отдельно взятый человек в борьбу против зла и ненависти?

Я думаю, что большинство проблем, с которыми мы сталкиваемся, - это результат нашей небрежности в прошлом. И не только небрежности, но и намеренно распаляемой ненависти по политическим, экономическим, а иногда и религиозным причинам. Нравится нам это или нет, нам приходится иметь дело с таким последствиями. Их очень трудно избежать. С буддийской точки зрения, существует закон причинно-следственной связи. Если причины и условия «созрели», никакая сила не сможет этого изменить. Именно с такой ситуацией здесь мы имеем дело.

С моей точки зрения, терроризм – это худшая форма насилия. Это ошибочный метод. Он не приводит к достижению цели. Цель, которую они ставят перед собой, должна быть достигнута гуманитарными усилиями, через сотрудничество, взаимопонимание. Некоторые из этих людей, должно быть, полагают, что действуют исключительно в интересах своего сообщества, ради достижения определенных целей. Это следствие неведения, следствие ненависти. Поэтому, если бы у меня была возможность к ним обратиться, я бы сказал им эти слова.

Я хочу рассказать вам одну историю. Один тибетец, монах, который провел свыше двадцати лет в китайском гулаге в районе Лхасы, приехал в Дхарамсалу в начале восьмидесятых, получив какое-то разрешение от китайских властей. Как-то раз мне удалось побеседовать с ним в неформальном ключе. И он сказал мне, что за эти годы несколько раз сталкивался лицом к лицу с реальной опасностью. Какой опасностью? Опасностью утратить сострадание к китайцам. Он считал утрату сострадания очень опасным и серьезным делом. Это пример истинных достоинств тибетцев, их [традиционных] ценностей.

Другой тибетец. Я спросил его: «Ты ненавидишь китайцев?» Он еще не успел ответить, как его лицо стало красным от ярости, у него затряслись щеки. Таким людям я говорю: «Это неправильно. Такая сильная ненависть не решит проблемы. Такая ненависть принесет еще больше страдания тебе самому, даже если ты живешь в Индии, свободной стране с демократической системой; стране, которая исторически очень близка тибетцам, ведь, в конце концов, буддизм пришел из Индии. Даже в Индии, где этот человек совершенно свободен, совершенно счастлив, всё же из-за своих негативных эмоций он страдает. А эти эмоции сами по себе – не решение проблем.

Подобным образом, те люди, которые готовы принести в жертву свою жизнь, полны ненависти и неведения. Когда человеческие эмоции вырываются из-под контроля, тогда становится очень трудно, нет места для анализа ситуации. Очень сложно.

Когда мы видим чудовищные страдания бедных людей, невинных людей, детей, женщин, тогда мы должны взрастить в себе решимость сделать все возможное, чтобы предотвратить подобное в будущем. Лучший способ достигнуть этого – через образование, через личные контакты. Это моя точка зрения.

Несколько лет назад меня спросили, что бы я сказал, если бы мне выпала возможность встретиться с Бин Ладеном. Я ответил то же самое. Но это очень и очень сложные темы.

Я хочу спросить Далай-ламу, что бы он мог посоветовать мировым лидерам для устранения той пропасти, которую породили религиозные противоречия в Ираке и других частях мира? Как нам научиться терпимо относиться к вероисповеданиям друг друга?

Здесь снова может помочь информация. Если вы посмотрите более внимательно, у каждой из крупнейших религиозных традиций есть два аспекта. Первый аспект: теория, концепции и философия. Второй аспект: практика и этика.

В области философии, теории – огромные различия. Даже внутри буддизма есть различия. Даже внутри буддизма Махаяны, или санскритской традиции, есть различия. Я всегда говорю, что различные взгляды, различные концепции буддизма преподаны самим Буддой. Наш учитель в каком-то смысле сам породил запутанность среди его последователей. Почему он так поступил? Он уважал ментальные наклонности разных людей, и это побуждало его выражать разные взгляды, преподавать разные философские учения в кругу своих учеников.

Если вы посмотрите на другие религиозные традиции, за пределами буддизма, то становится абсолютно ясно – разные периоды времени, разные географические места, разные люди нуждаются в разных подходах, разных философских системах, разных теориях. Отличия в философских системах – вещь необходимая. Цель же – одна. И в чем же она состоит? Здесь мы подходим к вопросу практики или этики. Все крупные мировые религии учат нас состраданию, любви, умению прощать, довольствоваться малым, терпимости, самодисциплине. У меня много прекрасных братьев и сестер в христианском сообществе. Они посвятили всю свою жизни трудам на благо других. Христианские монахи порой больше заботятся о благополучии других, нежели буддийские. Иногда мы, буддийские монахи, предпочитаем оставаться в монастыре, возносить молитвы, и предпринимать меньше реальных шагов. Я обсуждал эти вопросы еще в начале 60-тых с лидерами буддийских монашеских общин в Тайланде. И по сей день я всегда говорю, что буддийские монахи и монахини должны играть более активную роль в сфере образования и здравоохранения, как это делают наши братья и сестры среди христиан.

Все религиозные традиции в основе своей несут одну и ту же идею. Однажды, перед моим публичным выступлением в Австралии, меня представлял христианский священник. Тогда он назвал меня хорошим христианином. С этической точки зрения религии схожи. Да, есть различия в философии, в концепциях, но цель одна – привить эти ценности человечеству. [Аплодисменты.] Поэтому единственная проблема – недостаток знаний, отсутствие широкой перспективы. Если вы ограничены знанием только своей традиции, тогда другие традиции порой, из-за небольших различий, кажутся вам чем-то очень далеким. Соберитесь вместе, больше контактов, больше информации, тогда вы неизбежно придете к выводу, что все основные религии говорят об одном, и нам необходимо это разнообразие подходов.

Если говорить обо мне, то мое понимание других религий сегодня гораздо ближе к реальности, нежели в те времена, когда я жил в Тибете. Потому что в Тибете мы были оторваны от всего мира. Мы думали: нет ничего лучше буддизма; другие религии так себе. [Смех.] Затем мы ушли из Тибета, став беженцами. У нас появилось гораздо больше возможностей встречаться с представителями разных традиций, установить личные контакты. Особенно важно, когда один духовный практик встречается с другим. Покойный Томас Мертон, монах-траппист, еще до его весьма печальной скоропостижной смерти, некоторое время гостил в Дхарамсале. Я провел с ним несколько часов, и мне пришлись по душе христианские ценности.

То же происходило и на моих встречах с иудейскими раввинами. Кстати, когда раввины собираются вместе, выявляется различия в их взглядах. Они признают, что у них есть различия в философии и концепциях. Особенно это касается тех иудеев, которые практикуют мистицизм. Так что, различия есть. Они полезны. Такова моя точка зрения.

То же и с мусульманами. Недавно я был в Ладакхе, на севере Индии. Там есть мусульмане. Один из них сказал мне, что, согласно Корану, молодежь должна уважать старшее поколение, проявлять заботу. Старшее же поколение, в свою очередь, должно беспокоиться и заботиться о молодежи. Люди в целом должны стараться не причинять вреда любым существам: зверям, птицам. На уровне этики наши религии одинаковы.

Иногда люди, из-за Бин Ладена или мусульманских террористов, начинают считать всех мусульман воинственными. Мне кажется, это неправильно. Люди с дурными намерениями есть везде, и среди буддистов, и среди христиан, и среди иудеев. Они есть везде. И если по отдельным людям мы будем судить обо всей традиции, это ошибка. [Аплодисменты.] Ведь нельзя же по двум-трем злонамеренным людям считать злонамеренным всё человечество. Это абсолютно неверно. Так ведь? Что думаете? Вы согласны? [Аплодисменты.]

Ваше Святейшество, стяжательство все больше управляет нашей планетой в том, что касается природных ресурсов и денег. Не пощадили и Вашу страну. Как же нам взращивать щедрость и гармонию перед лицом растущего стяжательства?

Говоря в целом, американский образ жизни нужно немного поменять. Наверно. В каждой семье – две машины или три машины. Посмотрите на Индию, где живет около миллиарда человеческих существ. На Китай, где их свыше миллиарда. В общей сложности - больше двух миллиардов человек. Если бы у каждого из них было по одной-две машины, это бы означало три миллиарда машин. Немыслимо. Очень сложно.

Одной из основополагающих ценностей всех учений является умение довольствоваться малым. Это то, что необходимо. В соответствии с современной реальностью, существует огромная пропасть между богатыми и бедными не только на глобальном, но и на внутригосударственном уровне. Это справедливо и для Америки. Мне несколько раз приходилось выступать в Вашингтоне. Даже в самых богатых странах есть бедные. Пропасть между ними не оправдана с нравственной точки зрения, а с практической – источник проблем. Нужно серьезно задуматься о том, как ее сократить. [Аплодисменты.] Необходима осведомленность, больше информации, широкая перспектива. Покуда существует эта пропасть, создается множество проблем. Нам нужно ее сократить, начав с Африки. Огромный континент, я был несколько раз в африканских странах. Огромный континент, колоссальный потенциал и очень много проблем. Главное, чего им не достает – уверенность в себе. Развив в себе уверенность, они должны выйти с инициативами со своей стороны. А богатые страны должны дать им образование, навыки и оборудование. Это важно.

Порой африканцы, как и тибетцы, склонны к лености, не хотят упорно трудиться. Но иногда им просто не хватает уверенности в себе. Это ключевая проблема.

Как бы то ни было, образование поможет нам все это изменить.

Все люди отовсюду идут к Вам наставлениями, а к кому Вы обращаетесь в поисках ответов на свои вопросы?

Во-первых, далеко не все идут ко мне. Если бы все пришли ко мне, я бы разозлился. [Смех.] Я вношу свой маленький вклад, и иногда некоторые люди в некоторых случаях извлекают для себя какую-то пользу. Это служит мне наградой.

У меня всегда есть хорошая отговорка для тех, кто столкнулся с трудностями. Я говорю им, ссылаясь на буддизм: трудности – результат ваших собственных поступков, я тут бессилен. Перекладываю всё на их плечи. Снимаю с себя ответственность. [Смех.] Я всегда говорю людям: «Я не знаю, у меня нет особых знаний и опыта».

Есть одно буддийское высказывание: «Знание – лучший советчик, лучший друг, надежнейший из друзей». Это ясно. Когда мы ушли из Тибета, всё наше имущество осталось там, но знания я унес с собой. Достигли вы успеха или потерпели неудачу, знания всё равно остаются с вами, готовые наставлять и помогать. Знания – надежный друг. Знания – лучшее богатство. Знания – залог счастливого будущего, залог удачи и процветания. Знания – лучший защитник. Знания – лучший гуру, учитель.

Мы – человеческие существа, у нас есть разум. В этом – источник нашей силы. Нам нужно полагаться на свой разум, а чтобы у нас появилась решимость и сила воли, нам необходимо добросердечие. Поэтому, когда мне самому нужен совет, я применяю свой разум. Иногда же, как буддист, как верующий человек, я прибегаю к гаданию. Но это уже из сферы мистической. Мы верим, что есть и другие миры, недоступные нашему глазу.

Во всех религиозных традициях есть понятие – высшее существо. Его называют Богом, Аллахом, Буддой или Бодхисаттвой, дают разные объяснения, но все признают, что есть существо, обладающее более обширными знаниями, более глубоким опытом и колоссальной энергией. Таков мой подход. Спасибо!

Перевод: Юлия Жиронкина

Ясная картина мира

беседа c российскими журналистами

Дхарамсала, Индия

7 октября 2005

В мае 2005 года, в преддверии 70-летнего юбилея Его Святейшества Далай-ламы, группа российских журналистов, представляющих такие издания, как журнал «Итоги», газеты «Новые Известия» и «Московский Комсомолец», радиостанция «Эхо Москвы», получила уникальную возможность встретиться с духовным лидером Тибета в его резиденции в Дхарамсале. Встерча была организована Центром тибетской культуры информации, пресс-службой республики Калмыкия и главой буддистов Калмыкии Тэло Тулку Римпоче. Ниже мы приводим наиболее полную версию этой обстоятельной беседы, которая получила широкое освещение в российской прессе.

О прессе

Опираясь на буддийскую философию и реальное положение вещей, я могу сказать, что коренная причина большинства наших проблем – неведение. Какую бы область мы ни затронули: экономику или политику, неверные решения всегда принимаются от недостатка знаний.

Все явления в мире взаимозависимы. Нет такой вещи, которая бы существовала абсолютно отдельно, независимо от остальных. Вот у нас маленькая ранка на пальце. Казалось бы, крошечная ранка на каком-то незначительном участке нашего тела. Но мы испытываем боль, потому что все части тела взаимосвязаны. Подобным образом взаимосвязаны все явления на планете. И чтобы жить в таком взаимозависимом мире, нужно иметь целостную картину.

Зачем нам эта целостная картина? Затем, что неведение то и дело подталкивает нас к неправильным выводам и неверным решениям. Мы должны стремиться получить как можно больше информации, чтобы добиться более ясного представления о действительности. В этом случае наши действия будут больше отвечать истинному положению вещей.

И если мы хотим иметь ясную картину, если хотим, чтобы наш взгляд на вещи был более реалистичным, тогда нам нужны средства массовой информации. Их роль невозможно переоценить. Но они должны быть объективными и честными. Я обычно говорю журналистам на западе: вам нужен длинный нос, как хобот у слона. Ищите, «вынюхивайте», это очень важно. Информируйте публику о том, что происходит, каково реальное положение вещей. Но, еще раз, вы должны быть объективными, очень честными, ваша точка зрения должна быть непредвзятой.

О России

У моего предшественника, тринадцатого Далай-ламы, были особые связи с русскими царями. На протяжении многих столетий люди из трех буддийских регионов России: Калмыкии, Бурятии и Тувы, приезжали в Тибет учиться, и многие из них становились выдающимися учеными. Они оставили после себя обширное философское наследие, множество трактатов. Наши страны тогда связывали очень близкие отношения.

В дальнейшем же мои контакты с людьми из буддийских регионов России были возможны лишь на территории США и европейских стран: калмыки, буряты и тувинцы бежали из Советского Союза и находили пристанище в Америке и Франции. Только там я мог с ними встречаться. Затем я получил возможность несколько раз лично посетить СССР.

Разумеется, я испытываю очень теплые чувства, думая о России. Россия – великая страна. Ее народ многое пережил, но сейчас у вас более открытое общество.

Какие мысли посещали Вас после Вашего последнего визита в Россию, в Калмыкию?

Первое, что приходит на ум относительно моего визита в Россию, – он был очень коротким. Словно сон. Очень холодно, снег… И невероятно сильная вера, преданность и дружелюбие в сердцах людей. Когда я прилетел в Калмыкию, было темно и холодно, однако тысячи людей вышли на улицы, чтобы приветствовать меня. Это тронуло мне сердце… Меня также потрясло то, с какой стойкостью и решимостью люди слушали мои учения, несмотря на плохую погоду.

Что удивительно, ни один человек не заболел тогда, выстояв столько часов под дождем и снегом…

Надо заметить, что это не являлось главной целью моих учений (смеется). Цель их – иная: счастье в долговременной перспективе, не столь краткое, как здоровье на несколько дней.

В Калмыкии сейчас строится новый храм, и люди надеются, что  в будущем Вы найдете возможным приехать и освятить его.

Если это не доставит особых неудобств российскому правительству, без сомнения, я бы хотел принять участие в церемонии освящения. 

Что, с вашей точки зрения, могло бы приблизить традиционных последователей буддизма, например, калмыков, к истинному пониманию буддийской Дхармы? Ведь многие опираются  на суеверия и предрассудки.

Прежде всего, я всегда настаиваю на том, чтобы люди придерживались своих исконных верований. Христианское сообщество должно оставаться в   христианской вере, иудейское – в иудейской. Это верно и для буддистов, лучше не менять вероисповедания. Я неоднократно выражал свое восхищение вашей решимостью сохранять традиционные буддийские ценности.

Если учение Будды свести к двум основным положениям, то они будут звучать так. Первое: «Если можешь помочь другим людям, другим живым существам, непременно помогай. Если не можешь, то хотя бы не наноси вреда». И почему мы должны поступать так? Потому что, и это вторая основополагающая мысль буддийской философии, все явления в мире взаимосвязаны. В силу взаимозависимости и существования закона причинно-следственной связи, если вы наносите ущерб живым существам, то  в конечном итоге, страдаете вы сами. Если же вы помогаете им, несете им счастье, мир и покой, то затем вы сами обретете счастье.

Как же нам добиться убежденности в том, что это действительно так? Для этого нужно максимально использовать наш интеллектуальный потенциал. Мы должны помогать другим, опираясь не на веру, но на здравое размышление. Вот почему так важно учиться.

Суеверия, предрассудки и слепая вера сильны не только в вашем сообществе, но также среди тибетцев и китайцев. Они - следствие недостаточного знания буддийской Дхармы, поэтому я всегда призываю людей изучать философскую составляющую религии. В основе тибетского буддизма лежат 300 томов учений, принесенных из Индии и переведенных затем на тибетский язык. Если бы одной только веры было довольно, тогда не было бы нужды составлять столь обширное собрание философских трактатов.

В соответствии с буддийской традицией, на первом этапе мы должны ознакомиться с содержанием учения, затем тщательно его проанализировать, применив критический анализ, а, не просто слепо доверившись прочитанному. Так мы приходим к убежденности в правильности учения, и эта убежденность влечет за собой усердие. А усердие нам крайне необходимо, если мы хотим преобразовать свои негативнее эмоции.

Сейчас монахи из Калмыкии обучаются в тибетских монастырских университетах в Индии, это может принести большую пользу в будущем. Храмы, которые уже построены в Калмыкии, должны быть не только местами поклонения, но центрами обучения, институтами, где люди получают знания. Это крайне важно.

Его Святейшество – о себе

Ваше Святейшество, скоро Вы будете отмечать свой 70-летний юбилей. В преддверии этого события о чем вы размышляете чаще всего и как духовный лидер и просто как человек?

Накануне дня рождения у меня нет никаких особых мыслей. Порой мне кажется, что все эти церемонии, связанные с празднованием, -  лишь потеря времени.

Вы не отмечаете свой день рождения?

Мне кажется, каждый новый день – своего рода «день рождения». Новый день, свежие впечатления, новое начало. И я думаю: этот день должен принести что-то полезное, что-то жизненно важное. Нам надо стараться поступать в соответствии с принципом, о котором я упоминал выше: если можешь помочь – помогай, если нет, то хотя бы не вреди. Это тема моих ежедневных молитв и медитаций, в том числе аналитических.

Каждый день я уделяю им около пяти часов. В те дни, когда у меня особенно напряженный график, мне приходится очень быстро прочитывать молитвы и совершать медитации, но тогда по окончании занятий я не испытываю  счастья. Если же у меня есть свободное время, я очень тщательно медитирую и читаю молитвы, тогда они становятся для меня источником внутреннего покоя, подводят меня к глубинному пониманию вещей, истинным переживаниям. В этом случае я думаю, что прожитый день прошел не зря.

Я также встречаюсь с людьми, даю им учения и, если я чувствую, что сумел кому-то помочь, я счастлив. В этом я вижу свою главную задачу, а не в церемониях и ритуалах. Обычно мой день рождения отличается от остальных дней лишь парой лишних ритуалов. Затем ко мне приходят официальные лица с поздравлениями, на этом всё. Но, конечно же, мне приятно, если люди помнят о моем дне рождения. Возможно, россияне выпьют водки за мое здоровье. Если так, то, пожалуйста, не пейте слишком много.

В своей книге «Открытое сердце», вы говорите, что вы – такой же обычный человек, как и все остальные. Не считаете ли вы, что это довольно необычное заявление для духовного лидера такого ранга? Едва ли мы можем услышать что-то подобное из уст  Папы Римского или Патриарха Всея Руси…

Когда человек становится Папой Римским, он вынужден вести себя в соответствии со своим статусом. Но он не был Папой Римским с самого детства. До того, как его избрали, он вел обычную жизнь, был обычным ребенком.

То же касается и Патриарха русской православной церкви. Конечно, когда ему на голову водружают белый головной убор, ему приходится соблюдать все формальности.

Если говорить обо мне, то я – беженец. И поскольку я – беженец, у меня есть все возможности вести себя неформально. Мои братья и сестры, они абсолютно такие же, как я. Все они – очень открытые люди, постоянно смеются. Может быть, эту привычку я перенял от своих родителей.

Я часто думаю, что излишние формальности создают ненужные барьеры, и в них нет ничего хорошего. Возможно, этим я отличаюсь от остальных.

Вы - настолько неформальный человек, что давали интервью «Плэйбою», снимались в рекламе. До какой степени открытости вы готовы дойти, чтобы о Тибете и о вашей религии узнали другие люди? Есть ли пределы, которые вы не переступите никогда?

Здесь есть две области. Если брать область духовную, то я – буддийский монах. И хотя у меня никогда не возникало желания выпить вина или выкурить сигарету, но даже если бы я захотел это сделать, я бы не смог.

Следующая область – политическая. Порой, когда вопрос слишком сложен, когда возникает слишком много противоречий, я думаю – лучше промолчать. Вот те, границы, которые я сам для себя наметил.

Если же говорить обо мне как личности, то определенные ограничения  здесь налагает мое собственное неведение. Иногда буддисты называют меня «всеведущим», но, в действительности, во мне очень много неведения. Есть немало сфер, которые мне неизвестны. Поэтому я усматриваю противоречие между этим именем «Всеведущий» и реальным положением вещей. По меньшей мере, это преувеличение. Вот калмыки полагают, что из-за моего визита люди перестали болеть. Это явное преувеличение.  [Смеется]

Ваше Святейшество, как вы себя чувствуете в роли живого Будды? Не хотелось ли Вам когда-нибудь побыть простым человеком?

Я всегда говорю о себе, я – простой буддийский монах.И, по-моему, тибетцы знают, что здесь не все так просто.  Они называют меня «Всеведущим», но при этом у них есть от меня секреты.  Противоречивая ситуация.

Они признают человека перевоплощенцем, но в то же время назначают ему хороших учителей. Мой учитель считал меня перевоплощением Далай-ламы, но при этом всегда держал при себе кнут для непослушного ученика. Когда я был маленьким, то очень боялся своего учителя, потому что этот кнут всегда был при нем. Желтого цвета - для Далай-ламы. Далай-лама – святой, значит, кнут нужен соответствующий. Священного желтого цвета.

Порой я думаю, что это имя «Далай-лама» дает мне прекрасную возможность служить большому количеству людей, и в этом – источник радости.

Вы никогда не думали, что бы стало с вами, если бы в двухлетнем возрасте Вас не признали воплощением Далай-ламы? Какую бы профессию вы избрали, какой была бы ваша семья?

Я родился в отдаленной деревушке, в крестьянской семье. Там не было школ. Скорее всего, я был бы земледельцем. А поскольку во мне явно прослеживался интерес к технике, то, быть может, я бы  дорос до тракториста.

Многое ли в жизни человека предначартано, предопределено?

Если я рождаюсь тибетцем, то размер моего тела, цвет моих глаз, цвет моих волос, - все это предопределено с момента зачатия. Но все остальное находится в постоянном изменении. Все зависит от обстоятельств и от наших собственных действий. Обстоятельства то и дело меняются, и нам приходится поступать сообразно им. Все меняется: из-за причин меняются следствия.  Так что, какие-то области нашей жизни предопределены, а какие-то нет.

Если же рассуждать с буддийской точки зрения, то неизбежно встает вопрос о следующих жизнях. Что за жизнь ожидает нас в дальнейшем? До последней минуты, последнего вздоха, этот вопрос не решен. Даже после смерти, когда мы оказываемся в переходном состоянии «бардо», обычно даже там возможно кое-что изменить.

Известно, что Гитлер в поисках тайных знаний посылал в Тибет целые экспедиции. Как найти эти тайные знания, и существуют ли они вообще?

Сколько вы пробудете в Индии? Четыре дня? Ищите эти тайные знания! И если вы сумеете их обнаружить, пожалуйста, сообщите мне. Мне про них ничего неизвестно.

Когда я был маленьким, мне доводилось слышать об экспедициях, якобы посылаемых Гитлером в Тибет. Видимо, эта мысль возникла из-за свастики. В Индии индуисты часто используют свастику, и в Тибете она тоже присутствует. До буддизма в Тибете существовала древняя традиция бон, обычно мы описываем ее как «юндрун бон», то есть учение свастики.

Так что, с самого детства я  слышал про этот интерес нацистов к свастике. Я знал, что она у них на государственном флаге. Это вызывало во мне любопытство, но никаких подробностей я так и не выяснил.

Впоследствии появились книги Лобсанга Рампы, которые превратили Тибет в мистическую страну.

О буддизме и секулярной этике

Вы всегда говорите, что нам необходима секулярная этика. Не религиозная, но светская. Но порой люди оказываются целиком и полностью во власти эмоций, они чувствуют гнев, ненависть и не знают, что делать. Мы знаем, что религиозная этика может помочь в этом случае, но что если человек придерживается секулярной этики, как ему справляться с эмоциями? Он понимает, что должен быть хорошим, но что это значит, быть хорошим, когда ты целиком во власти эмоций?

Вы задали очень хороший вопрос. Контрмеры против негативных эмоций… Я не уверен, но, мне кажется, что это две вещи. Вот приходит очень сильный гнев. Если мы - буддисты, мы обращаемся с молитвами к Будде, вспоминаем Будду. Думаем: я – буддист, я не должен гневаться. Или: я – христианин, я  - последователь Иисуса, я не должен проявлять негативных эмоций. Это первая возможность, и она отсутствует в секулярной этике.

Как же неверующим людям преодолеть негативные эмоции, вот вопрос. Им нужно размышлять. Я лично думаю, что этот метод более эффективен. Даже являясь буддистом, я обычно тщательно анализирую ситуацию, спрашиваю себя: в чем польза негативных эмоций? Гнев дает лишь кратковременное удовлетворение. Вот я испытал сильный гнев, я сказал что-то очень неприятное другому человеку, и в этот момент я испытываю удовлетворение: я с ним расквитался! Но по прошествии времени приходит сожаление, становится неловко. Это означает, что, находясь во власти негативных эмоций, мы терять способность различать - что хорошо, что плохо.

Теперь [рассмотрим это] с точки зрения здоровья. Из-за постоянного гнева мы теряем сон и аппетит. В конечном итоге гнев оказывает негативное воздействие на мое тело в целом. А приносит ли мой гнев какой-либо ощутимый вред моему врагу? Нет. Вывод: мои негативные эмоции в конечном итоге нарушают мой покой и мое счастье.

Если мы действительно хотим предотвратить неблагие деяния наших врагов, мы должны внимательно проанализировать ситуацию, но без гнева. И если вы выясните в процессе анализа, что ваш враг  поступает несправедливо, вы должны принять соответствующие меры. Сначала мы объективно оцениваем ситуацию, а затем принимаем меры, но без ненависти. Вы привезли нам книги [Его Святейшество имеет в виду его собственные труды, выпущенные на русском языке и подаренные ему издателем Олегом Вавиловым], в этих книгах как раз и говорится о том, как трансформировать свои эмоции. Такой подход является весьма научным, и он включает секулярную этику, о которой вы спрашивали.

Сейчас ученые начинают признавать, что эмоции имеют огромное значение для нашего здоровья. Позитивные эмоции, например, сострадание, способствуют бесперебойному функционированию нашего мозга, и наоборот, негативные эмоции, такие, как гнев, наносят ущерб работе мозга.

Такой подход к решению эмоциональных проблем я считаю наиболее эффективным. Это то, что я называю аналитической медитацией. Если ты буддист, применяй аналитическую медитацию и возноси молитвы к Будде. Христиане могут поступать точно также. Если же брать секулярный подход, то убираем молитвы, но все остальное мы вполне можем применять.

Мы знаем, что когда буддизм пришел в Тибет из Индии, тибетцы создали свои собственные практики со своими тантрическими божествами. Сегодня буддизм уже около 50 лет существует на западе. Означает ли это, что мы можем ожидать появления каких-то особых «западных» практик?

Я всегда говорю на западе – придерживайтесь своих традиций. Однако, если среди многомиллионного европейского населения России, которое традиционно исповедовало христианство, найдутся люди, в ком проявятся склонности к изучению других традиций, в том числе тибетского буддизма, тогда, взяв за основу тибетский буддизм, они смогут привнести в него какие-то элементы западной культуры. В этом случае, его можно будет называть «европейским буддизмом», почему нет?

Буддизм пришел в Тибет из Индии. И поскольку на него наложились культурные особенности и условия Тибета, в дальнейшем он получил название «тибетский буддизм». Есть также китайский буддизм, японский буддизм. Почему бы ни быть европейскому буддизму? Но главное, чтобы он опирался на истинную традицию. У меня есть друзья на Западе, которые проповедуют буддизм в стиле «Нью-Эйдж». Немного отсюда, немного оттуда, и вот получился новый буддизм, или буддизм в стиле Нью-Эйдж. Я с этим не согласен. Буддизм должен быть подлинным, от Будды Шакьямуни или, как у нас, тибетцев, из буддийского университета Наланда. Я говорил выше, у нас 300 томов. Давайте держаться в этих рамках. Это истинное учение.

И еще, в последние годы несколько западных людей признаны тулку, перевоплощенцами. Среди них, например, Стивен Сигал, которого к тому же признали тертоном, открывателем спрятанных ранее текстов. При этом он не говорит по-тибетски, не дает учений. Что вы можете сказать об этом?

Однажды на учениях в Америке ко мне подошел человек, американец, и сказал: «Я – Иисус Христос». Никто не разделяет его точку зрения, но ему самому нравится так думать. Что ж, пожалуйста…

Среди тибетцев есть много лам-тулку. Некоторые люди почитают всех без разбора, проявляя слепую веру. Обычно же тибетцы внимательно смотрят: вот этот, он не только лама-тулку по званию, но также ведет себя соответственно своему статусу. Таких уважают. Если же люди видят, что поведение тулку не укладывается ни в какие нормы, о нем говорят: «Еще один так называемый лама». И здесь снова необходим критический анализ, если у вас есть знания и способность судить, то вы без труда разберетесь, кто есть кто.  Поэтому я не вижу здесь больших проблем.

О новых технологиях и развитии современного мира

Насколько с вашей точки зрения опасны новые технологии. Не потеряем ли мы живое общение, променяв его на телефоны, компьютеры и Интернет?

В целом, я считаю, что новые технологии весьма полезны, однако им не под силу  полностью заменить то, что являет собой жизнь. Сколь бы изощренными ни были новые технологии, они никогда не отменят подлинного человеческого общения. Все эти технические новшества пока еще не способны проявлять эмоции.  Может, стоит подождать следующего столетия. [Смеется.]Вот тогда и посмотрим.

Пока же их возможности ограничены. У меня есть свои границы, но и у них тоже. Поэтому если мы будем полностью полагаться на новые технологии, то совершим ошибку. Наши главные ценности по-прежнему внутри нас, и они - наше главное достояние. Если, опираясь на эти базовые общечеловеческие ценности, мы будем применять новые технологии, то это хорошо. Если же они начнут играть главенствующую роль в нашей жизни и заменят собой человечность, то это прискорбно.

Существует ли, с вашей точки зрения, реальный разрыв между востоком и западом? Считаете ли вы, что восточная цивилизация в своем развитии всегда будет следовать за западной?

Мне не по душе, когда люди умышленно создают барьеры и проводят разграничения, например, между востоком и западом. Посмотрите на нашу землю, она состоит из множества пластов. Но сколько бы пластов ни отделяло восток от запада, в конечном итоге, мы все живем на этой земле. Шесть миллиардов жителей планеты – это куда важнее, чем два-три миллиона  в Азии, два-три миллиона – в  западной Африке… Меня гораздо больше интересуют шесть миллиардов человеческих существ, то есть всё население планеты в целом. К чему делить их на запад,  восток, север и юг?

Безусловно, различия существуют: в культуре, языке, климатических условиях. Мне кажется, определяющим фактором является климат. Из-за различия в климате формируются разные культуры со своей национальной кухней и другими особенностями. В северных странах зимой – длинные ночи, летом – длинные дни. Эти и другие факторы, безусловно, влияют на формирование определенных аспектов культуры. Если рассуждать так, то, конечно, различия есть.

В силу целого ряда причин основные научные открытия и новые технологии всегда приходят с севера. Империализм, колониализм, эксплуатация других частей света тоже идут с севера. Вспомните русских царей, у них тоже прослеживались эти тенденции. 

Когда в стране начинается индустриализация, весь образ жизни людей меняется. Возьмем семейные ценности. На востоке – большие семьи, на западе, где особенно ощутим процесс индустриализации, люди начинают больше зарабатывать, становятся более независимыми, и разрыв между родителями и детьми постепенно растет. Дети быстро взрослеют, получают образование, отдаляются от своих родителей. Так индустриализация влечет за собой новую культуру.

Эта тенденция начинает прослеживаться и на востоке. Посмотрите на Японию, она целиком во власти индустриализации. В Китае этот процесс тоже имеет место, и в Индии он также идет, хотя и медленно. Но японцы по-прежнему сохраняют свой язык и традиционные ценности.

Ну, а если говорить о современной музыке, с запада она распространяется в Москву, Россию, Китай, Японию, Индию, Бомбей… И пусть она изначально возникла на западе и дальше распространилась на восток, вовсе необязательно считать ее атрибутом западной культуры. Все меняется и будет меняться и дальше… В XXII столетии произойдет что-то новое, придут новые явления…

Что вы думаете об эвтаназии?

В целом, любая форма убийства – это плохо, и мы должны этого избегать. Но если на то есть весомые причины и если смотреть шире, то, возможно, иногда следует сделать исключение.

То же касается абортов. Аборты – это убийство, они недопустимы. Но, если есть угроза для жизни матери, если зародыш деформирован, и все врачи сходятся во мнении, тогда можно пойти на это в виде исключения.

Как вы относитесь к клонированию?

Обычно я отвечаю так. В любом научном эксперименте если ученым движет искреннее желание принести пользу человечеству,  и его поиски, в конечном итоге, дают положительные результаты, тогда это замечательно. Но если он ставит эксперимент  эксперимента ради, без чувства ответственности, тогда это крайность.

Главной угрозой прошлого столетия была ядерная война. Какой будет главная угроза следующего XXII столетия. Быть может, нам придется оставить эту планету и отправиться в другие миры?

Возможно, в будущем у нас появится шанс переселиться на другую планету, но не у всех сразу. Даже если мы отправимся туда с огромными запасами кислорода, вряд ли нам будет там комфортно. Там не будет такой свободы, как здесь. Поэтому, я считаю, что земля – лучший дом для человечества, и каждый отдельно взятый человек может внести свой вклад в спасение этой земли. У нас должно быть чувство ответственности за эту землю, за окружающую среду, и эта ответственность должна быть частью нашей ежедневной жизни.

Я всегда считаю, что самая большая опасность сегодня – чрезмерный рост населения. Хотя один мой друг, экономист по профессии, говорил мне, что, если  правильно наладить земледелие и производство, то запасов земли может хватить на сто миллиардов человек.  Проблема – в энергии. Запасы нефти ограничены, к тому же нефть загрязняет окружающую среду. Ядерная энергия тоже опасна. Сегодня современные технологии позволяют использовать энергию ветра и солнца, но это очень дорого.

Еще одна проблема - недостаток питьевой воды. В Москве, наверное, люди этого не боятся.

Иногда у нас отключают горячую воду…

Я как-то столкнулся с этой проблемой, когда жил в Москве в посольстве Монголии. Мне сказали тогда: «С завтрашнего дня в этой части города не будет горячей воды»…

Сейчас современные технологии позволяют опреснять воду. Вот когда пересохнут моря и океаны, тогда человечество погибнет. Пока же у нас есть надежда.

Вы недавно вернулись с конференции в Иордании, где лауреаты Нобелевских премий давали рекомендации мировому сообществу о том, как решить острые проблемы современности. Что рекомендовали Вы?

Я принимал участие в двух семинарах. Первый касался безопасности и мира. Там я подчеркнул, что в конечном итоге действия человеческих существ зависят от их мотивации. Поэтому контрмеры, принимаемые в борьбе с терроризмом и насилием, должны быть двухступенчатыми: кратковременными и направленными на долговременную перспективу. Что касается кратковременных мер, то они уже принимаются лидерами мировых держав и заинтересованными лицами. Здесь я – не судья. Но, если говорить о  долгосрочной перспективе, то здесь решение заключается в соответствующем воспитании и образовании, образовании, которое дает ясную и целостную картину. Люди должны понимать, что являются частью шестимиллиардного мирового сообщества и что наше будущее зависит от них. Образование должно приучить их к такому взгляду на вещи. Тогда сами понятия «мы» и «они» перестанут иметь столь уж большое значение. «Они» – неотъемлемая часть «нас», мы должны относиться к ним как к самим себе. Мир не придет от одних только молитв и медитаций, для того, чтобы он наступил, необходима чистота устремлений.

Следующий семинар, в котором я принял участие, касался экономического развития и бедности. Первое, что я сказал его участникам: «Я мало что смыслю в мировой экономике». Поэтому здесь я в основном слушал,  для меня это было самое скучное заседание (смеется). Однако я выразил свою точку зрения относительно бедности в Африке. Мне доводилось бывать в Африке, и я видел это своими глазами.

Я сказал, что колоссальный разрыв между богатыми и бедными странами недопустим как с нравственной, так и с чисто практической точки зрения. Этот разрыв необходимо устранить, но инициатива должна исходить от бедных стран, они обязаны упорно трудиться и прилагать усилия. Богатые страны могут предоставлять им возможности, но работа – это их дело. Я обнаружил, что африканское население страдает от неуверенности в себе, и в этом источник их проблем. Нужно дать им образование, которое помогло бы им обрести уверенность и начать упорно трудиться. Только в этом случае можно надеяться на позитивные перемены.

Я также выступил с предложением к лауреатам Нобелевских премий, мыслителям и ученым. С моей точки зрения, именно они могут стать подлинными «вестниками мира», ведь у людей есть доверие к личностям такого масштаба. В будущем, если где-нибудь на земле будет назревать конфликт, они должны принимать самое активное участие, чтобы как-то изменить ситуацию.

В этой связи я рассказал им одну историю. Незадолго до начала иракского кризиса мне пришло письмо, в нем говорилось, что я должен отправиться в Багдад и предотвратить назревающий кризис. Тогда я счел это предложение нереалистичным. У меня нет никаких связей с Ираком или Саддамом Хусейном. Я там никого не знаю. Даже если я приеду в Ирак, к кому я обращусь? Возможно, мне даже чая там не предложат. Так мне тогда казалось. Однако миллионы людей активно выступили тогда против насилия. Видя это, я подумал: возможно, одних только демонстраций протеста недостаточно, чтобы решить проблему. И я тотчас же вспомнил – Нобелевские лауреаты, ученые, мыслители! Люди, к которым  даже Саддам Хусейн питает доверие. Знает, что они не солгут, ибо не являются представителями тех или иных государств или политических партий. Их единственное устремление – мир на земле. Быть может, они сумеют создать почву для переговоров, и конфликт будет устранен. Я был тогда весьма уверен, что это возможно. Впоследствии я говорил об этом с Нельсоном Манделой.

Помимо участия в этих семинарах я также встречался с мусульманскими учеными, главами греческой православной церкви. Мы провели очень продуктивный межрелигиозный диалог. Я также встречался со студентами, все они говорили по-английски и были очень хорошо подкованы.

Недавно, когда избирали нового Римского Папу Бенедикта XVI, ему был задан вопрос, как он относится к современной европейской культуре. Бенедикт XVI ответил, что современная культура не имеет никакого отношения ни к христианству, ни к любой другой религии мира. Что вы думаете по поводу буддизма и современной культуры? Не боитесь ли вы проникновения современной европейской культуры в культуру Тибета?

Я не слышал такого высказывания Бенедикта XVI. Я всегда думал, что современная культура – это то, что касается внешней стороны вещей: зданий, одежды, песен… Важным аспектом современной культуры также являются новые технологии и индустриализация, то есть материальные аспекты. Религия же, будь то христианство или буддизм, в основном работает с миром идей. Так что я не вижу здесь почвы для столкновений.

Материальное и духовное развитие - это две отдельных плоскости: внешняя и внутренняя. Для развития человечества нужно и то, и другое. Материальный прогресс, на мой взгляд, вовсе не обязательно должен означать отказ от духовности. Никакие новые технологии никогда полностью не заменят человека. Никакие новые технологии не решат наших внутренних эмоциональных проблем. Только мы сами можем избавить себя от них. Если мы - христиане, то молимся богу, если буддисты – применяем аналитическую медитацию.

Если я, буддист, стану говорить, что новые технологии нам ни к чему, то это будет звучать глупо. Технологии нужны. Благодаря им вы все быстро добрались сюда. А иначе пришлось бы купить ослика и несколько лет ехать от Москвы до Дхарамсалы. Технологии облегчают жизнь. Даже религиозным лидерам нужны  динамики и микрофоны, чтобы выступать перед верующими. Пожалуй, единственное исключение - созерцатели, которые занимаются медитацией высоко в горах. Вот им не нужны технологии, всем остальным без них не обойтись.

Существуют также радикальные материалисты, которые полностью отвергают духовные ценности. Это другая крайность. Я обычно стараюсь предложить некий третий путь, который бы проходил в стороне от слепой веры и радикального материализма. И путь этот основан на общечеловеческих ценностях, которым мы учимся у наших матерей, когда те окружают нас любовью. Мы учимся у них проявлять заботу друг о друге. И это то, чего не дадут никакие технологии.

В действительности, общечеловеческие ценности являются сердцем любой религии, но можно следовать им и, не являясь верующим человеком. Посмотрите на ребенка, вот он родился, у него еще нет никакой веры, но уже есть привязанность и любовь к матери. Это основа выживания.

Сохраним Тибет!

В своих выступлениях вы часто говорите о том, что не добиваетесь полной независимости Тибета и согласны оставаться в рамках «большой автономии». Актуален ли в этом контексте лозунг «Free Tibet», который по сей день используют многие международные организации, лоббирующие интересы Тибета?

Слово «свобода» имеет много оттенков смысла. Его можно понимать, как «независимость», а можно - как «свободу в рамках автономии». Я обычно говорю об «определенной степени свободы», и это означает автономию. В этом наша цель. Однако официальные лица Китая продолжают обвинять меня в том, что я лишь прикрываюсь словом «свобода», а, в действительности, имею в виду независимость. Но это не так. Я остаюсь целиком и полностью верен провозглашенной мною политике Срединного Пути.

Независимость… многие тибетцы продолжают стремиться к ней, они хотят абсолютной независимости, полного отделения от Китая. Однако официальная линия, официальная позиция - не отделение от Китая, но определенная свобода в рамках автономии.

Нередко, описывая свои обязанности и задачи, я говорю, что вижу их в том, чтобы защищать Тибет, его культуру, природу и духовность. В этом контексте актуальным представляется лозунг «Save Tibet! - Сохраним Тибет!», ибо он охватывает все: природу Тибета, его религию и культуру, автономию и права человека …

Что мы, простые люди из России, можем сделать для того, чтобы помочь сохранить культуру и религию Тибета?

Объективная информация о Тибете – вот, что сейчас необходимо. Для этого нужно издавать больше книг. Сегодня на английском, французском и других языках появляются новые и новые книги. Не только о религии, о буддизме, но также о взаимодействии буддизма и современной науки, об эмоциях. Я говорю не о молитвенниках и ритуальных текстах, но о книгах, которые бы помогли расширить кругозор людей, укрепить их здоровье. Каждый год новые книги такого рода выходят на английском языке. Если вам удастся найти хорошего издателя и хорошего покупателя, вы сможете издавать больше новой литературы. А время от времени публикуйте статьи в газетах с изложением сути этих книг, это очень полезно.

Рассказывайте людям о тибетском буддизме, о тибетской культуре. Откровенно говоря, в прошлом в России было сложно найти объективную информацию не только о Тибете, но и об истории вашей собственной страны. Взять хотя бы вторую мировую войну - множество искаженных фактов. Это  распространялось и на тибетский вопрос. Советские газеты публиковали в основном китайскую пропаганду. У людей не было ясной картины происходящего в Тибете. Но у современных людей, свободных людей, должно быть право на ясную картину мира. В этом я убежден.

Юлия Жиронкина

Буддизм и «бушизм»

интервью Его Святейшества Далай-ламы индийскому телеканалу «NDTV»

The Indian Express

29 октября 2005

Духовная фигура, политический лидер и лауреат Нобелевской премии мира… Его Святейшество дорог сердцам миллионов у себя на родине, в Тибете, в Южной Азии и во всем мире. Главный редактор «Indian Express» Шекар Гупта встретился с Его Святейшеством в программе «Walk the Talk» на канале «NDTV 24x7». Их беседа продолжалась два часа. Мы приводим первую часть их обстоятельного разговора, состоявшегося накануне ноябрьского визита Его Святейшества в США, где он, как ожидается, встретится с президентом Джорджем Бушем.

Ни один индийский городок подобного размера не сумел добиться такой известности, как Дхарамсала. И своей славой Дхарамсала обязана моему сегодняшнему гостю, Его Святейшеству Далай-ламе XIV. Далай-лама - не только олицетворение борьбы за Тибет, которая идет по всему миру, но также в этот век, когда многие ищут духовного наставничества, он является одним из самых выдающихся и опытных учителей, дарующих духовное утешение людям самых разных стран. Ваше Святейшество, для нас большая честь видеть Вас в программе «Walk the Talk».

Спасибо.

Вот уже 45 лет Дхарамсала служит Вам домом. Ее называют Вашим домом в изгнании. Что для Вас Дхарамсала?

В действительности, свой первый год в изгнании мы провели в Массури, а уж затем перебрались в Дхарамсалу. Сначала Дхарамсала показалась нам отдаленным заброшенным городком, особенно после Дели [смеется]. В то время с электричеством и другими условиями дело обстояло плохо. Так что, вначале нам было не слишком удобно, но затем мы нашли открытое пространство, которое оказалось весьма полезным для строительства нашей Детской Деревни и других учреждений. Единственное, что доставляет нам определенное беспокойство, - это землетрясения [смеется]. В остальном же, здесь красивые виды, а местные жители – люди тихие и спокойные.

Но в Вашей собственной жизни достаточно тревог и треволнений…

Конечно. Когда совершаешь длительные перелеты и попадаешь в зону турбулентности, чувствуешь, что ладони становятся влажными [смеется].

Далай-лама боится летать? Я думал, это проблема простых смертных. Что Вы делаете, когда самолет начинает трясти? Читаете молитвы?

Это вопрос кармы. Если я породил карму, которая позволит моему самолету приземлиться, это случится.

Но если бы такой человек, как я, кто очень боится летать, узнал, что с ним в одном самолете – Далай-лама, я бы беспокоился меньше. Я бы надеялся, что карма Далай-ламы позволит нам благополучно приземлиться.

Но моя карма не защитила Тибет… [улыбается]

Это не совсем так. Ведь борьба за Тибет еще не проиграна.

Вы правы.

А иногда, как Вы утверждаете, и, как считается в Вашей вере, может потребоваться несколько жизней; кармы одной жизни может не хватить.

Верно. Если говорить о Тибете и таких катаклизмах, как цунами или недавнее землетрясение, то подобные события не являются следствием кармы одного индивидуума, но коллективной кармы всего сообщества.

Но это странно. Зачем Богу наказывать многих из-за кармы, накопленной горсткой людей? К чему это массовая кара?

На этот вопрос можно ответить по-разному в соответствии с разными концепциями. Есть теистические традиции, которые, прежде всего, верят в личность бога-творца. И есть также буддизм, джайнизм и другие древнеиндийские традиции, согласно которым всё происходит в соответствии с кармой, законом причинно-следственной связи.

Но все же, Ваша Святейшество, такие катаклизмы, как цунами, или землетрясение, или наводнение в Нью-Орлеане, Вы говорите, они происходят вследствие кармы сообщества, но ведь страдает так много невинных людей. Разве это справедливо?

Видите ли, опять же, согласно древнеиндийской мысли, есть концепция перерождений, нескольких жизней. Событие, с которым мы сталкиваемся, может быть порождено кармой, накопленной не в этой, а в предыдущей жизни. Человек кажется нам невинным, но он страдает из-за своей собственной прошлой кармы. Так объясняют это буддизм и джайнизм.

И это совпадение, что так много людей одновременно оказались в месте, подверженном одному и тому же катаклизму?

Верно. Они породили сходный тип кармы. С другой стороны, люди, переживающие страдание в одно и то же время, в одной местности, вовсе необязательно породили эту карму именно в этом месте. Они могли породить ее в других местах, и даже на другой планете. Но это карма одного и того же типа, одинаковое количество позитивной или негативной кармы. И поэтому затем, в совершенно другое время, всем этим людям приходится страдать, все эти живые существа рождаются в одно время.

Ваше Святейшество, среди прочего Ваши помощники предупреждали меня, что люди слишком часто задают Вам одни и те же вопросы, и порой Вам становится скучно. Столько раз Вас уже спрашивали о реинкарнации и перерождениях. Поэтому я не хочу докучать Вам подобными вопросами. Но позвольте мне поговорить с Вами о тех местах, что являются Вашим домом, Дхарамсале и Тибете. Я читал Пико Айра, и он описывает, что, по Вашим словам, самым печальным днем в Вашей жизни был тот день, когда Вы покидали Тибет.

Это случилось 17 марта 1959 года. Я ушел в тот же день, когда принял решение уходить. Это случилось около полудня. Решение было окончательным, у меня не было иной альтернативы. Я ушел в тот же вечер, ровно в 10 часов. Я был в простом тибетском платье и при оружии!

Как солдат. Это был единственный раз, когда Вам пришлось взять в руки оружие?

[Смеется]. Да. Я должен был походить на тех людей, что тогда охраняли дворец Норбулинку, на охранника. Я пошёл за ними; я был без очков (в принципе, тогда я уже носил очки), и с каждым шагом винтовка становилась всё тяжелее.

Единственный раз, когда Далай-лама взял в руки оружие, он взял его для того, чтобы бежать, а не для того, чтобы сражаться?

[Смеется]. Именно. За дворцовой стеной текла река, маленькая речка, но с каменистым дном, а я был без очков. Так я и шёл, спотыкаясь… [Смеется]. Но самым печальным было мое расставание с теми людьми, что оставались там. Моя свита, в основном монахи, но также простые дворники. Они были моими напарниками по играм, и я считал их своими близкими друзьями. Большинство из них оставались там, и это было ужасно. Больше мы никогда не встречались.

И эта боль осталась?

О, да! У меня еще была маленькая собачка. Но, к счастью для нее, она меня не слишком любила, потому что я иногда проявлял с ней строгость. Наказывал. [Оба смеются].

Вы очень любите животных. Здесь у Вас много кошек. Вы говорите о том, что животные способны проявлять доброту и любовь, и как-то раз даже сказали, что доброта выше веры.

Мне кажется, животные – лучший тому пример. У них нет веры, но если относитесь к ним с искренностью, не обманываете их… (Если вы даете им еду для того, чтобы их поймать, они это сразу чувствуют.) Но если вы искренне, если вы проявляете к ним истинную дружбу, тогда они отвечают всем сердцем. Кроме некоторых маленьких животных, таких как насекомые. Я действительно не знаю, способы ли на это комары. Если они - не малярийные, порой я даю им свою кровь.

Позволяете им кусать Вас?

Если я в хорошем настроении. Если же я - в плохом …

Тогда ни один комар не осмелится подлететь к Вам близко. [Оба смеются].

Если я отдаю им свою кровь в состоянии внутреннего покоя, они просто садятся. Я не знаю, есть ли у них способность оценить это или испытать чувство близости. Большинство животных, с другой стороны, способны на это.

Я поражен тем различием, которое вы проводите между добротой и верой, и тем, что вы считаете доброту важнее.

Я думаю, что главная цель всех основных религий – пропагандировать, укреплять те общечеловеческие ценности, которые есть у нас с рождения. Доброта, сострадание, чувство заботы, обеспокоенности, общности, ответственности. В нас всех с самого рождения заложен потенциал к взращиванию этих ценностей.

А также к усмирению того, что не является благим; того, что на санскрите называется «каам», «кродх», «мох», «лобх» - страсти, гнева, привязанности, жадности.

Я думаю, у этих эмоций – привязанности, ненависти, страха, высокомерия – есть своя цель. Например, человек испытывает привязанность для того, чтобы удержать то, что составляет для него счастливую жизнь – дружбу, богатство, славу. Мы полагаем, что привязанность принесет нам все эти позитивные составляющие. Гнев, ненависть, они нужны для того, чтобы устранить все те факторы, которые причиняют нам вред.

Что-то вроде процесса детоксикации?

Но эти эмоции сбивают нас с толку, потому что в самой сути своей смешаны с неведением. Кажется, что привязанность или гнев помогают нам, но в силу того, что наш взгляд на вещи нереалистичен, [они лишь мешают нам]. Недавно я встречался с ученым, который работает в области изучения функционирования ума.

Изучает когнитивную деятельность?

Да. Он сказал мне, что в своем гневе или ненависти мы на 90 процентов преувеличиваем реальную картину. Когда вы видите что-либо негативное, вы испытываете гнев или ненависть к этому объекту. Но 90 процентов этой негативности – ментальная проекция, не соответствующая действительности. Буддийская трактовка также базируется на этой концепции. Когда мы переводим эмоцию в вербальное или физическое действие, то оказываемся еще дальше от реальности. Вместо того, чтобы решить проблему, мы порой ее усугубляем. С другой стороны, есть чувство сострадания. Но истинное сострадание, не смешанное с неведением, забота без привязанности. Когда вы начинаете действовать на основе этих позитивных эмоций, тогда ваше действие ближе к реальности.

Чтобы избавиться от неведения, необходим духовный учитель, гуру?

Нет, это необязательно. Учитесь. Задействуйте свой мозг. Исследуйте, экспериментируйте, это очень важно. Наше образование, от детского сада и до университета, призвано открыть нам реальную картину в самых разных областях. Обычно существует разрыв между тем, каким мир представляется нам и каким он является в действительности. Образование призвано сократить этот разрыв.

И в этом отличие между просветленным человеком и непросветленным?

О, да. Есть огромная разница между, скажем, человеком образованным и необразованным. Оба стремятся к счастливой, успешной жизни, но подход у них – разный. Даже если взять одного человека, то в более раннем возрасте, когда у него меньше опыта, меньше знаний, у него иной подход, нежели в возрасте более позднем, когда у него есть образование, больше знаний, больше опыта. Образование – это главное.

Ваше Святейшество, я читал одно Ваше интервью, из которого я хотел бы украсть один вопрос; он – очень хороший. Журналистка привела Ваши слова о том, что этот век лучше предыдущего, в нем больше доброй воли, меньше насилия. А потом она спросила Вас, если это так, то как объяснить своим детям войну в Ираке или теракт 11 сентября? Вы ответили, что необходимо всегда руководствоваться состраданием и снова привели в пример собаку. Если на вас напала собака и собирается вас укусить, вы не станете говорить ей: «Ненасилие, ненасилие».

Вам придется принять соответствующие меры или контрмеры.

И они могут быть не из разряда ненасильственных.

Я думаю, в более глубоком смысле этого слова, ненасилие имеет отношение не столько к действию, физическому или вербальному, сколько к вашей мотивации. Любое действие, продиктованное чувством заботы или сострадания, неважно, каким оно представляется, пусть даже оно кажется грубым, по сути своей является ненасильственным. С другой стороны, предположим, я хочу вас обмануть. Я улыбаюсь, говорю приятные слова, даже приношу вам замечательный подарок. Это кажется ненасилием, но всё это обман, ведь моя главная мотивация – обмануть вас, использовать вас в своих целях. Это худшая форма насилия. Без гнева нельзя изгнать негативное, однако гнев, в основе которого лежит знание, более адекватен, более эффективен, потому что в нем нет преувеличения. Мы используем его силу, чтобы изгнать негативное, но при этом ясно видим реальность.

Ваше Святейшество, Вы также приводили в пример человека, который пришел нас застрелить. Вы сказали, в этой ситуации придется что-то делать, но вместо того, чтобы выстрелить ему в голову, возможно, лучше выстрелить в ногу.

Выстрел в голову означает убийство.

А выстрел в ногу или руку – это самозащита?

Именно. Кроме того, если он остается в живых, то затем у вас будет прекрасный повод для шуток на эту тему. [Оба смеются].

Если только он захочет выслушивать эти шутки. Ваше Святейшество, если применить этот пример к событиям 11 сентября, то как бы Вы охарактеризовали действия, которые Америка Буша применяет по отношению к исламскому миру или Ираку? Что это, выстрел в голову или в ноги?

[Смеется]. Самое лучшее - не стрелять вообще. Если же говорить об этих событиях, то, на мой взгляд, они происходят вследствие недостатка знаний, осведомленности с обеих сторон. Ни одна из сторон не обладает полными знаниями о противоположной. Поэтому иногда случаются просчеты. Осведомленность очень, очень важна. Возьмем, например, наш случай. В прошлом Тибет был весьма изолированной территорией. Из-за недостатка знаний о ценностях других людей, ваше отношение к ним порой носит негативную окраску.

В последние годы некоторые журналисты и даже писатели создали впечатление существования конфликта между западным миром и исламской цивилизацией. Я думаю, это произошло по большей части из-за недостаточных контактов, недостаточной осведомленности.

Вы говорите о теории столкновения цивилизаций?

На мой взгляд, это очень нездоровая идея. Горстка злонамеренных людей из мусульманского мира не может представлять мусульман в целом. Среди мусульман есть много хороших людей, и ислам – очень важная мировая религия.

Именно это Вы ощущаете, когда беседуете с мусульманскими учеными – что, тот образ, который проецируется сегодня, не является истинным лицом ислама?

Совершенно верно. У меня есть друзья среди мусульман. Они говорили мне, что любой человек, который заявляет, что он – мусульманин, и при этом проливает чужую кровь или причиняет вред другим, не является истинным мусульманином. Это их слова.

Ваше Святейшество, означает ли это, что американское вторжение в Ирак является следствие неведения и страха, проистекающего от неведения?

Пожалуй. Я бы предпочел, чтобы эти нации сделали выбор в пользу развития более близких отношений, особенно в области образования. Если бы люди были более образованны, если бы они больше знали о ценностях друг друга, думаю, они бы изменили свое отношение [друг к другу].

Значит, Вы полагаете, что американское присутствие в Ираке в его сегодняшней форме является ошибкой?

Обычно я считаю, что насильственные действия неверны в принципе, они ошибочны. Если мы возьмем XX век с его второй мировой войной, например, или войной в Корее, то увидим колоссальное насилие, страдание, разрушение. Однако в конечном итоге у этих войн был и положительный эффект. Но, с другой стороны, была еще война во Вьетнаме. Та же мотивация, та же цель, но полный провал. Когда речь заходит об афганском кризисе или войне в Ираке, я обычно говорю и я верю, что это так: слишком рано утверждать, принесет ли это какие-либо позитивные результаты. Только история покажет.

Вы бы посоветовали Бушу оставить Ирак иракцам?

После немыслимых событий 11 сентября я на другой день написал письмо президенту Бушу. Выражая свою скорбь и соболезнования, я также указал на контрмеры для столь ужасной трагедии. На мой взгляд, ненасилие – самая эффективная контрмера, и об этом я написал.

Но Буша сложно научить ненасилию, даже Далай-ламе.

Буш и Белый Дом несут полную ответственность. Я же – человек посторонний, а посторонний может не понимать ту реальность, с которой он стакивается. То же самое касается и тибетской проблемы, которую я знаю, но человек посторонний порой может не понять. Так что не вините во всем президента Буша, бедного Буша!

По крайней мере, есть кто-то, кого можно обвинить во всех мировых проблемах современности. [Оба смеются].

Знаете, существует буддийская концепция взаимозависимости, взаимосвязи. Мне кажется, очень важно помнить о ней. Если вы берете на рассмотрение только одно событие, то тогда очень легко сказать: «Это неправильно», или «Это правильно». Но если вы посмотрите на вещи с более широкой перспективы, то может сложиться иная картина. Всё это очень сложно. Я виню в этих негативных событиях наше собственное пренебрежение духовными ценностями в прошлом. Я думаю, реальная картина ХХ века и нынешнего XXI века, реальная картина всей планеты – совершенно иная. Всё взаимозависимо – вот реальность. Но мы по-прежнему пользуемся старыми концепциями в своем взаимодействии с нею: по-прежнему делим мир на «мы» и «они».

Но именно так Буш смотрит на мир – вы или с нами или против нас.

Я думаю, не всё так просто.

Получается, буддизм и «бушизм» плохо уживаются вместе?

[Смеется]. Возможно, я буду встречаться с Бушем в ноябре. Пожалуй, я применю это выражение – буддизм и «бушизм».

Я внесу это в мемуары, если Далай-лама процитирует полстрочки из моих высказываний. [Оба смеются]. Но, Ваше Святейшество, когда видишь, как США и их союзники приходят с войной в Ирак, вспоминаешь, как в прошлом они точно так же приходили во Вьетнам, как они приходили в Корею. А ведь в мире есть и другие поводы для борьбы. Есть Тайвань, где американцы угрожали применить военную силу. Что, на Ваш взгляд, стало с борьбой за Тибет? Она проиграна; осталась только на футболках с надписью “Free Tibet!”?

У тибетского вопроса иная подоплёка. Не думаю, что мы можем проводить подобные сравнения. Во-первых, это старый вопрос, уходящий корнями в 40-50-тые годы. Тибетцы были очень изолированы в прошлом. Китай же, с другой стороны, - очень важная страна.

Но всё же, на Ваш взгляд, борьба за Тибет проиграна? Она всё больше превращается в нечто экзотическое?

Нет. Но помотрите на тибетский вопрос локально. Из-за обширного притока китайских иммигрантов тибетцы становятся меньшинством. Население Лхасы, например, на сегодняшний день составляет 300.000, из которых 200.000 – китайцы, а 100.000 – тибетцы. Или возьмите другой автономный район, например, Внутреннюю Монголию. По некоторым данным, монголов там около трех миллионов, а китайцев – 10 миллионов, некоторые говорят, даже 18.

В октябре нынешнего года, накануне ноябрьского визита Далай-ламы в США, главный редактор «Indian Express» Шекар Гупта встретился с Его Святейшеством в программе «Walk the Talk» на канале «NDTV 24x7». Мы приводим заключительную часть их беседы, в которой Далай-лама изложил свои взгляды на целый вопросов как политических, так и общечеловеческих.

В Тибете тоже много случаев насильственного переселения?

Да, в Тибете те же тенденции. Возьмите железную дорогу. Дорога сама по себе, на мой взгляд, явление позитивное. Это признак прогресса. Но если она используется в политических целях – например, для того, чтобы облегчить переселение большего числа китайцев в Тибет, тогда мы имеем дело с демографической агрессией, а это уже дело серьезное. Поэтому, если вы посмотрите на тибетский вопрос локально, порой может сложиться впечатление, что всё почти безнадежно. Но, если вы взглянете на него с более широкой перспективы, на глобальном уровне, то большинство стран с тоталитарным режимом, будь то коммунистическим или иным, уже сменили свою систему. Тоталитаризм ушел в прошлое повсеместно, за исключением Китая, Северной Кореи и Вьетнама и, в некоторой степени, Кубы.

И Венесуэлы, которая, к сожалению, тоже движется в этом направлении.

Не так давно я встречался с венесуэльцами – бедным людям в этой стране очень нравится их новый президент. Похоже, он действительно заботится о правах неимущих. Если же говорить о Китае, то сравните современный Китай с тем, что он представлял собой двадцать-тридцать лет назад. Налицо значительные перемены. Я обычно говорю людям: взгляните на эпоху Мао - главной задачей была идеология. Затем эпоха Дэн Сяопина – развитие экономики. Цзян Цзэминь - эпоха расширения влияния компартии не только на рабочий класс, но также средний класс и более богатые слои населения. Теперь пришел Ху Цзиньтао, он может положить начало новой политики, которая будет соответствовать новым реалиям.

И эти новые реалии включают стремление к политической свободе?

Мне кажется, это разумно – предоставить больше свободы, особенно в области информации и СМИ. Свобода информации очень и очень важна для Китая, если он хочет развивать более тесное сотрудничество с остальным миром.

Далай-лама всегда сосредотачивается на позитивной стороне любого явления. Для меня же, циничного журналиста, всё представляется несколько иначе. В эпоху, когда Китай становится столь влиятельным, что никто в мире не решается ему перечить, главы многих государств опасаются официальных встреч с Вашим Святейшеством. Даже Индия идет на сближение с Китаем. В этих условиях, не кажется ли борьба за сохранение тибетского образа жизни делом безнадежным?

Нет. Глядя с более широкой перспективы, я чувствую мы вправе возлагать большие надежды на решение тибетского вопроса. Не только во внешнем мире, но и в самом Китае всё больше людей начинают понимать, что такое Тибет, тибетская культура и духовность, а также то, насколько уязвима природа Тибета. Всё больше китайцев проявляют интерес к культуре Тибета и его хрупкой природе. Появляются неправительственные организации, пусть и небольшие по своим масштабам, которые по-настоящему обеспокоены положением вещей.

А Вас не беспокоит то, что Индия идет на сближение с Китаем?

Нет. Я это приветствую. Во-первых, я всегда подчеркивал, что Китай, самая густонаселенная страна, должна развиваться в соответствии с общепринятыми стратегиями. Она не должна оставаться в изоляции. В этом смысле отношения Индии и Китая имеют большое значение. Истинная дружба на основе взаимного доверия между двумя самыми густонаселенными государствами на земле чрезвычайно важна. Такая дружба – в интересах не только этих двух государств, но и всего мира в целом.

То есть недавние переговоры по урегулированию разногласий в отношении границ не вызывают в Вас озабоченности? В конце концов, речь ведь идет о тибетской границе.

Послушайте, я не стремлюсь к независимости. Я ищу какого-либо взаимоприемлемого решения. Вопрос границ – в компетенции центрального правительства.

Но, если Индия и Китай подойдут вплотную к урегулированию этого вопроса, сможет ли Индия выступать в защиту Тибета? Я знаю, Вы высказывались в том духе, что Индия в этом смысле приложила недостаточно усилий.

Обычно я описываю политику Индии в отношении Китая, в целом, и Тибета, в частности, как чрезмерно осторожную. Эта тенденция сохранится. [Смеется]. В то же время, на протяжении последних 46 лет правительство и народ Индии сделали многое для того, чтобы тибетский вопрос не утратил своей актуальности.

Но чрезмерная осторожность – это неправильно. Не кажется ли Вам, что по своему статусу Индия должна действовать более уверенно?

Да. В прошлом у меня было впечатление, что Индия, хотя и является великим государством, древним государством, самым крупным демократическим государством, всё же предпочитает ответные реакции; она не берет на себя инициативу. Но, возможно, теперь, с развитием экономики и других областей, Индия будет более уверенной в своем волеизъявлении. Отношения между Индией и Тибетом поистине уникальны. Для миллионов индийских умов гора Кайлаш и Мансаровар – места величайшего значения.

А для тибетцев – Наланда.

Да, и Бодхгайя. Для тибетцев Индия – родина буддизма. На эмоциональном и духовном уровне между нами существует очень тесная духовная связь. Когда Мораджи Десаи стал премьер-министром, я направил ему поздравительное письмо, что я обычно делаю, когда сменяется глава государства. В ответном послании он заметил: «Тибетская и буддийская культуры – две ветви дерева Бодхи». Мне кажется, это справедливо. Культура Тибета пришла из Индии. И то, что буддийская культура на протяжении столь долгого времени сохранялась в Тибете, имеет большое значение для Индии.

Другим словами, Вы не испытываете беспокойства, видя, что Китай и Индия улаживают свои разногласия; Вам не кажется, что это пагубно отразится на тибетском вопросе?

Нет.

Ведь если Вы посмотрите на переговоры, которые идут сейчас в отношении границ, то они весьма деликатного толка. Один из скользких моментов – Таванг, где у Вас монастырь. Есть мнение, что для урегулирования разногласий в отношении границ Индии необходимо участие Далай-ламы, который мог бы способствовать поиску нестандартного решения. Вы об этом думали?

В конечном итоге, если мы хотим добиться поистине дружеских взаимоотношений между Индией и Китаем, придется поднимать тибетский вопрос. До тех пор, пока китайские военные силы будут дислоцированы в Тибете в таких объемах, истинного доверия, на мой взгляд, добиться будет крайне сложно. Тибетский вопрос по-прежнему доставляет большое беспокойство китайскому правительству. Оно вынуждено держать там значительные военные формирования.

У Вас столь обширный круг последователей: от голливудских звезд до политических лидеров. Не возникает ли у Вас чувство, что Вы становитесь больше, нежели то дело, которое Вы представляете?

Мне безразлично, как люди воспринимают меня. Дело в том, что я – один из шести миллиардов людей на этой планете. Я считаю, что будущее каждого из этих шести миллиардов существ зависит от человечества целом. Конечно, большая часть моей жизни уже позади. Мне осталось, быть может, два или три десятилетия. Будут они счастливыми или трудными, это зависит от всего человечества. Будучи одним из шести миллирдов, я должен думать обо всем человечестве.

Я смотрю на Ваши туфли. Один из Ваших критиков, Руперт Мердок, как-то возмущался, что Вы носите «Гуччи».

Эти туфли – очень удобные, а где они сделаны – я понятия не имею.

Почему такие люди, как Руперт Мердок, нападают на Вас? Они заявляют, что Вы стали рок-звездой буддизма.

Знаете, у меня есть три обязательства. Первое – пропаганда общечеловеческих ценностей. Второе – пропаганда гармонии в отношениях между религиями. И третье – дело сохранения Тибета. Являясь человеческим существом, я стараюсь внести свой вклад, принять посильное участие в улучшении этого мира. На этом всё, что бы там люди ни говорили. Одни говорят, «божественный правитель», другие - «спиритист», третьи – «антибуддист». Но это лишь их собственные ментальные проекции. В действительности же, я обычно называю себя простым буддийским монахом.

Простой буддийский монах, который столь искусно совмещает две роли: политическую и религиозную.

Если кто-то называет меня живым Буддой и совершает передо мной простирания, я могу только рассмеяться. Это не отвечает реальному положению вещей. Во время Культурной революции некоторые китайские средства массовой информации писали, что я – волк в монашеских одеждах. Но я – всего-навсего человек, я – не волк.

Ваше Святейшество, позвольте мне вернуть Вас к политике. Вам приходилось иметь дело с китайскими лидерами – Мао, Дэном, нынешним руководством. В чем разница? Быть может, в глубине души они - вовсе не коммунисты?

Мне кажется, китайцы - достаточно реалистичные и трудолюбивые люди. Как я уже говорил раньше, если рассмотреть последние пять-шесть десятилетий, то новое руководство действует в соответствие с новыми реалиями. Порой я думаю, что руководство такой огромной страны неминуемо будет сталкиваться со множеством проблем, множеством сложностей. Но иногда и китайская политика также представляется мне чрезмерно осторожной. У двух самых густонаселенных стран на земле очень схожий опыт.

Вот уж не ожидал, что Далай-лама, величайший из ныне живущих учителей буддизма, посоветует одной трети человечестве почаще рисковать. [Оба смеются.] Как Вы думаете, новые китайские лидеры тоже порой возносят молитвы, испытывают потребность размышлять о каком-нибудь боге?

По некоторым данным, достаточное число высокопоставленных китайских чиновников в частном порядке исповедуют веру в ту или иную религиозную традицию. Это естественно. Когда люди становятся богаче, обретают материальные блага, но при этом ощущают, что на внутреннем уровне им чего-то не достает, они автоматически начинают проявлять интерес к духовности.

Недавно в моей программе принимал участие профессор В.Р.Рамачандран, один из величайших ученых в области исследования мозга и когнитивных способностей. Я спросил его, есть ли бог. И он ответил, что если кто-нибудь скажет, что бог – это старичок на небесах, который накажет вас за ваши проступки, то это нонсенс. Если же вы думаете о боге в смысле высокодуховном как об абсолютной истине, стоящей за каждым явлением, тогда он существует, и это реальность. Не это ли Вы имеете в виду, когда говорите, что в глубине души человек испытывает потребность в некой высшей силе, даже если он – прожженный коммунист?

Трудно сказать. Здесь все зависит от индивидуума.

Коммунизму придется наложить запрет на нейробиологию?

Я полагаю, у настоящего, честного коммунизма или социализма есть очень много общего с буддизмом, особенно с буддизмом Махаяны. Иногда я называю себя «полу-марксистом, полу-буддистом». Марксистская экономика основывается не только на прибыли, но и на [равномерном] распределении. Имеет место серьезная забота о менее привилегированных слоях общества, то есть о большинстве. Подобный альтруизм является и буддийской концепцией.

Однако, с точки зрения китайских коммунистов, институт Далай-ламы относится к эпохе феодализма.

Это старый институт, уже отживший. Еще в 1969 году я публично выступил с официальным заявлением, сказав, что тибетский народ должен решить, нужно ли сохранять сам институт Далай-ламы. Я не испытываю озабоченности в отношении этого института. Далай-лама являлся главой как светской, так и духовной власти в Тибете свыше трехсот лет. Но это уже прошлое. Опять же, в 1992, я сделал еще одно заявление о будущем Тибета. Я ясно дал понять, что, когда наступит день нашего возвращения при условии предоставления нам определенной степени свободы, тогда я передам все свои полномочия местному тибетскому правительству. И, я надеюсь, что это правительство, в конечном итоге, будет избираться народом. Уже теперь, хотя мы еще за пределами Тибета, на протяжении последних четырех лет у нас действует избираемое политическое руководство. С этих пор я наполовину в отставке. У меня теперь больше свободы, больше свободного времени.

Вы, действительно, считаете, что дело сохранения Тибета и сам тибетский образ жизни сумеют выжить без института Далай-ламы?

Институт Далай-ламы сложился в определенный момент истории. Теперь, некоторое время спустя, он исчезнет. Однако тибетская духовность, тибетская традиция, буддийская культура сохранятся. До тех пор, пока существует тибетское сообщество, это сохранится.

И Ричард Гир уже не будет самым выдающимся буддистом для молодого поколения?

Я думаю, среди артистов, он является подлинным практиком буддийской Дхармы. Вначале он практиковал дзен, а затем пришел к тибетскому буддизму.

Я читал в Вашей биографии, что, когда Вы впервые попали в Индию в 1956, Вы провели несколько встреч с Джавахарлалом Неру. Вам что-нибудь запомнилось в этих встречах?

Очень интересно: главным человеком, который посоветовал мне вернуться в 1956 и 1957, был пандит Неру.

Он сказал: «Возвращайтесь в Тибет»?

Да. Однажды он пришел ко мне с экземпляром соглашения из 17 пунктов. Он лично зачитал его вслух и сказал мне, что оно станет основой для той борьбы, которую я должен вести за сохранение нашей культуры. Он всячески настраивал меня на то, что я должен продолжать борьбу, оставаясь в Тибете. Затем, в 1959, мы уже не могли контролировать ход событий, и мне не осталось ничего иного, кроме как уйти, он проявил ко мне особый интерес и участие, потому что прежде я прислушался к его совету и вернулся. Ситуация была столь чудовищной, что он чувствовал моральную ответственность помочь нам. В начале 60-тых он оказал мне огромную помощь в целом ряде случаев, он также порой ругал меня. Выходил из себя. [Смеется.]

Из-за чего?

Как-то раз мы были в Массури… Кажется, это была наш первая встреча после того, как я ушел в изгнание. Мы долго говорили с ним о том, что произошло с тех пор, как я вернулся в Индию в 1957. Затем я попросил его помочь остановить кровопролитие и страдания, а также сказал ему, что мы прилагаем попытки воссоздать тибетское правительство на юге Тибета. Вот тогда-то он и вышел из себя. Он грохнул стулом и сказал, что это невозможно. Он усматривал противоречие между этими двумя высказываниями. Позднее, в 1959, когда мы решили поднять тибетский вопрос в ООН, пандит Неру был против этого. Когда я пришел на встречу с ним, то очень переживал, что он скажет. Но он вел себя совершенно нормально.

Вы видели все поколения индийских лидеров. Есть удивительный рассказ о встрече Неру с Дуайтом Эйзенхауэром, когда он попросил Эйзенхауэра не сердится на Китай. «Дайте коммунизму время, - сказал он, - в конце концов, он со всем разберется». Этому, однако, противоречит китайский образ мыслей: «Оттяните решение проблемы, оставьте ее более мудрым поколениям». Поколение Неру, поколение Индиры Ганди не сумели решить проблемы, стоящей между Индией и Пакистаном. Как Вы думаете, сумеет ли ее решить нынешнее поколение?

Я думаю, общая картина существенно изменилась с начала 60-тых годов и до XXI-го столетия. Мне кажется, повсеместно в мире начинает приживаться концепция ненасилия и добрососедства.

Но разве Индия и Пакистан близки к урегулированию своих проблем?

Конечно. Один из моих друзей в Пакистане сказал мне, что простые люди, а также некоторые политические лидеры, на индивидуальном уровне, приветствуют сближение с Индией.

В этой ситуации можем ли мы ожидать, что Далай-лама со своим нравственным авторитетом поможет решить эту проблему? Необходимо участие Нельсона Манделы, Далай-ламы, кого-нибудь, кто бы мог стать залогом доверия, кто бы помог прорваться сквозь пелену недоверия, которая существует уже столько десятилетий.

Я поделюсь с Вами своими мыслями на этот счет. Незадолго до начала иракского кризиса мне пришло письмо, в нем говорилось, что я должен отправиться в Багдад и предотвратить кровопролитие. Тогда я счел это предложение нереалистичным. У меня нет никаких связей с арабским миром или Ираком. Но впоследствии у меня сложилось очень твердое убеждение, что если бы в то время кто-нибудь, будь то нобелевский лауреат, или ученый, или экс-президент (например, Вацвал Гавел, экс-президент Чехии), или какая-то общественная группа, не представляющая интересы никакого правительства, никакого государства, но лишь действующая в интересах мира, отправилась туда, встретилась с Саддамом Хусейном, поговорила с ним, возможно, что-то можно было бы изменить. Впоследствии я говорил своим близким друзьям, что, если в будущем в какой-то точке земного шара будет назревать конфликт, отдельные личности, включая нобелевских лауреатов, должны взять на себя активную роль. Президент Гавел полностью согласен со мной и также Нельсон Мандела. В следующем месяце я надеюсь посетить Северную Ирландию вместе с нобелевскими лауреатами. Мы постараемся прийти к единому мнению по этому вопросу: это будет не только моя точка зрения, но мнение группы.

Так вы положите начало совокупной силе нравственного порядка.

Если мы найдем возможность служить Пакистану или Индии и, прежде всего, способствовать решению кашмирской проблемы, мы будем только счастливы внести свой вклад.

Вы полагаете, пришло время урегулировать этот конфликт?

Мне кажется, в целом, обе стороны сейчас более склонны к перемирию.

Ожидаете ли Вы, что тибетский вопрос вступит в стадию нормализации при Вашей жизни?

Очень на это надеюсь. Мы уже установили прямые контакты с китайским правительством, они продолжаются последние три года. До сего дня, наши основные усилия лежали в сфере создания доверия.

И эти контакты идут в позитивном ключе?

Налицо улучшение атмосферы, в которой проходят встречи. Благодаря более тесным, более искренним обсуждениям, на мой взгляд, ситуация может измениться. Но посмотрим. Всё целиком и полностью зависит от Китая.

Ваше Святейшество, я не отпущу Вас, не задав этого вопроса. Ваш смех уже вошел в легенды; он зажигает радостью столько грустных лиц в этом мире. Скажите, что в последнее время заставляло Вас смеяться?

Так сразу не припомню, но я всегда смеюсь, когда кто-то допускает ошибку на большом собрании людей. А это, знаете ли, происходит довольно часто – люди стараются вести себя очень официально, но потом что-нибудь случается, и всё нарушается.

А что доставляет Вам грусть, кроме дела Вашей жизни, которое Вам приходится отстаивать всё время?

О, это произошло совсем недавно. Я надевал свои одежды как-то утром, и вдруг земля содрогнулась, и я подумал: что случилось? Вскорости после этого, средства массовой информации сообщили о крупном землетрясении. С тех пор я пребываю в печали. С каждым днем становится холоднее, уже выпал снег. Что станется с этими людьми, без крова, без одежды?

Если американцы дважды выбирают Джорджа Буша, это их карма?

[Смеется.] Да. Буквально накануне выборов в Америке, я встречался с американскими друзьями. Они абсолютно не согласны с его политикой в Ираке, но теперь, когда они выбрали его, они вынуждены его поддерживать.

Перевод: Юлии Жиронкиной

Дети снегов в «Океане мудрости»

Журнал «Вокруг света»

Сентябрь, 2005

Когда сентябрьским вечером 1938 года в небольшой крестьянский дом на окраине восточнотибетской деревни Тактсер постучали и попросились переночевать несколько монахов, ни хозяева этого дома, ни сами монахи, пришедшие искать нового Великого Учителя, не могли вообразить будущей удивительной судьбы трехлетнего мальчика, жившего в этом доме. Тем более никто не мог предвидеть, как его действия и мнения изменят жизнь сотен тысяч людей, заставив их удалиться за ним в изгнание.

Тэньцзин Гьятсо, четырнадцатый Далай-лама (в переводе — «Океан мудрости»), успел побывать и простым учеником-монахом, и абсолютным монархом, и одним из руководителей Тибетского автономного района в составе КНР, и беженцем-«сепаратистом», объявленным китайскими властями вне закона. Он стал первым из высших буддистских иерархов, объездившим весь мир, и прожил практически полстолетия не в священной Лхасе, где ему полагалось бы пребывать, а в городе Дхармсале, любезно подаренном знаменитому политэмигранту Джавахарлалом Неру. В настоящий момент Его Святейшество остается непререкаемым авторитетом для своих соотечественников по обе стороны границы.

Услышав слово «Тибет», большинство из нас представляет заснеженные вершины, стада диких яков, картины Рериха — в общем, страну, где как бы нет людей. Между тем они там есть. Численность тибетского этноса, древнего и вполне своеобразного, составляет ныне более 6 миллионов человек. Не так много, как можно было бы ожидать по сравнению с соседями — китайцами и индусами. Дело в том, что среди тибетцев очень высок процент монахов. Кстати, такая склонность к уходу от мира за долгое историческое время не могла не привести к еще одному ключевому следствию — к теократическому устройству государства. Огромная горная страна, словно гигантский Ватикан, склонилась перед безоговорочным авторитетом духовного владыки, веруя, как и все буддисты, в его бессмертие. Точнее — в цепочку реинкарнаций, которая не прервется до тех пор, пока все человечество не станет праведным.

Так, в добровольной и идиллической изоляции от «безумного мира» тибетцы умудрились дожить до середины ХХ века в молитвах и медитациях (формально их земли входили какое-то время в состав Поднебесной империи, но только формально). Сам Далай-лама в книге мемуаров пишет, что его соотечественники едва ли заметили Вторую мировую войну. Однако агрессивная цивилизация вместе с бойцами маоистской Народной армии, которых чуть позже сменили хунвэйбины печально известной «культурной революции», добралась и до Тибета. Архаическая теократия в одночасье сменилась ужасами обыкновенного тоталитаризма. Запылали монастыри, захрустели кости их обитателей. Школьное обучение на тибетском языке прекратилось. Молиться запрещалось…

Вряд ли общество, охваченное упорным стремлением к нирване, толком понимало, что с ним происходит и чего хотят пришельцы с востока. Но того, что они видели и слышали, оказалось достаточно. Вскоре кончилось терпение и у самого молодого Океана Мудрости, ранее пытавшегося договориться с китайцами и даже гостившего у Великого кормчего в Пекине. Инкогнито он покинул дворец Потала и через несколько недель благополучно добрался до Индии. С ним тогда ушли несколько десятков человек. Случилось это в 1959 году. С тех самых пор, если верить официальной статистике кашага — правительства Его Святейшества в изгнании, — границу ежегодно нелегально пересекают в среднем 7 000 тибетцев. Еще большее число попадает в руки китайцев и отправляется в тюрьму города Шигадзе к западу от Лхасы. Остроумные коммунисты, зная о существовании в Дхармсале организации под названием Центр приема беженцев, назвали свой застенок Новым центром приема...

«Наука убегать»

Дорога в Байлакуп. Дремучие джунгли сменяются рисовыми полями, колышущимися под легким бризом. На обочине — жуткого вида лачуги с вывесками вроде Best Hotel и тут же загородные виллы, издали похожие на Тадж-Махал. Все это штат Карнатака в южной Индии. Однако, если не знать этого и судить только по пейзажу за окном автобуса, может показаться, что ты пересек государственную границу: индийские знамена с колесом закона посредине куда-то подевались, и их место заняли разноцветные тибетские. Транспаранты вдоль дороги сменили шрифт с крючкообразного хинди и каннада на «паутинку» тибетского. Если прочесть английский перевод, то получится: «Добро пожаловать, Далай-лама!». Некогда маленькая деревушка выросла за последние полвека в несколько раз, чтобы приютить тысячи беженцев из далекой холодной страны. Точнее, сами беженцы «вырастили» ее силой веры и упорством рук.

Тибетцы опровергли утверждение Дантона, будто нельзя унести родину на подошвах своих башмаков. Им удалось воссоздать ее очень близко к оригиналу. Величественные монастыри-крепости в самом Тибете давно разрушены, а здесь они стоят, и в них хранятся спасенные священные реликвии. Воскуряются благовония, не стихает звон молитвенных кругов-барабанов. А в глазах стариков, чьи пальцы безустанно перебирают четки, — свет утраченного отечества. До наших дней дожили не многие из тех, кто проложил путь «отступления» из заснеженных Гималаев.

С тех пор печальная тибетская «наука убегать» достигла высшей степени отточенности. Тем, кому надо уйти, известны адреса надежных проводников в самом Тибете и в Непале. Сборы в дорогу недолги: с собой не берут ничего, кроме еды и теплой одежды. Решиться на это, наверное, трудно. И еще трудней покидать дома и родных, не зная, доведется ли вернуться, но перевешивают более существенные мотивы. Детей отсылают в надежде дать им лучшее образование на родном языке, а монахи и им сочувствующие ищут возможности свободно исповедовать буддизм. Но, пожалуй, главный и общий для всех мотив — стремление быть ближе к Далай-ламе.

Молодой монах по имени Джамьянг, до того как оказался за рубежом, сначала отсидел несколько лет в тюрьме за найденную при обыске фотографию Учителя. Но это пустяки. Главное — он свободен и может припасть к Океану Мудрости. Более того, уже удалось получить временный документ на право легального пребывания в Индии. А все потому, что «Далай-лама заботится о каждом из своих детей».

«Вижу, вы все еще живы»

И это правда. Его Святейшество не позволяет забыть о своих подопечных международным благотворительным организациям, ходатайствует за них перед властями разных стран. Когда стало ясно, что всех беженцев одна Дхармсала не вместит (точнее, даже один Маклеод-гандж, то есть верхняя часть города, нижняя остается за индийцами), Далай-лама вновь отправился в Дели — просить премьер-министра о содействии в расселении. Неру разослал соответствующие телеграммы губернаторам всех штатов. Не прошло и года, как субконтинент запестрел тибетскими колониями, как звездное небо в ясную погоду.

Иное дело, что не всем повезло одинаково. Если в Маклеод-гандже, лежащем лишь в нескольких сотнях километров от Тибета, климат благоприятствует организму горцев, то в том же Байлакупе дело обстоит иначе. Когда первые пятьсот человек приехали на новое место жительства, они не увидели там ничего, кроме бесконечного сплетения лиан, и не ощутили ничего, кроме адской жары, которая никогда не кончается.

Ну да что поделаешь? Неважно, кто кем был раньше: монахи и крестьяне, ученые и поэты с утра пораньше выходили в поле или на стройплощадку — плечом к плечу. За скудную и непривычную еду нанимались к местным крестьянам батраками или прислугой. Многие погибли: от тропических болезней, от несчастных случаев при расчистке леса.

Пришлось прибегнуть к крайней мере: снять печати с чудотворных тханок-таблиц, изображающих будд. Их — вместе с древним текстом «Гухьясамаджа-тантры», маской Каларупы, Защитника Учения, жезлом, увенчанным черепом, и другими магическими предметами — из маоистского Китая тайно вывезли 150 монахов знаменитого монастыря Гьюдмеда. По буддистским поверьям именно тханки приносят удачу и оберегают здоровье, так что Далай-лама счел необходимым использовать их в Карнатаке.

И подействовало. А может быть, просто окружающей среде надоело сопротивляться. Во всяком случае, уже через год после священнодействия Океан Мудрости, посетив Байлакуп, встретил там людей, которые еще недавно говорили ему, что община вымрет через месяц. Они находились в здравии и хорошем расположении духа. «Вижу, вы все еще живы», — с доброй иронией сказал тогда он.

Тибет открывает душу

Сейчас в равнинных поселениях Индии, их называют обычно «кварталами», живет больше ста тысяч тибетцев. Селятся так же, как дома, тесно, но всегда четко размежевывая границы частных «владений». Получается своеобразный улей. Над каждым домом, да и просто на фонарях — «кони ветров», молитвенные флаги, призывающие блага на головы обитателей.

На средства японских и тайваньских единоверцев здесь воссозданы все основные храмы, существовавшие в Тибете, в том числе особо почитаемый Золотой, — поглядеть на него теперь съезжаются не только паломники, но и туристы со всей страны.

В новых условиях поневоле приходится интенсивно общаться с представителями разных этносов, что вообще-то тибетцам несвойственно. Многие поколения их пращуров провели жизнь в полной изоляции, не ведая, что существуют на свете, например, Турция или Россия. Обычно открытые и дружелюбные по характеру, эти горцы традиционно чурались чужаков — из суеверия, страха, что те похитят сокровища буддистской мудрости. В прошлые века иностранные друзья вроде Николая Рериха были для подданных Далай-ламы экзотикой.

Теперь же все перевернулось с ног на голову. Смешно держать душевную границу на замке, когда сам находишься за границей. Новому поколению пришлось резко менять модель поведения, открывать посетителям дома и сердца, привлекать их к всевозможным сугубо внутренним тибетским делам: Индия пестрит плакатами с призывом освободить «самого юного в мире политзаключенного», маленького панчен-ламу, которого власти КНР держат под замком, рекламой тибетских продуктов, товаров, гостиниц.

Та же Дхармсала, которую посетили корреспонденты «Вокруг света», полна европейских лиц, и звучит здесь не меньше наречий, чем на площади Святого Петра в Риме. Работают специальные книжные лавки для туристов, где в отделе иностранной литературы можно приобрести «Мастера и Маргариту» на чешском языке или роман Марининой на русском. Из-под пера Его Святейшества постоянно выходят англоязычные автобиографии, философские трактаты, брошюры и прокламации. Невозможно пройти по узкой улочке и ста метров, чтобы тебя раз десять не окликнули зазывалы, приглашая «зайти в Интернет», в ресторан, отведать национальное блюдо «момо», на вид и вкус мало чем отличающееся от среднеазиатских мантов. Правда, в отличие от районов, населенных индусами, здесь никто не хватает тебя за рукав, требуя милостыню. Тибетцы — народ гордый и не променяют свою репутацию на медный грош. Они любят, чтобы их любили.

Чаще всего им несложно завоевывать симпатии. От их деятельного дружелюбия сердца тают, как мороженое в летний день. На незнакомца они смотрят сначала по-детски настороженно, но стоит приветливо кивнуть, как медно-смуглые лица расцветают улыбками — «Таши делек!» (среднее между «Здравствуйте!» и «Мир вам!»).

«Мир внутри человека несет мир всем окружающим. Люди Тибета будут колодцем, из которого все народы почерпнут эту истину», — однажды сказал Далай-лама. И впрямь сотни лет сосредоточенной духовной практики целого народа не прошли даром: эти небогатые иммигранты так безмятежны, словно душевная гармония для них — врожденное качество.

В поездке нам приходилось говорить с представителями всех сословий и возрастов, но ни один из них не выказал и намека на агрессию или гнев, в том числе по отношению к китайцам. Впрочем, буддистам, вообще, запрещено сетовать на судьбу.

Будда тоже любит троицу

Их вера в возвращение на родину иррациональна, как иррациональна и всеобщая приверженность «милым далеким снегам». Даже те, кто никогда их не видел, а родился, вырос и обзавелся семьей уже в Индии, — страстно мечтают уехать на север. Одна учительница лет тридцати пяти в квартале Маджну-ка-Тилла, возле Дели, без тени улыбки рассказывала нам, как каждое утро, встав с постели, молится, чтобы небеса позволили ей хоть раз увидеть Лхасу. Потом она идет в школу и повторяет тот же ритуал уже с учениками.

Отчасти такое отношение объясняется тем, что тибетцы не утрачивают национальной идентичности. Не инкорпорируются в сосредоточенное на себе индийское общество. У всех, даже у внуков людей, пришедших с Далай-ламой, — специальные паспорта беженцев. Их ремесла — сугубо традиционны, и значительная часть взрослых мужчин, не «выбившихся» в образованные люди, проводят весь световой день в тесной каморке с голыми стенами и прямоугольной дырой вместо двери, где клепают, паяют и выпиливают все то, что можно купить и в тибетских сувенирных лавках Москвы, только многим дороже.

Подростки развлекаются тоже «по-тибетски» — настольной игрой, напоминающей советского «Чапаева», в которой надо «стрелять» шашками в шашки соперника, стараясь сбить их с доски. Предприниматели открывают фирмы — туристические, транспортные, ритуальные, — ориентированные исключительно на тибетского потребителя, и дают им соответствующие имена: «Потала», «Лхаса», «Норбулингка». Наконец, многие живут тем, что обслуживают неослабевающий поток беженцев: работают квартальными начальниками, специальными представителями Его Святейшества, чиновниками министерств. Сохраняют беженцы и родной язык: на нем говорят, преподают в школах и даже университетах. Самый авторитетный из них — Высшая школа в Дхармсале. Однако главный для тибетцев «повод» оставаться тибетцами — все же религия. Она касается каждого, какой бы образ жизни он ни вел.

Утро начинается с воздаяния почестей Будде. Сначала изображению Шакьямуни и портрету Далай-ламы преподносятся вода, огонь и благовония. После краткой молитвы продолжение следует во дворе: из специального мешочка в печь, похожую, скорее, на узкий горшок, высыпаются какие-то травы. Затем жители дома, не переставая произносить мантры, «приправляют» их священными специями и поджигают. Поднимаясь из сотен источников, терпкий аромат часам к восьми обволакивает весь поселок и, как говорят, очень способствует созданию бодрого настроя перед днем трудов.

В конце обряда на печь возлагают цветок, после чего все работоспособное население отправляется по своим рутинным делам. Бабушки же и дедушки берут за руки внучат и идут к ближайшему монастырю — улучшать карму дальше. Пока трижды обойдешь весь комплекс зданий по часовой стрелке, не забывая прокрутить (опять же трижды, Будда тоже любит троицу!) каждый молитвенный барабан, уже и обедать пора. Тысячи колокольчиков, спрятанных внутри барабанов, издают при вращении тихий звон, который никогда не смолкает над Байлакупом, Маклеодганджем и десятками других малых «бусинок» тибетской Индии.

Диалектические подзатыльники

А внутри каменных монастырских стен в это время свершается главное дело тибетского народа. Множество людей в одинаковых одеждах и одинаково бритых наголо постигают мудрость буддистской науки. В одном только университете при монастыре Сера их более пяти тысяч. Обучение длится до 25 лет, после чего самые старательные получают степень геше — докторов метафизики.

Один из основных предметов — диалектика, и по вечерам, на закате, все монахи собираются во внутреннем дворе для учебных дебатов. Со стороны это напоминает детскую игру: жертва каверзных вопросов усаживается на землю, «публика» образует плотное кольцо вокруг, оставляя свободное место лишь для экзаменатора. Последний, предложив очередную задачу, совершает некое танцевальное па и хлопает в ладоши — это значит, что время пошло. Промедление или, не дай Бог, ошибка в ответе вызывают неодобрительный гул «аудитории», а также, не исключено, — подзатыльник от «ведущего». Но никто не обижается: дело привычное еще с «яслей», расположенных, кстати, в этих же стенах.

С семи лет здесь живут малыши, которых родители прочат в монахи. Число их велико, ибо сказано: «Если сын ваш даст священные обеты и не нарушит их никогда, духовная заслуга семьи будет столь же велика, как если б она одна воздвигла целую ступу». До поры дети пользуются полной свободой: в перерывах между занятиями играют в крикет, в салочки на узких улочках монастырского «городка», дерутся. У каждого — свой наставник, который не только учит, но и берет на себя заботу о юном последователе Будды. Часто можно видеть, как такой «приемный отец» покупает сласти для гурьбы мальчишек.

Немного повзрослев, «послушники» начинают получать крохотное пособие из монастырской кассы, что-то около 15 долларов в месяц. Некоторым немного помогают родители, но денег все равно всегда мало. Тем не менее любой из этих ребят сочтет за особую радость угостить доброжелательного иностранного гостя в каком-нибудь недорогом ресторанчике: «Кто любит Тибет, тот нам лучший друг!» — и за неспешной трапезой ответить на любой ваш вопрос. Не факт, правда, что вы останетесь удовлетворены «адаптированными», на взгляд непосвященного, ответами вроде: «Суть буддизма — в том, чтобы быть счастливым». Но вы ведь не учились четверть века при монастыре, чтобы понять высшую мудрость в такой запредельной простоте.

Так говорил Далай-лама

Раз в год в Сера проводит учения для всех желающих сам Учитель. Здесь и нам довелось впервые увидеть того, кто в далеком младенчестве успешно прошел «тест» правопреемника Далай-ламы, выбрав предметы, принадлежавшие его усопшему предшественнику, из сотен подобных. С тех пор он являет собой для буддистов воплощение божественной мудрости на Земле. Сегодня это улыбчивый, подвижный человек, на вид многим моложе своих лет. Многочасовые речи не стоят ему видимых усилий — неожиданный для его скромного роста и телосложения бас, усиленный микрофоном, часто взрывает обширную площадь раскатами смеха. Потягивая из вместительной чашки свой любимый чай, он говорит о трагизме жизни, о соблазнах и смирении, о братской любви и тонкостях веры, в общем, обо всем, о чем полагается говорить духовному вождю нации.

Об этом же Его Святейшество повел речь и в личной беседе с корреспондентом «Вокруг света», которого он любезно принял в разгар юбилейных торжеств: этим летом Далай-ламе исполнилось 70.

— Я всю жизнь думал: что необходимо для счастья? И пришел к выводу: лишь без свободы нельзя обойтись. Все остальное — вторично, даже вера. Конечно, религиозное чувство несказанно обогащает всех нас, но если его в чьей-то душе нет, это еще не отлучает человека от истинных ценностей. Автоматически это не делает его злым и жестоким. Я бы даже сказал, что много хуже быть «поверхностно религиозным», следовать некоему вероучению, не вдумываясь в него, напоказ или для самоуспокоения, а искренней внутренней нужды в нем не испытывать. Если ты связал жизнь со священной традицией, то должен относиться к ней серьезно. Исполнять все требования, которые она налагает. Понимать, что речь идет о главном выборе в жизни. Формальное отправление обрядов приучает к лицемерию. Не лучше ли просто находить в своем сердце все самое доброе, светлое и делиться им с окружающими. Ручаюсь: поступая так, человек в любом случае останется человеком. А «веровать» можно во что угодно…

— Но должны же люди разных конфессий находить общий язык, иметь общие постоянные величины, категории, с которыми «все согласны». Я думал, их формирует религия…

— Сострадание. Чистосердечие. Верность истине. Они стоят надо всем. Существование высоких духом людей разных вероисповеданий, и даже атеистов — лучшее тому доказательство. Я — буддист, но это значит лишь то, что к высоким категориям я восхожу через Будду-дхарму. Путем Будды.

— И этого достаточно, чтобы быть буддистом? Разве не требуется разделять некие специфические взгляды, доктрины, признавать авторитеты? Например, в вашем собственном лице — не обязаны ли буддисты почитать Вас как верховного пастыря и учителя?

— Никто ничего не «обязан» делать. Для кого-то я — святое существо, а для кого-то — просто один из братьев. Самому мне важно только чувствовать себя обычным монахом и поступать соответственно.

— А что конкретно это значит для Вас?

— Стараться приносить пользу людям. Следить, чтобы и в помыслах у меня не было причинить вред живому существу, на какой бы ступени развития оно ни находилось. Не позволять уму лениться. В общем, всегда находиться на своем маленьком месте в огромном мире и молиться, чтобы все другие желали того же. Совокупность точно и хорошо исполненных судеб — это и есть гармония. У всякого своя задача…

— Стало быть, общего для всех образца праведной жизни не существует? Нельзя, например, утверждать, что, если б все вели себя, как добрые буддистские монахи, человечество достигло бы идеала?

— Если б все вели себя, как буддистские монахи, человечество бы вымерло. Мы ведь даем обет безбрачия… Нет, поиск истины во внешних образцах для подражания почти всегда бесплоден.

— А ведь все мы, нравится нам это или нет, идем к унификации, глобализации. Даже от высших иерархов западных конфессий можно услышать, что на самом деле в мире есть только одна религия, которую народы лишь по-разному исповедуют.

— Суть каждой веры уникальна. Конечно, как я уже сказал, все «нормальные» доктрины призывают к состраданию, к готовности прощать, терпимости, самодисциплине. Все они желают своим адептам душевной умиротворенности. Посудите сами — нас на свете уже далеко за шесть миллиардов. Большая часть так или иначе верует. А это подразумевает сумму миллионов духовных опытов. Каждый религиозный человек с ранних лет видел священные изображения своей веры, усваивал свою систему общения с Богом. У каждого сложились собственные, невыразимо интимные взаимоотношения с высшими силами — в себе и вовне. Мыслимо ли, чтобы весь этот грандиозный энергетический поток вел к единственному источнику? Мыслимо ли все эти глубокие убеждения «отредактировать», сделав из них одно? Нет, и это, как в случае и с индивидуальными судьбами, — к лучшему. Пусть к божественному свету ведет сто дорог, пусть они встречаются лишь там — в точке, недоступной простому сознанию.

Вообще, вы знаете, я думаю, что тезис о слиянии всех религий — недоразумение. Это мир у нас общий, а не способы его познания и не верования. Все мы смотрим на него сквозь разные окна. Пытаемся сыграть одну и ту же мелодию, но в разных тональностях.

— А какая «тональность» подходит буддизму? Говорят, например, что это самая «веселая» из мировых религий. Вот Вы сами — веселый человек?

— (Смеется). Не знаю. Полагаю, что веселье не имеет отношения к «тональности». Оно проистекает из хорошего душевного самочувствия, а его способен обрести любой, какой бы веры он ни придерживался. Среди моих друзей есть мусульмане, христиане (в том числе православные — русские и греки), которые светятся радостью. Встречал я и унылых буддистов…

Хотя в чем-то вы, наверное, правы: наше учение помогает нам блюсти бодрость духа. Мне в жизни часто приходилось «очаровываться» и разочаровываться. Скажем, после того, как войска, посланные из Пекина, заняли Тибет, я девять лет провел в тесном общении с китайскими братьями и сестрами. Пытался в чем-то их убедить, рассчитывал на их добрую волю. Неоднократно встречался с Мао Цзэдуном и всякий раз уходил от него, полный доверия и надежд. Даже еще 19 марта 1959 года, поздним вечером у себя в Лхасе, я старался думать, что завтра все будет хорошо, хотя на самом деле завтра принесло бомбардировки и кровь. А потом — пришлось переодеться собственным слугой и сначала на лошади, далее пешком добираться до индийской границы.

Было и от чего прийти в отчаяние: скрываясь в доме одного из братьев в Южном Тибете, я слушал по радио о разрушении монастырей и казнях монахов. Было много печального. Тем не менее мне, хочу верить, удавалось всегда оставаться «по-буддистски» настроенным на лучшее. Один из классических вопросов нашей религии — что толку горевать?

— Но вот вопрос совсем не риторический, и Вас как отца большого семейства тибетцев изгнанников он не может не волновать. Все вы живете в эмиграции уже 46 лет и продолжаете считаться «гостями индийского правительства». Однако возможно ли вечно быть в гостях? Какое будущее Вы видите для своего народа?

— (После паузы). Я надеюсь, что большая часть той общины, которая сейчас пользуется щедрой помощью и гостеприимством Индии, сможет вернуться на родину. Не знаю, произойдет ли это при моей нынешней жизни…

— Кстати, позволит ли Ваше Святейшество задать деликатный вопрос о реинкарнации? В двух разных Ваших публичных заявлениях прозвучало: с одной стороны, что, если к моменту Вашей физической смерти Тибет обретет покой и благополучие, новый, пятнадцатый, Далай-лама может и не понадобиться, а с другой — что, если необходимость в Учителе все же сохранится, Вы воплотитесь снова — но только в свободной стране. Надо ли понимать, что Вы властны распоряжаться своим будущим рождением?

— Первое утверждение неверно — боюсь, что меня просто неправильно поняли журналисты. Разумеется, цепь моих личных реинкарнаций не прекратится, в это я, как буддист, твердо верю (тех же убеждений, кстати, придерживаются индуисты). Жизнь нескончаема, и, хотим мы того или нет, наше существование в какой-либо новой ипостаси должно состояться. Иное дело, что Далай-ламой я опять стану, только если сам тибетский народ захочет сохранить институт духовного лидерства, продолжить традицию. А если нет — буду кем-то еще. Мне остается только молиться, чтобы очередная моя судьба принесла как можно больше пользы как можно большему числу людей.

Что же касается моих слов о возрождении в свободной стране, то здесь я исходил из простой мысли: каждый Далай-лама должен продолжать дело своего предшественника. Я живу и работаю в Индии, стране свободной. И если мне придется здесь и умереть, логически рассуждая, появления нового учителя следует также ждать за пределами Тибета. То есть там, где можно оставаться лично независимым человеком.

— «За пределами Тибета» — то есть где угодно, кроме как в нем самом?

— Конечно. Почему бы и не в демократическом государстве под названием Российская Федерация, среди моих братьев калмыков или бурят, например? Между прочим, тринадцатый Далай-лама родился недалеко от вашей границы, в Монголии.

— И, следовательно, утверждение, будто Вы — первый носитель этого титула, чья нога ступила на чужую землю, не соответствует действительности?

— Да, формально — не соответствует. Хотя, безусловно, я первым провел основную часть жизни на чужой земле. Не по своей воле, как известно. Но я ни в коей мере не считаю это время потерянным зря. Очевидно, к ХХ веку пришла пора моему отечеству — в моем лице — «встретиться» с иными цивилизациями. Мне выпало познакомиться, наверное, со всеми главными действующими лицами эпохи — с лидерами других конфессий, с политическими руководителями держав, с нобелевскими лауреатами в разных областях знаний, с бизнесменами, художниками, экологами, правозащитниками — это бесценный опыт. Для внутренней жизни и развития религии крайне важен постоянный обмен идеями с окружающим миром. Всегда учиться — долг буддиста. Но мог ли я думать в юности, что на мою долю выпадет столько возможностей учиться и познавать?

— Вы полагаете, что высшие силы сотворили чудо, позволив вождю тибетцев спуститься с родных гор, чтобы другие народы узнали Тибет, а Тибет узнал другие народы?

— Полагаю, что это случилось в силу исторической логики, а в чудеса я вообще не верю.

— Вот как? Буддисты — люди по определению религиозные — отрицают категорию чудесного?

— В материальном мире — безусловно. Иное дело, что жизнь полна загадочного, то есть такого, что еще не объяснено вовсе либо представляется невероятным и достойным удивления простым людям. Ведь та сфера сущего, которую мы можем непосредственно познать органами чувств, крайне мала. Тонких, невидимых глазу связей и систем в мириады раз больше. Представим себе дерево. На первый взгляд оно твердое, имеет кору и листья, вот и все. С другой стороны, оно состоит из молекул, находящихся в постоянном движении, — где же тут «твердость»? «Противоречие» легко разрешит всякий, кто знаком с устройством древесной или любой другой ткани, имеет микроскоп и прочие приборы, а главное — пытлив умом. То же, кстати, и с телами наших праведных лам — они столетиями избегают тлена. Как, почему? Мы считаем, что благодаря сложнейшему, интересному и неизведанному еще до конца процессу, в результате которого накопленная за годы медитаций, духовных практик внутренняя энергия претворяется в некие более активные формы и спасает охваченные ею клетки от умирания.

— Ваше Святейшество рассуждает скорее как человек науки, чем как духовный лидер.

— Вероятно. Но у буддистов с древних пор принято считать, что наука и религия имеют много общего. Все в мире взаимосвязано, это знают и наши монахи, и западные ученые, которым, как они сами признаются, буддистский опыт, традиции и доктрины часто помогают. Передовые психология и медицина, например, заняты сейчас пристальным изучением деятельности мозга и связанного с ней эмоционального поведения человека, и в этой области нам есть, чем поделиться с учеными. Во многих американских учебных заведениях теперь даже преподают медитацию как сугубо научную дисциплину.

— Получается, что современный буддизм пропагандирует себя за рубежом с университетских кафедр?

— Ни в коем случае. Нашей философии абсолютно чужда идея миссионерства. Одна из главных буддистских заповедей гласит: никто не должен учить и проповедовать, пока его не спросили о его убеждениях. Уважать и поддерживать чужие традиции, если вдуматься, — это всегда в твоих собственных интересах, ведь для тебя же появляется дополнительный источник познания. Читая лекции на Западе — в США ли, в Западной Европе или России, — я подчеркиваю одну мысль: для каждого человека, общины или народа в целом практичней и безопасней твердо придерживаться собственного, «природного», выкристаллизованного веками образа жизни и веры. «Искусственный» же переход к любому другому зачастую связан не с религиозными причинами, а, скорее, с «модой», духом противоречия, бунтарским запалом… В буддизм так переходить нельзя — он устремлен к нравственной гармонии и чужд всяким сиюминутным шатаниям. Оставайтесь теми, кем вы выросли и вступили в сознательный возраст, и прислушивайтесь при этом к любым чужим мнениям. Гасите в себе раздражение по отношению к ним, и тогда вы сможете взять что-то полезное даже от диаметрально противоположной и неприятной вам позиции.

— Итак, непреодолимых препятствий для диалога вообще не бывает? И даже, к примеру, глубоко верующий человек может договориться с принципиально неверующим?

— Да. Я встречал среди неверующих добрых людей и интересных собеседников. Один из них, помнится, даже высказал проницательную мысль относительно буддизма. Он заметил, что это — вообще не религия.

— А что же?

— Здравый смысл.

Алексей Анастасьев, Мила Тешаева

Я мог бы стать трактористом

Оксана Семенова, "Новые Известия"

июнь 2005

Его Святейшество далай-лама XIV Тэнзин Гьяцо (Океан Держатель Учения) не балует журналистов интервью. Духовный лидер буддистов предпочитает высказываться в своих книгах, изданных многомиллионными тиражами, и в публичных лекциях, с которыми объездил десятки стран. В преддверии своего 70-летия он дал нашему корреспонденту уникальный шанс побеседовать с ним, не посматривая на часы, в его резиденции в Дхармсале, на южном склоне Индийских Гималаев, на высоте почти трех тысяч метров над уровнем моря.

– Ваше Святейшество, в своих книгах вы подчеркиваете, что вы такой же человек, как и все остальные. Не считаете ли вы это довольно эксцентричным заявлением для духовного лидера такого уровня?

– Посмотрите на Папу Римского. Когда его выбирают, он должен вести себя согласно положению. Но это вовсе не отменяет того, что когда-то он был ребенком – веселым и непосредственным. То же самое касается и русского патриарха. Конечно, когда на его голове белая шапка, он должен вести себя соответственно. Что же касается меня, то я в первую очередь беженец и лишь во вторую – духовный лидер. Может, это привычка, может, этому научили меня родители, но я часто думаю о том, что излишние формальности в отношениях высоких духовных лиц и простых людей – плохо. Такой образ мыслей, наверное, отличает меня от остальных религиозных лидеров.

– А вы никогда не размышляли на такую тему: если бы, когда вам было два года, вас не нашли буддистские монахи и не стало бы очевидным, что вы новое воплощение далай-ламы, как бы могла сложиться ваша жизнь? Какую бы вы выбрали профессию, какая бы у вас была семья?

– Я родился в глухой деревушке, где не было школы. Скорее всего, я бы вел жизнь простого крестьянина. Но поскольку я всегда проявлял интерес к технике, то мог бы стать трактористом... С буддийской точки зрения, размер моего тела, цвет моих глаз и волос – это все уже предопределено с момента зачатия. Но все остальное находится в постоянном изменении. Все зависит от обстоятельств и наших поступков. Обстоятельства постоянно меняются, от поступков зависят последствия. То есть в одних сферах нашей жизни много предопределенности, в других ее нет вовсе. Что касается наших размышлений о будущей жизни, то до последнего вздоха этот вопрос остается нерешенным. Важны ваши последние мысли. Но даже после смерти есть некий переходный период, в который тоже возможны изменения.

– Прошло уже больше полувека с тех пор, как Китай овладел Тибетом. За это время мирным путем вернуть независимость стране так и не удалось. Вы не признаете насилия ни в каком виде, а напряженность в мире растет. Как же добиться сохранения мира на нашей планете?

– В конечном итоге действия человеческих существ зависят от мотивации. Поэтому если мы хотим применить контрмеры против насилия, то они должны быть двухступенчатые. Временная перспектива и долговременная. Если взять меры временного масштаба, тот их предпринимают лидеры мировых держав. По поводу качества этих мер – я не судья, поскольку не занимаюсь политикой. Что касается долговременной перспективы, здесь может быть одно решение: целостный взгляд на вещи, не делящий мир на «я» и «другие». Причина большинства проблем, которые мы испытываем, – неведение. В любой сфере – в экономике, в политике – неправильные решения принимаются в силу недостатка знаний. Но в мире нет ничего, что бы существовало отдельно от всего остального. Представьте, что у вас маленькая ранка на мизинце. Казалось бы – это всего лишь маленькая ранка. Но вы испытываете боль, потому что мизинец – часть вас. Вот и чтобы жить в мире, нам нужен такой целостный взгляд. Мир не наступит от наших обращений к высшим существам. Он может наступить только от нашей мотивации любого поступка. Знаете, перед тем как должен был разразиться иракский кризис, мне прислали письмо с призывом незамедлительно лететь в Багдад. Одновременно во всех частях света проходили демонстрации, люди выступали против тех мер, которые должны были быть приняты в Ираке. Но одних мирных демонстраций было недостаточно. И я тогда подумал, что было бы в самом деле здорово, если бы люди, пользующиеся заслуженным уважением, могли прилететь туда, встретиться там и заложить основу для переговоров.

– Но чтобы появилась мотивация – объективная, без гнева и ненависти, – необходимо сначала справиться с простыми человеческими эмоциями. Буддистские практики помогают их обуздать. А возможно ли справиться с ними без молитв и медитаций?

– У религиозного человека развито чувство долга. Вот я буддист – значит, я не должен злиться. Или я христианин – я не должен желать зла ближнему, должен возлюбить врагов. Подобных возможностей нет в безрелигиозной, секулярной этике. Как же всем остальным, не буддистам и не христианам, победить негативные эмоции? Здесь один вариант – думать. Мне кажется, это наиболее эффективно. Гнев дает нам лишь кратковременное удовлетворение. Например, я сказал что-то неприятное другому человеку – и какое-то время чувствую удовлетворение. Но потом приходят сожаление и стыд. Это означает, что под влиянием негативных эмоций мы просто не в состоянии различать добро и зло. Посмотрим на проблему с точки зрения здоровья. Что такое гневливость? Она не дает нам спать. Мы теряем аппетит. Наш гнев оказывает негативное воздействие на весь организм. А наносит ли он ущерб моему врагу? Нет. Вывод прост: мои негативные эмоции мешают лишь мне самому. Чтобы справиться с врагами, нужно прежде всего достичь состояния покоя, в котором возможно все тщательно обдумать. Такой подход является научным. Учеными, исследующими работу мозга, доказано: позитивные эмоции оказывают положительное воздействие на работу мозга. И наоборот, негативные эмоции ее затрудняют. И это то самое, что мы, буддисты, называем аналитической медитацией. Такой же практикой занимаются и христиане – через молитву приходя к очищению помыслов. Но даже если убрать все божественное, каждый человек может применять аналитическую медитацию в чистом виде.

– Сегодня буддизм очень популярен в мире. Появилось множество людей, объявляющих себя гуру, жившими на Тибете. Среди них часто встречаются шарлатаны. Как вы думаете, может в Европе появиться реальный институт тибетских лам?

– Люди западных стран должны придерживаться своей исконной традиции – христианской. Что не означает невозможность появления на Западе людей, у которых есть склонность к изучению и практике буддизма. Но буддизм, который они будут в итоге исповедовать, все равно будет носить западный оттенок – в силу различия между западным и восточным сознанием. Ничего страшного не случится, если возникнет европейский буддизм. Но это не должно стать тем, что в Европе и Америке называют «нью-эйдж» – когда люди берут понемногу из разных учений. Это недопустимо. Что касается появления тибетских лам среди европейцев, могу рассказать вам такую историю. Однажды ко мне подошел один американец и сказал, что он Иисус Христос. Ну что же. Никто не признает его Иисусом Христом, но если он так считает – пожалуйста. Чтобы не поклоняться всем божествам без разбора, должна быть не слепая вера, а вера, подкрепленная критическим анализом. Так что я не вижу здесь больших проблем.

– Существует такая точка зрения, что в мире все нестабильно в силу огромного социально-экономического разрыва между Востоком и Западом. Что вы думаете по этому поводу?

– Когда люди специально занимаются поиском различий между Востоком и Западом, я выступаю против. Когда мы говорим, что на планете Земля живут шесть миллиардов людей, то это гораздо важнее, чем знание о том, столько миллионов живут на Западе и сколько на Востоке. Да, между людьми есть различия. Во внешности, в обычаях, в культуре, в климате, в котором им комфортно. Если рассуждать так, то различия, безусловно, есть. Но ведь и уклад жизни в разных частях света меняется. Раньше одним из главных отличий Востока и Запада было отношение к семейным ценностям. На Востоке традиционно большие семьи. На Западе, где особо ощутим процесс индустриализации, люди начинают больше зарабатывать, и получается разрыв между родителями и детьми. Дети быстро взрослеют, отделяются от родителей. Но такой тенденции сейчас начинают следовать и на Востоке. Посмотрите на Японию. Посмотрите на Китай. И в Индии постепенно, медленно, но этот процесс развивается. Восточные религиозные учения, как вы заметили, все популярнее на Западе. Но люди остаются западными. Западная музыка распространилась на Восток – и совсем необязательно называть ее западной. Все меняется и будет меняться и дальше. В этом столетии произойдет что-то новое. Потому что придут другие люди.

– Хотелось бы знать ваше отношение к популярным сегодня темам споров и дискуссий – клонированию и эвтаназии.

– Что касается клонирования, то, как научный эксперимент, оно имеет смысл, если принесет пользу конкретному человеку, но если применять его сплошь и рядом, в этом нет ничего хорошего. То же самое и с абортами. Если плод деформирован, тогда аборт – разумный выход. Что касается эвтаназии – любая форма убийства недопустима.

– Ваше Святейшество, как вы чувствуете себя в роли живого Будды? Вам не хочется хоть иногда почувствовать себя просто человеком?

– Я всегда говорю, что я простой буддийский монах. С одной стороны, тибетцы считают меня всезнающим, с другой стороны – когда они делают что-то не так, они пытаются скрыть, что делают что-то не так. Возникает явное противоречие. То же самое касается лам перевоплощений, которые, как считается, обладают полнотой знаний. Однако когда я в детстве учился, у меня были очень строгие учителя. У них всегда был под рукой большой кнут на тот случай, если буду плохо учиться. Правда, кнут был желтого цвета. Это естественно: ведь я святое существо, вот и кнут должен быть цвета святости – желтого. Таким образом, обычный процесс наказания тоже становился святым. Но, тем не менее, процесс учебы как-то шел (смеется).

– Скоро у вас юбилей – 70-летие. Как вы собираетесь его отмечать?

– Юбилейные церемонии – лишь потеря времени. Я никогда не отмечаю свой день рождения. Этот день ничем для меня не отличается от остальных. Мне кажется, что каждый день, каждое утро – своего рода перерождение. Настало утро, взошло солнце, все свежо... Я всегда просыпаюсь с мыслями, что новый день должен принести что-то полезное. Мои медитации, мои молитвы – на них уходит каждый день по пять часов. Если у меня напряженный график, если я в пути, то эти молитвы мне приходится прочитывать быстрее. Когда я читаю молитвы, я испытываю счастье. Потом я встречаюсь с людьми. Если я могу сделать что-то полезное для них, я испытываю такое же счастье... Что касается празднований и церемоний, для меня это не так интересно. Но, конечно, я ценю, когда люди меня поздравляют с днем рождения. Мне будет приятно, если в мой день рождения обо мне вспомнят в России. На протяжении многих столетий ученики из буддийских регионов России, из Калмыкии, Бурятии, Тувы приезжали в Тибет учиться. Многие из них стали видными учеными и философами. Был длительный период, когда я мог встречаться с этими людьми только в Америке или Франции, где проживали люди, покинувшие Советский Союз. Потом постепенно я стал посещать вашу страну. Сейчас в России более открытое общество. Даже и с буддийской точки зрения. Может быть, кто-то из россиян захочет выпить в мой день рождения. Что у вас пьют, водку? В таком случае, пожалуйста, не пейте слишком много.

Справка «Новых Известий»

ТЭНЗИН ГЬЯЦО родился в тибетской семье скотоводов 6 июля 1935 года, через два года после смерти далай-ламы XIII. По буддийскому учению о реинкарнациях (перевоплощениях) душа умершего далай-ламы переселяется в ребенка, который становится следующим духовным главой буддистов. В 1937 году поисковая экспедиция тибетских монахов, которая испытала уже множество кандидатов, нашла мальчика. Ни о чем не подозревая, ребенок опознал показанные ему вещи покойного далай-ламы, выбрав их среди других, посторонних, предметов. Вскоре он был провозглашен главой теократического государства Тибет, которое с 1911 года, после крушения Цинской империи, вновь по международным нормам обрело независимость, а также главой буддистов всего мира и очередной инкарнацией Будды.

В 24 года Его Святейшество сдавал экзамены в древнем монастыре, основанном в 641 году. Их принимали 30 ученых в присутствии 20 тыс. монахов. Далай-лама блестяще сдал экзамены, получив звание доктора богословия. В 1949 году войска коммунистического Китая заняли страну с 6-миллионным населением, объявив Тибет исторической частью КНР. Спустя десять лет в столице Тибета Лхасе вспыхнуло восстание. Людей расстреляли танки и артиллерия, далай-лама вынужден был просить политического убежища в Индии. За ним по горным тропам последовали 130 тыс. тибетцев. Поток беженцев не иссякает до сих пор, в Тибете погибли 1,2 млн. человек, разрушенными оказались 6 тыс. древних монастырей.

В 1961 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, в которой признала право тибетского народа на самоопределение и призвала КНР прекратить нарушения прав человека в Тибете. В 1992 году Международный трибунал в Страсбурге постановил, что присутствие китайцев в Тибете надо рассматривать как оккупацию. Но все эти призывы, как и многие личные инициативы далай-ламы, Китай оставляет без внимания. В КНР далай-лама объявлен государственным преступником. За хранения его изображения монахи в Тибете получают три года тюремного заключения.

В городе Дхармсала на Севере Индии постоянно пребывает правительство Тибета в изгнании. Здесь духовный лидер буддистов провозгласил политику «ненасильственного сопротивления», что принесло ему широкую известность и способствовало распространению буддизма.

За свою миротворческую деятельность в 1990 году далай-лама был удостоен Нобелевской премии мира.

Жаль, что мне не удалось встретиться с Папой

Corriere della Serra

Микеле Фарина

Встреча почти закончилась. Далай-лама уже взял в руки свою сумку амарантового цвета через плечо, типичную для тибетских монахов.

- Ваше Святейшество, вам недостает Иоанна Павла II?

– О, Иоанн, – говорит он со вздохом. – Великий Джованни. Духовный лидер. Исключительный человек. Мне его очень недостает.

Возможно, потому, что "он был выходцем из коммунистической страны", Далай-лама рассказывает, что "с самой первой встречи между ними возникло особое чувство". Пауза. "Его решимость! Она его никогда не покидала, даже тогда, когда он стал совсем слабым. Он проповедовал духовные ценности и межрелигиозный диалог. Мне его не хватает". Еще одна пауза. "И с нынешним Папой я встречался в прошлом. Он очень умный человек, интеллектуал. Он всегда настаивал на том, что вера и разум должны идти вместе... Чудесно".

Он фантастически невозмутимый человек, этот Тензин Гьятцо в свои 72 года (из них 48 – в изгнании), 14-я реинкарнация Далай-ламы, духовный лидер тибетского буддизма. Он обошел молчанием вопрос о несостоявшейся встрече ("не беда") с Бенедиктом XVI. Эту встречу Ватикан не планировал. "Когда я приезжаю в Италию, я чувствую моральный долг выразить Папе уважение и братские чувства. Я это делал почти всегда. В этот раз Его Святейшество столкнулся с какими-то трудностями, из-за недостатка времени или по каким-то другим причинам. Мне очень жаль. Но это не проблема".

Не в его стиле говорить о том, какими могли быть "другие причины" (оппозиция Китая?). Он большой дипломат. Он не уделяет большого внимания "растерянности" высших итальянских властей ("Возникли некие неприятности, связанные с моим визитом"), с другой стороны, отмечает: "Куда бы я ни приехал, китайцы создают проблемы для страны, которая меня принимает".

Неудобный гость говорит с журналистами в зале отеля Principe di Savoia. У барной стойки в холле стоит Беппе Грилло (скандальный юморист, ставший политиком) в ожидании своих "8 минут с Его Святейшеством" ("Я ему расскажу о проблемах Генуи, – шутит он. – Мы организуем блог для обсуждения тибетской проблемы"). Далай-лама поднялся в 5 утра, приготовил и съел тсампу – традиционный завтрак из ячменной муки, в полдень он отведает моцареллы из молока буйволицы ("Ах, эта итальянская кухня, для нас, монахов, которые постятся по вечерам, ваши порции просто панацея, не то что в японской кухне"). Тсампа: "Вы знаете, что она нравится китайцам, которые приезжают в Тибет? Она является профилактикой от диабета".

- Они приходили только за тсампой, китайцы, которых отправили колонизировать Крышу мира? Ваше Святейшество, как живет ваш народ? В 1996 году вы сказали Corriere, что через 10 лет не останется и следа от тибетской культуры.

- Китай правит Тибетом методами, похожими на закон террора. Они препятствуют нам исповедовать нашу религию. Разработка сырьевых запасов наносит ущерб окружающей среде. Не существует свободы слова и информации. Попираются права человека. И такие методы могут иметь негативные последствия для единства и стабильности самого Китая.

- А диалог с Пекином?

- С 2002 года у нас прошло шесть встреч. В ходе пятой встречи они признали, что мы стремимся не к независимости, а к реальной автономии, как записано в конституции. Я возликовал: это так. Но в конце 2007 года был сделан шаг назад: меня вновь обвинили в сепаратизме и усилили репрессии. Они сказали: проблемы Тибета больше нет.

- Что может сделать Италия?

- Многое. Вы в Европейском союзе, который защищает основные человеческие ценности. Вы говорите об этих ценностях всякий раз, когда будете разговаривать с китайскими собеседниками. И не только на правительственном уровне. Я говорю то же самое ученым и исследователям. И предпринимателям: экономические отношения с Китаем важны, но обмен справедливости и правды на деньги – это своего рода коррупция.

- Вы ощущаете себя в какой-то степени Сидящим Быком (вождь индейских племен, противившихся переселению в резервации. – Прим. ред.)? Тибетцы как американские индейцы, которых притесняли на их землях?

- Их изгнали с их же земель. Мы до этого еще не дошли. Однако сегодня выжившие краснокожие в Америке могут свободно развивать свою культуру. Но в Тибете это невозможно.

- А как насчет будущего?

- Реинкарнироваться в женщину? Это не новость. В нашей традиции такое уже бывало.

- Вы являетесь иконой прогрессивного пацифизма, но в последнее время с вами хотят встречаться такие консервативные лидеры, как Буш и Меркель.

- И не только. В Вене меня принимал канцлер.

(Далай-лама имел в виду социал-демократа Гузенбауэра).

перевод: Inopressa

Самый неформальный Будда

Елизавета МАЕТНАЯ,

Дхарамсала — Дели — Москва.

"Московский Комсомолец" от 03.06.2005

…Он входит в комнату, и от былого напряжения не остается и следа. Живой Будда в красных монашеских одеяниях улыбается, подмигивает и заливисто смеется. Кажется, он вообще не знает, что такое печаль. Но это не так: он просто умеет с нею справляться, он знает, как стать счастливым, и учит этому других. В мире мода на буддизм. Впрочем, в интересе к религии для пытливых умов, как еще называют буддизм, нет ничего удивительного. Что бы мы ни делали, к какой бы конфессии ни принадлежали, все мы стремимся к счастью. А главный проводник к нему — живое воплощение Будды Сострадания, его святейшество далай-лама XIV.

Его книги “Искусство быть счастливым”, “Открытое сердце”, “Искусство быть счастливым на работе” и другие многомиллионными тиражами изданы во всем мире, на его лекции записываются на много лет вперед, а попасть к нему на аудиенцию и вовсе из разряда невозможного. Буддисты всего мира считают: если ты общался с далай-ламой, то в следующем своем воплощении снова будешь человеком, а не птичкой, рыбкой или земляным червяком.

С 1959 года, после того как Тибет стал частью Китая, далай-лама живет в изгнании в небольшом поселке Дхарамсала у самого подножия Гималаев, что на севере Индии. Война и китайская культурная революция уничтожили больше миллиона тибетцев, разрушили больше 6000 древних храмов и превратили сотни тысяч людей в беженцев.

— Ваше святейшество, вы и монах, и лидер тибетского народа, и государственный деятель, и ученый. Так кто же вы все-таки в первую очередь?

— Я монах. И моя главная задача состоит в изучении и применении на практике философии буддизма. Своей духовностью и своим опытом я стараюсь служить другим людям. А вообще, большую часть жизни я провожу как простой буддийский монах. Просыпаюсь в половине четвертого утра и посвящаю утренние часы учению, молитвам и медитации. Правда, мой брат подсмеивается надо мной, говорит, что я встаю так рано, потому что голоден и хочу завтракать. Может быть, он в чем-то и прав, но все-таки главная причина — мое желание медитировать.

— Вы самый неформальный лидер из всех конфессий. Представить Папу Римского, дающего интервью “Плейбою”, — на грани богохульства, невозможно, однако вы это сделали. Кроме того, рекламировали компьютеры. До какой степени открытости вы готовы дойти? И вообще — есть ли ей предел?

— Конечно, есть, это та граница, которую я сам перед собой поставил. У меня никогда не было желания пить или курить. Даже если бы я захотел это сделать, то не смог бы. Второй аспект — политический. Я беженец, и этим многое сказано. Есть ряд моментов, когда я вынужден молчать. На долю моего поколения пришелся кризис, который имел трагические последствия для всей нашей культуры и народа в целом. Учитывая серьезность ситуации, тот факт, что наш народ и его уникальная культура находятся на грани уничтожения, я понимаю, что любые мои усилия по их сохранению будут иметь важное значение. И поэтому я — неформальный. С другой стороны, я часто думаю, что формальные барьеры не приводят ни к чему хорошему. Я это понимаю и этим отличаюсь от остальных.

“Страх отнял у меня несколько лет жизни”

— В основе любой религии лежит нечто с рациональной точки зрения необъяснимое. К вам тоже часто подходят и просят сотворить чудо...

— Я не обладаю способностями полностью просветленных Будд — всезнанием, всевидением и всемогуществом. Поэтому, когда люди приходят ко мне и просят исцелить их или сотворить чудо, я чувствую себя весьма неловко.

— Значит, вам тоже знакомо чувство неуверенности в себе?

— Сейчас — иногда в делах, которые касаются отношений с Китаем. Но в этих случаях я обычно советуюсь с различными официальными и неофициальными лицами, интересуюсь мнением своих друзей. В результате почти все решения, которые я принимаю, оказываются хорошо взвешенными и продуманными, поэтому я никогда о них не сожалею. Чем вы искреннее, чем открытее, тем меньше в вас страха, так как вам нечего скрывать от окружающих.

— В своих книгах вы говорите о том, как преодолеть свои высокомерие и гордыню. Суть учения заключается в размышлении о страдании, его видах и проявлениях. А можно ли высокомерие и гордыню победить как-то по-другому?

— Да, конечно. Поразмышляйте об огромном множестве областей, в которых вы абсолютно невежественны. Вспомните, как много в современной системе образования существует различных дисциплин. Подумайте, насколько узок круг ваших знаний, и это поможет вам справиться с гордыней.

— Обычный человек, как говорят у нас в России, часто боится сесть в лужу: допустить ошибку, показаться глупым. А с вами что-нибудь подобное случалось?

— Это было в 1954 году в Китае, в первый день переговоров с Мао Цзэдуном и его соратником Чжоу Эньлаем. Тогда я еще не был хорошо знаком со всеми правилами протокола. И совсем забыл, что в начале беседы нужно говорить на отвлеченные темы и лишь затем переходить к делам. Я же так нервничал, что заговорил о наболевшем, как только присел! Надо мной тогда долго смеялись. Прошло много лет, но я и сейчас испытываю легкое беспокойство каждый раз, когда мне предстоит выступать перед большой аудиторией. На что мои помощники мне говорят: “Ну и зачем было принимать приглашение?”

— И как вы справляетесь с мандражом?

— Напоминаю себе, что читаю эту лекцию не для того, чтобы показать свои знания, а для того, чтобы помочь людям. Я объясняю то, что знаю и понимаю сам. Если я чего-то не понимаю до конца, то честно говорю: “Для меня это сложно”. На этот счет есть хорошая аналогия: старый беззубый человек ест только мягкую пищу, жесткую откладывает в сторону. Вот и я так же — просто ее откладываю. При этом я не беспокоюсь, как выгляжу в глазах других людей, поскольку знаю: искренняя мотивация действует как противоядие против страха и беспокойства.

— Буддистов, страдающих от ненависти к себе, вы научили, как поступать: избегать размышлений о неизбежности страданий или несовершенстве бытия, больше сосредотачиваться на положительных аспектах их существования — например, на неограниченности заложенного в них потенциала. А что же делать небуддистам — в петлю лезть?

— Задумайтесь о том, какое счастье — обладать таким совершенным инструментом, как человеческий разум. Кроме того, все люди наделены способностью выбирать направление своего развития. И если постоянно напоминать себе об этом потенциале, постепенно эта мысль станет частью вашего мировоззрения и отношения к людям и к самим себе. Она поможет вам избавиться от отчаяния, ощущения беспомощности.

— Вы знаете, что такое страх? Сильный страх — почти шок?

— Когда китайцы вторглись в мою страну, мне пришлось бежать из дома. Я помню, как был в тот момент напуган, моя голова в тот момент была абсолютно пуста — никаких мыслей... И еще я помню, как читал перед большой аудиторией молитву, которую выучил перед этим наизусть. Мне было тогда семь лет, и меня слушали как минимум несколько тысяч монахов. И тут на меня нашло, как бы это сказать, затмение, что ли. Все мысли улетучились из головы. Я хорошо знал эту молитву, я ее несколько месяцев повторял. Когда я начал ее читать, слова лились сами собой, будто на автомате. Но в голове моей в этот момент было пусто. Прошло две или три минуты, наступил перерыв. И только теперь я заметил, что вокруг меня по земле расхаживают голуби, а передо мной стоит мастер пения. Тут я почувствовал страх. Я думаю, тот страх, который я тогда испытал, отнял у меня несколько лет жизни.

“Ко мне подлетел комар — я его отогнал”

— О загадках и тайных знаниях Тибета написано немало книг. В России, в частности, популярны истории о том, как Гитлер в поисках сакральных сокровищ отправлял на Тибет свои экспедиции.

— Я тоже слышал об этом, когда был маленьким. Но реальных доказательств их пребывания на нашей земле так и не обнаружил, хотя и не искал их специально. Интерес Гитлера к Тибету понятен: он исходил из его отношения к свастике, которая присутствует в символике Тибета. А что касается тайных знаний на Тибете, так вы их ищите. И если найдете что-то странное и интересное, то сообщите мне, я приглашу вас на аудиенцию.

Китайцы нередко отзываются о тибетцах как об отсталом народе. И эта отсталость приписывается нам не потому, что мы недостаточно развиты с духовной или религиозной точки зрения. Наши священные тексты и духовные знания — это то, чем мы по праву можем гордиться. Однако мы действительно отстаем в плане современного образования. От недостатка знаний, или, с буддистской точки зрения, неведения, многие проблемы. Поэтому нужно постоянно учиться, анализировать прочитанное, самосовершенствоваться. Неведение постоянно подталкивает нас к неправильным решениям. Очень важно помнить, что все вещи взаимосвязаны, и для решения любой проблемы очень важен целостный подход.

Что касается книг о Тибете. Некоторые так называемые специалисты превратили нашу страну в миф, хотя в том, что они говорят и пишут, слишком много выдумки.

— Наверное, они просто не хотят расставаться со своим представлением о Тибете как о земном рае, долине Шангри-Ла, где все заняты полезной и гуманной деятельностью...

— У нас существует ряд заповедей, которым мы и наше правительство следуем. Они основаны на буддийских принципах отношения к природе и в особенности к животному миру. Несмотря на то что тибетцы следуют принципу “не навреди”, у нас есть мясники, забивающие скот, потому что жителям нужно мясо.

Отличительной чертой тибетской культуры и религии является сострадание. Это качество проявлено в нас с самого рождения, и, быть может, в большей степени, чем у некоторых других народов. У китайцев, например, есть блюдо — мозг обезьяны. Они раскалывают черепную коробку еще живой обезьяны и поедают ее еще горячий мозг. Это явное свидетельство недостатка сострадания. Сострадание — это лучшее, что у нас есть. Мы должны пестовать и лелеять это драгоценное качество.

Весьма печально, что мы отвергаем больных СПИДом. Когда мы встречаемся с частью населения, оказавшейся в тяжелой ситуации, нам предоставляется отличная возможность практиковать заботу о ближнем и сострадание. Однако я часто говорю: “Мое сострадание — лишь пустые слова. Вот ныне покойная мать Тереза действительно была олицетворением сострадания!”

Недавно я летел на самолете в Сикким. Рядом со мной оказалась австралийская пара. Неожиданно ко мне подлетел комар, и я отогнал его. Комар направился в сторону австралийки. Не думая ни секунды, она его убила. Я сказал ей всего несколько слов, и она пообещала, что впредь никогда не будет убивать насекомых.

— Начинать нужно с малого?

— Начинать следует с самих себя. Мы должны постараться расширить свой кругозор, рассматривая ситуацию со всех сторон. Обычно мы, сталкиваясь с какими-то проблемами, смотрим на них с собственной точки зрения и иногда даже сознательно игнорируем другие стороны ситуации. А это очень часто приводит к отрицательным последствиям. Поэтому так важно иметь широкие взгляды. Мы должны осознать, что другие люди — тоже часть нашего общества. Его можно рассматривать как тело с конечностями — с руками и ногами. Конечно, рука отличается от ноги, но если с ней что-то случится, то рука ей поможет. Поэтому, когда в нашем обществе что-то не так, мы должны прийти на помощь. Почему? Потому что это часть одного тела, часть нас самих. С другой стороны, если взять функции мозга, то выяснится, что и с этой позиции сострадание оказывает на организм человека положительный эффект. Ученые признали, что эмоции имеют очень большое значение для нашего здоровья. И, наоборот, гнев, неспособность сострадать несут в себе отрицательный заряд, вред, они разрушают нас изнутри. Так что, как видите, буддистские практики отлично сочетаются с современной наукой.

“Наша Голубая планета слишком прекрасна”

— Судя по тому, как вы интересуетесь наукой, вас не слишком пугает технический прогресс?

— В целом я очень хорошо отношусь к новым технологиям, но пока ни одна технология не может заменить того, что являет нам человеческая жизнь во всей ее полноте, никакие новые технологии не способны проявлять эмоции. Если это когда-нибудь случится, то тогда мы об этом и поговорим. В любом случае, важнее всего простые человеческие ценности, и если технологии стоят над человеческими ценностями, то это нехорошо. Эмоциональные проблемы технологии не решают.

Материальное развитие и духовное развитие — это две разные плоскости, но материальный прогресс не должен означать отказа от духовности. Для решения наших внутренних проблем нужны совершенно другие методы. Если мы возьмем христианство, то это поклонение Богу, если буддизм — медитации и анализ реальности. Если я как религиозный человек буду говорить, что технологии не нужны, то тогда надо все отбросить и взять ослика, и ехать в Дхарамсалу несколько лет. Чтобы выступал религиозный лидер перед аудиторией, нужен микрофон, нужны колонки; у нас есть часы, у нас есть машины. Единственное исключение составляют созерцатели, которые годами сидят в горах, — вот им технологии не нужны. А всем остальным без них просто не обойтись.

— Что в будущем ждет нашу планету?

— Мы должны о ней заботиться, ведь это наш дом, единственный дом! Правда, ученые говорят о возможности переселения на Марс или Луну. Если мы действительно сможем это осуществить — что ж, прекрасно. Но почему-то мне кажется, что все не так просто. Нам понадобится масса оборудования только для того, чтобы дышать там. Думаю, наша Голубая планета слишком прекрасна и дорога всем нам. Если мы разрушим ее или же ее постигнет какая-то страшная катастрофа из-за нашей небрежности, то куда нам тогда деваться?

У нас много и других проблем. Одна из них — пропасть между богатыми и бедными. Число миллиардеров растет, в то время как бедные остаются бедными, а в некоторых случаях беднеют еще больше. Это весьма плачевно. На мировом уровне мы видим материально благополучные нации и нации бедные. Это тоже не радует. Это не только безнравственно, но и является источником беспорядков и беспокойства, которые рано или поздно постучат в нашу дверь.

ОТКУДА БЕРУТСЯ ДАЛАЙ-ЛАМЫ?

Далай-лама XIV, в детстве Тэнзин Гьяцо, родился в бедной тибетской семье скотоводов 6 июля 1935 года, через два года после смерти далай-ламы XIII. По буддийскому учению о перевоплощениях (реинкарнациях), душа умершего далай-ламы переселяется в ребенка, который становится следующим духовным главой буддистов. В 1937 году поисковая экспедиция тибетских монахов, испытав десятки кандидатов, нашла Тэнзина (среди множества игрушек и вещей он выбрал те, которые принадлежали предыдущему далай-ламе. “Это мое”, — тут же сказал он).

Вскоре он был провозглашен главой теократического государства Тибет, а также главой буддистов всего мира и очередной инкарнацией Будды. В 24 года Его Святейшество сдавал экзамены на звание доктора богословия. Их принимали 30 ученых в присутствии 20 тысяч монахов. Далай-лама выдержал испытание блестяще.

В 1990 году за миротворческую деятельность далай-лама был удостоен Нобелевской премии мира. Его политика “ненасильственного сопротивления” принесла ему широкую известность и способствовала распространению буддизма. На сегодняшний день в мире — больше миллиарда буддистов.

Между тем в КНР далай-лама объявлен государственным преступником, а тибетцы, живущие в изгнании, — сепаратистами.

Океан мудрости и остроумия

Интервью Его Святейшества Далай-ламы японской газете «Japan Times»

Не так давно Далай-лама XIV посетил Японию: его визит длился 9 дней и завершился 23 ноября. В плотном графике встреч, которые были запланированы на это время, корреспонденту «Japan Times» удалось найти «лазейку» и взять интервью у Его Святейшества. Беседа проходила под мерный стук колес экспресса, следовавшего из Нагойи в Син-Йокогаму. Во время общения с двумя представителями местной прессы, речь «простого тибетского монаха» (каким он привык себя скромно считать, но с чем, все-таки, трудно согласиться) была полна энтузиазма, а сильный голос, казалось, способен был наполнить своим звучанием все пространство вагона. Его Святейшество обладает свойственной одному лишь ему манерой вести разговор, его ответы довольно красноречивы и демонстрируют прекрасное владение английским языком. Но cколь бы серьезной ни была затронутая тема, он непременно находил в ней место улыбкам, смеху и шуткам.

* * *

- Вы говорите, что наполовину уже удалились от дел. Может ли так случиться, что вы полностью уйдете в отставку? И как в этом случае будут проходить выборы вашего преемника, способного возглавить народ Тибета?

Уволиться с должности Далай-ламы? Я не могу самоотстраниться. (Смеется). Полагаю, что когда большая часть народа перестанет видеть во мне Далай-ламу, вот тогда я уйду в отставку. (Снова смеется). Я шучу, конечно.

Начиная с 2001 года, руководящая должность в области политического управления является выборной: избирательная кампания проводится раз в пять лет. И с тех пор я освобожден от половины своих обязанностей, связанных с политикой. Еще во время нашего пребывания в Тибете, примерно году в 52-м, начались некоторые перемены. Это было началом демократизации общества. Но возникшие трудности не позволили реализовать эти проекты на моей родине, – на тот момент у нас было слишком много проблем. Затем, когда в 59-м мы в качестве беженцев попали в Индию, мы были полностью ориентированы только на демократию. В 2001-м году мы добились того, что политический лидер нашего государства стал определяться путем проведения выборов. И с этих пор все главные решения в этой области принимает избранник народа, а я лишь выступаю в роли старшего советника. В прошлом году на выборах снова победил Самдонг Ринпоче, но поскольку пребывание в этой должности ограничено максимум двумя сроками, то через четыре года ему придется уступить свой пост новому кандидату.

Я не считаю заботу об институте Далай-лам важным делом. Гораздо важнее, на мой взгляд, донести мысль о том, что сохранение тибетской культуры и буддизма и поддержание линии преемственности в высшей духовной иерархии – это принципиально разные вещи. Подобно любой другой организации институт Далай-лам может сегодня возникнуть, а завтра кануть в небытие. Но буддизм, так же как и культурное наследие Тибета, будет существовать до тех пор, пока есть тибетский народ.

Тогда, в 1992-м, я заявил, что когда придет время вернуться на родину, обладающую необходимой степенью свободы, – что означает предоставление реальной автономии, – тогда я передам свои законные полномочия, которыми наделен как Далай-лама, местному тибетскому правительству.

Мы договорились, что борьба за Тибет не является делом конкретной личности, а касается всего народа. Таким образом, люди сами избирают своих лидеров. Это логично.

- По некоторым сведениям ваш преемник может быть избран еще при вашей жизни. Наперекор древней вековой традиции, когда Далай-ламы определялись путем выявления новой реинкарнации, теперь им может стать кто-то из монахов высокого ранга. Вы можете рассказать, как это будет происходить?

Периодически этот вопрос обсуждается главами высших религиозных школ Тибета, представляющих пять или шесть основных традиций, в каждой из которых есть свой духовный лидер. Время от времени мы собираемся вместе. Несколько раз я также поднимал этот вопрос, но серьезного обсуждения пока еще не было. В конце концов, нам еще предстоит дискуссия на эту тему.

- Члены наиболее влиятельной в Японии Либерально-демократической партии, входящей в состав правящей коалиции, пытаются отменить 9 статью японской конституции, в которой провозглашен отказ от ведения войны или поддержания боеспособной армии. Какова будет ваша реакция, если вы узнаете, что поддерживаемая буддистами партия «Новая Комейто» – партнер ЛДП по коалиции, – одобряет такую политику?

Этот вопрос касается только самих японцев. Я не должен вмешиваться. Всем известно, что я абсолютно против ведения каких-либо войн. Я мечтаю о будущем, в котором мир будет демилитаризован. Где бы я ни оказался, я не перестаю говорить об этом, хотя не думаю, что этой мечте суждено сбыться при нашей жизни. Но нам следует хотя бы иметь некий шаблон или образ такого будущего. И конечной целью должна стать вся планета, полностью избавленная от оружия.

- Вы говорите, что мир необходимо разоружить. Но что должно измениться в людях для того, чтобы эта мечта могла осуществиться?

Нам нужно научиться давать объективную оценку происходящему. Это единственно верный путь. В настоящее время многие наши взгляды ошибочны и не соответствуют действительности. Таково мое мнение.

- Что значит, не соответствуют действительности?

Ответьте, что достигается посредством войн?

- Власть, земли…

Это глупо! В настоящее время весь мир принадлежит 6 миллиардам людей. Если вы выйдете в открытый космос, то вряд ли увидите оттуда какие-то границы, разделяющие народы нашей планеты, разве что русла рек и горные цепи. Так и в нашей жизни существует мировая экономика и окружающая нас общая для всех среда. Отдельно взятые нации не способны решить проблемы всего мира. Мы должны научиться осознавать глобальную значимость этих вопросов.

Недавно у меня состоялась встреча с журналистами из России. Я выдвинул концепцию, что мир подобен единому организму. Я упомянул о мире без оружия и о том, что национальные интересы должны отступить на второй план. Оценивать происходящее с точки зрения интересов всего человечества – вот что по-настоящему важно. Я говорил о том, что огромные никем не заселенные территории в России могли бы принять гораздо больше переселенцев из Китая. То же самое и в случае с Тибетом, – наши просторы позволяют это сделать. Гипотетически, мы рады пригласить китайцев. Но такое гостеприимство должно быть хорошо продумано и основано на взаимопонимании и уважении к традициям местных жителей. В настоящее время китайцы в основном озабочены соблюдением собственных интересов, а никак не 6-ти миллиардного населения планеты. При таком уровне самосознания большинство уроженцев Поднебесной, прибывающих в Тибет, вряд ли могут рассчитывать на радушный прием. Было бы очень хорошо, если бы нам удалось достичь взаимного согласия.

Посмотрите, какую политику проводят Соединенные Штаты. Они объясняют свои действия желанием восстановить демократию, и это положительная мотивация. Но их методы полны насилия, в результате чего ситуация все больше усложняется, а дистанция между американцами и арабами растет. Такова природа войны. Вы можете с ее помощью решить какую-то задачу - как, например, свержение Саддама Хусейна позволило достичь некоторых целей. Но одновременно это породило массу непредвиденных проблем. Сегодня, уничтожая своего врага, вы уничтожаете самого себя. Такова действительность - все взаимозависимо. А действие с позиции силы, направленной на уничтожение собственного соседа, говорит о неспособности давать объективную оценку происходящему. Теперь вы понимаете меня? (Смеется.)

- В недавнем докладе Межправительственной группы экспертов по изменению климата утверждается, что глобальное потепление на 90 процентов вызвано деятельностью человека. Кроме того, по данным ООН ежедневно 25 тысяч человек умирает от голода и вызванных им болезней. Как вы считаете, существует ли решение этих проблем?

Да, безусловно. И оно, опять же, заключено в нашем умении давать объективную оценку происходящему и избегать взглядов, не соответствующих действительности.

Здесь следует рассматривать два аспекта. Первый касается сферы экономики и такой серьезной проблемы как все более заметное расслоение общества на богатых и бедных, как в мировом масштабе, так и в рамках одного государства. Посмотрите, что происходит в Соединенных Штатах: число миллиардеров растет, при этом бедные становятся зачастую еще беднее. Думаю, что в Японии также существует тенденция к увеличению существенной разницы между доходами разных слоев населения. К сожалению, теперь это наблюдается и в Китае, и в России. В случае с Китаем это кажется просто невероятным. В стране социализма, возглавляемой коммунистической партией, общество по-прежнему делится на классы, на богатых и бедных, причем пропасть между ними растет. То же самое мы наблюдаем и в Индии.

Если посмотреть, что происходит в масштабе всего мира, то мы увидим, что проживающие на севере более развитые в индустриальном плане нации пропагандируют культ потребления, и там существует переизбыток товаров. В других частях света, таких как Африка, Латинская Америка, а также Азия, люди не имеют даже самого необходимого и страдают от голода. Это действительно ужасно. Такой социальный дисбаланс недопустим с моральной точки зрения, а на практике является источником многих трудностей. Сегодня европейские страны, Америка, Австралия и Япония столкнулись с проблемой огромного притока иммигрантов, контролировать который становится все сложнее.

Культ потребления – это неправильное отношение к жизни, его не стоит популяризировать. Наивно полагать, что ресурсы планеты неисчерпаемы, а рост потребительских запросов является нашим неотъемлемым правом. Источник природных богатств однажды может иссякнуть.

Таким образом, нам надо задуматься, какой образ жизни нам следует вести, чтобы это вызывало как можно меньше противоречий. Во многом это зависит от тех моральных принципов, на которые мы опираемся. Если люди вокруг счастливы, то и мы чувствуем себя счастливыми. Если сосед страдает от голода, а тебе все равно, поскольку тебя заботит только собственное благополучие, то такая позиция с моральной точки зрения недопустима. Но это также и вопрос практического порядка. Те нации, которые обладают довольно высоким уровнем жизни, в конечном счете, обязательно столкнутся с проблемами. Необходимо знать об этом, и, благодаря осознанному подходу, люди смогут научиться довольствоваться тем, что у них есть. В противном случае мы часто наблюдаем картину, когда в стремлении достичь материальных высот люди не выдерживают этой гонки, наступает шоковое состояние, а в некоторых случаях все это заканчивается самоубийством.

Здесь есть еще одно объяснение. Мы все являемся частью одного и того же сообщества под названием «человечество»; Япония – это часть мира. Если в мировой экономике случается кризис, то это непременно отразится и на японской экономике. Такова сегодняшняя действительность. Поэтому следует придерживаться холистической системы взглядов, которая рассматривает мир как единое целое. Все взаимозависимо и взаимосвязано.

Теперь о втором аспекте – охраны окружающей среды. Безусловно, знакомство с этой темой у меня произошло только после того, как я попал в Индию. Когда я жил в Тибете, все вокруг выглядело таким непорочным. Я считал, что божественное начало очищает наш воздух, воду и почву. (От души смеется).

Однако этот вопрос охраны окружающей среды стоит действительно очень, очень остро. С помощью образовательного процесса мы должны разъяснять людям, к каким последствиям приводит социальное неравенство и потребительское отношение к жизни. Такая система взглядов недальновидна и оторвана от реальности.

Еще одна большая проблема касается населения. Следует контролировать его численность и повышать жизненный уровень людей, там, где это необходимо. Это очень важно. Думаю, что в этом вопросе заключено множество проблем.

- Если китайское правительство назначит вашего преемника, как на это отреагирует тибетский народ?

Будет то же самое, что и в случае с Панчен-ламой. На данный момент существует два Панчен-ламы, и официально признанного сами китайцы зовут «Ча Панчен», что означает «фальшивый». Для тибетцев вообще этот вопрос не актуален: в их сердцах существует только один, настоящий, Панчен-лама, а другому они поклоняются формально, если их к тому принуждают. Да, правительство Китая уже думает насчет кандидатуры 15-го Далай-ламы. И оно может официально выбрать своего мальчика-реинкарнацию, но тибетцы его не признают. И это еще одна проблема.

- В вашей книге под названием «Искусство быть счастливым» вы говорите о том, что существует множество проявлений негативных эмоций, например гнев, ревность и ненависть. С какими из них вы лично вынуждены сражаться и почему?

С каждым из перечисленных. Я тоже человек. Мой мозг устроен так же (указывает на мою голову), как и у любого индивидуума, и все мы обладаем одинаковым набором эмоций. Порой на протяжении суток преобладает какая-то одна из них, затем на следующий день ее сменяет другая. Будучи буддийским монахом и практиком, я могу сказать, что вообще-то на любую эмоцию есть «противоэмоция». Цель буддийских практик как раз и заключается в том, чтобы оказывать противодействие вредным для нас эмоциям, и это действительно помогает. Эти практики служат противоядием.

Гнев и ненависть обладают разрушительной силой. Согласно медицинским исследованиям, сильные вспышки гнева и ненависти губят имунную систему человека. Противоборствующей им силой, или противоядием, являются любовь и доброта. У человека, способного активно сострадать, мозг функционирует лучше, он не испытывает стрессов, его давление находится в норме. Религия и бог здесь ни при чем. Просто в нашей жизни, с самого момента рождения, мы начинаем физически ощущать потребность в любви со стороны окружающих. Без материнской любви мы не смогли бы выжить. Причем это касается не только людей, но и большинства животных. Таким образом, любовь и доброта – необходимое условие нашего существования.

Благодаря опыту познания материнской любви и связанному с ним ощущению полного счастья наш разум дает нам способность проявлять любовь к окружающим. Поэтому мы можем сказать, что положительные эмоции созидательны, в то время как гнев, ненависть и ревность являются разрушительными, о чем можно судить по последствиям их воздействия.

Эти вещи не имеют никакого отношения к религии. Обычно я называю это «светской этикой». Не зависимо от того, признаете вы религию или нет, все это существует и подтверждается здравым смыслом, нашим жизненным опытом и открытиями ученых. Одни эмоции, которые мы испытываем, очень полезны, благотворны, и поэтому мы называем их позитивными. Другие оказывают отрицательное влияние на наше здоровье, общественную и семейную жизнь, и тогда мы зовем их негативными. То, что мы называем «обращением к здравому смыслу» у буддистов носит название «аналитической медитации».

Анализируйте. Когда мы говорим об эмоциях, то в поле нашего зрения попадает довольно широкая область для исследования. Существуют тысячи различных эмоциональных состояний. Очень важно правильно идентифицировать, какие из них могут принести пользу, а какие – вред, и уже исходя из этого, нужно стараться устранить негативные эмоции, а позитивные, наоборот, усилить. В этом основа практики.

- Да, но все же, какие эмоции вам приходится усмирять больше всего?

Гнев. Одной из основных моих практик является взращивание сострадания. Гнев и ненависть – это антиподы сострадания. Что касается ненависти или неприязни в отношении других людей, то я почти никогда их не испытываю. Мои негативные эмоции быстро проходят.

У меня есть уникальный пример из жизни одного тибетского монаха. Этот человек провел 18 лет в китайском ГУЛАГе, где в 60-х и 70-х ему пришлось дважды пройти курс так называемого «политического перевоспитания». В начале 80-х ему удалось бежать в Индию. Я был знаком с ним еще до 1959 года, и как-то мы обсуждали пережитое им в лагере. Он рассказал мне, что ему довелось столкнуться с рядом настоящих проблем и опасностей. Когда я спросил его, в чем же заключалась эта опасность, он ответил: «Я боялся, что однажды больше не смогу испытывать сострадание по отношению к китайцам». Как видите, в результате практики можно утвердить в себе такое отношение к жизни, которое позволит вам намеренно сохранять сочувствие по отношению к своему врагу. В конечном счете, это делает ум практикующего более невозмутимым и умиротворенным. Но если люди позволят возобладать гневу и ненависти, то это непременно отразится на их собственном здоровье, но вряд ли причинит какой-то вред китайцам.

Как правило, мы считаем гнев нашей защитной реакцией, не так ли? Когда мы сталкиваемся с какими-то проблемами, то вспышки ярости вызывают прилив энергии. То есть до некоторой степени мы поощряем наш гнев, верно? Тем не менее, это не отражает истинного положения вещей. (Смеется.)

- Есть ли какие-то положительные сдвиги в отношениях между Китаем и ...?

Нет.

- Что служит тому преградой?

Мы установили прямые контакты с китайским правительством в 1979 году. В начале восьмидесятых у нас появилась реальная надежда на улучшение в лице лидера Китая Дэна Сяопина и генерального секретаря компартии, действительно выдающегося коммуниста, Ху Яобана, который во время визита в Лхасу признал допущенные руководством ошибки. Затем в середине 80-х во многих университетах Китая началось демократическое движение, и Ху Яобан весьма открыто и последовательно выступил в поддержку студенческих движений. В конце концов, он был смещен со своего поста. Политика китайского правительства стала более жесткой. Вскоре произошли события на площади Тяньаньмэнь (в 1989 году).

На пятом раунде дискуссий (между представителями китайского правительства и тибетского правительства в изгнании) китайская сторона признала, что Далай-лама не стремится к независимости. Однако вскоре затем в мой адрес посыпались обвинения в «сепаратизме». В то же время в Тибете началось усиление репрессий. И в том же году, примерно в мае или июне, на шестой встрече китайская делегация заняла гораздо более жесткую позицию в переговорном процессе.

Китайские власти убеждают, что проблемы Тибета не существует, что там все спокойно. А мы все время повторяем, что хотим увидеть это своими глазами. Если дела обстоят так хорошо, как утверждает правительство Китая, то вопрос отпадет сам собой. Таким образом, мы просим разрешения посетить Тибет и одновременно объяснить его коренным жителям, что мы не требуем независимости. Мы не сторонники раскола. Но у нас есть право на то, чтобы сказать людям правду. Пока же мы ждем, что ответят китайцы.

- Сегодня на территории Израиля мы наблюдаем один из затяжных конфликтов, который можно назвать религиозным противостоянием. Если бы у вас была волшебная палочка, что бы вы сделали?

Это несерьезный вопрос. Он также выходит за рамки понятий реальности. Здесь я вряд ли могу быть чем-то полезным. Я не так часто бывал в Израиле, но каждый раз специально встречался и с палестинцами, и с израильтянами. Я всегда старался поддержать их усилия, направленные на достижение диалога или компромисса на базе взаимного примирения. Многие израильтяне полностью соглашались со мной. И те палестинцы, мусульмане, которых я встречал, - очень хорошие люди. Там есть несколько мощных организаций, действующих довольно активно, целью которых является достижение взаимопонимания между этими народами.

Где бы я ни оказался, я стараюсь внести свой посильный вклад в дело мира. Но я не наделен способностью творить чудеса, это абсурд. (Смеется). Если бы я на самом деле обладал сверхъестественной силой, то в первую очередь применил бы ее в Тибете, не так ли? По крайней мере, это было бы логично. (Смеется).

Я - буддистский практик. Моя вера не относится к теистическим религиям, и она учит, что все явления возникают в силу определенных причин и условий. Буддизм отрицает бога-творца. Таким образом, я верю лишь в результаты наших собственных действий, а не молитв. Наши действия играют очень важную роль. Действия – это карма. Слово «карма» означает «действие». Это древнее индийское учение. В нетеистических религиях, в том числе и в буддизме, основной акцент делается именно на наших действиях, а не на божествах или Будде. Некоторые люди считают буддизм разновидностью атеизма. А некоторые ученые говорят, что буддизм - не религия, и относят его к наукам, изучающим деятельность ума.

- А вы согласны с такой точкой зрения?

О, да. Я даже считаю Будду и некоторых великих его последователей вроде Нагарджуны (один из выдающихся учеников Будды) настоящими учеными. В основе их методов лежал анализ, а не слепое упование на веру. А ведь эти учителя не были магами. (С этими словами Его Святейшество шутливо пытается обхватить мою голову и смеется).

- Извините. Мой вопрос был гипотетическим.

Недавно вы встречались с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом Соединенных Штатов Джорджем Бушем. Однако в вашем списке встреч нет японского премьер-министра Фукуда.

Я еще ни разу не встречался ни с одним политическим деятелем в этой стране. Вне всякого сомнения, здесь следует проявлять щепетильность, поскольку Япония – ближайший сосед Китая. Со своей стороны я не хочу послужить причиной возникновения некоего дискомфорта. Так что никаких проблем. Самым важным для меня является пропаганда человеческих ценностей и гармонии между представителями всех религиозных конфессий. И с этой точки зрения общение с народом выглядит намного важнее, чем встречи с главами правительств.

Так вот, куда бы я ни направился, я рад встречам с общественностью. Всегда находятся люди, которые будут счастливы их организовать. У меня нет детального плана обсуждения политических вопросов с членами правительства. Когда лидеры государств готовы встретиться со мной, и у них есть такая возможность, которой ничто не препятствует, я охотно сделаю это. Но если у них возникают какие-то трудности, то ничего страшного, если эта встреча не состоится.

- В течение жизни вам пришлось сталкиваться с множеством разных ситуаций и проблем. Для вашей страны период тяжелых испытаний еще не окончен. Тем не менее, вы сохранили способность улыбаться. У вас такой заразительный смех. Как вам это удается?

Это моя профессия. (Смеется). Вообще-то тибетцы не похожи на японцев (пытается придать лицу бесстрастное выражение) или некоторых индийцев. Мне кажется, что наш народ чем-то сродни итальянцам, такой же веселый. В отличие от немцев или англичан, которые довольно сдержанны. Такова наша натура.

Потом это еще зависит от происхождения. Наша семья жила в маленькой деревне, а не в крупном городе. Деревенский образ жизни располагает к более тесному общению. Там люди чаще веселятся, смеются, дразнят друг друга и шутят. Видимо это уже вошло в привычку.

Кроме того, я часто это повторяю, существует объективное и субъективное восприятие мира. Безусловно, проблем слишком много. Но если постоянно думать только о плохом, вы вряд ли сможете с ними справиться. Такие мысли нарушают покой вашего ума. При этом не надо забывать, что все относительно. Даже в самой черной полосе жизни можно найти что-то позитивное. Эти позитивные моменты также открываются нам, когда мы стараемся получить целостную картину происходящего. Возведение негативного в абсолют спровоцирует неизбежный рост беспокойства и страха. Но если посмотреть на ситуацию более широко, то вы поймете, что при всей плачевности вашего положения на самом деле вы все еще в полном порядке. Такое восприятие выработалось у меня благодаря практике и знакомству с концепциями буддизма. Я считаю их очень полезными.

Рассмотрим в качестве примера наш случай. Мы потеряли свою страну. Лишились домов. Мы испытываем много трудностей, и в Тибете их тоже достаточно. В то же время такой опыт, который исключает привязанность к собственному жилищу, открывает массу новых возможностей, одна из которых – это встречи с различными людьми в неформальной обстановке.

Вот, к примеру, сегодня утром у меня была прощальная встреча с организаторами моего посещения синтоистского святилища в Исе (одного из самых почитаемых мест у последователей синто). Как обычно, я говорил в привычной для меня манере и вел себя весьма неформально, за что принес свои извинения. Кажется, в Европе одна газета описала мой стиль поведения как «радикальный отказ от соблюдения формальностей». Так вот, я прошу прощения, если мое нежелание соблюдать какие-либо формальности причинило беспокойство моим японским друзьям. (Смеется). Такая манера общения стала нормой при контакте с американской аудиторией. То же самое и в Германии: когда я обращаюсь к залу, в котором присутствует порядка 10 тысяч человек, в основном представителей молодежи, мне кажется, что им нравится такой тип отношений. Открытый, искренний и честный.

- В США вам вручили Золотую Медаль Конгресса. Какую реакцию это вызвало в Лхасе и других районах Тибета?

Были введены дополнительные ограничения. Непосредственно в день награждения, 17 октября, местные власти запретили тибетцам каким-либо образом отмечать это событие. Но люди в Лхасе, их были тысячи, надели праздничные наряды, какие мы обычно надеваем на Новый год, Лосар, и отправились в храм на молебен. У меня сложилось впечатление, что ситуация вышла из-под контроля китайских властей, т.к. людей было очень много. Затем в одном из больших монастырей, который раньше насчитывал 8 тысяч монахов, а теперь их осталось там не более тысячи, несколько монахов с раннего утра начали символически белить стены монастырских построек. Представители местной администрации попытались остановить их действия. Тогда к ним присоединились другие монахи, и в конечном итоге там оказалась вся монашеская братия. После этого китайцы направили в непокорную обитель около 4 тысяч солдат, и часть монахов были избиты и арестованы. В общем, в Тибете на многое наложены запреты.

Китайцы по-прежнему обвиняют меня в сепаратизме и считают врагом народа, причем моего родного народа. Что вы на это скажете? Неужели я похож на врага тибетского народа? (Смеется).

Это просто нелепо.

Перевод: Елена Лохнина

Интервью "Эху Москвы"

Далай-лама XIV: Куда бы я ни направлялся, когда бы ни встречался с представителями СМИ, а также с широкой публикой, я всегда говорю, что в моей жизни есть три основных обязательства. Первое – пропаганда общечеловеческих ценностей, чтобы мы могли стать счастливыми людьми, построить счастливую семью, счастливое общество и мир, в котором будет больше мира и дружелюбия. Второе – пропаганда гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями. И, наконец, третье мое обязательство связано с Тибетом. СМИ также играют весьма важную роль, по меньшей, мере в двух из этих областей – в области пропаганды общечеловеческих ценностей и гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями.

С Его Святейшеством Далай-ламой IV беседует корреспондент радиостанции "Эхо Москвы" Марина Максимова.

М.МАКСИМОВА: Ваше святейшество, во время недавнего визита председателя правительства КНР Ху Дзин Тао в Индию один из тибетских студентов предпринял попытку совершить акт самосожжения. Нет ли опасности, что борьба за свободу Тибета впоследствии может принять более радикальные формы?

Далай-лама XIV: Я действительно испытываю опасение и беспокойство на этот счет. С самого начала я придерживался подхода, который называется политикой срединного пути – мы не добиваемся независимости Тибета, отделения от КНР, мы стремимся найти взаимоприемлемые решения в рамках конституции этой страны, именно на это направлены мои усилия, однако по сей день я не вижу никаких признаков прогресса, и что наиболее важно, никаких признаков улучшения в самом Тибете. Напротив, репрессии ужесточаются, а в мой адрес звучит все более и более резкая критика. Вполне естественно, что в этих условиях тибетское сообщество в Тибете и за его пределами начинает испытывать глубокое разочарование, и инцидент, на который вы ссылаетесь, - это знак того, что тибетцы начинают терять терпение.

М.МАКСИМОВА: В июне этого года в Москве прошел саммит лидеров мировых религий – получали ли вы официальное приглашение принять в нем участие? И как вы оцениваете состояние взаимоотношения между разными религиями?

Далай-лама XIV: Накануне саммита некоторые заинтересованные люди выражали пожелание относительно моего участия в этой встрече, однако официального приглашения я не получал, и конечно, причина здесь совершенно очевидна, она известна всем. Что касается гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями, очевидно, что дух плюрализма здесь постепенно растет. Я приведу вам один пример: покойный Папа римский Иоанн Павел II выступил инициатором первой встречи лидеров разных религиозных традиций в итальянском городке Ассизе в 1986 году, я также принял в ней участие. Эта инициатива положила хорошее начало дальнейшим встречам лидеров разных вероисповеданий, несущих миру послания мира и любви. Помимо этого все чаще устраиваются встречи между философами и практиками разных религиозных традиций, совместные молебны становятся весьма распространенным явлением в самых разных точках земного шара, и если говорить обо мне, то куда бы я ни приезжал, я достаточно часто принимаю участие в таких совместных молебнах наравне с христианами, иудеями, индуистами, я усматриваю в этом весьма явный знак улучшения ситуации. С другой стороны, конфликты на религиозной почве по-прежнему имеют место, поэтому нужно прилагать больше усилий.

М.МАКСИМОВА: Что могло бы служить основой для подобного диалога между представителями разных религий?

Далай-лама XIV: В философии разных религий есть различия, и некоторые из них ключевого характера. В целом существует две категории религий: первая категория – теистические религии, которые признают существование бога-творца, вторая – нетеистические, которые отрицают его существование. Буддизм, джайнизм и некоторые древние течения индуизма относятся именно к этой категории. Если вести обсуждения на этом уровне, то с точки зрения теистических религий, представители нетеистических религий попадают в разряд неверующих, некоторые из них вообще относят буддизм к атеизму, так что различия велики, но взгляните на это с точки зрения религиозной практики – и те, и другие подчеркивают важность любви, сострадание, умение прощать, умение довольствоваться малым и самодисциплину. Кроме того, монашеская традиция в христианстве, буддизме, индуизме – это весьма схожая практика. Таким образом, как в практическом, так и в религиозном аспекте разных религий можно усмотреть много сходного. Однажды мне довелось посетить католический монастырь на юге Франции – их монастырская система и тибетская монастырская система практически идентичны, так что с точки зрения религиозной практики, сходство велико. Конечно, в философии есть различия, большие различия, но задайте вопрос – в чем цель этих философских учений? И мы увидим, что цель одна – упрочение базовых духовных практик, например, взращивание любви и сострадания. Основное послание теистических религий – любовь и сострадание, один из аспектов бога – бесконечная любовь. Люди, которые верят в бога, должны взращивать любовь в своих сердцах, они должны любить живых существ с той же силой, с какой любят бога. Мусульмане как-то сказали мне, что настоящие последователь ислама питает любовь не только к богу, но также и ко всем его творениям, не только к людям, но к деревьям, зверям, птицам. Если мы возьмем нетеистические религии, такие как буддизм, то увидим, что они основываются не на концепции бога-творца, но на концепции причины следствия и связи – причина-результат, причина-результат, действие порождает результат – это закон кармы. Цель этой концепции состоит в том, чтобы направить верующего на путь правильных поступков, в противном случае вам придется столкнуться с результатами своих негативных деяний. Подходы различаются, но цель одна – помочь человеку развить в своем сердце основополагающие ценности – любовь, сострадание, умение прощать. И если, несмотря на различие в подходах, цель одна, то нет смысла воздвигать барьеры и идти на конфликт, здесь можно привести пример с лекарством – если вы заболели, нет смысла спорить, чье лекарство лучше, никто не станет говорить «Это мое лекарство, а это твое, мое лучше – принимай его», лекарства прописываются каждому пациенту индивидуально, одно и то же лекарство может оказаться полезным для одного пациента и бесполезным или даже вредным для другого. Подобным образом, и религии являются лекарством, позволяющим победить негативные эмоции. В силу ментальных предрасположений для одних людей более эффективными оказываются теистические религии, для других нетеистические, все зависит от индивидуальной личности, но в любом случае цель одна, как только вы поняли это, вы не станете ссориться, не станете выказывать неуважение друг к другу. Нам, человечеству, нужны различные традиции. Однажды в Австралии на публичной лекции представляя меня, христианский священник заметил: «Далай-лама хороший христианин».

М.МАКСИМОВА: Для большинства религий – христианства, ислама, иудаизма – актуален вопрос адаптации к реалиям современного мира, ведь в современном мире очень много факторов, которые отвлекают от духовной жизни, актуальна ли такая проблема для буддизма?

Далай-лама XIV: Нынешний Папа римский, являясь теологом, подчеркивает важность двух факторов – веры и логического анализа, оба фактора имеют большое значение. Религиозный пласт зачастую явление таинственное, и людям порой трудно его понять, именно поэтому размышление и логический анализ играют важную роль, поскольку позволяют увязать религию с повседневной жизнью. Я обычно выделяю три аспекта в буддизме – религиозный аспект, включающий веру, определенные ритуалы, молебны, молитвы, буддистскую философию с ее основополагающими концепциями – нирвана, мокша – освобождение, состояние Будды и, наконец, буддистскую науку, описывающую материю функционирования ума и эмоций. Если говорить о последовательности, в которой нужно излагать эти аспекты, то на первом месте стоит буддистская наука, она позволяет понять, какова реальная картина мира, получить адекватные представления о явлениях внешнего и внутреннего порядка. Адекватное понимание действительности приводит нас к пониманию возможности - трансформация ума, сознания, ведет к трансформации нашего поведения, наших поступков. Так мы меняем причины, и это приводит к изменению следствий, в результате уменьшается страдание и преумножается счастье. Такова буддистская концепция прекращения страданий. А для того, чтобы осуществить весь этот процесс, нам необходимы буддистские молитвы, буддистские ритуалы и медитации, то есть третий аспект. Такова последовательность – на первом месте буддистская наука, потому что с буддистской точки зрения какой бы то ни было позитивный результат возможен только при условии адекватного восприятия действительности, и напротив, любые страдания, боль являются следствием неадекватного восприятия действительности, применения методов, которые не отвечают реальному положению вещей. Возьмем, например, убийство, воровство, избиение, насилие – применяя такие методы осуществления своих деланий, вы можете получить кратковременное внутренне удовлетворение, однако в конечном итоге окажется, что в действительности этот метод не способен привести вас к счастью, и напротив, помощь и служение другим – этот метод приводит к счастью. Если вы поможете другому, он будет счастлив, и в результате у вас появится новый друг, больше улыбок, вы испытаете удовлетворение. Грубые слова, избиение, причинение вреда приносят страдание другим, в результате у вас появляется новый враг, а ведь никто не хочет врагов, враг – это тот, кто причиняет вред. Такова буддистская логика. Любое действие, основанное на логике и на знании истинного положения вещей приносит позитивный результат. Ошибочное действие, действие, спровоцированное отрицательными эмоциями, в основе которого лежит неведение, приносит негативные результаты, поэтому прежде всего необходимо получить адекватное восприятие действительности, изучить явления внутреннего и внешнего порядка, эти и занимается буддистская наука. Если мы опираемся на буддистскую логику, то у нас не возникает проблемы, как соотнести буддистские концепции и повседневную жизнь. Буддистской традиции 2500 лет, она была актуальна тогда, она актуальна и сегодня, нет никакого смысла ее менять.

М.МАКСИМОВА: Можно ли выйти из-под влияния своей прошлой кармы и что нужно для этого сделать?

Далай-лама XIV: Карма – это не один отдельно взятый элемент, но совокупность множества различных элементов. Возьмем для рассмотрения ваше возвращение домой – вы купили билет на определенный день и определенный рейс, скажем, вы приняли это решение неделю назад, однако нет стопроцентной гарантии, что вы полетите именно в этот день и именно этим рейсом. Если говорить о карме, которая была накоплена вами в прошлом, эта карма обладает потенциалом принести результат, будь то позитивный или негативный, хорошая карма приносит позитивный результат - счастье, дурная карма приносит негативный результат – боль. Представим, что вами уже накоплена дурная карма, которая вот-вот принесет негативный результат, однако если сейчас вы накопите новую позитивную карму, которая окажется сильнее предыдущей, то тем самым вы снизите потенциал проявления негативной кармы, этого также можно достичь с помощью раскаяния, начитыванием определенных мантр, взращиванием ботхичиты, устремления к просветлению ради счастья всех живых существ. Ботхичита – безграничный альтруизм, это очень сильное чувство; если в нас есть ботхичита, то хотя негативная карма и сохраняется в нашем потоке ума, она становится похожей на семена, которым недостает влаги и потому они не могут прорасти, под ее воздействием негативная карма теряет способность приносить результат. Таким образом, даже если мы уже совершили негативные действия, они обладают потенциалом приносить результат, и все же если в действие вступает более сильное противоядие, этот результат не может проявиться. Такой пример действует с состраданием. Одним из самых сильных противоядий является раскаяние в совершенных нами негативных поступках. Однажды в Афинах я повстречал человека, который рассказал мне, что много лет назад, в молодости убил козу. Он так глубоко раскаивался в содеянном, что когда он описывал мне этот случай, из его глаз текли слезы – вот такое подлинное раскаяние и чувство глубочайшего сожаления о совершенном автоматически снижает потенциал проявления последствий негативной кармы или даже полностью его устраняет.

М.МАКСИМОВА: Согласно буддистской религии необходимо избавляться от привязанностей, хотя вы как-то заметили, что очень привязаны к своим четкам. А вот есть ли у Далай-ламы друзья?

Далай-лама XIV: Буддистская концепция непривязанности порой встречает некоторое непонимание. Непривязанность не означает, что вы не испытываете сильных чувств, не делите вещи на хорошие и плохие, и у вас нет желаний. Как я говорил раньше, желания и любовь подразделяются на две категории, то же самое и с гневом – он тоже подразделяется на две категории: первая категория провоцируется омрачающими эмоциями, в основе которых лежит неведение. Под воздействием этих эмоций вы утрачиваете способность адекватного восприятия действительности, то, что вы видите, - это лишь проекция вашего ума. Один ученый, шведский психоаналитик, поделился со мной своими открытиями, его исследования показывают, что когда в нас проявляется обычное чувство гнева, то спровоцировавший его объект представляется нам крайне негативным, и это вызывает в нас очень сильное чувство отвращения, однако 90% этой негативной окраски не более чем проекция нашего ума, не имеющая никакого отношения к действительности, мы преувеличиваем степень негативных качеств объекта, рисуем его себе на 100% отрицательным, и в результате испытываем отвращение или гнев. Это верно и в отношении любви и желания. Конечно, объект ваших желаний обладает определенными положительными свойствами, но под воздействием эмоций вы воспринимаете его положительным на все 100%, и тогда возникает очень сильное чувство близости, желание – вот это называется привязанностью, и от такой привязанности нужно избавляться, потому что она наполовину основана на неведении. Если вы руководствуетесь такой привязанностью, то любое действие, совершенное вами в отношении данного объекта, не будет адекватным, ведь на самом деле объект ваших желаний не является таким уж замечательным, но ваша ментальная проекция показывает, что он замечательный на все 100%, и вы действуете в соответствии с этим восприятием. Такое действие не может быть адекватным, от привязанности такого рода необходимо избавляться. Однако существует также безграничная любовь, сострадание. Безграничная любовь – это любовь непредвзятая, любовь не только к своим друзьям, но и к своим врагам, они тоже человеческие существа, живые, у них тоже есть право на избавление от страданий, но они постоянно испытывают страдания, вы должны окружить их своей заботой – вот это подлинное сострадание, основанное на адекватном восприятии действительности. Наши обычные заботы и сострадание, которое распространяется только на наших друзей, основано на предвзятости, мы думаем, он мой друг, а этот друг может быть очень плохим человеком, но ваша ментальная проекция делает его на 100% хорошим, и вы испытываете привязанность. Под воздействием этой метальной проекции сегодня он кажется вам очень хорошим, а завтра вы вдруг увидите его плохим, результатом будет гнев и ссора. Поэтому нужно избавляться от той привязанности и желаний, в основе которых лежит неадекватное восприятие действительности, желание же и любовь, основанные на адекватном восприятии, можно преумножать. Возьмем, например, бодхисатву. Бодхисатва целенаправленно взращивает в себе непривязанность, для чего? Для того, чтобы затем взрастить привязанность, основанную на логическом анализе, у бодхисатвы есть весьма своеобразный вид привязанности – привязанность ко всем живым существам. Для того, чтобы развить в себе такой непредвзятый вид привязанности, нужно сначала избавиться от предвзятой привязанности, это и называется непривязанностью.

М.МАКСИМОВА: Насколько важно сегодня, когда многие страны объединяются во всевозможные союзы, самоопределение нации?

Далай-лама XIV: Я уже говорил вам ранее, что это очень важно – самоопределение нации и сохранение культурного наследия, ведь культурное наследие сформировалось в процессе эволюционного развития, и оно отвечает потребностям определенных людей.

М.МАКСИМОВА: Вы неоднократно бывали в России, как вы оцениваете темпы возрождения буддизма в нашей стране?

Далай-лама XIV: Поскольку буддистские сообщества в России придерживались этой религии на протяжении нескольких поколений, то буддизм является одной из основополагающих характеристик их национальной самобытности, поэтому буддистская религия, безусловно, достойна сохранения. Однако помимо этого в наше время особую роль начинает играть буддистская психология, буддистский метод тренировки ума. Один из моих друзей, американский ученый, проводит эксперимент, обучая буддистской медитации своих избранных учеников, не с целью обращения их в буддизм. Сам ученый, возможно, также не является буддистом, но он использует буддистский метод, чтобы добиться умиротворения и покоя, поэтому для сообщества людей, которые являются буддистами по рождению, также имеет смысл изучать этот метод и применять его в повседневной жизни, это поможет нам построить счастливую семью и счастливое общество.

М.МАКСИМОВА: Как вы оцениваете современную ситуацию в Тибете и есть ли какая-нибудь информация о судьбе пропавшего Панчен-ламы, которого избрали и которого не признает Китай?

Далай-лама XIV: В 2001 году мы возобновили прямые контакты с китайским правительством и на настоящий момент провели пять встреч за круглым столом с официальными лицами КНР. Последняя встреча состоялась в феврале нынешнего года, однако вскоре после этого, в апреле-мае китайское правительство ужесточило свою политику, усилив репрессии в Тибете, оно также стало выступать с весьма критическими замечаниями в мой адрес. С экономической точки зрения в Тибете наблюдается некое улучшение ситуации – возводятся новые объекты, в том числе железная дорога, однако благами этого экономического развития, по большей части, пользуется китайское, а не тибетское население, тибетская экономика по-прежнему весьма и весьма хрупкая. Продолжаются репрессии в сфере религии, монахи и монахини вынуждены проходить так называемое патриотическое воспитание, основополагающим моментом которого является критика Далай-ламы, включая критику в адрес нашей с вами сегодняшней встречи. Так что несмотря на улучшение экономической ситуации политическая ситуация по-прежнему остается чрезвычайно сложной, и самое худшее здесь – агрессивная политика в области переселения китайцев в Тибет. Население Лхаса, например, которое составляет около 300 тысяч человек, на две трети состоит из китайцев, тибетцы уже являются меньшинством, весь их стиль жизни, включая язык, на котором они говорят, меняются, тибетский язык теряет актуальность на нашей родной земле.

М.МАКСИМОВА: Как вам видится дальнейшая судьба института далай-лам в связи с оккупацией Тибета?

Далай-лама XIV: Еще в 1969 году я выступил с весьма определенным заявлением, сказав, что будущее института далай-лам будет определять тибетский народ, с начала 60-х мы начали работу по демократизации тибетского общества, в 2001 году мы избрали политическое руководство посредством демократических выборов, так что с этого момент а я наполовину в отставке. В своих будущих воплощениях далай-лама не будет главой политической власти, а то, продолжит ли свое существование сам институт далай-лам или нет, решать тибетскому народу.

М.МАКСИМОВА: Согласно христианской концепции место рядом со святым человеком не только притягательно, но и по-своему опасно – вокруг него слишком много зла в виде искушений, соблазнов и различного рода препятствий. Как вы боретесь с искушениями?

Далай-лама XIV: Для этого необходима самодисциплина и умение довольствоваться малым. Некоторые религиозные лидеры, которым недостает самодисциплины и умения довольствоваться малым, погрязают в коррупции, высокий пост в любой сфере без серьезной самодисциплины и умения довольствоваться малым ведет к коррупции и нравственному разложению.

М.МАКСИМОВА: Если бы вы завтра были избраны президентом мира, какие шаги вы бы предприняли, что бы вы изменили в этом мире?

Далай-лама XIV: Может быть, не имеет особого смысла обсуждать подобные вещи, потому что мы здесь будем ограничиваться пожеланиями, не имея возможности реально влиять на ситуацию, но если вы спросите меня, каковы самые большие проблемы, которые ждут нас в будущем, на это я готов ответить. Первое – перенаселение, очень важно, чтобы населения стало меньше, а качество жизни выше. По данным некоторых экспертов, население планеты на сегодняшний день составляет 6 миллиардов человек, на настоящий момент у значительной их части очень низкий уровень жизни, а миллионы и миллионы живут за чертой бедности. Это необходимо изменить, что значит изменить? Нужно поднять их уровень жизни. Однако если уровень жизни населения южных стран сравняется с тем, который на сегодня есть у населения северных, то встанет вопрос, а хватит ли нам природных ресурсов? Представьте себе, Индия и Китай, население этих стран в совокупности составляет свыше 2 миллиардов человек, и если каждый из этих двух миллиардов приобретет себе по автомобилю, как это происходит в Америке, это будет означать свыше двух миллиардов машин, трудно представить. Поэтому население – это ключевой фактор в таких областях, как энергетика и охрана окружающей среды, и энергетический кризис – очень серьезная проблема, нехватка питьевой воды - очень серьезная проблема, охрана окружающей среды – также серьезная проблема. Вот они, наши настоящие проблемы, которые очень трудно решить. Я порой усматриваю препятствия в узколобом национализме. Теоретически Россия, в особенности Сибирь – пустая земля, она должна быть рада тому, что ее заселяют китайцы, это верно и для Тибета, почему бы нам не отдать свои пустынные земли густонаселенному Китаю? Но ведь у каждого сообщества есть своя национальная самобытность, свое культурное наследие, своя прекрасная природа, неправильно позволять другому народу эксплуатировать все эти ресурсы – такой подход отчасти оправдан, хотя национализм в его крайней форме – не слишком позитивное явление, все же в определенной степени национальный дух необходим. Это очень сложный вопрос. Меня очень радует деятельность ЕС – в Брюсселе, на встрече одной из парламентских групп ЕС в апреле этого года, где я принимал участие, я высказал пожелание, чтобы штаб-квартира ЕС со временем переместилась в Центральную Европу, например, в Польшу, а Россия вошла в состав ЕС, а штаб-квартира НАТО должна постепенно переместиться в Москву, это снизит уровень страха, пронизывающий отношения между Россией и Западом. Нет никакого смысла продолжать сохранять дистанцию, напротив, нужно взращивать ощущение, что мы являемся единым человечеством, проживающим на одной планете, - Россия, Западная Европа, Америка, Китай – слишком большая дистанция, результатом которой становятся недоверие, подозрительность и ненужные проблемы.

М.МАКСИМОВА: Ваше святейшество, проблемы, подобные тибетской, должны решать сами конфликтующие стороны, в нашем случае Тибет и Китай, или же международные организации, такие как ООН и Европарламент?

Далай-лама XIV: В начале 60-х годов тибетский вопрос был вынесен на рассмотрение ООН, и этой организацией было принято три резолюции в этой связи, но в последние 20 лет мы целиком и полностью полагаемся на свои прямые контакты с китайским правительством и считаем, что решение должны найти тибетцы и китайцы, однако для того, чтобы этот переговорный процесс был эффективным, весьма полезна помощь со стороны таких стран, как США, Россия, страны ЕС. Мне кажется, что Россия могла бы сыграть более важную роль в силу своих хороших отношений с Китаем. Мы не стремимся к независимости, в действительности мы помогаем достижению подлинной стабильности, единства и гармонии КНР, которые председатель Ху Дзин Тао считает своими приоритетами.

М.МАКСИМОВА: Каким вы видите будущее России?

Далай-лама XIV: Будущее России, как и будущее любой другой страны зависит от вашей решимости, стремлений и надежд. Не ставьте такой большой акцент на водке, прилагайте усилия, основываясь на решимости, надежде и внутреннем стремлении, не ленитесь и не пейте алкоголь. А религия и современная наука могут идти рука об руку.

Интервью Радио Свобода

Программу ведет Андрей Шарый. Принимают участие корреспонденты Радио Свобода Андрей Шароградский и Тенгиз Гудава.

Андрей Шарый: В мире продолжается дискуссия о том, что такое международный терроризм и как с ним бороться. Несмотря на все чудовищные последствия террористических нападений на США 11 сентября 2001 года, в мире раздавались голоса, призывающие американского президента Джорджа Буша не отвечать насилием на насилие. Среди тех, кто выступил с подобными призывами, был лидер тибетских буддистов Его святейшество Далай-лама 14, который уверен, что все проблемы без исключения могут быть решены мирным путем.

Андрей Шароградский: Специальный корреспондент Радио Свобода Тенгиз Гудава беседовал с Далай-ламой во время недавнего посещения Его святейшеством Калмыкии.

Тенгиз Гудава: Ваше святейшество, вы говорите, что главное – это гуманизм, все люди братья и сестры. Вот, допустим, Усама бин Ладен, как я могу считать его своим братом?

Далай-лама: Когда я встречался с репортерами из Израиля, я сказал им, что Гитлер, когда он только пришел на свет, когда он родился, совсем необязательно он был злобным человеком. Конечно, нацистский Холокост – это что-то невероятное. Но в силу определенных причин, следствий и обстоятельств этот человек превратился в беспощадного человека, но таковым он не был с рождения. И поскольку он не был таковым с самого начала, это означает, что его можно было изменить, вторую часть его жизни можно было изменить. Бин Ладен – это очень похожий случай. В силу обстоятельств он взрастил в себе очень много ненависти. Но будь другие обстоятельства, безусловно, он мог бы измениться. И поэтому, я считаю, что в любом случае, что насилие – это ошибка. 11 сентября. На другой день 12 сентября я написал письмо президенту Бушу, я выразил свои соболезнования и одновременно заметил, что подобные же действия в сторону врагов – это неправильно. Я всегда полагаю, что многое зависит от обстоятельств. Если вы толкаете, возможно проблема так легко не решится. Пытайтесь идти по пути диалога и примирения, тогда у вас будет больше способов решить проблему.

Тенгиз Гудава: С Усамой бин Ладеном нельзя вести диалог.

Далай-лама: Я не думаю, что это невозможно. Вы только не подумайте, что у меня есть связи с бин Ладеном.

Тенгиз Гудава: Мы коснулись войны в Ираке, политики администрации Соединенных Штатов в борьбе с террором. Как вы относитесь к иракской войне и к позиции президента Джорджа Буша в отношении войны с террором?

Далай-лама: Если мы оглянемся назад, посмотрим 20 век, Вторая Мировая война спасла западную цивилизацию. А это и означают демократию, власть закона. Корейская война защитила Южную Корею. Я думаю, что сегодняшнее процветание Южной Кореи, демократия, которую мы наблюдаем в Южной Корее – это как раз результат той защиты. Вьетнамская война провалилась, но там мотивация была похожая, та же цель, но она не принесла плодов. Поэтому даже если вы опираетесь на жестокость с благими целями, если у вас благая правильная цель, тем не менее, вы не знаете, какой будет результат. Можно сказать, что результаты насилия непредсказуемы. Я перечислил вам несколько войн – Вторую Мировую войну, войну в Корее, войну во Вьетнаме. История показала, что какая-то из этих войн принесла положительные плоды, какая-то принесла отрицательные. Это может показать только история, это невозможно сказать прямо сейчас. Если мы посмотрим на войну в Афганистане, то, пожалуй, сейчас начинают проявляться положительные результаты этой войны. Что же касается иракской войны, войны в Ираке, слишком рано говорить - история покажет.

Андрей Шароградский: Сам Далай-лама уже более сорока лет живет в изгнании, китайское правительство обвиняет его в сепаратизме, даже намекает на связи с террористами. Вот что Далай-лама сказал по этому поводу.

Далай-лама: Моя главная задача, моя главная обеспокоенность – это состояние тибетцев, которые живут в Тибете. Я думаю не о своем будущем, для меня лично не так важно, где жить – в Тибете или за его пределами. Даже если взять сам институт Далай-лам, уже в 69 году я официально заявил: пусть тибетский народ решает, нужны им Далай-ламы в будущем или не нужны. В 92 году я сделал еще одно очень ясное заявление, я сказал, что когда мы вернемся в Тибет, если в Тибете будут определенные свободы, тогда я хочу передать все свои полномочия избираемому народом правительству. В начале 80 правительство Китая выдвинуло предложение из пяти пунктов, касающиеся моего возвращения в Тибет. Все эти пять пунктов касались моего будущего. И я тут же ответил – мое будущее не вопрос, вопрос в базовых правах шести миллионов тибетцев, в их культуре, в природе, в которой они живут. Это вопрос. До тех пор, пока китайское правительство не обратит решение этих вопросов, не стоит говорить о моем возвращении. Даже из-за пределов Тибета я могу служить делу Тибета.

Не ленитесь и не пейте

Василий Гулин, Газета

Дхарамсала - Москва

Наш коллега Василий Гулин отправился в Дхарамсалу (маленький городок на севере Индии, ставший столицей тибетцев в изгнании) с конкретным заданием: разузнать о быте и проблемах тибетских беженцев. Как человек обстоятельный и отчасти занудный, Василий считал себя просто обязанным встретиться лично с далай-ламой. Результатом этой настойчивости стало приглашение на аудиенцию к его святейшеству, где Гулин, разумеется, добился ответа на свои вопросы.

Вернувшись в Россию, он открыто заявил, что одно из имен его недавнего визави переводится как "океан мудрости", и редакция совершит непростительную ошибку, лишив читателей даже малой части этого океана. Редакции не жалко: черпайте мудрость далай-ламы, как это делал наш коллега, беседуя с его святейшеством о международных отношениях, алкоголе и, конечно, любви.

Биография далай-ламы XIV

Его cвятейшество далай-лама XIV Тензин Гьяцо родился 6 июля 1935 года в крестьянской семье в деревне Такцер на северо-востоке Тибета и получил имя Лхамо Дхондруб. Деревню Такцер в 1909 году посетил далай-лама XIII, который сказал, что хотел бы приехать туда снова. В 1937 году, после кончины далай-ламы XIII, в Такцер прибыла группа буддистских монахов, искавшая его новое воплощение. После определенных испытаний они решили, что душа умершего переселилась в двухлетнего Лхамо Дхондруба.

Далай-лама был возведен на трон 22 февраля 1940 года в Лхасе, столице Тибета. Далай-ламы являются воплощениями на земле Ченрезига, Будды Сострадания. Признанный далай-ламой Лхамо Дхондруб получил новое имя -Джецун Джампел Нгаванг Йеше Тензин Гьяцо. Возможные переводы этих многочисленных эпитетов: "святой, нежная слава, великомилосердный, защитник веры, океан мудрости".

Далай-лама обучался по традиционной тибетской системе. В программу обучения входили «пять больших наук» (логика, тибетское искусство и культура, санскрит, медицина, буддийская философия) и «пять малых» (поэзия, музыка, драматическое искусство, астрология и словесность).

17 ноября 1950 года, после вступления в Тибет войск Народно-освободительной армии Китая, его святейшество стал не только духовным лидером, но и политической фигурой - главой государства и правительства. Многочисленные переговоры с Мао Цзэдуном, Чжоу Эньлаем и Дэн Сяопином не дали положительных результатов, жесткая политика Пекина в восточном Тибете привела к народным волнениям, произошедшим по всей стране.

10 марта 1959 года в Лхасе вспыхнуло беспрецедентное по своему размаху восстание, жестоко подавленное китайской армией. Его святейшество был вынужден покинуть Тибет и нашел политическое убежище в Индии.

С 1960 года далай-лама проживает в индийском городке Дхарамсала, который называют маленькой Лхасой. Там расположена штаб-квартира тибетского правительства в изгнании.

В 1989 году Нобелевский комитет присудил его святейшеству Премию мира. «Далай-лама в своей борьбе за освобождение Тибета неуклонно выступает против применения насилия, - подчеркивается в формулировке комитета. - Он призывает к поиску мирного решения, основанного на терпимости и взаимном уважении, с целью сохранения исторического и культурного наследия своего народа».

Далай-лама об освобождении Тибета

- С 1949 года ваша страна оккупирована Китаем. Как развивается переговорный процесс по разрешению противоречий между правительством Тибета в изгнании и официальным Пекином?

- В начале 1960-х годов тибетский вопрос вынесли на рассмотрение ООН, было принято три резолюции, которые остались невыполненными. Но в последние 20 лет мы целиком и полностью полагаемся на свои прямые контакты с китайским правительством и считаем, что решение должны найти тибетцы и китайцы.

Однако для того чтобы этот переговорный процесс стал эффективным, весьма полезна помощь со стороны таких стран, как США, Россия, и членов Евросоюза. Мне кажется, Россия могла бы сыграть более важную роль благодаря своим хорошим отношениям с Китаем.

Мы не стремимся к независимости. На самом деле мы помогаем достижению подлинной стабильности, единства и гармонии КНР, которые председатель Ху Цзиньтао считает своими приоритетами.

- Как вы оцениваете современную ситуацию в Тибете?

- В 2001 году мы возобновили прямые контакты с китайским правительством и на сегодняшний день провели пять встреч за круглым столом с официальными лицами КНР. Последняя встреча состоялась в феврале прошлого года. Однако вскоре после этого, в апреле-мае, китайское правительство ужесточило свою политику, усилив репрессии в Тибете. Оно стало выступать с весьма критическими замечаниями в мой адрес.

С экономической точки зрения в Тибете наблюдается некоторое улучшение ситуации. Возводятся новые объекты, в том числе железная дорога. Однако благами этого экономического развития по большей части пользуется китайское, а не тибетское население. Тибетская экономика - по-прежнему весьма и весьма хрупкое явление.

Продолжаются репрессии в сфере религии. Монахи и монахини подвергаются так называемому патриотическому воспитанию, основополагающим моментом которого является критика далай-ламы, включая негативные высказывания по поводу нашей с вами встречи.

Так что, несмотря на улучшение экономической ситуации, политическая ситуация по-прежнему остается чрезвычайно сложной. И самое худшее здесь - агрессивная политика в области переселения китайцев в Тибет.

Например, население Лхасы, которое составляет около 300 тысяч человек, на две трети состоит из китайцев. Тибетцы уже являются меньшинством. Весь их образ жизни, включая язык, на котором они говорят, меняется. Тибетский язык теряет актуальность на родной земле.

- Во время недавнего визита председателя КНР Ху Цзиньтао в Индию один из тибетских студентов предпринял попытку совершить акт самосожжения. Существует ли вероятность перехода борьбы за свободу Тибета к более радикальным формам?

- Я испытываю опасения и беспокойство по этому поводу. С самого начала оккупации я придерживался подхода, который сам называю политикой срединного пути: мы не добиваемся независимости Тибета, отделения от КНР, но стремимся найти взаимоприемлемое решение в рамках конституции КНР.

Однако по сей день я не вижу никаких признаков прогресса и, что наиболее важно, никаких признаков улучшения ситуации в самом Тибете. Напротив, репрессии ужесточаются, а в мой адрес звучит все более и более резкая критика. Вполне естественно, что в этих условиях тибетское сообщество в Тибете и за его пределами начинает испытывать глубокое разочарование. И инцидент, на который вы ссылаетесь, - это знак того, что тибетцы начинают терять терпение.

- Какова дальнейшая судьба института далай-лам в связи с оккупацией Тибета?

- Еще в 1969 году я выступил с весьма определенным заявлением, сказав, что будущее института далай-лам станет определять тибетский народ. С начала 1960-х мы начали работу по демократизации тибетского общества. В 2001 году мы избрали политическое руководство, проведя демократические выборы, так что с этого момента я наполовину в отставке. В своих будущих воплощениях далай-лама не будет главой политической власти.

Далай-лама о геноциде армян и столкновении цивилизаций

- По данным правозащитных организаций, с 1949 по 2006 год более миллиона граждан Тибета погибли из-за репрессий. Другой исторический факт - геноцид армянского народа, совершенный в начале XX века в Турции, результатом которого стала гибель более 1,5 млн человек. В последнее время вопрос признания факта геноцида стал одной из важнейших проблем международных отношений. Как вы оцениваете степень актуальности этих проблем?

- В целом, в отличие от прошлого, современный мир в той или иной степени признает права каждого отдельно взятого сообщества, в том числе коренных народов, на сохранение своей национальной и культурной самобытности.

Что касается страданий, которые Армения перенесла в прошлом… На сегодняшний день наилучший способ разрешения конфликтов, в том числе тех из них, которые стали следствием ошибок, допущенных в прошлом, - это диалог в духе перемирия. И здесь особое значение имеет умение прощать. Умение прощать не означает забвения того, что случилось в прошлом. Надо помнить о своих страданиях, пусть другие знают о них, но в то же время не надо держать в сердце зла.

Нет никакого смысла хранить в сердце злобу. Гораздо целесообразнее попытаться в соответствии с новыми реалиями выработать взаимоприемлемое решение.

- Сейчас принято говорить о так называемом столкновении цивилизаций. Межнациональные и межконфессиональные конфликты действительно неизбежны?

- Создается впечатление, будто бы существует столкновение между западным миром и исламом. Но этот конфликт преувеличен. Те мусульмане, которые оказываются вовлеченными в террористические акты, - это горстка мусульман, она не может представлять весь ислам как таковой.

И среди буддистов, и среди христиан, и среди индуистов можно найти людей, которые не являются добропорядочными представителями своей религии. В любой религии всегда находятся люди, которые устраивают беспорядки.

Очень важно прилагать усилия, чтобы стать ближе друг к другу, лучше узнать друг друга. В прошлом порой разные континенты, разные регионы, представители разных вероучений были слишком изолированы друг от друга. Это порождало излишнюю подозрительность и дистанцию в отношениях друг с другом. Это плохо.

Сегодня с помощью современных средств связи, а также с развитием туризма мы получаем возможность стать ближе друг к другу. Но кроме того мы должны прилагать собственные усилия, чтобы узнать друг друга, стать друзьями, постараться устранить подозрительность и сомнения.

Далай-лама об идеальном устройстве мира

- Если представить, что вы - верховный правитель всего мира, какие законы следовало бы принять в первую очередь?

- Не знаю. Я не эксперт в юриспруденции. Здесь нужно подучиться.

- В таком случае какие шаги вы бы предприняли, что бы изменили в этом мире?

- Не имеет особого смысла обсуждать подобные вещи, потому что здесь мы будем ограничиваться пожеланиями, не имея возможности реально влиять на ситуацию. Но если вы спросите меня, каковы самые большие проблемы, которые ждут нас в будущем, на это я готов ответить.

Главное - перенаселение. Очень важно, чтобы население стало меньше, а качество жизни - выше. Население планеты на сегодняшний день составляет 6 млрд человек, у значительной их части очень низкий уровень жизни, а миллионы и миллионы живут за чертой бедности. Это необходимо изменить.

Что значит изменить? Нужно поднять их уровень жизни. Однако если уровень жизни населения южных стран сравняется с уровнем жизни населения северных стран, тогда возникнет вопрос: а хватит ли нам природных ресурсов?

Представьте себе Индию и Китай. Население этих стран в совокупности составляет свыше 2 млрд человек. Если каждый из этих 2 млрд приобретет по автомобилю, как это происходит в Америке, это будет свыше 2 млрд машин. Трудно представить.

Энергетический кризис - очень серьезная проблема, нехватка питьевой воды - очень серьезная проблема, охрана окружающей среды - также серьезная проблема. Вот они, наши настоящие проблемы, которые очень трудно решить.

Я порой усматриваю препятствие в узколобом национализме. Мне задавали вопрос о заселении китайцами Сибири. В теории Россия, особенно Сибирь, - пустая земля, она должна быть рада тому, что ее заселяют китайцы.

То же верно и для Тибета. Почему бы не отдать свои пустынные земли густонаселенному Китаю? Но ведь у каждого сообщества есть своя национальная самобытность, свое культурное наследие, своя прекрасная природа. Неправильно позволять другому народу эксплуатировать все эти ресурсы. Такой подход отчасти оправдан. Хотя национализм в его крайней форме - не слишком позитивное явление, все же в определенной степени национальный дух необходим. В любом случае это очень сложный вопрос.

Меня очень радует деятельность Европейского союза. В Брюсселе на встрече с одной из парламентских групп Евросоюза в апреле прошлого года я высказал пожелание, чтобы штаб-квартира Евросоюза со временем переместилась в Центральную Европу (например, в Польшу), а Россия вошла в состав Евросоюза.

По моему мнению, и штаб-квартира НАТО должна постепенно переместиться в Москву. Это снизит уровень страха, пронизывающий отношения между Россией и Западом.

Нет никакого смысла продолжать сохранять дистанцию. Напротив, нужно взращивать ощущение, что мы являемся единым человечеством, проживающим на одной планете. Россия, Западная Европа, Америка, Китай - слишком большая дистанция, результатом которой становятся недоверие, подозрительность и ненужные проблемы.

Далай-лама о карме и судьбе

- Карма, судьба. В буддизме существует даже понятие прошлой кармы. Можно ли выйти из-под ее влияния и что для этого нужно делать?

- Карма - это не один отдельно взятый элемент, но совокупность множества различных элементов.

Возьмем для примера ваше возвращение на родину. Вы купили билет на определенный день и определенный рейс. Скажем, вы приняли это решение неделю назад. Однако нет 100-процентной гарантии, что вы полетите именно в этот день и именно этим рейсом. Ведь может произойти что-то непредвиденное, что внесет изменение в ваши планы. Если случится что-то более важное, что-то экстраординарное, есть вероятность, что вы измените дату вылета. До тех пор пока вы не подниметесь на борт самолета, всегда остается вероятность изменения ваших планов.

Если говорить о карме, которая была накоплена вами в прошлом, эта карма обладает потенциалом принести результат, позитивный или негативный. Хорошая карма приносит позитивный результат - счастье. Дурная карма приносит негативный результат - боль.

Представим, что вами уже накоплена дурная карма, которая вот-вот принесет негативный результат. Однако если сейчас вы накопите новую позитивную карму, которая окажется сильнее предыдущей, то тем самым вы снизите потенциал проявления негативной кармы.

Таким образом, даже если мы уже совершили негативные действия и они обладают потенциалом приносить результат, когда вступает в действие более сильное «противоядие», этот результат не может проявиться. Например, так действует сострадание.

Одним из самых сильных «противоядий» является раскаяние в совершенных нами негативных поступках. Однажды в Греции, в Афинах, я повстречал человека, который рассказал мне, что много лет назад, в молодости, убил козу. Он так глубоко раскаивался в содеянном, что, когда описывал этот случай, из его глаз текли слезы.

Вот такое подлинное раскаяние, чувство глубочайшего сожаления о совершенном автоматически снижает потенциал проявления последствий негативной кармы или даже полностью его устраняет.

Далай-лама о любви и дружбе

- Буддизм подразумевает избавление от привязанностей, любви. Хотя вы сами как-то заметили, что очень привязаны к своим четкам.

- К четкам и еще к часам (смеется).

Буддийская концепция непривязанности порой встречает некоторое недопонимание. Непривязанность не означает, что вы не испытываете сильных чувств, не делите вещи на хорошие и плохие и у вас нет желаний. Просто желания, любовь подразделяются на две категории. То же самое и с гневом, он тоже подразделяется на две категории.

Первая категория провоцируется эмоциями, в основе которых лежит неведение. Под воздействием этих эмоций вы утрачиваете способность адекватного восприятия действительности. То, что вы видите, - это лишь проекция вашего ума.

Один ученый, шведский психоаналитик, поделился со мной своим открытием. Его исследования показывают: когда в нас проявляется обычное чувство гнева, то спровоцировавший его объект представляется крайне негативным, вызывает очень сильное чувство отвращения. Однако 90% негативной окраски - не более чем ментальная проекция, не имеющая никакого отношения к действительности. Мы преувеличиваем степень негативных качеств объекта, рисуем его на 100% отрицательным и в результате испытываем отвращение или гнев.

Это верно и в отношении любви, желания. Конечно, объект желаний обладает определенными положительными свойствами, но под воздействием эмоций вы воспринимаете его положительным на все 100%. И тогда возникает очень сильное чувство близости, желания.

Вот это называется привязанностью, и от такой привязанности нужно избавляться, потому что она отчасти основана на неведении. Если вы руководствуетесь такой привязанностью, то любое действие, совершенное вами в отношении данного объекта, не будет адекватным. Ведь на самом деле объект ваших желаний не является таким уж замечательным. Это ваша ментальная проекция показывает, что он замечательный на все 100%, и вы действуете в соответствии с восприятием. Такое действие не может быть адекватным. От привязанности такого рода необходимо избавляться.

Однако существует и безграничная любовь, сострадание. Безграничная любовь - это любовь непредвзятая. Любовь не только к своим друзьям, но и к своим врагам. Они тоже человеческие существа, живые существа. У них тоже есть право на избавление от страданий, но они постоянно испытывают страдания. Вы должны окружить их своей заботой. Вот это подлинное сострадание, основанное на адекватном восприятии действительности.

Наши обычные забота и сострадание, которые распространяются только на наших друзей, основаны на предвзятости. Мы думаем: он - мой друг. А этот друг вполне может быть очень плохим человеком. Но ваша ментальная проекция делает его на 100% хорошим, и вы испытываете привязанность. Под воздействием этой ментальной проекции сегодня он кажется вам очень хорошим, а завтра вы вдруг увидите его плохим. Результатом будет гнев, ссора.

Поэтому нужно избавляться от той привязанности и желаний, в основе которых лежит неадекватное восприятие действительности. Желания и любовь, основанные на адекватном восприятии, нужно приумножать.

- У вас есть друзья?

- Конечно. Да, и мне очень нравятся мои четки. А однажды, путешествуя по России, я забыл четки в машине.

Далай-лама о будущем России

- В России сейчас идет оживленная дискуссия о преподавании основ религии в общеобразовательных школах. Каково ваше мнение по этому поводу, тем более что в России церковь отделена от государства?

- Мы должны прививать детям добросердечие. Но я бы предпочел, чтобы это осуществлялось в рамках светского, а не религиозного образования.

Если мы живем в обществе, где представлены разные религии, лучше прививать детям ценности на секулярном, светском уровне. А помимо этого представители буддизма или православия могли бы проводить отдельные занятия, где бы они представляли свое вероучение. Но, конечно, решать вам.

- Каким вы видите будущее России?

- Будущее России, как и будущее любой другой страны, зависит от вашей решимости, стремлений и надежд. Не делайте такой большой акцент на водке. Прилагайте усилия, основываясь на решимости, надежде и внутреннем стремлении. Не ленитесь. И не пейте алкоголь.

Его Святейшество Далай-лама в программе Карана Тапара «Адвокат дьявола»

Индийский журналист Каран Тапар выступает в роли «адвоката дьявола», задавая духовному лидеру буддистов Его Святейшеству Далай-ламе те вопросы, которые являются камнем преткновения в нестабильном диалоге между посланниками Далай-ламы и правительством КНР. Китайцы упорно утверждают, что сядут за стол переговоров только в том случае, если Далай-лама откажется от борьбы за независимость. «Всему миру известно, что я не стремлюсь к независимости», - отвечает духовный лидер Тибета.

- Ваше Святейшество, вот уже тридцать лет прошло с тех пор, как вы приняли политику Срединного пути, отказавшись от притязаний на независимость Тибета и наметив в качестве цели обширную автономию в составе КНР. Однако проблема в том, что китайцы не проявляют ни гибкости, ни готовности обсуждать с вами эти вопросы, в Тибетский молодежный конгресс призывает к более агрессивной и самоуверенной политике. Вы оказались между двух огней?

Далай-лама: Прежде всего, нужно отметить, что мы целиком и полностью на стороне демократии. В тибетском сообществе высказываются разные точки зрения, а порой даже резкая критика в адрес той или иной политики. Однако в целом наша позиция такова – мы не стремимся к независимости, но стараемся добиться подлинной автономии, что предусматривает и конституция КНР. Хотя мы пока не достигли ощутимых результатов, китайская интеллигенция и работники сферы образования по-настоящему поддерживают и ценят нашу политику.

- Давайте остановимся на этом поподробнее, Ваше Святейшество. 16 марта китайский премьер Вэнь Цзябао изложил условия, которые, по его словам, должны быть выполнены вами, прежде чем китайцы сядут за стол переговоров. Он утверждает, что вы должны отказаться от любой поддержки движения за независимость Тибета и признать, что Тибет всегда, с незапамятных времен, был неотъемлемой частью Китая. Вы готовы принять эти условия?

Далай-лама: По-моему, всему миру известно, что я не стремлюсь к независимости. Что же касается истории, то я всегда подчеркиваю – прошлое есть прошлое. Не политикам принимать это обсуждать. Это сфера историков или экспертов в области права…

- Позвольте прервать вас, Ваше Святейшество. Китайцы говорят, что, несмотря на ваши уверения в том, что вы якобы признали Тибет частью Китая, многие из ваших высказываний свидетельствуют об обратном. Например, в своем заявлении по случаю Тибетского народного восстания от 10 марта 1995 года вы отметили: «Реальность такова, что Тибет является оккупированной страной с колониальным режимом». В своих знаменитых «Пяти пунктах» вы утверждаете, что «Тибет был абсолютно независимым государством в 1949 году, когда были введены войска Китайской освободительной армии». По мнению китайцев, эти заявления доказывают, что вы не признаете, что Тибет всегда был частью Китая. Они, напротив, свидетельствуют о том, что вы по-прежнему стремитесь к независимости.

Далай-лама: Я думаю, что даже среди китайцев есть разные точки зрения на предмет истории. Некоторое время назад китайское правительство заявляло, что Тибет был частью Китая с VII-го века в связи с женитьбой. Затем они отказались от этого утверждения, и принялись настаивать, что владеют Тибетом с XIII-го века. Но теперь даже на этот счет китайские ученые высказываются по-разному. Как бы то ни было, прошлое – это прошлое. Когда Китайская освободительная армия вошла в Тибет, в это время, по мнению некоторых экспертов в области права, Тибет де факто был независимым государством. Поэтому, отталкиваясь от этой точки зрения, мы считаем Тибет оккупированной страной. Но это не означает, что мы стремимся к независимости. Мир меняется. Реальность подвержена изменениям. Тибет – отсталая страна, с экономической и материальной точки зрения. Духовно же мы весьма развиты, и это известно всем. Поэтому ради наших собственных интересов и материального роста, мы хотим оставаться в составе Китайской народной республики.

- Следовательно, вы признаете, что Тибет является частью Китая?

Далай-лама: Да.

- И больше не стремитесь к независимости?

Далай-лама: Нет.

- Китайцы утверждают следующее, Ваше Святейшество. Они говорят, что вы продолжаете призывать к демилитаризации Тибета, продолжаете требовать, чтобы китайские переселенцы покинули Тибет. По их словам, это попытка с вашей стороны достичь независимости с помощью ловких маневров, зайти с черного хода, так сказать.

Далай-лама: Мне кажется, они не слишком внимательно читали мои выступления в восьмидесятых. Я вкладывал в свои слова следующий смысл (и это было соглашение, которое устраивало Индию и сопредельные страны)… Я предлагал превратить Тибет в зону мира, в зону без оружия. Но я сказал, что это всего лишь мечта, моя мечта.

- Это не условие?

Далай-лама: Нет, нет.

- Это мечта о будущем, это не условие?

Далай-лама: Да, далеком будущем.

-Еще одно. Вы призываете к «обширной автономии» или «подлинной автономии» Тибета. Китайцы говорят, у Тибета и так автономный статус в составе КНР. Чего в таком случае вы добиваетесь от китайцев? Чем вас не устраивает китайская автономия?

Далай-лама: Многие сегодня посещают Тибет, в том числе много китайцев. Когда они добираются до Лхасы, то понимают, что Тибетом управляют, вселяя страх. Автономия предполагает нескольку иную форму правления. Тибетцы должны обладать абсолютными полномочиями во всех вопросах, исключая международные отношения и оборону. Все прочие вопросы тибетцы в состоянии решать самостоятельно, возможно, даже лучше, чем китайцы, потому что они лучше знают тибетский менталитет и природную среду.

Вот, чего я добиваюсь. На бумаге, да, у нас есть автономный статус. Но в реальности, все ключевые посты занимают китайцы, которые понятия не имеют о тибетской культуре, обычаях и менталитете. Что уж говорить о понимании ценности тибетской духовности.

- И это уже условие. Это не мечта на будущие времена. Это то, чего вы хотите добиться сейчас.

Далай-лама: Совершенно верно.

- И это очень важно.

Далай-лама: Да.

- И когда китайцы говорят, что уже предоставили автономию Тибету, вы отвечаете, что это не автономия. Китайцы держат Тибет в страхе.

Далай-лама: Верно. Управление с помощью страха – это реальность современного Тибета.

- Еще один момент, Ваше Святейшество. Китайцы утверждают, что вы требуете, чтобы все тибетоязычные народы, проживающие за пределами нынешних границ Тибета, были включены в состав расширенной автономии. Они говорят, что это непрактично. Этого не было в истории, этого не может быть и в наши дни.

Далай-лама: Как я говорил ранее, дело тут не в истории. Реальность сегодняшнего дня такова, что угроза исчезновения нашей культуры ощущается во всех уголках Тибета. Поэтому все шесть миллионов тибетцев испытывают искреннее желание сохранить нашу культуру, язык и духовность. Поэтому мы, живущие сегодня в свободных странах, как с морально-этической точки зрения, так и на самом деле, действуем от лица всех этих людей.

Поэтому, поскольку мы не добиваемся независимости или отделения, мы будем в высшей степени удовлетворены, если китайцы предоставят нам определенные права в рамках автономии. Мы во многом готовы к сотрудничеству с китайцами. Наша главная проблема – сохранение своей культуры, духовности и окружающей среды.

- И именно поэтому тибетцев необходимо объединить?

Далай-лама: Да.

- Мне понятна ваша позиция, ваш ответ китайскому премьер-министру. Но позвольте обрисовать еще одну проблему. Вам 71. Китайцы говорят, что возраст – ваш враг, а время на их стороне.

Далай-лама: Это не беда. Тибетский вопрос – это не мой личный вопрос. Я не пытаюсь отстаивать своих собственных интересов, или интересов «старого института» Далай-ламы. Все обстоит не так.

- То есть, он продолжит свое существование?

Далай-лама: Продолжит ли свое существование институт Далай-ламы или нет, зависит от народа. Еще когда мне было 69, я сказал, что дальнейшую судьбу института Далай-ламы должен определить тибетский народ. Вопрос не в институте Далай-ламы. Вопрос в судьбе 6 миллионов тибетцев.

- Это важно?

Далай-лама: Пока существует тибетский народ, будет существовать и тибетский вопрос, пока мы по-настоящему не решим его на практике.

- Другими словами, не надейтесь, что Далай-лама умрет и тибетский вопрос умрет вместе с ним. Он по-прежнему будет актуален.

Далай-лама: Несомненно.

- Позвольте мне кратко коснуться еще одного аспекта. Вы пропагандируете «Срединный путь», однако молодые тибетцы говорят, что Срединный путь не принес никаких результатов. Они начинают терять терпение и устали жить в изгнании. Они хотят более жесткой и агрессивной политики. Они даже говорят о необходимости применения насилия.

Далай-лама: К сожалению, среди тибетцев, в особенности среди молодежи как в Тибете, таки за его пределами, есть признаки растущей неудовлетворенности. Пока я говорю им: «Ваши требования обоснованы, вы вправе о них заявлять». Но если они, действительно, хотят, чтобы мы изменили свою политику, они должны изложить нам, народу, свой подход поэтапно. И вот тут у них нет ясности.

- То есть, вы бросаете вызов молодежи Тибета, говоря: «Я понимаю Вашу нетерпеливость, но если вы хотите влиять на нашу политику, вы должны делать это систематически и изложить нам свой метод. Вы должны доказать, что вы способны на лидерство».

Далай-лама: Верно.

- Позвольте мне процитировать то, что вы, Ваше Святейшество, сказали французскому журналисту в 2003. Вы сказали: «Если через два-три года переговорный процесс не принесет результатов, мне будет трудно объяснить молодым людям, что Срединный путь эффективен». И вот, два–три года уже позади. Переговоры так и не начались. Что же вы говорите сегодня тибетской молодежи?

Далай-лама: Конкретных результатов мы пока не добились. Однако поддержка и симпатия среди китайцев растет.

- Я не удивляюсь, Ваше Святейшеств, что вы видите луч надежды даже в самой густой тьме. Многие полагают, что период, предшествующий Олимпиаде-2008 в Пекине, даст вам наибольшие возможности для урегулирования тибетского вопроса. Как вам кажется, вы сможете воспользоваться этими возможностями или 2008 так и пройдет, не принеся результатов?

Далай-лама: Да, многие утверждают, что перед Олимпиадой есть возможности, а после всё может стать сложнее. Во-первых, я говорю, что это вопрос государственного характера. Мы проводим выборы каждые пять лет. Если у молодежи есть серьезная программа, они должны сообщить ее общественности, и пусть она выбирает жесткого лидера. Никаких проблем.

- Тем самым вы бросаете вызов молодежи?

Далай-лама: Нет, это реальное положение вещей. Я восхищаюсь молодыми. Они верны идее и беззаветно преданы своему народу. Просто им порой не достает терпения.

- Тогда встречный вопрос. Вы 50 лет терпеливо ждали своего возвращения на родину. Надеетесь ли вы в этой жизни снова увидеть Тибет?

Далай-лама: Учитывая сегодняшнее развитие событий в мире и в Китае, я не теряю надежды.

- Вы – оптимист.

Далай-лама: Да, я оптимист.

- А если вам не случится вернуться в Тибет. Если, не дай бог, вы умрете, так и не увидев родного дома, вы будете несчастны?

Далай-лама: Не страшно. Я – буддийский монах, которому уже 71. Все эти десятилетия я тренировал свой ум в соответствии с буддийскими учениями. Так что, ничего страшного.

- В ноябре, когда Ху Цзиньтао посещал Индию, индийское правительство пошло на беспрецедентные меры, чтобы остановить протестующих тибетцев. Тензину Цунду, одному из самых ярких протестантов, было запрещено покидать Дхарамсалу. Разве так подобает поступать самому большому в мире демократическому государству?

Далай-лама: Я обычно говорю, что политика Индии в отношении Китая, в целом, и тибетского вопроса, в частности, является чрезмерно осторожной. И порой позиция индийского правительства вызывает возмущение среди тибетцев.

- Нынешний эпизод вызвал возмущение среди тибетцев?

Далай-лама: Несколько раз в прошлом - порой из-за несчастных случаев - в тибетском сообществе рождалась волна возмущения. В такие минуты я призывал придерживаться более целостного подхода в оценке политики правительства Индии. В определенных аспектах политика правительства Индии может разочаровывать нас. Но если попытаться получить более цельную картину, то в последние 50 лет это правительство оказало нам колоссальную помощь.

- Придерживаясь более целостного подхода в оценке политики правительства Индии, считаете ли вы, что индийскому правительству пора пересмотреть свою политику в отношении Тибета или, по меньшей мере, сменить вектор?

Далай-лама: Мне кажется, политику правительства Индии в отношении Тибета с начала 50-х и, в частности, с 54-го года, трудно изменить. Если в то время и были допущены какие-то ошибки, их трудно исправить. Однако очень важно время от времени пересматривать свою политику.

- Вы считает важным время от времени пересматривать политику?

Далай-лама: Да.

- Позвольте мне процитировать Брахму Челлани, одного из самых известных стратегических мыслителей Индии, который отметил в статье, опубликованной в Times of India в дни визита Ху Цзиньтао: «Единственное, как Индия может противодействовать Пекину, - это спокойно возобновить обсуждение аннексии Тибета и последующего отказа в предоставлении автономии тибетскому народу». Он добавил, что Нью-Дели в дипломатическом порядке может доказать, что безопасность и благополучие китайского народа только упрочатся, если Китай пойдет на переговоры с тибетцами и выработает решение, которое позволит Далай-ламе вернуться. Вы согласны с этим?

Далай-лама: Звучит прекрасно, но насколько это реалистично, не знаю.

- Но звучит прекрасно?

Далай-лама: Звучит прекрасно.

- И вам хотелось бы, чтобы индийское правительство внимательно прислушалось к этим словам?

Далай-лама: Это решать правительству Индии.

- Но ваша улыбка означает согласие, пусть даже вы не можете произнести это из соображений дипломатии. Ваше Святейшество, было очень приятно беседовать с вами в программе «Адвокат дьявола».

Перевод Юлии Жиронкиной

Буддизм и свобода Тибета слишком тесно связаны между собой

Ева Кедзерска, «Газета Выборча» (Польша)

Тибетцы называют его Кундун (в переводе с тибетского означает присутствие). Его Святейшество Далай Лама в 14-м воплощении (Ку-тенг-чуши-па) излучает сердечность и доброту, силу и мудрость. У каждого, кто находится рядом с ним, возникает чувство защищенности и осознание своей исключительности. Он подобен солнцу, и вся комната вместе со свитой помощников Его Святейшества словно погружается в тень.

– Ваше Святейшество, до китайского вторжения в 1949 году Тибет был независимой страной с более чем тысячелетней историей. Есть свидетели, которые могут рассказать, сколько страданий выпало на долю этого края после китайской оккупации. Многие тибетцы, например, члены Тибетского Конгресса Молодежи (TYC), да и те, кто проживает в самом Тибете, хотели бы вернуть независимость. Почему же вы ограничиваете свои требования только предоставлением автономии? Вы уверены, что политика тибетского правительства в изгнании (TGIE) действительно отражает мнение тибетцев? Каково ваше отношение к наиболее радикальным представителям этой нации?

– Наше правительство (TGIE) находится в свободной стране, поэтому я полагаю, что оно способно действовать от лица большинства тибетцев, в том числе находящихся в Тибете. И многие из тех, кто реально смотрит на вещи, поддерживают нас и согласны с нашим подходом к решению вопросов в рамках концепции Срединного Пути. Поскольку это касается всей диаспоры, я могу сказать, что вот уже 6 лет у нас полная демократия, а я сам наполовину ушел от дел. Выборы проходят каждые пять лет, и премьер-министр, профессор Самдонг Ринпоче, дважды (на 2 срока по пять лет) был избран непосредственно тибетским народом. Без сомнений, на следующий срок будет выдвинута новая кандидатура, так пусть те, кто имеет другую точку зрения, например TYC, открыто заявят о своих планах, примут участие в выборах и победят. Пусть большинство тибетцев, по крайней мере, среди эмигрантов, решат, хотят они этого или нет. Но, безусловно, мы принимаем во внимание все взгляды и убеждения, в том числе и отличные от наших, поскольку всецело преданы демократии, свободе слова и мысли. Основная причина попыток решения проблем в рамках китайской конституции – это, по сути, полное отставание в развитии Тибета, поскольку в прошлом огромные просторы этого богатого природными ресурсами края обошли стороной новые системы образования, современные технологии и т.д. Кроме того, каждый тибетец желает идти в ногу со временем. Это единственная причина, по которой мы хотим остаться в составе КНР. Если они предоставят нам возможность настоящего самоуправления или автономии, то с их помощью мы сможем добиться существенного развития, в то же время, сохранив наше духовное и культурное наследие и язык. Это было бы выгодно и интересно для обеих сторон. Конечно, когда процесс переговоров с китайцами по большей части не дает никаких конкретных результатов, это порождает волну критики, и разочарование растет. Что ж, посмотрим, к чему это приведет... (смеется).

– Политика в отношении Тибета имеет какую-то четкую направленность или нет? Коммунист Пхунцок Вангьял (стоявший во главе китайских войск, вторгшихся в Тибет несколько десятилетий назад) отправил президенту Ху Цзиньтао три письма, в которых обвинил политических «ястребов» в стремлении извлечь выгоду из открытого противостояния вам, Ваше Святейшество, и запрета на ваше возвращение на родину. «Они живут за счет этого, продвигаются по служебной лестнице и делают состояние на теме борьбы с расколом», – заявил он. Стало быть, в самом правительстве Поднебесной нет единого мнения между членами левой партии, сторонниками жесткого курса и либерально настроенными лобби? Чего можно от них ожидать?

– Да, в верховных кругах центрального правительства ходят довольно разные мнения. К тому же и само правительство не имеет ясного представления, какую политику нужно проводить. Поскольку Китай является авторитарным государством, местные власти не могут самостоятельно принять решение, пока не поступят указания из центра. Они вынуждены действовать в рамках соответствующих рекомендаций и инструкций. Порой поведение местных властей противоречит курсу центрального правительства, но во всем этом сложно разобраться…

– Где тот критерий, на основании которого действия китайской стороны можно классифицировать как насильственные или ненасильственные? Вы, Ваше Святейшество, как истинный буддист являетесь строгим приверженцем ненасилия. Тем не менее, в этом мире все требует четких определений. Могли бы Вы разъяснить, что с точки зрения буддизма можно расценить как насилие? Например, вынужденная самооборона – это действие с позиции силы? Можно каким-либо образом вписать в эту тему и бездействие в ответ на постоянную агрессию? В каких случаях, следуя учению Будды, насилие будет допустимо?

– В теории насилие, как и ненасилие, – это лишь методы. Гораздо важнее мотивация и результат. Одним словом, с теоретической точки зрения применение силы при определенных обстоятельствах возможно и допустимо. Но на практике это всегда сопряжено с опасностью и порой не приводит к желаемому результату. Что касается меня, то я абсолютно уверен, что очень важно не прибегать к насилию. Если ситуация станет совсем безнадежной и большинство людей будет требовать применения силы, мне придется уступить и подать в отставку.

– Ваше Святейшество, возможно, это будет своего рода табу и политически некорректно задавать такой вопрос Далай Ламе, но насколько реально может вспыхнуть восстание в Тибете? Я говорила с некоторыми из политиков, и они сказали, что «не могут помочь Тибету, поскольку он довольно инертен». Безусловно, мы понимаем, что на то существуют объективные причины. Возможно, мои вопросы будут выглядеть чрезвычайно наивными, и, тем не менее, пожалуйста, позвольте мне спросить: сможет ли Китай вынести бремя моральной вины, теперь, когда в глазах всего мира он стал кровавой бойней, унесшей жизни сотен тысяч тибетских повстанцев? Должен ли мир воздержаться от какого-либо противодействия в рамках рассмотренной вышей концепции? Разве пост главы государства, личности исторического масштаба, ответственной за прошлое и будущее поколений, не требует порой пожертвовать жизнями отдельных людей ради спасения всей нации, а стало быть, и ее уникального наследия?

– В прошлом, по крайней мере несколько сотен тысяч тибетцев уже сделали это, и каков результат? Потери с китайской стороны были не меньше. В общей сложности было убито порядка миллиона человек. Что это дало? Репрессии только усилились. Больше того, если тибетцы станут убивать китайцев, то это разобщит народы, и китайская сторона уже не будет оказывать нам прежнюю поддержку. Если возникнет настоящая этническая ненависть, то от такой проблемы уже не избавиться никогда. Сейчас китайцы сочувствуют нам, поскольку мы не прибегаем к ответному насилию. Они все больше и больше критикуют политику своего собственного правительства. Правители приходят и уходят, а народ остается. Я считаю, что моральная поддержка и симпатия китайцев по отношению к тибетскому народу имеют очень большое значение. Если тибетцы устроят кровопролитие, которое возникнет не в ходе гражданской войны, а из-за массового убийства китайцев, то в этом случае для Тибета акт применения силы будет равнозначен самоубийству.

– Иногда и самоубийство помогает добиться поставленных целей...

– О, да, очень помогает! (иронично). Посмотрите на Ирак, – огромное число самоубийств, от которых мало толку. Кто станет утверждать, что это принесло пользу?! Некоторые сумасшедшие могут сказать: «О, конечно, ведь они герои!» Эти люди не обладают дальновидностью, ими управляют эмоции.

– Но Ваше Святейшество знакомо с историей Польши, в которой за два предшествующих столетия случилось четыре крупных восстания...

– Да, восстания поляков против Германии и России...

– А также Пруссии, Австрии...

– Подождите! Сравните! Польша против России или Германии и Тибет против Китая! Нельзя проводить параллели. (смеется). Мы не можем это сравнивать! Израиль – маленькая страна, Арабские государства значительно крупнее...

– Но, Ваше Святейшество, вы же понимаете, что будущие поколения могут спросить: «Что сделали наши предшественники? У них был шанс что-то изменить, но они его не использовали». И тогда бы ход истории изменился. Во время польских восстаний погибло много народа, зато теперь наше государство стало независимым.

– Я не думаю, что Польша приобрела независимость только благодаря гибели ее граждан! Полагаю, были также и другие причины. Если бы Страна Советов существовала до сих пор, то она бы по-прежнему продолжала оказывать давление на Польшу. Определяющими факторами явились не только жизни поляков, боровшихся за свободу, но во многом падение Берлинской Стены и развал Советского Союза. С точки зрения буддизма или если смотреть на мир реалистично, то все взаимосвязано, взаимозависимо. Так что сложно делать какие-либо заключения...

Вы были в местечке Литханг. Наверняка старики вам рассказывали: где-то в 1956-м там началось открытое восстание, сперва в Литханге, затем в прочих областях Кхама, следом в 58-м в Амдо, а в 58-59-м в западном Тибете (ТАР). В конце концов, весь Тибет был охвачен огнем протеста. И каков результат? Согласно данным одного из китайских военнослужащих количество убитых во время военных действий в период с марта 1959-го по сентябрь 1960-го составило 87 тысяч, и это только в районе Лхасы. А население провинций Амдо и Кхам куда больше. Целые поселения кочевников были уничтожены, включая и детей. Первая делегация, посланная мною в Тибет, посетила некоторые из этих мест. Ее глава рассказал мне, что некоторые деревни вместе с жителями были просто стерты с лица земли, в живых оставили только женщин и очень пожилых стариков. Таким образом, несколько сотен тысяч было убито, столько же умерло в китайских "ГУЛАГах" или погибло от голода. Что это принесло? Ничего, кроме страданий. И новых военных операций. Мне кажется, что китайская сторона понесла даже большие потери. Определенно, тибетцы, которые справедливо сражались против китайцев, чувствовали себя настоящими героями. Но что же в итоге? Огромное недоверие и страх по отношению друг к другу. Порой я говорю своим китайским друзьям, что проблемы, без сомнения, существовали и до 1959 года, и многие тибетцы тоже были недовольны. Но тогда не было национальной неприязни. Эта проблема возникла после 59-го из-за действий, совершенных китайской стороной. Каждый тибетец, будь то ребенок, политзаключенный, служащий или член партии, стал думать таким образом: есть китайцы и есть мы, тибетцы. Да, по отдельности мы можем быть друзьями, но в целом наши народы порознь. Почему это случилось? Причина кроется в насилии, которого было слишком много.

– Ваше Святейшество, до сих пор в Тибете некоторые настроены воинственно. В местечке N я встретила человека, который признался мне, что готов сражаться с войсками, если вы не вернетесь на родину. При этом он только что освободился из тюрьмы, где провел 3 года за торговлю оружием. Раньше он был деревенским главой (понпо), одним из понпо местечка N. Когда он вышел на свободу, 200 человек встречали его с кхатами в руках.

– Да, есть такие люди. Не так давно, в прошлом году, я встретил одного партийного тибетца, на вид ему было лет сорок. Он рассказал мне, что старшее поколение, которому уже за 50, более терпимо, чем молодые, которые испытывают недовольство и сильную ненависть по отношению к китайцам. Они рассуждают так: до тех пор, пока есть Далай Лама, мы будем следовать принципам ненасилия, но после него... мы станем свободны! Так говорил мне этот человек. Вот так сегодня обстоят дела.

– Они готовы сражаться лишь потому, что хотят обрести свободу?

– Да. Но я не думаю, что это правильный путь. В конце концов, тибетский вопрос – это не мой личный вопрос, он касается всего народа. Следовательно, если народ на самом деле захочет решить его с позиции силы, то он сделает это.

– А что вы скажете насчет все более возрастающего среди китайцев интереса к тибетскому буддизму? Сможет ли он изменить Китай и повлияет ли на решение тибетского вопроса?

– Я не знаю, окажет ли эта тенденция, этот проснувшийся интерес к тибетскому буддизму влияние на политику Китая или нет, сейчас трудно и слишком рано об этом говорить. Но, в любом случае, это положительное явление. По моим сведениям в Китае насчитывается свыше ста миллионов буддистов, более миллиона из них являются последователями тибетского буддизма. Это хорошо, потому что их отношение к тибетцам само собой будет весьма позитивным.

– Но может ли китайский народ оказывать влияние на политику Китая и центрального правительства, хотя бы в будущем?

– В настоящее время – нет. Китайцы, в своем большинстве, или, по крайней мере, многие из них – здесь сложно дать точную оценку – хотят демократии, власти закона, свободы прессы. Полагаю, что большая часть этого народа занята привычными делами, такими, как закупка продовольствия, прогулки на велосипеде, благоустройство дома, – что-то в этом роде. Люди, тесно связанные с бытом, всегда желают стабильности. И не важно при этом, каким будет правительство, – демократическим или авторитарным, лишь бы люди были сыты.

– Какое значение для Тибета и всего мира имеет стремительный рост китайской экономики?

– Китай – небогатая страна с большим населением, так что экономическое развитие является для нее благом. Но, одновременно с этим идет и наращивание военного потенциала. Этот рост порождает все больше страха и недоверия, особенно в сопредельных государствах, включая Индию, Японию и, в конце концов, Соединенные Штаты. Полагаю, что для Польши нет прямой угрозы (смеется). Однако, Польша является одним из членов ЕС, поэтому к ее мнению также прислушиваются. Как бы то ни было, я всегда говорю людям одно и то же: демократическое китайское государство со свободной прессой выгодно для всех. Когда Китай станет открытым государством, в котором соблюдается закон, тогда он больше не будет представлять скрытую угрозу, что было бы крайне благоприятно для всех. Не будет оснований для опасений. Что мы видим в противном случае? Авторитарная власть, обладающая военным могуществом, в арсенале которой есть и ядерное оружие, представляет опасность не только для шести миллионов тибетцев, но и для всей планеты, на которой проживает шесть миллиардов человек. К примеру, чтобы наладить отношения между Индией и Китаем (чего последний так сильно желает), необходимо решить тибетский вопрос. Нынешняя политика Китая направлена на подавление Тибета, это власть террора. При таком отношении тибетский вопрос, который является не чем иным, как выражением недовольства ущемленного в правах народа, будет существовать всегда. А это означает, что Китаю придется постоянно держать своих солдат в Тибете. Что, в свою очередь, заставляет Индию с большим подозрением относиться к своему соседу. Это простая логика. Китай хочет установить тесные отношения с Индией, но в то же время игнорирует проблему Тибета, из-за которой ему приходится держать большое число своих солдат вблизи индокитайской границы. Получается, что одно противоречит другому.

– Ваше Святейшество, мировая общественность высоко ценит Ваши заслуги, Вы являетесь лауреатом Нобелевской Премии Мира. Что подразумевается под словом "мир"? Может быть, это просто отсутствие войны?

– Конечно нет! Посмотрите, в Польше нет насилия, но нет и настоящего мира. Когда общество избавилось от страха, все его члены обладают равными возможностями, а в отношениях присутствуют дружелюбие, гармония и равноправие, – наверное, это и есть суть мирного существования?

– Какую пользу может принести сторонникам свободного Тибета приближающаяся Олимпиада 2008?

– Олимпиада – это лишь один из шансов, не стоит возлагать на нее все надежды. Из этого следует, что если ничего не изменится, мы должны продолжать наше дело и впредь.

– Ваше Святейшество, вы постоянно повторяете, что являетесь не более чем обычным буддийским монахом. Тем не менее, шесть миллионов тибетцев и немало других людей планеты считают иначе. Неужели их мнения основаны на мечтах и стремлении выдать желаемое за действительное?

– По большей части это так и есть.

[I]– Ваше Святейшество, что бы вы сказали западным "буддистам", которые предпочитают рассматривать тибетский вопрос отдельно от религии, которую они приняли с таким энтузиазмом?

(энергично и решительно):

– Это ошибка! Буддизм и свобода Тибета слишком тесно связаны между собой. Если Тибет не будет свободным, то и тибетский буддизм вряд ли сможет существовать.

О свободе прессы

Это эксклюзивное интервью Далай-Лама дал Всемирной газетной ассоциации в связи с празднованием Всемирного дня Свободы прессы 3 мая.

Свободная пресса - тема, которая волнует сегодня всех, от США до России. Как оказалось, и Восток не чужд интереса к ней. Ко Всемирному дню свободы прессы духовный и политический лидер Тибета Далай-лама 14-ый высказал для Всемирной газетной организации (WAN) свое мнение относительно положения дел в рядах пишущей и снимающей братии.

Далай-Лама: Очень важную роль. Во-первых, тибетская проблема это проблема морали. Во-вторых, Тибет когда-то был страной, находившейся в полной изоляции. Внешнему миру было мало что известно о Тибете. Я думаю, люди знали, что Тибет находится высоко в горах. Я также думаю, что люди представляли Тибет не очень современной страной. В-третьих, информация о Тибете, исходящая из Китая была не слишком объективной по политическим мотивам. Так что независимая информация, распространяющаяся сегодня о Тибете, очень нам помогает.

WAN: Как Вы думаете, достаточно ли независимой информации о Тибете?

Далай-Лама: С каждым годом информации становится все больше. Теперь практически везде люди слышали о Тибете. Сегодня существует повышенный интерес к миру, окружающей среде, культуре и духовности. Благодаря этому растет интерес и к нашей стране. Думаю, что наша культура и духовность очень важны сегодняшнему миру.

WAN: Какой вы видите сегодняшнюю роль медиа в продвижении мира и согласия?

Далай-Лама: Медиа играют очень важную роль. Мир становится все меньше. Когда в одном конце мира что-то происходит, это отражается на всей планете. Это особенно касается экономики, окружающей среды и здоровья, с такими явлениями как СПИД и наркотики. Что-то происходит в удаленном уголке, а опасность распространяется повсюду. Таковы реалии сегодняшнего дня. Поэтому люди должны знать о том, что происходит везде. Мир становится гораздо меньше, и наши знания и осведомленность друг о друге жизненно необходимы.

Концепция прав человека также становится глобальной. И право сохранить собственную культуру, особенно важно для коренных народов. Есть еще право на самоопределение, которое также приобретает всемирную значимость. В этих условиях, я думаю, медиа должны сыграть важную роль. Опять же, если посмотреть на демократическую систему. Несмотря на недостатки, демократия - лучшая из систем. Крайне важно, чтобы люди были осведомлены и слышали правду. Для продвижения идеалов свободы и демократии пресса очень важна.

Однако, есть одна вещь, которую я всегда говорю, беседуя с представителями медиа. Медиа имеют склонность проявлять чрезмерный интерес к негативным явлениям, к катастрофам или трагедиям. Такого рода новости привлекают больше внимания, а вот ценность человеческого сострадания гораздо меньше. Когда в Нью Дели, Нью-Йорке, Париже или Москве, например, происходит трагедия, это моментально воспринимается как нечто важное. А между тем, благотворительные организации или родственники каждый день заботятся о многих тысячах маленьких детей. Организации и простые люди ухаживают за старыми и больными людьми. Все это мы воспринимаем как должное, этого никто не хочет замечать и потому для медиа это не особенно важно.

У людей, которые регулярно читают газеты или смотрят телевизор, создается впечатление, что человеческая природа ужасна. Я думаю, очень многие люди живут с ощущением, что мир становится все хуже. Я с этим не согласен. Мне кажется, что за последнее столетие мир стал гораздо лучше. Человечество становится более зрелым, более опытным. Но у многих людей из-за того, как освещаются новости, противоположное мнение.

WAN: А Вам не кажется, что мир стал лучше в частности и благодаря медиа, потому что медиа все это время "пугали" своих читателей и зрителей?

Далай-Лама: Да, это правда. Мы должны показывать людям, что в мире происходит много неприятных вещей. Я считаю, что людям нужно рассказывать обо всех негативных событиях. Но при этом считаю, что у журналистов должны быть так называемые "длинные носы", как у слонов. Они должны видеть вещи со всех сторон - спереди, сбоку и сзади. Они должны все видеть, и хорошее, и плохое и предоставлять правдивые честные новости. Никакие политические мотивы не должны оказывать на них влияния. Это значит, что к подаче новостей нужно относиться очень серьезно. Очень важно писать сбалансировано, чтобы позитивные аспекты также были отражены. В мире достаточно гуманности, доброты и человеческого сострадания. Когда возникает проблема, кризис, медиа должны показывать, что есть альтернатива, есть способ, есть потенциал. Нужно вселять в людей уверенность в том, что они могут измениться, что они могут жить лучше.

WAN: Должны ли быть какие-то ограничения на свободу прессы?

Далай-Лама: Я думаю, что пресса должны быть совершенно свободной, чтобы максимально правдиво освещать события. С другой стороны, работники медиа - важная часть общества. Конечные цели медиа не должны быть мотивированы политически или финансово, они должны быть человечны. Если же свобода означает отсутствие границ и принципов, то возникает вопрос - какая польза от такой свободы?

Все вместе мы должны стремиться к созданию лучшего мира, более счастливого, где люди будут дружелюбными, сострадательными и миролюбивыми. В этой связи у медиа возникает ответственность. Конечно, это касается не только медиа, но и все сферы деятельности, все профессии: ученых, политиков и бизнесменов.

Я был очень ленивым

В день своего 70-летия Его Святейшество далай-лама XIV дал интервью «Газете.Ru» и предложил нашим читателям выпить за его здоровье.

6 июля 2005

– Вы как-то сказали в одном из интервью, что, возможно, будете последним тибетским далай-ламой. Что вы имели в виду?

– Если я умру до того, как Тибет обретет независимость, пусть даже на правах автономии в составе Китая, то родится следующий далай-лама. Но если тибетцы смогут вернуться на родину и будут жить в демократическом государстве до моей смерти, то вполне возможно, что институт далай-лам как политических лидеров умрет вместе со мной. Именно поэтому я три года назад сложил с себя эти обязанности, и теперь главой тибетского правительства в изгнании является премьер-министр Самдонг Ринпоче.

– Но ведь речь идет не только о политике. Для тибетцев вы – живой Будда…

– "Живой Будда" – это неверный перевод с китайского. Так они перевели тибетское слово "лама", "учитель", то есть некто, обладающий большими знаниями и потому заслуживающий уважения. Иногда на Западе я встречаю объяснения, что далай-лама – Бог. Это абсолютно ошибочная точка зрения! Но в качестве таких учителей дхармы далай-ламы могут продолжить перевоплощаться. Правда, я думаю, что далеко не все инкарнации далай-лам были подлинными. Что касается меня, то я могу быть уверен лишь в одном – что являюсь воплощением пятого далай-ламы, так как в детстве у меня было очень много воспоминаний, связанных с этой прошлой жизнью.

Ну, а, кроме того, я был очень ленивым мальчиком, и тот факт, что многие философские тексты я знал не хуже моих учителей, можно объяснить только наличием памяти из прошлых жизней.

– Тем не менее в возрасте двух лет вы были признаны перевоплощением далай-ламы XIII. Фактически, этот выбор определил всю вашу судьбу. Вы когда-нибудь задумывались о том, что ваша жизнь могла сложиться иначе?

– Когда я был совсем юным, каждый год я должен был проводить три недели в уединении в Потале. Целый день я занимался с учителями, а затем, вечером, когда солнце опускалось за горизонт и пастухи возвращались со своими стадами домой, я смотрел на них в окно и мечтал оказаться одним из них. Но потом я осознал и принял возложенную на меня ответственность, хотя иногда она и превышает мои возможности. В одной из моих любимых молитв есть такие слова: "Пока существует пространство, пока чувствующие существа страдают и остаются в сансаре, я останусь с ними, чтобы служить им". И в этом смысл моей жизни.

– А вы можете рассказать о своем распорядке дня?

Я встаю в 3:30 утра. Медитирую, делаю простирания и затем умываюсь. Затем иду на прогулку и читаю мантры или продолжаю медитировать. В 5:15 я завтракаю и слушаю "Голос Америки" на тибетском языке. После завтрака снова медитирую или изучаю труды по буддийской философии. Иногда я также читаю перед завтраком журналы и газеты: Newsweek, Time. И обязательно слушаю в 7:30 новости BBC. У меня даже развилось что-то вроде зависимости от них. Когда я нахожусь за границей и по каким-то причинам не могу послушать BBC, я чувствую, что остался без информации об окружающем мире. Затем я работаю до 5:30 вечера, а в 6:00 пью чай. Как буддийский монах я не могу принимать пищу после полудня, но иногда позволяю себе пару печений. В это время я смотрю новости BBC по телевизору. Затем снова медитирую и в 8:30 ложусь спать. Сон – самая важная медитация для всех. Даже для птиц! Не для того чтобы попасть в нирвану, а для того чтобы выжить.

– В день рождения этот распорядок изменится?

– Я не отмечаю дни рождения. Мне кажется, что это пустая трата времени. Для меня этот день ничем не отличается от других. В некотором роде каждый день – день рождения. Вы просыпаетесь утром, все свежо и ново, и главное, чтобы этот новый день принес вам что-то важное. Конечно, придут какие-то официальные лица и поздравят меня, но банкета не будет. Правда, мне очень приятно, когда о моем дне рождения помнят. Так что если хотите, выпейте за мое здоровье.

– Вы постоянно говорите о том, что современное человечество нуждается не в религиозной этике, а в секулярной, поскольку из шести миллиардов человек на Земле большинство редко руководствуется в своей жизни религиозными принципами. Но одна из главных проблем, которую фиксирует западная культура последних лет, как раз и заключается в том, что без веры человек оказывается не в состоянии совладать с обуревающими его негативными эмоциями или депрессией. Вы знаете, как решить эту проблему?

– Это очень хороший вопрос. Я не уверен, но мне кажется, что есть способ избавиться от тяжелых негативных эмоций или депрессии без помощи религии. У вас остается единственная возможность – думать. По-моему, это даже более эффективно, чем вера. Для начала я анализирую, какая польза от негативных эмоций. Гнев приносит лишь кратковременное облегчение и удовлетворение. Вот я разозлился, в гневе накричал на другого человека и испытал облегчение. Но проходит время, и мне становится неловко, я сожалею о произошедшем, мне стыдно. Кроме того, гнев не дает мне покоя. Я плохо сплю, теряю аппетит, у меня ухудшается здоровье.

Приносит ли мой гнев реальный ущерб врагу? Нет.

Очевидно, что мои негативные эмоции прежде всего разрушают мой организм и нарушают мое душевное равновесие. Я много общаюсь с западными учеными, нейрофизиологами и биологами, и даже они признают, что эмоции имеют огромное значение для нашего здоровья. Позитивные эмоции оказывают благоприятное воздействие на работу мозга, а негативные – затрудняют ее. Такой подход к решению эмоциональных проблем называется в буддизме аналитической медитацией, и я считаю его чрезвычайно эффективным.

– Россия, как и весь мир в последние годы столкнулась с проблемой террора. И вряд ли людям, у которых родственники погибли от взрывов, быстро помогут такие размышления. С точки зрения буддизма, как бороться с терроризмом, если агрессия и ненависть не помогают?

– С буддийской точки зрения, а также с точки зрения здравого смысла основная причина большинства наших проблем – неведение. Какую бы сферу человеческой жизни мы ни взяли – экономику, политику, – люди принимают ошибочные решения из-за недостатка знаний. Все вещи и явления в мире взаимосвязаны. Не существует такого события или явления, которое бы существовало или произошло само по себе.

Кроме того, действия человеческих существ зависят от мотивации. Когда речь идет о терроризме, есть кратковременная перспектива и долговременная. Кратковременные меры уже принимаются правительствами и спецслужбами всех стран, которых коснулась эта проблема, и здесь я им не судья. Но что касается долгосрочной перспективы, то я глубоко уверен, что верное решение лежит в сфере образования. Образование должно развивать в людях целостный взгляд на вещи, при котором вы не делите мир на себя и других, но осознаете глобальную взаимосвязь между белыми и черными, мусульманами и христианами. Люди должны осознать, что мир не может воцариться лишь от наших молитв. Он должен стать следствием нашей изменившейся мотивации.

– Сегодня буддизм на Западе едва ли не самый модный метафизический блокбастер с голливудскими звездами в кастинге. Но когда мы узнаем, что Стивен Сигал был признан тулку, возникает вопрос, не является ли это пиар-компанией тибетского буддизма?

– Однажды я читал лекции в Америке, и ко мне подошел американец, который сказал, что он – Иисус Христос. Ну что ж, если кто-то признает его Иисусом и он сам придерживается такого мнения – ради бога.

Они имеют на это право. Мало быть признанным тулку. Одного звания недостаточно. Нужно обладать соответствующими знаниями, вести себя подобающим образом. И тибетцы всегда внимательны к таким вещам, даже когда речь идет о тибетских ламах. Чтобы отличить подлинного ламу от самозванца, вам потребуются ваши собственные знания.

– А как вы думаете, Запад повлияет на буддизм?

– Нет, не думаю. Дело в том, что буддизм работает с главными человеческими проблемами: старостью, страданием, болезнями. А эти вопросы мучают богатых и бедных, в Европе и в Африке, сегодня точно так же, как и тысячи лет назад. Когда речь идет о религии, мы должны понимать, что есть два аспекта: культурный и собственно религиозный. Культурные параметры могут меняться в зависимости от страны, и тогда появляются тибетский буддизм, японский, китайский, но основания учения остаются неизменными. Рано или поздно, конечно, появится западный буддизм, который будет отличаться какими-то культурными аспектами, но это не должно затрагивать сути. Нельзя путать аутентичные практики с Нью-Эйджем.

– Вы постоянно говорите, что вы всего лишь "простой монах". Вам не кажется, что в этом утверждении есть некоторая доля лукавства, особенно учитывая то, что тибетцы считают вас воплощением Бодхисатвы сострадания?

– Я – беженец. И поэтому я могу вести себя довольно неформально, в отличие от папы Римского или патриарха, которые вынуждены соответствовать занимаемой ими должности. Я могу позволить себе много смеяться (хохочет). В моей семье все любили и любят посмеяться, и мои братья, и сестры. Я часто думаю о том, что слишком строгий протокол и большое количество формальностей лишь создают дополнительные барьеры между людьми. Я стараюсь их избегать.

Политика «Срединного пути»

Татьяна Макарова, Независимая газета

Религия – лекарство, которое прописывается каждому пациенту индивидуально, считает Далай-лама XIV

Тэнзин Гьяцо (род. 1935 г.), Далай-лама XIV, в 1940–1959 гг. духовный и светский лидер Тибета. В 1959-м был вынужден покинуть Тибет. С 1960 г. проживает в Дхарамсале. В 1989 г. Далай-ламе XIV вручена Нобелевская премия мира.

В индийском городке Дхарамсала, где находится резиденция духовного лидера тибетских буддистов Далай-ламы XIV, 10 декабря начался традиционный фестиваль Тибета. В рамках этого мероприятия проходили Дни культуры Калмыкии.

Представительная делегация республики, в состав которой вошли депутаты парламента, ученые, деятели культуры, встречалась с общественностью Дхарамсалы, участвовала в концертах и других культурных мероприятиях, посетила Институт тибетской медицины и астрологии, библиотеку тибетских рукописей. Прибыл в Индию и президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, вручивший Далай-ламе XIV высшую награду республики – орден Белого лотоса.

В рамках Дней культуры Калмыкии прошла встреча Далай-ламы XIV с журналистами, в ходе которой лидер тибетских буддистов ответил и на вопросы корреспондента «НГР».

– Ваше Святейшество, во время недавнего визита председателя правительства КНР Ху Цзинтао в Индию один из проживающих в этой стране тибетских студентов пытался совершить акт самосожжения. Не возникает ли у вас опасений, что борьба за независимость Тибета может принять более радикальные формы?

– Да, конечно, я испытываю опасение и беспокойство на сей счет. Я сам придерживаюсь подхода, который называю политикой «Срединного пути». Он заключается в том, что мы не добиваемся отделения Тибета от Китая, а пытаемся найти взаимоприемлемое решение в рамках Конституции КНР.

Однако сегодня я не вижу никаких признаков прогресса и, что наиболее важно, никаких признаков улучшения ситуации в самом Тибете. Напротив, со стороны китайских властей усиливается давление на тибетцев, а критика в адрес политики «Срединного пути» становится все резче. Вполне естественно, что в этих условиях тибетское сообщество начинает испытывать глубокое разочарование. Инцидент, о котором вы упоминали, – это знак того, что тибетцы начинают терять терпение.

– Каким вам видится будущее института Далай-лам в Тибете?

– Еще в 1969 году я выступил с весьма определенным заявлением, сказав, что будущее этого института должен решить тибетский народ. Работу по демократизации тибетского общества мы начали тогда же, в 60-е годы. В 2001 году мы избрали политическое руководство посредством демократических выборов. Так что с этого момента я «наполовину в отставке». В своих будущих воплощениях Далай-лама не будет выполнять политических функций.

– Как бы вы оценили состояние межрелигиозного диалога в современном мире?

– Если говорить о взаимоотношениях различных религий, то совершенно ясно, что дух плюрализма возрастает. Приведу пример. Покойный Папа Римский Иоанн Павел II выступил инициатором первой встречи лидеров различных религиозных традиций в итальянском городке Ассизи в 1986 году.

Теперь подобные встречи организуются все чаще. Совместные молебны и богослужения становятся весьма распространенным явлением в самых разных точках земного шара. В то же время, несмотря на позитивные сдвиги, для улучшения межрелигиозного климата необходимо прилагать больше усилий, ведь конфликты на религиозной почве имеют место по-прежнему.

– Что могло бы служить основой для диалога между различными религиями?

– На философском, теоретическом уровне между религиями существуют различия ключевого характера. Есть теистические религии, признающие существование Бога-творца, и нетеистические религии, отрицающие его существование, в частности буддизм и джайнизм. Если вести обсуждение на этом уровне, то представителям теистических религий буддизм и вовсе будет казаться формой атеизма.

С практической же точки зрения для всех религий очень важны любовь, сострадание, умение прощать, довольствоваться малым, самодисциплина. Однажды мне довелось посетить католический монастырь на юге Франции. И я увидел, что их монастырская система практически идентична тибетской. С точки зрения практики сходство между религиями очень велико.

Основное послание теистических религий – это взращивание любви и сострадания. Для нетеистических религий, например для буддизма, принципиальное значение имеет идея причинно-следственной связи. Действие порождает результат, это закон кармы. Поэтому верующего надо направить на путь правильных поступков. И тем не менее цель различных религий одна – помочь человеку развить в своем сердце основные духовные ценности.

Приведу медицинскую параллель. Если вы заболели, нет смысла спорить, чье лекарство лучше. Лекарства прописываются каждому пациенту индивидуально. Одно и то же лекарство может оказаться полезным для одного и бесполезным или даже вредным для другого.

Однажды в Австралии на публичной лекции, представляя меня, христианский священник заметил: «Далай-лама – хороший христианин».

– Для христианства, ислама и иудаизма актуален вопрос адаптации к реалиям современного мира. Актуальна ли эта тема для буддизма?

– Нынешний Папа Римский Бенедикт XVI подчеркивает два момента, важные для любой религии: веру и логику. Если вы причиняете вред другому человеку, то у вас появляется враг. А ведь никто не хочет врагов. Такова буддийская логика. Действие, спровоцированное отрицательными эмоциями, в основе которых лежит неведение, приносит негативный результат. Поэтому прежде всего необходимо получить адекватное восприятие действительности, изучить явления внешнего и внутреннего порядка. Этим и занимается буддийская наука.

Если мы опираемся на буддийскую логику, то у нас не возникает проблемы, как соотнести буддийские концепции и повседневную жизнь. Буддийской традиции 2500 лет, но она актуальна и сегодня. Нет никакого смысла ее менять.

– Что, на ваш взгляд, необходимо Бурятии, Калмыкии и Туве, где население традиционно исповедует буддизм, на пути религиозного возрождения?

– Буддизм является одной из основополагающих характеристик национальной самобытности этих республик, поэтому его, безусловно, надо сохранить. Помимо этого в наше время особую роль начинают играть буддийская психология и буддийский метод тренировки ума.

Один из моих друзей, американский ученый, обучает буддийской медитации своих учеников. Но не с целью обращения их в буддизм, а для того, чтобы добиться умиротворения и покоя. Для буддистов по рождению также имеет смысл изучать этот метод, чтобы применять его в повседневной жизни. Это поможет нам построить счастливую семью и счастливое общество.

Мир не придет только от наших молитв…

ЭЛИСТА, 28 июля 2005

Корр. АНН Лариса Бадмаева

В начале августа 2005 года в Калмыкию по приглашению Шаджин-ламы Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче прибудет с визитом Его Преосвященство Богдо-геген.

Специальный корреспондент Агентства национальных новостей в составе делегации российских журналистов побывал в резиденции Далай-ламы в Индии и взял интервью у духовного лидера буддистов всего мира:

- Ваше Святейшество, со дня вашего приезда в Республику Калмыкия в конце 2004-го года прошло некоторое время. Какие мысли сложились у Вас по поводу приезда в Калмыкию? Что касается жителей республики, то они надеются, что в декабре 2005-го года, когда в Элисте построят новый хурул, Вы приедете к нам и освятите новый храм.

- Первое, что приходит на ум по поводу последнего визита в Россию - это был очень короткий визит, почти как сон. Было холодно, постоянно шел снег. И одновременно - горячие чувства людей, их вера, их преданность, их дружелюбное отношение невероятной силы. Тысячи человек вышли приветствовать меня. Это было очень трогательно. Меня также потрясло, что много людей пришли послушать мое Учение и, несмотря на холодную погоду, они стояли и слушали меня. Если не будет никаких препятствий с российской стороны, то я бы приехал и освятил ваш новый хурул.

-Говорят, в ваш приезд ни один человек не заболел…

- (Улыбается). Это не было целью моего Учения. Цель моего учения совсем в другом - это долговременное счастье, счастье с перспективой, а не такое краткое, как здоровье на несколько дней.

Во времена Тринадцатого Далай-ламы были особые связи с русскими царями. На протяжении многих столетий у нас побывали ученики из буддийских регионов России - из Калмыкии, Бурятии, Тувы, а также Монголии. Мы объединяем эти народы одним словом - монголы. Они приезжали в Тибет учиться и из них получались выдающиеся философы.

В дальнейшем был период, когда я мог встречаться с людьми из российских буддийских регионов только в Америке или Франции, куда они были вынуждены эмигрировать. Потом постепенно я стал посещать Советский Союз. Естественно, к буддистским республикам у меня особо близкие чувства. Россия - великая страна. Люди России испытали на себе самые разные опыты. Сейчас у вас более открытое общество.

С буддийской точки зрения, а также с точки зрения реального положения вещей, большинство проблем, которые мы испытываем, от неведения. В любой сфере, возьмем экономику, политику или абсолютно иную сферу жизни, неправильные решения принимаются в силу недостатка знаний. И еще одно: все вещи, все явления в мире взаимозависимы - не существуют ни одной вещи, которая существовала бы абсолютно отдельно от другой.

Представим себе: у вас маленькая ранка на пальце. Казалось бы - маленькая ранка на одной из маленьких частей тела! Но мы испытываем боль, потому что все части тела взаимосвязаны. Также мы можем взять большие небесные тела, планеты, все они также взаимосвязаны. Чтобы жить в таком мире, нам нужен целостный взгляд, целостный подход. Зачем? Неведение подталкивает нас к неправильным решениям. Если же мы будем иметь большую информацию, если мы будем иметь более ясную картину, то это отразится и на наших действиях.

Для того, чтобы иметь эту целостную картину, чтобы взгляд на мир был более реалистичным, средства массовой информации должны быть объективными и честными. Я обычно говорю: у вас, у журналистов, должен быть длинный нос, как у слона. Старайтесь "нюхать" - это очень важно.

- Ваше Святейшество, Вы часто говорите о том, что нам нужна не религиозная этика, а секулярная этика. Но мы знаем, что религиозные практики помогают сильным эмоциям справиться с гневом, ненавистью. А как справиться с этими эмоциями без религиозных практик? Вот если Вы чувствуете ненависть, что делать?

-Очень хороший вопрос. Контрмеры против негативных эмоций? Мы молимся Будде, вспоминаем Будду. Я буддист, и я не должен злиться. Или я христианин, я последователь Иисуса, я не должен развивать этих негативных чувств.

Конечно, этой возможности нет в секулярной этике. Как нам, мирянам, победить негативные эмоции? Вариант реагирования - думать. Это более реалистично. Будучи буддистом, я всегда анализирую. Какова польза для нас от таких эмоций как гнев? Гнев дает нам лишь кратковременное удовлетворение. Вот я испытал очень сильный гнев, сказал что-то очень неприятное другому человеку и на какой-то момент времени ощутил удовлетворение. Потом приходит сожаление, мне становится неудобно. Это означает, что под влиянием негативных эмоций мы не в состоянии различать, что положительно, а что отрицательно.

Теперь посмотрим на эту проблему с точки зрения здоровья. Постоянный гнев не позволяет нам спать. Мы теряем аппетит. В конечном итоге, происходит негативное воздействие на тело в целом. Приносит ли ущерб мой гнев моему врагу? Нет. И вывод таков: в конечном итоге, мои собственные эмоции, мой гнев приносит ущерб мне и моему здоровью.

Сейчас ученые начинают признавать, что эмоции имеют огромное значение для нашего здоровья. Если взять функционирование мозга, то такие позитивные эмоции, как сострадание, оказывают высокое воздействие на работу мозга. И наоборот: негативные эмоции наносят ущерб мозгу.

- Как Вы полагаете, всегда ли Восток будет идти за Западом и сохранится ли неразрывность между Востоком и Западом?

- Когда люди специально создают такие большие различия между Востоком и Западом, я против этих различий. Возьмем Землю: есть много пластов, из которой она состоит. Так же Восток и Запад. Если мы возьмем фундаментальный пласт, то мы стоим на одном и том же пласте. Когда мы говорим о шести миллиардах жителей планеты, то это важнее миллионов, живущих на Западе или на Востоке. Самое главное - это планета в целом. Возьмем следующий пласт: различия в климате. Потому что климатические условия формируют культуру той или иной местности. Скажем, если мы возьмем север - то здесь короткое лето, зимой очень длинные ночи. Это все оказывает влияние на культуру той или иной местности. Основные технологии, основные достижения приходят с Севера. Империализм, коммунизм - тоже приходят с Севера. Включая царей (смеется). Начинается индустриализация и меняется весь образ жизни.

Еще одно различие - это отношение к семейным ценностям. На Востоке очень большие семьи, на Западе, где особенно ощущается процесс индустриализации, люди начинают больше зарабатывать и наблюдается некоторый разрыв между родителями и детьми. Дети очень быстро взрослеют, отделяются от родителей. И этой тенденции начинают следовать и на Востоке. Посмотрите на японцев. Сейчас их нация индустриализована. Китай, Индия - в этих странах также индустриализация имеет место. У японцев остается язык и традиционные ценности. Но современные песни, современная музыка начинают распространяться повсюду - ко всем странам мира, в том числе и на Восток, они приходят с Запада, включая Россию. Все меняется и будет меняться дальше. Я уверен, что в 22 столетии придут какие-то новые явления.

- В книге «Открытое сердце» Вы говорите о том, что Далай-лама – это обычный человек, как все остальные. Не считаете ли Вы, что это необычное заявление для духовного лидера такого ранга как Вы?

- Если мы возьмем Папу Римского, конечно, когда его выбирают Папой Римским, он должен вести себя в соответствии с занимаемым положением. Но до этого он был простым человеком. То же самое касается Патриарха Русской Православной Церкви. Конечно, когда на его голове белая корона, он должен вести себя соответствующе. Возьмем меня: я беженец и должен вести себя полностью неформально. И такие мои братья и сестры. Все они открыты, все они смеются, проявляют доброту. Может быть, этому меня научили мои родители. Нам мешает сильная формализация. И только вера отличает меня от остальных.

- В продолжение этой темы. Вы очень неформальный человек. Вы давали интервью журналу «Плейбой», снимались в рекламе. В какой степени Вы открыты? До каких пределов Вы готовы дойти, чтобы о Тибете, о ваших проблемах, о вашей религии узнали во всем мире?

- Я буддийский монах. У меня никогда не было желания пить, курить. Даже если бы я захотел это сделать, не смог бы. Следующая сфера - политическая. Вопрос слишком сложный, провоцирует на острые эмоции… Лучше в этом месте промолчать.

Я, как человеческое существо, имею свои границы, свой предел. Иногда буддисты называют меня всезнающим. Но в реальности у меня много неведения. Есть области, которые мне неизвестны.

Я родился в очень отдаленной деревушке, в крестьянской семье. Там не было школ. Скорее всего, я бы вел жизнь крестьянина. Поскольку во мне прослеживается явный интерес к технике, к технологиям, то, может быть, я бы дошел до водителя трактора.

С буддийской точки зрения есть проблема следующей жизни: какой она будет в дальнейшем? До последней минуты, до последнего вздоха этот вопрос не решен. Даже после смерти есть некий переходный период, и в этом переходном периоде также возможны определенные изменения.

- Вы побывали на конференции в Иордании, среди лауреатов Нобелевской премии, где звучали рекомендации мировому сообществу как встретить вызовы современности. Что рекомендовали Вы?

- Мы хотим применить контрмеры против насилия и терроризма. Они должны быть двухступенчатыми: кратковременными и долговременными. Меры кратковременного характера уже принимаются лидерами мировых держав и заинтересованными лицами - и я им не судья. Что касается долговременных перспектив, то здесь необходимо решение проблемы правильного образования. Именно образование должно давать нам целостный взгляд на вещи, которые не разделяют на «я» и "других". Целостная картина мира должна появляться из целостного образования. Мир не придет только от наших молитв и наших обращений к высшим существам.

Лояльность тибетского народа Китаю возможна лишь при условии подлинной автономии

Амитаб Пал, главный редактор журнала "Прогрессив".

"Прогрессив", январь 2006.

Нужно быть абсолютно железным человеком, чтобы не подпасть под обаяние Далай-ламы. Лично меня он с первых минут встречи покорил своей простой и дружественной манерой общения, а также изрядным чувством юмора.

Четырнадцатый Далай-лама родился 6 июля 1935 в провинции Амдо на севере Тибета. Родители назвали его Лхамо Тхондуп. Впоследствии, когда в возрасте двух лет в нем признали реинкарнацию предыдущего Далай-ламы, монахи дали ему новое имя Джетсун Джампел Нгаванг Лобсанг Еше Тензин Гьяцо. Когда ему исполнилось пятнадцать, китайцы вторглись в Тибет. Сперва стороны пришли к соглашению, по которому Далай-лама мог оставаться жить в своей резиденции и исполнять свои обязанности. Так было до 1959 года, когда Китай начал жестокое подавление восстания на восточной границе Тибета. Далай-лама и некоторые из его последователей бежали в Индию. С 1960 он живет в Дхарамсале – городке, расположенном у подножия Гималаев, который стал резиденцией тибетского правительства в изгнании и домом для 10 000 соотечественников Далай-ламы.

Далай-лама неутомимый путешественник. За последние несколько лет он неоднократно посещал западные страны, выступал в средствах массовой информации, встречался с общественностью, пропагандируя идею независимости Тибета. Он написал две автобиографические книги – «Моя земля и мой народ» и «Свобода в изгнании». Он также автор многих трудов по вопросам религии и духовности, включая только что изданную книгу «Вся вселенная в одном атоме». В Голливуде сняты два фильма, рассказывающие о жизни Далай-ламы – «Кундун» и «Семь лет в Тибете».

В 1989 Далай-ламе присудили Нобелевскую премию мира за его усилия по мирному освобождению Тибета, которые неизменно, даже перед лицом жесточайшей агрессии, основываются на принципе ненасилия.

«Я принимаю эту награду с глубокой благодарностью от лица всех притесняемых людей и от лица тех, кто борется за свободу и трудится на благо мира во всем мире», - сказал Далай-лама в своей ответной речи на церемонии вручения премии. «Я принимаю ее в знак глубокого уважения к Махатме Ганди, человеку, который стал основателем современного принципа ненасилия в политике, и чей пример вдохновлял меня и многому научил. И, конечно, я принимаю эту награду от лица шести миллионов тибетцев, моих храбрых соотечественников и соотечественниц, которые так много страдали и продолжают страдать».

Далай-лама является, пожалуй, самым востребованным общественным деятелем в мире. Непосредственно перед нашим интервью в его графике была встреча с экс-президентом Сальвадора Франсиско Флоресом. Позже в тот же день к нему приезжал Джет Ли, суперзвезда киноэкрана. Многочисленные западные туристы специально планируют свое путешествие таким образом, чтобы оказаться в Дхарамсале, когда Далай-лама находится в своей резиденции, и увидеть его хотя бы издали.

Я встретился с Далай-ламой 6 октября в Дхарамсале. Его дом расположен напротив храма и открытой площадки, где он дает учения. Снаружи дом не выглядит величественным, но в нем есть просторный внутренний двор, окруженный хорошо обставленными комнатами. После того, как я прошел через контроль службы безопасности, меня провели в комнату ожидания, в которой выставлены различные награды и почетные звания, полученные Далай-ламой. Я заметил, однако, что среди них нет Нобелевской медали. Позже, мой провожатый Джигме Цултрим рассказал, что эту медаль Далай-лама хранит в комнате для медитаций.

Тензин Таклха и Тензин Геше Тетхонг, помощники Далай-ламы, зашли, чтобы скрасить мое ожидание беседой. Когда меня пригласили на интервью, Далай-лама вышел мне навстречу, чтобы поприветствовать меня. Он провел меня в комнату, где должно было проходить наше интервью. Там находилась статуя Будды в деревянной витрине и несколько полотен с традиционными буддистскими картинами танка. Тензин Геше Тетхонг остался в комнате, чтобы помочь Далай-ламе в случае затруднений с английским (впрочем, его помощь практически не понадобилась). Когда я задал вопрос из области буддийской философии на помощь призвали молодого монаха, который помог с переводом религиозных понятий. Во время всего интервью Далай-лама много смеялся своим характерным смехом.

После интервью Далай-лама взял меня за руку и нас сфотографировали на память. А когда я уходил, он подарил мне традиционный тибетский белый шарф. В ответ на мой легкий поклон он поклонился настолько глубоко, что мне стало немного неловко. Я был совершенно очарован Далай-ламой.

Что Вы думаете по поводу войны в Ираке?

На следующий день после трагических событий 11 сентября я отправил письмо президенту Бушу. Я обращался к нему как к другу, поскольку мы с ним лично знакомы. В том письме я выразил свою скорбь и соболезнования американскому народу и предложил в качестве контрмеры ненасилие, поскольку такой ответ был бы наиболее эффективным. Я в этом убежден. Перед самым началом иракского кризиса миллионы людей из Австралии, Америки и других стран выражали свой протест против насилия. Я восхищаюсь ими и очень ценю их позицию.

Как только началась война, люди стали спрашивать меня, одобряю ли я эти действия, считаю ли я их правильными или ошибочными. В принципе, любое применение насилия является ошибкой.

В отношении ситуации в Афганистане и Ираке только история покажет, что было правильно, а что нет. В настоящий момент в Афганистане можно увидеть некоторые положительные результаты, но обстановка все еще очень нестабильна. Что касается Ирака, то еще очень рано о чем-то говорить. Так много жертв, столько ненависти!

Каковы источники терроризма, и как можно решить эту проблему, на Ваш взгляд?

Первоначально в терроризме были замешаны политика, экономика и религия. Теперь, похоже, терроризм приобретает все более личные черты и становится инструментом для сведения личных счетов. Таким образом, есть два вида терроризма.

Сразу после событий 11 сентября один журналист спросил меня, почему вообще случаются террористические атаки? Я ответил ему, что на мой взгляд такие атаки возможны только если совершающие их люди питают сильную ненависть, обладают железной волей и решимостью. У этой невероятной ненависти есть много причин. Она может уходить корнями в далекое прошлое. Некоторые говорят, что история Запада это история жестокости. Эти люди могут рассматривать достижения западных стран в области экономики, образования, здравоохранения и социального развития, как результат эксплуатации более бедных стран, включая арабские страны. Западные сообщества обогащаются за счет природных ресурсов, таких как арабская нефть. В то же время страны, которые поставляют сырье, остаются бедными. Из этой несправедливости вырастает зависть. Надо учитывать и возможный религиозный фактор. Некоторые страны привержены единственной религии, единственной истине. В мусульманском мире это Аллах. Современное западное общество с его множеством религий становится своеобразным вызовом для мусульманского мира. Мне кажется, это основные причины, которые в сочетании с озлобленностью и отчаянием порождают огромное количество ненависти.

В такой ситуации нелегко найти контрмеры. Необходимо действовать на двух уровнях. Первый – мгновенное реагирование, и именно на нем действуют многие правительства, часто с применением насилия, будь это правильно или нет. Но мы должны иметь стратегию и на долгосрочную перспективу. В мусульманском мире всегда будут злонамеренные люди, как есть они и среди христиан, индуистов и буддистов. Мы не можем заклеймить все мусульманское общество в целом, лишь потому, что некоторые его члены совершают дурные действия. Именно поэтому на более широком общественном уровне нам следует культивировать плюрализм и принятие идеи существования множества истин. Мы можем изменить атмосферу в обществе и образ мыслей людей.

Во-вторых, необходим диалог. Каждый раз, когда возникают разногласия, мы должны задуматься о том, как разрешить их, основываясь на понимании того, что человечество едино. Таковы современные реалии. Когда происходит уничтожение отдельного сообщества, погибает частичка каждого из нас. Мы должны очень ясно понимать, что все человечество это единая семья. Любой конфликт между людьми, должен восприниматься как конфликт внутри семьи. И исходя из этой предпосылки, мы и должны искать решение проблемы.

Это нелегко. Если мы изберем ошибочный путь, то вместо одного бин Ладена через несколько лет у нас будет десять бин Ладенов. А еще через несколько лет, возможно, их будет уже сотня.

Кроме буддизма, в чем еще Вы черпаете вдохновение?

В человеческих ценностях. Глядя на животных, я вижу, что их жизнь не подчинена правилам и условностям. Но матери проявляют заботу о своих детенышах. Это естественно. У человеческих существ также родители, и в особенности матери, связаны с детьми очень сильными узами. Материнское молоко это знак особой привязанности и любви. Такими мы созданы. Жизнь маленького ребенка целиком зависит от любви и привязанности другого существа. В принципе, жизнь и будущее любого индивидуума зависит от общества. Мы нуждаемся в человеческих ценностях. Я называю это светской этикой, светской верой. У нее нет связи с конкретной религией. Даже те, кто не принадлежит ни к какой религии, кто не является верующими, способны развивать в себе эти ценности.

Это то, что буддизм может предложить неверующим?

Нет, это не обязательно буддистское наставление. Это древнее учение, основанное на человеческих ценностях. В каждой религии оно облечено в разные формы. В теистических религиях, таких как буддизм, есть буддистские ценности. В не теистических религиях, например в древних индийских, вступает в действие закон кармы. Если вы делаете что-то хорошее, то получаете хороший результат. Нам нужно найти способ донести свою мысль до неверующих. Они могут критически относиться к любой религии, но быть в глубине сердца достойными людьми. От этого зависит счастье и успех всего человечества.

В буддизме доминируют мужчины. Что Вы думаете о том, чтобы больше женщин продвигалось на ведущие позиции в буддистской иерархии?

Прежде всего, я хочу отметить, что среди последователей самых разных религий большинство составляют именно женщины. У индуистов женщины гораздо более набожны, чем мужчины, то же самое и с буддистами. Я думаю, что когда создавались такие религии как индуизм или буддизм, равно как христианство или иудаизм, мужчины играли в обществе ведущую роль. И такое положение в обществе повлияло и на религиозное устройство. Например, когда 2500 лет назад пришел Будда, то в обществе, в котором он учил, ведущую роль играли мужчины. Если бы он начал говорить о правах женщин, его просто никто не стал бы слушать [Смеется] Я думаю, что даже такие великие учителя вынуждены были считаться с условностями современного им общества. В буддизме бхикшу (буддийский монах) занимает более высокое положение, чем бхикшуни (буддийская монахиня). Монахи обычно сидят выше.

Важно, что в последние тридцать лет мы многое сделали для того, чтобы изменить эту ситуацию. Многие монахини, несмотря на свою глубокую веру, не могли достичь более высоких уровней посвящения. Я чувствовал, что это несправедливо, в особенности потому, что Будда дал равные права женщинам и мужчинам. Но мы, даже верные последователи Будды, пренебрегали этим. В последние несколько веков мы совершенно не уделяли внимания качеству религиозного обучения в женских монастырях. В последние сорок лет, что мы живем в Индии, ситуация существенно улучшилась. Мы ввели одинаковые уровни обучения для мужчин и для женщин. Теперь женщины наравне с мужчинами могут получить буддийскую ученую степень.

Значит ли это, что в будущем женщины, как и мужчины, смогут становиться высшими ламами?

Пока большинство настоятелей женских монастырей мужчины. Но отныне и среди монахинь будут появляться хорошо подготовленные настоятельницы. И когда женщина-лама скончается, если она была хорошим богословом и практиком, очень возможно, что ее следующая реинкарнация будет также женщиной. Так что в двадцать втором веке в женских монастырях будет уже гораздо больше женских реинкарнаций. Между ламами-мужчинами и ламами-женщинами будет существовать своего рода конкуренция. И это будет очень полезная конкуренция. [Смеется]

На достижение какого соглашения с Китаем Вы надеетесь, и какими Вам видятся политическое и общественное устройство Тибета, после того как соглашение будет достигнуто?

Полноценная автономия. Китайская конституция гарантирует автономию национальным меньшинствам и предоставляет особые права Тибету. Однако, в коммунистических странах конституцию не всегда выполняют в полном объеме. Тибет представляет собой особый случай. Становится возможно иметь одну страну, но две системы. Почему бы и нет? Посмотрим на это с исторической точки зрения – в Тибете другой язык, иная культура, особое географическое положение. Для того, чтобы в полной мере удовлетворить потребности тибетского народа, необходимо предоставить ему более высокую степень автономии. И тогда тибетский народ естественным образом станет более лояльным к Китаю. Тибетцы будут счастливы получить истинную автономию. Это гарантия сохранения самобытности тибетского народа, нашей культуры, духовности, природы Тибета.

Мы все заинтересованы в материальном развитии, например, в строительстве железной дороги. Для суверенного государства Тибет такое строительство [Китай строит крупнейшую железную дорогу в регионе] и такое развитие коммуникаций было бы немыслимо. Но, благодаря ресурсам Китая, это стало возможным. С другой стороны, хотя за время Китайского правления в Тибете и произошли экономические сдвиги, страна по-прежнему не обладает правами и полноценной автономией. Несмотря на экономические улучшения, в Тибете много недовольных. Так что моя позиция такова – нам нужно не отделение, но автономия. Китайская конституция уже дает нам такие права. В принципе, я не выступаю против идей китайского государства. Китайское правительство стремится к тому, чтобы Тибет оставался частью Китая. И мы с этим полностью согласны. У нас нет разногласий по основным вопросам. А значит, у нас единые цели: стабильность, единство и процветание. Это то, к чему мы стремимся наравне с китайцами. Но какими способами этого достичь? Китайское правительство пытается добиться стабильности и единства силой оружия. Это единственный путь, который они признают. Наш подход заключается в том, чтобы удовлетворить нужды тибетского народа. И тогда осознание общности интересов естественным образом приведет к единению и установлению стабильности. В Квебеке некоторые политики хотели отделения, но поинтересовавшись мнением народа, они поняли, что гораздо больше пользы будет, если они останутся в составе Канады. В качестве другого примера можно привести Шотландию. Высокая степень автономии в составе Великобритании удовлетворяет интересам шотландского народа. Таким образом, мы видим, что предоставление большей автономии не несет в себе угрозы разделения.

А какова будет Ваша роль в этой системе?

Моя роль? Никакая. Абсолютно никакая. Еще в 1969 году я публично выступил с официальным заявлением, сказав, что тибетский народ должен решить, нужно ли сохранять сам институт Далай-ламы. Опять же, в 1992, я сделал еще одно заявление о будущем Тибета. Я ясно дал понять, что, когда наступит день нашего возвращения при условии предоставления нам определенной степени свободы, я передам все свои полномочия местному тибетскому правительству. И, я надеюсь, что это правительство, в конечном итоге, будет избираться народом. Уже теперь, хотя мы еще за пределами Тибета, на протяжении последних сорока шести лет мы делаем шаги по пути к демократизации. В последние четыре года у нас действует избираемое политическое руководство. С тех пор я нахожусь наполовину в отставке. Когда придет день нашего возвращения, я окончательно сложу с себя все полномочия.

Далай-лама больше не будет играть политическую роль. И это верно не только в отношении меня, но и в отношении будущего Далай-ламы.

Вы также говорили, что следующий Далай-лама будет найден за пределами Китая.

Я уже говорил, что само существование этого института будет зависеть от решения народа. Если тибетскому народу нужна будет новая реинкарнация, то логично предположить, что пока мы за пределами Тибета, преемником должен стать кто-то, кто сможет выполнять свою задачу, которая еще не будет завершена предыдущим Далай-ламой. А значит, он должен прийти из свободной страны. Но Китайское правительство тоже назначит Далай-ламу. И будет два Далай-ламы. Одни – официальный китайский, другой – тот, которому доверяет тибетский народ. Даже простые китайцы не поверят в лже-Далай-ламу. Иногда наши братья и сестры в Китае имеют свое частное мнение. [Смеется]

Как вы оцениваете политику США в отношении Тибета?

Я нахожу эту политику разумной и вселяющей надежду. Приведу один пример. Американская администрация назначила специального координатора, чтобы способствовать нашему диалогу с Китаем. Обе палаты парламента с пониманием относятся к нашему делу. Что еще они могут сделать? Это ведь очень сложный вопрос. Китай это не Ирак. Это страна с населением более миллиарда человек. Не надо забывать также, что это экономическая сверхдержава. Но при всем этом поддержка, которую нам оказывает западный мир придает нам силы.

Есть страны, например Бирма, которые провозглашают себя буддистскими, но при этом проводят суровые репрессии. Как Вы относитесь к такому злоупотреблению буддизмом?

Не знаю. А что, бирманский режим действительно буддистский?

Так они говорят.

Я думаю, что многие из руководителей Бирмы являются буддистами. Что касается их политики, они действительно манипулируют буддизмом?

Они, например, финансируют строительство пагод.

Это для того, чтобы получить поддержку народа. Несколько раз меня просили высказаться в отношении Аунг Сан Су Чжи. Я часто говорил военным руководителям, что будучи буддистами, они должны уважать права как отдельных людей, так и групп лиц, и что им следовало бы изменить некоторые суровые законы, которые действуют сейчас.

В 1930-е один монгольский руководитель стал очень, очень жестоким диктатором, а в конченом итоге и убийцей. Я слышал, что раньше он был монахом, но затем стал революционером. Под влиянием своей новой идеологии он убил собственного учителя. Пол Пот родился в семье буддистов. Не знаю, был ли он сам буддистом в молодости. Даже у председателя Мао буддийские корни. Так что если однажды Далай-лама станет массовым убийцей, то это будет самый кровавый из всех убийц. [Смеется]

В июле Вам исполнилось семьдесят лет. С высоты своих лет, что Вы думаете о смерти?

На личном уровне, как буддийский практик, я сознательно визуализирую смерть и думаю о ней в ходе моих ежедневных духовных упражнений. Смерть не отделима от наших жизней. Мои исследования и размышления на тему смерти дают мне некоторую гарантию и убеждение, что смерть будет для меня положительным опытом.

Перевод: Наталья Иноземцева

Моя цель - донести до мира общечеловеческие ценности

Тибетский духовный лидер Далай-лама до 27 июля находится с визитом в Гамбурге. В интервью DW-WORLD.DE глава тибетского буддизма рассказал о правах человека на своей родине и о будущем института Далай-лам.

DW-WORLD.DE: Ваше Святейшество, расскажите о ситуации с правами человека в Тибете.

Далай-лама: Ситуация продолжает оставаться сложной. Не далее как месяц назад я разговаривал с человеком, проведшим 8 лет в китайской тюрьме. Его преступление, совершенное в деревне неподалеку от Лхасы (историческая столица Тибета, сегодня административный центр Тибетского Автономного Района КНР - прим. ред.) состояло в том, что он выразил свои чувства.

- Что Вы думаете о позиции правительства ФРГ в отношении Тибета? Достаточны ли усилия Берлина в этом вопросе?

Немецкое правительство, как и правительства других государств, выказывает сочувствие и, конечно, озабоченность происходящим. Вопрос в том, достаточно ли этого, чтобы что-либо изменить. Мы благодарны за участие со стороны мирового сообщества. Это важно и нужно.

- В чем цель Ваших визитов в другие страны?

- Моей основной целью является не стремление рассказать о проблемах Тибета, а, скорее, донести до мира человеческие ценности, сделать более счастливыми отдельных людей, семьи, общества и, таким образом, человечество в целом. Это мой вклад. Я убежден в том, что каждый человек обязан стремиться улучшать мир. Эту идею я и пытаюсь донести во время своих поездок.

Моей второй целью является распространение религиозной гармонии. На мои учения в Индии приезжают все больше людей из Китая. И это несмотря на то, что китайское правительство создает препятствия для приезда верующих. Многие из побывавших в тибетской общине говорят, что увиденное там абсолютно отличается от того, что им говорили в Китае.

- Вы сказали, что, возможно, будете последним Далай-ламой. Не могли бы Вы пояснить?

- Уже в 1969 году я сделал официальное заявление о том, что будущее института Далай-лам зависит от жителей Тибета. Это значит, что если большинство тибетцев решат, что институт Далай-лам выполнил свои цели и больше не играет значительной роли для тибетской нации, он прекратит существование.

Я думаю, что если мне придется в ближайшее время покинуть этот мир, большинство тибетцев выскажутся за сохранение традиции. А если я поживу еще лет 20-30, то не исключено, что решение будет другим. И это абсолютно нормально.

- Вы надеетесь когда-либо вернуться в Тибет?

О да. Все тибетцы тоскуют по родине и надеются вскоре увидеть родные края. И я, конечно, тоже. Но, с другой стороны, я - тибетский монах, для которого место рождения не так уж важно. Недаром тибетцы говорят: "Дом там, где тебе хорошо, а родители - те, кто делает тебе добро".

Мне очень нравится позитивная атмосфера в Гамбурге. Последние 9 дней я чувствовал себя как дома. Многие люди, включая журналистов, улыбались мне. Как друзья.

Беседовал Ханс Юрген Майер

Пресс-конференция в Канаде

Vancouver Sun

9 сентября 2006

Мэр Ванкувера Сэм Салливан: Добро пожаловать в Ванкувер. Благодарим вас за то, что вы благословили нас своим присутствием. Я знаю, что вы приехали, чтобы обсудить вопросы, связанные с открытием Центра за мир и образование им. Далай-ламы. Для Ванкувера большая честь, что вы считаете нас единственным городом в мире, где существует образовательный центр, названный в вашу честь. Благодарим вас!

Здесь собралось очень много журналистов, которые проявили огромный интерес к общению с вами.

Далай-лама: Спасибо.

Вопрос: С возвращением в Ванкувер, Ваше Святейшество! Я знаю, это был долгий перелет, а у вас за плечами много таких перелетов. Мне бы хотелось спросить вас, что вы ощущаете в связи с присвоением вам почетного гражданства Канады. Вы – всего лишь третий человек в мире, кто был удостоен этой почести.

Далай-лама: Прежде всего, мне хотелось бы поблагодарить мэра за теплое приветствие. Мне доводилось несколько раз бывать в Ванкувере, и я всегда счастлив возвратиться сюда. Как отметил мэр [в нашей частной беседе], Ванкувер – молодой город, но одновременно город, где представлено широкое разнообразие культур и этнических групп. У меня складывается отчетливое впечатление, что мир постепенно становится однополярным, единым целым, и одновременно в нем сохраняется широкое разнообразие культур.

На мой взгляд, города с широким разнообразием культур и расовых групп, которые гармонично уживаются вместе, ставят на первое место общие интересы и при этом сохраняют собственную индивидуальность и самобытность, подают прекрасный пример для будущего развития мира. Это мое ощущение, я часто выражаю эту точку зрения.

Возвращаясь к вашему вопросу, я родом из снежной страны. Канада – тоже страна снегов. Поэтому для меня большая честь стать ее почетным гражданином. Но я должен спросить вас как мэра [обращается к мэру Ванкувера Сэму Салливану], какие права и привилегии получает почетный гражданин Канады? Мне нужно узнать об этом побольше, чтобы я не упустил этих привилегий и прав. Я не спрашиваю вас об обязанностях, потому что мой визит слишком короткий. Я воспользуюсь своими правами и попрощаюсь. [Cмеется].

Кроме того, несколько тысяч тибетцев счастливо живут в этой стране, теперь я стану одним из них. Я, действительно, очень счастлив, что вы считаете меня свои братом. На самом деле, все шесть миллиардов человеческих существ – братья и сестры. Мы должны жить в гармонии, ведь у нас один на всех общий мир, наш мир.

Мне кажется, время пришло. Мы должны строить образование именно в этом ключе. Конфликты то и дело вспыхивают здесь и там, во имя религии, во имя той или иной расы, той или иной страны, политической системы, экономической системы. Бесполезная борьба… Самоубийства…

Мы знаем, что ваши доктора попросили вас на несколько месяцев воздержаться от поездок. Как вам удается оставаться таким сильным и энергичным в столь длительных путешествиях?

Некоторое время назад – кашель, температура. Я подумал, что заболел туберкулезом. Если это туберкулез, думал я, лучше отдохнуть. Из-за кашля и антибиотиков начались проблемы с желудком – новость для меня…

Китайская народная республика заявила, что предоставление вам почетного канадского гражданства может повредить отношениям между нашими двумя странами. Что вы можете на это ответить?

Я думаю, вам судить. Если вы хотите знать мою точку зрения, то в прошлом, когда я посещал Норвегию, например, и встречался с руководством этой страны, китайское правительство также делало весьма серьезные заявления на этот счет. Но, в конечном итоге, никаких особых мер не последовало. Так что не знаю…

Но я приношу свои извинения. Куда бы я ни отправился, это создает определенные неудобства. Надеюсь, это не моя ошибка.

Почему китайское правительство так сопротивляется вашему визиту в Канаду? И почему вы решили посетить Канаду?

Все очень просто – я получил приглашение. Я всегда с радостью принимаю приглашения.

И, кроме того, на этот раз запланированы очень серьезные дискуссии об общечеловеческих ценностях. Мне хотелось поделиться с вами тем, что мне известно в этой области, потому что на вас также лежит большая ответственность, вы также должны сыграть значительную роль [в пропаганде общечеловеческих ценностей].

Я считаю пропаганду общечеловеческих ценностей своей главной задачей. Что такое общечеловеческие ценности? Это, прежде всего, те внутренние качества, которые позволяют нам выживать, поддерживать жизнь. И что же это за качества? Первое, что мы испытываем сразу после рождения, - любовь нашей матери. Ее забота. Сразу после рождения ребенок едва ли осознает, что проявляющая о нем заботу женщина - его мать. Но по причинам биологического характера он испытывает в ней нужду, обращается к ней за пищей, опирается на нее. И со стороны матери также возникает невероятное чувство заботы, любви и с этим чувством в ее груди рождается молоко. Это происходит не из-за религиозных верований, но в силу биологических факторов. Это основа дыхания жизни, так она зарождается.

Я думаю, такая огромная любовь рождает в нас глубокое внутреннее удовлетворение. Это переживание остается в наших сердцах на протяжении всей нашей жизни, словно прочный фундамент. Мне сейчас 71 год, но это первое ощущение материнской заботы по-прежнему живет во мне, в самой глубине моего сердца. Я могу заново его пережить. И когда я начинаю глубже размышлять о такой любви, во мне незамедлительно рождается умиротворение и внутренний покой.

Все люди, да и все прочие живые существа, животные, различные формы жизни несут в себе это чувство. И если посмотреть на них под этим углом, то все они обладают равным потенциалом [к развитию внутренних ценностей]. Проблема в том, что, когда мы вырастаем, когда развивается наш мозг, то с развитием умственных способностей приходит некая близорукость, недальновидность. Этому также способствует окружающая среда, которая рождает в нас агрессию, страх, зависть, гнев, разочарование. Все это подавляет заложенный в нас внутренний потенциал.

Мне кажется, что сейчас в результате многочисленных дискуссий, обмена мнениями и взглядами, а также в силу того, что мы многое узнали о проблемах других людей и отметили существование проблем глобального характера, таких как терроризм, человечество может выбрать более мирный курс, начать проявлять больше сострадания. В результате многие проблемы будут решаться посредством диалога, переговоров, поиска взаимопонимания. Так что, это моя задача номер один – пропаганда общечеловеческих ценностей. Моя вторая задача – пропаганда гармонии в отношениях между религиями.

В обеих областях средства массовой информации играют важную роль. Они не только знакомят нас с новостями, они создают основу нашего будущего. Поэтому мы все заинтересованы в том, чтобы они были эффективными.

Я обычно говорю журналистам, что меня восхищает их профессия. Свободные средства массовой информации имеют огромное значение. И я не редко добавляю, наполовину в шутку, наполовину всерьез, что у вас должен быть длинный нос, как хобот у слона, чтобы вы могли по нюху определять, что и где происходит. Этот нюх должен помочь вам распознавать политиков, мэров, премьер-министров, религиозных лидеров, бизнесменов, ученых. Вы должны быть вездесущими, должны знать реальное положение вещей. Ведь подчас существует разрыв между тем, каким мир представляется нам и каким он является на самом деле. И в этом обязанность средств массовой информации – прояснять, что является благим, что дурным, что нейтральным, оставаясь при этом честным и правдивым.

Главная цель моего визита – инаугурация Центра Далай-ламы. Некоторое время назад мой друг Виктор Чан проявил интерес к созданию центра, который бы пропагандировал вышеозначенные идеи; после обсуждения с ним, этой инициативой заинтересовался университет. Я согласился дать этому центру свое имя, однако его деятельность, прежде всего, будет лежать в области академической науки, серьезных исследований для поиска ответа на вопрос, как сделать современное образование более многогранным. По сей день современное образование было сконцентрировано на развитии умственных способностей человека, в то время как его главной задачей должно быть воспитание добросердечия.

В прошлом этика и духовность были уделом религиозных институтов. Но в современном мире влияние церкви несколько сократилось, и семья также перестает иметь определяющее значение. В этих условиях полную ответственность не только за развитие умственных способностей, но и этики и нравственности должны взять на себя образовательные учреждения. Вы живете в пространстве, где представлено широкое разнообразие культур и религий. Если вы продолжаете считать, что ответственность за развитие нравственных ценностей должны нести представители религиозных учений, тогда встает вопрос, а что же такое религия? Ммм… Трудно ответить. И, кроме того, нужно честно признать, что существует также значительное число неверующих людей. Ошибочным было бы полагать, что людям, не проявляющим интереса к религии, не доступны такие духовные ценности, как любовь, сострадание и умение прощать.

Нам нужно сформировать новый подход к образованию на основе научных открытий и нашего собственного жизненного опыта. Мы должны найти равновесие между развитием умственных способностей и развитием сердца. Если же мы будем делать упор только на развитие умственных способностей, мы воспитаем человека высокообразованного, но в глубине души очень несчастного. Ведь бывает так – миллиардеры, лидеры… Власть, деньги, хорошее образование, слава. Но если заглянуть в сердце, там нет счастья. Почему?

Эти вопросы мы и будем обсуждать. Я - лишь один из участников. Здесь соберутся ученые и работники сферы образования. Нам нужно обмениваться мнениями, нужно проводить серьезную исследовательскую работу, чтобы найти ответ на вопрос, как построить счастливое общество, счастливую семью, не затрагивая вопросов религиозной веры. Это то, что я обычно называю секулярной этикой.

То, что вы описываете, можно было бы назвать «университетом добросердечия». Станет ли Ванкувер, с появлением этого центра, вашим вторым домом?

Я всегда подчеркиваю, что есть люди, есть институты, которые проявляют интерес к этой проблематике. Сегодня нам необходимо скоординировать их усилия и затем сформулировать конкретные предложения, которые могли бы быть использованы в сфере образования. Как воспитать человека, в котором было бы больше доброты, умиротворенности, сострадания? Вот вопрос, который стоит перед нами.

Дело не в том, чтобы сделать этот центр уникальным, но в том, чтобы работать совместно с теми людьми и теми институтами, которые проявляют к этому интерес. Больше сотрудничества, больше обсуждений, больше исследований.

По каким параметрам вы определяете, был ли ваш визит успешным или нет?

Не знаю.

Я посещаю разные страны, встречаюсь с друзьями, обсуждаю, выслушиваю их идеи, их взгляды, делюсь своей точкой зрения. Обычно это происходит так, я не отношусь к этому с чрезмерной серьезностью. Если результат поездки оказывается хорошим, я рад. Если нет – что поделаешь? Я лишь беседую с людьми, езжу, встречаюсь с ними, обмениваюсь мнениями, вот так…

Как вы считаете, тибетцы, живущие на территории КНР, по-прежнему в угнетенном состоянии?

Уф… Мне кажется, вам стоит поехать в Тибет, провести там какое-то время. Не только в городах, но и в глубинке. Поездите по стране с переводчиком, желательно с тем, кто говорит по-тибетски. Если нет, то хотя бы по-китайски. Поезжайте, посмотрите своими глазами. Вы сами найдете ответ на этот вопрос.

Время от времени я получаю информацию из Тибета, от самых разных тибетцев – кто-то из них работает в китайских органах власти, кто-то даже состоит в партии. За последние 20 лет я повстречал несколько тысяч тибетцев, и в каждом тибетском сердце грусть, печаль, обида, возмущение. Те китайцы, которые знают, что такое Тибет, также весьма критично настроены по отношению к политике их собственного правительства.

Но лучше всего, если вы сами поедете туда и посмотрите все на месте.

Теперь, когда все больше людей будет приезжать в Тибет по новой железной дороге, не случится ли так, что все эти пришельцы постепенно, шаг за шагом, уничтожат традиционную тибетскую культуру?

Уже довольно давно население Лхасы составляет приблизительно 300 тысяч человек. 200 тысяч из них – китайцы и 100 тысяч – тибетцы. Мы уже в меньшинстве. Вследствие этого тибетцы, живущие в столице, в своей ежедневной жизни больше говорят по-китайски, в магазинах, в ресторанах. Кроме того, это государственный язык КНР. Они вынуждены постоянно им пользоваться. Музыка, песни тоже постепенно приобретают китайский оттенок. (Я, правда, также слышал, что тибетцам очень нравятся популярные индийские песни.) Так что их образ жизни, кухня, а постепенно и менталитет, образ мыслей, - все это меняется.

Однако есть отличия. В больших городах Тибета больше китайцев, а в глубинке их нет или гораздо меньше. У населения Лхасы более современный образ жизни, плюс к этому они больше говорят по-китайски, так что они постепенно отходят от своего культурного наследия, и их образ жизни меняется.

С моей точки зрения, имеет место будь то преднамеренный или непреднамеренный «культурный геноцид». Мы уже начинаем замечать разницу между тибетцами, выросшими в Индии и тибетцами, живущими в Тибете. Тибетцы, рожденные и выросшие в Индии, в тибетском сообществе, больше похоже на тибетцев. В молодых людях из больших городов Тибета тибетский национальный дух выражен менее отчетливо.

Но в целом, тибетский национальный дух еще очень, очень силен.

Будущее трудно предсказать. С момента завершения строительства железной дороги прошло более двух месяцев. По некоторым источникам ежедневно в Лхасу приезжает от 5 до 6 тысяч китайцев. И многие из них решают остаться в Лхасе, хотя бы на какое-то время. Число приезжающих в Тибет значительно превышает число покидающих его.

Кроме того, встает вопрос охраны окружающей среды. Это очень серьезный вопрос, хотя он и не имеет прямого отношения к политике. Высокогорные условия, сухой климат делают природу Тибета очень уязвимой. Если что-то пойдет не так, если окружающей среде будет нанесен вред, на ее восстановление понадобится гораздо больше времени. Природа Тибета требует к себе особенно бережного отношения, это раз.

Два: Тибет называют «Крышей мира». Самые крупные реки, которые питают Пакистан, Индию, Бангладеш, Вьетнам, Лаос, Камбоджу и Китай, берут начало в Тибете. Поэтому если окружающая среда в Тибете будет претерпевать существенные изменения, [то опасность велика]. Ученые уже предсказывают глобальное потепление. Я прожил уже 70 лет и замечаю, что за мою жизнь снежный покров на гималайских хребтах существенно сократился. Некоторые тибетцы усматривают в этом дурное знамение, но я лично не знаю.

Перевод Юлии Жиронкиной

Мы, тибетцы, несем ответственность за народы Монголии и буддийских регионов России…

Духовный лидер тибетского буддизма Его Святейшество Далай-ламы XIV беседует с российскими и монгольскими журналистами в рамках «Фестиваля буддийской культуры России и Монголии»

8 ноября 2007

Дхарамсала, Индия

8 ноября 2007, в рамках первого международного «Фестиваля буддийской культуры России и Монголии» в Дхарамсале (Индия), в резиденции Его Святейшества Далай-ламы состоялась пресс-конференция, в которой приняли участие журналисты и съемочные группы из России и Монголии. Инициатором проведения очередной, третьей по счету, пресс-конференции в Дхарамсале стал верховный лама Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче, лично пригласивший представителей средств массовой информации из Бурятии, Тувы, Калмыкии и Монголии, а также московских журналистов на встречу с духовным лидером тибетского буддизма, на протяжении многих веков исповедуемого на территории Монголии и буддийских регионов России.

Верховный лама Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче: Прежде всего, позвольте поблагодарить вас, Ваше Святейшество за то, что вы уделили нам свое драгоценное время. Вот уже в третий раз мы проводим встречи Его Святейшества Далай-ламы с представителями российской прессы, и в этом году к российским журналистам добавилась съемочная группа монгольского телевидения.

Некоторые из присутствующих здесь журналистов посещали Тибет, другие – приезжали в Дхарамсалу для участия в организованных ранее встречах, есть здесь и новые лица. Как бы то ни было, большинство из них в той или иной степени осведомлены об истории и ситуации в Тибете. Они, прежде всего, заинтересованы в том, чтобы получить последнюю информацию из первых рук. Мы знаем, что за последнее время в положении дел с тибетским вопросом произошли значительные изменения, как в лучшую, так и в худшую сторону. Ваше Святейшество получили Золотую медаль Конгресса США, и это очень радостный момент для каждого из нас. С другой стороны, пару месяцев назад в КНР приняли закон, регулирующий процесс реинкарнаций, и наши журналисты хотели бы услышать Вашу точку зрения на этот счет.

Нам хотелось бы попросить Ваше Святейшество дать нам небольшой обзор последних событий.

Его Святейшество Далай-лама: Прежде всего, я хотел бы высказать слова приветствия и признательности всем братьям и сестрам, которые прибыли к нам из России и Монголии. Я действительно очень счастлив, что здесь сегодня собралось столько журналистов. В современном мире и, в особенности, в свободном обществе средства массовой информации играют очень важную роль.

Жители всех стран должны иметь представление о том, что происходит на этой планете. Поэтому куда бы я ни направлялся, я всегда говорю представителям средств массовой информации – у вас колоссальные потенциальные возможности для того, чтобы способствовать созданию здорового общества, в котором больше сострадания.

Крайне важно, чтобы средства массовой информации доносили до людей, что в этом мире происходит не так. Поэтому у журналистов должен быть длинный нос – такой, как хобот у слона. При этом нюхать вы должны не только спереди, но также и сзади. Потому что фасад, он всегда прекрасен, но то, что сзади бывает не столь привлекательным. В любом случае информация должна подаваться честно и в полном соответствии с действительностью.

Мы живем в 21 веке. Мы сталкиваемся с проблемой перенаселенности планеты, нехваткой природных ресурсов, а также ненужных конфликтов, которые в том числе влекут за собой и убийства. Последствия этих негативных моментов ощущаются повсеместно. Наш сегодняшний мир – единое целое. И в этих условиях каждому человеку на земле, и в особенности лидерам, будь то политическим или религиозным, необходима более целостная картина мира.

Вот почему так важно донести до людей эту целостную картину. И здесь у средств массой информации очень важная роль: именно они должны показать людям эту целостную картину во всех деталях. Почему я говорю об этом? Потому что я – представитель шестимиллиардного населения планеты. Каким будет будущее шести миллиардов, зависит от каждого из нас. И потому каждый из нас должен задумываться о будущем всех шести миллиардов.

Руководствуясь этими соображениями, куда бы я ни приезжал, я всегда рассуждаю о человечестве в целом. Мое первое и главное обязательство – пропаганда общечеловеческих ценностей. Под общечеловеческими ценностями я понимаю добросердечие и любовь. Это то, чему мы учимся у своих матерей. В биологических структурах нашего тела уже заложено семя сострадания; само наше тело обладает потенциалом к проявлению таких чувств, как сострадание и любовь. Поэтому сострадание совсем не обязательно должно быть следствием религиозной веры - его первопричиной служит биологический фактор. И этот потенциал к проявлению сострадания и любви есть во всех нас, шести миллиардах.

Любовь и добросердечие не только приносят счастье семье и сообществу в целом, но также способствуют телесному здоровью. Последние научные изыскания показывают, что негативные эмоции – ненависть, сильный гнев, страх, буквально съедают нашу иммунную систему, а сострадание и добросердечие дарят нам переживание внутреннего покоя, внутренней силы и уверенности в себе, что способствует защите, а порой и укреплению нашей иммунной системы. Это те знания, которые нужно донести до наших сестер и братьев, ибо они доказывают, что развитие добросердечия – в наших собственных интересах.

Это мое первое обязательство, и этот метод я обычно называю секулярным. Он не затрагивает религию.

Хотя все основополагающие мировые религии несут послание любви и сострадания, все же религиозная вера и общечеловеческие ценности – это вещи разные по своей сути. Общечеловеческие ценности – это то, что мы обретаем с рождения, а религиозные убеждения приходят позже.

Тем не менее, все основные религиозные традиции несут одно и то же послание миру, и в этом смысле они равнозначны. Отсюда вытекает мое второе обязательство – способствовать гармонии в отношениях между религиями. Хотя все религии обладают равным потенциалом приносить мир в человеческую душу, все же на земле по-прежнему свирепствуют войны и конфликты. Это было в прошлом, это продолжается и по сей день. И причиной этих конфликтов становится в том числе и религиозная вера.

И, наконец, третье обязательство - решение тибетского вопроса. Я считаю, что оно связано с моими первыми двумя обязательствами – пропагандой общечеловеческих ценностей и гармонии в отношениях между религиями. И причина этой взаимосвязи кроется в тибетской буддийской культуре. Обычно я разделяю – буддизм и буддийскую культуру. Буддизм как религия – это то, что затрагивает жизнь отдельного человека, а буддийская культура – общество в целом. В буддийском сообществе, хотя оно и остается буддийским, всегда есть место представителям других вероисповеданий. Кроме того, буддийская культура - это культура мира и сострадания, и потому в деле пропаганды общечеловеческих ценностей она может сыграть весьма полезную роль и сохранять ее имеет смысл.

Если говорить о моем втором обязательстве – пропаганде гармонии в отношениях между религиями, то здесь нужно отметить, что тибетская духовная традиция пришла из Индии. Как вы можете видеть, Индия на протяжении многих веков являлась мультирелигиозным обществом, где мирно уживалось множество разных вероучений, и религиозная терпимость веками оставалась неотъемлемой частью жизни этой страны. Эта тенденция сохраняется и по сей день.

Это верно и для Тибета. Хотя в целом Тибет является буддийским сообществом, но в последние 400 лет его также населяют мусульмане, а в первой половине 20-того столетия появились первые христиане. Но мы гармонично сосуществуем. Тибет унаследовал от Индии культуру религиозной терпимости, и потому решение тибетского вопроса может также помочь и в деле пропаганды гармонии в отношениях между религиями.

Сохранение буддизма и буддийской культуры – это первый аспект тибетского вопроса; второй – особые меры по охране окружающей среды Тибета. В силу того, что Тибет расположен на высокогорье, в зоне сухого климата, для сохранения его экологии действительно необходимы совершенно особые меры.

Охрана окружающей среды Тибета имеет большое значение еще и потому, что большинство крупных рек Азии, покрывающих территорию от Пакистана и до Китая, берут начало именно в Тибете. Уже сегодня мы становимся свидетелями падения уровня воды в этих реках и их частичного загрязнения. Между тем, от этих рек зависят жизни миллиардов живых существ. Следовательно, охрана окружающей среды Тибета в интересах не только шести миллионов тибетцев, но и миллиардов разнообразных живых существ.

Третий аспект – отношения между Индией и Китаем, двумя наиболее густонаселенными странами планеты. Подлинная дружба этих двух стран, основанная на взаимном доверии, имеет жизненно важное значение для мира во всем мире и мира в регионе. До тех пор, пока ситуация в Тибете остается напряженной, китайское правительство вынуждено дислоцировать в регионе значительные вооруженные формирования. И это автоматически вызывает недоверие со стороны Индии. Поэтому, если мы хотим добиться взаимного доверия в отношениях между Индией и Китаем, то здесь подлинный мир в Тибете имеет первостепенное значение.

Это базовая информация по тибетскому вопросу. Теперь, как мы собираемся его решать? Прежде всего, мы не стремимся к независимости. Мы готовы оставаться в составе КНР, и китайская конституция предусматривает возможности для такой автономии. К сожалению, положения, касающиеся автономии и прав национальных меньшинств, изложенные в Конституции КНР и так называемом «Белом документе», не выполняются на практике. Вот почему мы говорим, что нам необходима подлинная автономия.

Мы не хотим, чтобы одна сторона выиграла, а другая проиграла. Мы хотим, чтобы обе стороны остались в выигрыше. Руководствуясь этим подходом, мы стараемся сделать все от нас зависящее, чтобы выработать наилучшее взаимоприемлемое решение.

С 1979 года мы установили прямые контакты с китайским правительством. В начале 80-тых у нас, действительно, была надежда. Но затем ситуация постепенно становилась все более напряженной, что в конечном итоге вылилось в подавление студенческого восстания на площади Тяньаньмэнь, и китайское правительство стало придерживаться более жесткой внутренней политики.

Затем, в 2002 году, мы возобновили прямые контакты с правительством КНР, и за это время провели шесть раундов встреч. До пятого раунда у нас была определенная надежда – мы шли по пути установления доверия в отношениях между нами. На пятой встрече китайские делегаты признали, что сторона Далай-ламы не стремится к независимости. Но, тем не менее, и после пятого раунда встреч китайские чиновники продолжают называть меня сепаратистом и повторять, что Далай-лама добивается независимости Тибета.

На шестой встрече китайцы заняли очень жесткую позицию, а внутри Тибета усилились репрессии. Но, несмотря на это наша позиция не изменилась – мы целиком и полностью придерживаемся политики Срединного пути. Такова ситуация на сегодняшний день. Теперь ваши вопросы.

- Наша телевизионная группа в августе этого года имела возможность съездить в Тибет, посетить святые места, монастыри, ваши резиденции в Потале и Норбулинке. Вот уже около полувека вы лишены возможности посещать Тибет, насколько ярки ваши воспоминания об этих местах, и как вы узнаете новости об изменениях, происходящих в Тибете?

Я очень отчетливо помню Тибет…

С 80-тых годов, несмотря на существующие ограничения, тысячи тибетцев приходят в Индию: кто-то получает разрешения, кто-то – нелегально. Они и приносят нам последние новости из Тибета.

Все тибетцы, которые сегодня приезжают из Индии в Лхасу, отмечают, что столица Тибета перестала быть тибетским городом. Теперь это китайский город, и это весьма значительное изменение.

Когда мы уходили из Тибета, население Лхасы составляло 50-60 тысяч человек. Сегодня в Лхасе проживает 300 тысяч, и две трети из них – китайцы.

- Как бы сложилась ваша жизнь, если бы вы не были избраны духовным и светским лидером Тибета?

Честно говоря, я не знаю. Но если бы я остался в своей маленькой деревне, и ситуация в стране не изменилась, тогда бы по воле своих родителей я, скорее всего, последовал примеру двух своих старших братьев и стал монахом в монастыре Кумбум. Так я бы стал третьим монахом в нашей семье.

А если бы я остался мирянином, то поскольку мне очень нравятся различные механизмы, то я, вероятней всего, работал бы в этой области. Мои пальцы весьма приспособлены к отвертке и другим инструментам.

- Встречались ли вы с кем-нибудь из лидеров советской эпохи? Ходят слухи, что вы подарили Брежневу кошку.

Брежневу? Нет.

Находясь в Пекине, я встречался с Хрущевым, Булганиным и Микояном. И еще, когда в Ташкенте скончался премьер-министр Индии Лал Бахадур Шастри, то на его похоронах в Дели присутствовал Косыгин. Один из моих индийских друзей подвел его ко мне, а тоже сделал шаг на встречу, но Косыгин ретировался. Он повел себя как настоящий друг Китая. [улыбается]

Что касается религиозных лидеров, я два раза встречался с Патриархом Пименом.

- В Норбулинке до сих пор хранится радиола, подаренная вам Хрущевым…

Да, да, это было в Пекине в 1954 году. Совершенно верно. Вы мне напомнили, я об этом уже забыл.

И еще, я несколько раз встречался с Горбачевым. В декабре в Риме состоится встреча лауреатов Нобелевской премии мира, и там, скорее всего, будет присутствовать и Горбачев. Я буду рад новой встрече с ним. Мы стали добрыми друзьями. Он – очень приятный человек.

- Как вы думаете, о чем будет ваша беседа?

Наша встреча состоится в рамках форума, организованного мэром Рима Вальтером Вельтрони и посвященного миру во всем мире. Это и будет главной темой нашего общения. Кроме того, Михаил Горбачев проявляет интерес к экологии. Возможно, мы поговорим об этом.

Однажды, кажется, это было в Москве, я заметил в разговоре с Горбачевым, что крах Советского Союза совсем не обязательно означает крах коммунистической системы. Я вижу здесь разницу. Я спросил его мнение на этот счет как бывшего секретаря компартии. Я задал ему этот вопрос, но он не ответил…

Я по сей день полагаю, что в изначальной марксистской идеологии, в ее социальном и экономическом аспектах есть много позитивных моментов, с которыми я полностью согласен. Но когда к этой идеологии добавилась политика власти, эта идеология пришла в упадок, и теперь у всех есть такое впечатление, будто коммунизм и марксистская идеология – это непременно насилие, страх и подозрительность. Не думаю, что в том вина изначального марксизма.

- Монгольские народы объединились, чтобы провести молебен о вашем долголетии. Народы Калмыкии, Бурятии, Тувы и Монголии сегодня ощущают чувство особого единения. А какие чувства испытываете вы?

Поистине я очень счастлив. Представители разных монгольских племен, проживающих на территории Монголии и России, а также тувинцы, объединились, и я, действительно, очень этому рад. Ведь все мы являемся последователями Будды, все мы – ученики одного учителя. Обычно я говорю, что монголы и тибетцы – братья-близнецы.

Однако в этой связи на ваши плечи ложится особая ответственность - ответственность за сохранение буддийской культуры и духовности.

- Мне бы хотелось вернуться к закону, принятому этим летом китайским правительством, согласно которому оно берется утверждать перерождения высоких лам. Они уже назначили собственного Панчен-ламу, а по этому закону в будущем будут искать и своего Далай-ламу. Как вы к этому относитесь?

Во-первых, реинкарнация – это вопрос исключительно религиозного характера. Однако китайские чиновники всегда испытывают страх, что Тибет отделится от Китая. Примерно десять дней назад секретарь компартии Тибетского автономного района заявил на заседании своей парторганизации, что главная угроза отделения Тибета от КНР кроется именно в буддийской вере.

Они понимают, что тема реинкарнации играет существенную роль в жизни тибетского сообщества, и для того, чтобы контролировать тибетцев, принимают этот закон.

В прошлом маньчжурские императоры действительно принимали участие в поиске новых воплощений некоторых высоких лам, включая Далай-ламу. Насчет Панчен-ламы я не уверен, но в поиске новой реинкарнации Далай-ламы они иногда участвовали, хотя далеко не всегда. Это происходило только в том случае, если среди тибетцев возникали разногласия в отношении нового воплощения Далай-ламы. И в силу этих проблем внутреннего характера, тибетцы обращались за помощью к маньчжурским императорам.

При этом следует учитывать тот факт, что маньчжурские императоры – не все, но многие из них - были буддистами и следовали именно тибетской форме буддизма. Они считали себя «патронами», благодетелями тибетского буддизма, и именно в этом качестве считали себя обязанными участвовать в этом процессе.

Если же мы возьмем сегодняшнее положение вещей, то, во-первых, тибетцы не просят никакой помощи у китайских властей, а во-вторых, китайские чиновники сами по себе не являются верующими. Они – радикальные коммунисты, атеисты. Быть может, они собираются стать буддистами? [Улыбается]

- Возможно ли, что следующее воплощение Далай-ламы будет найдено на территории России – в Туве, Бурятии или Калмыкии?

Теоретически, конечно, это возможно. Но вы должны молиться для того, чтобы это случилось.

Несколько лет назад я сделал весьма определенное заявление. Цель новой реинкарнации любого ламы – продолжать работу, начатую, но не завершенную им в своем предыдущем воплощении. Поэтому если я умру беженцем, еще до разрешения тибетского вопроса, то есть, не достигнув поставленной мною цели, то мое следующее воплощение станет преемником целей и задач предыдущего. Поэтому, по логике вещей, я должен буду родится за пределами Тибета, в свободном мире – будь то в Индии, Калмыкии, Монголии или Туве.

- Существует очень много гипотез и версий в отношении Пандито Хамбо-ламы Итигелова. Как верующие должны относиться к этому явлению и ко всем его толкованиям?

Это особый случай, но такое случается. В Тибете, в особенности в годы культурной революции, когда разрушали монастыри и храмы, было обнаружено несколько тел лам, не подверженных тлению.

Кроме того, бывают случаи, когда после смерти тело ламы сжимается. Оно становится маленьким, размером с локоть, а иногда и вовсе исчезает.

Несколько лет назад, в местечке под названием Ньягронг в Тибете, один лама по имени Ачок перед смертью попросил своих учеников не прикасаться к его телу, не тревожить его на протяжении недели.

Через неделю, когда открыли они дверь в его комнату, то обнаружили там только его одеяния. Тело же полностью исчезло. Такая практика существует…

- Как нам следует относиться к телам таких лам?

Просто храните их.

- В настоящее время буддизм возрождается на территории России, и у этой религии появляется все больше последователей как в нашей стране, так и в других странах мира. Не рассматривается ли проект создания единого буддийского телевизионного канала, который позволял бы транслировать буддийские молебны и церемонии в прямом эфире?

Такой проект пока не разработан, однако это очень хорошая идея. В прошлом году на встрече представителей буддийских организаций разных стран мира один мой индийский друг выступил с подобным предложением – создать буддийский телевизионный канал. Я сказал тогда, что это прекрасная идея. Но теперь дело за конкретными делами, кто-то должен осуществить этот проект.

- Вы недавно получили Золотую медаль Конгресса США, с чем мы вас от души поздравляем. Но не считаете ли вы, что эта награда может еще больше осложнить и без того напряженные отношения с Китаем, с официальными пекинскими властями? Не станет ли это причиной ужесточения репрессий в отношении ваших сторонников внутри Тибета?

На протяжении целого года мы являемся свидетелями повышения напряженности и усиления репрессий в Тибете. Примером тому служит инцидент на перевале Нангпа-ла у тибетско-непальской границы. 30 сентября прошлого года около 40 тибетцев, в том числе дети, пытались перейти границу, и китайцы открыли по ним огонь, убив одного человека и ранив нескольких. Китайцы не могли скрыть этот эпизод, потому что все происходило на глазах у двухсот альпинистов, чей лагерь был разбит неподалеку.

Румынский альпинист снял этот инцидент на видеопленку, которая затем была показана многими международными телеканалами. Не имея возможности отрицать случившееся, китайцы заявили, что стреляли в целях самозащиты. Но на пленке видно, как тяжело было передвигаться тибетским беженцам, как медленно они шли по глубокому снегу. Какую угрозу могли они представлять для китайских солдат? Как бы то ни было, именно такой была версия китайских властей.

Таким образом репрессии совсем не обязательно связаны с вручением мне Золотой медали Конгресса США. Это общая политика КНР.

Однако 17 октября, когда я получил Золотую медаль Конгресса США (разница во времени между США и Тибетом составляет свыше 10 часов), в то утро монахи монастыря Дрепунг, к которому традиционно относится Далай-лама со своего второго воплощения, начали наносить новую побелку на здание резиденции Далай-ламы в этом монастыре в знак почтения и празднования этого события. Китайские власти заставили монахов разойтись. Однако чуть позже собралось еще больше монахов, они возобновили работы, и тогда китайские власти подтянули к монастырю свыше четырех тысяч солдат против тысячи ста монахов.

Такой инцидент имел место, но он развернулся на фоне общей политики подавления и репрессий.

- В одном из интервью вы сказали, что буддизм и современная наука могут идти рука об руку. Не поменяли ли вы эту точку зрения?

Я обычно делю буддизм на три составляющих: буддийскую науку, буддийскую философию и буддийскую веру или практику. На сегодняшний день наше взаимодействие с современной наукой осуществляется по двум первым направлениям – буддийская наука и буддийская философия.

Около двадцати лет назад, по моей инициативе, состоялась первая встреча современных ученых и буддийских философов, а затем эти встречи стали проходить в рамках созданного для этой цели института «Ум и жизнь».

Эти встречи отчетливо показали, что современная наука достигла высокого уровня развития в том, что касается изучения материального мира – частиц, квантовой физики. И в этой сфере буддистам есть чему поучиться у современной науки.

Однако в плане изучения внутреннего мира человека – его сознания, эмоций, ума, современная наука еще очень и очень молода. В этой области философская мысль древней Индии и, в особенности, буддизм достигли поистине выдающихся результатов. Поэтому если мы соединим достижения современной науки и философской мысли буддизма, то получим полную картину. Вот почему среди современных ученых появляется все больше людей, которые проявляют неподдельный интерес к проведению соответствующих экспериментов, и уже получены вполне конкретные результаты, которые показывают, что медитативные практики тренировки ума ведут к снижению стресса, кровяного давления; человек становится спокойнее, стабильнее и счастливее. В США подобные исследования проводятся, по меньшей мере, в трех университетах – Эрмори, Висконсинском и Стэнфордском.

Я бы очень хотел, чтобы в этих программах принимали участие и российские ученые. Один или два раза российские ученые уже участвовали в конференциях под эгидой института «Ум и жизнь».

В прошлом Россия дала миру многих замечательных ученых, и они внесли существенный вклад в развитие научной мысли. У российских ученых могут внести свой вклад в развитие и этой новой области (взаимодействия современной науки и буддийской философии).

- История ясно показывает нам, что Тибет и народы Калмыкии, Бурятии, Тувы и Монголии, были связаны очень тесными узами. Почему вы считаете, что эти взаимоотношения будут иметь большое значение и в будущем?

Буддизм, который начал бурно развиваться в Монголии и на территориях проживания монгольских племен в 13-м и 16-м веках, пришел из Тибета. В конечном итоге эти регионы дали миру многих выдающихся буддийских философов. И сегодня существует целый ряд прекрасных аутентичных буддийских трактатов, составленных монголами, калмыками… В годы моей ранней юности был один философ из Калмыкии по имени Чодрак. Тувинских ученых я не припоминаю, но помню целый ряд философов из Бурятии, Внешней и Внутренней Монголии. Один из моих учителей был родом из Внутренней Монголии – превосходный ученый.

С 13-го, и в особенности с 16-го века, и вплоть до моего поколения ученые-философы из Монголии и буддийских регионов России играли весьма важную роль хранителей тибетского буддизма. Поэтому у нас совершенно особые связи.

В отношениях между Индией и Тибетом, Индия являлась нашим гуру, нашим учителем, а мы, тибетцы, были ее учениками. В отношениях же между Тибетом и Монголией, мы, тибетцы, - гуру, а монголы – наши ученики.

Я часто говорю своим индийским друзьям – когда ваши ученики проходят трудный период, вы как гуру обязаны оказать им помощь. Подобным образом, мы, тибетцы, несем особую ответственность за народы Монголии и буддийских регионов России, мы обязаны служить и помогать им всем, чем сможем.

Хотя мы потеряли родину и являемся беженцами, мы все же приняли в свои монастыри около трех тысяч индийских учеников из Ладакха и штата Аруначал Прадеш, которые сейчас обучаются в наших монашеских институтах, а также с территорий проживания монгольских племен (несколько человек из Внутренней Монголии, но в основном из независимой Монголии, а также из Калмыкии, Бурятии и Тувы). Их число в общей сложности составляет 400 человек, и некоторые из них уже получили ученую степень геше - доктора буддийской философии.

- В отношениях Запада и Востока в последнее время наблюдается странное противоречие. С одной стороны Запад и Восток тянутся друг к другу – налицо взаимное узнавание, деловые связи, интерес к культурным и религиозным традициям, а с другой – из-за мусульманских экстремистов и жесткой позиции США, пропасть между Западом и Востоком становится все шире. Какой вы, как гражданин мира, видите выход из сложившейся ситуации?

Когда мы рассуждаем в категориях «Восток» и «Запад», то, как правило, связываем Запад с развитием технологий и науки, а Восток - с развитием духовности. Эти обобщения, на мой взгляд, не слишком соответствуют действительности.

В годы холодной войны разделение на Восток и Запад приобрело милитаристскую окраску, возникли два противоборствующих лагеря. Председатель Мао говорил о «восточном ветре», дующем в западном направлении. Сейчас, правда, похоже, он дует в противоположном направлении… [улыбается]

Как бы то ни было, подобное понимание Востока и Запада не слишком правомерно. Как я говорил ранее, все мы - жители единого мира. То, что происходит на Западе, в конечном итоге, затрагивает и Восток. А то, что происходит на Востоке, отражается на Западе.

Если мы спустимся на уровень человеческих существ, то увидим, что между представителями шестимиллиардного населения планеты нет особой разницы. Принадлежность к той или иной расе, культуре, языковой группе, - все это вторично.

Прекрасно, что холодная война окончена, Берлинская стена пала, разделение на восточный и западный блоки перестало существовать, а Россия в целом стала демократическим государством. Это замечательно. Очевидно, что при царе в России не было места демократии, не было его и при большевиках. Таким образом, демократия является новым явлением для великого русского народа. Конечно, нужно время, чтобы достичь зрелости на пути демократии, однако в целом русский народ делает выбор в пользу демократических ценностей, открытого общества, законности, честных выборов, и это крайне важно.

Вы также упомянули Америку, эта страна является ведущим поборником демократии и свободы. Американцы – в целом очень приятные люди, прямые и открытые. Что же касается политики, то, конечно, порой мы сталкиваемся с политикой, которую можно назвать нереалистичной. Однако простые американцы всегда свободно выражают свою точку зрения, и в этом величие демократии и открытого общества. Поэтому не стоит обобщать и по отдельным неприятным инцидентам судить о политике в целом. Как не стоит судить обо всей мусульманской религии по действиям отдельных мусульман, ведущих себя неподобающим образом, в том числе террористам. Ошибкой было бы, исходя из действий этих людей, называть весь ислам воинствующей религией.

Людей, ведущих себя неподобающе, можно найти в любой религии – в буддизме, христианстве и в русской православной церкви. Они есть среди мусульман, среди иудеев, среди индуистов – повсеместно. И если по действиям отдельных личностей мы будем судить обо всей религии, то такой подход я бы назвал нереалистичным.

- Являясь лидером государства в изгнании на протяжении полувека, что вы считаете полезным для политика?

Политику необходима честность и правдивость…

Честность и правдивость влекут за собой прозрачность в политических инициативах. Кроме того, если политик является человеком честным и справедливым, то он не может позволить себе лгать. И это очень важно, ибо рождает доверие со стороны народа.

Лидер должен уметь заглядывать в будущее и видеть долгосрочную перспективу. И здесь ему нужна сила воли для того, чтобы суметь пренебречь сиюминутной выгодой ради извлечения пользы в долгосрочной перспективе.

Чтобы следовать по такому пути, необходима решительность и сила воли, а также, как я говорил ранее, способность видеть целостную картину. Это то, что я считаю важным для политика, но сверх этого мне нечего добавить.

- Будет ли у свободного Тибета армия и министерство обороны?

Нет, в одном из своих предыдущих официальных заявлений я очень ясно дал понять, что вопросы обороны и внешней политики должны оставаться в ведении Центрального правительства КНР.

Но если говорить о сверхзадаче, то это глобальное разоружение. Но этот процесс должен осуществляться постепенно, и здесь Россия может сыграть очень важную роль, равно как и Европейский Союз и Америка. Еще один способ достижения этой цели – создание объединенных вооруженных сил. Уже существуют франко-германские объединенные вооруженные силы. Это наилучшая гарантия тому, что между Германией и Францией невозможны вооруженные конфликты. И этот дух должен постепенно распространиться на все страны-члены Европейского Союза. Часто, выступая на Западе, я говорю, что в конечном итоге штаб-квартира НАТО должна быть перенесена в Москву, а штаб-квартира Европейского Союза - располагаться в Польше или какой-либо другой стране Центральной Европы.

В объединенные вооруженные силы, которые сегодня включают Германию и Францию, постепенно должна быть включена и Россия. В этом случае мы получим подлинную гарантию прочного мира на всем континенте.

Недавно, находясь в Америке, я неоднократно упоминал о необходимости создания объединенных вооруженных сил, которые бы включали все страны Северной и Южной Америки. Можно начать этот процесс на региональном уровне - с объединения вооруженных сил Латинской Америки, Северной Америки; затем всех стран Европы, затем мусульманского мира, Африки… И предмет моих особых молитв – объединенные индо-китайские вооруженные силы. Это подлинная гарантия тому, что на этом континенте уже не произойдет вооруженных конфликтов.

Но, конечно, при нашей с вами жизни это пока не осуществимо. Но лучше ставить такую цель и стремиться к ней.

- Когда мы со съемочной группой НТВ были в Лхасе, китайцы привезли нас в образцово-показательную тибетскую семью. На алтаре стояли фотографии Мао Цзедуна, Дэн Сяопина, признанного китайцами 10-того Панчен-ламы, и одна фотография дочки и внучки хозяйки дома на фоне вашего летнего дворца Норбулинки. Мне показалось удивительным, что делает эта фотография рядом с портретами китайских лидеров. Я позвал ее и спросил: «Это Норбулинка?» Она ответила, да. Я спросил: «Дворец Далай-ламы?». Да, сказала она, и тотчас же стала читать молитвы. Я подумал, что таким образом она поместила на алтарь и ваш портрет.

Я слышал, что иногда, если перевернуть портрет председателя Мао, который тибетцы вынуждены ставить на алтарь, можно увидеть на его оборотной стороне портрет Далай-ламы. [смеется]

Каково ваше общее впечатление от посещения Тибета?

- Древние монастыри, храмы, ваши резиденции – Потала и Норбулинка по-прежнему впечатляют. Но если говорить о духе Тибета, как я представлял его себе, то, скорее, я нашел его здесь, в Дхарамсале. Здесь больше похоже на Тибет. Верующие в Тибете испуганы, здесь же они открыты и добродушны, легче вступают в контакт с журналистами.

Тибетцы, которые приходят из Тибета, когда я задаю им какой-нибудь важный вопрос, то прежде чем ответить мне, они озираются по сторонам. Казалось бы, они в свободной стране, в Индии, в моей резиденции. Им здесь ничего не угрожает… Но они так привыкли бояться, что страх и подозрительность стали неотъемлемой частью их жизни. Ими управляют посредством страха. Это ужасно.

- Я привез ваши фотографии и раздавал тибетцам. Они были очень благодарны и тотчас же прятали их за пазуху…

Это противозаконные действия, и за них вам грозит наказание… [смеется]

Тем не менее, в некоторых китайских городах, Ладжоу и Пекине, мои фотографии очень легко купить.

- Это бизнес?

Да, вероятней всего, это бизнес. [смеется]

- Важнейшая часть китайской риторики заключается в том, что с 1959 года благосостояние тибетцев выросло. Они демонстрируют новые дороги как предмет гордости и рассказывают, что тибетский народ вырвался из средневековья и начал жить богатой, состоятельной жизнью. Как вы можете прокомментировать этот факт, и может ли так случиться, что китайцы таким образом «купят» любовь тибетцев?

У человеческих существ есть тело и ум (сознание). Для тела важен комфорт, который мы получаем, окружая себя вещами материальной природы. Сознанию же необходима свобода. Если у человека нет свободы, если он живет в страхе, это наносит ему колоссальный ущерб.

Поэтому если нет свободы и подлинного доверия, едва ли удастся купить преданность народа, сколько бы денег ни было потрачено на эти цели.

- Вы ушли из Тибета, оставив многое за плечами. Чего вам больше всего не хватает?

Людей… Тибетцы по-настоящему любят меня, доверяют мне. И я несу за них моральную ответственность.

А если говорить в категориях буддизма, то между нами существует кармическая связь. Поэтому мне их очень недостает. Что до страны… то учитывая мой преклонный возраст, низинные земли Индии, возможно, теперь подходят мне больше, нежели тибетское высокогорье…

Перевод Юлии Жиронкиной

Россия – великая страна

Полная версия интервью Его Святейшества Далай-ламы российским журналистам

Дхарамсала, Индия

11 декабря 2006

В декабре 2006 года, когда духовному лидеру буддистов был торжественно вручен орден Белого лотоса - высшей награды Республики Калмыкия, Его Святейшество Далай-лама встретился с избранными представителями российской прессы, чтобы побеседовать о Тибете, буддизме и судьбах России. Хотя значительная часть этой продолжительной беседы уже уже была опубликована различными средствами массовой информации, его полная версия печатается впервые. Публикация, в частности, включает фрагменты эксклюзивного интервью Его Святейшества Далай-ламы российским телекомпаниям "ТВЦ" и "РЕН-ТВ", в котором духовный лидер буддистов много говорил о России.

Мы приурочили выход полной версии интервью ко дню рождения Его Святейшества Далай-ламы, который также совпадает с двухлетием нашего сайта, запущенного 6 июля 2005 года. Долгих лет Его Святейшеству Далай-ламе и глубокая благодарность всем, кто прилагает усилия, чтобы его имя звучало в нашей стране, а его благие цели и задачи осуществлялись. Пусть их сила и мужество поможет победить малодушие тем, кто испытывает страх. Чего нам бояться, если наше единственное желание - сделать так, чтобы в сердцах людей стало больше света?

Добро пожаловать! Похоже, погода тоже вас приветствует – начался снег. Куда бы я ни направлялся, где бы ни встречался с представителями средств массовой информации, а также с широкой публикой, я всегда говорю, что в моей жизни есть три основных обязательства.

Его Святейшество Далай-лама:

Первое – пропаганда общечеловеческих ценностей, чтобы мы могли стать счастливыми людьми, построить счастливую семью, счастливое общество и мир, в котором будет больше мира и дружелюбия.

Второе – пропаганда гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями.

И, наконец, третье мое обязательство связано с Тибетом.

Я хотел, чтобы вы об этом знали, потому что средства массовой информации также играют весьма важную роль, по меньшей мере, в двух из этих областей – в сфере пропаганды общечеловеческих ценностей и гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями.

О России

- Мы впервые у вас в гостях и были удивлены тем, как много россиян мы встретили в тибетских монастырях. С чем это связано? Почему все больше россиян приезжают сюда, почему все больше появляется последователей буддизма?

Об этом лучше спросить россиян. [Смеется.] Наша обязанность заключается в том, чтобы оказывать помощь всем, кто приезжает сюда с намерением учиться. Мы не имеем ни малейшего представления о том, что их сюда приводит.

Конечно, если говорить о жителях буддийских регионов России - Калмыкии, Бурятии и Тувы, то они на протяжении многих столетий приезжали учиться в Тибет, в Лхасу, а также на мою родину, в монастырь Кумбум и Лабран. В монастыре Кумбум, например, выходцы из Монголии и буддийской России составляли большинство обучающихся там монахов.

- Вы следите за новостями из России? Что это сегодня за страна? Как вы ее воспринимаете?

Здесь, в Дхарамсале, у меня нет возможности смотреть программы российского телевидения.

Но как бы то ни было, когда речь заходит о России, мне всегда хочется применить эпитет «великая» - великая Россия.

Россия вызывает во мне особые чувства, ведь у моего предшественника 13-того Далай-ламы были контакты с российскими царями. Помню, в Лхасе у меня хранились карманные золотые часы, подаренные 13-тому Далай-ламе русским царем. На них был герб с двухголовым орлом.

Кроме того, на протяжении многих столетий у Далай-лам были очень тесные связи с буддийскими регионами России. Поэтому вполне естественно, Россия вызывает во мне самый живой интерес.

В Советское время на долю буддистов России и Монголии выпали чудовищные страдания. В 30-х годах - много смертей, колоссальные разрушения. Мы очень внимательно следили за развитием этих событий.

Затем, в конце 70-х, я, к своему большому удивлению, получил приглашение посетить Монголию, что едва ли было возможно без благословения Кремля. Так мне представилась возможность посетить коммунистический мир - Советский Союз, Москву и Монголию. Это была все та же тоталитарная система, уже знакомая мне по Китаю, очень жесткая. Но в то же время я получил возможность узнать на собственном опыте, кто такие русские, живущие в СССР.

Затем наступила эпоха Горбачева, и постепенно эта великая держава стала открытым обществом, демократической страной. Замечательно!

У России огромный потенциал – колоссальные природные ресурсы и, кроме того, люди… Знаете, люди, на долю которых выпало много трудностей, обычно становятся закаленными. В прошлом среди россиян было немало выдающихся ученых, поэтов, изобретателей. К сожалению, в Советское время страна делала слишком большой упор на гонку вооружений. Если бы не это, у нее огромный потенциал являть миру поистине блестящих, выдающихся людей. Я всегда восхищаюсь такими людьми, как Сахаров.

По своему географическому положению Россия служит мостом между Востоком и Западом. В силу этого она способна сыграть весьма важную роль, способствуя подлинному миру и гармонии.

Мой интерес к России, к Советскому Союзу, был отчасти спровоцирован одним моим другом, уйгуром из Восточного Туркестана, еще в 1954 году. Он свободно говорил по-русски. Под его руководством я выучил несколько русских слов – «хорошо», «очень хорошо», «спасибо», «как ваше здоровье?» и еще «до свидания». В то время я также начал учить русский алфавит.

С самых юных лет я проявляю самый живой интерес к России, к этой великой державе. Однако в последнее время большие трудности сопряжены с моим посещением вашей страны.

- В июле этого года в Москве прошел саммит лидеров мировых религий. Получали ли вы официальное приглашение принять в нем участие?

Накануне саммита некоторые заинтересованные люди выражали пожелание относительно моего участия в этой встрече, однако официального приглашения я не получал. И, конечно, причина здесь совершенно очевидна. Она известна всем.

- В 2004 году все же удалось организовать ваш краткий визит в Калмыкию. Каковы ваши впечатления об этом регионе?

Этот визит был третьим по счету. Я уже знал о том, насколько сильна буддийская вера среди калмыков, знал об их дружеских чувствах по отношению к Тибету и ко мне лично - чувствах, которые связывали нас на протяжении многих столетий.

Этими теплыми чувствами был пронизан мой последний визит в Калмыкию, несмотря на то, что было очень холодно, шел снег.

И мне, и калмыцкому народу было очень холодно, но нас согревало тепло наших сердец.

- Сейчас многие политики обвиняют Россию в возвращении к тоталитарному режиму. Когда вы посещали Россию в 2004, не сложилось ли у вас впечатление, что существует такая возможность возвращения в прошлое?

Нет, это был слишком короткий визит, чтобы почувствовать что-то подобное. Но в целом международные средства массовой информации высказывают критические замечания такого рода.

Но с моей точки зрения, Россия как демократическое государство еще слишком молодо. Я считаю нереалистичным ожидать, что Россия после такой коренной смены системы вдруг станет таким же демократическим государством, как страны Запада. Это беспочвенное ожидание.

Недавно я посещал Чехию, и один чешский политик поделился со мной своими соображениями, сказав, что демократия в Чехии – довольно новое явление. Людям, которые выросли в атмосфере страха и лжи, трудно приспособиться к новым реалиям. Это требует времени. Я думаю, это верно.

Один из позитивных аспектов демократической системы в том, что, обретя свободу слова и свободу мысли, люди получают более объективную картину мира. Тоталитарная система вынуждает вас смотреть на вещи через призму проповедуемой ею политики, вы не способны адекватно воспринимать действительность. И в этом я усматриваю большой недостаток, больший риск и опасность.

Я говорю своим друзьям в Индии – хотя вы добились независимости более 60 лет назад, Индии по-прежнему необходимо бесстрашие, способность думать об общих интересах и говорить в полный голос. Тот дух, которым Индии была исполнена в дни борьбы за свободу, он нужен и теперь.

Это верно и для России. Вы сумели переломить политическую систему - великолепно, что это изменение произошло по воле народа. Однако новое открытое общество, свобода, не смогут незамедлительно удовлетворить нужды всех и каждого. Вам нужно поддерживать в себе дух борьбы, решимость и применять свои знания и опыт, опираясь на мудрость. Вам необходимо больше решимости и терпения. Это важно.

Что касается представителей средств массовой информации, то у вас совершенно особая роль в демократическом обществе.

- У меня есть любимое изречение из Черчилля, который сказал, что самый сильный аргумент против демократии – это пятиминутная беседа со средним избирателем. Мне кажется, что сегодня в России очень многим нравится это изречение Черчилля.

У любой системы, включая религиозные, есть свои недостатки. Но здесь все зависит от индивидуальной личности, которая действует в рамках данной системы. Возьмем религию. Если человек использует религию в своих собственных целях, тогда религия становится грязной. Если политик использует ту или иную политическую систему не в интересах широких слоев общества, а в иных целях, тогда политика становится грязной.

Одно из преимуществ демократии в том, что демократическая система предоставляет индивидууму возможность выдвигать собственные инициативы, раскрывать свой потенциал.

Кроме того, демократическая система предоставляет людям, и в особенности прессе, возможность самовыражения. Это очень важно.

Еще один аспект – возможность для некоторых политиков переходить из одной партии в другую. Я считаю, что это довольно полезно.

И, конечно, правовое государство. Перед законом все равны, и это большое достижение.

Однако в рамках демократической системы очень важную роль играет образование. Если у людей нет опыта, нет образования, то в этих условиях демократическая система может привести к хаосу.

- Все больше китайцев заселяет Сибирь, местное население начинает выражать недовольство. Что можно сделать, чтобы разрешить этот конфликт?

Не знаю. Наверное, лучше спросить Москву.

- Каким вы видите будущее России?

Будущее России, как и будущее любой другой страны, зависит от вашей решимости, стремлений и надежд. Не делайте такой большой акцент на водке. Прилагайте усилия, основываясь на упорстве, надежде и внутреннем стремлении. Не ленитесь и не пейте алкоголь.

О развитии тибетского буддизма

- Для вас как лидера буддистов приоритетным направлением является развитие буддизма в традиционных буддийских регионах, таких как Индия, Монголия, буддийские республики России – Калмыкия, Бурятия и Тува, или же в странах, где буддизм только набирает обороты?

В Монголии и буддийских регионах России люди традиционно являлись последователями буддизма. При этом они придерживались именно той формы буддизма, которая преподавалась в древнеиндийском университете Наланда. Этот монастырский университет в основном опирался на санскритскую традицию. Они использовали и пали, но все же в большинстве своем учения давались именно в соответствии с санскритской традицией.

Для этих регионов, которые на протяжении многих столетий исповедовали буддийское учение, возрождение этой религии имеет большое значение, и я готов без колебаний оказывать им поддержку, помогать в углубленном изучении буддизма и разъяснять суть буддийской практики. Я вижу в этом свою главную задачу.

При этом я часто говорю, в том числе и тибетскому народу, что сегодня мы живем в XXI веке. Современная наука, современные технологии достигли высокого уровня развития. Мы должны быть буддистами XXI века, а значит, нам необходимы, с одной стороны, современные научные знания, а с другой - традиционные знания о внутренних, духовных ценностях, которые предлагает буддизм.

Ведь не секрет, что мы, традиционные буддисты, порой слишком полагаемся на веру, ритуалы, молитвы. Но этого не достаточно. Буддизм в своем развитии должен опираться на мудрость, а не на одну только веру. В этом направлении я прилагаю большие усилия.

Если говорить о жителях небуддийских стран – европейских стран, США – то для них правильнее было бы сохранять свои исконные традиции. Если вы традиционно являлись христианами или мусульманами, то лучше продолжать придерживаться именно этих религий.

Но, конечно, среди миллионов не-буддистов могут найтись единицы, кто в силу особого склада ума, не проявляет интереса к религии своих предков. Такие люди начинают обращаться к другим традициям, в том числе к древнеиндийским школам философской мысли, включая буддизм. Я обычно говорю им – вам нужно хорошенько подумать. Переход в другую веру – непростой вопрос. Изучайте различные религии, анализируйте, проводите сравнения.

Однако если в результате анализа окажется, что буддийская философия более эффективна для вас, в большей степени отвечает вашим внутренним потребностям, тогда у вас есть полное право взять ее за основу своего развития.

- Многие воспринимают растущее увлечение тибетским буддизмом как некую дань моде. Обычно приводят в пример голливудских актеров – Ричарда Гира, Стивена Сигала. Как, с вашей точки зрения, тибетский буддизм развивается в мире и можно ли говорить о том, что это лишь модная тенденция?

В середине 60-х – начале 70-х годов многие выходцы с Запада приезжали в Индию, на Восток, и принимали ту или иную восточную веру. На тот момент, скорее всего, это было данью моде. Но этот период постепенно подошел к концу.

Наступили 80-тые, 90-тые годы, и вот теперь мы уже в 2000-ных годах. Сегодня западные люди – европейцы, американцы, австралийцы - проявляют достаточно серьезный интерес к буддизму. Среди них есть весьма образованные люди, а также ученые.

Порой те иностранцы, которые интересуются буддизмом, оказываются более серьезными в своих намерениях, нежели наш собственный народ - тибетские, китайские или монгольские буддисты. Мы зачастую воспринимаем буддизм как дань древней традиции. У нас есть вера, но не слишком большой интерес к ученым занятиям. Иностранцы же самым искренним образом стремятся к постижению смысла буддийского учения, его философских обоснований, и мне это нравится.

- Ваше Святейшество, вчера мы посетили женский монастырь Долмалинг и видели, как тибетские монахини упражняются в философском диспуте. Как нам объяснили, в Тибете в женских монастырях не было такого предмета. Чем вы руководствовались в своем решении расширить программу обучения для монахинь?

Во-первых, в изучении буддийской философии диспут является одним из наиболее действенных инструментов, позволяющий углубить знания и обрести безошибочное понимание изучаемой темы. Во-вторых, сам Будда говорил о равноправии монахов и монахинь.

На протяжении нескольких столетий в женских монастырях Тибета не было серьезной учебной программы. В начале 60-х годов я выступил с предложением разработать новую программу обучения для женских монастырей, взяв за основу программу крупнейших монастырских университетов Тибета, где обучались монахи. Это предложение было встречено с большим энтузиазмом, и теперь подобная расширенная учебная программа действует в целом ряде женских монастырей в изгнании. Я весьма доволен результатом.

- Как вы оцениваете темпы возрождения буддизма в России?

Поскольку буддийские сообщества России придерживались этой религии на протяжении нескольких поколений, то буддизм является одной из основополагающих характеристик их национальной самобытности. Поэтому буддийская религия, безусловно, достойна сохранения. Однако, помимо этого, в наше время особую роль начинает играть буддийская психология, буддийский метод тренировки ума.

Один из моих друзей, американский ученый проводит эксперимент, обучая буддийской медитации своих избранных учеников. Не с целью обращения их в буддизм. Сам ученый, возможно, также не является буддистом, но он использует буддийский метод для того, чтобы добиться умиротворения и покоя.

Поэтому для людей, которые являются буддистами по рождению, также имеет смысл изучать этот метод и применять его в повседневной жизни. Это поможет построить счастливую семью и счастливое общество.

- В российском педагогическом сообществе сейчас идет оживленная дискуссия относительно преподавания основ религии в общеобразовательных школах. Хотелось бы услышать ваше мнение о преподавании основ буддизма в школах в условиях, когда религия отделена от государства.

Как я говорил ранее, мы должны прививать детям добросердечие. Но я бы предпочел, чтобы это осуществлялось в рамках светского, а не религиозного образования. Если мы живем в обществе, где представлены разные религии, лучше прививать детям ценности на секулярном, светском уровне. А наряду с этим представители буддизма или православия могли бы проводить отдельные занятия, где бы они представляли свое вероучение. Но, конечно, решать вам.

- Каково, на ваш взгляд, будущее буддийского учения?

Некоторые ученые говорят, что буддизм и современная наука могут идти рука об руку…

О гармонии в отношениях между религиями

- Как вы оцениваете состояние взаимоотношений между разными религиями?

Безусловно, дух плюрализма в отношениях между различными вероисповеданиями постепенно растет. Покойный Папа Римский Иоанн Павел II стал инициатором первой встречи лидеров разных религиозных традиций в итальянском городке Ассизи в 1986 году. Я также принимал в ней участие. Эта инициатива положила хорошее начало дальнейшим встречам лидеров разных вероисповеданий, несущих послание мира и любви.

Помимо этого, все чаще проходят встречи между философами и практиками разных религиозных традиций. Совместные молебны представителей разных религий также становятся весьма распространенным явлением в самых разных точках земного шара. Куда бы я ни приезжал, я постоянно принимаю участие в таких молебнах наравне с христианами, иудеями, индуистами. И я усматриваю в этом знак улучшения ситуации.

С другой стороны, конфликты на религиозной почве по-прежнему имеют место. Это значит, что нам нужно прилагать больше усилий.

- Что, с вашей точки зрения, могло бы служить основой для подобного диалога между представителями разных религий?

В философии разных религий есть различия, и некоторые из них – ключевого характера. В целом существует две категории религий. Первая – теистические религии, которые признают существования бога-творца. Вторая – нетеистические, которые это отрицают. Буддизм, джайнизм и некоторые древние течения индуизма относятся именно к этой категории.

С точки зрения теистических религий, представители нетеистических порой попадают в разряд неверующих. Некоторые из них вообще относят буддизм к атеизму. Так что различия велики.

Но взгляните на это с точки зрения религиозной практики. И те, и другие подчеркивают важность любви, сострадания, умения прощать, умения довольствоваться малым и самодисциплины. Кроме того, монашеская традиция в христианстве, буддизме, индуизме – это весьма схожая практика. Однажды мне довелось посетить католический монастырь на юге Франции. Их монастырская система и тибетская монастырская система практически идентичны. Так что с точки зрения религиозной практики, сходство велико.

Конечно, в философии есть большие различия. Но задайте вопрос – в чем цель этих философских учений? И мы увидим, что цель одна – упрочение базовых духовных практик, к числу которых можно отнести взращивание любви и сострадания.

Основное послание теистических религий – любовь и сострадание. Один из аспектов бога – бесконечная любовь. Люди, которые верят в бога, должны взращивать любовь в своих сердцах. Они должны любить живых существ с той же силой, с какой любят бога.

Мусульмане как-то сказали мне, что настоящий последователь ислама питает любовь не только к богу, но также и ко всем его творениям – к людям, деревьям, зверям и птицам.

Нетеистические религии, такие как буддизм, основываются не на концепции бога-творца, но на концепции причинно-следственной связи. Причина порождает результат, гласит закон кармы. Цель этой концепции в том, чтобы направить верующего на путь правильных поступков, ведь в противном случае ему придется столкнуться с результатами своих собственных негативных действий. Подходы различаются, но цель одна – помочь человеку развить в своем сердце основополагающие ценности: любовь, сострадание, умение прощать…

И если, несмотря на различие в подходах, цель одна, тогда нет причин воздвигать барьеры и идти на конфликт.

Здесь можно привести пример с лекарством. Если вы заболели, нет смысла спорить, чье лекарство лучше. Лекарства прописываются каждому пациенту индивидуально. Одно и то же лекарство может оказаться полезным для одного пациента и бесполезным или даже вредным – для другого.

Религии - это лекарства, позволяющие нам победить негативные эмоции. В силу разного склада ума, одним людям больше подходят теистические религии, другим – нетеистические. Все зависит от индивидуальной личности. В любом случае, цель одна. Как только вы поняли это, вы не станете ссориться, не станете выказывать неуважение друг к другу.

Нам, человечеству, нужны различные традиции.

Однажды в Австралии, представляя меня перед началом публичной лекции, христианский священник заметил: «Далай-лама - хороший христианин»…

- Для большинства религий – ислама, христианства, иудаизма – актуален вопрос адаптации к реалиям современного мира. Ведь в современном мире очень много факторов, отвлекающих от духовной жизни. Актуальна ли эта тема для буддизма?

Нынешний Папа Римский, являясь теологом, подчеркивает важность двух факторов: веры и логического анализа. Вера - явление таинственное, и людям порой трудно его понять. Именно поэтому размышление, логический анализ играют важную роль, позволяя увязать религию с повседневной жизнью.

Я обычно выделяю в буддизме три аспекта: религиозный аспект, включающий веру, ритуалы, молебны, молитвы; буддийскую философию с ее основополагающими концепциями – нирвана, освобождение, состояние Будды; и, наконец, буддийскую науку, описывающую материю, функционирование ума и эмоций.

При этом на первое место я ставлю буддийскую науку, потому что она позволяет нам получить адекватное представление о явлениях внешнего и внутреннего порядка. С буддийской точки зрения, счастье возможно лишь при условии адекватного восприятия действительности. И, напротив, страдания, боль являются следствием ее неадекватного восприятия, применения метода, который не отвечает реальному положению вещей.

Адекватное восприятие действительности приводит нас пониманию возможности трансформации своего сознания. Трансформация сознания ведет к трансформации нашего поведения, наших поступков. Так мы меняем причины, и это приводит к изменению следствий. В результате уменьшается страдание и приумножается счастье. Такова буддийская концепция прекращения страданий.

А для того, чтобы осуществить весь этот процесс, нам необходимы буддийские молитвы, буддийские ритуалы и медитации, то есть третий аспект.

Такова последовательность. На первом месте стоит буддийская наука, потому что с буддийской точки зрения, какой бы то ни было позитивный результат возможен только при условии адекватного восприятия действительности. И, напротив, любые страдания, боль являются следствием неадекватного восприятия действительности, применения метода, который не отвечает реальному положению вещей.

Возьмем, например, убийство, воровство, избиение, насилие. Применяя такие методы [осуществления своих желаний], вы можете испытать кратковременное внутреннее удовлетворение. Однако в конечном итоге окажется, что, в действительности, этот метод не способен привести вас к счастью.

И, напротив, помощь другим, служение другим – этот метод на самом деле приводит к счастью. Если вы поможете другому, он будет счастлив, и в результате у вас появится новый друг. Больше улыбок. Вы испытаете удовлетворение.

Грубые слова, избиение, причинение вреда приносят страдание другим. В результате у вас появляется новый враг. А ведь никто не хочет иметь врагов. Враг по определению - это тот, кто причиняет вред. Такова буддийская логика. Любое действие, основанное на логике, на знании истинного положения вещей, приносит позитивный результат. Ошибочное действие, действие, спровоцированное отрицательными эмоциями, в основе которых лежит неведение, приносит негативный результат. Поэтому, прежде всего, необходимо достичь адекватного восприятия действительности, изучить явления внешнего и внутреннего порядка. Этим и занимается буддийская наука.

Если мы опираемся на буддийскую логику, то у нас не возникнет проблемы, как соотнести буддийские концепции и повседневную жизнь. Буддийской традиции 2500 лет, она была актуальна тогда, она актуальна и сегодня. Нет никакого смысла ее менять.

- Согласно с христианской концепцией, место рядом со святым человеком не только притягательно, но и по-своему опасно. Вокруг него слишком много зла в виде искушений, соблазнов и различного рода препятствий. Как боретесь с искушениями вы сами?

Для этого необходима самодисциплина, умение довольствоваться малым. Некоторые религиозные лидеры, которым не достает самодисциплины и самоограничения, в результате погрязают в коррупции.

Высокий пост в любой сфере без серьезной самодисциплины и самоограничения, ведет к коррупции, внутреннему разложению.

О буддийских концепциях и ценностях

- Можно ли преодолеть свою прошлую карму?

Карма – это совокупность множества различных элементов. Возьмем для рассмотрения ваше возвращение домой. Вы купили билет на определенный день и определенный рейс. Скажем, вы приняли это решение неделю назад. Однако нет стопроцентной гарантии, что вы полетите именно в этот день и именно этим рейсом. Ведь может произойти что-то непредвиденное, и вы измените дату вылета. До тех пор, пока вы не поднялись на борт самолета, всегда остается вероятность изменения ваших планов.

Карма, которая была накоплена вами в прошлом, обладает потенциалом приносить результат, будь то позитивный или негативный. Хорошая карма приносит позитивный результат – счастье. Дурная карма приносит негативный результат – боль.

Представим, что вами уже накоплена дурная карма, которая вот-вот принесет негативный результат. Однако если сейчас вы накопите новую позитивную карму, которая окажется сильнее предыдущей, то тем самым вы снизите потенциал проявления негативной кармы.

Этого также можно достичь с помощью раскаяния, чтения определенных буддийских мантр, взращивания Бодхичитты (устремления к Просветлению ради счастья всех живых существ). Бодхичитта, безграничный альтруизм – это очень сильное чувство. Под ее влиянием негативная карма становится похожей на семена, которым не достает влаги, и потому они не могут прорасти. Она теряет способность приносить результат.

Таким образом, даже если мы уже совершили негативные действия, и они обладают потенциалом приносить результат, все же, если вступает в действие более сильное «противоядие», этот результат не может проявиться. Таким эффектом, например, обладает сострадание.

Одним из самых сильных «противоядий» является раскаяние в совершенных нами негативных поступках. Однажды в Афинах, в Греции, я повстречал человека, который рассказал мне о том, как много лет назад, в молодости, убил козу. Он так глубоко раскаивался в содеянном, что, когда он описывал мне этот случай, из его глаз текли слезы. Вот такое подлинное раскаяние, чувство глубочайшего сожаления о совершенном, автоматически снижает потенциал проявления последствий негативной кармы или даже полностью его устраняет.

- Как правильно подготовиться к тантрическому посвящению Калачакры?

Самая лучшая подготовка к посвящению Калачакры – это взращивание альтруизма, а также искренние усилия в попытке понять, что такое буддийская концепция пустоты. Это важно.

- Согласно буддийской религии, необходимо избавляться от привязанности, хотя вы как-то заметили, что очень привязаны к своим четкам. В таком случае есть ли у вас друзья?

К четкам и еще к часам. [Смеется]

Буддийская концепция непривязанности порой встречает некоторое недопонимание. Непривязанность не означает, что вы не испытываете сильных чувств, не делите вещи на хорошие и плохие, и у вас нет желаний.

Как я говорил раньше, желания, любовь подразделяются на две категории. То же самое и с гневом, он тоже подразделяется на две категории. Первая категория провоцируется омрачающими эмоциями, в основе которых лежит неведение. Под воздействием этих эмоций вы утрачиваете способность адекватного восприятия действительности. То, что вы видите – это лишь проекция вашего ума.

Один ученый, шведский психоаналитик, поделился со мной своими открытиями. Его исследование показывает, что когда в нас проявляется обычное чувство гнева, то спровоцировавший его объект представляется нам крайне негативным, и это вызывает в нас очень сильное чувство отторжения. Однако 90% этой негативной окраски – не более чем проекция нашего ума, не имеющая никакого отношения к действительности. Мы преувеличиваем степень негативных качеств объекта, рисуем его себе на 100% отрицательным и в результате испытываем отвращение.

Это верно и в отношении любви, желания. Конечно, объект ваших желаний обладает определенными положительными свойствами, но под воздействием эмоций вы воспринимаете его положительным на все 100%. И тогда возникает очень сильное чувство близости, желания. Вот это называется привязанностью, и от такой привязанности нужно избавляться, потому что она наполовину основана на неведении.

Если вы руководствуетесь такой привязанностью, то любое действие, совершенное вами в отношении данного объекта, не будет адекватным. Ведь, на самом деле, объект ваших желаний не является таким уж замечательным. Но ваша ментальная проекция показывает, что он – замечательный на все 100%, и вы действуете в соответствии с этим восприятием.

От привязанности такого рода нам нужно избавляться.

Однако существует также безграничная любовь и сострадание. Безграничная любовь – это любовь непредвзятая. Любовь не только к своим друзьям, но и к своим врагам. Они тоже человеческие существа, живые существа. У них тоже есть право на избавление от страданий. Вы должны окружить их своей заботой. Вот это подлинное сострадание, основанное на адекватном восприятии действительности.

Наша обычная забота, которая распространяется только на наших друзей, основана на предвзятости. Мы думаем, он - мой друг. А этот друг вполне может быть очень плохим человеком. Но ваша ментальная проекция делает его на 100% хорошим, и вы испытываете привязанность. Но ваша ментальная проекция делает его на 100% хорошим, и вы испытываете привязанность. Под воздействием этой ментальной проекции сегодня он кажется вам очень хорошим, а завтра – вы вдруг увидите его плохим. Результатом будет гнев, ссора.

Поэтому нужно избавляться от той привязанности и желаний, в основе которых лежит неадекватное восприятие действительности. Желание же и любовь, основанные на ее адекватном восприятии, нужно приумножать.

Возьмем, например, Бодхисаттву. Бодхисаттва целенаправленно воспитывает в себе непривязанность. Для чего? Для того чтобы затем взрастить привязанность, основанную на логическом анализе. У Бодхисаттвы есть весьма своеобразный вид привязанности - привязанность ко всем живым существам. Для того чтобы развить в себе такой непредвзятый вид привязанности, нужно сначала избавиться от предвзятой привязанности. Это и называется непривязанностью.

- Значит, у вас есть друзья?

Конечно.

Да, и мне очень нравятся мои четки. Но однажды, путешествуя по России, я забыл свои четки в машине.

О судьбах мира

- Если бы завтра вы были избраны президентом мира, какие бы три закона вы бы приняли?

Не знаю. Я не эксперт в юриспруденции. Здесь нужно подучиться.

- В таком случае, какие бы шаги вы предприняли, что бы изменили в этом мире?

Быть может, не стоит обсуждать подобные вещи чисто умозрительно, едва ли это приведет к каким-либо результатам… Но, если вы спросите меня о самых острых проблемах, с которыми человечество столкнется в будущем, на это я готов ответить.

Первое – перенаселение. Очень важно, чтобы населения было меньше, а качество жизни – выше. По данным некоторых экспертов, население планеты на сегодняшний день составляет 6 миллиардов человек. На настоящий момент у значительной части этих людей очень низкий уровень жизни. Миллионы и миллионы живут за чертой бедности. Это необходимо изменить. Что значит, изменить? Необходимо поднять их уровень жизни. Однако если уровень жизни населения южных стран сравняется с тем, который сегодня есть у населения северных, тогда встанет вопрос, а хватит ли нам природных ресурсов.

Представьте себе – Индия и Китай. Население этих стран в совокупности составляет свыше 2 миллиардов. Если каждый из этих 2 миллиардов приобретет себе по автомобилю, как это происходит в Америке, это будет означать свыше 2 миллиардов машин. Немыслимо! Поэтому население – это ключевой фактор в таких областях, как энергетика и охрана окружающей среды.

Энергетический кризис – очень серьезная проблема, нехватка питьевой воды – очень серьезная проблема, охрана окружающей среды – также серьезная проблема. Вот они наши настоящие проблемы, которые очень трудно решить.

Я порой усматриваю препятствие в узколобом национализме. Вы задали мне вопрос о китайцах в Сибири. Теоретически, Россия, в особенности Сибирь – пустая земля, она должна быть рада тому, что ее заселяют китайцы. Это верно и для Тибета. Почему бы нам ни предоставить свои пустынные земли густонаселенному Китаю? Но ведь у каждого сообщества есть своя национальная самобытность, свое культурное наследие, своя прекрасная природа. Неправильно позволять другому народу эксплуатировать все эти ресурсы. Такой подход отчасти оправдан.

Хотя национализм в его крайней форме – не слишком позитивное явление, все же в определенной степени национальный дух необходим. Это очень сложный вопрос.

Меня очень радует деятельность Европейского Союза. В Брюсселе, на встрече одной из парламентских групп Европейского Союза в апреле этого года, где я принимал участие, я высказал пожелание, чтобы штаб-квартира Европейского Союза постепенно переместилась в Центральную Европу, например, в Польшу, а Россия вошла в состав Европейского Союза.

А штаб-квартира НАТО должна постепенно переместиться в Москву, это снизит уровень страха, пронизывающий отношения между Россией и Западом. Нет никакого смысла по-прежнему сохранять дистанцию. Напротив, нам нужно укрепляться в ощущении, что мы являемся единым человечеством, проживающим на одной планете.

Россия, Западная Европа, Америка, Китай … слишком большая дистанция, результатом которой становятся недоверие, подозрительность и ненужные проблемы.

- Перед своевременным миром стоят еще две серьезные проблемы. Одна из них – преодоление бедности. Не секрет, что эта проблема весьма актуальна и для Индии. И вторая проблема, связанная с первой, - преодоление разрыва между так называемым золотым миллиардом, европейскими странами, и странами беднейших регионов. Считаете ли вы возможным решение этих проблем и что для этого нужно сделать?

Я думаю, довольно сложно решить их в одночасье. Но мы должны самым внимательным образом отнестись к разрыву между богатыми и бедными странами. Этот дисбаланс не только недопустим с нравственной точки зрения, но он также является источником серьезных проблем.

На глобальном уровне разрыв между богатыми и бедными выливается в то, что северные, развитые в индустриальном отношении страны, процветают, имеют излишек. И одновременно в этом же самом мире у нас есть неразвитые страны в Африке, Азии, Латинской Америке, где у людей нет даже самого необходимого. Люди голодают. Миллионы детей страдают от недоедания.

Результат этого дисбаланса уже заметен в Западной Европе, куда в поисках работы устремляются люди из Африки и стран Восточной Европы. Нередко они создают проблемы для местного населения.

В богатых странах, таких как Америка, число миллиардеров растет, а бедные люди по-прежнему остаются бедными. В Индии также становится больше миллиардеров, однако большая часть населения, особенно в крупных городах, живет в трущобах в условиях крайней бедности.

Населению стран бывшего Советского Союза на протяжении нескольких десятилетий прививали идеи социализма, но даже в России разрыв между богатыми и бедными на сегодняшний день неуклонно растет.

Китай по-прежнему остается социалистической страной, живущей под руководством коммунистической партии, но даже здесь разрыв между богатыми и бедными достигает чудовищных размеров.

Это очень и очень серьезный вопрос. Мы должны отнестись к нему с должным вниманием и прилагать усилия для устранения этого дисбаланса.

- Сейчас все больше политологов говорят о так называемом «столкновении цивилизаций». Как вы думаете, можно ли избежать конфликтов и войн на почве столкновения цивилизаций, или это вещь неизбежная?

Безусловно, избежать можно. Создается впечатление, будто бы существует столкновение между западным миром и исламом. Но этот конфликт преувеличен. Те мусульмане, которые оказываются вовлеченными в террористические акты, эта горстка мусульман не может представлять весь ислам как таковой.

И среди буддистов, и среди христиан, и среди индуистов можно найти людей, которые не являются добропорядочными представителями своей религии. В любой религии всегда находятся люди, которые устраивают беспорядки.

Я уверен, что и среди буддистов Калмыкии можно найти людей, которые вносят раздоры и смятение. Среди тибетских буддистов таковые тоже встречаются.

Очень важно прилагать усилия, чтобы стать ближе друг к другу, лучше узнать друг друга. В прошлом порой разные континенты, разные области, представители разных вероучений были изолированы друг от друга. Это порождало излишнюю подозрительность, дистанцию в отношениях друг с другом. Это плохо. Сегодня с помощью современных средств связи, а также с развитием туризма мы получаем возможность стать ближе друг к другу. Но, кроме того, мы должны прилагать собственные усилия, чтобы узнать друг друга, стать друзьями, постараться устранить подозрительность и сомнения.

- Знакома ли вам проблема Нагорного Карабаха? Можно ли сравнить ее с тибетским вопросом?

Я слышал о Нагорном Карабахе, но не знаю подробностей. По всей видимости, должно быть сходство, но также должны быть и различия.

- В начале XX века в Турции был совершен акт геноцида в отношении армянского народа. Погибло более полутора миллиона человек. Считаете ли вы, что признание и осуждение этого факта истории является необходимым условием для дальнейшего развития человечества?

В целом, в отличие от прошлого, современный мир в той или иной степени признает права каждого отдельно взятого сообщества, в том числе коренных народов, на сохранение своей национальной и культурной самобытности. Армения – достаточно большая страна, большое сообщество с давней историей. Безусловно, у вас есть право на сохранение своей национальной самобытности, своей культуры.

Что касается страданий, которые вы перенесли в прошлом… На сегодняшний день наилучший способ разрешения конфликтов, в том числе тех из них, которые стали следствием ошибок, допущенных в прошлом, - это диалог в духе перемирия. И здесь особое значение имеет умение прощать. Умение прощать не означает забвения того, что случилось в прошлом. Помните о своих страданиях, пусть другие знают о них, но в то же время не держите в сердце зла.

Нет никакого смыла хранить в сердце злобу. Гораздо целесообразнее попытаться в соответствии с новыми реалиями выработать взаимоприемлемое решение.

- Насколько важно сегодня, когда многие страны объединяются во всевозможные союзы, самоопределение наций?

Я уже говорил вам ранее, что это очень важно. Самоопределение наций и сохранение культурного наследия. Ведь культурное наследие сформировалось в процессе эволюционного развития, и оно отвечает потребностям определенных людей.

О Тибете и тибетском вопросе

- Вы получили Нобелевскую премию мира за план превращения Тибета в зону мира и ненасилия. Почему эта мечта до сих пор не стала реальностью?

Превращение Тибета в зону мира было моей мечтой, которую я впервые озвучил в 80-х годах. Тибет называют «крышей мира», здесь берут начало все крупнейшие реки, которые питают практически весь азиатский континент – от Пакистана и до Китая. Поэтому если в экологии Тибета произойдут коренные изменения, это скажется на формировании дождевых масс во всем регионе, и в особенности в Индии.

Следующий аспект, захоронение вооружений. В прошлом, размещая боеприпасы и стратегически важное оборудование в Тибете, китайцы бурили туннели в горах. Один такой туннель располагался непосредственно под Поталой (зимним дворцом Далай-лам). Из-за туннеля Потале был нанесен определенный ущерб. Если мы сократим количество вооружений, это самым благоприятным образом скажется на экологии всего региона.

Индия и Китай – две самые густонаселенные страны планеты. Подлинная дружба этих двух стран на основе взаимного доверия в интересах не только Индии и Китая, но и всей Азии. Если мы сумеем превратить Тибет в зону мира, то это принесет неизмеримую пользу в плане формирования взаимного доверия между Индией и Китаем. Только тогда мы сможем всерьез говорить о мире во всем мире.

Еще один момент. Председатель КНР Ху Цзиньтао подчеркивает важность гармонии в китайском обществе. Это прекрасно!

И для достижения подлинной гармонии и единства в отношениях между китайским и тибетским народами создание зоны мира, на мой взгляд, имеет огромное значение. До тех пор, пока в Тибете растет военное присутствие, это усиливает в людях ощущение страха. Мы знаем это на собственном опыте – когда мы видим военных, то испытываем внутренний дискомфорт.

Когда Тибет будет превращен в зону мира, в регионе не останется крупных военных формирований, только небольшие военно-пропускные пункты на границе. Отсутствие вооруженных сил автоматически создаст совершенно иную атмосферу в регионе – атмосферу мира и доверия.

- Как вы оцениваете современную ситуацию в Тибете?

С экономической точки зрения в Тибете наблюдается улучшение ситуации. Возводятся новые объекты, в том числе железная дорога. Однако благами этого экономического развития по большей части пользуется китайское, а не тибетское население. Тибетская экономика – по-прежнему весьма и весьма хрупкое явление.

Продолжаются репрессии в сфере религии. Монахи и монахини вынуждены проходить так называемое патриотическое воспитание, основным моментом которого является критика Далай-ламы, включая критику в адрес нашей с вами сегодняшней встречи.

Так что, несмотря на улучшение экономической ситуации, политическая ситуация по-прежнему остается чрезвычайно сложной. И самое худшее здесь – агрессивная политика в области переселения китайцев в Тибет. Население Лхасы, например, которое составляет около 300 тысяч человек, на две трети состоит из китайцев. Тибетцы уже являются меньшинством. Весь их стиль жизни, включая язык, на котором они говорят, меняется. Тибетский язык теряет актуальность на нашей родной земле.

- Как часто вам снится Лхаса?

Довольно редко.

30 сентября мировые телеканалы прокрутили страшные кадры расстрела тибетских беженцев при попытке перехода границы у перевала Нангпа Ла. Погибли два человека, в том числе юная монахиня. Не означает ли это, что Китай накануне Олимпиады чувствует свою полную безнаказанность? Как могло случиться, что китайские пограничники действовали совершенно открыто, не стесняясь присутствия западных альпинистов?

В 2001 году мы возобновили прямые контакты с китайским правительством и на настоящий момент провели пять встреч за круглым столом с официальными лицами КНР. Последняя встреча состоялась в феврале нынешнего года. Однако вскоре после этого, в апреле-мае, китайское правительство ужесточило свою политику. Критические замечания в мой адрес стали более жесткими, а в самом Тибете усилились репрессии.

А те люди, которые служат на границе, всего лишь проводники ужесточившейся государственной политики в отношении Тибета.

В прошлом в тибетском сообществе хотя и имели место единичные случаи убийств (как и в любом другом человеческом сообществе), но все же когда люди слышали об убийстве хотя бы одного человека, весь народ испытывала состояние шока.

На сегодняшний день убийства стали повседневной реальностью, и это весьма прискорбно.

В начале 80-х мы сумели получить приблизительные статистические данные о числе тибетцев, ушедших преждевременно, то есть убитых или погибших от голода и пыток. Также в нашем распоряжении оказался весьма надежный документ из военного ведомства, где говорилось, что с марта 1959 года и по сентябрь 1960-го года число тибетцев, погибших в зоне военных действий в окрестностях Лхасы, составило 87 тысяч человек. Таким образом, по имеющимся у нас данным, за последние 50 лет в общей сложности погибло около 1,2 миллиона тибетцев.

- Ваше Святейшество, во время недавнего визита председателя правительства КНР Ху Цзиньтао в Индию один из тибетских студентов предпринял попытку совершить акт самосожжения. Нет ли опасности, что борьба за свободу Тибета впоследствии может принять более радикальные формы?

Я, действительно, испытываю опасения и беспокойство на этот счет. С самого начала я придерживался подхода, который я называю политикой Срединного пути – мы не добиваемся независимости Тибета, отделения от КНР, но стремимся найти взаимоприемлемое решение в рамках конституции КНР. Именно на это направлены мои усилия. Однако по сей день я не вижу никаких признаков прогресса и, что наиболее важно, никаких признаков улучшения ситуации в самом Тибете. Напротив, репрессии ужесточаются, а в мой адрес звучит все более и более резкая критика. Вполне естественно, что в этих условиях тибетское сообщество в Тибете и за его пределами начинает испытывать глубокое разочарование. И инцидент, на который вы ссылаетесь, - это знак того, что тибетцы начинают терять терпение.

- Ваше Святейшество, недавно вы высказали пожелание посетить Китай и Тибет. Если китайское правительство даст вам разрешение на посещение Тибета, как видится вам этот визит?

Впервые я высказал пожелание посетить Тибет в 1983 году. Но прежде я хотел направить в Тибет делегацию своих представителей. Эта делегация должна была подготовить мой визит, который я предполагал совершить в 1985-том и который уже стоял в планах.

В конце 70-х - начале 80-х контакты между Тибетом и Китаем носили весьма искренний характер. Мой младший брат провел довольно теплую встречу с Дэн Сяопином. Затем, в 1980-х, Ху Яобан посетил Тибет, Лхасу, и признал ошибки прошлого. Атмосфера была очень радушной.

Но в середине 80-х Ху Яобан был подвергнут порицанию, политика в отношении Тибета резко ужесточилась, и визит не состоялся.

С тех пор я неоднократно высказывал пожелания посетить Тибет. В 1983 году я хотел увидеть ситуацию своими глазами и попытаться хотя бы до какой-то степени снять напряженность, построить более сердечные и гармоничные отношения с китайским правительством. Такой была моя главная цель, но, к сожалению, мне не удалось ее достичь.

Сейчас главной целью своего визита я считаю паломничество к святому буддийскому месту в Китае – горе Утайшань. Я испытываю огромное желание посетить это святое место. Я упоминал об этом своем желании еще в 1954 году, но китайское правительство ответило мне тогда, что дороги плохие, и будет трудно организовать мою паломническую поездку. Это намерение остается в моем сердце с тех самых пор. Недавно я вновь упомянул о нем, но для китайского правительство это составляет определенные неудобства.

- Есть ли какая-либо информация о судьбе Панчен-ламы?

О Панчен-ламе, которого избрал я, по-прежнему ничего не известно.

- Как вам видится дальнейшая судьба института Далай-лам в связи с захватом Тибета Китаем?

Еще в 1969 году я выступил с весьма определенным заявлением, сказав, что будущее института Далай-лам будет определять тибетский народ. С начала 60-х мы начали работу по демократизации тибетского общества и в 2001 году избрали политическое руководство посредством демократических выборов. С этого момента я как бы «наполовину в отставке». В своих будущих воплощениях Далай-лама не будет являться главой политической власти. А то продолжит ли свое существование сам институт далай-лам или нет – решать тибетскому народу.

- Проблемы, подобные тибетской, должны решать сами конфликтующие стороны (в нашем случае Тибет и Китай) или же международные организации, такие как ООН и Европарламент, или же третьи страны, например, США?

В начале 60-х годов тибетский вопрос был вынесен на рассмотрение ООН, и этой организацией были приняты три резолюции. Но в последние двадцать лет мы целиком и полностью полагаемся на прямые контакты с китайским правительством и считаем, что решение должны найти тибетцы и китайцы.

Однако для того, чтобы этот переговорный процесс был эффективным, нам нужна помощь со стороны таких стран, как США, Россия, страны Евросоюза. Мне кажется, Россия могла бы сыграть более важную роль в силу хороших отношений с Китаем. Мы не стремимся к независимости. В действительности, мы помогаем достижению подлинной стабильности, единства и гармонии КНР, которые председатель КНР Ху Цзиньтао считает своими приоритетами.

Выражаем благодарность Верховному ламе Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче, главе Республики Калмыкия Кирсану Илюмжинову, представителю Его Святейшества далай-ламы в России, Монголии и странах СНГ г-ну Таши, пресс-секретарю главы Калыкии Буянче Галзанову и председателю Калмыцкого регионального общества друзей Тибета Антонине Коокуевой за содействие в организации встречи российских журналистов с духовным лидером буддистов Его Святейшеством Далай-ламой XIV.

Мы также благодарим представителей российских средств массовой информации, которые приняли участие в этой встрече:

Инейт (главного редактора журнала «Инейт»), посвятившую целый номер Тибету и Далай-ламе; Марину Максимову («Эхо Москвы»); Василия Гулина («Газета»); Эрдни Шамакова («Интерфакс»); Тараса Белозерова и Леонида Куликова («ТВЦ»); Леонида Кантера и Виктора Музалевского («Рен ТВ»); Венеру Черепину и Татьяну Макарову («Независимая газета»); Оксану Прилепину («Огонек»); Оганнеса Акопяна (НТВ-Армения); Александра Абушинова (главного редактора газеты «Известия Калмыкии»); Санала Шавалиева (главного редактора газеты «Хальмг Унн»); Валентину Андрееву (первого заместителя редактора газеты «Хальмг Унн»); Анжелику Гурскую (главного редактора газеты «Элистинская панорама»); Гиляну Гросул (директора ГТРК «Калмыкия»); Джангара Пуринова (продюсера ГТРК «Калмыкия») и Сергея Очирова (ГТРК «Калмыкия»).

Перевод: Юлия Жиронкина

Я марксист в буддийском одеянии

Между двумя очень политическими встречами с итальянскими властями и двумя очень буддистскими выступлениями на переполненном миланском стадионе Далай-лама дал интервью Le Nouvel Ovservateur. Это душевный и жизнерадостный человек, не упускающий случая посмеяться. В нем нет и тени чопорности. Ни догматического языка, ни проповедей, ни обвинений, ни жалоб. Он говорит о Тибете, Китае, непостоянстве, дельфиниумах, потребности в "другом человеческом существе", "светской объективности". Интервью с духовным лидером и самым бесстрастным политиком на планете.

- Первый вопрос касается вашего взгляда на прошлое. Китайцы упоминают множество мотивов в поддержку их оккупации Тибета. Один из самых сильных аргументов заключается в том, что их вторжение положило конец феодальному режиму, отсталому и неравноправному обществу, где привилегированный класс жил за счет большинства населения. Что это была система, которую следовало свергнуть. Некоторые тибетцы сегодня разделяют такой взгляд на вещи. Согласны вы с некоторыми из подобных замечаний? Как вы оцениваете прошлое?

- Никто не может сказать, что Тибет прошлого был совершенным государством. Безусловно, он был отсталым. Социальная и политическая системы, без всякого сомнения, были отсталыми. Однако если сравнивать феодальное общество, существовавшее в Тибете, с китайским или индийским феодальным обществом тех времен, думаю, тибетское феодальное общество было более мягким. Например, в Потале была одна тюрьма, в мои времена там было 20-40 заключенных. В тюрьме Лхасы – примерно столько же. Конечно, в каждом районе была своя тюрьма с примерно одинаковым числом заключенных. А сегодня в Тибете повсюду десятки тысяч заключенных. Еще одно отличие: в прошлом несколько представителей привилегированных слоев эксплуатировали подданных, что было совершенно несправедливо, в том числе и с буддийской точки зрения, никто с этим не спорит. Но это было внутреннее дело тибетцев. Сегодня – новый хозяин, новый господин: все тибетцы стали подданными новых господ. Я не хочу полемизировать, но что бы сказали люди, если бы Италия направила армию в африканскую страну под тем предлогом, что ее система настолько плоха, что ее необходимо изменить? Посмотрите, как весь мир критиковал Америку, когда она направила армию для свержения Саддама Хусейна... (смеется) Это подводит нас к истинному вопросу: действительно ли Тибет является частью Китая? Это сложные вопросы. Самую суть выразил в своем последнем обращении к народу покойный Панчен-лама перед самой смертью: некоторые положительные изменения в результате прихода китайцев в Тибет не могут компенсировать все произведенные ими разрушения. Разумеется, для некоторых тибетцев, сегодня имеющих много льгот – в сфере здравоохранения, жилья и т.п. – и подчас являющихся выходцами из семей так называемых "крепостных", личное положение значительно улучшилось.

- По поводу происходящего сегодня. Китайцы, долгое время делавшие ставку на силовые методы в урегулировании тибетского вопроса, сегодня используют различные средства: масштабные инвестиции для стимуляции развития, управление миграцией для изменения демографического состава населения Тибета, а теперь еще и контроль над назначением реинкарнаций лам.

- И одновременно оружие! Недавно оно было использовано для подавления восстаний.

- Эти новые меры – прямая угроза тибетской культуре, самому ее существованию. Можно ли избежать этой опасности?

- Я часто говорю людям, что сегодня гибнет древняя нация с уникальным культурным наследием. Я также говорю, что, намеренно или нет, но происходит культурный геноцид. Прежде всего, через демографическую агрессию. Например, в еще одном автономном регионе, Внутренней Монголии, осталось всего 20% автохтонного населения. 80% составляют китайцы. В Лхасе живут около 100 тыс. тибетцев, а китайцев в два раза больше. Лхасу уже не узнать из-за новых строений, почти вся долина застроена. Весь город, за исключением центральной части вокруг храма Джокханг, превратился в настоящий Чайна-таун. То же самое происходит в других западных районах, например, в Нгари. Еще лет 15-20 назад там не было ни одного китайца. Сегодня повсюду возникают новые Чайна-тауны. Недавно одна журналистка ZDF показала мне фотографии множества населенных пунктов, где растут Чайна-тауны. Тибетцы стали меньшинством.

- Что же делать?

- Китайское правительство продолжает игнорировать проблему. Оно делает вид, что тибетцы все еще составляют подавляющее большинство. Надо, чтобы мир узнал, что демографическая агрессия принимает очень тяжелые формы. Это неотложная проблема. Еще одна важная вещь: тибетская буддийская культура – это культура сострадания. Ее сохранение в долгосрочной перспективе чрезвычайно важно для Китайской Народной Республики. Сегодня в китайском обществе конфуцианские ценности уничтожены, несмотря на попытки правительства возродить их. Нравственности больше нет. Значение имеют только деньги. Все пронизано коррупцией, а также всяческими нездоровыми ситуациями и эксплуатацией. Например, использование детского труда. Деревенских детей по-настоящему эксплуатируют. Непостижимо, что в социалистической стране, возглавляемой марксистской партией, происходят подобные вещи. Между богатыми и бедными существует невообразимая пропасть. Иногда мне кажется, что я больший марксист, чем они. (смеется) Марксист в буддийском одеянии.

- Похоже, китайцам сегодня крайне необходимо духовное руководство, и некоторые обращаются к вам. Сможете ли вы взять на себя эту роль?

- Конечно, я могу сделать это в определенной степени. Я не хочу слишком зацикливаться на том, что некоторые люди в Америке, Европе и Франции, услышав мои проповеди, обрели жизненные ценности. Кто-то стал с большим энтузиазмом служить человечеству, проявлять сострадание. Хотя исторически между ними и мной нет никакой связи, кому-то это помогает. Во время каждой моей поездки в Америку, Канаду, Европу меня приходят послушать десятки тысяч людей. Однажды в Нью-Йорке пришло 100 тыс. человек. Эти люди ничего не выиграют, если послушают меня. Однако они находят в этом определенный интерес. Что же касается китайцев, они традиционно являются буддистами. Для меня, как буддийского монаха, нет никакой разницы между китайцами, тибетцами, индийцами, европейцами, африканцами... Я совершенно уверен, что, если представится такая возможность, я буду всегда готов и всегда рад духовно служить, проповедуя человеческие ценности. Когда состоялась бойня на площади Тяньаньмэнь, я поклялся, что, если обстоятельства позволят, я проведу церемонию буддийского очищения на площади Тяньаньмэнь и буду молиться за тысячи убитых там.

- Вы провели шесть раундов переговоров с китайцами, и последний был не слишком удачным...

- После возобновления в 2002 году контактов с китайским правительством, вплоть до пятой встречи в 2006 году наблюдался определенный прогресс. В ходе этой пятой встречи китайские официальные лица признали, что мы не требуем независимости. Когда наш посланник вернулся, мы на самом деле почувствовали, что речь идет о конкретном прогрессе. Потому что нашей главной целью было создание доверительных отношений и прояснение нашей позиции, заключающейся в том, что мы не требуем независимости. Это в наших интересах. Тибет материально отстает, и все тибетцы хотят модернизировать Тибет. Следовательно, в наших интересах – оставаться в составе Китайской Народной Республики. Взять хотя бы поезд, прибывающий в Лхасу. Это чрезвычайно позитивное явление. Если бы я хотел поехать в свою деревню на поезде, было бы очень удобно. А члены моей семьи легко могли бы приехать ко мне в гости в Лхасу. Это очень хорошо. После пятой встречи в феврале 2006 года мы были настроены очень радостно и оптимистично. Прояснилась ситуация с обвинениями в "сепаратизме". Однако вскоре, начиная с апреля, они начали все чаще выдвигать против меня обвинения в сепаратизме, одновременно ужесточая репрессии в Тибете. В ходе шестой – и последней – встречи в июне 2007 года китайская делегация была настроена гораздо жестче. Китайские официальные лица просто-напросто отказались признать существование тибетской проблемы. С Тибетом нет никаких проблем. Проблема в Далай-ламе, "сепаратисте". (смеется) Теперь понятно, что эти обвинения против меня и репрессии в самом Тибете не вызваны недоразумениями, а являются намеренными. Это гораздо опаснее.

Они пытаются демонизировать меня, а вместе со мной и других людей – например, канцлера Германии, президента Буша и спикера Конгресса Нэнси Пелоси, – превращенных в полудемонов... (смеется)

- Что касается вашего преемника, я слышала слухи о том, что молодой Кармапа может быть неплохим вариантом. Что вы можете сказать о своем преемнике?

- Многие ламы, в том числе Кармапа, Дригун Римпоче и Сакья Тенцзин, считают, что еще до своей смерти я должен назначить регента или преемника. Кого-то, кто продолжит мой труд. Они говорят о том, что придется ждать много лет, прежде чем откроется, кто является новой реинкарнацией, и это станет ясно большинству. Сегодня многие говорят мне, что моим преемником может стать более зрелый человек. Теоретически, это возможно. Есть специальный тибетский термин, означающий "реинкарнацию до смерти". 13-й Далай-лама назначил одного из моих старых учителей реинкарнацией его собственного учителя, когда тот был еще жив. В тибетской практике есть такая возможность. Шестой Далай-лама был еще жив, когда появился седьмой. Но китайцы были удивлены, когда я заговорил о назначении кого-то еще при моей жизни, и заявили, что это противоречит тибетским правилам. Видимо, они лучше меня осведомлены, и я должен у них учиться! (смеется)

В предшествующей тибетской истории редко случались разногласия по поводу реинкарнации Далай-ламы или Панчен-ламы, только если тибетцы не могли сделать выбор из нескольких кандидатур. В таких случаях они просили китайского императора принять решение. Но в те времена китайские императоры были маньчжурами, тоже буддистами. Они считали тибетских лам, особенно Далай-ламу и Панчен-ламу, своими гуру, своими учителями, поэтому их вмешательство было допустимо. Когда разногласия между тибетцами приводили к трудностям, они обращались за решением к своему "покровителю". Но, во-первых, сегодня ни один тибетец не станет обращаться к китайцам за советом. Во-вторых, нынешний китайский режим, в отличие от предыдущей династии, является совершенно материалистическим и коммунистическим. Это даже смешно.

- Вопрос более личного характера: вы намекнули, что вам знаком гнев, что в юности у вас был вспыльчивый характер. Возможно, вам приходилось испытывать уныние?

- Очень редко. Практически никогда.

- Несмотря на трудность ситуации?

- Мой принципиальный подход, который я обычно называю реалистичным подходом, заключается в принятии действительности. Если действительность безнадежна, я признаю ее безнадежность. Но не испытываю при этом отчаяния. Это факт, и я с ним смиряюсь. Факт есть факт.

- Значит, нет необходимости испытывать отчаяние?

- Иногда отчаяние приходит. Но это отчаяние не такого рода, чтобы порождать ощущение большого несчастья. Факты есть факты. Это буддийский подход. Он мне очень помогает. В VIII веке великий буддийский учитель из Индии сказал: сталкиваясь с безнадежной или трагической ситуацией, говорите себе – если ее можно преодолеть, незачем отчаиваться, если ее нельзя преодолеть, отчаиваться бесполезно. Нужно смиряться. Я думаю, что такой способ мышления и восприятия мне очень сильно помог. Еще один буддийский принцип – считать время эонами (эон – философское понятие; длительный период эволюции мира. – Прим. ред.). Человеческая жизнь – максимум сто лет, это ничто... И еще: трагедия, с которой мы сталкиваемся, по сути своей является частью сансары (перерождение, реинкарнация. – Прим. ред.). Нет ничего удивительного... Бывают безнадежные ситуации, например, цунами. Произошло цунами, и многие люди от него пострадали, и это породило отчаяние. Бессмысленно нести столь тяжкое бремя, ощущать такую беспомощность. То же можно сказать и о тибетском вопросе: трудности есть, но мы с ними боремся на основании разумного подхода. Все больше китайцев выражают нам свою солидарность и поддержку. Дух тибетцев в самом Тибете очень силен. Трудности, конечно, есть, но всегда есть вероятность, что все изменится. Например, болезнь. Несколько лет назад я тяжело болел. Что ж, это случилось. Однажды придет моя смерть. Я смиряюсь. Это часть нашей жизни.

- Когда вы думаете о Тибете, чего вам больше всего не хватает?

- Это было счастливое общество, счастливые и мирные люди. Конечно, в Тибете были и злые люди. (смеется) Но тибетское общество и его буддийская культура обычно были сравнительно более спокойными, более мирными.

- А есть ли что-то конкретное, чего вам не хватает: какое-нибудь место или цзампа (традиционное тибетское блюдо из ячменя. – Прим. ред.) , например?

- Есть кое-что... В Индии в период муссонов идет много дождей и становится очень влажно. Тогда иногда думаешь: "Ах, климат Лхасы такой сухой, такой приятный..." А когда подумаешь о климате в Лхасе зимой, обо всей этой пыли и ветре, говоришь себе: "Как хорошо, что мы в Индии!" (смеется) Все относительно...

- Значит, у вас нет ностальгии?

- Если честно, нет. Мне нравится ощущать единство человечества, я в него верю. Есть такая тибетская поговорка: дом – это место, где вам лучше всего. Человек, который проявляет к вам дружбу, настоящую любовь, сочувствие – ваш родитель. Так говорят тибетцы.

- Значит, у вас родители повсюду...

- Конечно. Я думаю, это объясняется тем, что у Тибета очень большая территория. Чтобы добраться из одного места в другое, нужно несколько месяцев. Поэтому, когда кого-то встречаешь, будь то друг или незнакомец, это радость для обоих. Это потребность в другом человеческом существе! Вот что я думаю об этом: где вы счастливы, там и ваш дом! Каждый раз, когда вы встречаете человека, испытывающего к вам истинную дружбу, вы в своей семье...

- Я спрашиваю вас об этом, потому что в этом году я дважды была в Тибете и уже соскучилась по этим пейзажам, этому свету, хоть я и не оттуда родом. Мне интересно, не испытываете ли вы подобной тоски.

- Есть одна вещь, дельфиниумы. В Лхасе корни на зиму остаются в земле. Каждый год растение растет, а так как корни всегда в земле, цветы становятся все больше, а само растение – все выше. Я никогда не видел такого ни в Индии, ни в Европе. Да, мне нравятся некоторые цветы, дельфиниумы, например. Я пытался сажать эти цветы в Индии, но стоит подуть муссонам, и они гибнут! (смеется)

- Это непостоянство...

- Да, непостоянство. (смеется) В Индии у меня еще есть орхидеи. В Тибете, в Лхасе их вырастить невозможно. В Дхармасале можно. Я стараюсь, чтобы они росли как можно дольше, но эти орхидеи из Таиланда, Сингапура или Тайваня живут всего один год... (смеется) Так-то!

- Что вы сейчас читаете?

- Я читаю в основном по-тибетски. Раньше я читал книги по космологии, всемирной истории, западной философии. У меня есть полное собрание сочинений философов от Платона и Сократа до Бертрана Рассела, но мне не хватает времени, чтобы изучить их или хотя бы внимательно прочитать. Сейчас я чаще всего читаю прессу, журналы – Newsweek или Time – и иностранные газеты. Мне нравится читать Herald Tribune.

- Только что во время выступления вы сказали, что необходимо развивать светскую объективность. Существуют античные философские школы, стремившиеся к этому. Вы читали эти труды?

- Нет. Я исхожу из того, что большинство из 6 млрд людей – неверующие. Мы должны найти средство достучаться до этих людей и привлечь их внимание к важности сострадания. Оно может быть только светским. Наш повседневный опыт, здравый смысл и последние научные открытия доказывают, что сострадательное отношение полезно для нашего физического благополучия. Это светский подход. Ценности, лишенные религиозной веры, это светская этика. Но если мы хотим быть реалистами, необходимо найти способ донести гуманистические ценности до неверующих. Посмотрите на индийскую конституцию, основанную на секуляризме. Махатма Ганди глубоко верил в секуляризм, хотя сам был верующим и ежедневно произносил молитвы разных религиозных традиций. Секуляризм подразумевает уважение ко всем религиям, а не предпочтение той или иной религии. Если, например, я, будучи буддистом, стану утверждать, что только буддизм хорош, а все остальные религии плохи, я буду противоречить принципу светскости. Если вы сторонник светскости, вы должны уважать все остальные традиции, потому что миллионы людей являются их приверженцами. А раз мы должны уважать всех людей, все человечество, значит, надо уважать и их взгляды и веру. В том числе и неверующих. Это их право – не верить. Это нормально, если им так лучше.

- Поэтому вас и любят неверующие. Вы признаете за ними право быть неверующими. У моего последнего вопроса две части: что бы вы хотели сказать жителям Запада? И что – китайцам?

- Я не считаю, что между жителями Запада и Востока существует большая разница. На Западе есть психологические проблемы, но в Азии вы столкнетесь с тем же. (смеется) Говорят, что азиаты более религиозны, индийцы, например, но у них все равно есть психологические проблемы. На Западе есть материализм и все то, что наука дала западному обществу. Но это верно только отчасти. Поэтому я считаю, что большой разницы нет. Жителям Запада я говорю то же, что и азиатам. Все мы – человеческие существа, у нас одни и те же тела, чувства, проблемы. Рождение, смерть и разные неприятные события – все везде одинаково. Но я всегда подчеркиваю, что у материальных ценностей есть предел. На протяжении последних двух веков люди концентрировали свое внимание на материальном развитии, и все правительства фокусировались на экономическом планировании. Никто не думал планировать нравственное воспитание. Именно этого нам и не хватает. Современное образование целиком нацелено на материальное развитие. Я всегда стараюсь поделиться этим с людьми: в конечном итоге, счастливая жизнь и ощущение счастья приходит изнутри, а не от денег, власти или еще каких-то преимуществ. Только холистическая и широкая перспектива поможет нам стать реалистичнее. А также поверить и осознать, что сегодняшние события объясняются причинами из прошлого. Когда эти причины все еще продолжают действовать, последствий не избежать. Тибетская трагедия тоже из этой серии.

- Правда?

- Да. Предыдущие поколения просто игнорировали реальность: реальность мира, XX века.

Что касается китайцев, я хотел бы сказать им, что они – великий народ. Со своей долгой историей, многогранным культурным наследием и их количеством, делающим их самой многочисленной нацией, им принадлежит важная роль на этой планете. Чтобы эффективно выполнить эту роль, можно действовать по-разному, главное – реалистично и честно. И потом, китайцы знакомы с буддизмом. Буддизм появился в Китае еще раньше, чем в Тибете. В Китае тысячи и тысячи буддийских храмов. Буддизм, без сомнения, может помочь им обрести смысл жизни, семейные и общинные ценности. Я часто говорю им об этом.

Что касается китайских руководителей, иногда они меня слушают. (смеется) Но их рот только и делает, что бранит, бранит и бранит меня...

Урсула Готье

Le Nouvel Ovservateur

Перевод: InoPressa

Я – марксист

Это уже стало доброй традицией: накануне Нового года журналистам «Нашей Версии» оказывают честь быть приглашёнными на аудиенцию к его святейшеству Далай-ламе XIV. Парадокс: старейший на планете духовный лидер, чрезвычайно мудрый и миролюбивый по своей сути человек, который согласно буддистским верованиям 500 лет являет собой земное воплощение Будды Сострадания, в уходящем году отметил печальный юбилей. Полвека назад он был вынужден покинуть захваченный Китаем Тибет и по сей день проживает в изгнании на территории Индии. Впрочем, его святейшество спокойно относится к совпадениям, парадоксам, даже если они касаются таких тонких материй, как религиозные убеждения. «Есть священники, которые считают меня добрым христианином», – смеётся Далай-лама, если речь заходит о взаимоотношениях буддизма с другими конфессиями. В беседе с журналистами из России и с Украины он высказал свою точку зрения на проблему экономического кризиса, отношений двух государств и дал свой рецепт счастья на все времена.

–Похоже, что делегация из России привезла с собой снег. Вчера шёл снег, он идёт и сегодня. Погода меняется. Обычно в эти зимние дни уже должен идти сильный снегопад. Но в последние годы снега выпадает всё меньше и меньше… Я уже называл причину, почему мне так радостно встречаться с людьми из России, а сегодня – и с Украины. На протяжении нескольких столетий в России существовали буддийские республики. Нас, тибетцев, веками связывали тесные узы с жителями этих регионов России. Многие выдающиеся философы Тибета, знатоки тибетского буддизма в действительности были родом из этих мест – из Калмыкии, Бурятии, Тывы и Монголии…

Кроме того, сегодня мы становимся свидетелями нового периода в истории России и Украины – эти страны обретают новый опыт. С такими этапами неизбежно сопряжены трудности и препятствия. И я испытываю совершенно естественный интерес к тому, что происходит в этих странах. Сейчас, когда вы обрели свободу и встали на путь демократических принципов, я неизменно желаю, чтобы демократия принесла вашим странам процветание и гармонию.

Взгляните на крупных американских бизнесменов, среди них немало лжецов. Одна из причин того колоссального ущерба, который недавно понесла Америка, заключается в том, что некоторые из этих бизнесменов и банкиров прибегали ко лжи и обману.Все мы, человеческие существа, одинаковы. Все мы в равной степени обладаем интеллектом и способностью проявлять решимость. Когда мы проходим трудный период, очень важно спокойно и правильно использовать свой интеллект, сохраняя твёрдую решимость и оптимизм.

Возьмём, к примеру, меня. Последние 50 лет я живу в статусе беженца. Это трудно. Особенно если учитывать то, что происходит внутри Тибета. В свете событий 10 марта нынешнего года и тех трудностей, которые выпали на долю тибетцев, очень трудно пребывать в счастье. Но мы всегда сохраняем твёрдую решимость, стараемся спокойно применять свой интеллект. Спасибо. Теперь вопросы. У меня нет особых новостей.

– Как я понимаю, с вашим визитом в Россию и получением российской визы сопряжены большие трудности. Что вы ощущаете не как человек, но как духовный лидер одной из четырёх традиционных религиозных конфессий России, не имеющий возможности встретиться со своими последователями?

– Причина здесь проста. Китайское правительство описывает меня не только как человека духовного, но и как политика-реакционера. А также раскольника-сепаратиста. А также врага народа. А также демона. Лучше такого человека в другие страны не пускать.

Разумеется, я бывал в Советском Союзе, а также в России, когда она стала демократической страной. Два-три раза мне довелось там побывать. Я очень хорошо помню свой первый визит, это было в 1979 году. Тогда страна ещё называлась Советский Союз – учитель Китайской Народной Республики. Но тогда ученик и учитель слегка повздорили, и меня пригласили в Советский Союз. Я направлялся тогда в Монголию, и Советский Союз с радостью принимал меня в Москве.

Потом я приезжал в 1991, 1992, 1994-м и последний раз я посетил Калмыкию в 2004 году.

Несколько раз мне выпадала возможность посетить эту часть света. Но в последние годы отношения России с Западом несколько осложнились, и Россия, естественно, стала сближаться с Китаем. И тогда мои визиты стали вызывать несколько болезненную реакцию. Это понятно. Я ни для кого не хочу создавать трудности. Иногда я испытываю печаль, когда вижу лица калмыцких, бурятских и тувинских буддистов. Когда нам удаётся встретиться и я вижу слёзы у них на глазах, конечно, мне становится грустно.

– Начало XXI века ужасает своими событиями. Всё чаще мы слышим о терроризме, о локальных конфликтах в разных концах мира, о глобальном финансовом кризисе. Ваш совет, как сохранить внутреннюю силу и не потерять возможность быть счастливым. В чём состоит ваша философия счастья?

– В определённые периоды жизни нам может сопутствовать удача, но нет никакой гарантии, что так будет продолжаться вечно. Моменты счастья всегда сменяются более сложными периодами. Они всегда чередуются – такова жизнь.

И в XVIII, и в XIX, и в XX столетиях наблюдались подобные перепады. В XXI веке мир населяют всё те же человеческие существа. И потому взлёты и падения будут чередоваться. Если, переживая успех, мы будем пребывать в чрезмерной эйфории и позволим себе думать, что так будет продолжаться всегда, то совершим ошибку.

В 70–80-х годах мне довелось побывать в Японии, в то время эта страна переживала существенный экономический рост... Другой пример – Америка. Когда экономика этой страны неуклонно шла в гору, я предупреждал, что так не может продолжаться вечно. Рано или поздно вы столкнётесь с трудностями, поэтому лучше подготовиться к этому на внутреннем уровне.

Но, с другой стороны, если, проходя трудный период, мы теряем всякую надежду и преисполняемся пессимизма, это тоже неверно.

Терроризм – это, конечно, большая новость для нашего времени, но он делается руками всего лишь горстки людей. Но горстка людей, которые ведут себя неподобающе, найдётся всегда. Просто сегодня, с развитием современных технологий, действовать им стало гораздо проще. А вообще, такого рода люди встречались и три-четыре столетия назад. Даже во времена Будды в Индии находились люди, которые вели себя не должным образом. Были они и среди буддистов. Немало их было и во времена Иисуса Христа. Ему самому пришлось пострадать от их рук.

Но если посмотреть на картину в целом, то стремление людей к миру сейчас ощущается гораздо сильнее. Когда американцы напали на Ирак, «освободили» Ирак, то миллионы людей, от Австралии и до Соединённых Штатов, активно протестовали против военных действий. Другой пример – война в Косово. Сколько людей выступили против неё! Это очень явный признак того, что люди больше не хотят насилия вне зависимости от того, какая цель заставляет к нему прибегать. Мне кажется, что это признак оздоровления ситуации в мире.

– Начиная с 1999 года вы утверждаете, что ваше нынешнее воплощение может оказаться последним. Несколько раз в газетах также можно было прочитать ваше предсказание о том, что эта реинкарнация может быть последней. Означает ли это, что вы перейдёте на совершенно новый уровень бытия? Или ваша миссия как далай-ламы будет закончена?

– С точки зрения буддизма Тибета институт далай-ламы не имеет определяющего значения. Институту далай-ламы около 500 лет, а тибетскому буддизму – свыше 1000 лет. Это верно и для тибетцев как нации. Согласно археологическим раскопкам тибетской нации 8–9 тыс. лет, а некоторые называют цифру 30 тыс. лет.

Институт далай-ламы возник при определённых условиях и при определённых условиях может прекратить своё существование. Ещё в 1969 году в одном из своих официальных заявлений я со всей определённостью подчеркнул, что сам тибетский народ должен определить, будет ли продолжен институт далай-ламы, или нет.

Поэтому я всегда говорю, что если большинство тибетцев решит, что им больше не нужен институт далай-ламы, то он прекратит своё существование. В этом случае я буду последним далай-ламой. Но это не означает, что моя нынешняя жизнь будет последней. Я буду перерождаться и впредь. Разумеется, у меня нет каких-то особых способностей, позволяющих мне контролировать своё будущее. У меня нет таких способностей, но есть решимость… Моя любимая молитва звучит так:

Покуда длится пространство,

Покуда живые живут,

Пусть в мире и я останусь

Страданий рассеивать тьму.

Это моя любимая молитва. Я всегда возношу её, и она становится для меня источником силы и внутренней решимости. Вся эта вселенная может исчезнуть, но ей на смену придёт новая вселенная, и я буду там.

Если рассуждать с буддийской точки зрения, то всех нас ожидают новые перерождения. Появится новая вселенная, и там уже не будет ни России, ни Тибета, но новые места с новыми названиями, новые нации… Может быть, даже форма тел у существ будет иная. Но всё это будут те же самые живые существа с теми же самыми эмоциями. Их сознание будет продолжением их теперешнего сознания. По-прежнему им будет присуще стремление к счастью и желание избегать страданий.

– В чём всё же состоит ваша философия счастья?

– Под счастьем я понимаю глубокое удовлетворение… покой… В этом, на мой взгляд, основа счастья, радости. Порой выполняемая нами тяжёлая работа может сопровождаться телесными страданиями, но на уровне внутреннем, ментальном мы всё равно испытываем удовлетворение. Бывает так, что очень тяжёлые, болезненные переживания становятся источником счастья.

Удовольствие, счастье, которые мы испытываем на чувственном уровне, – это поверхностные переживания. Но есть более глубокий уровень – счастье, которое мы переживаем на уровне внутреннем, ментальном.

Если брать физический уровень, наше тело, то здесь границы страдания и боли чётко очерчены. Это верно и для животного мира. Но если мы берём уровень ментальный, то понятия «боль» и «удовольствие» во многом оказываются субъективными. Всё зависит от нашего взгляда на вещи. Понятиям «добро» и «зло» невозможно дать чёткое и объективное определение. Всё зависит от нашего мировоззрения.

Буддийская психология, на мой взгляд, довольно полезна для сохранения покоя ума. В последние десятилетия многие известные западные учёные, работающие в соответствующих областях, проявляют искренний интерес к работе с эмоциями. Некоторые учёные занимаются такими исследованиями уже почти 30 лет. Вначале я сам являлся инициатором диалога между буддистами и научными кругами. Сегодня это уже взаимодействие на уровне институтов.

Я обычно говорю, что буддизм можно разделить на три части: буддийскую науку, буддийскую философию (или буддийские концепции) и буддийскую религию. Буддийская религия и философия не имеют прямого отношения к современной науке. Это области исключительно буддийские. Буддийская же наука, являясь наукой, имеет очень много общего с современной. И сегодня идёт очень серьёзный диалог между буддийской и современной наукой. Современная наука достигла больших высот в области изучения материи и частиц. В плане же исследования функционирования ума и внутреннего мира человека буддийская наука значительно опередила современную. Углубление диалога между буддийской и современной наукой имеет обоюдную пользу. Нам необходимы знания о материи, о частицах. Хотя буддийская наука упоминает об этом, ей всё же не хватает детального изложения. Современная же наука, прибегая к измерениям и вычислениям, добилась здесь высокоточных результатов. Её знания весьма и весьма полезны. В том же, что касается науки о функционировании сознания, буддийская наука может оказаться очень полезной для современной.

– Вопрос о доверии… Мы, люди, строим отношения прежде всего на доверии. Что нужно делать, чтобы доверия между людьми стало больше?

– Честность, правдивость – вот основа доверия. Здесь также есть прямая связь с добросердечием. Ведь добросердечие подразумевает заботу о благополучии других существ. Если вы искренне заботитесь о благополучии других, то не остаётся места для нечестности, притеснения других или попытки их обмануть.

Это предмет моей первостепенной заботы. Мы ведём коллективный образ жизни. Не важно, какой силы и власти достиг тот или иной человек, его будущее, его счастье в значительной степени зависят от остального человеческого сообщества. Остальное человечество – основа его благополучия, его будущего. Когда мы обманываем и притесняем других, то тем самым подтачиваем основы своего собственного будущего.

У всех вас есть опыт жизни при тоталитарном режиме, где порой есть место лицемерию. Говорится одно – делается другое. Это разрушает основополагающие человеческие ценности. Хотя мне нравится марксизм… Я по-прежнему говорю людям: я – буддист, но в том, что касается экономической теории, я – марксист. Но я не ленинист, потому что главной задачей Ленина была борьба за власть, удержание власти. А это уже диктатура, и мне это не по душе. Марксистская идеология провалилась, потому что слишком большой упор делался на власти, подозрениях, недоверии. Я так считаю. Может быть, я ошибаюсь, тогда вы меня поправьте.

– Кажется, что религия утрачивает своё значение в современном мире. Верующих становится всё меньше, но больше тех людей, которые защищают права других людей, выступают против насилия, заботятся об экологии. Может быть, в современном мире изменить мир к лучшему, спасти мир может уже не религия, а альтруистическое, гуманистическое движение?

– Это очень хороший вопрос. В целом, как я говорил выше, ключевым фактором являются добросердечие и забота о благополучии других. Если взять это за основу, то политика становится конструктивной, а бизнес – более надёжным. Взгляните на крупных американских бизнесменов, среди них немало лжецов. Одна из причин того колоссального ущерба, который недавно понесла Америка, заключается в том, что некоторые из этих бизнесменов и банкиров прибегали ко лжи и обману. И это в конечном итоге привело к обвалу.

Всякое действие, в основе которого лежит добросердечие, беспокойство о благополучии других, будет носить конструктивный характер. Если же при отсутствии такой мотивации мы возьмёмся, скажем, преподавать религиозное учение, то такая религия станет грязной религией. Политика будет грязной политикой. Экономика – грязной экономикой. Не так ли? Взгляните на коррупцию. Коррупция приносит людям обогащение, но это грязный метод.

Итак, добросердечие и честность являются ключевыми факторами. Теперь вопрос: как нам развивать добросердечие в мире? Я обычно говорю, что существует несколько способов. Первый – развитие сострадания с помощью теистических религий. Второй – использование подхода, предлагаемого нетеистическими религиями; применение закона причинно-следственной связи: будешь поступать хорошо – извлечёшь пользу; станешь поступать скверно – будешь страдать. Таков закон причинно-следственной связи. Оба этих метода связаны с религиозными традициями. Но должен быть и третий метод, ведь существует так много людей, которые по сути своей являются неверующими. Должен существовать секулярный способ продвижения этих ценностей.

И ещё один очень важный момент. Последние научные изыскания показывают, что добросердечие и сострадание помогают укрепить нашу именную систему, а гнев, ненависть в действительности «пожирают» нашу иммунную систему. Таковы открытия современной науки. Взяв их за основу, расскажите людям: добросердечие, сострадание приносят пользу и нам самим, и другим.

Я часто посещаю разные страны, разные места… Где бы я ни был, я всегда особо подчёркиваю важность этих ценностей. Я не говорю о религии. Я буддист, но я никогда не беру на себя миссию распространения буддизма. Никогда. Я всегда стараюсь делиться с людьми тем, что мне известно об общечеловеческих ценностях, обращаясь к методам секулярным. Вы задали очень и очень хороший вопрос.

– Что, по-вашему, важнее в отношениях между людьми – долг или любовь?

– И то и другое. Если мы хотим выжить – нужно трудиться, и здесь необходимо чувство ответственности, чувство долга. Чувство ответственности играет очень важную роль. Одной любви недостаточно. Нужно объединить любовь и чувство ответственности, опереться на добросердечие и человеческий разум. Разум, интеллект в значительной степени связаны с чувством ответственности.

– То есть чувство ответственности важнее любви?

– Без любви ответственность порой приобретает разрушительную силу.

– Россия исторически всегда шла срединным путём, колеблясь между практицизмом Запада и духовностью Востока. Что бы вы могли сказать о будущем России, о духовном пути?

– Это очень большой вопрос. Слишком большой. Я не являюсь специалистом… Замечу лишь, что российское правительство признаёт четыре традиционных вероисповедания, в число которых входит и буддизм. В действительности некоторые республики в Российской Федерации являются буддийскими. В России также есть православие, мусульманство и иудаизм. Таким образом, в целом Россия является межконфессиональным сообществом. В этом смысле она похожа на Индию, где также много религий. У такой страны гораздо больше возможностей достичь гармонии в отношениях между религиями. Это одно из преимуществ России.

Кроме того, по своему географическому положению Россия служит мостом между Западом и Востоком. Россия обладает большим потенциалом, поскольку у неё есть нефть, газ и другие природные ресурсы.

Переходный период, который сегодня проходит Россия, на мой взгляд, является жизненно важным, определяющим периодом в её развитии. Для того чтобы определить, какой путь наилучшим образом подходит России, россияне должны больше размышлять, исследовать, экспериментировать. У России огромный потенциал, но, чтобы раскрыть его полностью, необходима мудрость.

Обычно я говорю людям: если мы хотим познать действительность, то нам нужно научиться смотреть на неё под разными углами, выявлять все её измерения. Одного измерения недостаточно – так реальной картины мира не увидеть. Нужно попытаться увидеть два измерения, три измерения, шесть измерений… Это очень важно.

Россия – большая страна, и сегодня, когда она проходит через сложный переходный период, очень важно принимать любое событие спокойно, рассматривать его под разными углами.

– Согласно теории кармы продолжительность жизни каждого человека уже предопределена или зависит от каждого из нас?

– Некоторые параметры, например рост тела и место рождения, предопределены. Но будущее во многом зависит от тех действий, которые мы совершаем сегодня, а также от нашей мотивации.

В соответствии с законом причинно-следственной связи под «кармой» понимаются причины. Кто создаёт карму? Мы сами. Поэтому в конечном итоге всё в наших руках.

Пресс-конференция организована по инициативе Верховного ламы Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче

Справка

P.S. Мне очень понравилась наша сегодняшняя встреча, и вот почему. Обычно, когда я встречаюсь с прессой, речь идёт исключительно о политике. Сегодня же мы обсуждали основополагающие человеческие ценности. Я считаю нашу сегодняшнюю беседу очень ценной. У меня есть основные обязательства: первое – пропаганда общечеловеческих ценностей, второе – пропаганда гармонии в отношениях между религиями. Наша пресс-конференция была главным образом посвящена этим двум задачам. Обычно пресса не слишком интересуется такими вещами. Только политика, политика, политика… Поэтому я признателен вам за эту беседу. Все вы проявляете истинный интерес к глобальным вопросам, и я очень это ценю.

Материал подготовила Юлия Жиронкина

Далай-лама комментирует свое заявление об уходе от дел

Далай-лама без всяких колебаний говорит, что готов "уйти", если ситуация в Тибете станет "неконтролируемой". Он выступил с этим заявлением перед небольшой группой иностранных журналистов, пришедших сюда вместе с нами, в резиденцию, окруженную толпой молящихся верующих. Эта фраза произвела такой эффект, что сразу же облетела мир, хотя ее значение многими было интерпретировано как отказ от "божественной" роли Далай-ламы, от поста, который, по меньшей мере до последнего времени, не был избираемым. На протяжении шести столетий буддисты верили в то, что душа Далай-ламы может возвращаться в человеческое тело после каждой физической смерти. Чтобы прояснить этот и некоторые другие аспекты, о которых говорилось на пресс-конференции, Далай-лама провел с нами эксклюзивную беседу в свой частной резиденции.

- Ваше Святейшество, в каком смысле вы говорили о своем уходе?

- Когда меня обвинили в том, что я не хочу остановить протесты, я просто объяснил, что не являюсь диктатором, который говорит своему народу: делайте то, не делайте этого. Я уточнил, что, скорее, являюсь выразителем идей моего народа. Но если большинство тибетцев встанет на путь насилия, тогда я дам такой же ответ, какой я дал в период инцидентов 1988 года: я полностью отказываюсь от моей роли их представителя.

- Китайцы, однако же, продолжают обвинять вас в подстрекательстве к мятежам.

- Да, они говорят, что мои последователи сжигают магазины, убивают невиновных. Я уже много раз повторял: не применяйте насилия. Сжигать – это насилие, убивать – это насилие. Например, по ТВ я видел фото одного khampa (тибетская народность, проживающая на востоке региона. – La Repubblica) с мечом. Это нехорошо, так же как нехорошо чье бы то ни было насилие, будь то США, Китай или Тибет.

- Но тибетцы выглядят усталыми, и многие говорят, что не видят другого выхода.

- Иногда некоторые из этих молодых людей, которые хотят независимости, у которых вызывает гнев несправедливость, приходят ко мне со слезами на глазах, они хотят сражаться. И тогда я им говорю: о'кей, нужна винтовка, 10 винтовок, мешок патронов. Где вы их возьмете? Они отвечают: в Пакистане, Афганистане. Ну и как вы их оттуда доставите? Через Непал невозможно, через Индию невозможно, через Пакистан невозможно. Выражать свои эмоции легко, но мы должны быть практиками. Может ли газель бороться с тигром? Единственное оружие, единственная сила – справедливость, Правда. Я приведу пример, когда насилие, помимо того, что является ошибочным решением, еще и контрпродуктивно. И во время выступлений протеста в 80-х годах тибетцев обвиняли в массовых убийствах, и только лишь потом выяснилось, что для провоцирования выступлений в Тибет были направлены китайские агенты. Невозможно осуществить независимый контроль. Другой пример. Несколько дней назад в Катманду били окна, осуществляли акты насилия: у нас есть доказательства, что вновь именно китайские агенты нагнетали напряженность между местными общинами и тибетцами. То же самое произошло и в Дхарамсале два года назад, когда был сожжен магазин, принадлежавший индусу.

- Но и ваше требование о предоставлении автономии осталось неуслышанным.

- Благодаря ненасильственному и несепаратистскому подходу мы пользуемся искренней поддержкой среди наиболее образованных китайцев. Если мы обратимся за помощью к внешнему миру, к Индии, Соединенным Штатам, Европе, очень трудно чего-то добиться, выдвигая требование о независимости. Безусловно, нам требуется время. При помощи оружия вопросы, вероятно, решаются быстрее, но проблемы будут оставаться нерешенными и становиться все более острыми. В условиях сотрудничества и понимания проблемы искореняются. Даже в тоталитарных режимах обстановка меняется, меняется руководство, меняется политика. Нынешняя китайская ситуация отличается от той, что была в прошлом. Если бы китайцы стали реалистами, то все спорные вопросы были бы урегулированы за несколько часов. Я знаю, что они остерегаются меня, но они могли бы приехать в Дхарамсалу, тут нечего скрывать, они не смогут увидеть мои легкие, но они смогут увидеть мой портфель, мою мочу и мои фекалии.

- Вы верите в то, что может быть проведено независимое расследование?

- Я написал письмо моим индийским, американским друзьям: пожалуйста, написал я, помогите нам охладить этот ужасный климат. Кто-то в скором времени должен приехать, чтобы расследовать, чтобы понять истинные причины напряженности и предотвратить их повторение. Например, мы постоянно получаем информацию о том, что многие тибетцы не получают медицинской помощи в китайских госпиталях. Такая ситуация уже имела место в период манифестаций 1987 и 1988 годов. Вот так досада вновь возникает и через 20 лет. Определенное отношение к нашему народу сложилось у поколений, которым сегодня 40, 50, 60 лет. И вот теперь к новому поколению относятся таким же образом, и оно готово восстать: как можно прервать этот цикл?

- 19 марта вы встретитесь с группами, организовавшими здесь, в Индии, марш на Тибет. Что вы им скажете?

- Я спрошу у них: что вы будете делать на границе? Вы обретете, таким образом, независимость? Первым результатом станет то, что вы поставите в весьма затруднительное положение индийское правительство. Индия действительно сделала много хорошего для нас, она предоставляет нам убежище на протяжении 60 лет, она финансирует школы, оказывает помощь тибетской общине. На границе будут столкновения с китайскими солдатами: зачем? Случай Тибета очень сложный, деликатный, его нельзя урегулировать эмоциональными решениями. И в сложившейся напряженной ситуации очень трудно принимать рассудочные решения.

- Китайцы утверждают, что ваш народ счастлив при коммунистическом правительстве и что только вы создаете проблемы.

- Да, они говорят, что единственная проблема – Далай-лама. Но посмотрите, я здесь очень счастлив, я не испытываю ни в чем недостатка. В действительности проблемой является Тибет: каждый тибетец, живущий за рубежом, если он приезжает к нам, то покидает нашу землю с чувством, что ситуация очень сложная, почти каждая семья с 50-х и 60-х годов пережила траур, 30 тысяч тибетцев приехали сюда в последние годы. Да и среди китайцев распространены различные суждения: некоторые думают, что если бы Далай-ламы не было, вопросы бы решались легче, другие полагают, что все было бы наоборот. Где правда? В любом случае, я не собираюсь умирать в ближайшее время.

Он смотрит на небеса и смеется.

Раймондо Бултрини

LaRepubblica

Перевод:Inopressa

Я принимаю на себя подозрения китайцев и отдаю им свое доверие и сострадание

Эксклюзивное интервью журналу «NEWSWEEK»

В эксклюзивном интервью журналу «NEWSWEEK» Далай-лама говорит о насилии в Тибете, о том, каким видится ему будущее, а также о том, что ему удается спать, несмотря на чудовищное страдание, которое доставляют ему сообщения об убийствах в его стране…

На фоне стремительно разлетающихся новостей о массовой переброске китайских войск в Тибет и сообщений о сотнях арестов премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао (Wen Jiabao) заявил премьер-министру Великобритании Гордону Брауну о своей готовности начать переговоры с тибетским лидером в изгнании Далай-ламой, если тот скажет «нет» насилию и откажется от идеи независимости Тибета, - то есть, выдвинув условия, соблюдение которых Далай-лама уже гарантировал в своих ранних заявлениях. В ходе обширного 45-минутного интервью журналистам «NEWSWEEK» Мелинде Лю и Судипу Мазумдару в штаб-квартире Тибетского правительства в изгнании в Дхарамсале (Индия) Далай-лама говорил о своей готовности вести переговоры с Пекином, о своих опасениях в отношении будущего и о том, как некоторые правительственные чиновники в Китае тайно направили ему письма со словами сочувствия.

Фрагменты интервью Его Святейшества Далай-ламы журналу «NEWSWEEK»

- Как вы думаете, китайские чиновники по-прежнему надеются, что их проблемы с Тибетом исчезнут после вашей кончины?

Не знаю. Я совершенно не согласен с той точкой зрения, что борьба за Тибет окончится с моей смертью, и что с уходом Далай-ламы у Тибета не останется надежды. Старшее поколение, в Тибете и за его пределами, постепенно уйдет, но молодое - подхватит этот дух борьбы за свободу. Порой в своем волеизъявлении они могут даже оказаться сильнее. Так что, после моей смерти на арену выйдет молодое поколение.

- Если бы Вэнь Цзябао или [Председатель КНР] Ху Цзиньтао сидели бы сейчас в этой комнате перед Вами, что бы вы им сказали?

Я всегда цитирую Дэна Сяопиня и говорю: «Пожалуйста, ищите истину, опираясь на факты». Это очень важно. Я бы призвал их выяснить, что в действительности творится в умах тибетцев и что в действительности происходит на земле [Тибета]. Это бы я сказал премьер-министру Вэнь Цзябао, если бы он пришел сюда. Безусловно, я с большим уважением отношусь к ним обоим, особенно к Вэнь Цзябао. На вид он очень мягкий человек. Я бы также попросил его: «Подтвердите свои недавние обвинения [в том, что Далай-лама спровоцировал волнения в Тибете]». (Смеется)

- Есть ли какие-либо каналы коммуникации с китайским руководством, которые бы давали вам представление об их ответной реакции?

Не слишком серьезные. Мы по-прежнему пользуемся обычными каналами.

- Как вам кажется, новые технологии – сотовые телефоны, цифровые фотографии, еmail и так далее – усложняют ли они попытки властей контролировать беспорядки?

О, да.

- Или делают такой контроль невозможным?

Сегодня власти пытаются контролировать [ситуацию], закрывая доступ к подобным услугам. Но им все равно крайне трудно осуществлять контроль.

- В чем различие между тем, что происходит сейчас, и волнениями в Лхасе в конце 80-х?

В то время волнения охватывали в основном Лхасу и ее окрестности. И, да, отличие в том, что теперь фото- и видеосъемки событий можно видеть повсюду. Но главное отличие – в степени глубины того недовольства, [которое испытывают тибетцы]. Сегодня даже те тибетцы, которые населяют китайские провинции, выходят [на демонстрации] с флагами Тибета. Я был весьма удивлен [столь отчетливым недовольством людей в регионах далеких от Лхасы]. Сегодня весь тибетский народ испытывает очень сильные чувства. Если бы [китайские власти] на самом деле относились к тибетцам как братьям и сестрам и как к равным, если бы они доверяли им, такого бы никогда не случилось.

- Даже те тибетцы, которые пользуются привилегированным положением и учатся в элитных университетах для меньшинств в таких китайских городах, как Пекин и Ланчжоу, организовали молебны и мирные протесты. Почему?

Да, да. Если они испытывают недовольство, можете представить себе, что чувствуют кочевники. Я периодически встречаюсь с богатыми тибетцами, у которых прочное материальное положение и хорошие дома. Я встречался с одним таким человеком, который сперва сказал мне, что ему не о чем волноваться. Но затем он признался, что его терзает душевная боль и начал плакать. Будучи тибетцами, и богатые испытывают тонкую дискриминацию со стороны китайцев.

- Не беспокоит ли вас, что насилие может принять еще более обширный характер после вашей кончины?

Да, меня это беспокоит. Покуда я жив, я буду выступать за согласие между тибетцами и китайцами. А иначе, нет смысла. Что важнее, тибетское буддийское наследие впоследствии может оказаться полезным и принести новые глубокие ценности миллионам молодых китайцев, которые сейчас оказываются в [морально-нравственном] вакууме. В конце концов, Китай относится к странам, где традиционно исповедовался буддизм.

- Как вам кажется, каких еще доказательств вашей искренности ждет от вас китайское руководство? Вэнь Цзябао хочет, чтобы вы приняли два условия – отказались от независимости Тибета и отказались от насилия – для начала диалога.

В прошлом году в Вашингтоне мы встречались с китайскими учеными, в том числе из материкового Китая, и они попросили у меня гарантировать, что Тибет [в будущем] не отделится от Китая. Я сказал им, что мои заявления тут не помогут, не поможет и моя подпись. Тибетцы должны сами почувствовать, что они извлекут больше пользы, оставаясь в составе Китая. Когда такое чувство родится в их сердцах, это станет подлинной гарантией тому, что Тибет навсегда останется частью Китайской народной республики.

Китайское правительство хочет, чтобы я сказал, что Тибет на протяжении веков был частью Китая. Даже если я сделаю такое заявление, многие люди лишь рассмеются в ответ. Мое заявление не изменит историю. История – это история.

Так что, мой подход таков – давайте не будем ворошить прошлое. Пусть прошлое останется прошлым, был Тибет частью Китая или нет. Мы смотрим в будущее. Я искренне полагаю, что мы стоим на пороге новой реальности. Времена меняются. Сегодня различные этнические группы и разные государства объединяются из соображений здравого смысла. Взгляните на Европейский Союз, поистине великолепно. Какая польза от маленьких стран, которые вечно воюют друг с другом? Сегодня для тибетцев гораздо лучше объединиться с Китаем. Я в это твердо верю.

- Вы говорили, что два правительственных чиновника в частном порядке направили вам свои соболезнования. Много ли таких чиновников в Тибете или других частях материкового Китая, кто в частном порядке выражает вам свое сочувствие?

Да.

- Сколько?

Не могу сказать точно, но много простых китайцев, тысячи, побывали здесь. И несколько высокопоставленных чиновников направили свои послания. Я испытываю вполне определенное чувство, что мы можем ожидать перемену [в отношении к нам китайского руководства]. Сейчас важно, чтобы широкая публика узнала правду. Она должны получить больше информации о Тибете.

- По-видимому, это будет не просто. Интернет внутри Китая подвергается беспощадной цензуре. В результате у людей часто формируются строго полярные, зачастую весьма националистические чувства.

Да, да. Знаете, до 1959 года теплые и дружеские чувства тибетцев к китайцам были нормой. О китайских купцах в Лхасе говорили с любовью и уважением. Но, конечно, слова «коммунизм» боялись из-за того, что произошло в Монголии и буддийских сообществах Советского Союза. Затем китайские коммунисты вторглись в Тибет – пришло больше солдат, и постепенно отношение людей к китайцам стало более агрессивным, более жестким. Но даже в то время мы говорили о «плохих коммунистах», но никогда о «плохих китайцах», никогда.

За последние 20 лет мне довелось встречаться со многими тибетцами из Тибета – студентами, правительственными чиновниками и бизнесменами. В их словах - глубокое недовольство. Теперь некоторые из них высказываются о китайцах в весьма оскорбительной манере. Даже в тюрьме люди делятся на китайских и тибетских заключенных. На мой взгляд, это очень плохо. Это нужно изменить. Не жесткими мерами – которые еще больше ожесточат обе стороны – но зарождая доверие. Мне кажется, подлинная автономия может помочь восстановить доверие. Что до меня, то я целиком и полностью привержен этой цели. Это не просто политика. Моя цель – создать счастливое общество, основанное на подлинной дружбе. Дружба между тибетским и китайским народами жизненно необходима.

- На некоторые фотографии, запечатлевшие погибших в эти дни, невозможно смотреть без слез. Вы их видели? Что вы чувствовали? Мы слышали, вы плакали…

Я плакал однажды…

Но одно из преимуществ тибетской буддийской культуры в том, что на интеллектуальном уровне – сумятица, волнения, беспокойство, а глубоко внутри - покой. Каждую ночь, выполняя буддийскую практику, я «принимаю» и «отдаю». Я принимаю на себя подозрения китайцев, и отдаю им свое доверие и сострадание. Я вбираю их негативные чувства и отдаю – позитивные. Я делаю так ежедневно. Эта практика чрезвычайно полезна, она помогает сохранять стабильность и непреклонность. И потому, в последние годы, несмотря на все треволнения и печали, я не испытываю проблем со сном. (Смеется).

С Его Святейшеством Далай-ламой беседовали Мелинда Лю и Судип Мазумдар

«NEWSWEEK»

20 марта 2008

Перевод: Юлии Жиронкиной

Я молюсь за китайцев, за их руководство и за тех, чьи руки в крови

Интервью Его Святейшества Далай-ламы журналу "Шпигель"

Шпигель: Ваше Святейшество, вы уже получили приглашение на церемонию открытия Олимпиады в Пекине?

- Китайцы приняли другое решение: не приглашать меня, а исключить. И обвинить. Буквально вчера лхасская газета «Tibet Daily» снова напечатала резкую критику в мой адрес. Ваши коллеги, журналисты, там весьма изобретательны.

Шпигель: Среди выражений, которые они употребляли на протяжении последних недель, дайте припомнить: преступник, предатель, сепаратист и еще одно, исходившее от главы коммунистической партии Тибетского автономного района: «Волк в монашеской рясе, дьявол с человеческим лицом, но сердцем зверя». Вам больно слышать эти оскорбления?

- Отнюдь. Забудьте вы про этого «демона». Это лишь пустые слова. Если употребление таких оборотов для моего описания приносит счастье китайским чиновникам, то пусть продолжают в том же духе. Я же, со своей стороны, буду счастлив сдать свою кровь на анализ, чтобы ученые определили, человек я или зверь.

Однако я глубоко осуждаю и считаю это серьезным нарушением прав человека, когда китайские власти принуждают тибетцев на моей родной земле, в Тибете, очернять меня и под угрозой для жизни подписывать документы, в которых они отказываются от меня.

Шпигель: Пекин не отрицает, что применяет подобный подход, называя его «кампанией по патриотическому воспитанию…»

… которая, в действительности, является нарушением свободы вероисповедания, а, следовательно, и законов Китайской народной республики.

Шпигель: Несмотря на оскорбления – или даже одновременно с ними – китайское политическое руководство предпринимает попытки выйти на контакт с вами. Как вам кажется, есть здесь какая-то логика? И, как вы думаете, лидеры коммунистической партии действительно верят в то, что вы стоите за волнениями в Лхасе и других частях Тибета, да еще и подстегиваете тибетцев к совершению актов насилия?

Не знаю, верят они в это или нет. Но, если верят, то им стоит поехать в Осло и добиться, чтобы у меня отобрали Нобелевскую премию мира.

Нет, конечно же, я привержен пути ненасилия, я следовал ему всю свою жизнь, и так будет всегда. Я просил китайские власти приехать сюда, в Дхарамсалу, и изучить все мои документы и речи, к которым мы предоставим им свободный доступ. А затем они смогут представить свои улики, подтверждающие вынесенные ими обвинения.

Шпигель: Но вы не можете отрицать, что помимо мирных демонстраций монахов, которые были жестоко подавлены, были также грабежи и поджоги, в которых повинна тибетская молодежь.

Полагаю, что эти случаи имели место. Я их осуждаю, и мне печально видеть, что мои собратья- тибетцы ведут себя подобным образом, хотя это, вне всякого сомнения, стало результатом глубоко укоренившегося разочарования и отчаяния людей, ощущающими себя второсортными гражданами своей страны. Но это не оправдывает насилие.

Я внес предложение о проведении международного расследования событий в Тибете признанным и независимым институтом. Но одно я знаю наверняка: в большинстве своем эти акты насилия совершались ни в чем не повинными тибетцами, которые прежде стали жертвой жестокости полиции и военных. Мы оплакиваем гибель более 200 тибетцев. Но у нас все равно нет полной и подробной картины того, что произошло и продолжает происходить в Тибете.

Шпигель: Откуда вы получаете информацию?

У нас мало эксклюзивных источников: иногда это звонок по мобильному телефону, иногда e-mail. Разумеется, эти новые средства связи подвергаются жесточайшей цензуре, но Пекину трудно полностью поставить их под контроль.

Шпигель: Какой была ваша реакция, когда вы получили первые сообщения о жестоких убийствах, когда увидели первые фотографии убитых?

Я рыдал. Я сидел с премьер-министром правительства в изгнании, и мы оба проливали слезы. Такое страдание, такое отчаяние. Я испытывал печаль, глубокую печаль.

Шпигель: Но не гнев?

Иногда гневное слово слетает с губ, и этого одного уже довольно. Но, нет, гнев чужд мне, потому что гнев подразумевает желание причинить вред другому. Моя вера помогает мне преодолевать подобные негативные эмоции и сохранять равновесие. Каждый из моих буддийских ритуалов – это процесс «даяния и принятия». Я принимаю на себя недоверие китайцев и посылаю им свое сострадание. Должен признаться, в последние недели не всегда давалось мне легко.

Шпигель: Вы также молитесь за китайцев, в том числе и за совершающих тяжкие преступления?

Несмотря на все мои страхи и беспокойства, я живу в мире со своим подсознанием и потому могу выполнять свои обязанности довольно спокойно. У меня нет проблем со сном. Возможно, потому, что я молюсь за китайцев. За их руководство. А также за тех, у кого руки запачканы кровью.

Шпигель: Но вы не только молитесь за китайцев. Недавно вы также провели с ними переговоры, через своих посланников. Эти эмиссары только что вернулись в Дхарамсалу, чтобы отчитаться перед вами относительно ряда дискуссий, которые они провели с представителями КНР в Шэньжэне. Как вы оцениваете эту встречу?

В ходе это неформальной однодневной встречи два моих посланника и их китайские партнеры договорились о проведении седьмого раунда официальных переговоров в самое ближайшее время. Их дата будет определена на днях, после взаимных консультаций.

Встреча выявила существенные разногласия в понимании причин и природы недавних волнений в Тибете. Но, несмотря на расхождение во взглядах, обе стороны проявили готовность искать взаимоприемлемый подход к устранению существующих в Тибете проблем.

Шпигель: Это скорее напоминает обсуждение процедурных вопросов.

Обе стороны также вынесли конкретные предложения, которые могут стать основой для официальных переговоров в рамках следующего раунда.

Шпигель: Вы расцениваете это как прогресс?

Мы должны искать правду, опираясь на факты, как любил говорить Дэн Сяопин, и был абсолютно прав. В любом случае, на этот раз общее настроение было благожелательным. Противоположная сторона заняла уважительную, а не агрессивную позицию. Однако мы по-прежнему далеки от прорыва. Недавняя встреча в Шэньжэне была всего-навсего диалогом, но, по меньшей мере, китайская сторона заранее выразила свой интерес к этому диалогу как к встрече с представителями Далай-ламы и объявила об этом в прессе.

Шпигель: Многие полагают, что Пекин вынес это предложение о диалоге исключительно по причинам тактического характера, чтобы остановить волну международной критики в отношении своего поведения в Тибете, выиграть время накануне Олимпийских игр и защитить себя от протестов. И чтобы суметь сказать западным лидерам: видите, мы ведем переговоры. Неужели вы попались на удочку руководства китайской компартии?

Конечно, переговоры ради переговоров бессмысленны. Меня интересуют только серьезные обсуждения, затрагивающие самую суть проблем. Такие обсуждения я приветствую от всего сердца и безо всяких оговорок. Но они должны проводиться так, чтобы информация о них была прозрачной для внешнего мира – довольно уже тайных переговоров за закрытыми дверями.

Естественно, международное давление на Пекин принесло свои плоды. И я буду лишь рад, если любое свободное общество, в особенности Германия, продолжит оказывать давление. Весь мир должен прийти нам на помощь. Китайцы крайне озабочены своей репутацией на международной арене.

Шпигель: А чего именно вы хотите от Китая?

Китай должен, в конце концов, признать, что тибетская проблема существует. Это должно стать главной темой следующих переговоров, о которых мы только что договорились. В отличие от протестов прежних лет, на этот раз народные волнения затронули не только Лхасу и так называемый Тибетский автономный район. Протесты охватили все тибетоязычные части Китая. Даже тибетские студенты в Пекине выступили с демонстрациями. Подобный всеобщий и полный отказ от китайской компартии и ее политики нельзя попросту проигнорировать. Пекин должен знать, что что-то чудовищно не так в последние 50 лет.

Шпигель: Что?

Все, что они пытались предпринять. Репрессии и пытки не принесли ничего хорошего Тибету, и политическое перевоспитание провалилось. Навязывание собственных политических доктрин и переселение все большего и большего числа ханьских китайцев в Тибет не помогло заткнуть рот тибетцам. Тогда лидеры компартии в Пекине попробовали применить программы по улучшению уровня жизни и принялись закачивать деньги в проекты по развитию инфраструктуры, но обнаружили, что тибетцы ценят свою культурную независимость и духовность гораздо больше. После долгих лет репрессий тибетцы попросту не верят китайцам. Теперь люди у власти в Пекине, эти девять членов Политбюро, чьи решения влияют на жизнь 1,3 миллиарда людей, стоят на распутье. Я надеюсь, что они выберут качественно новую политику, реалистичную политику.

Шпигель: В чем вы видите потенциальное решение? И какое направление, на ваш взгляд, выберет Пекин?

Наша политика, направленная на предоставление Тибету обширной автономии, открывает наилучшие перспективы. У тибетцев должно быть право принимать решения по всем вопросам, имеющим отношение к культуре, религии и окружающей среде. Это нечто совершенно иное, нежели статус независимого государства. В соответствии с международным законодательством, этот новый Тибет будет оставаться частью Китайской народной республики, которая по-прежнему будет определять внешнюю политику и отвечать за безопасность региона. Если Пекин согласится на такую модель, то я могу гарантировать вам, что у нас больше не будет народных волнений и такого кризиса, какой мы наблюдаем на сегодняшний день. Это один из вариантов, позитивный вариант.

Шпигель: А что, есть и негативный?

Есть риск, что китайское руководство считает, что у него больше нет шансов усмирить Тибет и что оно навсегда утратило доверие тибетцев. В то же время, китайцы хотят полностью контролировать землю с таким богатыми природными ресурсами. В этом случае они будут подавлять наш народ с еще большей жестокостью, постепенно превращая его в незначительное меньшинство на собственной земле. Вариант номер два – Тибет для ханьких китайцев. Это будет означать конец диалога с нами и прекращение всех мер, направленных на построение доверия.

Шпигель: Какой путь скорее всего выберет Пекин? Будет ли это ощущаться 20 июня, когда вызвавший столько противоречий олимпийский огонь будет пронесен через тибетскую столицу, что потенциально может привести к новым демонстрациям?

Я уже советовал своим соотечественникам в Лхасе и в других местах, включая Сан-Франциско, не проводить демонстраций против олимпийского огня. Не знаю, что это даст. Возможно, я сделаю еще одно обращение. Китайцы постоянно обвиняют меня в саботаже Олимпийских игр и олимпийской эстафеты. По правде говоря, я с самого начала приветствовал идею предоставления Пекину права принимать игры.

Шпигель: Многие тибетцы видят в подъеме факела на гору Эверест, священную для тибетцев, а также в проложенном маршруте через Лхасу, который проходит через штаб-квартиру вашего правительства, дворец Поталу, провокацию. Вам так не кажется?

Если бы времена были поспокойнее, я бы не расстраивался по этому поводу. Но сейчас я понимаю протестующих, хотя, конечно, не поддерживаю их. Я также посоветовал организаторам так называемого марша мира отсюда, из Дхарамсалы, и до границы с Китайской народной республикой отказаться от своих планов, поскольку это может привести к столкновениям с вооруженными пограничниками. Но я могу лишь советовать, я не могу насаждать свои взгляды. Надеюсь, китайцы не воспользуются этим для того, чтобы устроить новое кровопролитие.

Шпигель: Ваш ненасильственный путь теряет поддержку среди ваших соотечественников в изгнании, хотя они и продолжают почитать вас как символ Тибета. Бойцы Тибетского молодежного конгресса, настаивающие на борьбе за независимость, набирают очки. Китайское руководство недавно объявило Тибетский молодежный конгресс «террористической организацией».

Конечно, я понимаю нетерпеливость молодости. Но у них нет концепции, только эмоции. Я знаком с этими фантазиями уже много лет, и давно лелею надежду, что они растворятся. Даже если оставить в стороне вопросы нравственного характера, что будет означать такой путь? Что тибетцы должны взять в руки оружие для достижения независимости? Какое оружие и где они его получат? От моджахедов в Пакистане? И даже если мы получим оружие, как мы доставим его в Тибет? И когда начнется война за независимость, придут нам на помощь американцы? Или немцы?

Шпигель: Конечно, нет. Но, тем не менее, некоторые тибетцы полагают, что вы слишком уж готовы к компромиссам. Ваш пример для подражания, Махатма Ганди, проповедовал ненасильственное сопротивление и гражданское неповиновение. Отказ идти на сотрудничество с оккупантами и провокационные марши по всей стране представлялись ему правильным решением.

Вы правы. Однако есть одно большое отличие: Ганди мог оспаривать свое дело в суде. А вы попробуйте сделать это в Лхасе. Британские империалисты вели себя довольно дурно, но они не идут ни в какое сравнение с сегодняшними китайцами – они гораздо хуже. И к тому же я полагаю, что голодовка, приводящая к смерти, есть неприемлемый акт насилия. У вас нет никакого шанса добиться чего-либо от китайцев подобными методами.

Шпигель: Вы выносите довольно обширные обвинения в адрес Китайской народной республики. Китай, безусловно, не является конституционным государством. Но есть и безошибочные признаки медленного становления гражданского общества: смелые журналисты, юристы и защитники окружающей среды. И экономический прогресс, достигнутый Китаем, феноменален.

Это правда. Вы должны знать, что я – горячий поклонник «гармоничного общества», которое сейчас продвигает партийное руководство. Но слова должны подтверждаться на деле. Я, безусловно, испытываю оптимизм в отношении будущего Китая в долгосрочной перспективе. Трудно силой сдерживать людей на протяжении долгого времени, как показали нам примеры Советского Союза и стран Восточной Европы. Китайское общество сегодня уже приходит в движение, что привело к многочисленным позитивным переменам. Китайцы вновь открывают для себя религию. Бывший партийный лидер Цзян Цзэминь – буддист, и бывший премьер министр Чжу Жунцзы. Многие бизнесмены и артисты также начали проявлять интерес к буддизму.

Интереснейшие и, безусловно, нонконформистские эссе с критикой действующего режима появляются в Интернете. Это может привести к росту симпатии и солидарности с делом борьбы за Тибет.

Шпигель: Вы скучаете по дому? По Тибету?

По дому? Нет. Дом – это место, где ты чувствуешь себя «дома» и где тебя тепло принимают. Это я могу сказать, конечно, про Индию, но также и про Швейцарию, Соединенные Штаты… и Германию, которую я очень люблю.

Шпигель: Вы отбросили надежду снова увидеть Лхасу, дворец Поталу, где вы выросли и правили страной?

Нет, отнюдь. Я настроен оптимистично. Думаю, однажды я сумею туда вернуться.

Шпигель: Когда и на каких условиях?

Я уже считаю себя наполовину в отставке. Ежедневной деятельностью правительства уже занимается кабинет, возглавляемый премьер-министром Самдонгом Ринпоче, который был избран в изгнании демократическим путем. Через несколько лет я хотел бы полностью уйти в отставку.

Шпигель: Вы недавно сказали, в дни пика насилия в Лхасе и воинствующих протестов здесь, в Дхарамсале: «Если ситуация выйдет из-под контроля, тогда мне останется единственный выбор – полностью отойти от дел». Некоторые интерпретируют ваше замечание как открытую угрозу радикалам из молодежного конгресса, что они больше не могут рассчитывать на вашу поддержку. Другие увидели в них скрытую угрозу китайскому руководству, намек на то, что это их последний и наилучший шанс найти компромиссное решение.

Я сказал то, что сказал. Я жду возвращения к жизни простого монаха… Хотя, пожалуй, в моих словах было определенное предупреждение в том смысле, о котором вы упомянули.

Шпигель: Китайцы потребуют от вас новых уступок, прежде чем они приступят к одному только рассмотрению вашего возвращения в Лхасу. Ведь, в конце концов, вы беретесь выступать от лица всех тибетцев и призываете к обширной автономии, к Большому Тибету, который будет включать нынешний Тибетский автономный район и частично другие провинции – Цинхай…

Где я родился…

Шпигель: Сычуань, Гансу и Юннань, то есть почти четверть земель Китайской народной республики.

Я чувствую моральную ответственность говорить от имени 6 миллионов тибетцев, и свободы и право на сохранение культуры должны распространяться на всех тибетцев, как это указано в Конституции.

Шпигель: И вы готовы уйти с поста Далай-ламы, передав другим свой религиозный и политический сан и связанные с ним обязательства?

Я не буду играть политической роли и сколько-нибудь ощутимой духовной роли. Когда придет день моего возвращения, когда плюрализм, свобода мнений и нормы гражданского общества в какой-то степени вернутся в Тибет, я передам все исторические полномочия местному правительству.

Шпигель: Вы станете последним Далай-ламой? До какой степени вы будете вовлечены в процесс выбора своего преемника?

Мы обсуждали этот вопрос с группой высокопоставленных лам здесь, в Дхарамсале, на днях. Существует много различных моделей, но ключевым фактором должна быть воля тибетского народа. Я уже рассматриваю идею проведения референдума по этому вопросу. Все возможно: конклав, как в католической церкви; женщина в качестве моего преемника; отмена института Далай-лам и даже два Далай-ламы, поскольку коммунистическая партия, как это ни поразительно, берет на себя право утверждать реинкарнации.

Шпигель: Какой сценарий представляется вам наиболее вероятным?

Ко мне обратились с единогласной просьбой участвовать в выборе моего преемника и сохранить институт. Но я надеюсь, что у нас впереди еще много времени, и у меня есть еще 10 или даже 20 лет, чтобы подумать об этом. Конечно, если к тому времени мы все еще будем в изгнании, то мой преемник, скорее всего, будет найден где-нибудь в Индии. И уж точно за пределами Тибета.

Шпигель: Вы много путешествуете…

…и я собираюсь еще долго продолжать в том же духе. Даже если я вернусь в Лхасу, то продолжу путешествовать. Я считаю себя гражданином мира, и меня очень интересуют отношения между наукой и буддизмом. Моя главная цель – пропаганда основополагающих общечеловеческих ценностей и обмен между религиями. И только потом – Тибет.

Шпигель: На следующей неделе вы приедете в Германию на несколько дней – в страну, которую посещаете часто.

Да, мне очень нравится бывать в вашей стране. Я буду выступать с лекциями и, возможно, встречусь с некоторыми политиками.

Шпигель: Канцлер будет в это время в Латинской Америке, но Норберт Ламмерт, председатель германского бундестага, и Юрген Руттгерс, глава немецкой земли Северный Рейн-Вестфалия, скорее всего, пожелают встретиться с вами.

Что ж, будем надеяться, что китайцы смогут на этот раз воздержаться от своих протестов.

Шпигель: Вы знаете, что вы особенно популярны в Германии, и больше немцев считает именно вас примером для подражания, а не папу римского, немца по происхождению?

Это я не могу комментировать. Я испытываю чувство стыда.

Шпигель: Ваше Святейшество, мы благодарим вас за это интервью.

С Далай-ламой беседовали Эрик Фоллат и Падма Рао

Дхарамсала, Индия

Шпигель

Перевод Юлия Жиронкина

Далай-лама предлагает России вступить в НАТО

Визит Далай-ламы Тэнцзина Гьяцо во Францию вызвал множество споров и противоречивых оценок. Духовный лидер буддистов-ламаистов всех стран мира, 73-летний лауреат Нобелевской премии мира называет себя простым тибетским монахом – но для сторонников свободы Тибета он остаётся символом этой борьбы. Перед возвращением в Индию, где Далай-лама живёт вот уже полвека, Его Святейшество встретился с телеканалом euronews, чтобы объяснить свои взгляды на то, что происходит в мире.

Далай-лама: Тибет – это нечто загадочное. Оттуда приходят необычные люди. И, может быть, из-за огромной информационной волны всё больше и больше людей проявляют интерес к некоторым из моих идей. Основная моя мысль заключается, конечно, в том, что каждый человек имеет право на счастливую жизнь и счастливую семью. Но обычно мы уделяем для этого внимание лишь деньгам, лишь материальным ценностям. Мы не обращаем должного внимания на то, что внутри нас. Ещё одна важная вещь – это гармония между разными религиозными традициями. Некоторые друзья-христиане называют меня хорошим христианином. У нас общий опыт, одинаковые действия, несмотря на разную философию. А некоторые другие люди просто говорят, что им нравится, как я улыбаюсь!

euronews: Олимпийские игры подходят к концу, идёт чествование чемпионов – а вы тем временем продолжаете говорить о “новой культурной революции” в Тибете. Какая там сейчас ситуация?

Далай-лама: Там всё очень напряжённо. Множество солдат, множество служб безопасности. И по всему населённому Тибету, как мне сообщают, власти строят военные казармы. Это говорит о том, что военное присутствие будет теперь постоянным, о том, что агрессивная политика продолжится.

euronews: Планируете ли вы изменить свой подход, пересмотреть нынешнюю умеренность или сделать какие-то уступки Китаю? Пекин не верит, когда вы говорите, что независимость вам не нужна. Он не признаёт ваше правительство в изгнании, тибетский флаг и гимн. Есть ли то, чем вы готовы пожертвовать, какой-то компромисс, на который вы готовы пойти?

Далай-лама: Мы целиком и полностью привержены сохранению Тибета в составе Китайской народной республики – это в наших собственных интересах. Тибет – материально бедная страна без выхода к морю и с маленьким населением, так что в наших интересах – оставаться в составе КНР. Но при этом у нас есть собственный язык, изысканное культурное наследие и очень богатая буддийская традиция. Это касается не только шестимиллионного тибетского народа, но и большого числа людей по всему миру, которые разделяют ту же буддийскую культуру. Лучший способ сохранить культуру и защитить природу – это позволить жителям Тибета самостоятельно распоряжаться всем, за исключением иностранных дел и обороны, – образованием, экономикой и, конечно, религиозными вопросами – одним словом, нужна автономия. Китайская конституция сейчас гарантирует всем этническим группам Тибета статус автономии. В китайских документах о правах меньшинств – на бумаге – всё очень хорошо. Но эти законы не соблюдаются!

euronews: Существуют расхождения внутри буддийского сообщества и тибетских буддистов. Молодое поколение не устраивает умеренность, они теряют терпение. Не боитесь ли вы нового насилия?

Далай-лама: Не думаю, что это случится. Даже тибетская молодёжная организация полностью поддерживает принципы ненасилия. Что касается независимости, то здесь они с самого начала хотят полной независимости. Мы полностью привержены демократии и мы приветствуем разные голоса, разные взгляды, разные идеи.

euronews: С вами в этом году встречались американский президент Джордж Буш, европейские лидеры Ангела Меркель и Гордон Браун. Но вы не встретитесь с президентом Франции и действующим председателем ЕС Николя Саркози – вместо этого вас приняли глава МИДа Бернар Кушнер и Карла Бруни-Саркози. По-вашему, политики не так полезны для Тибета, как звёзды шоу-бизнеса?

Далай-лама: Возможно, если говорить о популяризации. Но, конечно, французское правительство, президент и министр иностранных дел выражали свою озабоченность немедленно после кризиса 10 марта.

euronews: Чего вы ждёте от мировых лидеров?

Далай-лама: Китай – это самая населённая и очень значительная страна мира. Хорошие отношения с этой страной очень, очень важны. При этом Китай должен присоединиться к основному течению мировой демократии. Демократия, верховенство закона, открытость, свобода информации, свобода СМИ, всё это очень важно, как и общечеловеческие ценности прав человека и религиозной свободы. Этих принципов строго должны придерживаться руководители правительств.

euronews: Как вы думаете, когда такие политические лидеры, как тот же президент Франции, участвует в открытии Олимпийских игр или продаёт Китаю два ядерных реактора – помогает ли это демократии?

Далай-лама: Об этом вам судить.

euronews: На этой неделе вы говорили, что штаб-квартира Евросоюза могла бы переехать куда-нибудь в Польшу, о том, что Россия должна вступить в НАТО и туда стоит перенести штаб-квартиру Североатлантического альянса. Вам чем-то не нравится Брюссель?

Далай-лама: Нет! Нет-нет-нет, я один из поклонников Европейского союза, я всегда это говорю. Моя мысль в том, что Евросоюз должен расширяться. Сегодня, к сожалению, несмотря на перемены в бывшем СССР, в России сохраняется старый образ мышления, там восстанавливаются старые привычки – и это нехорошо. Великая российская нация должна стать частью мира и европейского сообщества. И чтобы уменьшить отдалённость и страх, НАТО должно переехать в Москву! Другие страны-члены приветствуют вступление России. Тогда страх исчезнет! В этом заключается моя мысль, не в том, что мне не нравится Брюссель. Нет, вовсе нет!

euronews: Сочувствие занимает центральное место в вашей философии. Применимо ли это к любой ситуации в мире? Например, к таким вещам, как терроризм?

Далай-лама: О да! Мы говорим о сочувствии к человеку, а не к его действиям. Возьмём, к примеру, терроризм. К самому террористу мы должны проявлять нашу заботу, наше сочувствие. Он тоже человек. Если мы сохраним сочувствие – мы сохраним возможность перемен. Это связано с поведением. Если мы проявляем ненависть – мы порождаем новых террористов. Сегодня бин Ладен один, завтра их десять. Потом их может стать сто. Остановить это можно только сочувствием. Но это касается только сочувствия к человеку. Их действиям нужно противостоять.

euronews: Ходят разные слухи о том, кто станет вашим преемником. Вы часто говорите о предстоящем уходе, но вы полны сил. Что на самом деле может заставить вас уйти?

Далай-лама: Две моих главных обязанности – это продвижение человеческих ценностей и религиозного согласия. Третья – борьба за Тибет. Если говорить о Тибете, то это борьба всего народа. Пока я остаюсь, я должен делать свой вклад, я должен служить своему народу. Но настоящую ответственность должен нести весь народ. Сегодня власть Ламы уже устарела. Если тибетский нарот сочтёт, что этот институт более не нужен – хорошо. Если тибетский народ решит, этот институт прекратит своё существование. Я выступаю за это. Четырнадцатый Далай-лама – не лучший, но и, конечно, не худший. Он довольно популярен! И если институт Далай-лам закончится на мне, это будет достойное завершение. Это гораздо лучше, чем если следующая реинкарнация обернётся позором – это было бы хуже всего.

Euronews

Товарищ - это было лицемерие

После беспорядков в марте прошлого года напряжение в Тибете не спадает. Большинство тибетцев по-прежнему против насилия, говорит Его Святейшество Далай-лама XIV, но как долго это продлится, он не знает. Перед самым Новым годом духовный лидер тибетских буддистов встретился с обозревателем Newsweek Леонидом Рагозиным.

Недавно вы сделали заявление, которое потом было переведено с тибетского как: «Я сдаюсь». Позже ваши представители это опровергали. Так все-таки что вы тогда сказали?

После седьмого раунда переговоров с Пекином я понял, что сыт по горло. 10 марта этого года прошли выступления не только в Тибетском автономном округе, но и в четырех китайских провинциях, населенных тибетцами. Тогда мне казалось, что теперь-то китайские лидеры признают реальность. Тогда мы были бы готовы. Наша политика «Среднего пути» идеально для этого подходит. Если тибетцы получат реальную автономию, то большинство из них будут удовлетворены. Более радикальных тибетцев – тех, кто хочет полной независимости, я смогу уговорить.

Перед своим визитом в Японию [председатель КНР] Ху Цзиньтао признал, что такая встреча будет иметь место, и что он отнесется к ней серьезно. Так что китайское правительство официально объявило, что эта с трудом организованная встреча с моим представителем будет иметь место.

Мы возобновили контакты с китайской стороной в 2002 году. До начала мартовского кризиса прошло шесть встреч. Китайское министерство иностранных дел сообщило нескольким посольствам и правительствам, что встреча с представителем Далай-ламы будет иметь место. Это было что-то новое, до этого они эти встречи не объявляли. Затем, когда кто-то из журналистов спросил у них, что происходит, они сказали, что близкий друг далай-ламы находится в Китае, и что мы его приняли. Вот такое отношение.

В июле прошла эта седьмая встреча, которую они называли неофициальной. И их подход был крайне жестким. Они просто отвергли тибетский вопрос как несуществующий. По их словам, проблема это – далай-лама. В этот момент я действительно был сыт по горло. Я почувствовал, что один из аспектов нашего диалога – укрепление доверия, постигла неудача. И другой аспект – улучшение ситуации в Тибете – тоже постигла неудача.

Наша политика «Среднего пути» пользуется поддержкой всего мира, кроме России (смеется). Все страны - ЕС, США, Канада, Австралия, Япония, Индия – все нас полностью поддерживают. Более того, среди китайской интеллигенции – студентов, людей творческих профессий – много тех, кто нас поддерживает. Это – позитивный результат нашего подхода. Но главная цель – настоящий диалог с китайским правительством не достигнута. Поэтому я подумал, что логически неудача это неудача. Я должен ее принять. Тогда-то я и сказал, что больше не могу брать на себя всю ответственность.

И это были ваши слова?

Да! Собственно, с самого начала, с моей страсбургской речи 1988-го я говорил, что последнее слово – за народом Тибета. В 1993 году наши прямые контакты с китайским правительством прекратились. Через несколько лет после этого я спросил тибетцев: что делать? Тогда люди единогласно заявили, что я должен сам решать, что для нас лучше. И я продолжил действовать. Теперь я почувствовал провал.

Видите ли, мы не коммунисты. Хотя я и говорю, что я марксист, но не тоталитарного толка. Я верю в демократию и в правду. Я никогда не лицемерю, а китайцы лицемерят всегда. И бывший Советский Союз тоже лицемерил. Та картина афганской войны, которую рисовали советским людям – думаю, что она была далека от реальности. Тоталитарные режимы всегда так делают. Я всегда очень ясно говорил: я марксист, но не ленинист (смеется).

Так вот я сказал: это неудача, теперь надо спросить людей, что делать дальше. На седьмой встрече китайцы сказали: изложите по пунктам все, что вы хотите. За седьмой встречей последовала восьмая, на которой эти предложения были переданы. Поскольку я передал полномочия тибетскому народу, поэтому на этот раз я не встречался с нашим представителем. Раньше я встречался с ним до и после его поездки в Пекин. На этот раз о поездке заявила тибетская администрация, а не мой личный кабинет.

После этого около 600 тибетских делегатов из 19 стран встретились здесь в Дарамсале. В течение недели они на равных обсуждали все эти вопросы. В конце концов, большинство поддержало мой подход. Потом наши сторонники из 33 стран собрались в Дели и тоже поддержали существующий подход, которому мы теперь и следуем.

Многие тибетцы в самом Тибете и здесь в Дарамсале говорят, что далай-лама – это единственный фактор, который удерживает их от насилия. Собственно во время мартовских событий, они прибегли к насилию…

Это нужно дорасследовать! В тот день 10 марта у нас здесь было традиционное собрание в [посвященное годовщине начала восстания 1959 года]. После этого мне позвонили из Лхасы и сказали, что в некоторых частях города начинаются демонстрации. Я почувствовал, что сейчас возникнет сложная ситуация. Я был очень обеспокоен, и не мог ничего сделать. Демонстрации начались во второй половине дня 10го и продолжались 11-го, 12-го и 13-го. Но китайцы все время говорят про 14-ое число.

Почему?

Только 14-го начали жечь и громить магазины. По китайской версии с 10-го по 14-ое как будто ничего не происходило. Позже у нас появилась информация, которую мы, конечно, не имеем возможности проверить. Утверждалось, что 13-го какие-то неизвестные тибетцы были привезены грузовиками в Лхасу. Потом 14-го все случилось. Многие местные люди подозревают, что это было сделано, чтобы создать повод для разгона демонстраций.

С самого начала я обратился к международному сообществу с просьбой провести тщательное расследование на месте. А потом китайский премьер-министр Вэнь Цзябао заявил международной прессе, что эти события были организованы извне – из Дарамсалы. Я сказал: приезжайте сюда, мы готовы показать все наши документы, все записи моих телефонных переговоров. Есть записи всех моих разговоров с тибетцами, которые приходят сюда из Тибета. Пожалуйста, можно проверить, но никто не приехал.

Китайское правительство отрицало, что войска стреляли по людям, будто они только в воздух стреляли. Позже премьер Вэнь Цзябао сказал, что стреляли в воздух, но, к сожалению, каким-то образом пули попали в людей (смеется). Одна голландка была ранена в тот день, наверное – пулей, посланной с неба (смеется).

Был момент, когда автомат китайского солдата случайно упал с крыши дома. Тогда демонстранты его подняли и разломали. Но даже в таких тяжелых условиях, когда по ним стреляли и люди гибли, тибетцы не применяли оружия. Именно тогда люди увидели неких неизвестных в масках, которые начали жечь магазины. Это случилось, но искусственным путем, как в театре. Поэтому, когда говорят, что после 14-го демонстранты начали применять насилие, я бы хотел внести поправку. Реально, это были мирные демонстрации. Так или иначе, нужно дальнейшее расследование. Корреспондент Economist Саймон Лонг был в Лхасе и видел, как по людям стреляли из винтовок.

Когда разговариваешь с молодыми тибетцами и в самом Тибете, и здесь Дарамсале, чувствуешь, что настроения довольно воинственные. Насколько они сильны и контролируете ли вы эту часть тибетского общества?

Я не знаю. Тибетцы тоже люди. У них тоже есть эмоции. До сих пор большинство из них, включая молодежные организации, полностью поддерживали ненасильственный подход. В рамках ненасильственного подхода они [молодежные организации] выступают за независимость. Мы не выступаем за независимость. Но отдельные люди с этим не согласны. Почти 30 лет назад один молодой тибетец спорил со мной по поводу нашего ненасильственного подхода. Он говорил, что этот подход неэффективен, и надо прибегнуть к насилию. Я сказал ему: хорошо, как мы будем это делать? Несколькими ружьями это сделаешь. Кто нам даст оружие и патроны? Индия – никогда. Другие страны – это будет очень сложно. Тогда была война в Афганистане, и можно было бы достать оружие там у моджахедов. Но чтобы купить, нужны деньги. Откуда? У них нет ответа. Ладно, допустим, деньги есть – как передать оружие в Тибет? Через Непал? Невозможно. Через Индию? Невозможно. Через Бирму? Сложно. Наконец, может быть через Афганистан – там есть небольшой коридор?

Так что эти люди ошибаются не только с моральной, но и с практической точки зрения. И в конечном счете, хотим мы этого или нет, тибетцы и китайцы должны жить вместе. Тысячелетиями так было, так останется и в будущем. Если мы прольем кровь, то в сознании китайцев навсегда останутся недобрые чувства. Поэтому ненасильственный подход – правильный и с моральной, и с практической точек зрения. И с точки зрения тибетской культуры, он тоже правильный. Тибетская культура – мирная.

Cейчас вы видите: даже США – сверхдержава – потерпела неудачу [в Ираке]. Россия в Чечне – там все тоже непросто. Насильственный метод – всегда неверный. Недавнее вторжение в Грузию оставило раны с обеих сторон. Большинство тибетцев полностью поддерживают ненасильственный метод. Но как долго это продлится, я не знаю.

Почему многие тибетцы так плохо относятся к мусульманам, хотя это тоже меньшинство, притесняемое центральной властью?

Мы должны понимать, что [в Китае] есть два вида мусульман. Уйгуры и казахи из Синьцзяня – наши очень близкие друзья. Но есть китайские мусульмане. Им китайское правительство позволяет ездить на паломничество в Мекку. Синьцзянским мусульманам такое никогда не дозволяется. В таких частях Тибета как Кхам, местные тибетцы не соприкасаются с уйгурами из Синьдзяна, а только с китайскими мусульманами.

Отличие между простыми китайцами и мусульманами в том, что первые просто содержат ресторан или магазин. Мусульмане же привносят свой образ жизни и строят мечети. Они тоже забирали молодых тибетских девушек из сельской местности и превращали их в мусульманок. Это – непосредственные причины обиды. Это непосредственные причины таких обид.

Но есть и тибетские мусульмане. В течение последних четырех веков в Тибет приходили мусульмане из Ладакха в Индии. Были смешанные браки с тибетцами, и в результате возникла мусульманская община. Они считаются тибетскими мусульманами. Сейчас они живут в Сринагаре, в специальном лагере, созданном [индийским] правительством. Один тибетский мусульманин работает в нашем информационном отделе. Я хочу вам его представить (Просит помощников его привести).

Наша борьба не имеет отношения к религии. Некоторые тибетцы, которые всю жизнь посвятили этой борьбе, - настоящие коммунисты, атеисты. На начальном этапе многие тибетцы считали таких как они предателями. Позже многие из них приблизились ко мне. Под их влиянием я приобрел интерес к марксизму. Когда я был в Пекине, я сказал китайским официальным лицам, что хочу вступить в Китайскую компартию.

Так или иначе, сейчас я хотел бы развить идею глобальной ответственности. Это идея происходит из марксизма. Весь рабочий класс мира эксплуатируется одинаково. Поэтому нужно бороться, не только в России или в Китае, но и во всем мире.

Но разве коммунистические идеи не противоречит принципам буддизма?

Нет, я, конечно же, не говорю, что равенства надо добиваться силой. В IX веке один тибетский император три раза пытался уравнять всех граждан по состоянию. Он, понятное дело, не был марксистом. Эта идея пришла из буддизма, поэтому он ее и воплощал.

Эти тибетские коммунисты в начале 50-х были полны энтузиазма. Они верили, что под руководством Китайской компартии Тибет расцветет, станет современной нацией. Многие из них относились ко мне саркастично. Я - буддистский монах, у меня есть вера. Коммунистические товарищи (произносит по-русски) относились к этому несколько критично. Так вот, эти люди – не буддисты, но они – убежденные тибетские националисты.

Сейчас тоже есть тибетцы, которые очень критично относятся к религии, к буддизму. Они пишут статьи, книги. Недавно один человек, который путешествовал по Тибету, сказал мне, что там существует водораздел между тибетскими монахами и студентами, которые читают эти книги. Есть некоторая конфронтация. Но все эти люди играют ключевую роль в борьбе с китайским владычеством. Они – националисты, вне религии, вне идеологии.

В 1956 году в Кхаме и Амдо началось вооруженное восстание, которое перекинулось на весь Тибет и привело к кризису 1959 года. В районе 1956 года большинство тибетских коммунистов поняли, что ленинская политика по отношению к меньшинствам – она замечательная, но совершенно не реализуема на местах. Они стали жаловаться своим начальникам. В результате в 1957 многие из этих тибетских коммунистов были уволены из разных китайских учреждений, гражданских и военных. А некоторых из них посадили. Это показывает, что наша борьба – не идеологическая.

Я хочу, чтобы вы четко понимали. К 1959 году шла вооруженная борьба, но тибетцы, включая меня, не испытывали дурных чувств к китайскому народу, только к политике Китая. Но после 1959 года многие молодые тибетцы, включая тех, кто работает в китайских учреждениях, стали использовать по отношению к китайцам уничижительные эпитеты. Так что такие настроения возникли, и это очень печально.

Поэтому я всегда говорю тибетцам: мы должны противостоять китайской политике, но мы не должны плохо относиться к китайскому народу. Мы должны относиться к ним с сочувствием.

Несколько недель назад умер патриарх Русской православной церкви Алексий II, который в значительной степени символизировал компромисс с коммунистической и атеистической властью и ее спецслужбами. Что вы думаете о таком выборе, который тоже стал выбором покойного панчен-ламы?

Я всегда считал, что религия должна быть отделена от государства. Когда в начале 90-х мы готовили хартию, я предложил, чтобы она была основана на принципах светского государства. Но большинство членов комитета с этим не согласилось.

Коммунизм - это государственная идеология. Коммунисты больше всего заботятся о равенстве, и особенно о правах обездоленных. Это очень близко взглядам буддистов. Альтруизм, забота о других, особенно о нуждающихся в ней. Кроме того, коммунизм, это вид гуманизма. Буддизм – тоже вид гуманизма.

Теистические религии идут от Бога. Нетеистические религии, такие как буддизм, начинается на уровне человека, которым затем превращается в Будду. Поэтому между коммунизмом, если он применяется по-настоящему, и буддизмом – как между двумя формами гуманизма – нет противоречия. Но проблема в том, что коммунизм никогда не был самим собой. На самом деле, это был тоталитаризм.

В прошлом году одним из главных событий стало провозглашение независимости Косова. Что вы почувствовали, после 50 лет борьбы, за автономию Тибета, когда Косово признали 50 стран, включая ведущие западные?

Если большинство народа действительно хочет независимости – хорошо, ведь в конечном счете страна принадлежит народу. В то же время, Германия, Франция, Италия пожертвовали свои марки, франки и лиры – символы их суверенитета – ради Европейского Союза, ради общих интересов. А еще есть объединенные вооруженные силы Франции и Германии. В начале XX века это было невозможно. Тогда немцы и французы считали себя врагами.

Когда я был в Тайване в 1997 году, я встретился с политиками, которые выступают за независимый Тайвань. Я сказал им, что мы – тибетцы – не стремимся к независимости. И для вас тоже, сказал я, по экономическим и военным причинам, лучше иметь очень тесные отношения с континентальным Китаем. Я верю в это.

Так вот, сейчас – есть еще одна маленькая страна, получившая независимость. Но я не вижу в это большого смысла. Сейчас экономический кризис начинается в США и распространяется по всему миру. Такова сегодняшняя реальность. Я думаю, что и российские лидеры должны понимать, что сегодняшняя реальность – совсем иная, чем в XIX или XX веках. Тогда были восточный и западный блоки, готовые к войне. Сейчас ситуация совсем другая. Реальность в том, что мы должны жить и работать вместе, как одна семья.

С этой точки зрения, косовская независимость не имеет большого значения. Все зависимы друг от друга. Но, конечно же, я уважаю желание большинства.

Многие говорят, что в Китае рано или поздно произойдет демократизация. Но мы знаем на примере СССР, что процесс может иметь катастрофический характер. Владимир Путин назвал развал СССР крупнейшей геополитической катастрофой 20го века.

С точки зрения людей с тоталитарным сознанием, это очень опасно (смеется). Но речь идет о живых людях. Как их можно контролировать. Это очень сложно. Один друг рассказывал мне о Новой Зеландии – очень маленькой стране, с населением всего 3 млн. человек. Но эти 3 миллиона решают судьбу правительства. И недавно они проголосовали за то, чтобы правительство сменилось. А теперь возьмите Китай с населением больше миллиарда, которое контролирует всего 9 человек. Это очень тяжело.

Возьмите Индию. Северная, южная, западная, восточная Индия – это почти разные страны. Разные языки, разные культуры, разные стили жизни. В некоторых региональных ассамблеях депутаты отказываются вставать и исполнять государственный гимн. Но по экономическим и ряду других причин, Индия остается единой страной. Здесь есть независимый суд, правовое государство, свобода слова. Есть вопросы, есть жалобы, но все решается прозрачно. Некоторые люди говорят: здесь столько людей, столько проблем. Но в реальности все решается.

В то же время в бывшем СССР и в Китае, в странах с тоталитарным режимом, на поверхности все кажется спокойным, но на самом деле – там множество проблем. Когда я в первый раз приехал в Монголию в 1979 году, ко мне подошел один человек в форме милиционера и вел себя, как полагается буддисту. Вдруг подходит другой такой же человек в форме, и первый начинает вести себя как настоящий атеист. Это – двуличие, это очень плохо.

Позже я был в Москве и встречался с советским журналистом. Он в течение всей встречи добивались того, чтобы вложить мне в уста фразу: «Советский Союз – миролюбивая нация». Я отказался. Так он в итоге вышел из себя, разозлился. И у меня тогда создалось впечатление, что восточный блок, Варшавский договор, живет в ожидании неминуемой атаки с Запада. Вы знаете, если бы Запад действительно хотел разрушить СССР, то почему не послал танки, когда там был кризис с Ельциным и так далее (первый путч)?

Прозрачная власть означает счастливое общество. Основа счастливого общества это – доверие, взаимное уважение. Как можно создать доверие на основе страха, когда повсюду – КГБ или ПСБ. В такой ситуации невозможно никому доверять. Такая власть использует человека, а потом избавляется от него.

Председатель Мао был таким. Когда я был в Пекине, меня очень впечатлили Мао Цзэдун и его соратники. Они очень мне понравились. Они использовали слово «товарищ» (произносит по-русски). В первый раз это слово я услышал от Хрущева, когда он приезжал в Пекин.

Он подарил вам радиолу, которая сейчас хранится в вашем летнем дворце в Лхасе.

Да, да – точно! (смеется). И тогда я чувствовал, что они – мои настоящие товарищи. Они столько лет работали вместе, приносили в жертву свои статусные привилегии ради народа и революции. Но потом в районе 1958 года - этот снят, тот снят… Поживи он еще несколько лет, его бы ждала та же судьба. Потом Линь Бяо, которого сам председатель Мао выпестовал, вдруг ни с того ни с сего становится врагом народа. Невозможно! Как человек, с которым ты работал десятилетиями, вдруг становится врагом! То есть слово «товарищ» было чистым лицемерием!

Что это было, на ваш взгляд, - паранойя?

Я думаю это – власть. Отсутствие самодисциплины. Когда я был в Пекине, он говорил, что компартия должна быть восприимчива к критике. Без критики, она как рыба без воды, говорил он. Прекрасно! Но потом началось движение, которое они называют «сто тысяч цветов», началась критика. Тогда некоторые честные интеллектуалы высказали то, что на самом деле думали. И вдруг в один прекрасный день они становятся врагами народа.

Я понял, что в марксизме слишком большой упор делается на ненависть. В этом причина провала марксизма, на мой взгляд. Коммунисты постоянно говорят о классовой борьбе, о ненависти. Они учат других важности борьбы и ненависти, и сами постепенно развивают в себе ненависть, а с ней и недоверие, подозрительность. А доверие очень важно. Без доверия, как можно построить счастливое общество?

Однажды уже после распада СССР я был в Москве, в фонде Горбачева. Там был сам Горбачев и другие гости. Я спросил у него: «По моему мнению, коллапс Советского Союза не является коллапсом марксизма, а коллапсом тоталитаризма. А как по-вашему?». Он не ответил.

Я считаю, что если бы в советские времена вы имели отношения со всеми республиками на основе доверия, то Советский Союз не распался бы. Эти республики не стали бы независимыми государствами.

Когда СССР раскололся, в многих странах осталось значительное количество этнических русских, которые были поселены там в советские времена. Как вы будете решать проблему китайских мигрантов, если тибетцы начнут сами управлять своей страной?

Когда я был в Латвии, я беседовал с латвийскими парламентариями. Они мне сказали, что с теми русскими, которые живут в Латвии, владеют языком и уважают местную культуру, все в порядке. Они могут остаться. Но те русские, которые не говорят по-латышски, и не интересуются латвийской культурой, должны уехать. Думаю, то же относится и к Тибету.

(Появляется анонсированный ранее мусульманин. Далай-лама представляет его корреспондентам).

Я хочу показать, что наша борьба нев имеет отношения к религии. Недавно я был в мечети в Нигерии. Я знаю, что в мечетях надо надевать белый головной убор, и я попросил у него, и очень хорошо в нем смотрелся. Потом он принес и подарил мне мусульманскую шапочку, и я тогда над ним подтрунивал: «Так вы теперь хотите обратить меня в свою веру!».

В Европе очень сильны антиисламские настроения. Многие, в том числе и интеллектуалы, такие как Орианна Фалаччи, считают, что насилие заложено в саму религию, в ее священные тексты. Что вы думаете о таких взглядах?

Когда был первая годовщина 9/11, я был в Вашингтоне, я говорил об этом. Действительно, многие в своих речах и книгах начали говорить, что ислам воинственен по сути, что имеет место столкновение западной и исламской цивилизаций. Это неверно! Неправильно обвинять всю религию из-за действий нескольких негодяев. Негодяи есть и среди христиан, и евреев, и индуистов, и буддистов, включая тибетских. Но они не могут представлять или символизировать всю религию.

Настоящие мусульмане говорят: если ты пролил кровь, ты больше не мусульманин. Они говорят: настоящий мусульманин должен распространить свою любовь на всех живых существ. То же самое говорит и буддизм. С 9/11, когда началась эта дискуссия, я всегда выступаю в качестве защитника ислама. Важно отличать нормальных людей от негодяев, от террористов.

Возьмите мусульман в Бодхгайе [Буддистская святыня в Индии]. Их предки пришли туда, чтобы разрушить там буддизм. Но теперь там огромное число буддистских паломников, и какую прибыль они приносят местным мусульманам! Я всегда рад, когда они приглашают меня в мечеть. Мне нравится их угощение – сушеные фрукты, и я всегда даю деньги на мечеть. Тибетцы были долго изолированы, и наше отношение к другим религиям было не самым лучшим. Но мусульман пустили жить в Лхасу, и они прожили там четыре века. Я помню в детстве я использовал любую возможность, чтобы встречаться с мусульманами. Поэтому я знаю их очень хорошо.

Между мусульманами в Индии, в Малайзии, в Мали и арабских странах – огромная разница. В терроризм были вовлечены мусульмане из Великобритании… Возьмите иорданских мусульман. Это – западное образование, открытость. Они гораздо более открыты, чем, скажем, мусульмане Ирана или Афганистана. Когда люди сильно изолированы, они начинают делить весь мир на «них» и на «нас».

В современном мире эти взгляды меняются, благодаря экономике, культуре и средствам массовой информации. Например, я думаю, что сейчас бывший Советский Союз, Россия нуждается в более тесных контактах с Западом. В прошлом году я слышал по Би-би-си интервью с молодыми русскими из Москвы. Они отзывались о Западе как-то очень сдержанно, дистанцированно. Мне казалось, что в них засели остатки советской пропаганды. Это должно измениться. Это в ни чьих интересах, если они будут делить всех на «мы» - русские, и «они» - Европа, Запад.

Многие говорят, что Кармапа станет вашим преемником. Как вы относитесь к подобным сообщениям?

Средства массовой информации создали такое впечатление. Если вы спросите тибетцев, я не думаю, что они это поддержат. Конечно, Кармапа – очень молодой, энергичный, и в последние годы он продемонстрировал свой интеллект и серьезность. У него хороший потенциал. Но есть и другие молодые и талантливые лидеры.

Что касается реинкарнаций, то это зависит от ситуации. Это очень сложный вопрос. Кармапа принадлежит к школе Карма Кагью. Далай-лама традиционно принадлежит к школе Гелуг. Но второй, третий и пятый далай-ламы создали впечатление, что далай-ламы – выше разделения на секты. Возможно, и я создал такое впечатление (смеется).

Слышали про Шукден [запрещенное далай-ламой духовное движение]? Они очень сильно критиковали меня за то, что я разрушил династию секты Гелуг, потому что позиционирую себя вне сект.

Всегда ли далай-ламу и других высших лам будут выбирать только из этнических тибетцев?

Нет, четвертый далай-лама был монголом.

То есть далай-лама может быть найден в Калмыкии или Бурятии?

В последние 50 лет в качестве реинкарнаций лам были избраны несколько западных мальчиков. Но, в конечном счете, они уехали на Запад. Теоретически, ограничений по национальному признаку нет.

Можно задать личный вопрос. Вы когда-нибудь восставали против своей судьбы монаха и духовного лидера тибетцев, которую вы не выбирали?

Нет, никогда. Конечно, когда я был ребенком, особенно зимой во дворце Потала в Лхасе – там не так-то много места для игр. К тому же, меня традиционно отправляли на три недели в уединение, когда я не видел никого, кроме своего наставника. Это был человек с каменным лицом. И там я должен был сидеть с ним два часа в безмолвной медитации. И тогда я чувствовал себя неуютно. Еще во второй половине дня на дворец опускается тень с северных гор, становится темно, а я должен сидеть и молчать…

Простые дети днем уходили пасти коров и овец в горы, а на закате они возвращались, распевая песни. И я думал: «О, я хочу быть одним из них, быть свободным» (смеется). Но, в конце концов, я принял свою судьбу. Да, были сложности, много ответственности, но в этом был вызов, новая возможность. Благодаря этому моя жизнь оказалась полезной.

Недавно я был в Нигерии – полу-мусульманской, полу-христианской стране. Буддистов там нет. Но люди там очень дружелюбные, приятные. И они хорошо относились к Тибету, вероятно из-за того, что слышали обо мне.

Я всегда думал о себе, как об обычном человеке. Мы все – часть шестимиллиардной человеческой общины. Мы все одинаковые.

Но простые тибетцы считают вас живым божеством и все что с вами связано - священным. Я видел женщину, которая молилась, стоя перед той радиолой, которую подарил Хрущев.

Так это она не из-за меня, а из-за Хрущева! (смеется) Хрущев должен был бы стать учителем китайских коммунистов. В Пекине есть одна картина. Мне мой друг, тибетский коммунист, рассказывал. На картине: Мао, Сталин и большая книга. Мой друг говорил: «Здесь большой символизм. Это значит: Мао учится у Сталина, великого мастера». Вообще-то – великого диктатора. Оба они – великие диктаторы.

Так вот – радио. Тибетцы верят мне и уважают меня. Один пример. Вы можете его и не понять. Два года назад один тибетец захотел уйти в Тибет. Он пришел в Дарамсалу, чтобы встретиться со мной, но у меня тогда не было времени, так что мы не встретились.

Но однажды ночью, я ему приснился, и он получил от меня во сне очень подробную инструкцию, по какому пути ему идти, и сколько дней провести в таком месте, а сколько в таком. И он стал действовать четко по инструкции. Потом он вернулся и встретился со мной, и рассказал об этом. Он говорит, что помнит даже цвет моего лица, что во сне я был точь-в-точь как наяву. Вот такие бывают таинственные вещи. Но я никогда не заявлял, что обладаю какими-либо сверхъестественными способностями.

Я всегда, когда выступаю перед общественностью – к сожалению, в России, мне это делать не дают, но на Западе я постоянно говорю, что физически, ментально и эмоционально, я такой же человек, как и все. Конечно, я – буддист, и получил соответствующее обучение. Я всегда подшучиваю над теми, кто верит, что я обладаю даром исцеления. Это – ерунда. И я очень скептически отношусь к тем, кто заявляет, что они обладают даром исцеления. Я говорю, что если у кого-то есть такой дар, то пусть излечит меня от того, что меня беспокоит лет с 20. Чешется вот здесь все время (показывает на верхнюю часть спины). Иногда отдельные люди излечиваются своей собственной верой. Но заявлять, что ты обладаешь какими-то особенными способностями, это – нонсенс. Это опасно.

В одной тибетской драме 11 века, ее автор говорит: «Если ты очень популярен, и все тебя любят, ты должен особенно заботится о самодисциплине и ощущать себя таким же, как все. Иначе, ты станешь высокомерным». Многие лидеры стали такими.

Леонид Рагозин

Русский Newsweek

Думайте о благе других. Думайте об Украине в целом

ДЕНЬ

№16, вторник, 3 февраля 2009

В декабре 2008 года группа украинских и русских журналистов отправилась на север Индии, в небольшой городок Дхарамсала. За последние полвека он превратился в место паломничества не только для буддистов, но и ученых, политиков и журналистов со всего мира: здесь находится резиденция одного из самых известных духовных лидеров нашего времени — Тензина Гъяцо Далай-ламы XIV. Далай-лама — воплощение божества для буддистов и враг номер один для Коммунистической партии Китая. Сам себя он называет «простым буддийским монахом». После пресс-конференции Далай-лама признался, что встреча с журналистами ему очень понравилась, поскольку речь шла об основополагающих человеческих ценностях и глобальных проблемах, а не о политике.

«...СТРЕМЛЕНИЕ ЛЮДЕЙ К МИРУ ОЩУЩАЕТСЯ СЕЙЧАС ГОРАЗДО СИЛЬНЕЕ»

— Начало XX века ужасает своими событиями. Все чаще мы слышим о терроризме, о локальных конфликтах в разных концах мира, о глобальном финансовом кризисе. Ваш совет, как сохранить внутреннюю силу и не потерять возможность быть счастливым? В чем состоит ваша философия счастья?

— В определенные периоды жизни нам может сопутствовать удача, но нет никакой гарантии, что так будет продолжаться вечно. Моменты счастья всегда сменяются более сложными периодами. Они всегда чередуются, такова жизнь.

И в XVIII, и в XIX, и в XX столетиях наблюдались подобные перепады. В XXI веке мир населяют все те же человеческие существа. И потому взлеты и падения будут чередоваться. Если, переживая успех, мы будем пребывать в чрезмерной эйфории и позволим себе думать, что так будет продолжаться всегда, то совершим ошибку. Но, с другой стороны, если, проходя трудный период, мы теряем всякую надежду и преисполняемся пессимизма, то это тоже неверно.

Терроризм — это, конечно, большая новость для нашего времени, но он делается руками всего лишь горстки людей. Но горстка людей, которые ведут себя неподобающе, найдется всегда. Просто сегодня, с развитием современных технологий, действовать им стало гораздо проще. Однако такого рода люди встречались и три-четыре столетия назад. Даже во времена Будды в Индии находились люди, которые вели себя не должным образом. Были они и среди буддистов. Немало их было и во времена Иисуса Христа. Ему самому пришлось пострадать от их рук.

Но если посмотреть на картину в целом, то стремление людей к миру сейчас ощущается гораздо сильнее. Когда американцы напали на Ирак, «освободили» Ирак, то миллионы людей, от Австралии и до Соединенных Штатов, активно протестовали против военных действий. Другой пример — война в Косово. Сколько людей выступили против нее! Недавний военный конфликт между Россией и Грузией также вызвал серьезную критику. Это очень явный признак того, что люди больше не хотят насилия, независимо от того, какая цель заставляет к нему прибегать. Мне кажется, что это признак оздоровления ситуации в мире.

«У НАС В КРОВИ — ПРИВЕРЖЕННОСТЬ ИСТИНЕ, СПРАВЕДЛИВОСТИ, ДОБРОСЕРДЕЧИЮ»

— Вопрос о доверии... Мы, люди, строим отношения прежде всего на доверии. Что нужно делать, чтобы доверия между людьми стало больше?

— Честность, правдивость — вот основа доверия. Здесь также есть прямая связь с добросердечием. Ведь добросердечие подразумевает заботу о благополучии других существ. Если вы искренне заботитесь о благополучии других, то не остается места для нечестности, притеснения других или попытки их обмануть. А если вы обманываете, притесняете других, значит, вы пренебрегаете благополучием и правами других существ. Вы думаете только о себе и эксплуатируете других.

Это предмет моей первостепенной заботы. Мы ведем коллективный образ жизни. Не важно, какой силы и власти достиг тот или иной человек, — его будущее, его счастье в значительной степени зависят от остального человеческого сообщества. Остальное человечество — основа его благополучия, его будущего. Когда мы обманываем и притесняем других, то тем самым подтачиваем основы своего собственного будущего. Это говорит о том, что мы не в полной мере используем свои интеллектуальные способности. В поле нашего зрения лишь наше самовлюбленное эго. Мы смотрим на мир через очень узкое окошко. Мы не думаем о последствиях в широком масштабе. Такова моя точка зрения. Честность, открытость, прозрачность — вот основа доверия.

— Ваше Святейшество, кажется, что в современном мире все меньшее значение имеет религия и все меньше верующих людей, но все больше тех, кто защищают права других людей, выступают против насилия, заботятся об экологии. Может быть, в наше время изменить мир к лучшему, спасти мир может уже не религия, а вот такое гуманистическое, альтруистическое движение?

— Это очень хороший вопрос. В целом, как я говорил выше, ключевым фактором является добросердечие и забота о благополучии других. Если взять это за основу, то политика становится конструктивной, а бизнес — более надежным. Взгляните на крупных американских бизнесменов — среди них немало лжецов. Одна из причин того колоссального ущерба, который недавно понесла Америка, заключается в том, что некоторые из этих бизнесменов и банкиров прибегали ко лжи и обману. И это, в итоге, привело к обвалу.

Всякое действие, в основе которого лежит добросердечие, забота о благополучии других, будет носить конструктивный характер. Если же, не имея такой мотивации, мы возьмемся, скажем, преподавать религиозное учение, то такая религия станет грязной религией. Политика — будет грязной политикой. Экономика — грязной экономикой. Не так ли? Взгляните на коррупцию. Коррупция приносит людям обогащение, но это грязный метод.

Итак, добросердечие и честность являются ключевыми факторами. Теперь вопрос — как нам развивать добросердечие в мире? Я обычно говорю, что существует несколько способов. Первый — развитие сострадания с помощью теистических религий. Второй — использование подхода, предлагаемого нетеистическими религиями; применение закона причинно-следственной связи: будешь поступать хорошо — извлечешь пользу; станешь поступать скверно — будешь страдать. Таков закон причинно-следственной связи. Оба этих метода связаны с религиозными традициями. Но должен быть и третий метод, ведь существует так много людей, которые по сути своей являются неверующими. Должен существовать секулярный способ продвижения этих ценностей.

Эти ценности, сами по себе, относятся к области секулярной, нерелигиозной этики. Я обычно называю их общечеловеческими ценностями. Безусловно, все религии также говорят об общечеловеческих ценностях, но сами они не имеют ничего общего с религией. Они принадлежат к секулярной этике и потому продвигать их нужно не с помощью религии, а с помощью методов секулярных, то есть, применяя здравый смысл и опираясь на общие переживания, которые роднят всех людей.

Если в этом зале мы будем говорить друг с другом, вкладывая в свои слова тепло и добросердечие, то все будут счастливы. У нас в крови приверженность истине, справедливости, добросердечию. И еще один очень важный момент — последние научные изыскания показывают, что добросердечие и сострадание помогают укрепить нашу иммунную систему, а гнев и ненависть пожирают нашу иммунную систему. Взяв это за основу, расскажите людям — добросердечие, сострадание приносят пользу и нам самим, и другим.

Я часто посещаю разные страны, разные места... Где бы я ни был, я всегда особо подчеркиваю важность этих ценностей. Я не говорю о религии. Я — буддист, но я никогда не беру на себя миссию распространения буддизма. Никогда. Я всегда стараюсь делиться с людьми тем, что мне известно об общечеловеческих ценностях, я обращаясь к методам секулярным. Права человека, охрана окружающей среды — все это очень тесно связано с добросердечием, чувством ответственности, осознанием общих интересов.

«ДУМАЙТЕ О БЛАГЕ ДРУГИХ»

— В Украине сейчас ситуация, когда основные политические силы не могут поделить власть и каждая из них «тянет одеяло» на себя, не хочет уступать, в результате страна все больше погружается в политический кризис. Какой совет вы бы дали, чтобы выйти из этой тупиковой ситуации?

— Обычно те люди, которые используют в качестве метода борьбу за власть — недальновидны. Нужно принимать во внимание интересы государства, а не собственные интересы. Здесь также налицо отсутствие чувства ответственности, заботы о благополучии других. Люди думают лишь о своем имени, о своей семье, о своей власти...

Я хочу рассказать вам одну историю. Однажды я встречался с учеными в Америке. Один из них выступал с докладом, представляя результаты своих научных исследований. Он упомянул тогда, что те люди, которые часто произносят слова «Я», «Мое», «Мне», в большей степени подвержены риску сердечных заболеваний, сердечного приступа. Причина? Если постоянно думать о себе, говорить «Я», «Я», «Я», то мировосприятие становится очень узким. При таком узком мировосприятии даже крошечная проблема начинает казаться огромной, невыносимой. Тогда вы начинаете еще больше волноваться, возникает стресс, чувство одиночества, депрессия и, как следствие, сердечный приступ.

Думайте о благе других. Думайте об Украине в целом. Помните о прошлом и загляните в будущее. Тогда ваши собственные проблемы покажутся вам очень маленькими, и будет меньше риск сердечных заболеваний.

«...ИНСТИТУТ ДАЛАЙ-ЛАМЫ МОЖЕТ ПРЕКРАТИТЬ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ»

— Начиная с 1999 года, вы утверждаете, что ваше нынешнее воплощение может оказаться последним. Несколько дней в газетах также можно было прочитать ваше предсказание о том, что эта реинкарнация моет быть последней. Означает ли это, что вы перейдете на совершенно новый уровень бытия, или же, что ваша миссия как Далай-ламы будет закончена?

— С точки зрения буддизма Тибета, институт Далай-ламы не имеет определяющего значения. Ему около 500 лет, а тибетскому буддизму — свыше 1000 лет. Это касается и тибетской нации. Согласно археологическим раскопкам, тибетской нации восемь-девять тысяч лет, а некоторые называют цифру в 30 тысяч лет. Институту же Далай-ламы, как я говорил выше, всего лишь 500 лет.

Институт Далай-ламы возник при определенных условиях и при определенных условиях может прекратить свое существование. Еще в 1969 году в одном из своих официальных заявлений я со всей определенностью подчеркнул, что сам тибетский народ должен определить, продолжит свое существование институт Далай-ламы или нет.

Поэтому я всегда говорю, что если большинство тибетцев решит, что им больше не нужен институт Далай-ламы, то он прекратит свое существование. В этом случае я буду последним Далай-ламой. Но это не означает, что моя нынешняя жизнь будет последней. Я буду перерождаться и впредь. Разумеется, у меня нет каких-то особых способностей, позволяющих мне контролировать свое будущее. У меня нет таких способностей, но есть решимость... Моя любимая молитва звучит так:

Покуда длится пространство,

Покуда живые живут,

Пусть в мире и я останусь,

Страданий рассеивать тьму.

Это моя любимая молитва. Я всегда возношу ее, и она становится для меня источником силы и внутренней решимости. Вся эта вселенная может исчезнуть, но ей на смену придет новая вселенная, и я буду там.

Если рассуждать с буддийской точки зрения, то всех нас ожидают новые перерождения. Появится новая вселенная и там уже не будет ни России, ни Тибета, но новые места с новыми названиями, новые нации... Может быть, даже форма тел у существ будет иная. Однако все это будут те же самые живые существа с теми же самыми эмоциями. Их сознание будет продолжением их нынешнего сознания. По-прежнему им будет присуще стремление к счастью и желание избегать страданий...

Олег ТКАЧЕНКО, Киев

Компаниям нужно больше думать и прислушиваться к голосу сердца

WELT ONLINE: Ваше Святейшество, для тибетцев вы – богоподобный царь. Ваши многочисленные последователи в странах Запада преклоняются перед вами и боготворят вас. Есть ли у вас слабые стороны?

Далай-лама: (смеется) К примеру, я очень ленив. Конечно, каждое утро я встаю в 3:30 утра, делаю зарядку, медитирую, завтракаю и снова медитирую. Мои занятия медитацией длятся по четыре – пять часов. В духовном отношении я не ленив. Но когда я сижу в самолете, то люди вокруг меня читают, пишут, или работают на компьютерах, готовят презентации. Этого я никогда не делаю, никаких домашних заданий, никакой подготовки. Это проявление моей лени.

Это вас беспокоит?

Нет. Когда я усиленно готовлюсь [к выступлению], то всегда чувствую какую-то искусственность. Мне гораздо комфортнее, когда я действую спонтанно, потому что тогда это идет от сердца.

Как вы думаете, сколько времени у меня ушло на подготовку к этому интервью?

(Снова смеется). Вы – немец и любите, чтобы все было точно. Кроме того, ваши вопросы должны быть интересными. Если бы я должен был брать интервью, то я бы тоже подготовился. Но моя роль отвечать на вопросы, и если у меня нет ответа, я вам просто скажу, что не знаю.

А как бы вы посоветовали нам бороться с кризисом в ближайшей перспективе?

Видите ли, это как раз из тех вопросов, на которые я отвечаю – не знаю. Это политики должны решать. Я не специалист по выходу из сложных кризисных ситуаций. То же самое я могу сказать и в отношении насилия и терроризма. В краткосрочной перспективе правительства должны предпринять действия для того, чтобы как можно больше обезопасить своих граждан, это будет очень правильно. Однако, предпринимая экстренные шаги, мы не должны забывать о корне проблемы.

Какова, на ваш взгляд, причина, лежащая в корне финансового кризиса?

Корысть и азарт. У многих людей и компаний только одна мысль – деньги, деньги и еще раз деньги. С корыстью еще можно мириться, если и другим что-то перепадает. Но если корысть только с выгодой для себя, то это плохо, это приносит вам большой вред. Эгоистичное стремление постоянно зарабатывать все больше и больше денег вредит и компании и каждому работающему в ней человеку. Это самая большая слабость многих руководителей – финансовый кризис продемонстрировал это.

Значит, нет ничего страшного в том, что кто-то зарабатывает много денег, если при этом он делится своей прибылью?

В богатстве нет ничего плохого, если оно заработано честным путем, без причинения вреда окружающим людям и природе. Мы, буддисты, считаем, что материальное благополучие является базовой предпосылкой счастливой жизни. Однако же у миллионера только десять пальцев. Он, конечно, может надеть по четыре перстня на каждый палец, но это будет выглядеть глупо. Если миллионер не делится с окружающими, то удовлетворение, которое он испытывает от обладания несметными состоянием, иллюзорно. Богатые люди должны помогать бороться с бедностью.

Некоторые менеджеры зарабатывают по 10, 20 и даже 30 миллионов евро в год. Это, по-вашему, нормально?

Здесь, как в музыкальной и спортивной индустрии, есть исключения. Они могут зарабатывать столько, сколько хотят, если они могут открыто показать как и почему они заработали столько денег. К сожалению, лишь немногие способны это сделать. И совершенно недопустимо, когда руководитель высшего эшелона продолжает наращивать собственное благосостояние, в то время как компания скатывается к банкротству, акционеры теряют свои сбережения, а работников увольняют или сокращают им зарплаты, так что они уже не могут обеспечить себе достойный уровень жизни.

Допустим, что руководитель компании узнает, что может разрабатывать программное обеспечение в Индии за десятую часть той цены, что он заплатит за ту же работу в Германии. Для этого он должен сократить тысячу рабочих мест в Германии и создать новые в Индии. К такому решению его подталкивают хозяева компании. Что ему делать?

Руководитель должен рассмотреть ситуацию со всех возможных точек зрения – акционеры, наемные работники, клиенты, общество. Да, даже общество в целом. Хороший менеджер должен иметь четкую картину для решения задачи. Это выглядит само собой разумеющимся, но на практике так поступают не так уж и часто. В большинстве случаев речь идет только об увеличении прибыли.

Компания не может существовать без прибыли.

Да, но компании это живые, сложные организмы, а не просто машины для извлечения прибыли. Таким образом, прибыль не должна быть целью компании, она должна быть результатом хорошей работы. Как человек не может долго прожить без еды и воды, так и компания не может выжить без прибыли. Но я бы никогда не стал сводить цель человеческой жизни только к еде и питью, поскольку они лишь являются необходимыми условиями для жизни, наполненной смыслом.

Что вы думаете по поводу западных компаний, которые вкладывают средства в странах с низким уровнем жизни? Является ли это эксплуатацией, или наоборот помогает экономикам этих стран сократить разрыв с индустриализированными государствами?

Это зависит от мотивации инвестора. Не думаю, что многие из компаний, инвестирующих в Индию или Китай, действительно заинтересованы в улучшении благосостоянии индийского или китайского народа. Чаще всего их интерес заключается в эксплуатации дешевой рабочей силы, что я не одобряю совершенно. Но если компания берет на себя моральные обязательства улучшить качество жизни и помочь Китаю в целом, тогда в извлечении прибыли с использованием дешевой рабочей силы нет ничего плохого. Мировой бизнес может помочь Китаю стать более демократичной страной, построить независимую юридическую систему и обеспечить свободу прессы.

Эти слова не привлекут на вашу сторону противников глобализации.

Я в принципе являюсь сторонником глобализации. В прошлом общества и государства могли самоизолироваться от остального мира, но сегодня это уже невозможно. Глобальные компании должны возглавить список организаций, способных сделать наш мир лучше. В частности, глобально интегрированные корпорации находятся в идеальном положении, чтобы помогать развивающимся странам сократить разрыв с ведущими национальными экономиками.

Вы никогда не сочувствуете антиглобалистам?

Я сочувствую им, когда они напоминают лидерам и компаниям, что есть нечто большее, чем извлечение прибыли. С другой стороны растущая оппозиция глобализации основана на нашем нежелании принять тот факт, что все в мире бренно, то есть все непрерывно меняется. Это одна из основных буддийских мудростей, которую принимают все буддисты.

Такая либеральная позиция довольна неожиданна для человека, некогда называвшего себя монахом-марксистом. Вы по-прежнему считаете себя таковым?

Да, я по-прежнему считаю себя монахом-марксистом. И не вижу здесь никакого противоречия. В марксистской теории упор делается на справедливое распределение богатств. С точки зрения морали это совершенно правильное требование. С другой стороны капитализм ценит только накопление богатства, о перераспределении речь не идет. При наихудшем сценарии богатые богатеют, а бедные становятся беднее.

Почему же тогда вы выступаете против коммунизма и социализма?

Коммунизм? Что такое коммунизм? Китай это коммунистическая страна? (Смеется). Я не знаю. Китайские коммунисты это коммунисты без коммунистической идеологии. Но если вы говорите о социализме, таком какой существовал в Восточном блоке, или существует сейчас в Северной Корее и на Кубе, то я считаю, что такой социализм противоречит человеческой природе, он разрушает способность к созиданию. Для людей недостаточно быть накормленным, иметь одежду и кров. Нам нужна возможность для самореализации. Будда поощрял предпринимателей развивать свои деловые способности для достижения успеха. Успешные люди могут помочь другим.

Но ведь вы долгое время были почитателем Мао Цзедуна. Как вы могли так заблуждаться?

Я и сейчас убежден, что Мао Цзедун был марксистом, который хотел помочь рабочим и крестьянам, по крайней мере с начала и до примерно середины 1950-х. В середине 1950-х я провел полгода в Пекине и еще четыре месяца путешествовал по другим районам Китая. Мне показалось, что партийное руководство было очень преданно своему делу.

Что в Мао произвело на вас впечатление?

Он всегда выглядел как крестьянин – одевался очень скромно и даже бедно. А когда говорил, то говорил очень медленно, так что каждое слово приобретало вес. Он никогда не говорил обиняками, никогда не старался польстить. Он всегда высказывался прямо и по существу. Все члены партии, с которыми я тогда встречался, были такими, и это произвело на меня большое впечатление.

А почему Мао потерпел поражение, как вы думаете?

Однажды Мао сказал мне, что коммунистическая партия должна уметь принимать критику, и что самокритика имеет большое значение. Без критики система власти подобна рыбе, вытащенной на берег. Но вдруг в 1957 всех членов партии, позволявших себе критические высказывания, убрали. И это стало концом маоизма. Система развалилась из-за собственного высокомерия и отсутствия самодисциплины. Отмена частной собственности привела к тому, что многие богатства попали в руки партийной элиты, которая очень быстро стала править в авторитарном стиле, практически как аристократия прежних времен.

Какую роль, по-вашему, играет в экономике государство?

Это очень трудный вопрос. Я не думаю, что на государственном уровне возможно достичь равенства. Государство может принести большой вред. Поэтому я предостерегаю от того, чтобы на правительства возлагались слишком большие надежды в вопросах перераспределения или регулирования финансовых рынков. Люди всегда найдут путь в обход пусть даже и самых лучших правил и законов. По-вашему, недостаточное регламентирование стало причиной кризиса? В Соединенных Штатах законы неплохие, но ответственность требует от нас большего, чем просто законопослушность.

Jörg Eigendorf, WELT ONLINE

Перевод с английского Натальи Иноземцевой

Интервью тайваньской газете Liberty Times

Немногим больше трех месяцев минуло с того времени, как Далай-лама посетил Тайвань, чтобы помолиться за жертв тайфуна “Моракот”. Тогда российская пресса в основном излагала позицию официального Пекина, старательно избегая цитировать мнение тибетского духовного лидера.

Между тем 10 декабря в законодательство Тайваня было включено два правозащитных пакта ООН ─ “Международный пакт о гражданских и политических правах” и “Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах”, и этот шаг привел к началу весьма серьезной дискуссии относительно нарушений прав человека в материковом Китае. С другой стороны, с 22 по 24 декабря в Тайчжуне, городе в центральной части Тайваня, пройдет 4-й раунд переговоров между главами организаций в Тайбэе и Пекине, отвечающих за контакты и обмены через Тайваньский пролив.

Тем более значимым представляется интервью, которое Далай-лама дал 18 октября в Дхарамсале выходящей на китайском языке тайваньской газете Liberty Times. Несмотря на то, что для передачи материала пришлось обратиться к обратному переводу текста, опубликованному сестринской газетой Taipei Times, стоит надеяться, что суть комментариев духовного лидера, подчеркнувшего, что демократия и свобода обладают бóльшим значением, чем экономические интересы, отражена достаточно точно.

Liberty Times: Сравнивая первые два ваших визита на Тайвань [в 1999 и 2001 годах] с этой поездкой, ощущаете ли вы какие-то перемены? Что-нибудь произвело на вас особо глубокое впечатление?

Дaлай-лама: Главное различие между этим и предыдущими двумя визитами заключалось в том, что этот визит состоялся по приглашению от районов, пострадавших от тайфуна. Я прибыл, чтобы провести молебны в районах, пострадавших от стихийного бедствия, так что это был иной опыт. Если говорить обо мне лично, прибыв туда, я чувствовал печаль. С другой стороны, я смог совершить поездку на Тайвань и помолиться с верующими и учителями. И с этой точки зрения, я чувствовал себя достаточно счастливым.

Сначала, как только я прибыл на Тайвань, некоторые издания выражали определенные сомнения, были и негативные репортажи и даже протесты [смеется]. С одной стороны, эти протестующие показались мне примитивными, но с другой, они доставили мне радость, потому что смогли воспользоваться имеющимися в Тайване свободами. Впоследствии я сказал им, что было бы еще лучше, если бы они смогли принести эту свободу в Китай [смеется].

Через несколько дней после моего прибытия в Тайвань, репортажи в прессе стали носить все более позитивный характер – может быть, потому что они лучше поняли, зачем я здесь. Уже после того, как я вернулся в Индию, [представитель] тайваньского Совета по делам материка публично заявил, что “визит Далай-ламы не оказал влияния на отношения между берегами [Тайваньского] пролива”. Я был вполне удовлетворен и рад услышать это.

─ В прошлом политики торопились встретиться с вами, но на этот раз они вас избегали. Что вы думаете об этом? Ощущаете ли какие-то перемены в атмосфере тайваньского общества?

Я не вижу в этом ничего странного или неожиданного. Отношения между берегами в последнее время укрепились, и Тайвань благодаря этому извлек определенные выгоды. Помимо экономических выгод, несколько растаяли страхи общества по отношению к компартии Китая (КПК). К примеру, постепенно исчезает один из таких страхов – опасение, что Китай запустит ракеты в сторону Тайваня.

Что до политиков, конечно, как всем известно, у политиков свои заботы: они должны защищать собственные интересы и укреплять связи между берегами, так что я могу это понять.

─ Некоторые люди в Тайване испытывают растущие опасения в связи с нынешней ситуацией, считая, что Китай намерен ускорить аннексию Тайваня, и что администрация президента Ма Ин-цзю постоянно превозносит Китай. Есть ли у вас какие-то пожелания относительно сотрудничества правительства Тайваня с КПК и их взаимного обмена?

Как я уже ясно указывал, будущее Тайваня должно определяться тайваньским народом, так что те тайваньцы, о которых вы только что упомянули, те, кто испытывает большую обеспокоенность в связи с этими обменами, должны добиваться того, чтобы быть услышанными. Им следует также упоминать об этом в публичных дискуссиях. Общество должно обсуждать такие вещи ─ это очень важно.

Встречаясь с зарубежными друзьями ─ неважно, из государственных или неправительственных организаций, в США или в Европе, я неоднократно говорил, что очень важно строить особые отношения между Тайванем и Китаем, но, создавая эти особые отношения, они должны защищать тайваньскую демократию. В этом есть необходимость. И я также говорил людям из свободных стран, что защищать демократию и свободу Тайваня ─ это долг их стран. Я постоянно говорю это.

─ Если страны ставят на первое место экономические проблемы и национальные интересы, то придерживаются “выборочной демократии”. К примеру, в данный момент они держатся на расстоянии от Далай-ламы. Проще говоря, каждая страна в мире вынуждена учитывать, что там предпримет Китай, когда принимается решение, встречаться или нет с вами, или с живущей в изгнании уйгурским лидером Ребией Кадир. Не кажется ли вам, что по содержанию это регрессивное движение в сфере демократии на фоне цивилизационного прогресса?

В мире происходит много хорошего, и эти позитивные процессы во многом взаимосвязаны и соотносится друг с другом. Таков буддийский принцип причины и следствия, говорящий, что отдельное событие или отдельная вещь связаны со многими другими вещами и событиями. Это по содержанию очень и очень сложно [смеется]. Я убежден, что эта тема заслуживает публичной дискуссии с участием экспертов и ученых из разных областей, которые должны публиковать статьи и вступать в диалог и многогранные дебаты.

Экономические вопросы ─ это по сути практические вопросы, но если взглянуть на это в перспективе фундаментальных интересов, то сравнительный анализ экономических и демократических интересов покажет, что демократические интересы более значимы. Без демократии экономика бесполезна. С демократией появятся более ощутимые достижения. Без демократии нет никакого пространства для обновления. А без этого пространства для обновления и творчества экономическое и культурное развитие будет снова и снова испытывать торможение, поскольку в недемократических государствах и регионах власть сконцентрирована в руках центрального правительства.

─ Когда вы прибыли на Тайвань, то озвучивали свои надежды на то, что Тайвань окажет воздействие на развитие демократии в Китае, но даже Соединенные Штаты вынуждены склонять голову, когда имеют дело с Китаем. Несмотря на вашу настойчивую приверженность мирному и ненасильственному подходу, а также тот факт, что вы уже в 17 случаях провели переговоры с Китаем, в прошлом году вооруженная милиция Китая самым трагическим и кровавым образом подавила волнения тибетского народа. Вы все еще доверяете КПК? На каких доводах основывается ваша позиция, что тоталитарные методы КПК как-то ослабнут и однажды Китай пойдет по пути либеральной демократии?

Я бы не сказал, что диктатура КПК абсолютно неспособна решить проблему Тибета. Всегда можно общие интересы обеих сторон. Мы прилагаем усилия со своей стороны, и если в Китае полным ходом пойдет процесс демократизации, то проблема Тибета могла бы разрешиться быстро и легко. Недавно мы встречались с китайской интеллигенцией, учеными и специалистами. Все они осведомлены о проблеме Тибета, и занимают в этом вопросе разумную позицию. В настоящее время наблюдается разнообразие в оценках, какое было невозможно лет 30-40 назад. Тогда никто не рискнул бы встретиться со мной, а если бы кто-то и рискнул, то по возвращении домой оказался бы в трудовом лагере [смеется]. Это означает, что налицо перемены.

За год, прошедший после восстания в Тибете, я встретился с более чем 300 китайскими учеными, писателями и интеллектуалами, живущими в Китае и эмиграции ─ в Европе, США и Дхарамсале. Все поддерживают мои усилия по достижению автономии Тибета ─ политику Срединного пути, которую они считают справедливой. За год с лишним, прошедший с марта прошлого года, вышло более 700 китайских статей в поддержку Тибета, причем некоторые даже в поддержку его независимости.

─ Это больше, чем вы просите?

Да, это выходит за рамки того, о чем я прошу.

─ Со дня своего рождения вы не имели возможности выбирать себе жизнь. Вы когда-нибудь задумывались над тем, кем могли бы стать, если бы не были реинкарнацией Далай-ламы?

С тех пор, как я был признан Далай-ламой, я им и являюсь. Я никогда ни о чем другом не думал. У меня есть три задачи в жизни. Первая ─ приумножать добросердечие , вторая ─ пропагандировать гармонию между религиями. Что касается этих двух задач, пока жив, я буду делать все, что смогу. Третья задача: поскольку я тибетец, и я Далай-лама , то мой долг и ответственность выступать от имени тибетского народа; но поскольку, начиная с 2001 года, путем прямых выборов избирается премьер-министр правительства в изгнании, я могу теперь говорить, что я наполовину в отставке.

Материал подготовил Валерий Никольский

21 век будет гораздо более счастливым!

ЭНН КАРРИ: Мы снова в студии. Его Святейшество Далай-лама – духовный лидер тибетского народа. Он родился в семье фермеров на северо-востоке Тибета и был возведен на трон [как Далай-лама] в возрасте четырех лет. Он – лауреат Нобелевской премии мира, присужденной ему за послание о сострадании, мире, ненасилии и счастье, которое он несет людям всего мира. Сегодня мы счастливы принимать его в нашей студии на первом в его жизни интервью для утреннего шоу в прямом эфире.

Доброе утро, Ваше Святейшество!

ДАЛАЙ-ЛАМА: Доброе утро.

ЭК: Вы посвятили всю свою жизнь тому, чтобы нести людям во всем мире послание о сострадании, терпимости, прощении и счастье. Но сегодня люди во всем мире, в том числе и здесь, в Америке, испытывают так много трудностей – экономический кризис, войны, стихийные бедствия, разлив нефти... Так много вещей, действующих на людей угнетающе... Как нам обрести чувство удовлетворенности в этом мире, сегодня, когда вокруг столько трудностей?

ДАЛАЙ-ЛАМА: Во-первых, необходимо понимать, что эти проблемы – преходящие. Людям от природы присуща доброта. А также у нас есть способность к творческому мышлению. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, можно разделить на два типа. Конечно, есть стихийные бедствия. Но есть и проблемы, созданные самим человеком. Это наши проблемы. А значит, логически мысля, мы должны быть способны и преодолеть эти проблемы.

ЭК: Да, конечно, мы справимся с ними.

ДАЛАЙ-ЛАМА: Если мы посмотрим на планету в целом, на ее историю за последние двести или сто лет, то увидим, что люди в своих действиях не руководствовались подлинной человеческой природой. Иногда мы слишком много внимания уделяем явлениям поверхностного характера, проявляем недальновидность. И это становится причиной многих проблем. Чему же мы научились? Тому, что нужно мыслить в глобальных категориях, более широких и долгосрочных. Мы сейчас находимся в самом начале 21 века. Если мы посмотрим на 20 век и сравним его с началом 21 века, то увидим большие перемены. Эти перемены не возникли ниоткуда, они стали возможны благодаря опыту, приобретенному человечеством. Мы стали более реалистичными. И потому я считаю, есть все основания полагать, что 21 век будет гораздо более счастливым, более мирным, более сострадательным веком, чем был двадцатый. Я в этом совершенно уверен. Но при этом всё зависит от того, какие действия мы совершаем. Чтобы совершать положительные поступки, мы должны развить в себе способность к положительному мышлению, а также искреннюю мотивацию. Нам необходима открытость, честность, правдивость, прозрачность. Тогда, я уверен, большинство проблем потеряют свою остроту.

ЭК: Вы говорите, что если мы будем честными и правдивыми, если найдем в себе внутреннее благородство, то проблемы, которые окружают нас в сегодняшнем мире, уйдут, а страдания перестанут быть такими невыносимыми.

ДАЛАЙ-ЛАМА: Уменьшатся, это точно. Если мы сумеем развить правильный подход и будем пользоваться реалистичными методами, то большинство из созданных нами самими проблем исчезнут. А если не исчезнут, то сократятся. Я в этом уверен.

ЭК: Вы сами только что сказали, что это не всегда верно в отношении стихийных бедствий. Вы и сами с этим столкнулись – в апреле этого года было ужасное землетрясение в Тибете, в тех краях, где вы родились. Тысячи людей погибли, а вы не могли поехать туда, чтобы помочь. Скажите, как вы справляетесь с чувством горя, когда вы не можете делать то, что должны сделать?

ДАЛАЙ-ЛАМА: Что касается меня, то всегда, когда происходит трагедия, я вспоминаю совет, который дал один индийский буддийский учитель еще в древние времена. Если произошла трагедия, подумайте, проанализируйте ситуацию. Если есть способы преодолеть последствия, нет причины волноваться. Если же нет возможности преодолеть страдания, последствия трагедии, то зачем волноваться? ... Но я вижу, что по сравнению с двадцатым веком, когда мы сталкиваемся со стихийными бедствиями – цунами, землетрясение на Гаити, в Чили, землетрясение два года назад в Сычуани, то ответ, немедленная помощь мирового сообщества огромна. Посмотрите, в двадцатом веке и еще раньше в истории, когда какой-то народ страдал, то остальным не было до этого дела. Сейчас ситуация совсем другая. И это очень обнадеживающий знак.

ЭК: Вы хотите сказать, что человечество становится более сострадательным?

ДАЛАЙ-ЛАМА: Да, конечно.

ЭК: Что вы можете сказать о состоянии человечества в целом, становимся ли мы хуже или лучше?

ДАЛАЙ-ЛАМА: Лучше! Без вопросов. Конечно, всегда были и останутся люди, которые ведут себя не лучшим образом. Так было последние несколько тысячелетий, так будет и дальше. Всегда найдется горстка плохих людей. Проблема в том, что журналисты, средства массовой информации, [смеется] кстати, вы ведь тоже к ним относитесь, часто акцентируют внимание именно на негативных событиях. А все, что происходит хорошего в нашей жизни, мы принимаем как само собой разумеющееся – это не сюжет для новостей!

ЭК: Ваше Святейшество, если мир и человечество становятся лучше, то в этом и ваша огромная заслуга. Большое спасибо, что вы пришли к нам сегодня утром. Я знаю, что в ближайшие три дня вы будете выступать с лекциями в «Рэйдио Сити Мюзикхолле» и снова будете обращаться к людям с посланием о сострадании. Большое спасибо!

ДАЛАЙ-ЛАМА: Спасибо!

Перевод: Наталья Иноземцева

Тексты обращений и заявлений

Thank You, India

Дорогие братья и сестры!

Тибет – это Страна снегов, расположенная за Гималайскими хребтами к северу от Индии – Страны Ариев. Будда Шакьямуни благословил эту землю и предсказал, что там распространится буддийская Дхарма. В Тибете находится гора Кайлас и озеро Маносаровар, которые основные религиозные традиции Индии относят к священным местам. Тибет – источник четырех великих рек, которые текут в Индию и в конечном итоге достигают великих океанов. С географической точки зрения, Тибет подобен тем высоким горам, которые многие великие индийские учителя называли Раем тридцати трех божеств (Траястримшадева). Археологические раскопки показывают, что история тибетской нации насчитывает не менее десяти тысяч лет. Бонские писания подтверждают эту точку зрения. Согласно бенгальскому ученому Праджневарме, тибетцы являются потомками Рупати, индийского царя, который после войны, описанной в «Махабхарате», вместе со своими подданными укрылся в Тибете. Царем же Тибета в 150-м году до н.э. стал царевич Магадхи, изгнанный из своего царства и нашедший пристанище в Тибете. Тибетцы дали ему имя Нья-три Ценпо и сделали своим царем. Так было положено начало линии преемственности тибетских царей. Таким образом, и с точки зрения географии, и родословной, и нашей царской династии, у Индии и Тибета очень давние связи друг с другом.

В 7-8 веках учеников из Тибета посылали на обучение в Индию. Получив образование, эти молодые тибетцы, среди которых был Тхогме Самбхота, разработали тибетский алфавит на основе шрифта Нагари, усовершенствовав существующую ранее письменность Шан-шунг Маар-йиг и грамматику тибетского языка на основе санскрита. Это способствовало развитию тибетской цивилизации, а также позволило распространить в Тибете буддийскую Дхарму. В 8 веке бенгальский царевич Шантаракшита принял монашеские обеты и стал выдающимся ученым университета Наланда. Он посетил Тибет, основав там монашескую общину. Гуру Падмасамбхава из западной части Индии взял на себя распространение тантрической формы буддизма. Ученик Шантаракшиты Камалашила, также посетил Тибет, дабы укрепить буддийское учение.

Благодаря доброте этих наставников, утвердивших буддизм в Тибете, многие учения Будды, например те, что относятся к трем колесницам и четырем классам тантры и содержатся в Трех Корзинах, или Трипитаке, были переведены на тибетский язык. Кроме того, многочисленные работы великих индийских комментаторов, таких как семнадцать учителей Наланды, среди которых Арья Нагарджуна и Арья Асанга, были также переведены на тибетский язык. Это помогло укрепить в Тибете полную и чистую буддийскую традицию, которую пестовали и лелеяли в великих индийских университетах – Таксиле, Наланде, Викрамашиле и Одантапури. Поскольку тибетские ученые постоянно обращались к индийским источникам и не искажали их в угоду собственным идеям и концепциям, именно тибетцы сумели донести до наших дней буддийскую традицию Индии в ее полной и неискаженной форме, которая в самой Индии пришла в упадок.

Вначале тибетские ученые, в том числе переводчик Тхогме Самхота (7 век), перевели на тибетский язык множество текстов, среди которых двадцать одна тантра Авалокитешвары, Дхарани короны драгоценного собрания и Сутра о совершенной мудрости в тысяче стихах. Согласно «Истории расцвета Дхармы» Бутона Ринчен Друба (1290-1364), со времен переводческого трио 8 века: Кава Пелцега, Чогро Луи Гьялцена, Шанг Йеше Дэ, и до переводчика 14 века Легпай Лодро, переводами в общей сложности занимались 192 тибетских переводчика, а 93 великих индийских наставника проверяли и принимали их работу. Всего же трудились около 700 переводчиков.

Со времен Ачарьи Шантаракшиты и Суррендрабодхи (конец 8 – начало 9 веков) и до Ачарьи Белбхадры и его учеников (17 век) на тибетский язык с других языков, таких как санскрит, было переведено свыше 300 томов учений и из них только 10 – с китайского. Многие труды, написанные на индийских языках, в том числе санскрите, и переведенные на тибетский язык, вошли в Кангьюр, переведенное на тибетский язык Слово Будды, и Тенгьюр, переводы комментариев к Слову Будды, составленных более поздними индийскими учителями. На сегодняшний день именно мы, тибетцы, являемся хранителями полной и чистой традиции индийского буддизма, который в самой Индии пришел в упадок. Среди переводов буддийских текстов на другие языке, больше всего их существует на тибетском, и они считаются наиболее точными. Я думаю, это происходит потому, что тибетская письменность была разработана по санскритскому образцу.

Среди многих индийских наставников, посещавших Тибет для преподавания буддийской Дхармы, несмотря на трудности, сопряженные с путешествиями на такой большой высоте, наиболее выдающимися личностями были Пандит Шакьяшри, Пандит Смритьянана и Дипанкара Атиша. Есть также указания на то, что в эти дни для изучения буддизма в Индию отправлялись тысячи тибетцев. Многие из них возвращались в Тибет, завершив свои занятия, но некоторые оставались в Индии. Среди них были и тибетские философы, прославившиеся своей ученостью, например Цами Сангье Драк, который впоследствии стал настоятелем монастыря в Бодхгайе. Были также случаи, когда индийские учителя находили убежище в Тибете после того, как их монастыри подвергались нападению турков.

Эти факты свидетельствуют о неоспоримых прочных связях, которые существовали между тибетцами и индийцами в областях религии и культуры. В направленном мне письме Морарджи Десаи писал: «Индия и Тибет подобны двум ветвям одного древа Бодхи». Я полностью с этим согласен, и потому от чистого сердца называю индийцев нашими гуру, а нас, тибетцев, их «чела», учениками.

Когда буддизм утратил свои позиции в Индии, это нанесло урон духовным и культурным связям, а также взаимодействию с Тибетом. Однако тибетцы продолжали совершать паломничества по святым буддийским местам Индии, а паломники из Индии продолжали беспрепятственно посещать гору Кайлас и озеро Маносаровар. До 1959 года для этого им не нужны были ни паспорта, ни визы. Торговля между двумя странами по-прежнему шла вдоль границы, от Ладакха на западе до нынешнего штата Аруначал Прадеш на востоке. Тибет заключал важные соглашения с королевствами, расположенными у его границ. Также существовала традиция посылать подношения на религиозные цели в святые места в приграничных районах. В 20 веке Махапандита Рахул Сакритьяян (1893-1963) трижды посещал Тибете и обнаружил там множество редких текстов на санскрите, что в значительной степени способствовало возрождению интереса к буддизму в Индии.

Если говорить о политике, то 1904 году Тибет подписал соглашение с британской Индией. В 1910 году Далай-лама XIII ушел в изгнание в Индию. В 1913-14 годах было подписано Соглашение в Шимле (между британской Индией и Тибетом), по которому обе стороны договаривались пересматривать свои соглашения каждые десять лет. Между Тибетом и Индией были заключены соглашения об обеспечении безопасности торговых путей. Были налажены почтовое сообщение и телеграфные линии, а в Лхасе начала действовать Индийская миссия. В марте 1947 года, через несколько месяцев после того, как Индия обрела независимость, представители тибетского правительства были приглашены на Конференцию по азиатским отношениям.

В 1956 году Панчен Ринпоче и я, в сопровождении других тибетских лам, посетили независимую Индию, получив приглашение на празднование 2.500-летия со дня рождения Будды. Все тибетские паломники получили право оплачивать лишь половину расходов, связанных с паломничеством по святым местам Индии. Сам я не только смог совершить паломничество по многим святым местам буддизма и других религий, но также стать свидетелем индустриального развития Индии, что дало мне новый заряд вдохновения. Я также получил возможность встретиться и посоветоваться со многими выдающимися лидерами Индии. Наставления тогдашнего премьер-министра Индии Пандита Неру, исполненные любви и заботы, в долговременной перспективе принесли тибетцам большую пользу.

В тот год вместо того, чтобы попросить убежища в Индии, я решил вернуться в Тибет. Оглядываясь назад, я с радостью отмечаю, что это было правильным решением как с точки зрения светской, так и духовной. Я не только сумел выполнить многие из своих духовных обязанностей, как то сдал свои заключительные экзамены на степень геше (доктора буддийской философии), но также сделал все от меня зависящее во взаимодействии с официальными лицами КНР.

Хотя вместе с тибетским правительством мы приложили все усилия для того, чтобы тибетцы и китайцы мирно сосуществовали в рамках Соглашения из 17-ти пунктов, все эти усилия оказались тщетными. У тибетцев не осталось иной альтернативы кроме как поднять мирное восстание 10 марта 1959 года, дабы противостоять жестокости китайцев, и положение вещей приняло куда более серьезный оборот. Я пытался всеми силами урегулировать ситуацию и предотвратить жестокий ответ с китайской стороны, но мне это не удалось. И тогда, вместе с маленькой партией, состоящей из чиновников тибетского правительства, и в том числе нескольких калонов (министров), 17 марта я направился на юг Тибета. Я предпринял попытку оттуда наладить контакты с китайскими властями. Однако ситуация в Лхасе обострилась ночью 19 марта, когда китайские власти прибегли к чрезмерному применению силы, и за двадцать четыре часа было убито, покалечено и брошено в тюрьмы свыше двадцати тысяч невинных тибетцев. Ощущая свою беспомощность, мы понимали, что у нас нет иного выбора, кроме как уйти в изгнание, в Индию. И, наконец, 31 марта после многодневного и трудного пути мы, наконец, достигли Индии и света свободы. Этот, один из самых важных дней в моей жизни, стал поворотной точкой в истории тибетского народа.

Вследствие жестоких и безжалостных репрессий, проводимых китайскими военными в отношении тибетского народа, а также народных волнений, прокатившихся по всему Тибету, в тот же год около ста тысяч тибетцев бежали через северо-восточные приграничные территории (сегодняшний Аруначал Прадеш) и Бутан, чтобы найти убежище в Индии. Индийское правительство проявило огромную щедрость, незамедлительно основав для тибетцев лагеря беженцев в Мисамари в Ассаме и Баксе Дуаре в Бенгалии. Та щедрость, с которой правительство Индии оказывало нам помощь, предоставляя еду, одежду, одеяла и медикаменты, принесло нам колоссальное облегчение. Со временем монахи и монахини получили возможность возобновить свои ученые занятия, дети смогли получать образование, пожилым был предоставлен кров, а остальным – возможность зарабатывать на жизнь. Говоря вкратце, получив помощь в решении материальных вопросов, мы смогли целиком и полностью посвятить себя сохранению религии, культуры и самобытности тибетского народа.

Благодаря, прежде всего, дальновидности и личной заботе Пандита Неру, мы сумели основать сельскохозяйственные поселения, где тибетцы проживали компактно, не рассеиваясь по всей Индии, а также отдельные школы для тибетских детей, где, помимо изучения родного языка, культуры и религии, они также могли получить и современное образование. За последние пятьдесят лет свыше ста тысяч тибетским беженцам были предоставлены социальные льготы, подобные тем, что получают принимающие их индийцы, и сегодня в Индии живет уже третье поколение тибетских беженцев. Мы испытываем глубочайшую признательность правительству Индии и правительствам отдельных ее штатов, которые, несмотря на необходимость решать свои собственные проблемы, постоянно и всем сердцем оказывают поддержку и помощь тибетцам. Благодаря дружбе и сочувствию, которыми индийский народ в целом окружают тибетцев, Индия по-настоящему стала нам вторым домом. Поистине во всех областях, в которых у нас есть умения и способности, мы можем их проявить. Индия в целом оказала нам наибольшую моральную и материальную поддержку. Оглядываясь на прошедшие пятьдесят лет, мы чувствуем уверенность в том, что сделали правильный выбор, когда попросили Индию принять нас.

Невзирая на кастовую, религиозную и политическую принадлежность, значительное число индийцев сформировали группы поддержки тибетцев, среди которых Общество Индо-тибетской дружбы, Bharat-Tibet Sahyok Manch и Друзья Тибета. Бессчетное число индийцев проявляют великое сочувствие к тибетцам и активно трудятся ради Тибета и благополучия тибетцев в изгнании. Это отражение присущей Индии традиции, согласно которой гуру должен заботиться о своем «чела» (ученике). Щедрость, которую Индия проявила как в материальном, так и нравственном отношении, в этот переломный для нас период, когда наша самобытность и цивилизация, заимствованная нами из Индии, оказалась на грани полного исчезновения, служит наглядным подтверждением пословицы: «Друзья познаются в беде».

Учитывая различия между индийским и тибетским языками, привычками и обычаями, наше присутствие на начальных этапах возможно доставляло вам некоторые неудобства и беспокойство. Однако, в целом, в отношениях между нами царит подлинная гармония и взаимопонимание. В этом источник великой силы и удовлетворенности. В этом отражение присущей Индии драгоценной традиции толерантности и ахимсы, принципа ненасилия. Число тибетских беженцев невелико в сравнении с другими общинами беженцев, проживающих на территории Индии, и все же мы получаем самую щедрую помощь и признание как со стороны правительства, так и народа.

Помимо обработки небольших наделов земли, предоставленных правительством Индии, тибетцы занимаются мелким предпринимательством в зимние месяцы года, продавая шерстяную одежду в крупных и мелких городах по всей Индии. Этот бизнес не только открывает нам возможность заработка, но также предоставляет возможность общаться с людьми, проживающими в этой стране и углублять взаимопонимание между нами. Хотя тибетские беженцы по большей части опираются на свои силы, мы по-прежнему остаемся в долгу перед правительством Индии за поддержку, оказываемую многим тибетским школам и другим культурным учреждениям.

Если говорить обо мне лично, то той свободой, которой я пользуюсь в изгнании, я обязан Индии. Я имею возможность практиковать учение Будды Шакьямуни, и на этой основе стараюсь вносить свой вклад в улучшение человечества. Свобода, которой я пользуюсь в Индии, отражена в самом заглавии моей автобиографии - «Свобода в изгнании». Это великая честь для меня считать Индию своим духовным домом. Словно посланник, я стараюсь пропагандировать ключевые принципы ахимсы (ненасилия) и каруны (сострадания), куда бы ни направлялся.

Главным обязательством меня, как личности, служит пропаганда общечеловеческих ценностей, таких как добросердечие, являющихся залогом счастливой жизни. А поскольку я являюсь духовным практиком, то моим вторым обязательством служит пропаганда гармонии во взаимоотношениях между разными религиями. Мое третье обязательство, разумеется, связано с тибетским вопросом, что, с одной стороны, обусловлено тем, что я являюсь тибетцем с именем «Далай-лама», но, что более важно, тем доверием, которое возлагают на меня тибетцы, проживающие в Тибете и за его пределами. Благополучие тибетцев – предмет моей каждодневной заботы, и я считаю себя не более чем человеком, имеющим возможность свободно выступать от имени тех тибетцев, которые вот уже много лет страдают в условиях китайского коммунистического режима, но не имеют такой свободы.

За последние пятьдесят лет многие лидеры, общественные деятели и представители интеллигенции оказывали мне щедрую, душевную поддержку в официальных и личных вопросах. Они оказывали мне доверие, предлагали мне свою дружбу и давали ценную советы, которые я всегда буду ценить. Я не смогу перечислить их всех, но упомяну некоторых – Раджагопалачари (Раджаджи), доктора Раджендру, Пандита Джавархарлала Неру, Ачарью Винобху Бхаве, Джаяпракаша Нараяна и Ачарью Крипалани.

Помощь и поддержка, которые Индия предоставляла Тибету на протяжении свыше двух тысяч лет, но в особенности за последние пятьдесят лет, неоценима. Одних слов не хватит, чтобы отплатить наш долг перед Индией. Однако в этот пятидесятый год нашей жизни в этой стране, дабы показать, в каком неоплатном долгу мы перед вами, позвольте мне выразить свою глубочайшую признательность народу и правительству Индии через вас, моих индийских друзей, которые лично присутствуют здесь сегодня.

Буддизм пришел в Тибет из Индии приблизительно полторы тысячи лет назад. Хотя он пришел в упадок в стране своего возникновения, мы смогли сохранить его в Тибете и помогаем другим применять учения Будды и извлекать пользу. Мы чувствуем, что сделали что-то, дабы отплатить Индии за доброту.

Мы были бы очень рады, если бы сумели помочь Индии возродить ее богатое буддийское наследие. Дабы исполнить эту мечту, Пандит Неру основал Сиккимский исследовательский институт тибетологии, Институт высшей тибетологии в Сиккиме, Центральный институт исследований буддизма в городе Лех (Ладакх), а также Центральный университет тибетских исследований в Варанаси. Эти институты взяли на себя инициативу по переводу важных текстов, чьи оригиналы некогда были доступны на языках Индии, но затем были утрачены. С тибетского языка они были повторно переведены на санскрит. Этот значимый проект оказался успешным и принес нам удовлетворение. В знак стремления тибетского народа к возрождению богатой культуры Индии, которую мы сохранили, мы планируем преподнести в дар Индии полное собрание «Кангьюра» (учений Будды в переводе на тибетский язык) и «Тенгьюра» (комментариев последующих индийских наставников в переводе на тибетский язык), а также еще 63 труда, которые были вновь переложены с тибетского на санскрит, и более 150 трудов, переведенных на хинди и другие языки Индии.

От имени всех тибетцев в Тибете и за его пределами, я хотел бы от всего сердца выразить свою глубочайшую признательность, снова и снова говоря: «Спасибо» людям и правительству Индии.

В то же время я хотел бы напомнить, что у наших соседей, Бутана и Непала, та же религия и культура, и у нас с ними давние связи. Обе страны также предоставили убежище тибетским беженцам. Мы также благодарны народу и правительствам этих двух стран. В действительности, я бы хотел выразить признательность всем странам, где сейчас проживают тибетцы.

С молитвами о счастье всех существ,

Далай-лама

31 марта 2009

Перевод: Юлия Жиронкина

Обращение по случаю новогодних празднований в буддийской республике Калмыкия

Далай-лама

Дхарамсала, Индия

11 декабря 2006

У тибетского и калмыцкого народа совершенно особые многовековые связи в сфере духовности и, прежде всего, буддизма.

Будучи вашим близким другом, на протяжении многих веков, я бы хотел поделиться с вами своими основополагающими мыслями и рассказать вам о своих главных задачах. Все мы, люди, являемся членами большой семьи, состоящей из шести миллиардов человек. Будущее человечества целиком и полностью лежит на наших собственных плечах.

Конечно, лидеры, будь то политические, религиозные или государственные, могут внести определенный вклад, но в целом наше будущее – в наших собственных руках. Руководствуясь этим убеждением, я - как один из шести миллиардов - испытываю озабоченность будущим человечества.

Как сделать так, чтобы человечество в целом испытывало больше счастья и больше сострадания? Здесь важную роль играют общечеловеческие ценности – любовь, сочувствие, чувство ответственности и единства. Это главные ценности, которые я всегда стараюсь пропагандировать.

В пропаганде общечеловеческих ценностей мы должны опираться не на религиозную веру, но наш обыденный опыт, которые есть у каждого из нас. Когда мы были маленькими детьми, то полагались на доброту и заботу своей матери. Ее доброта и забота были нам крайне необходимы в силу причин биологического характера. Если бы в столь раннем возрасте мы были бы разлучены со своей матерью, то испытали бы страдание не только на ментальном и эмоциональном плане, но также и на физическом. Такова основополагающая человеческая природа. Наше выживание, наше взросление возможно только при условии заботы наших родителей, и в особенности матерей. Это подсказывает нам наш каждодневный опыт.

Кроме того, современная наука подтверждает, что сострадание благоприятно сказывается на здоровье человека и функционировании сознания. Эти факты являются ключевыми для разъяснения важности сострадания и любви.

За последние 20 с лишним лет я провел множество встреч с представителями современной науки о функционировании наших эмоций и нашего ума; о том, какой эффект оказывают эти эмоции; о том, как справляться с проблемами эмоционального характера. Эти встречи представителей современной науки и буддизма оказались весьма плодотворными. Мы узнали много полезного от представителей современной науки, а ученым было интересно узнать о различных методах и техниках, которые используются в буддизме. Я бы не стал называть эти встречи диалогом между наукой и буддизмом, но, скорее, диалогом между современной наукой и буддийской наукой.

Поскольку в Калмыкии теперь есть прекрасный буддийский храм, который также является и образовательным центром, одной из его программ могли бы стать подобные семинары и встречи между представителями буддийской и современной науки.

Моя вторая задача – пропаганда гармонии в отношениях между религиями. В философии различных религиозных традиций существуют большие различия. Они есть даже среди разных философских течений буддизма. Однако, если мы возьмем для рассмотрения область религиозной практики, то увидим, что все эти религии несут одно и то же послание людям. Они учат любви, состраданию, терпению, умению прощать и довольствоваться малым, самодисциплине.

Я твердо убежден в том, что и сегодня, в XXI веке, основные вероисповедания по-прежнему играют важную роль в развитии человечества.

Конечно, фактом остается и то, что религии порой разделяют людей, во имя религий вспыхивают конфликты. Поэтому крайне важно прилагать усилия для пропаганды гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями. Поскольку религии едины в своем послании к людям, поскольку у них единая цель – служить и помогать человечеству, безусловно, существует реальная возможность добиться подлинной гармонии на основе взаимного уважения и взаимопонимания.

Моя третья задача касается Тибета. И я очень ценю то, что многие жители Калмыкии проявляют подлинный интерес к Тибету, выражают нам искреннее сочувствие и поддержку.

Как народы, связанные многовековой дружбой (а в этой жизни нам к тому же довелось встретиться лично), как друзья, пожалуйста, помните об этих моих трех задачах и прилагайте усилия для их осуществления. По меньшей мере, в том, что касается первых двух моих задач. Конечно, их осуществление требует времени. Я не надеюсь, что при моей жизни произойдут коренные изменения ситуации на планете. Но, в любом случае, нам необходимы усилия, основанные на ясном понимании цели. Это важно. Давайте прилагать усилия, чтобы построить мир, в котором будет больше гармонии и сострадания. И одновременно старайтесь, чтобы в отношениях между представителями разных вероисповеданий царили мир и гармония.

С нашей стороны, поскольку мы являемся вашими братьями по вере, мы считаем своим долгом служить вам всеми возможными способами. Как для тибетского народа, так и для калмыцкого народа буддизм является основополагающей характеристикой национальной самобытности. С точки зрения национальных интересов чрезвычайно важно сохранять эту религию. Россия в целом и ее буддийские республики в частности обладают огромным потенциалом продемонстрировать всему миру, что такое подлинная гармония в отношениях между представителями буддизма, христианства и мусульманства.

Поскольку приближается новый год, я хотел бы поздравить вас с наступающим праздником и пожелать вам всего наилучшего.

B Тибете нет свободы вероисповедания

Пресс-релиз Офиса Его Святейшества Далай-ламы от 18 марта 2008

Я бы хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить свою глубокую признательность мировым лидерам и международному сообществу за их озабоченность недавним печальным поворотом событий в Тибете, а также за их попытки убедить китайские власти проявить сдержанность в отношении демонстрантов.

Поскольку правительство КНР обвиняет меня в организации этих протестов в Тибете, я призываю сформировать соответствующую группу, в которую также войдут и представители КНР, для проведения тщательного расследования предъявленных обвинений. Такая группа должна посетить Тибет, традиционные области проживания тибетцев за пределами Тибетского автономного района, а также Центральную тибетскую администрацию здесь, в Индии. Для того, чтобы международное сообщество и, в особенности свыше миллиарда жителей КНР, не имеющих доступа к не подверженной цензуре информации узнали о том, что на самом деле происходит в Тибете, крайне желательно участие в подобных расследованиях представителей независимых средств массовой информации.

Будь то преднамеренно или нет, в Тибете в той или иной форме осуществляется политика культурного геноцида, при которой самобытность тибетского народа подвергается постоянным атакам. Тибетцы сведены к незначительному меньшинству в своей собственной стране в результате масштабного переселения в Тибет представителей нетибетской национальности. Уникальное тибетское культурное наследие с характерным языком, обычаями и традициями постепенно уходит. Вместо того, чтобы объединять людей разных национальностей, китайское правительство проводит дискриминационную политику в отношении национальных меньшинств, и тибетцы входят в их число.

Общеизвестно, что тибетские монастыри, которые являются не только сокровищницами тибетской буддийской культуры, но и нашими главными образовательными центрами, были сведены к минимуму, а допустимое число монахов - резко ограничено. В тех монастырях, которые сохраняются по сей день, не разрешено серьезное изучение тибетского буддизма; даже поступление в эти образовательные центры строго регулируется. В действительности, в Тибете нет свободы вероисповедания. Призывать к малейшему расширению свободы вероисповедания, значит подвергать себя риску быть причисленным к рангу сепаратистов. Нет в Тибете и подлинной автономии, хотя эти основополагающие свободы гарантированы конституцией КНР.

Я считаю демонстрации и протесты, происходящие в Тибете, спонтанной вспышкой народного гнева, который копился на протяжении многолетних репрессий, актом открытого неповиновения властям, не принимающих в расчет чувств местного населения. Они ошибочно считают усиление репрессий средством достижения заявленной ими цели – долговременного единства и стабильности.

Со своей стороны, я сохраняю приверженность политике Срединного пути и процессу диалога для выработки взаимовыгодного решения по тибетскому вопросу.

Учитывая вышесказанное, я также обращаюсь к международному сообществу с просьбой оказать поддержку нашим усилиям по разрешению тибетского вопроса посредством диалога и призываю представителей разных стран обратиться к китайскому руководству с требованием проявить наибольшую сдержанность в урегулировании сложившейся конфликтной ситуации и обращаться с арестованными должно и справедливо.

Далай-лама,

Дхарамсала

18 марта 2008

Перевод Юлии Жиронкиной

Обращение ко всему тибетскому народу

Тепло приветствуя всех тибетцев, живущих в Тибете, я бы хотел поделиться с ними некоторыми своими мыслями.

1. 10 марта этого года мы стали свидетелями того, как долго зревшее недовольство тибетского народа вырвалось наружу и прокатилось волной протестов и демонстраций по всему Тибету и не только - студенческие волнения наблюдались даже в некоторых городах материкового Китая.

Причиной этих событий стала глубокая боль тибетского народа, вызванная попранием его основополагающих прав, отсутствием свободы вероисповедания и постоянным искажением фактов, примером чему могут служить отдающие ханьским шовинизмом утверждения, будто тибетцы смотрят на китайскую коммунистическую партию как на «живого Будду».

Я глубоко опечален и озабочен тем, что для разгона мирных демонстраций применяется оружие, а это в свою очередь ведет к новым акциям протеста со стороны тибетского народа, и стало уже причиной многих смертей, ранений и арестов. Глядя на то, как вооруженные полицейские стреляют в мирных демонстрантов, видя причиняемую боль, невозможно удержаться от слез. И я чувствую свою беспомощность перед лицом этих трагических событий.

2. Я молюсь за всех тибетцев и китайцев, погибших во время этого кризиса.

3. Недавние акции протеста в Тибете поставили под сомнение и изрядно подточили пропагандистский китайский миф, согласно которому все тибетцы за исключением горстки «реакционеров» преуспевают и довольны жизнью. Недавние события ясно показали, что тибетцы во всех трех исторических провинциях (У-цанг, Кхам и Амдо) питают одни и те же чаяния и надежды. Выступления в Тибете также недвусмысленно продемонстрировали всему миру, что нельзя больше делать вид, будто тибетского вопроса не существует. Пришло время «искать истину, опираясь на факты» ради решения тибетского вопроса. Храбрость и твердость духа тибетцев, которые во имя благородной цели служения своему народу, рискуя жизнью, открыто говорят о своих надеждах и боли, заслуживает высочайших похвал. Мировое сообщество осознает и поддерживает героический дух этих тибетцев.

4. Я глубоко ценю действия многих тибетских государственных служащих и членов коммунистической партии, которые во время текущего кризиса сумели остаться тибетцами, проявив выдержку и чувство справедливости. Я призываю тибетских коммунистов и государственных служащих и в будущем действовать не только в личных интересах, но и в интересах всего Тибета в целом, информировать руководство партии об истинных чаяниях тибетского народа и направлять тибетцев, руководствуясь непредвзятостью.

5. Президенты, премьер-министры, министры иностранных дел, нобелевские лауреаты, парламентарии и простые граждане многих стран мира настойчиво требуют от китайского руководства прекратить жестокое применение силы против тибетского народа. Они призывают китайское правительство встать на путь поиска взаимоприемлемого решения. Мы, со своей стороны, должны сделать все, чтобы эти усилия дали положительные результаты. Я знаю, вы подвергаетесь провокациям на каждом шагу, но сейчас особенно важно неуклонно придерживаться практики ненасилия.

6. Китайские власти выдвигают ложные обвинения, утверждая, будто я и Центральная тибетская администрация организовали и направляли недавние волнения в Тибете. Я неоднократно призывал к тому, чтобы независимая и уважаемая международная организация провела тщательное расследование, в ходе которого, я уверен, вскроется правда. Если у Китайской народной республики есть неопровержимые доказательства выдвигаемых против меня обвинений, они должны предъявить их мировой общественности. Иначе, это лишь голословные утверждения.

7. Что касается будущего Тибета, я давно принял решение не требовать отделения Тибета от Китайской народной республики. Всему миру известно, что с 1974 я сохраняю твердую приверженность взаимовыгодной политике Срединного пути. Суть политики Срединного пути заключается в том, что все тибетцы должны попадать под юрисдикцию единой администрации. Им должна быть предоставлена полноценная национальная автономия на региональном уровне и все права, соответствующие автономному статусу, в том числе право на самоуправление и решение всех вопросов за исключением вопросов внешней политики и национальной безопасности. При этом я всегда говорил, что право окончательного решения о будущем Тибета должно принадлежать тибетцам, проживающим в Тибете.

8. Право принимать Олимпийские игры в этом году - предмет большой гордости для 1,2 миллиарда китайцев. Лично я с самого начала поддерживал идею проведения Олимпиады в Пекине. И моя позиция остается неизменной. Я считаю, что тибетцы не должны чинить никаких препятствий проведению Олимпийских игр.

У каждого тибетца есть законное право бороться за свою свободу и права. Но, с другой стороны, если своими необдуманными действиями мы возбудим ненависть в сердцах китайского народа, то это не принесет никакой пользы нашему делу. Напротив, мы должны взращивать в своих сердцах доверие и уважение, если мы хотим построить гармоничное общество, ибо его не создать посредством устрашения и силы.

9. Наша борьба - это противостояние с некоторыми людьми в руководстве Китайской народной республики, но не с китайским народом. И мы не должны делать ничего, что могло бы стать причиной непонимания, мы не должны причинять боль китайскому народу. Будем помнить, что даже в этой тяжелой ситуации многие представители китайской интеллигенции, писатели, юристы в материковом Китае и других странах мира выражают нам свою поддержку и солидарность. Они делают заявления, пишут статьи, их помощь неоценима. 28 марта я обратился с посланием к китайцам во всем мире и очень надеюсь, что вы сможете услышать его или прочитать.

10. Я очень обеспокоен тем, что, если ситуация в Тибете останется напряженной, китайские власти применят еще большую силу и увеличат давление на тибетский народ. В силу своих моральных обязательств и ответственности перед тибетским народом я неоднократно просил руководство китайской коммунистической партии остановить силовые действия во всех районах Тибета и вывести вооруженную полицию и военные формирования. В случае выполнения этих условий, я со своей стороны обращусь к тибетцам с призывом прекратить любые протесты.

11. Я также призываю своих соотечественников, проживающих в свободных странах за пределами Тибета, быть предельно бдительными в выражении своих чувств относительно происходящего в Тибете. Мы не имеем права участвовать ни в каких действиях, которые хотя бы отдаленно могут быть расценены как насильственные. Даже в случае откровенной провокации мы не должны позволить скомпрометировать наши самые драгоценные и глубокие убеждения. Я твердо верю, что путь ненасилия приведет нас к успеху. Мы должны проявить мудрость и не забывать, чем обусловлены небывалое расположение и поддержка, которые выражает нашему делу мировое сообщество.

12. Я сомневаюсь, что мое послание дойдет до тибетцев в Тибете по официальным каналам. Ведь сегодня Тибет находится в информационной блокаде, и туда не пускают иностранных журналистов. Однако все же я надеюсь, что большинству из вас его передадут изустно.

13. И напоследок я хочу повторить свой призыв к тибетцам - практикуйте ненасилие и не сходите с этого пути, как бы это ни было трудно.

Далай-лама

Дхарамсала

6 апреля 2008

Перевод: Натальи Иноземцевой

Обращение к китайскому народу

Сегодня я от всего сердца приветствую моих китайских братьев и сестер во всем мире, в особенности тех, кто живет в Китайской народной республике. В свете последних событий в Тибете я хотел бы поделиться с вами своими мыслями по поводу отношений между народами Тибета и Китая и обратиться к вам с личным воззванием.

Я глубоко опечален тем, что недавние трагические события в Тибете повлекли за собой человеческие жертвы. Я знаю, среди погибших есть и китайцы. Вместе с семьями умерших я скорблю и молюсь за них. Недавние волнения свидетельствует о серьезности ситуации в Тибете и насущной необходимости в процессе диалога найти мирное и взаимоприемлемое решение вопроса. В этот критический момент я продолжаю заявлять, что готов к сотрудничеству с китайскими властями в интересах мира и стабильности.

Китайские братья и сестры, я заверяю вас, что не вынашиваю замыслов об отделении Тибета. Еще меньше хотел бы я посеять раздор между тибетским и китайским народами. Напротив, я всегда стремился найти истинное решение тибетского вопроса, отвечающее долгосрочным интересам как китайцев, так и тибетцев. Я неоднократно говорил и повторяю снова, что моей основной заботой является сохранение уникальной культуры Тибета, тибетского языка и национальной самобытности тибетского народа. Как простой монах, который принял обеты жить в соответствии с учением Будды, я заверяю вас в искренности своих личных устремлений.

Я обращаюсь к руководству КНР с призывом осознать мою позицию и в работе над решением возникших проблем «искать истину, опираясь на факты». Проявите мудрость и начните полноценный диалог с тибетским народом. Будьте искренни в стремлении обеспечить стабильность и гармонию в стране и не вносите разлад в отношения между народами, населяющими Китай. Лживость и искажение фактов в интерпретации государственными СМИ недавних событий в Тибете грозят посеять там семена расовой напряженности с непредсказуемыми и долгосрочными последствиями. Я глубоко озабочен этим. Кроме того, власти КНР пытаются настроить против меня китайское население, заявляя, будто я саботирую Олимпийские игры, хотя я неоднократно высказывался в поддержку проведения Олимпиады в Пекине. Одновременно, мне было отрадно узнать, что группа китайских интеллектуалов и ученых выразила серьезную озабоченность действиями китайского руководства, чреватыми долгосрочными пагубными последствиями, в частности, в сфере межнациональных отношений.

С незапамятных времен тибетский и китайский народы живут как добрые соседи. За две тысячи лет наших отношений, зафиксированных в летописях, случалось всякое. В одно время мы были друзьями и даже заключали матримониальные союзы, в другое – воевали друг с другом. Однако задолго до того, как буддизм пришел в Тибет из Индии, учение Будды уже процветало в Китае, и тибетцы исторически испытывали глубокое уважение и любовь к китайцам, своим старшим братьям и сестрам по Дхарме. Это хорошо известно китайскому сообществу, проживающему за пределами Китая, тем, кто посещал мои лекции по буддизму, а также паломникам из материкового Китая, с которыми мне посчастливилось встречаться. Эти встречи вселяют в меня надежду, я уверен, что они внесут свою лепту в углубление взаимопонимания между нашими народами.

Гигантские изменения, потрясшие в XX веке многие страны мира, не могли не затронуть и Тибет. Вскоре после образования в 1949 году Китайской народной республики Народно-освободительная армия вошла в Тибет. Результатом этого стало подписание Соглашения из 17 пунктов между Китаем и Тибетом в мае 1951 года. Во время своей поездки в Пекин в 1954 – 1955 годах на съезд Всекитайского собрания народных представителей я познакомился и завязал дружеские отношения со многими членами высшего руководства, включая и самого председателя Мао. Председатель Мао дал мне советы по многим вопросам, а также предоставил личные гарантии относительно будущего Тибета. Обнадеженный этими заверениями и вдохновленный верностью идеалам, которую демонстрировали многие революционные лидеры того времени, я вернулся в Тибет полный уверенности и оптимизма. Некоторые из тибетских членов коммунистической партии также разделяли мои надежды. По возвращении в Лхасу я приложил все усилия, чтобы обеспечить подлинную региональную автономию Тибета в составе Китайской народной республики (КНР). Я верил, что это послужит долгосрочным интересам тибетского и китайского народов.

К сожалению, нарастание напряженности в Тибете, начавшееся примерно в 1956, в конечном итоге, привело к мирному восстанию в Лхасе 10 марта 1959 года и моему бегству из страны. Как отметил в январе 1989 года предыдущий Панчен-лама, положительные перемены, произошедшие в Тибете за время китайского правления, омрачались глубоким страданием и колоссальными разрушениями. Тибетцы жили в постоянном страхе, а китайское правительство, в свою очередь, относилось к ним с подозрением. Но вместо того, чтобы разжигать ненависть к китайским руководителям, ответственным за безжалостное подавление тибетского народа, я молился о том, чтобы мы стали друзьями. Эти пожелания я выразил в молитве, которую составил в 1960-м, через год после прихода в Индию: «Пусть они обретут око мудрости и поймут, что следует совершать, а чего сторониться. Пусть пребудут они в ореоле радости и любви». Слова этой молитвы ежедневно повторяют многие тибетцы и школьники в том числе.

В 1974-м в результате консультаций с Кашагом (кабинетом министров), председателем и вице-председателем Ассамблеи народных депутатов Тибета мы приняли решение следовать Срединному пути, нацеленному не на отделение от Китая, но на обеспечение мирного развития в Тибете. И хотя в то время у нас не было прямых контактов с КНР, где бушевала культурная революция, мы уже тогда понимали, что рано или поздно нам нужно будет решать тибетский вопрос путем переговоров с Китаем. Мы также признали, что с точки зрения модернизации и экономического развития, Тибету, обладающему богатейшим культурным наследием но экономически отсталому, выгодно и в будущем оставаться в рамках КНР.

Расположенный на крыше мира Тибет является источником многих крупнейших рек Азии. Это превращает охрану окружающей среды на Тибетском нагорье в вопрос первостепенной важности. Поскольку нашей основной заботой является сохранение тибетской буддийской культуры, в основе которой лежит сострадание ко всем живым существам, а также тибетского языка и национальной самобытности тибетцев, мы стремились выработать пути достижения полноценного самоуправления в Тибете. Право на такое самоуправление закреплено за народами в конституции КНР.

В 1979 глава Китая Дэн Сяопин заверил моего личного посланника, что «переговоры по всем вопросам, за исключением независимости Тибета, возможны». Мы были готовы к такому развитию событий, поскольку уже договорились искать решение тибетского вопроса в рамках конституции КНР. Мои представители неоднократно встречались с руководством КНР. После возобновления контактов в 2002 состоялись 6 раундов обсуждений. Однако по основополагающим вопросам не было достигнуто никаких конкретных результатов. Несмотря на это, я остаюсь твердым приверженцем подхода Срединного пути и хочу еще раз подтвердить свою готовность к продолжению диалога.

В этом году китайский народ с гордостью и радостным волнением ожидает открытия Олимпийских игр. Я с самого начала поддерживал идею предоставления Китаю права принимать Олимпийские игры, и моя позиция не изменилась. Китай – самая густонаселенная страна мира, страна с древней историей и богатейшей цивилизацией. Сегодня, благодаря впечатляющему экономическому прогрессу, Китай превращается в новую великую державу. И это можно только приветствовать. Но Китаю также необходимо завоевать уважение и доверие мирового сообщества, доказав, что он строит открытое и гармоничное общество, основанное на принципах прозрачности, свободы и законности. А для этого надо решить такие проблемы, например, как последствия трагедии на площади Тяньаньмэнь, жертвы которой до сих пор не получили не только справедливой компенсации, но и официального ответа властей. Законные жалобы простых китайских крестьян, страдающих от несправедливости и эксплуатации со стороны коррумпированных чиновников, наталкиваются на безразличие или агрессию со стороны властей. Эти проблемы беспокоят меня не только как человека, который сочувствует страданиям других людей, но и как потенциального члена большой семьи, какой является Китайская народная республика. Я ценю и поддерживаю политику президента Ху Цзиньтао, направленную на создание «гармоничного общества». Но построить такое общество можно только в атмосфере взаимного доверия, свободы, включая свободу слова, и при условии равенства всех перед законом. Я твердо верю, что на основе этих ценностей могут быть решены многие важные проблемы национальных меньшинств, в частности тибетский вопрос, проблемы Восточного Туркестана и Внутренней Монголии, где коренные жители составляют сегодня лишь 20% от общей численности населения в 24 миллиона человек.

Я надеялся, что недавнее заявление президента Ху Цзиньтао о том, что безопасность Тибета является залогом стабильности и безопасности страны, ознаменует начало новой эры в решении тибетского вопроса. Прискорбно, что, несмотря на мое искреннее стремление сохранить Тибет в составе Китая, руководство КНР продолжает обвинять меня в сепаратизме. Когда глубокое недовольство тибетцев вылилось в спонтанные протесты в Лхасе и других областях, китайские власти незамедлительно обвинили меня в том, что я режиссировал эти демонстрации. В ответ я призвал провести тщательное расследование с привлечением соответствующих организаций, с целью подтвердить или опровергнуть это обвинение.

Китайские братья и сестры – где бы вы ни были – с глубокой озабоченностью я взываю к вам с просьбой помочь рассеять пелену непонимания между нашими двумя народами. Я взываю к вам с просьбой помочь найти мирное, долгосрочное решение тибетского вопроса путем диалога в духе всеобщего согласия и понимания.

С молитвами,

Далай-лама

27 марта 2008 года

Перевод: Наталья Иноземцева

Обращение к китайским духовным братьям и сестрам

Сегодня я бы хотел обратиться с личным воззванием китайским духовным братьям и сестрам, проживающим в Китайской народной республике и за ее пределами, в особенности к последователям Будды. Я обращаюсь к вам как буддийский монах и ученик нашего наиболее почитаемого учителя, Будды. Я уже направлял свое послание китайскому сообществу в целом, сегодня же я обращаюсь к вам, мои духовные братья и сестры, в связи с неотложным вопросом гуманитарного характера.

У народов Китая и Тибета - общее духовное наследие, буддизм Махаяны. Мы поклоняемся Будде Сострадания - Гуань Йинь в китайской традиции и Ченрезигу в тибетской традиции, и считаем сочувствие ко всем страждущим существам одним из высочайших духовных идеалов. Кроме того, поскольку буддизм сперва достиг расцвета в Китае и лишь затем пришел из Индии в Тибет, я всегда смотрел на китайских буддистов с почтением, считая их старшими духовными братьями и сестрами.

Как большинство из вас знает, начиная с 10 марта нынешнего года, Лхасу и многие области проживания тибетцев захлестнула волна демонстраций. Эти выступления были вызваны глубоким недовольством тибетского народа политикой китайского правительства. Я был глубоко опечален гибелью китайцев и тибетцев и незамедлительно призвал к сдержанности как китайские власти, так и тибетцев. Я в особенности просил тибетцев не прибегать к насилию.

К сожалению, китайские власти применили жестокие методы для урегулирования ситуации, несмотря на призывы к сдержанности, озвученные мировыми лидерами, неправительственными организациями и выдающимися гражданами разных стран, в частности, китайскими учеными. Подавление выступлений сопровождалось гибелью, многочисленными ранениями и массовыми арестами тибетцев. Власти по сей день продолжают применять жестокие методы подавления, направленные против монашеских институтов, которые традиционно являлись сокровищницами древнего буддийского знания и традиций. Многие из них сейчас отрезаны от мира. Мы получили многочисленные сообщения об избиениях и случаях жестокого обращения. Эти репрессивные меры, по-видимому, являются частью систематической политики, на проведение которой получены санкции сверху.

Поскольку в Тибет не допускают зарубежных наблюдателей, журналистов и даже туристов, я глубоко переживаю за судьбу тибетцев. Многие пострадавшие в ходе подавления выступлений, в особенности в отдаленных районах, слишком напуганы возможными арестами, чтобы обратиться за медицинской помощью. В соответствии с информацией из надежных источников, люди скрываются в горах, где нет ни еды, ни крова. Те же, кто остается дома, живут в постоянном страхе перед возможным арестом.

Это непрекращающееся страдание причиняет мне глубокую боль. Я очень беспокоюсь, думая о том, к чему в конечном итоге может привести это трагическое развитие событий. Не думаю, что репрессивными мерами можно добиться какого-либо долговременного решения. Лучше всего было бы решить тибетский вопрос посредством диалога между тибетцами и китайским руководством, к чему я призываю уже давно. Я неоднократно заверял руководство Китайской народной республики в том, что не стремлюсь к независимости. Моя цель – разумная автономия для тибетского народа, которая сделала бы возможной выживание буддийской культуры, нашего языка и отличительной самобытности тибетцев как народа в долгосрочной перспективе. Богатая тибетская буддийская культура является частью обширного наследия Китайской народной республики и способна принести пользу нашим китайским братьям и сестрам.

В свете нынешнего кризиса я призываю всех вас помочь нам в наших в призывах к незамедлительному прекращению продолжающегося жестокого подавления народных волнений, освобождению всех задержанных и предоставлению срочной медицинской помощи раненным.

Далай-лама

Гамильтон, штат Нью-Йорк

24 апреля 2008

Заявление по случаю 48-й годовщины Тибетского народного восстания

По случаю сорок восьмой годовщины мирного тибетского народного восстания в Лхасе в 1959 году я возношу молитвы и воздаю дань почтения тем тибетцам, которые перенесли страдания и отдали свои жизни ради тибетского народа. Я также выражаю свою солидарность с теми, кто по сей день страдает от репрессий и находится в тюремном заключении.

В 2006 году мы стали свидетелями как позитивных, так и негативных изменений в Китайской народной республике. С одной стороны, и без того непримиримая позиция КНР еще более ужесточилась, что вылилось в целую направленную против нас информационную кампанию и, что еще более настораживает, в ужесточение политических ограничений и репрессий в Тибете. С другой стороны, в самом Китае наметились некоторые улучшения в отношении свободы самовыражения. В частности, китайская интеллектуальная элита начинает все отчетливее осознавать, что одного материального развития недостаточно и что существует необходимость в построении более сбалансированного общества на основе духовных ценностей. Мысль о том, что ныне существующая система не способна построить такое общество, начинает укореняться в умах людей, в результате чего растет вера в религию в целом и в тибетский буддизм и культуру в частности. Более того, многие высказывают пожелание, чтобы я совершил паломничество в Китай и дал учения в этой стране.

Постоянные призывы председателя КНР Ху Цзиньтао к гармонии в обществе весьма похвальны. Основой для построения такого общества должно стать повышение взаимного доверия, что может иметь место только в том случае, если в обществе существует свобода самовыражения, правда, справедливость и равенство. Поэтому важно, чтобы официальные лица всех уровней не только приняли эти принципы на заметку, но и осуществили их на практике.

Что касается наших отношений с Китаем, с 1974 года, понимая, что однажды нам непременно представится возможность начать диалог с Китаем, мы провели подготовительную работу в целях достижения подлинной, объединенной автономии для всех тибетцев, как это предполагает конституция КНР. Выдающийся китайский лидер Дэн Сяопин утверждал, что, помимо независимости, все прочие вопросы, касающиеся Тибета, могут быть решены в ходе переговоров. Поскольку это полностью соответствовало нашим представлениям, мы разработали взаимовыгодную политику Срединного пути. С этого момента, на протяжении двадцати восьми лет, мы неуклонно и искренне придерживались этой политики, которая была сформулирована в процессе обсуждений и анализа с учетом глобальных целей – соблюдения интересов тибетского и китайского народов в краткосрочной и долгосрочной перспективе, мирного сосуществования в Азии и охраны окружающей среды. Эта политика получила одобрение и поддержку многих здравомыслящих тибетцев, проживающих в Тибете и за его пределами, а также многих стран мира.

Важнейшей целью, которую я преследовал, выдвигая предложение о подлинной национальной региональной автономии для всех тибетцев, является достижение равенства и единства тибетцев и китайцев путем искоренения китайского шовинизма и местного национализма. Такая автономия будет способствовать стабильности в стране в силу взаимопомощи, доверия и дружбы между двумя нациями, а также сохранению нашей богатой культуры и языка на основе подлинного баланса духовного и материального развития во благо всего человечества.

Конституция КНР действительно гарантирует предоставление национальной региональной автономии национальным меньшинствам. Однако проблема в том, что конституция не соблюдается в полной мере и таким образом не выполняется ее явно выраженная цель – сохранять и защищать национальную самобытность, культуру и язык меньшинств. На поверку мы сталкиваемся с тем, что значительный процент представителей наций, составляющих большинство в КНР, переезжает в регионы, населяемые меньшинствами. Поэтому у национальных меньшинств, которые теоретически должны сохранять свою самобытность, культуру и язык, в повседневной жизни не остается иного выбора кроме как перенимать язык и традиции наций, составляющих большинство в КНР. Соответственно возникает опасность постепенного исчезновения языков и богатых традиций национальных меньшинств.

Нет ничего дурного в развитии инфраструктуры, например, в строительстве железной дороги самой по себе. Однако мы глубоко озабочены тем фактом, что с момента запуска в эксплуатацию железной дороги Тибет столкнулся с дальнейшим увеличением притока китайского населения, ухудшением состояния окружающей среды, ненадлежащим использованием и загрязнением водоемов, эксплуатацией природных ресурсов – всем, что ведет к крайне удручающему состоянию земли и всех ее обитателей.

Хотя среди представителей национальных меньшинств есть целый ряд образованных и способных членов компартии, к сожалению, очень мало кто из них дошел до руководящих позиций на государственном уровне, а к некоторым были даже приклеены различные ярлыки, например, ярлык сепаратистов.

Если мы хотим, чтобы нации, составляющие большинство в КНР, и национальные меньшинства, а также центральное и местное правительство извлекли настоящую пользу, необходимо введение подлинной автономии. Поскольку такая автономия должна преследовать интересы национальных меньшинств, требование о единой администрации для всех представителей тибетской национальности является искренним, оправданным и открытым. Мировому сообществу совершенно ясно, что у нас нет каких-либо скрытых намерений. А потому священный долг всех тибетцев продолжать борьбу в целях выполнения этого оправданного требования. Не важно, сколько времени на это уйдет, неизменными будут наши решимость и мужество до тех пор, пока мы не добьемся осуществления своих устремлений. Борьба тибетского народа ведется не ради статуса отдельных лиц; это борьба целого народа. Мы уже преобразовали тибетскую администрацию и сообщество в изгнании в подлинную демократическую систему, где лидеры последовательно избираются из народа и самим народом. Таким образом мы создали прочный и живой социальный и политический институт, который будет передавать нашу борьбу из поколения в поколение. В конечном итоге, основополагающие решения будут приниматься демократическим путем самим народом.

С момента восстановления прямых контактов между тибетцами и китайцами в 2002 году мои представители провели 5 раундов всеобъемлющих обсуждений с официальными лицами Китайской народной республики. В ходе этих обсуждений обе стороны получили возможность ясно изложить свои подозрения, сомнения и реальные трудности, которые существуют в отношениях между двумя сторонами. Эти раунды обсуждений таким образом позволили создать канал коммуникации между двумя сторонами. Тибетская делегация готова на продолжение диалога в любом месте и в любое время. Кашаг предоставит подробности в своем заявлении.

Я приветствую всех тех тибетцев, проживающих в Тибете, которые являются членами коммунистической партии, лидерами, официальными лицами, специалистами различных профессий, которые поддерживают тибетский национальный дух, продолжая работать ради подлинных интересов тибетского народа. Я выражаю глубокое восхищение их колоссальной смелостью, побуждающей их делать все возможное ради народа Тибета. Я также искренне восхищаюсь теми тибетцами в Тибете, которые, несмотря на все трудности, по-прежнему прилагают усилия для сохранения национальной самобытности, культуры и языка, а также их непреклонным мужеством и решимостью трудиться ради осуществления устремлений тибетского народа. Я уверен, что они и впредь будут продолжать усердствовать ради нашего общего дела, преисполнившись еще большей решимостью и целеустремленностью. Я призываю тибетцев, живущих в Тибете и за его пределами, объединить усилия ради безопасного будущего, основанного на равенстве и гармонии в отношениях между двумя нациями.

Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы от всего сердца поблагодарить народ и правительство Индии за их неизменную и непревзойденную щедрость и поддержку, которую они оказывают нам. Я также выражаю благодарность всем правительствам и народам международного сообщества за их заботу и поддержку тибетского вопроса.

С молитвами о мире и благополучии всех живых существ,

Далай-лама

10 марта, 2007 года

Перевод: Юлии Жиронкиной

Заявление по случаю 49-й годовщины Тибетского народного восстания

По случаю 49-й годовщины мирного тибетского народного восстания в Лхасе 10 марта 1959 года я возношу молитвы и воздаю дань почтения тем смелым мужчинам и женщинам Тибета, которые перенесли неслыханные страдания и отдали свои жизни ради тибетского народа. Я выражаю солидарность с теми тибетцами, кто по сей день страдает от репрессий и недопустимого обращения. Я также передаю свои слова приветствия тибетцам, живущим в Тибете и за его пределами, сторонникам решения тибетского вопроса и всем, кто ценит справедливость.

Почти шесть десятилетий тибетцы, населяющие всю территорию Тибета, известную как Чолкха-Сум (У-Цанг, Кхам и Амдо), живут в условиях постоянного страха, угроз и подозрений при репрессивном китайском режиме. Тем не менее, тибетскому народу удалось не только сохранить религиозную веру, национальный дух и свою уникальную культуру, но и пронести через годы основополагающее стремление к свободе. Я питаю восхищение перед этими особыми свойствами тибетского народа и его несокрушимым мужеством. Я испытываю искреннюю радость и гордость за тибетский народ.

Многие правительства, неправительственные организации и отдельные люди по всему миру, руководствуясь стремлением к миру и справедливости, оказывают постоянную поддержку тибетскому вопросу. В частности, в прошлом году правительства и люди многих стран совершили ряд важных жестов, которые явились явным свидетельством оказываемой нам поддержки. Я бы хотел выразить свою признательность каждому из них.

Проблема Тибета чрезвычайно сложна. Она неразрывно связана со многими вопросами: политикой, природой общества, законностью, правами человека, религией, культурой, национальной самобытностью, экономикой и состоянием окружающей среды. Соответственно, необходим всеобъемлющий подход к решению этой проблемы, который бы учитывал преимущества всех заинтересованных сторон, а не только одной из них. Именно поэтому мы на протяжении многих лет твердо придерживались взаимовыгодной политики Срединного пути и прилагали искренние и настойчивые усилия для ее практического осуществления. С 2002 года мои посланники провели шесть раундов дискуссий с официальными представителями Китайской народной республики для обсуждения соответствующих вопросов. Эти обширные обсуждения помогли нам устранить сомнения, существовавшие у противоположной стороны, и разъяснить ей наши устремления. Однако по ключевому вопросу не было достигнуто никаких конкретных результатов. Кроме того, на протяжении последних нескольких лет в Тибете наблюдается усиление репрессий и жестокости. Несмотря на это прискорбное развитие событий, моя позиция и решимость сохранять приверженность политике Срединного пути и продолжать диалог с правительством КНР остается неизменной.

Главный предмет озабоченности Китайской народной республики – незаконность ее пребывания в Тибете. Если китайское правительство хочет придать вес своей позиции, для него было бы целесообразным проводить политику, которая бы удовлетворяла тибетский народ и позволяла завоевать его доверие. Если мы сумеем достичь перемирия, следуя пути взаимного согласия, то тогда, как я уже неоднократно заявлял, я приложу всесторонние усилия, чтобы заручиться поддержкой тибетского народа.

В современном Тибете, в силу многочисленных действий правительства КНР, вызванных недальновидностью, окружающей среде нанесен чудовищный урон. А вследствие политики переселения китайского населения в Тибет, численность представителей нетибетской национальности увеличилась во много раз, что сделало тибетцев незначительным меньшинством в своей собственной стране. Более того, язык, обычаи и традиции Тибета, отражающие подлинную природу и самобытность тибетского народа, постепенно уходят. Как следствие, тибетцы все больше сливаются с превосходящим их по численности китайским населением. В Тибете продолжаются репрессии с многочисленными, немыслимыми, грубыми нарушениями прав человека, отказом от предоставления свободы вероисповедания и политизацией религиозных вопросов. Все это происходит в силу того, что китайское правительство не питает уважения к тибетскому народу. Таковы главные препятствия, которые китайское правительство умышленно возводит на пути осуществления собственной политики объединения наций, разделяя тибетский и китайский народы. Поэтому я призываю правительство КНР незамедлительно остановить практику подобного рода.

Хотя регионы проживания тибетцев значатся под различными названиями – автономный район, автономные префектуры и автономные округа, их автономный статус носит исключительно номинальный характер; в действительности, у них нет подлинной автономии. Этими территориями управляют люди, не имеющие представления о ситуации в регионе и движимые тем, что Мао Цзэдун называл «ханьским шовинизмом». В результате эта так называемая автономия не принесла представителям соответствующих национальностей никакой ощутимой пользы. Лицемерная политика, которая никоим образом не соотносится с реальностью, наносит колоссальный урон не только представителям соответствующих национальностей, но и единству и стабильности Китайской народной республики. Китайскому правительству необходимо, в подлинном смысле этих слов, следовать наставлению Дэна Сяопина, призывавшего «искать истину, опираясь на факты».

Китайское правительство подвергает меня жесточайшей критике, когда я перед лицом международного сообщества поднимаю вопрос о благосостоянии тибетского народа. До тех пор, пока мы не придем к взаимовыгодному решению, я буду нести возложенную на меня историческую и моральную ответственность за тибетский народ и буду свободно выступать от его имени. Однако общеизвестно, что с тех пор, как широкие слои тибетского населения избрали политическое руководство тибетской диаспоры, я нахожусь наполовину в отставке.

Китай проявляет себя как могущественная держава благодаря достигнутому им весьма значительному экономическому прогрессу. Это прекрасное развитие событий, и оно дает Китаю возможность сыграть важную роль на мировой арене. Мир с нетерпением ждет, как действующее китайское руководство претворит в жизнь провозглашенные им концепции «гармоничного общества» и «мирного подъема». Для осуществления этих концепций на практике одного экономического прогресса недостаточно. Необходимы позитивные сдвиги в сфере соблюдения правовых норм, прозрачности, права на распространение информации, а также свободы слова. Поскольку Китай является многонациональным государством, то, если мы хотим стабильности в стране, представителям всех национальностей должно быть предоставлено равенство и свобода сохранять свою уникальную самобытность.

6 марта 2008 года председатель КНР Ху Цзиньтао заявил: «Стабильность в Тибете связана со стабильностью в стране, а безопасность в Тибете связана с безопасностью в стране». Он добавил, что китайское руководство должно обеспечивать благосостояние тибетцев, улучшать деятельность в отношении религий и этнических групп и поддерживать гармонию и стабильность в обществе. Заявление председателя КНР Ху Цзиньтао вполне сообразуется с реальностью, и мы ждем осуществления намеченных им задач.

В этом году китайский народ с гордостью и радостным волнением ожидает открытия Олимпийских игр. Я с самого начала поддерживал идею предоставления Китаю права принимать Олимпийские игры. Поскольку международные спортивные мероприятия и, в особенности Олимпиада, способствуют пропаганде принципов свободы слова, свободы самовыражения, равенства и дружбы, Китай должен доказать, что он обладает полным правом принимать у себя Олимпиаду, предоставив людям эти свободы. Международное сообщество в этой связи должно не только направить на Олимпиаду своих спортсменов, но и напомнить китайскому правительству об этих вопросах. Мне стало известно, что многие парламенты, частные лица и неправительственные организации по всему миру предпринимают целый ряд мер в свете этой открывающейся пред Китаем возможности измениться к лучшему. Я восхищен их искренностью и хотел бы особо подчеркнуть, что считаю крайне важным обратить внимание на тот период, который последует за завершением Олимпиады. Олимпийские игры, без сомнения, окажут огромное воздействие на умы китайцев. Мир должен задуматься, как направить свою коллективную энергию таким образом, чтобы это привело к продолжительным позитивным переменам в Китае, которые будут ощущаться и после окончания Олимпийских игр.

Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы отметить, что я горд и признателен тибетскому народу в Тибете за его искренность, смелость и решимость. Я призываю тибетский народ продолжать прилагать усилия, мирно и в рамках закона, с тем, чтобы все национальные меньшинства Китайской народной республики, в том числе и тибетский народ, могли пользоваться своими законными правами и благами.

Пользуясь этим случаем, я благодарю правительство и народ Индии за их неизменную и непревзойденную поддержку, которую они оказывают тибетским беженцам и тибетскому вопросу, а также выражаю признательность всем правительствам и народам за постоянную заботу о тибетском вопросе.

С молитвами о благополучии всех живых существ,

Далай-лама

10 марта 2008 года

Перевод: Юлии Жиронкиной

Заявление по случаю 50-й годовщины Тибетского народного восстания

Сегодня 50-я годовщина мирного восстания тибетского народа против репрессий коммунистического Китая в Тибете. С марта прошлого года широкомасштабная волна мирных протестов захлестнула всю территорию Тибета. Большинство участников протестов были молодыми людьми, родившимися и выросшими уже после 1959 года — они не застали тех времен, когда Тибет был свободным. Однако они были движимы твердой решимостью служить делу свободного Тибета, которая передавалась из поколения в поколения, и это предмет особой гордости. Эта решимость послужит источником вдохновения для тех представителей международного сообщества, которые проявляют живой интерес к тибетскому вопросу. Мы возносим молитвы и чтим память всех тех, кто погиб, перенес пытки и немыслимые тяготы во время кризиса, разразившегося в Тибете в прошлом году, а также тех, кто страдал и погиб за дело свободного Тибета с того дня, как мы начали свою борьбу.

Приблизительно в 1949 году военные силы коммунистического Китая начали наступление на Тибет с его северо-восточной и восточной части (Кхам и Амдо), и к 1950 году было убито свыше 5 тысяч тибетских солдат. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, китайское правительство сделало выбор в пользу политики «мирного освобождения», которая в 1951 году привела к подписанию Соглашения из 17-ти пунктов и аннексии Тибета. С этого времени Тибет находится под контролем Китайской народной республики. Однако в этом Соглашении ясно говорится, что Тибет обладает особой религией, культурой и традиционными ценностями, которые необходимо сохранить.

В 1954-55 годах я провел встречи с большинством представителей верхнего эшелона руководства Китайской коммунистической партии, правительства и военачальниками во главе с Мао Цзэдуном в Пекине. Когда мы обсуждали пути достижения социального и экономического развития Тибета, а также сохранения религиозного и культурного наследия Тибета, Мао Цзэдун и другие руководители договорились о создании Подготовительного комитета для подготовки почвы для образования автономного региона, как это было предусмотрено в Соглашении, а не о создании военной административной комиссии. С 1956 года, однако, с привнесением в Тибет ультралевой политики ситуация ухудшилась. Вследствие этого, заверения, данные ранее представителями высшей власти, на местах не были подтверждены реальными делами. Насильственное проведение в жизнь так называемой «демократической реформы» в тибетских провинциях Кхам и Амдо, которая не отвечала сложившимся условиям, привело к невероятному хаосу и разрушениям. В Центральном Тибете представители органов власти КНР преднамеренно нарушили условия Соглашения из 17-ти пунктов, применив насилие; и их силовая политика день ото дня набирала обороты. Доведенному до отчаяния подобным развитием событий тибетскому народу не оставалось ничего иного кроме как поднять мирное восстание 10 марта 1959 года. Китайские власти ответили на это беспрецедентным применением силы, что в последующие месяцы вылилось в убийство, аресты и тюремное заключение десятков тысяч тибетцев. Вслед за этим и я в сопровождении небольшой партии, включающей представителей тибетского правительства, в том числе нескольких калонов (министров), ушел в изгнание, в Индию. Затем в изгнание — в Индию, Непал и Бутан, ушли около сотни тысяч тибетцев. На пути в изгнание и в течение последующих месяцев они испытали невероятные трудности, которые еще живы в памяти тибетцев.

Оккупировав Тибет, правительство коммунистического Китая провело целый ряд кампаний с применением репрессивных и насильственных мер. Среди них «демократические реформы», классовая борьба, создание коммун, Культурная революция, введение военного положения и относящиеся к более недавнему времени патриотическое перевоспитания и кампания «жесткого удара». Эти меры повергают тибетцев в такие бездны страданий и тягот, что они в буквальном смысле переживают «ад на земле». Непосредственным результатом этих кампаний стала гибель сотен тысяч тибетцев. Линяя преемственности буддийской Дхармы была прервана. Тысячи религиозных и культурных центров, каковыми являлись мужские и женские монастыри и храмы были стерты с лица земли. Здания и памятники исторического значения были разрушены. Природные ресурсы подвергаются беспощадной эксплуатации. Сегодня хрупкая окружающая среда Тибета загрязнена, ведется массовая вырубка лесов, а животный мир, например, наши дикие яки и тибетские антилопы находятся на грани полного исчезновения.

Эти 50 лет принесли немыслимые страдания и разрушения земле и людям Тибета. Даже сегодня тибетцы в Тибете живут в постоянном страхе, а китайские власти неизменно испытывают к ним недоверие. Сегодня религия, культура, язык и самобытность, которые для череды сменяющих друг друга поколений тибетцев были дороже жизни, оказались на грани исчезновения. В целом, к тибетскому народу относятся, как к преступникам, заслуживающим смертной казни. Трагедия тибетского народа в 1962 году была описана в петиции из 70 тысяч знаков покойного Панчена Ринпоче, которую он направил китайскому правительству. В 1989 году, незадолго до своей смерти, он вновь поднял этот вопрос в своей речи в Шигадзе, где заявил, что потери, понесенные нами в условиях китайского коммунистического режима, в значительной степени перевешивают все полученные нами преимущества. Многие тибетцы, обеспокоенные судьбой своего народа и придерживающиеся непредвзятого подхода, также говорили о тяготах, выпавших на долю тибетского народа. Даже Ху Яобан, секретарь коммунистической партии, прибыв в Лхасу в 1980 году, открыто признал эти ошибки и попросил прощения у тибетцев. Многочисленные примеры развития инфраструктуры — строительство дорог, аэропортов, железных дорог и т.д., которые, на первый взгляд, принесли прогресс в тибетские регионы, на самом деле, преследовали политическую цель — китаизацию Тибета ценой уничтожения окружающей среды и тибетского образа жизни.

Что касается тибетских беженцев, то, хотя изначально мы сталкивались со множеством проблем, вызванных существенными различиями в климатических условиях, языковыми барьерами, поиском средств к существованию, мы сумели успешно утвердиться в изгнании. Благодаря великой щедрости принимающих стран, в особенности Индии, тибетцы стали жить на свободе, не испытывая страха. Мы смогли найти средства к существованию и сохранить свою религию и культуру. Мы сумели предоставить своим детям как традиционное, так и современное образование, а также усердствовать в разрешении тибетского вопроса. Есть и другие позитивные результаты. Обширное знакомство с тибетским буддизмом с его акцентом на сострадании, оказало положительное влияние во многих частях мира.

Вскоре после моего ухода в изгнание я начал работу по продвижению демократии в тибетском сообществе, что в 1960 году привело к созданию Тибетского парламента в изгнании. С этого времени мы поступательно двигались в сторону демократии, и сегодня наша администрация в изгнании функционирует в полном соответствии с принципами демократического государства, имея собственный устав и законодательный орган. Это то, чем мы по праву можем гордиться.

В 2001 году мы ввели систему прямых выборов политического руководства тибетцев в изгнании, и процедуры проведения таких выборов похожи на те, что действуют в других странах с демократической системой. В настоящее время калон трипа (глава кабинета министров), избранный прямым голосованием, работает в рамках своего второго срока. В результате масштаб моих административных обязанностей сократился, и сегодня я нахожусь наполовину в отставке. Однако каждый тибетец обязан трудиться ради справедливого дела свободного Тибета, и пока я жив, я буду нести на себе эту ответственность.

Являясь человеческим существом, я считаю своим главным обязательством пропаганду общечеловеческих ценностей, поскольку усматриваю в этом залог счастливой жизни отдельной личности, семьи и общества в целом. Поскольку я — религиозный практик, то мое второе обязательство связано с пропагандой гармонии в отношениях между разными религиями. А мое третье обязательство, безусловно, имеет отношение к тибетскому вопросу. Это связано с тем, что, во-первых, я являюсь тибетцем с именем «Далай-лама»; но, что более важно, с тем доверием, которое возлагают на меня тибетцы в Тибете и за его пределами. Таковы три важных обязательства, о которых я всегда помню.

Помимо заботы о благополучии тибетского сообщества в изгнании, осуществляемой достаточно эффективно, главной задачей Центральной тибетской администрации является работа, направленная на разрешение тибетского вопроса. Сформулировав в 1974 году взаимовыгодную политику Срединного пути, мы с готовностью встретили поступившее в 1979 году предложение Дэна Сяопина о начале переговоров. Было проведено множество переговоров, а в Тибет отправлены делегации по сбору фактов. Это, однако, не привело ни к каким конкретным результатам, а в 1993 году официальные контакты были полностью прерваны.

Впоследствии, в 1996-1997 годах, мы провели опрос общественного мнения среди тибетцев в изгнании и по возможности постарались получить предложения из Тибета. Предложенный нами референдум должен был определить дальнейший курс нашей борьбы за свободу, который бы полностью отвечал чаяниям тибетцев. По результатам этого опроса общественного мнения и предложений, полученных из Тибета, мы приняли решение продолжать следовать политике Срединного пути.

С момента возобновления контактов [с правительством КНР] в 2002 году мы придерживались политики сохранения одного официального переговорного канала и одной повестки дня. Мы провели восемь раундов переговоров с китайскими властями. По результатам этих переговоров мы представили Меморандум о подлинной автономии для тибетского народа. В этом документе объяснялось, что предусмотренные Конституцией КНР условия достижения национальной региональной автономии могут быть соблюдены в случае претворения в жизнь законов КНР об автономии. Китайская сторона настаивала на том, чтобы мы признали, что Тибет был частью Китая с древних времен. Подобное утверждение было бы не только неточным, но и неразумным. Мы не можем изменить прошлое, было оно хорошим или плохим. Извращать историю из политических соображений неправомерно.

Нам нужно смотреть в будущее и трудиться ради взаимной пользы. Мы, тибетцы, стремимся к легитимной и значимой автономии как к договоренности, которая бы позволила тибетцам жить в составе Китайской народной республики. Удовлетворение чаяний тибетского народа поможет Китаю достичь стабильности и единства. Со своей стороны, мы выдвигаем требования, основываясь на истории. Если мы вернемся назад в историю, то не обнаружим ни одной страны (и Китая не является здесь исключением), чей территориальный статус всегда оставался неизменным, да он и не может оставаться таковым.

Мы стремимся к тому, чтобы все тибетцы находились под управлением единой администрации автономной области, что отвечало бы самому принципу национальной региональной автономии. Это также отвечает основополагающим потребностям тибетского и китайского народов. В Конституции КНР и других относящихся к этой теме законах и норм нет никаких препятствий для достижения этой цели, и многие руководители центрального правительства КНР назвали это стремление тибетского народа оправданным. При подписании Соглашения из 17-ти пунктов премьер [Госсовета КНР] Чжоу Эньлай признал это требование обоснованным. В 1956 году, при формировании Подготовительного комитета по образованию «Тибетского автономного района», вице-премьер Чень И, указав на карту, сказал, что, если бы Лхаса была сделана столицей Тибетского автономного района, куда бы вошли тибетские области, относящиеся к другим провинциям, то это способствовало бы развитию Тибета и дружбе между представителями тибетской и китайской национальностей. Эту точку зрения разделяли Панчен Ринпоче и другие тибетские политические работники и ученые. Если у руководителей КНР были какие-либо возражения против наших предложений, то они могли бы обосновать свои возражения и вынести на наше рассмотрение альтернативные варианты, но они этого не сделали. Я разочарован тем, что китайские власти не дали адекватного ответа на наши искренние усилия, направленные на достижение разумной национальной региональной автономии для всех тибетцев на основе принципов, заложенных в Конституции Китайской народной республики.

Текущий процесс китайско-тибетского диалога не привел к достижению конкретных результатов. Напротив, весь прошлый год, начиная с марта, всю территорию Тибета будоражило от жестокого подавления тибетских протестов. В связи с этим, дабы выяснить общественное мнение о том, какого курса действий нам сл0едует придерживаться в дальнейшем, в ноябре 2008 года мы провели Чрезвычайное совещание тибетцев в изгнании. Мы также приложили усилия для того, чтобы получить максимально возможное число предложений от тибетцев, живущих в Тибете. В ходе этого процесса большинство тибетцев выразили твердую поддержку продолжению политики Срединного пути. Поэтому теперь мы следуем этой политике с еще большей уверенностью, и продолжим прилагать усилия для достижения разумной национальной региональной автономии для всех тибетцев.

С незапамятных времен тибетский и китайские народы были соседями. В будущем нам также предстоит жить вместе. Поэтому крайне важно для нас жить в дружбе друг с другом.

С момента оккупации Тибета коммунистический Китай публикует искажающие реальную картину пропагандистские материалы о Тибете и его народе. Как следствие, среди населения Китая есть очень мало людей, которые по-настоящему понимают, что такое Тибет. В действительности, им очень сложно узнать истинное положение дел. Кроме того, ультра-левые китайские руководители с марта прошлого года развернули колоссальную пропагандистскую кампанию с намерением внести раскол между тибетским и китайским народами и породить в них враждебное отношение друг к другу. Как это ни печально, негативное отношение к тибетцам действительно закралось в умы наших китайских братьев и сестер. И потому, как я неоднократно призывал прежде, я бы хотел снова призвать наших китайских братьев и сестер не поддаваться подобной пропаганде, но постараться со всей непредвзятостью выяснить подлинную фактическую информацию о Тибете, чтобы избежать раскола, который может возникнуть между нами. Тибетцы должны также прилагать усилия, дабы заручиться дружбой китайского народа.

Оглядываясь назад на 50 лет, проведенных нами в изгнании, мы видим много взлетов и падений. Однако то, что тибетский вопрос еще жив, и международное сообщество проявляет к нему все больший интерес, поистине можно назвать достижением. Если посмотреть с этой точки зрения, то у меня не остается сомнений, что справедливость в Тибете восторжествует, если мы продолжим следовать путем правды и ненасилия.

Сейчас, когда мы отмечаем 50-летнюю годовщину ухода в изгнание, крайне важно выразить нашу глубокую благодарность правительствам и народам разных стран, в которых мы проживаем. Мы не только соблюдаем законы принявших нам государств, но также, в силу своего образа действий, становимся ценным достоянием этих стран. В своих усилиях, направленных на продвижение дела свободного Тибета и сохранение его религии и культуры, мы должны вырабатывать стратегию и строить планы на будущее с учетом тех уроков, которые нам удалось извлечь из пережитого в прошлом.

Я всегда говорю, что мы должны надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Рассуждаем мы с точки зрения общемирового развития или в контексте событий в Китае, у нас есть причины надеяться на быстрое решение тибетского вопроса. Однако мы также должны готовить себя и к тому, что борьба за свободу Тибета может растянуться на долгое время. А потому мы должны, прежде всего, сосредоточить свое внимание на образовании, которое мы даем своим детям, а также на воспитании профессионалов в разных областях. Нам также следует более эффективно информировать население Тибета о вопросах охраны окружающей среды и здравоохранения, а также стремиться к тому, чтобы в Тибете лучше понимали ненасильственные методы и следовали им.

Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить свою сердечную благодарность лидерам и народам Индии, а также центральному правительству Индии и правительствам штатов этой страны, которые, несмотря на возникающие проблемы и препятствия, на протяжении 50 лет оказывают тибетцам в изгнании бесценную помощь и поддержку. Их доброта и щедрость неизмеримы. Я хотел бы выразить свою признательность лидерам, правительствам и народам разных стран мира, а также группам поддержки Тибета за их щедрую помощь.

Пусть все живые существа пребывают в мире и счастье.

Далай-лама

10 марта 2009

Перевод Юлии Жиронкиной

Заявление по случаю 51-й годовщины Тибетского народного восстания

Сегодня мы отмечаем 51-ю годовщину Тибетского народного восстания 1959 года против репрессий, проводимых в Тибете коммунистическим Китаем. Кроме того, исполняется два года с того момента, как в марте 2008 года по всему Тибету прокатилась волна мирных протестов. По этому случаю я воздаю почести тем тибетским мужчинам и женщинам, которые героически пожертвовали своей жизнью ради Тибета. Я также возношу молитвы о скорейшем прекращении страданий тех, кто по сей день подвергается гонениям в Тибете.

Несмотря на тяжелейшие испытания, которые на протяжении многих десятилетий выпадают на долю тибетского народа, тибетцы не теряют мужества и решимости, сохраняют свою культуру, основанную на сострадании, и свою уникальную самобытность. Мы испытываем воодушевление от того, что сегодня новое поколение тибетцев продолжает вести справедливую борьбу за Тибет. Я восхищаюсь мужеством тех тибетцев, кто по-прежнему превозмогает страх и подвергается гонениям.

В каких бы обстоятельствах мы ни оказались, все мы, тибетцы, обязаны стоять на принципах равенства, гармонии и единства представителей разных национальностей и одновременно сохранять свою уникальную культуру и самобытность. Многие тибетцы, проживающие на исконно тибетских территориях, занимают различные ответственные посты в партии, правительстве и вооруженных силах и при этом помогают тибетцам всеми возможными способами. Мы признаем тот положительный вклад, который многие из них внесли на настоящий момент, и, когда в будущем Тибет добьется значимой автономии, они непременно продолжат выполнение своих обязанностей.

Позвольте мне вновь повторить, что после разрешения тибетского вопроса я не буду занимать каких бы то ни было постов в политической власти, и члены Тибетской администрации также не займут постов в правительстве Тибета. Для ознакомления с положением тибетцев в изгнании и понимания их чаяний я приглашаю тибетских чиновников, служащих в различных тибетских автономных областях, посетить тибетские сообщества в свободном мире, будь то с официальной миссией или с частным визитом, дабы собственноручно оценить сложившуюся ситуацию.

Повсюду, где существуют тибетские поселения, мы сумели сохранить культурные и духовные традиции, мы способствуем их дальнейшему развитию и одновременно распространяем информацию о борьбе тибетского народа. В отличие от других беженцев, нас можно назвать относительно успешными, поскольку мы сумели дать своим детям надежное современное образование и при этом воспитывать их в соответствии с нашими традиционными ценностями. А поскольку главы всех четырех основных школ тибетского буддизма и религии Бон находятся в изгнании, мы смогли воссоздать различные институты для религиозного обучения и практики. В этих учреждениях свыше десяти тысяч монахов и монахинь могут беспрепятственно следовать своему призванию. Мы с готовностью предоставляем возможность получения образования тем монахам, монахиням и ученикам, которые продолжают прибывать к нам из Тибета. Беспрецедентное распространение тибетского буддизма на Востоке и на Западе, а также перспектива продолжения этого роста в дальнейшем вселяет в нас надежду на то, что тибетский буддизм не погибнет. Это служит для нас утешением в нынешний судьбоносный период в истории Тибета.

Сегодня китайские власти проводят разнообразные политические кампании, в том числе кампанию по патриотическому перевоспитанию, во многих монастырях Тибета. Они превращают жизнь монахов и монахинь в подобие тюремного заключения, лишая их возможности спокойно учиться и заниматься религиозной практикой. В этих условиях монастыри выполняют скорее музейные, нежели религиозные функции и используются для преднамеренного уничтожения буддизма.

Тибетская культура, основанная на буддийских ценностях — сострадании и ненасилии, полезна не только для тибетцев, но также и для людей мира в целом, в том числе и для китайцев. Поэтому мы, тибетцы, не должны уповать на один только материальный прогресс. Следовательно, жизненно важно, чтобы все тибетцы, проживающие в Тибете и за его пределами, расширяли свои познания в области современного образования наравне с изучением наших традиционных ценностей. Кроме того, как можно больше тибетцев должны стремиться становиться специалистами и обладающими особыми навыками профессионалами.

Важно, чтобы тибетцы поддерживали дружественные отношения не только с людьми всех национальностей, но также и друг с другом. Тибетцам не следует вовлекаться в мелкие распри. Со всей серьезностью я призываю вас устранять любые разногласия с должным терпением и пониманием.

Признает это правительство КНР или нет, в Тибете налицо серьезная проблема. Мир видит, что доказательством тому служит колоссальное военное присутствие и ограничения на свободу перемещений в Тибете. Для обеих сторон это неблагоприятное положение дел. Мы должны использовать всякую возможность решить эту проблему. Более 30 лет я прилагал всевозможные усилия со своей стороны, дабы вступить в переговоры с Китайской народной республикой для разрешения тибетского вопроса посредством взаимовыгодной политики Срединного пути. Хотя я ясно изложил устремления тибетского народа, которые соответствуют Конституции Китайской народной республики и законодательству о национальной и региональной автономии, мы не достигли никаких конкретных результатов. С учетом подхода нынешнего руководства КНР надежда на быстрое достижение результатов невелика. Тем не менее, наше стремление к продолжению диалога остается неизменным.

Мы испытываем гордость и удовлетворение в связи с тем, что наша взаимовыгодная политика Срединного пути и справедливая борьба тибетского народа год за годом все чаще встречают понимание и поддержку среди политических и духовных лидеров, включая президента Соединенных Штатов Америки, известные неправительственные организации, международное сообщество и в особенности китайскую интеллигенцию. Очевидно, что тибетский вопрос не является предметом разногласий между китайским и тибетским народами, но обязан своим появлением ультралевой политике китайских властей.

После демонстраций, захлестнувших Тибет в 2008 году, представители китайской интеллигенции, проживающей в Китае и за его пределами, написали свыше 800 объективных статей по тибетскому вопросу. Во время моих визитов в зарубежные страны, куда бы я ни направлялся, я всегда встречаюсь с китайцами вообще и в частности с представителями интеллигенции и студенчества, и они выражают нам искреннее сочувствие и поддержку. Поскольку проблему Китая и Тибета в конечном итоге должны решать эти два народа, я всегда стараюсь достучаться до сердец китайцев, чтобы добиться взаимопонимания между нами. Поэтому важно, чтобы тибетцы повсеместно старались строить тесные отношения с китайцами и пытались донести до них правду о борьбе тибетского народа и современном положении дел в Тибете.

Давайте также вспомним о народе Восточного Туркестана, который испытывает великие трудности и все чаще подвергается репрессиям, а также о представителях китайской интеллигенции, отстаивающих свободу, которые неоднократно получали сроки тюремного заключения. Я хотел бы выразить им свою солидарность и твердо заявить, что я на их стороне.

Также крайне важно, чтобы 1,3 миллиарда китайцев получили свободный доступ к информации о своей собственной стране и других странах, а также свободу самовыражения и возможность жить в правовом государстве. Большая прозрачность в Китае привела бы к укреплению доверия, и это позволило бы заложить основу для усиления гармонии, стабильности и прогресса. Вот почему все заинтересованные лица должны прилагать усилия в этом направлении.

Являясь свободным представителем тибетского народа, я неоднократно разъяснял наши основополагающие чаяния лидерам Китайской народной республики. Отсутствие положительного отклика с их стороны разочаровывает. Хотя нынешнее руководство, возможно, и цепляется за свою жесткую линию, но судя по политическим изменениям, происходящим на международной арене, а также изменениям в представлениях китайского народа, непременно наступит время, когда истина восторжествует. Поэтому важно всем нам сохранять терпение и не сдаваться.

Мы признаем новое решение Центрального правительства, принятое на Пятом рабочем форуме по Тибету, предусматривающее проведение единообразной политики во всех областях проживания тибетского населения для обеспечения дальнейшего прогресса и развития. Это решение, которое премьер-министр Вень Цзябао вновь озвучил на недавней ежегодной сессии Национального народного конгресса, находится в соответсвии с неоднократно выражаемым нами стремлением к созданию единого административного аппарата для управления всеми областями проживания тибетского населения. Мы также отдаем должное работе по развитию тибетских областей, в особенности регионов, где основную часть населения составляют кочевники и фермеры. Однако следует проявлять осторожность, дабы подобный прогресс не нанес ущерба нашей драгоценной культуре и языку, а также природной среде Тибетского нагорья, с которым связано благополучие всей Азии.

По этому случаю я бы хотел воспользоваться возможностью выразить искреннюю благодарность лидерам различных государств, интеллигенции, широкой общественности, группам поддержки Тибета и другим людям, которые ценят истину и справедливость за неизменную поддержку борьбы тибетского народа вопреки давлению и притеснениям со стороны правительства КНР. Более всего я бы хотел выразить сердечную признательность правительству Индии, правительствам различных штатов и народу Индии за их постоянную и щедрую помощь.

С молитвами о счастье и благополучии всех живых существ,

Далай-лама

10 марта 2010

Перевод Юлии Жиронкиной

Заявление о будущем Тибета

Его Святейшество Далай-лама сделал важное заявление о своей роли и будущем Тибета, в котором он признался, что его вера в нынешнее китайское правительство «тает». Он также создает исторический прецедент, заявляя, что будущее Тибета «должен определять тибетский народ, а не я как индивидуум». В своей речи, произнесенной 26 октября в Дхарамсале, Индия, в месте, где расположена его резиденция, он выступил с критикой китайского правительства, заявив, что «мы не можем делать вид, будто ничего не знаем о происходящем [ - о мартовских протестах по всему Тибету и их жестоком подавлении].

Заявление Далай-ламы, которое было неверно истолковано некоторыми международными СМИ как его «отказ» продолжать оказывать давление на Китай для определения будущего Тибета, было сделано накануне ожидаемого восьмого раунда дискуссий между его посланниками и официальными лицами КНР. Далай-лама заявил: «Я не утратил веру в народ Китая, но моя вера в действующее китайское правительство тает, и это становится слишком сложным».

Далай-лама указывает в своих комментариях, что он готов к тому, что его подход «Срединного пути», который предполагает стремление к подлинной автономии Тибета в составе КНР, будет поставлен под сомнение, если тибетский народ считает, что он не приводит к результатам. Он говорит: «С самого начала, даже еще в своем Страсбургском предложении, сделанном в парламенте Европейского Союза, я заявлял, что окончательное решение будет принимать народ Тибета. В 1990-х… в 1993 году мы утратили связи с китайским правительством и провели общую встречу, на которой приняли решение продолжать следовать тем же путем. Сейчас, в это время, нет оснований придерживаться прежнего курса лишь потому, что мы следуем им [сейчас]. Будущее Тибета должен определить тибетский народ – а не я как индивидуум. Во-вторых, я искренне верю в активную демократию – я не похож на китайских коммунистов, которые говорят одно, например, рассуждают о демократии, но поступают совершенно по-другому».

В прошлом месяце Далай-лама призвал к проведению особого съезда, в котором примут участие Тибетское правительство в изгнании и представители тибетского сообщества, на котором будет пересмотрена нынешняя стратегия взаимодействия с китайским правительством. Говоря об этой встрече, Далай-лама отметил: «Нам нужно анализировать и совместно вырабатывать долговременное решение на основе понимания реальной, сложившейся ситуации». Встреча пройдет в Дхарамсале, Индия, с 17 по 22 ноября.

Ниже приводится полный текст выступлении Его Святейшества Далай-ламы о будущем Тибета в рамках празднования 48 годовщины Тибетской детской деревни в Дхарамсале:

Заявление Его Святейшества Далай-ламы о будущем Тибета 26 октября, 2008 Дхарамсала, Индия

«До сего дня мы следовали определенным путем – и в марте тибетцы по всему Тибету с огромным мужеством и ясностью продемонстрировали глубоко укоренившееся возмущение и враждебность. В их числе были не только простые тибетцы, но также члены партии, официальные лица, студенты … даже студенты, которые учатся в Университете Национальностей в Пекине. Вне зависимости от того, кем являлись эти люди – мужчинами или женщинами, монахами или мирянами, все они выражали свое возмущение.

В это время я возлагал большие надежды на правительство КНР. Поскольку представители правительства КНР осведомлены о реальной ситуации в Тибете, я надеялся, что, исходя из этого понимания, они проявят готовность найти решение. Однако, вместо этого, они прилепили к тибетским демонстрантам ярлык «политических повстанцев» и жестоко подавили их выступления. Мы не можем делать вид, будто ничего не знаем о исходящим.

До сего дня, мы шли по пути поиска взаимовыгодного решения, что получило значительную поддержку в мире, включая Индию, а также со стороны китайской интеллигенции. Однако этот путь не принес никаких результатов в плане достижения нашей главной цели – улучшения жизни тибетцев в Тибете.

С самого начала, даже еще в своем Страсбургском предложении, сделанном в парламенте Европейского Союза, я заявлял, что окончательное решение будет принимать народ Тибета. В 1990-х… в 1993 году мы утратили связи с китайским правительством и провели общую встречу, на которой приняли решение продолжать следовать тем же путем.

Сейчас, в это время, нет оснований придерживаться прежнего курса лишь потому, что мы следуем им [сейчас]. Будущее Тибета должен определить тибетский народ – а не я как индивидуум. Во-вторых, я искренне верю в активную демократию – я не похож на китайских коммунистов, которые говорят одно, например, рассуждают о демократии, но поступают совершенно по-другому.

У нас поистине уникальная культура, основанная на доброте и сострадании, которая может принести пользу всему миру. Борьба Тибета за справедливость ведется не только ради блага всех тибетцев, но ради всего мира в целом. В ней также заложена потенциальная возможность улучшить жизнь и китайского народа. Уничтожение религии и культуры Тибета будет огромной потерей для всех. Поэтому наша борьба – это борьба за благо обоих народов. Вот почему нам нужно обсуждать все это и найти способ продвижения нашей борьбы.

Китайское правительство обвинило меня в разжигании мартовских протестов внутри Тибета. Я сразу же пригласил их приехать и проверить мой кабинет, мои документы, а также прослушать записи моих бесед с вновь прибывшими тибетскими беженцами. Но никто так и не приехал, чтобы ознакомиться с этими материалами. Поэтому, похоже, я являюсь препятствием на пути решения тибетского вопроса. Тибетский вопрос – это вопрос, касающийся тибетского народа, и тибетскому народу его решать. Поэтому, при этих обстоятельствах, 14 сентября я сказал, что эта ответственность становится слишком обременительной, и нет смысла продолжать ее нести. Если бы я имел дело с людьми честными, тогда у меня не было бы никаких проблем, поскольку я мог бы выражать свою точку зрения и понимать причины. Но мы здесь не имеем дела с честностью.

Я заявлял ясно, в том числе зарубежным журналистам и другим людям, что не утратил веру в народ Китая, но моя вера в действующее китайское правительство тает, и это становится слишком сложным.

Поэтому мы проводим общую встречу [тибетцев], как было объявлено Кашагом (кабинетом министров) и Тибетским парламентом. Скорее всего, мы не сможем незамедлительно выработать каких бы то ни было решений, но нам нужно анализировать и совместно вырабатывать долговременное решение на основе понимания реальной, сложившейся ситуации. В этом цель нашей встречи.

Перевод с тибетского на английский: Международная кампания за Тибет (ICT)

Перевод на русский: Юлия Жиронкина

Обращение по случаю вручения Золотой медали Конгресса США

Источником мира на земле должен быть мир в сердце.

Мир - это не отсутствие насилия.

Мир - проявление человеческого сострадания

Президент Буш, спикер Пелоси, сенатор Берд, лауреат Нобелевской премии мира Эли Визель, уважаемые члены Конгресса, братья и сестры!

Получать Золотую медаль Конгресса США для меня большая честь. Это признание принесет огромную радость и воодушевление тибетскому народу, за который я несу особую ответственность. Забота о его благополучии для меня - неизменная движущая сила, и я считаю себя его свободным представителем. Полагаю также, что эта награда - красноречивое послание, обращенное ко всем тем многочисленным людям, кто посвятил себя пропаганде идеалов мира, взаимопонимания и гармонии.

Если говорить обо мне лично, то я глубоко тронут этой великой честью, оказанной мне, буддийскому монаху, рожденному в простой семье в отдаленной тибетской провинции Амдо. Будучи ребенком, я рос, ощущая заботу и любовь своей матери, женщины поистине сострадательной. А вскоре после того, как я, в четырехлетнем возрасте, прибыл в Лхасу, все окружавшие меня люди, мои учителя и даже прислуга, учили меня доброте, честности и заботе о других существах. Вот, в какой атмосфере я вырос. Полученное мною впоследствии классическое образование в области философской мысли буддизма открыло для меня такие понятия, как взаимозависимость всех явлений и заложенный в человеке потенциал к развитию безграничного сострадания. Именно эти идеи помогли мне глубоко осознать значение всеобщей ответственности, отказа от насилия, взаимопонимания между представителями разных религий. И сегодня убежденность в важности этих понятий является для меня мощной движущей силой в пропаганде общечеловеческих ценностей. По сей день в моей борьбе за права и расширение свобод тибетского народа я, опираясь на эти ценности, неуклонно следую по пути отказа от насилия.

Однажды, во время своего визита в вашу страну в 1991 году, я уже удостаивался чести бывать в этом зале. Многих, из тех, кто встречал меня тогда, я снова вижу сегодня, и это дарит мне огромную радость. Многие вышли в отставку, а некоторых, к несчастью, уже нет с нами. Однако я хотел бы воспользоваться этим случаем, чтобы вспомнить об их доброте и участии. Наши американские друзья не оставляли нас даже в самое трудное время и при самых чудовищных обстоятельствах.

Г-н президент, благодарю вас за вашу твердую поддержку и за те теплые дружеские чувства, которые вы и г-жа Буш питаете ко мне лично. Я глубоко признателен вам за сочувствие и поддержку Тибета, а также за вашу твердую позицию в вопросе свободы вероисповедания и демократии. Г-жа спикер, вы не только непреклонно поддерживали меня и справедливое дело тибетского народа, но также упорно трудились, пропагандируя демократию, свободу и уважение к правам человека в других частях света. За это я бы хотел выразить вам свою особую признательность.

Неизменная поддержка, которую Америка оказывает Тибету, не прошла незамеченной для Китая. И если она стала причиной некоторой напряженности в американо-китайских отношениях, то я глубоко сожалею об этом. Сегодня я бы хотел выразить всем вам свою искреннюю надежду на то, что в будущем Тибет и Китай смогут преодолеть недоверие и построить отношения на основе взаимного уважения, доверия и понимания общих интересов.

Сегодня мы становимся свидетелями стремительного развития Китая. Либерализация экономики ведет к богатству, модернизации и могуществу. Полагаю, что Индия и Китай, эти две наиболее густонаселенные страны с многовековой историей и богатым культурным наследием, по праву заслужили тот экономический рост, который они сегодня переживают. Учитывая их новый статус, обе страны готовы к лидирующей роли на мировой арене. Но, чтобы сыграть эту роль, Китаю, на мой взгляд, крайне необходима прозрачность, правовое регулирование и свобода информации. Большая часть мира ждет, каким смыслом наполнит Китай свои концепции «гармоничного общества» и «мирного подъема». Для современного Китая, как государства многонационального, ключевым фактором было бы обеспечение гармоничного сосуществования и единства населяющих его народов. В этой связи равенство и соблюдение права сохранения этими народами своей национальной самобытности играют жизненно важную роль.

Если говорить о моей родине, Тибете, то сегодня многие тибетцы, живущие как в Тибете, так и за его пределами, испытывают серьезную озабоченность последствиями происходящих там стремительных перемен. Каждый год численность китайского населения в Тибете растет столь быстрыми темпами, что это не может не вызывать беспокойства. И если рассмотреть в качестве примера население Лхасы, то становится очевидной реальная угроза того, что тибетцы будут сведены к незначительному меньшинству на своей собственной земле. Столь быстрый рост численности населения также представляет серьезную опасность для хрупкой окружающей среды Тибета. Учитывая, что многие крупные реки Азии берут начало в Тибете, любое значительное нарушение в его экологии скажется на жизни сотни миллионов людей. Более того, поскольку Тибет расположен между Индией и Китаем, мирное решение тибетского вопроса имеет важное значение для установления долгосрочного мира и дружественных отношений между этими великими странами-соседями.

Что касается будущего Тибета, разрешите мне воспользоваться этой возможностью, чтобы вновь категорически заявить, что я не стремлюсь к независимости. Моя цель – наделенная подлинным смыслом автономия для тибетского народа в составе Китайской народной республики. Если китайское руководство действительно озабочено единством и стабильностью КНР, то моя позиция учитывает эту озабоченность в полной мере. Я сделал выбор в пользу этой позиции, поскольку считаю, что в условиях очевидной выгоды, которую представляет, в частности, экономическое развитие, придерживаться такой позиции в интересах тибетского народа. Более того, у меня нет намерения использовать какое бы то ни было соглашение об автономии в качестве средства для достижения независимости Тибета.

Я доносил эти идеи до сменяющих друг друга китайских лидеров. В частности, после возобновления прямых контактов с китайским правительством в 2002 году я подробно разъяснил эти положения через своих посланников. Несмотря на это, Пекин продолжает утверждать, что моим «скрытым замыслом» является отделение Тибета от КНР и возвращение его прежней социально-политической системы. Такое понимание является необоснованным и несоответствующим действительности.

Уже в годы юности, когда я был вынужден взять на себя полную ответственность за управление Тибетом, я приступил к осуществлению коренных реформ. К сожалению, этот процесс был прерван в силу имевших место политических переворотов. Тем не менее, как только мы, тибетские беженцы, прибыли в Индию, мы демократизировали свою политическую систему и приняли демократический устав, излагающий основные направления для работы нашей администрации в изгнании. Даже наше политическое руководство сегодня непосредственно избирается из народа на пятилетний срок. Более того, в изгнании мы сумели сохранить большую часть важных аспектов нашей культуры и духовности, и они по-прежнему составляют суть нашей практики. Этим мы в значительной степени обязаны доброте Индии и ее народа.

Другим предметом озабоченности китайского правительства является вопрос легитимности его правления в Тибете. И хотя я не в силах переписать историю, взаимоприемлемое решение, способствующее установлению легитимности, может быть найдено, и я готов использовать свой авторитет среди тибетского народа для достижения консенсуса в этом вопросе. Поэтому хочу повторить еще раз, что я не преследую скрытых интересов. Мое решение не занимать никакого поста в политической структуре Тибета в будущем является окончательным.

Китайские власти утверждают, будто бы я затаил злобу на Китай и всеми силами стремлюсь подорвать его благополучие. Это абсолютно не соответствует действительности. Я всегда призываю мировых лидеров взаимодействовать с Китаем; я поддерживал вступление Китая в ВТО и решение провести Олимпийские игры в Пекине. Я сделал такой выбор с надеждой на то, что Китай станет более открытой, толерантной и ответственной страной.

Главным препятствием в текущем диалоге между нами являются взаимоисключающие представления о современном положении дел в Тибете. Поэтому, желая прийти к единому пониманию реальной ситуации в Тибете, мои посланники на шестой по счету встрече со своими китайскими коллегами внесли предложение предоставить нам возможность направить в Тибет свои исследовательские группы, которые могли бы на месте оценить положение дел, в духе «установления истины на основе фактов». Это помогло бы обеим сторонам выйти за пределы взаимных обвинений.

Пришло время вывести наш диалог с китайским руководством на новую ступень - к успешному претворению в жизнь разумной автономии Тибета, как это гарантировано китайской конституцией и подробно описано в принятом Китайским Госсоветом «Белом документе о региональной этнической автономии Тибета». Позвольте мне воспользоваться этим случаем, чтобы еще раз обратиться к китайскому руководству с просьбой признать существование серьезных проблем в Тибете, крайнего недовольства и жестокой обиды тибетского народа, живущего в Тибете, и найти в себе мужество и мудрость реалистично подойти к решению этих проблем в духе перемирия. Вас, моих американских друзей, я призываю прилагать всесторонние усилия, дабы убедить китайское руководство в искренности моих слов и помочь вывести наш диалог на новый уровень.

Поскольку вы отдаете должное моим усилиям в области пропаганды мира, взаимопонимания и отказа от насилия, я бы хотел поделиться с вами своими мыслями на эту тему. Полагаю, что сейчас именно то время, когда Соединенные Штаты должны усилить свою поддержку тем инициативам, которые ведут к укреплению мира, взаимопонимания и гармонии между народами и культурами. Являясь ведущим борцом за демократию и свободу, вы должны и впредь оказывать содействие тем усилиям, которые направлены на защиту основополагающих прав человека в мире. Еще одна область, в которой мы нуждаемся в руководящей роли США, - это охрана окружающей среды. Как все мы знаем, сегодня наша земля переживает глобальное потепление, и многие ученые утверждают, что во многом тому виной наши собственные действия. Поэтому каждый из нас должен, в силу своих возможностей, пытаться изменить это положение вещей, используя свои таланты и ресурсы; дабы мы смогли передать будущим поколениям планету, жить на которой будет, по меньшей мере, безопасно.

Корнем большинства мировых проблем, является неравенство и несправедливость, будь то в экономической, политической или социальной сферах. В конечном итоге, это вопрос благоденствия каждого из нас. Говорим мы об ужасающей бедности в одной части света или о соблюдении основополагающих прав человека в другой, мы ни в коей мере не должны рассматривать эти проблемы в полном отрыве от остального мира. В конце концов, их последствия будут ощущаться повсеместно. Я бы хотел призвать вас сыграть лидирующую роль в принятии эффективных мер международного масштаба, дабы попытаться решить эти проблемы, в том числе проблему колоссального экономического дисбаланса. Полагаю, что пришло время взглянуть на эти вопросы глобального характера с перспективы единства всего человечества и глубокого понимания взаимозависимой природы современного мира.

В заключении я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы от имени шести миллионов тибетцев искренне поблагодарить американский народ и его правительство за оказанную нам поддержку. Ваша неуклонная поддержка имеет для нас жизненно важное значение. Я еще раз благодарю вас за ту высокую честь, которую вы оказали мне сегодня. Спасибо.

Его Святейшество Далай-лама XIV

Вашингтон, 17 октября 2007

Перевод Юлии Жиронкиной

Обращение к буддистам Калмыкии в дни Фестиваля буддийской культуры России и Монголии

Прежде всего, я бы хотел выразить слова приветствия жителям Калмыкии. Несколько раз мне довелось посетить вашу прекрасную республику, а в свой последний визит я провел небольшую церемонию освящения места строительства вашего нового храма.

Я стоял у истоков возведения, поэтому теперь, когда вы завершили его строительство, по логике вещей, я должен приехать к вам. Теперь весь вопрос в том, когда это произойдет. Я лично с нетерпением жду визита в вашу республику и новый храм.

Возведение семнадцати статуй индийских ученых Наланды, окружающих ваш храм, делает его поистине уникальным, единственным в мире. Я очень хочу увидеть эти статуи, и было бы замечательно прочитать лекции по трактатам этих учителей у их скульптурных изображений. Поистине это было бы очень счастливое мгновенье.

Важно понимать, что, с буддийской точки зрения, благословение рождается изнутри, мы не должны искать его во внешних объектах. И если мы хотим, чтобы источником благословения было наше собственное сердце, то мы должны опираться на духовную практику, и, прежде всего, на аналитическую медитацию, позволяющую трансформировать негативные эмоции в позитивные. Вот почему так важно изучать буддийскую философию, одних молитв и чтения мантр недостаточно. Мы должны изучать буддизм, и, обучаясь, получать новые знания. Тогда мы получим целый ряд новых инструментов, которые позволят нам справиться с разнообразными эмоциями. И чем больше инструментов будет в нашем арсенале, тем большего эффекта мы достигнем в трансформации эмоций. Вот почему изучение буддийской философии жизненно необходимо.

Студенты из Калмыкии, Бурятии, Тувы и Монголии сегодня проходят обучение в Индии, в различных монастырских университетах. Наша обязанность – заботиться об этих юных монахах. Я твердо уверен, что в дальнейшем эти юноши смогут внести существенный вклад в дело возрождения буддийской Дхармы.

Его Святейшество Далай-лама

9 ноября 2007

Дхарамсала, Индия

Обращение к буддистам Бурятии в дни Фестиваля буддийской культуры России и Монголии

Несколько раз я посещал Бурятию и очень отчетливо помню Улан-Удэ. Во время моего первого визита хамбо-ламой был Гомбоджаб, и я очень ясно помню пожилых бурятских монахов…

Сейчас Бурятия стремительно развивается. Возрождается буддийская Дхарма, что вселяет большое воодушевление, и наряду с этим имеет место и материальное развитие. В этих условиях крайне важно, чтобы материальному развитию сопутствовало духовное. Если мы уделяем внимание исключительно материальному развитию и пренебрегаем ценностями внутреннего характера, тогда общество, в конечном итоге, может оказаться в кризисе.

Поэтому, поощряя материальное развитие, мы ни в коем случае не должны пренебрегать развитием духовным. И здесь буддийская Дхарма играет важнейшую роль, обладая огромным потенциалом подарить нам чувство внутреннего покоя, в основе которого лежит сострадание. Вот почему изучать буддизм чрезвычайно важно.

Я всегда говорю своим буддийским братьям и сестрам, что буддизм предполагает максимальное использование человеческого разума для трансформации эмоций. Так мы сокращаем уровень разрушительных эмоций и повышаем уровень эмоций конструктивных. Это приносит нам умиротворение, наше здоровье становится крепче, а семейная жизнь – счастливее. Счастливее становится наше общество, и есть шанс, что оно станет обществом сострадания и милосердия. Такой, на мой взгляд, должна быть цель буддийского региона. И вы, жители Бурятии, безусловно, можете претворить это в жизнь, а потому прилагайте больше усилий.

Спасибо!

Его Святейшество Далай-лама

9 ноября 2007

Дхарамсала, Индия

Обращение к буддистам Тувы в дни Фестиваля буддийской культуры России и Монголии

Я до сих пор помню то радостное переживание, с которым было связано мое посещение Тувы. Я увидел явные знаки подлинного интереса к возрождению вашей традиционной веры – буддизма.

Существует две категории религий – теистические и нетеистические. Буддизм относится к нетеистическим вероисповеданиям, то есть он не признает бога-творца. Поэтому путь буддизма предполагает максимальное использование человеческого разума для трансформации наших эмоциий.

Вот почему в разговоре со своими буддийскими братьями и сестрами я всегда подчеркиваю – в буддизме крайне важно учиться, изучать буддийскую философию. Недостаточно просто начитывать мантры.

Кроме того, огромную роль играет и современное образование. Поэтому жителям Тувы нужно обращать внимание на современное образование, а также на изучение традиционной буддийской философии. Это очень важно.

Я очень надеюсь, что мой новый визит к вам состоится.

Его Святейшество Далай-лама

9 ноября 2007

Дхарамсала, Индия

Обращение к Европейскому парламенту

Ваше превосходительство, г-н президент, досточтимые члены парламента, дамы и господа!

Для меня большая честь выступать перед вами сегодня, и я благодарю вас за ваше приглашение. Куда бы я ни направлялся, мой основной интерес, мое главное обязательство связано с пропагандой общечеловеческих ценностей, таких как добросердечие. Я считаю их ключевым фактором счастливой жизни будь то на уровне отдельной личности, семьи или сообщества. Современный мир, по всей видимости, уделяет недостаточно внимания этим внутренним качествам, и потому их пропаганду я считаю своим обязательством номер один.

Мое второе обязательство – пропаганда гармонии в отношениях между различными вероисповеданиями. Мы признаем необходимость плюрализма в политике и демократическом развитии, но нередко проявляем нерешительность, когда речь заходит о многообразии религий. Несмотря на различие в концепциях и философии, все основные религиозные традиции несут единое послание о любви, сострадании, терпимости, умении довольствоваться малым и самодисциплине. Они также схожи своей потенциальной способностью помогать человеческим существам жить счастливее. Таковы два моих главных интереса и обязательства.

Безусловно, тибетский вопрос также вызывает во мне особую озабоченность, и я чувствую большую ответственность перед народом Тибета, который по-прежнему возлагает на меня свои надежды и питает ко мне доверие в этот самый сложный период в истории Тибета. Забота о благополучии тибетского народа постоянно побуждает меня к действиям, и я считаю себя его свободным представителем в изгнании.

В последний раз я имел честь выступать перед Европейским парламентом 24 октября 2001. Я сказал тогда, что, «несмотря на определенное развитие и экономический прогресс, Тибет по-прежнему сталкивается с глобальной проблемой борьбы за выживание. Серьезные нарушения прав человека наблюдаются повсеместно, по всей территории Тибета, и зачастую являются результатом политики дискриминации по расовому признаку или принадлежности к иной культуре. Однако это лишь симптомы и следствия более глубокой проблемы. Китайские власти усматривают в уникальной культуре и религии Тибета источник угрозы сепаратизма. По этой причине, в результате преднамеренно проводимой ими политики, целый народ с его уникальной культурой и самобытностью оказался на грани исчезновения».

С марта нынешнего года тибетцы, принадлежащие ко всем слоям общества, по всему Тибетскому нагорью выступили против жестокой и дискриминационной политики китайских властей в Тибете. Полностью осознавая неминуемую угрозу для жизни, тибетцы всего Тибета, известного под названием «Чолка-Сум», (У-Цанг, Кхам и Амдо), молодые и старые, мужчины и женщины, монахи и миряне, верующие и неверующие, в том числе студенты, собрались вместе, чтобы спонтанно и мужественно выразить свою боль, неудовлетворенность и подлинную тоску перед лицом политики китайского правительства. Я был глубоко опечален гибелью и тибетцев, и китайцев, и незамедлительно призвал китайские власти к сдержанности. Поскольку власти КНР обвинили меня в режиссировании последних событий в Тибете, я неоднократно призывал разрешить независимой и уважаемой международной организации провести тщательное расследование этого вопроса и был готов в том числе пригласить его представителей в Дхарамсалу, в Индию. Если китайское правительство располагает какими бы то ни было уликами в поддержку столь серьезных обвинений, они должны предъявить их миру.

К сожалению, власти КНР прибегли к жестоким методам урегулирования ситуации в Тибете вопреки призывам со стороны лидеров многих государств, неправительственных организаций и общественных деятелей с мировым признанием, которые требовали воздержаться от насилия и проявить сдержанность. В результате предпринятых мер многие тибетцы погибли, тысячи были ранены и задержаны. Судьба многих по сей день остается неизвестной. Даже теперь, когда я стою перед вами, во многих частях Тибета наблюдается повышенное присутствие вооруженной полиции и военных сил. Во многих частях региона тибетцы продолжают страдать в условиях de facto военного положения. Повсюду царит атмосфера тоски и устрашения. Тибетцы в Тибете живут в состоянии постоянного страха – за любым из них завтра могут прийти. Поскольку во многие области Тибета не допускаются ни международные наблюдатели, ни журналисты, ни даже туристы, я глубоко обеспокоен судьбой тибетцев. На сегодняшний день китайские власти вольны делать в Тибете все, что им заблагорассудится. Такое ощущение, будто Тибету вынесен смертный приговор, приговор стереть с лица земли сам дух тибетского народа.

Многим уважаемым членам Европейского парламента хорошо известно о моих последовательных усилиях по поиску взаимоприемлемого решения тибетской проблемы посредством диалога и переговоров. Руководствуясь этим стремлением, в 1988 году на заседании Европейского парламента в Страсбурге я выступил с официальным предложением о переговорах, которые не преследовали цели отделения или независимости Тибета. С тех пор в наших отношениях с правительством КНР было немало перипетий. Они были прерваны почти на 10 лет, но в 2002 году мы возобновили прямые контакты с китайским руководством. Между моими посланниками и представителями китайского руководства состоялись обширные обсуждения. В рамках этих дискуссий мы ясно изложили чаяния тибетского народа. Суть политики Срединного пути в достижении подлинной автономии для тибетского народа в рамках Конституции КНР.

Во время седьмого раунда обсуждений в Пекине 1 и 2 июля нынешнего года китайская сторона предложила нам высказать свои взгляды относительно приемлемой для нас формы подлинной автономии. Соответственно, 31 октября 2008 года мы представили китайскому руководству «Меморандум о подлинной автономии для тибетского народа». В меморандуме изложена наша позиция по расширенной автономии, а также предложения по удовлетворению базовых потребностей тибетского народа в автономии и самоуправлении. Мы представили эти предложения с единственной целью - мы стремились предпринять необходимые усилия для решения подлинных проблем Тибета. Мы убеждены, что при наличии доброй воли предложения, озвученные в нашем меморандуме, могут стать реальностью.

К сожалению, китайская сторона целиком и полностью отвергла наш меморандум, назвав наши предложения попыткой достижения «полу-независимости» и «скрытой независимости» и потому сочтя их неприемлемыми. Более того, китайская сторона обвиняет нас в «этнических чистках», поскольку в нашем меморандуме содержится призыв к признанию права автономных регионов «регулировать проживание, размещение и занятость или экономическую деятельность лиц, желающих переехать в тибетские регионы из других частей КНР».

В нашем меморандуме ясно указывается, что у нас нет намерения изгнать представителей не-тибетской национальности. Мы обеспокоены намеренным массовым переселением лиц преимущественно ханьской, но также и других национальностей во многие тибетские регионы, что в действительности выбрасывает коренное население Тибета на задворки общества и представляет угрозу для его хрупкой окружающей среды. Существенные демографические изменения, которые становятся следствием массовой миграции, приведут к ассимиляции, а не к интеграции представителей тибетской национальности в КНР. Следствием этого станет постепенное уничтожение отличительной культуры и самобытности тибетского народа.

Ситуация с народами Маньчжурии, Внутренней Монголии и Восточного Туркестана в составе КНР – яркий пример разрушительных последствий массового переселения представителей доминирующей ханьской национальности в места проживания этнических меньшинств. Сегодня язык, письменность и культура маньчжурского народа перестали существовать. Во Внутренней Монголии сегодня из 24-миллионного населения коренное монгольское население составляет лишь 20%.

Хотя некоторые китайские чиновники жестко настаивают на противоположном, вы можете ясно видеть по представленному вам меморандуму, что мы со всей искренностью постарались учесть озабоченность китайского правительства вопросами суверенитета и территориальной целостности КНР. Меморандум говорит сам за себя. Я буду рад выслушать ваши комментарии и предложения.

Пользуясь этим случаем, я хотел бы призвать Европейский Союз и Парламент использовать ваши возможности, не щадя усилий, чтобы убедить китайское руководство решить тибетский вопрос посредством честных переговоров ради общего блага тибетского и китайского народов.

В то время, как я твердо выступаю против насилия как средства ведения нашей борьбы, мы, безусловно, имеем право рассмотреть все прочие доступные нам варианты политических решений. Придерживаясь духа демократии, я созвал Чрезвычайное совещание тибетцев в изгнании для обсуждения состояния, в котором находится тибетский народ и тибетский вопрос, а также дальнейшего курса нашего движения. Это совещание состоялось в Дхарамсале с 17 по 22 ноября. Неспособность китайского руководства принять наши инициативы в позитивном ключе подтвердило опасения многих тибетцев о том, что китайское правительство ни в коей мере не заинтересовано в достижении какого бы то ни было взаимоприемлемого решения. Многие тибетцы по-прежнему считают, что китайское руководство нацелено на насильственную и полную ассимиляцию и поглощение Тибета Китаем. Руководствуясь этими опасениями, они призывают к полной независимости Тибета. Другие отстаивают право на самоопределение и проведение референдума в Тибете. Несмотря на эти разные точки зрения, делегаты Чрезвычайного совещания единогласно предоставили мне право принять решение, выбрав наилучший подход в соответствии с ситуацией на данный момент времени и изменениями, которые имеют место в Тибете, Китае и мире в целом. Я изучу предложения, высказанные приблизительно 600 лидерами и делегатами от тибетских сообществ в разных странах мира и в том числе те мнения, которые мы смогли получить от представительного подбора тибетцев в Тибете.

Я твердо верю в демократию. По этой причине я неуклонно призываю тибетцев следовать процессам демократизации. На сегодняшний день сообщество тибетцев в изгнании - одно из немногих сообществ беженцев, которые сумели укрепить все три оплота демократии: законодательную, исполнительную и судебную ветви власти. В 2001 году мы сделали большой шаг в процессе демократизации, избрав председателя Кашага (кабинета) Тибетской администрации в изгнании посредством всенародного голосования.

Я всегда говорил, что в конечном итоге будущее Тибета должен определить тибетский народ. Как сказал Пандит Неру, первый премьер-министр Индии, выступая в Индийском парламенте 7 декабря 1950 года: «Последнее слово о судьбе Тибета должно оставаться за народом Тибета и ни за кем больше».

У тибетского вопроса есть много аспектов и потенциальных последствий, которые выходят за пределы судьбы шести миллионов тибетцев. Тибет расположен между Индией и Китаем. Веками Тибет служил мирной буферной зоной, разделяющей эти две самые густонаселенные страны на земле. Однако в 1962 году, всего лишь через несколько лет после так называемого «мирного освобождения Тибета» мир стал свидетелем первой в истории войны между двумя гигантами Азии. Это отчетливо указывает на важность справедливого и мирного урегулирования тибетского вопроса для укрепления долговременного и подлинного доверия и дружбы между двумя наиболее сильными государствами Азии. Тибетский вопрос также связан с хрупкой окружающей средой Тибета, которая, по заключению ученых, оказывает влияние на большую часть территории Азии, где проживают миллиарды. Тибетское нагорье – источник многих величайших рек Азии. Ледники Тибета – самые крупные ледяные массивы за пределами двух полюсов. Некоторые специалисты в области охраны окружающей среды сегодня называют Тибет «третьим полюсом». И, если нынешняя тенденция к потеплению продолжится, то река Инд может пересохнуть в ближайшие 15-20 лет. Более того, в основе культурного наследия Тибета лежат буддийские принципы – сострадание и ненасилие. И потому это наследие имеет значимость не только для шести миллионов тибетцев, но также для более чем 13 миллионов буддистов, проживающих в гималайском регионе, Монголии, российских республиках Калмыкии и Бурятии, а также китайских сестер и братьев, которые придерживаются той же культуры, обладающей потенциалом способствовать миру и гармонии на планете.

Я всегда придерживался принципа: «Надейся на лучшее, готовься к худшему». Опираясь на этот принцип, я наставлял тибетцев в изгнании прилагать более настойчивые усилия для воспитания подрастающего поколения тибетцев, усиления роли культурных и религиозных институтов в изгнании с целью сохранения нашего богатого культурного наследия и расширения и укрепления демократических институтов и гражданского общества в сообществе тибетских беженцев. Одна из главных задач сообщества в изгнании заключается в том, чтобы сохранять наше культурное наследие там, где мы свободны предпринимать такие усилия, и служить свободным голосом плененного народа Тибета. Задачи и трудности, с которыми мы сталкиваемся, ужасают. Поскольку мы являемся сообществом беженцев, то, естественно, наши ресурсы ограничены. Нам, тибетцам, также необходимо признать реальное положение вещей и понять, что наше изгнание может растянуться на долгие годы. Я потому признателен Европейскому Союзу за содействие в наших образовательных и культурных проектах.

У меня нет сомнений в том, что принципиальное и последовательное взаимодействие Европейского парламента с Китаем окажет влияние на процесс перемен, которые уже происходят в Китае. В целом страна движется в сторону большей открытости, свободы, демократии и уважения к правам человека. Рано или поздно Китаю придется последовать всеобщей мировой тенденции. В этом контексте я хотел бы воздать почести Европейскому парламенту за присуждение престижной премии Сахарова китайскому борцу за права человека Ху Цзя. Это очень важный сигнал, прозвучавший в момент, когда все мы наблюдаем за стремительным продвижением Китая. Обретя новый статус, Китай готов взять на себя важную лидирующую роль на мировой арене. Но для того, чтобы в полной мере играть эту роль, Китаю жизненно необходима открытость, прозрачность, правовое регулирование, а также свобода мысли и распространения информации. Вне всякого сомнения, позиция членов международного сообщества в отношении Китая и выбранная ими политика повлияют на направление курса перемен, происходящих в Китае, а также на события и развитие внутри страны.

В противовес прежней чрезвычайно жесткой политики китайского правительства в отношении Тибета, среди китайского народа – в особенности среди информированных и образованных слоев китайского общества – по счастью, растет понимание и сочувствие к судьбе тибетского народа. Хотя моя вера в китайское руководство в том, что касается Тибета, тает день ото дня, моя вера в китайский народ остается неколебимой. И потому я советую тибетскому народу прилагать совместные усилия для того, чтобы достучаться до китайских сердец. Китайская интеллигенция выступила с открытой критикой жестокого подавления китайским правительством демонстраций тибетцев, имевших место в марте этого года, и призывала к сдержанности и диалогу для разрешения проблем Тибета. Китайские юристы выступили с публичным предложением представлять в суде арестованных тибетских демонстрантов. Сегодня китайские братья и сестры проявляют все больше понимания, симпатии, поддержки и солидарности в связи с той трудной ситуацией, в которой оказались тибетцы, и их законными требованиями и чаяниями. Это вселяет огромную надежду. Пользуясь этой возможностью, я хочу поблагодарить отважных китайских братьев и сестер за проявленную солидарность.

Я также благодарю Европейский парламент за неуклонную заботу и поддержку справедливой и ненасильственной борьбы тибетского народа. Ваше сочувствие, поддержка и солидарность всегда служили источником вдохновения и надежды для тибетского народа в Тибете и за его пределами. Я хотел бы выразить особую благодарность членам международной группы по Тибету в Европейском парламенте, для которых трагедия тибетского народа является не только одной из задач их политической деятельности, но также и делом, близким их сердцам. Многие резолюции Европейского парламента по тибетскому вопросу оказали существенную помощь в плане привлечения внимания к тяжелой участи тибетского народа и повышения информированности широкой публики и правительств здесь, в Европе, и во всем мире о тибетском вопросе.

Планомерный характер той поддержки, которую Европейский парламент оказывает Тибету, не прошел незамеченным в КНР. Я сожалею, если это послужило причиной некоторой напряженности в отношениях между Европейским Союзом и Китаем. Однако я хотел бы поделиться с вами своей искренней надеждой и верой в то, что в будущем Тибет и Китай выйдут за пределы недоверия и сумеют построить отношения, основанные на взаимном уважении, доверии и признании общих интересов несмотря на весьма печальную нынешнюю ситуацию внутри Тибета и тот тупик, в который зашел диалог между моими посланниками и китайским руководством. У меня нет сомнений в том, что обеспокоенность судьбой Тибета и неизменно проявляемая вами поддержка окажет позитивное воздействие и поможет создать необходимую политическую атмосферу для мирного урегулирования тибетского вопроса. А посему ваша поддержка будет и впредь иметь для нас ключевое значение.

Благодарю вас за предоставленную мне честь поделиться с вами своими мыслями.

Далай-лама

Брюссель, Бельгия

4 декабря 2008

Обращение к участникам Международного молодежного форума «Доброе сердце» и фестиваля «Океан сострадания»

У народа Калмыкии, равно как и у народа Тибета, уникальное культурное наследие. Как и все человеческие существа, мы имеем право на сохранение своей культуры, если тем самым не наносим вреда окружающим. Я полагаю, что движение за возрождение и сохранение древней культуры и духовных ценностей Калмыкии, начавшееся после распада Советского Союза, имеет огромное значение. Для того чтобы эти усилия увенчались успехом, необходимо повышать осведомленность общественности и заручиться ее поддержкой. Я убежден, что Международный молодежный форум, проходящий в рамках празднования 400-летия добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского государства, будет способствовать достижению этих целей.

Буддийское учение оказало глубокое влияние как на культуру Калмыкии, так и Тибета. Будда Шакьямуни достиг Просветления и давал учения в Индии более двух с половиной тысяч лет назад. Однако его учение и по сей день не утратило силы. Оно остается актуальным в современном мире, ведь цель буддизма – служить во благо всему человечеству.

Взаимозависимость народов, государств и даже отдельных людей сегодня становится всё более очевидной. Ни одна группа людей не может существовать полностью независимо от остального человечества. И речь здесь не об абстрактных понятиях, но о реалиях политической, экономической и экологической ситуации в мире. По моему глубокому убеждению, именно в силу взаимозависимости люди должны развивать в себе чувство всеобщей ответственности. Для буддистов концепция взаимозависимости - это глубочайшая духовная истина, связывающая между собой всех живых существ.

Мы живем в мире, где все отчетливей делается упор на материальные ценности, и с каждым днем мы все больше удаляемся от состояния умиротворенности и счастья. Отсутствие у людей правильного понимания базовых человеческих ценностей – доброты и сострадания – привело к тому, что в умах образовался вакуум. Уверен, что в сложившихся обстоятельствах религия может принести огромную пользу, ведь главная задача всех религий - способствовать благоденствию человечества.

Великие учителя прошлого давали свои наставления из любви к человечеству. Они не стремились к личному обогащению, не хотели посеять смуту в окружающем мире. Своим личным примером они пропагандировали скромность, терпимость и самоотверженное служение. Невероятно сильные внутренне, внешне они были непритязательными и простыми людьми.

Мне особенно радостно, что ваш Международный молодежный форум выбрал в качестве основной темы «Доброе сердце», ведь добросердечие – очень важное качество в любых взаимоотношениях между людьми.

Я верю, если даже горстка людей, породив внутренний миролюбивый и спокойный настрой, станет проявлять добросердечие и ответственность в своих отношениях с другими, то это окажет благотворное влияние на все сообщество. Я приветствую всех участников Международного молодежного форума и фестиваля «Океан сострадания» и надеюсь, что вы найдете в них источник вдохновения и станете упорно трудиться, дабы изменить к лучшему свою жизнь и мир вокруг вас.

С молитвами,

Далай-лама 14-й

20 мая 2009

Обращение по случаю наступления тибетского нового года

Я бы хотел направить свои приветствия всем тибетцам, проживающим внутри Тибета и за его пределами, по случаю наступления Нового года – года Земли-Быка 17-го цикла Рабджунг, 2136 года по тибетскому летоисчислению. Я молюсь о том, чтобы этот год принес мир и процветание, а наша справедливая борьба в конечном итоге увенчалась успехом.

Хотя в непрерывном цикле движения планет, приводящем к смене дней и ночей, месяцев и лет, нет деления на новые и старые периоды, во всем мире традиционно отмечают начало нового года по завершении предыдущего. Подобным образом, и в Стране снегов, Тибете, есть традиция отмечать Новый год в первый месяц по лунному календарю обширными празднествами, включающими как духовные, так и светские элементы. Однако в прошлом году в Тибете сотни тибетцев потеряли жизнь, а тысячи – стали жертвами пыток и тюремного заключения, когда по всему Тибету прокатилась волна недовольства политикой китайского правительства.

И поскольку все эти люди претерпевают колоссальные трудности и страдания, наступление нынешнего Нового года, без сомнения, не может быть поводом для обычных празднований и веселья. Я восхищаюсь той решимостью, с какой тибетцы, проживающие внутри Тибета и за его пределами, отказались от празднования Нового года. Все мы в эти дни должны воздержаться от совершения неблагих деяний и посвятить себя совершению благих дел, дабы все те, кто отдал свою жизнь за свободу Тибета, в том числе те, кто погиб в дни трагических событий прошлого года, смогли быстро достичь состояния Будды, многократно перерождаясь в высших мирах. Мы должны также посвятить свои заслуги тем, кто ныне испытывает страдания, дабы они незамедлительно обрели счастье, каковым является свобода. Пусть все совместно накопленные нами заслуги послужат тому, чтобы справедливая борьба за свободу Тибета как можно быстрее увенчалась успехом.

Как мы и предвидели, в Тибете была возобновлена кампания «жесткого удара», и теперь в большинстве городов по всему Тибету наблюдается усиленное присутствие служб безопасности и военных сил. Повсеместно люди, которые отваживаются проявить хотя бы слабое подобие своих истинных устремлений, становятся жертвой пыток и тюремного заключения. Особенно жесткие меры введены в монастырях, где возобновлена кампания патриотического перевоспитания, а на посещения иностранных туристов введены ограничения. Были отданы провокационные приказы, принуждающие людей праздновать наступление нынешнего Нового года. Перед лицом подобного развития событий становится ясно, что цель всего этого – подвергнуть тибетский народ столь жестокому обращению и притеснению, чтобы он больше не мог этого выносить и вновь выразил свой протест. И когда такое случится, власти смогут развернуть беспрецедентную и доселе невиданную кампанию подавления народных волнений. В этой связи я хочу обратиться с искренним призывом к тибетскому народу – я хочу просить вас терпеть и не поддаваться на провокации, дабы не были утрачены драгоценные жизни многих тибетцев, дабы тибетцам не пришлось претерпевать пытки и страдания.

Нет нужды повторять, какое глубокое восхищение питаю я перед лицом энтузиазма и решимости тибетцев, проживающих в Тибете, и принесенных ими жертв. Однако трудно достичь сколько-нибудь ощутимого результата, принеся в жертву жизнь. Более того, мы неизменно сохраняем приверженность пути ненасилия, и крайне важно, чтобы мы не сошли с этого пути.

Еще раз я молюсь о том, чтобы тибетский народ освободился от гнета и пыток и наслаждался счастьем свободы. Пусть все живые существа будут счастливы во все времена.

Далай-лама

25 февраля 2009 года

1 день 1 месяца Года Земли-Быка

Перевод: Юлия Жиронкина

Тексты лекций, эссе и выступлений

Буддизм в XXI веке

Текст выступления Его Святейшества Далай-ламы перед калмыцкой диаспорой США.

Филадельфия, 16 июля 2008 года

Добрый вечер всем! Дорогие братья и сестры! Я очень счастлив быть здесь вновь, в этом известном городе. Однажды мне уже доводилось здесь бывать, и я видел Колокол свободы. В нем, правда, есть трещина. Я думаю, что сейчас нам нужно залатать эту трещину, приложив усилия с опорой на осознанность.

На этот раз я приехал сюда по приглашению, которое поступило в основном от калмыцкого сообщества. Нас с калмыками объединяют общие переживания. Все монголы, которые сейчас проживают в Российской Федерации, включая калмыков, бурят, собственно монголов, а также тувинцев, – все мы опираемся на тибетский буддизм.

В 20 веке, во времена Сталина, на долю калмыцкого народа выпали тяжелые испытания, а затем и мы, тибетцы, испытали те же тяготы. После 1959 года, и даже еще до 1959 года, когда я находился в Тибете, у меня на родине, там, где стоит монастырь Кумбум, было очень много монголов, среди которых были и калмыки. В монастырях Лхасы было очень много выдающихся ученых, которые по национальности были монголами – калмыками, бурятами, монголами из внутренней Монголии, внешней Монголии, поэтому между нами существуют очень тесные связи. Всякий раз, когда я встречаюсь с людьми из этих регионов, я ощущаю особую близость. Поистине я очень счастлив быть здесь.

Мы с вами живем в 21 столетии. Век 20-й в каком-то смысле можно назвать веком насилия, веком кровопролития: две мировых войны, война в Корее, война во Вьетнаме, гражданские войны…. Все это случилось в 20 столетии, когда погибли миллионы и миллионы людей. В этом веке, на мой взгляд, образ мыслей людей коренным образом изменился. В начале 20 века концепция войны была чем-то обычным, и многие полагали, что войны невозможно избежать. После двух мировых войн многие люди стали готовиться к третьей мировой войне, но она так и не случилась. Напротив, налицо очень много позитивных знаков. Я отчетливо помню свой первый визит в Монголию, когда я летел через Советский Союз. Это был 1979 год, по-прежнему тоталитарный режим. Но в конечном итоге и ему пришел конец, пала Берлинская стена, произошло очень много изменений, но их принесла не война – их принесло народное движение к миру. То же самое произошло в Латинской Америке, и в других местах. Для примера можно привести филиппинских диктаторов, чья власть также была свергнута народным движением. Всё это изменения позитивного толка.

Теперь вспомним Китай: все та же однопартийная система, тоталитарный режим. Но если мы сравним сегодняшний Китай с тем, каким он был 20-40 лет назад, то налицо большие изменения. Китай продолжает меняться.

Война и мир…. Сегодня люди начинают больше задумываться о мире, они начинают говорить о необходимости сокращения ядерного оружия, говорить о том, что его нужно полностью запретить. Такие моменты вселяют большое воодушевление.

В первой половине 20 века практически никто не упоминал о необходимости охраны окружающей среды, сейчас же люди не только говорят об этом, они даже создают политические партии, в основе которых необходимость охраны природы: например, так называемая партия «зеленых». Это очень существенные изменения.

В 18-19м веках, а также в начале 20 века люди полагали, что наука и духовность – это две совершенно разные сферы. Но уже во второй половине 20 столетия наука стала интересоваться человеческими эмоциями, функционированием сознания. В науке также возник интерес к духовности.

На мой взгляд, сегодня человечество достигает большей зрелости, мы начинаем мыслить более разумно. Конечно, появился терроризм, что очень печально, но это лишь горстка существ. Если же мы посмотрим в целом, то мы увидим стремление к миру и стремление к ненасилию.

Америка - страна Мартина Лютера Кинга, человека, который боролся за свободу, за права обездоленных. Опираясь на ненасильственные методы, он строго следовал пути и принципам Махатмы Ганди. Однажды мне довелось встретиться с вдовой Мартина Лютера Кинга, и она рассказала мне, что ее мужа очень привлекал образ Махатмы Ганди, и до такой степени, что он был готов одеваться, как его кумир. Тогда я подумал, что это несколько странно: американец африканского происхождения в одеждах Махатмы Ганди, наверное, еще и с палочкой в руке, и часы – не наручные, а карманные. По-моему, это непрактичный образ…

Мы можем вспомнить также о Южной Африке под руководством Нельсона Манделы: огромные изменения произошли там благодаря его ненасильственным методам. Все это дарит нам надежду. Век нынешний, безусловно, будет более мирным, более счастливым, более дружным, однако для этого нам следует прилагать определенные усилия и идти шаг за шагом, постепенно. Внешнее разоружение и внутреннее разоружение – это то, что крайне необходимо. Сейчас много говорят о сокращении вооружения, и некоторые лауреаты Нобелевской премии уже прилагают усилия для того, чтобы запретить торговлю оружием, в особенности в те страны, чья политическая система не слишком миролюбива. Предпринимаются первые шаги по регламентированию экспорта оружия в эти страны.

Один мой друг выступил со следующим предложением: если мы хотим снизить риск возникновения войн, лучше было бы создать объединенные вооруженные силы, как например, франко-германские объединенные войска.

Я брал уроки по квантовой физике у моего близкого друга, покойного немецкого профессора Фон Вайцзекера, великого физика. Несколько раз я слушал его лекции. Учитель великолепный, а вот ученик полностью безнадежен. [Смеется.] Когда я слушал лекции, его объяснения по квантовой физике, мне казалось, что я кое-что понимаю, что я что-то узнал, но как только урок прекращался, ничего не оставалось в моей голове. Это и означает «безнадежный ученик». [Смеется.] Как-то он сказал мне, что когда был совсем еще молодым немцем, в его представлении каждый француз был врагом, и точно также для любого француза немец был врагом. Но сегодня это отношение французов к немцам полностью изменилось, и появились объединенные вооруженные силы – франко-германские. Такие объединенные войска – наилучшая защита от риска возникновения вооруженного конфликта. Европейский союз, я надеюсь, в конечном итоге также создаст объединенные вооруженные силы.

Имея это в виду, на заседаниях Европарламента, а также на встречах лауреатов Нобелевской премии я иногда делюсь своими мечтами. Я говорю, что штаб-квартира Евросоюза должна быть перенесена в Восточную Европу, Польшу или какую-нибудь другую страну Восточной Европы, а штаб-квартира НАТО должна быть перенесена в Москву. Тогда мы избавимся от ненужного страха и недоверия.

Итак, один из методов в борьбе за мир – создание объединенных вооруженных сил сначала на региональном, а затем и на глобальном уровне. Так постепенно мы придем к миру без оружия, и тогда все мы будем чувствовать себя в безопасности. Военные заводы, производящие оружие… От них необходимо отказаться, что будет полезно для окружающей среды, а также с экономической точки зрения.

Однако для того, чтобы осуществить все это, нам необходимо внутреннее разоружение - следует снизить уровень подозрительности, ненависти, страха и недоверия. Как мы можем этого достичь? Сделать себе укол или операцию? Может быть. [Смеется.] Отрезать ту часть мозга, которая содержит страх, гнев, ревность? Если убрать эту часть мозга, то, возможно, другая часть мозга ее заменит. А, может быть, нам вообще удалить свой мозг? Но тогда мы умрем…. Если мы хотим развить ум, исполненный любви и сострадания, едва ли нам поможет операция. На этой планете нет магазинов, которые бы торговали покоем ума. Покой ума – это то, что мы может зародить сами с помощью развития осознанности, с помощью тренировки. Обычно люди, в чьих сердцах больше сострадания, меньше ссорятся друг с другом, меньше дерутся.

Согласно исследованиям ученых, есть большое различие в поведении обезьян, которые выросли с матерью и которые были с нею разлучены. Ученые выяснили, что маленькая обезьянка, которая выросла со своей матерью, счастливее, она постоянно играет, а та обезьяна, которая выросла в одиночестве, вдали от матери, всегда в дурном настроении и всегда готова драться.

Сострадание и любовь действительно в корне меняют нашу жизнь. Факторы, противодействующие гневу, ненависти, ревности, - это также сострадание и любовь. Эти эмоции – биологический фактор, и они всем нам необходимы, в том числе животным и птицам. Ведь если они хотят выжить, то должны полагаться на своих родителей в первой части своей жизни. Сразу после рождения они целиком и полностью зависят от любви и заботы своей матери. И у зверей, и у птиц мать порой готова пожертвовать жизнью ради своего потомства. Мы, люди, такие же. Наши матери ведут себя подобным образом. Конечно, встречаются матери, которые поступают глупо, но обычно мать берет на себя ответственность и заботу о своем ребенке.

Совсем недавно, когда я летел, кажется, из Лондона в Америку, я обратил внимание на семейную пару с двумя ребятишками. Помню, это был ночной рейс, 7-8 часов пути. Один из сыновей был немножко постарше и вел себя спокойно, а второй, который поменьше, не спал всю ночь, постоянно бегал, кричал, плакал. Отец поначалу заботился о своем ребенке, но потом, через некоторое время попросту уснул, а мать всю ночь так и не сомкнула глаз, наблюдая за своим маленьким активным ребенком. На другое утро глаза матери стали красными. Я заметил это.

Мать проявляла особую заботу. Это энергия, в основе которой обязательно должна лежать какая-то эмоция, и эта эмоция – любовь. Этот особый эмоциональный элемент заложен в материнской природе на биологическом уровне.

Биологический фактор – вещь довольно интересная. Согласно исследованиям некоторых ученых, когда человек испытывает гнев, то кровообращение повышается в мышцах рук – мы готовы драться. А когда мы испытываем страх, то кровообращение повышается в мышцах ног - мы готовы бежать. Не правда ли, это удивительно? Эмоции и наша физическая природа тесно связаны.

Для того, чтобы проявлять заботу о других, нам необходима определенная энергия, которую мы черпаем в любви и сострадании. Это общечеловеческие ценности, которые не имеют прямого отношения к религии. Это то, что я называю «секулярной этикой». С самого рождения и до самой смерти основа нашего выживания, основа нашей счастливой жизни и просто благополучия на физическом уровне – любовь, общечеловеческие ценности. И их мы можем почерпнуть не только из религии. Пропагандировать и укреплять эти ценности мы должны и нерелигиозными методами. Обязательство номер один, которое я взял на себя до конца своей жизни – пропагандировать общечеловеческие ценности, любовь между людьми, применяя методы нерелигиозного характера. В качестве методов мы можем использовать здравый смысл, общечеловеческий опыт, а также различные научные открытия.

Ученые, прежде всего, работающие в области медицины, сегодня обнаруживают, что люди, в чьем сердце больше сострадания, лучше чувствуют себя на физическом плане. Они легче переносят болезни и легче выздоравливают. Здесь большое значение также имеет доверие между пациентом и врачом. Доверие между ними – ключевой фактор, а в чем его основа? В сострадании… Страх приносит недоверие, сострадание приносит доверие. Всякий, кто окружен людьми, которые ему доверяют, испытывает счастье. Даже если такой человек не слишком богат, он все равно чувствует себя в полной безопасности. И с другой стороны: человек может быть окружен роскошью, но, если он живет в атмосфере недоверия, подозрительности, то такой человек никогда не будет счастливым.

Я знаю некоторых миллионеров, у которых есть все, но на личном уровне они очень несчастные люди. Для того, чтобы быть счастливым, чтобы быть в хорошей физической форме, необходима любовь. Ученые, работающие в области медицинской науки, говорят, что гнев, ненависть, страх буквально пожирают и ослабляют нашу иммунную систему. Сострадание, напротив, укрепляет ее, или, по крайней мере, она остается на том же уровне.

Порой у людей складывается впечатление, что сострадание, умение прощать – все это вопросы религиозного свойства, и если человек не интересуется религией, то он забывает и об этих общечеловеческих ценностях. Это совершенно неправильно. Быть верующим человеком или нет – это ваше дело, но все мы стремимся к счастью, хотим быть здоровыми людьми. Мы бегаем по утрам, мы занимаемся йогой – все это замечательно, но самым главным фактором здесь все же остается покой нашего ума, пропаганда общечеловеческих ценностей, использование нерелигиозных, секулярных методов.

Также важно знать, что любовь и сострадание имеют два уровня. Первое сострадание как биологический фактор: как правило, это эмоция предвзятая, больше сфокусированная на действиях, которые продиктованы определенным отношением к миру. Такая ограниченная любовь и ограниченное сострадание распространяется только на ваших друзей и не может быть направлена в сторону ваших врагов, потому что враги относятся к вам дурно. Поэтому здесь мы говорим о сострадании, которое зависит от вашего отношения к тому или иному объекту.

Мы ведем коллективный образ жизни, и жизнь каждого отдельного человека зависит от сообщества людей. Возьмем, к примеру, меня: я – один из шести миллиардов. Мое будущее полностью зависит от того, каким будет будущее шести миллиардов. Если шесть миллиардов страдают, тогда и мне, отдельно взятому человеку, не избежать страданий. Особенно, если мы подумаем о современных реалиях, о глобальной экономике, обо всех этих новых факторах, то увидим, что интересы одного человека тесно переплетены с интересами всего человеческого сообщества.

Учитывая эти реалии, можно отметить, что наша многовековая концепция «мы и они» уже более не актуальна. Все шестимиллиардное население планеты должно быть включено в это «мы». Это как части одного тела – руки, ноги…. Кажется, что это отдельные части, но, тем не менее, они входят в состав нашего тела. Если что-то случается с нашей ногой, то руки должны оказать помощь. Кто-то скажет, что это глупо: это же нога, это же не рука, пусть нога сама себе помогает. Но все же и руки, и ноги – это части единого тела. Подобным образом все люди, входящие в состав человечества – это в каком-то смысле часть вас, поэтому вы должны заботиться о них.

Думая подобным образом, повышая осознанность, мы должны развивать в себе любовь, сострадание, охватывать любовью не только своих друзей, но также совершенно незнакомых нам людей, а потом и своих врагов. Пусть какие-то люди проявляют недоброжелательность по отношению к нам, все равно они – часть человеческого сообщества, прямо или косвенно мои интересы связаны с их интересами, поэтому я должен заботиться и о них. И такое сострадание называется подлинным, непредвзятым, безграничным. В его основе другое существо со всеми его чувствами и переживаниями, а не наше отношение к нему. В отличие от ограниченного сострадания, которое возникает автоматически, для развития безграничного сострадания, необходима постоянная внутренняя тренировка.

Говоря в целом, мы, человеческие существа, нуждаемся в любви – в этом залог нашего счастливого будущего.

Для того, чтобы развивать любовь в человеческом обществе, можно прибегнуть к трем способам. Первый – это то, о чем я уже говорил, секулярная этика. Второй – теистические религии: христианство, иудаизм, ислам, которые признают личность Бога-творца. Все основные религиозные традиции несут общее послание – послание любви, сострадания, самодисциплины, умения прощать, терпимости, умения довольствоваться малым. Все религии обладают потенциалом донесения этих общечеловеческих ценностей до людей.

Теистические религии основываются на вере в существование Бога-творца, который сотворил мир. «Наша человеческая жизнь создана Богом, и эта концепция заставляет нас испытывать особое чувство близости к Богу, - говорят приверженцы этих школ. – Когда мы испытываем это чувство близости, в нас возникает желание поступать так, как угодно Богу». Это очень сильная концепция.

Существует так много замечательных примеров среди последователей этих религий. Например, покойная мать Тереза. Однажды в Индии, в одной из очень бедных удаленных индийских деревушек я встретил католических монахинь, которые совершенно не заботились о своем благополучии. Они посвятили всю свою жизнь служению бедному местному населению, работая в области здравоохранения и образования. Этот энтузиазм, эта энергия рождается благодаря их вере в Бога. Они беззаветно служат человечеству, так как они верят в Бога и поступают в соответствии с его законами. Итак, теистические религии – это один из методов пропаганды любви и сострадания.

Теперь о нетеистических религиях – джайнизме и буддизме. В Азии джайнизм и буддизм возникли примерно в одно и то же время: Будда Шакьямуни и Махавир родились примерно в одно время, 2500-2600 лет назад. Но джайнизм распространился не так широко как буддизм, буддизм же получил распространение по всей Азии – в Шри-Ланке, Таиланде, Бирме, Кампучии, Лаосе, Вьетнаме, Тибете, Монголии, Корее. В древние времена в Афганистане также процветал буддизм.

Джайнизм и буддизм признают существование закона причинно-следственной связи. Это что-то вроде эволюции: причины и условия порождают определенный результат, который, в свою очередь, дает начало следующему событию и так далее, по цепочке. Вот так все развивалось с момента большого взрыва – в соответствии с законом причин и следствий. Для возникновения самого большого взрыва должны были возникнуть определенные причины – мощная энергия. Откуда взялась эта энергия? Должны были существовать какие-то причины. У этих причин были свои предшествующие причины, и так мы уходим в безначальность. Вот что представляет собой закон причинно-следственной связи.

По аналогии с большим взрывом, поскольку все мы стремимся в счастливой жизни, к успеху и внутреннему покою, нам нужны соответствующие условия и причины – сострадание, дружба, доверие. И если мы хотим счастливой жизни, то нам нужно уделять больше внимание тем причинам, которые приводят к этому счастью.

Теперь о буддизме – теме моей сегодняшней лекции. Исторически после Будды Шакьямуни доминировала палийская традиция. В Пакистане существовал монастырский центр Таксила, а в первом столетии в Бихаре возник университет Наланда, который затем на протяжении нескольких веков был основным институтом буддийского знания. Очень многие наставники Наланды использовали санскрит. В целом существовало два канона – палийский и санскритский. В Бирме, Шри-ланке, Тайланде, Лаосе была в основном распространена палийская традиция. В Китае, Вьетнаме, Японии, Корее, Тибете и Монголии была распространена санскритская традиция.

В Тибет буддийское учение пришло в 8 веке, а в Китае буддизм возник еще раньше – в 3-4 столетии. Я всегда отзываюсь о китайских буддистах как о старших учениках Будды. Тайланд, Шри-ланка – это старейшие ученики палийской традиции, но что касается санскритской традиции, то здесь, безусловно, китайцы – старшие ученики. В Тибет буддизм пришел позже, поэтому мы – младшие ученики. Всякий раз, когда я даю учения или лекции о буддизме китайским буддистам, я всегда приветствую их, выражая им знаки почтения. Но я также шучу: что касается знания, то младшие ученики иногда превосходят старших!

В 8 столетии учитель из Индии приехал в Тибет по приглашению тибетского царя и заложил в Тибете основы буддизма. Этого человека звали Шантаракшита. Он был одним из выдающихся учителей университета Наланда и стал основателем одного из направлений в буддизме – философии Срединного пути. Также эта система известна под названием Йогачара Сватантрика–Мадхьямака.

Тибетцы обычно полагают, то этот ученый Шантаракшита прожил тысячу лет. Монголы и калмыки также разделяют эту точку зрения. Но согласно индийским историкам, изучающим буддизм, Шантаракшита прожил всего сто лет. Когда он приехал в Тибет, ему было 75 лет, и последующие 25 лет он провел в Тибете – так говорят индийские ученые. Но тибетцы очень любят чудеса продления жизни и поэтому дописали лишний ноль, сделав из ста лет тысячу. [Смеется.] Этот великий индийский наставник взял на себя полную ответственность за укрепление буддизма в Тибете. Он был великим философом, монахом, знал философию и логику в совершенстве и хотел, чтобы его ученики стали такими же, как он, поэтому он подчеркивал важность обучения.

В китайской традиции некоторые наставники делали упор на буддийскую медитацию, а не на изучение буддийской философии – это совершенно другой подход. Тибетский буддизм следует чистой традиции Наланды. Я и все эти ученые монахи, которые сидят здесь, учились по одному образцу. Когда мне было 6-7 лет, я начал учить наизусть коренные тексты, составленные учителями Наланды. Я тогда учился вместе со своим братом, и у меня не было никакого интереса к ученым занятиям, но у моего учителя всегда было при себе два кнута: один – желтый, а другой – обычный. Желтый кнут должен был предназначаться для святого Далай-ламы, и он тоже должен был быть святым, а потому был окрашен в желтый цвет. [Смеется.] Но, по счастью, я никогда не получал благословение от этого кнута, и если бы это случилось, не думаю, что боль была бы святой, думаю, что боль была бы обычной. [Смеется.]

В те времена мы проходили все важнейшие коренные тексты, заучивая их наизусть. Потом мы принимались за изучение комментариев, за объяснение каждого слова. За этим следовали философские диспуты, которые помогали нам достичь точного понимания смысла философского текста – в этом огромное преимущество системы, внедренной величайшими учителями Наланды. По сей день эта традиция остается живой.

Теперь объяснение тибетской буддийской Дхармы, в которой обычно выделяется три аспекта, три основных части: 1) буддийская наука; 2) буддийская философия, или буддийские концепции; 3) буддийская религия.

Отличие буддизма от других традиций заключается в том, что это учение пришло от Будды Шакьямуни. Поначалу Будда был простым человеком, таким, как мы с вами. Затем благодаря учителям, которые обладали духовным опытом, он постепенно сумел перейти от обыденных переживаний к более глубокому духовному опыту и в конечном итоге стал божеcтвом, Буддой, Просветленным. В буддизме мы начинаем с обыденного уровня человека и постепенно приходим к состоянию Будды. В теистических религиях, наоборот, движение начинается от Бога к людям.

Для того, чтобы работать с обычным человеческим сознанием, нужно понимать, как оно функционирует в условиях современного мира. Этим и занимается современная наука, выясняя, что такое ум, каковы его категории, каковы категории эмоций, сенсорный уровень, ментальный уровень, концептуальный и неконцептуальный уровни. Сознанию присущи различные ментальные состояния: во время бодрствования, во время сна, во время глубокого сна без сновидения, и еще одно ментальное состояние, когда человек находится в обмороке. В буддизме мы находим очень четкое описание этих состояний. Как я упоминал ранее, в наши дни наука начинает проявлять интерес к функционированию сознания. Некоторые ученые, как например, покойный Франческо Вирала, а также Ричард Дэвидсон, проявляют интерес к тому, как буддизм описывает ум и эмоции. Их цель – изучить методы буддизма для работы с эмоциями. В Америке некоторые ученые и институты уже внедрили экспериментальные программы, в которых принимают участие студенты и обычные люди. В рамках таких экспериментов они медитируют о сострадании. Медитациям уделяется примерно по часу в день на протяжении несколько недель, а потом ученые проводят тесты на давление, стресс, а также остроту ума. Любопытно, что они обнаруживают большие изменения в состоянии ума до медитации и после медитации о сострадании.

В некоторых больницах и тюрьмах в качестве метода также применяются медитации. В Индии, в Дели есть известная тюрьма Техар, в которой одна женщина проводит с заключенными медитационные практики. Обнаруживается, что подобные занятия оказывают весьма позитивное воздействие. Это не имеет отношения к религии, здесь мы изучаем потенциал сознания. Это то, что касается буддийской науки.

Теперь о буддийских концепциях, буддийской философии. Буддийская наука показывает, что все явления взаимосвязаны: одна эмоция связана с другими эмоциями, с физическим состоянием тела, а также с различными внешними факторами и объектами. Если воспользоваться философской терминологией, то это называется «взаимозависимое возникновение», а на санскрите – пратитьясамутпад. Термин «взаимозависимое возникновение» используется и в санскритской, и в палийской традиции. Он уникален и применяется только в буддизме. В других традициях, даже в джайнизме, такого термина нет.

Один мой друг, ученый, очень полюбил этот мой термин «взаимозависимое возникновение». Как-то я спросил его, есть ли в научном словаре такой термин, на что он сказал – нет. Однако он ему очень нравится, он постоянно его использует. Он сказал мне: «Этот термин я взял из буддизма».

Сейчас понятие «взаимозависимое возникновение» входит в научный мир и постепенно приживается. Эта концепция позволяет нам получить целостную картину, когда мы уходим от черно-белой перспективы, понимаем, что все является относительным и зависит от множества разных факторов, и поэтому нам необходимо принимать во внимание все эти факторы. Многие катастрофы, случающиеся в мире, в политике, например, войны, война в Ираке, происходят потому, что мы не видим целостной картины. Мы выбираем что-то одно, например, Саддама Хусейна и списываем все на него. В действительности, все совсем не так просто, нам нужно учитывать множество взаимосвязей.

Конечно, я очень уважаю и даже люблю президента Буша, потому что он – очень прямой, откровенный человек. Мы стали довольно близкими друзьями. Но что касается политики, несмотря на то, что его мотивация искренняя и цель верная, его методы оторваны от реальности, потому что он не видит целостной картины.

Для того, чтобы понять суть того или иного явления, нам нужно рассмотреть его с разных точек зрения. Ведь если мы видим только один аспект, наше представление о положении вещей становится весьма ограниченным. Чтобы получить реальную, целостную картину, нам нужно учесть несколько факторов. А для рассмотрения объекта с разных точек зрения необходимо понимать, что все явления взаимозависимы. Если мы владеем таким подходом, то когда происходит то или иное событие, мы сразу же спросим себя, в чем причина и каковы факторы, вовлеченные в этот процесс, будь то экономическая сфера, политическая сфера, сфера здравоохранения или международных отношений.

Я глубоко убежден, что концепция взаимозависимости, которая берет начало в буддизме, может быть применена в любой области. Даже деяния людей, настроенных против религии, но имеющих целостную картину, окажутся более эффективными. Поэтому объективная картина – это жизненно важная вещь. Данная концепция буддизма – уникальна. Величайшие наставники университета Наланда – Нагарджуна, Арья Асанга сумели прояснить концепцию взаимозависимости.

Большинство калмыков являются буддистами, поэтому я прошу всех вас изучать эти основополагающие тексты. Это чрезвычайно полезно. Они подводят нас к пониманию концепции освобождения – «Мокши», а также состояния Будды, что является конечной целью для буддистов. В каждом из нас заложена природа Будды. Мы можем раскрыть ее с помощью духовных практик, а значит – привести свой ум к полному Просветлению. Если мы знаем об этом, буддийские ритуалы тоже могут быть полезны, а иначе, если вы просто читаете «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ», не понимая структуры буддийской Дхармы, то от этого начитывания немного пользы. Иногда я в шутку говорю тибетцам, что когда мы читаем мантру «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ», повторяя эти слоги снова и снова, то когда мы начинаем слишком поспешно читать мантры, и это звучит только мани-мани-мани…. Похоже, что мы призываем деньги. Но это довольно честно: мы сами думаем о деньгах, вот и читаем «ом мани-мани-мани….». Иногда мы притворяемся святыми, а в глубине души думаем только о деньгах.

Невозможно обрести знания с помощью молитв, знания можно обрести во время обучения. Существует три вида мудрости: 1) мудрость, которую мы получаем посредством изучения; 2) посредством размышления и, наконец, 3) посредством серьезной медитации.

Теперь заключение: в буддизме есть две составляющих – буддийская философия (концепции) и буддийская практика. Буддийское воззрение – это взаимозависимость, о чем я говорил ранее. А буддийская практика или буддийское поведение – это ненасилие, в основе которого лежит сострадание. В практике ненасилия и сострадания есть два аспекта: 1) если можешь, помогай, служи другим как можно больше, а если не можешь, то, по крайней мере, не наноси вреда. В этом суть буддийской Дхармы.

Теперь вопросы

- Поскольку мы являемся калмыками, то с самого детства родители приучали нас читать мантру «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ», мантру Ченрезига. Объясните, пожалуйста, смысл этой мантры, а также какую пользу приносит ее начитывание.

«ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ» – шесть слогов. «Ом» состоит из трех букв, которые соответствуют телу, речи и уму. «Ом» означает, что тело, речь и ум бывают двух типов – нечистые тело, речь и ум и чистые тело, речь и ум. Для того, чтобы трансформировать нечистые тело, речь и ум в чистые, то есть в тело, речь и ум Будды, нам необходим метод, определенная духовная практика.

«МАНИ ПАДМЕ» – 4 слога. «МАНИ» означает драгоценность на санскрите. Здесь под драгоценностью мы понимаем каруну, сострадание, альтруизм.

«ПАДМЕ» – означает лотос. Лотос – символ мудрости и осознанности. Альтруизм и осознавание реальности необходимы нам для того, чтобы очистить или трансформировать тело, речь и ум.

«ХУМ» – шестой слог означает неразрывную связь двух аспектов практики – мудрости и альтруистического намерения. Эти два аспекта, альтруизм и мудрость, необходимо сочетать. И в этом смысл слога «ХУМ».

Когда мы читаем мантру «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ», мы должны помнить об альтруизме, а также о взаимозависимости, то есть о мудрости. Вот таким образом будет правильно начитывать мантру «ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ»

- Есть ли надежда, что позиция Китайского руководства по отношению к Тибету изменится в лучшую сторону, если китайцам будет предоставлена большая свобода?

Без сомнения. Самое сложная проблема здесь – жесточайшая цензура в Китае: люди не знают реальной ситуации. Даже многие из тех китайцев, которые обучаются в Америке или Европе, с детского сада и до университета подвергались пропаганде, которая основательно закрепилась в их сознании. Поэтому нам необходимо образование, нам нужно давать людям информацию о том, как все обстоит на самом деле.

Китайская народная республика претерпевает изменения: современный Китай по сравнению с тем, каким он был 20-40 лет назад, совсем другая страна. Сегодняшний Китай – это уже не социалистическая страна, это уже капиталистический и коммунистический Китай. Коммунисты-капиталисты… звучит довольно странно. Китай меняется, у него становится все больше контактов с внешним миром: новые средства коммуникации, Интернет, что, конечно, оставляет свой положительный отпечаток. Однако жесточайшая цензура по-прежнему остается и в Тибете, и в Китае.

- С вашей точки зрения может ли человек придерживаться одновременно двух точек зрения, двух религий сразу? Быть христианином и буддистом? То есть можно ли оставаться буддистом, веря при этом в высшую силу Бога?

На первоначальном этапе духовного развития вы можете быть и буддистом, и христианином. Но постепенно, когда вы углубляете свои знания, это становится трудно. В 1959 году, в тот год, когда мы уходили из Тибета, одна тибетская семья переживала огромные трудности: муж работал на Тибетское правительство, но затем умер, и жена осталась с маленькими детьми. В то тяжелое время многие христианские братья и сестры помогали нам по-настоящему, давали еду, лекарства, образование. Это была огромная помощь. Эта тибетская семья также получила помощь от христианских миссионеров, дети этой женщины сумели получить образование. Христиане оказали им и другую помощь, и таким образом эта женщина стала христианкой. В 60-х она пришла ко мне и рассказала свою печальную историю. Она сказала: «В этой жизни я буду христианкой, а в следующей – буддисткой». Что это? Кто эта женщина? Буддистка или христианка? Не знаю.

И еще, один мой друг, искренний христианин, монах, всегда по-настоящему беспокоился о Тибете. Сейчас он уже оставил этот мир, и это очень печально. Он всегда хотел изучать буддийские концепции – практику терпения, сострадания, что является общим для буддистов и христиан. Но в какой-то момент он начал проявлять интерес к буддийской концепции относительности, отсутствия абсолюта, и я сказал ему, что это не его сфера, что это буддийская сфера, и посоветовал не смешивать эти две вещи. Если вы придерживаетесь теории относительности, то вам очень трудно продолжать верить в существование Бога-творца. Но если вы чувствуете, что идея абсолютного Бога-творца полезна для вас, то вам не стоит размышлять о буддийских теориях. Что же касается более общих практик, то здесь можно учиться друг у друга.

Мои христианские друзья уже перенимают некоторые практики, связанные с умением прощать, состраданием. А мы, буддисты, перенимаем некоторые практики у христиан. Это нормально и очень полезно.

- Несколько десятилетий Ваше Святейшество проявляет интерес к взаимодействию между наукой и буддизмом. Каким вам представляется диалог между учеными и буддийскими практиками в последующие годы? Что наука может перенять у буддизма? И что буддизм может перенять у науки?

Я думаю, что кратко уже ответил на это вопрос. Речь идет о буддийской науке, а не о буддизме в целом. В нашем диалоге с учеными мы не говорим о следующей жизни, о состоянии Будды, мы говорим об эмоциях, об уме, о частицах. Я считаю, что буддийская наука достигла высокого развития в изучении ума. Однако что касается материи, мира физического, частиц, то здесь западная наука ушла далеко вперед, и буддистам есть чему поучиться у современной науки.

Последние двадцать лет мы проводим различные встречи, где ведется диалог между учеными и буддистами. Среди ученых растет интерес к этой теме – знанию буддистов о сознании, об эмоциях. Это также полезно для них. Что касается буддистов, то отправной точкой здесь послужило мое любопытство, и сейчас ряд тибетских буддийских монахов (около 50 человек) уже в течение нескольких лет изучают современную науку. Мы проводим сейчас исследования вместе с университетом Эмори в Атланте, у нас есть проект создания учебной программы для преподавания науки в буддийских монастырях Индии. Эта работа уже осуществляется. Современная наука как предмет для изучения также будет постепенно введена в монастырские институты.

- Ваше Святейшество, вы говорите, что ваша религия – доброта. Те людям, которые не обладают большими знаниями по буддизму, могут подумать, что доброта подразумевает привязанность к тем людям, к которым вы проявляете доброту. Пожалуйста, объясните, как соотносятся буддийская концепция непривязанности и доброта?

Как я говорил прежде, предвзятое ограниченное сострадание связано с привязанностью. Эта привязанность является препятствием на пути к развитию безграничного сострадания. Но в самом безграничном сострадании также есть привязанность, однако, она иного рода. Я не знаю точного значения слова «привязанность» на английском языке, однако мы можем сказать, что привязанность – это всегда нечто ограниченное, и, с буддийской точки зрения, в ней присутствует неведение.

Другая форма – безграничный альтруизм, в котором также присутствует чувство близости, любви. Это особая форма привязанности, но такую привязанность мы считаем позитивной, так как она не находится под влиянием неведения. Эта привязанность развивается с помощью духовной практики, с помощью размышления. Поэтому мы можем смотреть на слова «привязанность» и «непривязанность» более широко.

- Не кажется ли вам, что экономическое развитие Тибета и сохранение буддийского наследия и культуры – вещи несовместимые?

Нет, мне так не кажется. Тибетскую культуру я обычно называю буддийской. В буддизме существует четыре способа обретения счастья или радости. Высшее благо – это Освобождение, причиной для которого является религия, Дхарма. Второе – это мирское счастье, мирское удовольствие. Причиной для него являются деньги, и это наша непосредственная цель – так написано в текстах. Я помню свой первый визит в Монголию в 1979 году, я вам об этом уже рассказывал. Тогда это была еще социалистическая, коммунистическая страна, и у меня состоялся разговор с настоятелем монгольского монастыря о взаимоотношениях между буддизмом и коммунизмом, и он тогда упоминал эти четыре составляющие. «Экономическое развитие является частью буддийской практики», – сказал он.

Экономическое развитие, если его не сопровождает развитие внутренних ценностей – крайность, и в этом нет ничего хорошего. Но если мы не утрачиваем внутренних ценностей, сострадания, чувства всеобщей ответственности и одновременно развиваем экономику, то это замечательно и так должно быть! На этом все, спасибо.

Материал подготовлен Валентиной Головкиной

Этика для нового тысячелетия

Публичная лекция Его Святейшества Далай-ламы в Лондонском королевском Альберт-холле 10 мая 1999

Вступительная речь Лорда Рис-Могга, редактора «The Times»

Ваше Святейшество, дамы и господа! Это огромная честь для меня предварять выступление Его Святейшества Далай-ламы, и я испытываю большое волнение. Ваше Святейшество, в Великобритании вас считают исполненным вдохновения духовным учителем и в значительной степени другом, и сегодня вечером вы окружены друзьями и почитателями. Ваша жизнь — величайший пример жизни, отданной духовному учению в нашу эпоху. Как и жизни других великих учителей нашего времени, например, Махатмы Ганди, жизнь Его Святейшества Далай-ламы не только посвящена духовности, но и вплетена в исторический процесс и тесно связана со страданиями его народа. И именно это в Великобритании вызывает глубочайшее почтение, глубочайшее сочувствие, глубочайшее восхищение.

Мы усматриваем в вашей жизни и жизни вашего народа редчайшее сочетание мужества и сострадания, которое почти невозможно встретить в современном мире. Вы строите мосты — между разными странами, между разными религиями, и это, на мой взгляд, один из признаков того, что своем учении вы соединяете верность собственной религиозной традиции и глубокое понимание и любовь к другим религиозным традициям мира.

Мир сейчас проходит очень трудный период, период, когда мы снова оказываемся перед угрозой войн и потрясений. Всем нам известно о тяжелой судьбе народа Тибета, о страданиях, которые испытывают жители Югославии и, в особенности, Косово. В своей последней книге вы выдвигаете идеи, которые уже озвучивали прежде, о необходимости создания на планете зон мира в тех точках, где свирепствуют конфликты, а люди оказываются в опасности. Мы приветствуем вас сегодня прежде всего как сторонника идеи о том, что лишь мирное решение мировых проблем является верным. Мы ясно видим, что ваши духовные и нравственные учения несут на себе явные признаки истины; четыре из них — смирение, человечность, терпение и сострадание. С глубокой благодарностью мы приветствуем вас сегодня как провозвестника мира и духовного учителя.

Его Святейшество Далай-лама

Братья и сестры! Для меня огромная честь быть здесь с вами сегодня и выступать перед вами. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить свою признательность фонду «Tibet House Trust» за организацию этого вечера. Я хотел бы также выразить благодарность членам тибетской диаспоры за приветственную песню, которая напомнила мне о родной земле, Тибете. Я бы также хотел выразить глубокую признательность Лорду Рис-Моггу за его прекрасную вступительную речь. Он так хвалил меня, что мои ноги уже оторвались от земли. В буквальном смысле — это кресло такое высокое, что мне не дотянуться до пола! Пожалуй, я сниму туфли и сяду в позу лотоса. Так гораздо удобнее.

Мне уже доводилось выступать в этом зале. Я очень отчетливо помню то время, когда здесь со мной был один из моих старых и добрых друзей, покойный Эдвард Карпентер, декан Вестминстерского университета. Я всегда глубоко уважал его и восхищался им. Теперь его больше нет с нами, но я все еще думаю о нем, как думаю и о других старинных друзьях, которых уже нет в живых. Воспоминание о них рождает во мне очень теплое чувство, которое волнует мое сердце, и это чувство останется со мной навсегда.

Это свидетельствует о беге времени. Год за годом, месяц за месяцем, день за днем, час за часом, минута за минутой и даже секунда за секундой — время бежит, не останавливаясь ни на мгновенье. Никакая сила не способна прервать этот бег, это не в нашей власти. Все, что мы можем — проводить время с пользой, конструктивно, или же тратить его впустую, во вред. Этот выбор за нами; решение в наших руках. Поэтому проводите время с пользой: на мой взгляд, это очень важно. Я полагаю, что смысл жизни в поиске счастья. Дурные деяния всегда приносят боль и страдание, а благие деяния — удовольствия и радость.

Некоторых из вас, возможно, привело сюда любопытство, и в этом нет ничего плохого. Другие пришли сюда с какими-то ожиданиями: не ждите многого! Ничего особого я не смогу вам предложить. Порой люди возлагают на меня слишком большие надежды — думают, что я обладаю чудодейственной силой благословения, или видят во мне целителя. Я часто говорю им, что, если бы я и вправду был хорошим целителем, то у меня не было бы прыщей, которые сейчас высыпали на моем теле; я даже сам себя исцелить не в силах! Поэтому я не вижу ничего хорошего в необоснованных ожиданиях и хочу подчеркнуть, что все мы — люди, все мы похожи друг на друга, и во мне нет ничего особенного.

Все человеческие существа по сути своей одинаковы, будь они с Востока, Запада, Юга или Севера, будь они богаты или бедны, того вероисповедания или этого, верующие или неверующие. Поскольку мы — люди, между нами нет большой разницы. С точки зрения эмоциональной, ментальной, физической, мы одинаковы. Если рассмотреть наши тела, то можно найти небольшие различия в форме носа, в цвете волос и так далее, но они невелики; по сути мы одинаковы. И все мы обладаем равным потенциалом, потенциалом изменять свой ум и свое мировоззрение. Вполне возможно, что сегодня вы несчастны, потому что боитесь чего-то, или ревнуете, или злитесь, и все эти эмоциональные реакции лишь добавляют вам страданий. А может быть, вы сегодня счастливы, и вам кажется, что вам не о чем волноваться, однако могут вступить в действие непредвиденные обстоятельства, и тогда положение дел ухудшится. Все мы обладаем этой потенциальной возможностью испытывать как положительные, так и отрицательные переживания. И все обладаем равным потенциалом менять свое мировоззрение.

Очень важно отдавать себе отчет в том, что каждый из нас способен изменить себя к лучшему, стать счастливее. Важно помнить об этом.

Я заметил, что некоторые люди испытывают радостное волнение, думая о наступлении нового тысячелетия. Похоже, они надеются, что новое тысячелетие принесет им новые счастливые дни. На мой взгляд, эти надежды не обоснованы. Если новое тысячелетие не наступит в вашем сердце, то его наступление вовне мало что изменит: те же дни и те же ночи, то же солнце и та же луна… В декабре прошлого года мне довелось посетить с кратким визитом Париж. На Эйфелевой башне начали отсчет дней, оставшихся до окончания нынешнего века. За всем этим угадывался огромный энтузиазм, ожидание наступления нового века. Но я подумал тогда: «Что собственно изменит наступление этого нового столетия?» По-моему, жизнь так и будет идти своим чередом.

Я хочу сказать вам, что самое важное — это преобразование ума, обретение нового образа мыслей, нового мировоззрения. Мне кажется, нам нужно приложить усилие, чтобы преобразовать свой внутренний мир. На протяжении веков, на протяжении жизни многих поколений человечество направляло огромные усилия на развитие общества в материальном отношении, опираясь на науки и технологии. На мой взгляд, сегодня мир в целом и, в особенности западные страны, достигли очень высокого уровня жизни. Однако и у этих стран по-прежнему много проблем, прежде всего с преступностью и жестокостью. В Англии, Америке и других странах молодые люди порой стреляют друг в друга безо всякой на то причины. А в области международных отношений страны, которые высоко ценят свободу, демократию и права человека (даже такие как Америка или государства Западной Европы), все еще в значительной степени опираются на применение силы.

На мой взгляд, мы имеем дело с отжившими понятиями. В прошлом государства существовали более или менее независимо, и сообщества людей, даже на уровне одной деревни, были по большей части самодостаточными. В таких условиях войны и военные действия были вполне оправданы: если одна сторона одерживала победу, то другая — терпела поражение. Но сейчас ситуация полностью изменилась. Не только деревни, но и государства и даже континенты оказались в жесткой зависимости друг от друга, в особенности в экономическом отношении. В этих условиях уничтожить соседа все равно, что уничтожить самого себя. Поэтому можно сказать, что прежний образ мышления и политика, которую он влечет за собой, устарели.

Далее встает вопрос о стиле жизни. Каждый год мы неизменно ожидаем экономического роста, и если он затормаживается, то людям кажется, что произошел какой-то сбой. Однако рано или поздно мы достигнем точки, когда дальнейший рост будет уже невозможен. Взгляните на разрыв между богатыми и бедными. У жителей северных стран есть излишки, а жители южных стран, которые ничем не отличаются от северян (и те и другие живут на одной планете), не могут удовлетворить самых базовых нужд, а порой даже голодают. Иногда я думаю, что голод вызван их собственными ошибками; некоторые из этих стран вкладывают все свои богатства в военную технику, вместо того чтобы поддерживать сельское хозяйство и другие отрасли. Голод может оказаться результатом такой политики. Даже в такой богатой стране как Америка существует громадный разрыв между миллиардерами и бедняками. Мои американские друзья недавно сказали мне, что несколько лет назад в их стране было около 15 миллиардеров, сейчас же эта цифра гораздо выше. Число миллиардеров выросло, а бедняки так и остались бедняками, а в некоторых случаях — стали еще беднее.

Этот громадный разрыв меду богатыми и бедными, существующий на глобальном и внутригосударственном уровне, недопустим с нравственной точки зрения, а с практической — является источником множества проблем. Нам нужно решать эти проблемы, нам нужно поднимать уровень жизни южных стран и бедных слоев населения в целом.

Более 15 лет тому назад я посещал один университет в вашей стране и беседовал со специалистом в области окружающей среды и природных ресурсов. Он сказал мне, что, если довести уровень жизни в южных странах до тех стандартов, которые сейчас существуют в северных, то при нынешней численности населения не совсем понятно, хватит ли на это природных ресурсов планеты. Итак, как я говорил выше, устранить разрыв между богатыми и бедными можно, повысив уровень жизни бедных стран и бедных слоев населения в богатых странах, однако рано или поздно это может привести к истощению природных ресурсов. Может показаться, что подобный вывод делает проблему неразрешимой, однако, на мой взгляд, он лишь подталкивает нас к поиску решения.

Другая серьезная проблема — загрязнение окружающей среды. Проводить конференции по этой теме в разных странах очень полезно, но, помимо этого, также необходимо эффективно претворять в жизнь принятые решения. Опять же, на мой взгляд, этот вопрос непосредственно связан с уровнем жизни. В Америке, например, а также здесь, в Лондоне, на дорогах очень много машин, но большинство из них перевозит не более одного человека. Похоже, почти у каждого есть машина, а в некоторых семьях — по два-три автомобиля. А теперь представьте себе Китай с населением свыше двух миллиардов или Индию с населением в 900 миллионов. Если они последуют этой модели, то это будет означать появление около трех миллиардов машин только в этих двух странах. Это чревато большими трудностями.

Таковы проблемы современности. Порой мне кажется, что не только я один, но миллионы людей видят, насколько критической оказалась сложившаяся ситуация, однако их голоса, как правило, едва различимы. Так что, возможно, я выступаю от имени миллионов людей, которые хранят молчание, или чьи голоса слабы. К сожалению, хотя мы видим нынешнее положение дел, существует разрыв между нашим восприятием сложившейся ситуации и нашим отношением к ней. Ситуация изменилась, а наш образ мыслей по-прежнему остался тем же, и это порождает множество проблем.

Другой момент в том, что те проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся в Косово, Ирландии или Индонезии, возникли не сегодня; они назревали десятилетиями, а порой и на протяжении нескольких поколений. На начальных этапах, когда было больше возможностей изменить ситуацию и погасить зарождающийся конфликт, люди не обратили на это должного внимания. Они проигнорировали проблему, думая, что, возможно, она не столь серьезна, или что решать ее должны непосредственно вовлеченные люди. А потом, когда конфликт достиг своего апогея, принимать меры было уже слишком поздно. В буддийском учении говорится, что, если причины и условия развиваются беспрепятственно в течение долгого времени, то однажды наступает момент, когда процесс становится необратимым.

Я думаю, многие из наших проблем возникли именно так. На начальных этапах больше шансов свести проблему к минимуму или вовсе на нет и предотвратить кризис; однако на этом этапе мы не торопимся ее решать. Это в равной степени верно и для тибетского вопроса. В 20-х, 30-х, 40-х годах тибетцев мало заботила судьба своей собственной страны. Вот так обычно зарождаются конфликты, а когда наступает настоящий кризис, и ситуация взрывается, то действовать становится слишком поздно.

Самый нежелательный способ решения проблем — это применение силы. Во-первых, насилие непредсказуемо. Хотя вначале вы можете руководствоваться намерением применять силу в ограниченных масштабах, но стоит вам встать на путь насилия, как дальнейший ход событий становятся непредсказуемым. Насилие всегда влечет за собой непредвиденные сложности и ответную жестокость. Похоже, именно мы наблюдаем в Косово. Так что, насилие в целом — ошибочный метод, в особенности в современную эпоху.

Судя по текущим событиям, можно сделать вполне обоснованный вывод, что в наше мировоззрение закрался какой-то изъян. Если мы сумеем воспитать в себе правильный взгляд на вещи, то тем самым сможем свести к минимуму некоторые проблемы, а другие — полностью исключить. Многие из наших проблем порождены самим человеком, это наше собственное творение, поэтому, если человечество будет применять правильные методы, руководствуясь дальновидностью и более целостным подходом, то, я думаю, ситуация могла бы быстро измениться к лучшему.

Взяв за основу переживания, выпавшие на нашу долю в нынешнем столетии, а также те уроки, которые нам удалось извлечь, мы должны пересмотреть свои взгляды и приложить усилия, дабы изменить положение дел к лучшему. Тогда, возможно, следующее столетие будет более счастливым, более мирным и благоприятным. В этом я твердо убежден. По меньшей мере, в сравнении с первой половиной нынешнего столетия в нашем мировоззрении произошли позитивные перемены. Налицо признаки того, что мы учимся смотреть на вещи с более широкой перспективы. Можно сказать, что человечество становится более зрелым. Поэтому, если мы продолжим без устали двигаться в этом направлении, преимущественно через образование, то следующее тысячелетие может оказаться более мирным. Однако, чтобы это произошло, нам нужно тщательно готовиться. Если мы хорошенько подготовимся, то тогда можно будет с нетерпением ждать нового тысячелетия, но пока мы не изменимся внутренне, любые надежды на то, что новый год принесет собой перемены к лучшему, окажутся необоснованными.

Будущее человечества зависит от 0нынешнего поколения, поэтому каждый из нас обязан думать о будущем. В этом контексте я всегда говорю своим слушателям, что будущее человечества в значительной степени зависит от нашего образа мыслей и поведения.

Выше я упоминал о важности образования. Современное образование — это прекрасно, но, похоже, в его основе лежит всеобщее признание важности развития мозга, то есть интеллектуальное развитие. Развитию личности в целом — воспитанию доброго, сердечного человека, уделяется недостаточно внимания. Для этой цели тысячу лет назад в Европе был создан отдельный институт. В то время за нравственное развитие личности, воспитание человечности и теплоты отвечала церковь, а также семья. Таким образом, образование в те годы было вполне сбалансированным. Но с течением времени церковь утратила свои позиции, а семейная жизнь стала нестабильной и проблематичной, и в последние годы этому важному аспекту воспитания детей перестали уделять внимание. Похоже, в наши дни уже не осталось института, чьей обязанностью была бы забота о человеческом сердце.

Совершенно ясно, что образование, знание, подобны инструменту, и то, как он будет использован — во благо или во вред, зависит от мотивации каждого человека. Система образования, которая делает упор на развитии одного только интеллекта, может порой повлечь за собой большие проблемы. А если говорить об отдельном человеке, то изобилие умных мыслей и чрезмерно развитое воображение может порой привести к нервному срыву.

Если у ребенка, получившего хорошее образование и развитого интеллектуально, добросердечные и ответственные родители, проявляющие заботу о нем и понимающие важность дисциплины, то эти слагаемые могут привести к очень хорошему результату. Я надеюсь, что в будущем система образования будет уделять больше внимания развитию человечности, теплоты и любви. На мой взгляд, это необходимо. С детского сада и до университета очень важно ставить перед подрастающим поколением вопросы нравственного характера, касающиеся человеческой жизни в целом, роли отдельной личности в обществе и в семье. Без этого у вас не получится стать счастливым, создать счастливую семью, построить счастливое общество. Родители также играют в этом процессе особую роль. Я надеюсь, что в будущем будет меньше разводов, в особенности, если у семейной пары есть дети. Потому что детям, на мой взгляд, крайне необходима прочная и счастливая семья, где родители на собственном примере учат их ценности любви, доброты и теплоты.

В добавление к этому хочу заметить, что считаю весьма полезным прививать детям представление о том, что лучшим и наиболее практичным решением любой конфликтной ситуации, с которой они могут столкнуться, будет диалог, а не насилие. Насилие подразумевает победу одной стороны и поражение другой, но в современном мире, как я уже упоминал, подобный подход уже утратил свою актуальность. Если бы интересы сторон были четко очерчены, и мои интересы существовали независимо от ваших, то подход победа/поражение мог бы сработать. Но сегодня интересы всех людей так тесно переплетены, что такой подход перестал приносить результаты. Поэтому единственно правильным решением будет компромисс: 50 на 50, или хотя бы 60 на 40! И поскольку 100-процентная победа одной стороны более невозможна, жизненно необходим диалог. Чтобы решить проблему, нужно заглянуть в сердце своему оппоненту и понять, что он преследует собственные интересы точно так же, как и вы. Это прозрение поможет вам найти решение. На мой взгляд, идею диалога имеет смысл прививать детям с младших классов средней школы и одновременно учить школьников вести диспуты на различные темы. Так, они будут овладевать диспутом, и концепция ведения диалога постепенно закрепится в их умах. Диалог — это эффективный метод, приносящий реальные результаты.

В человеческом обществе всегда будут существовать конфликты и разногласия. Даже на уровне одной личности, утром мы можем быть полностью убеждены в одном, а после обеда — совсем в другом, и эти два убеждения вполне могут оказаться в противоборстве друг с другом. Порой это представляет чрезвычайные трудности; обострение внутреннего конфликта может привести человека к самоубийству. Поэтому, когда в вас присутствуют две конфликтующие идеи, разумно будет хорошенько обдумать оба положения и, объединив их, выработать некий третий вариант, который позволит вам преодолеть противоречия и конфликты. Противоборствующие силы присутствуют в каждом. Но если нам удастся примирить их и достичь равновесия, то можно считать, что мы добились прогресса. Кроме того, если мы сумеем трезво оценить противоборствующие точки зрения и выйдем за пределы противоречий, то придем к новым идеям. В этом смысле в противоречиях как таковых нет ничего дурного. В действительности, противоборствующие идеи могут служить основой для дальнейшего развития. Лишь когда противоречия вырываются из-под контроля, и их проявление приобретает насильственный характер, они превращаются в разрушительную силу.

Если ученик выработает в себе привычку вести диалог, то, оказавшись в конфликтной ситуации, он сразу же попробует разрешить ее с помощью диалога, вместо того чтобы прибегать к насилию и вражде. Иногда я упоминаю в своих выступлениях, что, пройдя подобный курс обучения, ученик, вернувшись домой и застав своих родителей за громким выяснением отношений, сумеет убедить их в том, что ссора — это не метод. Думаю, подобное воспитание приведет к тому, что в один прекрасный день все мы поймем, что люди — это социальные животные и что наши собственные интересы напрямую связаны с интересами общества; поэтому каждый из нас должен стараться быть добросердечным, чутким человеком и достойным гражданином своей страны. Это будет способствовать миру в душе, в семье и в обществе. Какие бы разногласия ни возникли между нами, мы сможем мирно и дружелюбно обсудить их и рассказать друг другу о том, что беспокоит каждого из нас.

Воспитание такого добросердечного отношения к людям напрямую связано с общечеловеческими ценностями. Среди них — забота о ближнем, чувство ответственности и умение прощать. Мы можем назвать их основополагающими духовными ценностями. Наше личное дело — следовать какой-либо религии или нет. Но вне зависимости от того, придерживаемся мы религиозной веры или нет, мы все равно остаемся людьми, членами человеческого сообщества, а значит без человеческих достоинств нам не обрести счастья. Между тем, в обретении счастья состоит цель нашей жизни, и потому неразумно пренебрегать теми вещами, которые способны сделать нас счастливыми.

Можно отнести эти основополагающие человеческие ценности к «секулярной этике», поскольку они не зависят от религиозной веры. Использование нами слова «секулярный» вовсе не означает, что мы отвергаем религию. Мы лишь хотим подчеркнуть, что религиозная вера — это личное дело каждого.

Думаю, мы действительно должны приложить больше усилий для пропаганды этих общечеловеческих ценностей. Есть веское основание развивать эти качества, ведь, на мой взгляд, по своей природе человек — существо мягкое. Конечно, на этот счет могут быть разные мнения; кто-то может сказать, что по своей природе человек агрессивен. Но если проследить всю нашу жизнь целиком, от рождения и до смерти, то можно прийти к выводу, что агрессивность проявляется в нас лишь время от времени. На протяжении всей своей жизни мы гораздо чаще проявляем любовь и нежность.

Наше физическое сложение таково, что даже клетки нашего тела работают лучше, когда ум пребывает в покое. Излишняя обеспокоенность ума влечет за собой дисбаланс в нашем организме. Если покой ума так важен для нашего здоровья, то из этого следует, что сама структура тела подразумевает пребывание в умиротворенном состоянии. Следовательно, человеческой природе ближе мягкость и нежность. Даже наше тело больше приспособлено к объятиям, нежели к дракам. Взгляните на наши руки: если бы они были предназначены для нанесения ударов, то были бы твердыми, как копыта. По данным медицинской науки, первые несколько недель после нашего рождения играют ключевую роль в нашем развитии, потому что в это время стремительно развивается мозг, и в этот период физический контакт (с матерью или другим человеком) оказывается одним из самых важных факторов для здорового развития мозга. Это свидетельствует о том, что даже для развития нашего тела необходима любовь других людей. Наши ответные реакции говорят о том, что мы нуждаемся в любви.

Если же рассмотреть наш ум, то мы увидим, что чем больше в нас сострадания, тем более умиротворенным будет наш ум. Когда мы думаем о других, наше сознание становится более обширным и открытым, а наши личные проблемы уже не кажутся нам такими уж значимыми. Если же все время думать: «я, я, я», то область сосредоточения нашего ума становится очень узкой, и даже крошечные проблемы будут казаться громадными.

Когда вы думаете о благополучии других и разделяете их страдания, то в этот момент можно почувствовать определенное беспокойство и даже страдание, но это будут страдания, которые вы возьмете на себя добровольно. Если вы хотите устранить страдания других существ, то обнаружите в глубине своего сердца источник мужества, уверенности и внутренней силы. Если же страдание не принято вами добровольно, но вызвано обрушившимися на вас проблемами, то такое страдание захватывает целиком все ваше существо. Так что, между этими двумя переживаниями существует большая разница.

Исходя из своего собственного небольшого опыта, могу сказать, что чем больше я медитирую о сострадании и думаю о бесконечном множестве живых существ, претерпевающих страдания, тем больше переполняет меня ощущение огромной внутренней силы. Трудности, с которыми я сталкиваюсь время от времени, перестают играть для меня такую уж большую роль. Чем больше в нас внутренней силы и уверенности в себе, тем меньше страхов и сомнений. Это автоматически делает нас более открытыми. Нам становится легче общаться со своими братьями и сестрами в разных странах, ведь, если вы открыты, другие ответят нам тем же. Если же мы полны страха, ненависти и сомнений, то дверь в наше сердце закрыта, и мы к каждому относимся с подозрением. Мне кажется, это хуже всего — испытывать подозрения и сомнения; вам начинает казаться, что и другие испытывают схожие подозрения и сомнения на ваш счет, и в результате вы становитесь все более и более замкнутыми. Это ведет к одиночеству и разочарованию.

Вот почему я считаю, что сострадание и забота о других — вещи поистине удивительные. Проблема в том, что люди, как правило, считают сострадание, любовь и умение прощать вопросами религиозного порядка, и те, кто не питает особого интереса к религии, склонны пренебрегать этими ценностями. На мой взгляд, это неправильно. Мы должны уделять больше внимания этим ценностям. Так мы сумеем подготовиться к следующему тысячелетию.

Вторая значимая для меня тема — чрезвычайная важность гармонии и взаимопонимания в отношениях между разными религиями. Религиозная вера присуща исключительно людям, среди животных вы не найдете такого явления как религиозная вера. Вера может быть полезна, если использовать ее должным образом. В противном случае она может привести к катастрофе, ведь религиозная вера связана с человеческими эмоциями, а эмоции порой могут сбить человека с пути. Тогда не остается места для здравомыслия, и мы превращаемся в фанатиков или фундаменталистов. Вот почему необходимо прилагать больше усилий, дабы донести до людей, что все основные мировые религии помогают людям развивать заложенный в них потенциал, стать лучше, служить человечеству, защищать планету. Такие усилия будут также способствовать сокращению числа конфликтов, возникающих на религиозной почве.

На протяжении нескольких лет я применял различные методы для достижения этой цели, и некоторые духовные братья и сестры из других вероисповеданий теперь поддерживают эти мои начинания.

Первый метод: проведение встреч ученых-философов разных традиций для обсуждения различия и сходства между ними преимущественно на уровне академических знаний.

Второй метод: проведение встреч серьезных практиков различных религиозных течений, где бы они могли обсудить полученные ими внутренние переживания. Это весьма действенный метод и чрезвычайно полезный для понимания ценности других религиозных традиций, помимо собственной. Если говорить обо мне лично, то я встречался с Томасом Мертоном и другими серьезными духовными практиками, и встречи с этими людьми по-настоящему открыли мне глаза на ценность других традиций. Этот метод очень полезен для развития взаимопонимания и уважения друг к другу.

Третий метод: межрелигиозное паломничество, в рамках которого группа, состоящая из представителей различных религиозных течений, совместно посещает святые места разных традиций. Если это возможно, они проводят совместные молебны, если нет — безмолвные медитации. Паломничества подобного рода дают возможность получить очень ценный и глубокий духовный опыт.

Как-то мне довелось посетить Лурд на юге Франции. Я отправился туда не как турист, но как паломник. Я пил святую воду, стоял возле статуи Девы Марии и думал, что в этом месте миллионы людей, ищущих благословения и покоя, находили умиротворение. Я созерцал статую Девы Марии, и во мне родилось чувство восхищения и преклонения перед христианской верой попросту от того, что она приносит такую огромную пользу миллионам людей. Возможно, у христианства иная, нежели у буддизма, философия, но это совсем другой вопрос. Ценность этой религии с практической точки зрения и та польза, которую она приносит людям, достаточно очевидны.

Я пришел к выводу, что добиться глубоких переживаний, проникнувшись атмосферой святых мест других религиозных традиций, очень полезно. Целый ряд христиан уже откликнулись на это мое предложение, и в прошлом году некоторые из моих христианских братьев и сестер прибыли в Бодхгаю, чтобы провести там несколько дней. Состоялся диалог между буддистами и христианами, и каждое утро мы все садились вместе под деревом Бодхи и медитировали. На мой взгляд, это был поистине исторический момент. Со времен приходы Будды (2500 лет назад) и Иисуса Христа (2000 лет назад) это была первая подобная встреча.

Четвертый метод: проведение встреч, подобных тем, что прошла в Ассизе, в Италии, в середине восьмидесятых. Духовные лидеры различных вероисповеданий собрались вместе, читали молитвы на одной сцене, обменивались мнениями на заданную тему (в Ассизе такой темой была охрана окружающей среды). Событие подобного рода может быть очень значимым для миллионов последователей каждой из представленных религий, когда они видят, как их лидеры принимают участие в дружественном обмене мнениями и, наравне с представителями других конфессий, несут послание мира.

Таковы четыре метода, которых я предлагаю придерживаться, чтобы укрепить гармонию в отношениях между религиями.

Есть еще одна тема, которую я хотел бы затронуть сегодня вечером. Мы говорили о необходимости заботиться о других, помогать другим в преодолении трудностей и пытаться свети к минимуму ненависть. Мы не должны оставлять места ненависти будь то в нашей душе, в семье, в обществе и даже в мире в целом, ведь ненависть способна полностью уничтожить мир и счастье. Нам необходимо то, что я назваю внутренним разоружением. Если мы прибегнем к внутреннему разоружению и осознаем последствия войн, то сама концепция военных действий и разрушений покажется нам устаревшей.

Вот почему нужно всерьез задуматься о том, как добиться сокращения вооружений. Сперва мы должны разобраться с ядерным оружием и, по счастью, уже существуют программы по уничтожению ядерных боеголовок, и это прекрасное начало. Целью таких программ должно стать не просто сокращение числа боеголовок, но, что гораздо важнее, полное устранение ядерного оружия, а потому потребуется еще много усилий. Затем, шаг за шагом, мир должен постепенно освободиться от военной системы, и стать миром без оружия. Именно такой, на мой взгляд, должна быть наша долгосрочная цель. Я не утверждаю, что мы должны разоружиться в одночасье; в некоторых случаях на это могут уйти усилия многих поколений. Но, мне кажется, имеет смысл держать в уме такой план.

Разумеется, всегда найдутся непорядочное люди, и, чтобы противостоять им, потребуется создание неких международных сил. Что-то подобное уже существует — международные миротворческие силы ООН. Поначалу понадобится создание ограниченного военного контингента на региональной основе, который будет состоять из качественных и эффективных сил быстрого развертывания, чья деятельность будет находиться под контролем всех остальных государств-членов. В случае возникновения конфликта, эти силы будут принимать контрмеры. Однако ни у одного из государств не будет своих собственных независимых вооруженных сил. В качестве примера можно привести Коста-Рику, которая уже свыше 50 лет является демилитаризованным государством.

Таким образом, на мой взгляд, внутреннее разоружение и внешнее разоружение связаны между собой.

Первым преимуществом, которое повлечет за собой разоружение, будет громадная экономия денежных средств. Каждая бомба, каждая крылатая ракета стоят уйму денег и, если конфликт продолжается несколько недель или месяцев, то требуются большие капиталовложения. Вместо того чтобы тратить наши деньги, направляя их на разрушительные цели, мы должны использовать их более конструктивно. Только представьте, как полезно было бы направить эти средства на строительство больниц и школ в бедных странах.

Помимо экономии денежных средств, нам бы также удалось до некоторой степени предотвратить загрязнение окружающей среды. Порой я говорю в шутку, что те заводы, которые производят танки, могли бы быть с легкостью преобразованы под выпуск бульдозеров. А ученые, которые задействованы в военной сфере и до сего дня направляли свои знания и выдающиеся умственные способности на разработку различных способов уничтожения, могли бы посвятить себя более созидательному труду. И если они пойдут на такой шаг, им вполне можно будет удвоить зарплату!

Стоит поразмышлять на эти темы, если мы беспокоимся о благополучии и счастье будущих поколений. Так что, нужно поменьше радоваться наступлению нового тысячелетия и побольше заглядывать внутрь себя, уделяя внимание собственной подготовке к этому новому тысячелетию. Учитывая мой возраст, я, пожалуй, отношусь к уходящему столетию. В конце концов мне придется сказать: «До свидания», а определять курс в новом столетии будет молодое поколение. Поэтому вы, молодые люди, должны посвятить себя глубоким размышлениям, без эмоций и без привязанности, проявляя дальновидность и удерживая широкую перспективу. Это очень и очень важно.

На этом я хотел бы завершить нашу беседу. Если вы считаете, что некоторые упомянутые мной моменты заслуживают дальнейшего осмысления, то, пожалуйста, размышляйте о них. Если же какие-то из моих идей покажутся вам неуместными, или попросту бессмыслицей, то забудьте о них, покидая зал! Большое спасибо.

Перевод Юлии Жиронкиной

Публичная лекция «Этика и общество» в Париже

Париж, 7 июня 2009 г.

Мы живём в XXI веке, веке бурного материального прогресса, не повсеместно, разумеется, но в Европе, во Франции, в частности. Абсолютно ясно, что это развитие достигло высокого уровня, но также очевидно, что материальный прогресс сам по себе не способен дать человеку состояние внутреннего счастья и удовлетворения. Порой мы встречаем людей, принадлежащих к малообеспеченным слоям нашего общества, но, однако, радующихся жизни и обладающих внутренним спокойствием. Также встречаются миллионеры, постоянно страдающие от стрессов, депрессий, беспокойств и страхов, даже если у них есть «всё, чтобы быть счастливыми».

Конечно, материальные ценности играют большую роль, но величайшей ошибкой будет посвятить им все наши стремления к счастью. Материальный прогресс направлен на наш физический комфорт, на удовольствие от удовлетворения наших потребностей, но всё это имеет мало общего с внутренним духовным спокойствием. Духовное равновесие рождается в самом уме и создаётся силами нашего ума. Всем нам знакомы примеры людей, находившихся в очень трудных условиях, но, тем не менее, обладавших великой ясностью и безмятежностью ума. Также нам знаком и противоположный пример, возможно, вы и сами испытывали подобное, когда в окружении друзей и всевозможных современных удобств, человек всё же ощущает себя несчастным. Итак, многое зависит от нашего внутреннего отношения, и, порой, оно бывает даже сильнее внешних обстоятельств.

У каждого из нас есть возможность развивать эти внутренние силы. В действительности, каждый из нас обладает равным потенциалом развития, ведь это биологический фактор, который даётся нам от рождения. Благодаря этому потенциалу наша жизнь начинается, и мы способны выжить. Научные исследования доказали, что ещё до момента рождения для ребёнка важно состояние материнского ума, которое оказывает влияние на будущего малыша. И ещё более эта зависимость проявляется после рождения. Известно, что в первые недели жизни прикосновения матери – главный фактор развития ребёнка, оказывающий особое влияние на формирование мозга. И именно поэтому у многочисленных видов животных, которые растят своё потомство, таких как птицы, млекопитающие - собаки, кошки и др., наблюдается это внутреннее чувство заботы и внимания, связь между матерью и новорождённым. Итак, очень важно, чтобы мы с вами реализовывали этот потенциал, понимая, что мы сами можем развивать эти качества, проявлять участие в судьбе других, дарить любовь и теплоту окружающим. Всё это мы унаследовали от наших матерей при рождении. Именно это и даёт нам силу для помощи другим, помогает на нелёгком пути служения благу других.

Однажды со мной произошёл случай, который я часто вспоминаю. Это было во время долгого межконтинентального перелёта – возможно из Японии в США. Последнее время я летаю на такие большие расстояния бизнес-классом, потому что десяти – пятнадцатичасовые перелеты в тесном эконом-классе для меня уже трудны. Моими соседями была молодая пара с двумя детьми. Старший ребёнок вёл себя тихо, а вот младший был крайне беспокойным и шумным. Он бегал туда-обратно, плакал, кричал. В течение первых двух-трёх часов полёта отец вместе с матерью были очень заняты ребёнком. Но через три часа я заметил, что отец просто-напросто уснул и проспал всё оставшееся время перелёта. Мать же, наоборот не сомкнула глаз, продолжая бегать за малышом, который не прекращал носиться повсюду и плакать. Она нашла силы не спать всю ночь, даже утром она всё продолжала заниматься своим ревущим ребёнком с глазами, покрасневшими от недосыпания. Её поведение не было обусловлено её глубокой религиозностью или предписаниями закона. Она черпала энергию в своей заботе о благе ребёнка, в чувстве ответственности за малыша. Я считаю, что если мне удалось развить в себе немного сострадания, то это благодаря зерну, заложенному заботой моей матери. Несколько тысяч людей собралось здесь сегодня, и у нас есть такая возможность благодаря тому, что мать дала нам жизнь, с молоком мы впитали её заботу и присутствуем здесь благодаря ей. Я убеждён, что чувство ответственности и заботы о других людях может быть неисчерпаемым источником энергии.

Итак, вернёмся к теме «этика и общество», которая имеет непосредственное отношение как к человеческой природе, так и ко всем другим формам жизни.

Что мы понимаем под словом «этика»? Одни мои друзья говорят, что этика основана на религиозной вере, но другие утверждают, что это не обязательно так. Я соглашусь со вторыми по многим причинам. Этика означает действие (будь то мысленное, вербальное или физическое), приносящее пользу другому, а также самому носителю действия. При этом то, что доставляет временное удовольствие одному, но приносит вред другому, не может называться этичным действием.

Итак, выше сказанное мне представляется наиболее простым и полным определением этики. Мы видим, что такая этика неразрывно связана с бескорыстной любовью и добротой, которые составляют основу понятия этики, и в этом, конечно же, нет ничего религиозного. Мы наблюдаем подобную способность проявлять доброту даже у птиц, которые заботятся о своём потомстве, помогают друг другу – нельзя же утверждать, что они делают это из-за своих религиозных верований. Так новорождённый инстинктивно принимает заботу и доброту от родившего его существа, даже не осознавая интеллектуально в первое время, что это его мать. В тот момент он способен оценить любовь и доброту матери, и речь здесь также не идёт о религиозной вере.

Существуют два вида этики: одна основана на религиозной вере, а другая просто имеет в своём основании добросердечие. То есть, говоря о духовности, мы выделяем одну, которая основана на религии, и другую, которая основана доброте, принесении пользы другим, которые приносят окружающим и нам самим внутреннее спокойствие. И, когда мы говорим о поступках и словах, то очевидно, что наше тело и речь подчинены нашему уму и это он в конечном итоге определяет наши действия как этичные или же наоборот. Подводя итог, мы выделили два типа этики: одна основана на религиозных убеждениях, а другая на желании принесения добра другим, которое порождает соответствующее поведение.

Итак, это универсальный уровень понимания этики, основанный на фундаментальных человеческих ценностях. Я называю это светской этикой. Это совсем не означает полного отказа от религии и её ценностей. Скорее это похоже на конституцию, которая имеет светский характер, но с уважением относится к религиям, в то же время, не предпочитая одну из них другим. Это означает равное уважение как к верующим, так и к неверующим людям, то есть, уважение ко всякому образу мысли. И в этом смысле я использую словосочетание «светская или мирская этика».

Некоторые мои друзья замечают на этот счёт, что такой подход необратимо приводит к отказу от религии, а другие говорят, что это совсем не так, что употребление выражения «светская этика» вполне уместно. Быть может, такое понимание религии появилось во время французской революции, и других подобных революций в Европе, но это относится, скорее, не к самой религии, а к религиозным учреждениям, которые, безусловно, несправедливо наделяли некоторых властью и привилегиями. Если мы будем иметь в виду все крупные мировые религии, то их главная идея – это любовь и сострадание, и это ничего общего не имеет с организациями, которые пользовались этой идеей для получения власти, для манипуляции и использования других. Во всех религиях присутствует идея любви.

Итак, говоря о светской этике, я исхожу из понятия о здравомыслии, общечеловеческих ценностях, основываясь на понимании, на научных исследованиях, и особенно на очевидности того, сколь благотворно взращивание чувства всеобщей ответственности и добросердечия.

Человеческое общество состоит из огромного количества людей. Каждый из нас без исключения, с самого рождения знаком с понятием этики, основанной на доброжелательности, стремлении заботиться о других, проявлять участие во благе других. Но также есть ещё один фактор, который обусловлен самим устройством нашего тела: оно создано в соответствии с этими понятиями доброты и любви к окружающим. Сострадание и бескорыстная любовь способствуют поддержанию тела в добром здравии. Доподлинно известно, что разгневанный человек одержим ненавистью, враждебностью, которая, в свою очередь, порождает страх – все эти состояния ума являются крайне разрушительными для нашего тела, для нашего здоровья. И наоборот: чувство глубокого сострадания, отсутствие злобы говорит о том, что в нас также меньше страха, меньше чувства незащищённости, больше доверия и открытости окружающим. Такое состояние ума способствует хорошему самочувствию, наилучшему взаимодействию с другими людьми. Даже животные чувствуют настроение друг друга: от злой собаки, или даже хуже – от собаки, у которой бешенство, все животные будут спасаться бегством.

Так как мы сами являемся социальными животными, то сострадание и доброта способствуют укреплению социальных связей, в то время как ненависть и гнев разделяют людей. Именно поэтому важно, если мы желаем достичь внутреннего спокойствия, развивать бескорыстную любовь, поскольку, поистине, мы все обладаем такой внутренней природой и все стремимся к обретению внутреннего спокойствия. В конце концов, доброжелательность говорит о том, что нам нечего скрывать, ведь если в нашем уме нет ничего, кроме доброты, то нечего и прятать, мы можем быть абсолютно прозрачными, абсолютно открытыми другим, заботясь о благе окружающих, мы можем избавиться от страхов.

Учёные говорят, что ненависть и страх разрушают иммунную систему, тогда как люди, которые проявляют и развивают в себе сострадание и доброжелательность обладают более сильным иммунитетом. Я испытал это на собственном опыте, убедившись, что добрые люди обладают хорошим здоровьем – это следствие их положительных качеств. Я часто упоминаю, что доброжелательность и бескорыстная любовь – это и есть настоящая красота, красота внутренняя. Часто молодые девушки и женщины озабочены своей красотой, своей внешностью, любят косметику, ухаживают за собой, но это внешняя красота. Не забывайте о красоте внутренней – ведь рано или поздно близкие люди понимают, что внешней красоты недостаточно и начинаются проблемы. Ясно, что в идеале хорошо бы обладать и внешней и внутренней красотой – но внутренняя красота намного важнее.

Я хочу рассказать вам об одном случае, произошедшем в 70-х годах. В моём окружении был один монах, который сложил с себя монашеские обеты и позднее женился. И когда я познакомился с его супругой, то решил пошутить, сказав, что внешне она не слишком эффектна, чтобы из-за неё решиться на отказ от монашеских обетов. Он ответил, что, быть может, она и не так привлекательна внешне, но её внутренняя красота поразительна. На это мне было нечего сказать!

Итак, мой совет девушкам и женщинам, придающим большое значение своей внешности – обращайте также внимание на внутреннюю красоту. Это также относится и к молодым людям, которые заняты своей внешностью, физической силой – заботьтесь также и о своей внутренней красоте!

Итак, этика очень благотворно влияет на наше здоровье. Мы с вами – социальные животные и до самой смерти мы постоянно стремимся к счастью, но сама эта цель недостижима без участия окружающих, ведь невозможно выжить независимо от других. И наилучший вид взаимодействия с другими это тёплые отношения, сострадание, доброжелательность – нечто, объединяющее людей, в то время, как ненависть и гнев сеют раздор, отдаляют нас друг от друга. Совершенно очевидно, что если мы хотим создать более счастливое и стабильное общество, то нам нужна этика сострадания.

Итак, если мы поставим перед собой задачу создания более справедливого и сострадательного общества, то, на мой взгляд, есть три возможных способа это реализовать: первый – развитие сострадания, основанного на религиозной вере, и именно, на монотеистических религиях, для которых понятие Бога-создателя является священным. Такое понятие очень сильно, поскольку Бог есть бесконечная любовь, и чем сильнее вера в него, тем больше способность к участию в жизни других, проявления любви и сострадания к живым существам.

Есть также второй подход – нетеистический – принадлежащий буддизму и философии Джайнизма, которые не признают концепции Создателя, но настаивают на понимании закона причины и следствия. Мы все желаем преодолеть страдания, жить счастливо. И это зависит от очень многих причин и условий, например, если мы заставляем другого страдать, то это приведёт к нашим собственным страданиям. Когда мы в мыслях и действиях проявляем доброту к другим – это также наилучший способ для нас самих обрести счастливую жизнь. А также сострадание является лучшим способом достигнуть счастья.

Есть и третий способ – это светский подход, который я уже упоминал. Огромное количество людей на нашей планете не живут по религиозным законам. Очевидно, что все эти люди также стремятся к счастью, поэтому бескорыстная любовь и стремление к счастью занимают главное место в их жизни. И им совершенно необходимо знать способы развития доброты и сострадания. Поощрение и развитие благих качеств – это то, что я называю светским путём создания более сострадательного и чуткого общества. И именно поэтому я сам всюду провозглашаю важность этих общечеловеческих ценностей, так как они универсальны, не зависят от религиозных взглядов.

Теперь поговорим об этике и сострадании, об альтруизме. Этот вопрос мы рассмотрим на двух уровнях: первый – биологически обусловленное сострадание, которое объясняет наше доброжелательное отношение к близким, и особенно к тем, кто сам доброжелательно к нам относится. Мы добры в ответ на доброту. Очевидно, что если с нами обращаются плохо, то нам сложно испытывать доброту, и уж конечно мы не привыкли испытывать доброжелательность к тем, кого считаем нашими врагами. Наш избирательный альтруизм, сострадание и благожелательность ограничены пристрастностью, поскольку основываются на том, как с нами поступают другие.

Как же развивать то беспредельное сострадание, которое будет абсолютно беспристрастным, безграничным? Такое сострадание основано не на том, как с нами обращаются другие, а на глубоком понимании внутренней человеческой природы и наших естественных фундаментальных стремлениях. Приведем пример: нам очень трудно любить других, если мы ненавидим сами себя. Если мы сами в себе не познали этого естественного стремления к счастью и желания избежать страданий, то как же мы можем говорить о желании освободить от страданий других? Нежелание страдать – это нечто изначально присущее живому существу и не зависящие от каких бы то ни было взглядов. Как бы мы не вели себя, пусть даже своим собственным поведением – по незнанию или неловкости – навлекая на себя страдания, стремление к счастью преобладает. Осознание этого приведет нас к осознанию того, что абсолютно все живые существа, даже те, кто ведут себя противоположным образом, на подсознательном уровне не желают создавать себе болезненных ситуаций. И если бы они только знали как, то сразу бы устремились к счастью и благополучию.

У всех нас есть право избежать страданий. Здесь мы видим возможность развить совершенно иной вид сострадания – намного более обширное, всеохватывающее, вне наших пристрастий. Биологически обусловленное сострадание не нуждается в специальной тренировке или обучении. А более широкий – безусловный вид сострадания должен прочно основываться на понимании, на тренировке ума, на знании, он требует тонкости ума.

Будучи социальными животными, шесть миллиардов людей на планете как никогда раньше зависят друг от друга. Это стало очевидно с появлением глобальных проблем, таких как потепление климата. Проблемы, с которыми мы столкнулись, требуют совместных решений и сотрудничества, они заставляют отказаться от устаревших понятий о соперничестве небольших автономных сообществ, где были победители и побеждённые. Если мы не сможем объединиться, то побеждёнными окажутся все без исключения. Главное – приложить все наши интеллектуальные усилия для развития беспристрастного сострадания, которое будет не ответом на поведение других по отношению к нам, а будет основано на нашей глубинной природе.

Вот то, что я хотел сказать вам.

Перевод Надежды Дегтяренко

Эссе о горах

В Тибете горы нередко считают обителью божеств. Например, Амнье Мачен, гора на северо-востоке Тибета, считается местом проживания Мачен Помра, одного из самых важных божеств Амдо – провинции, где я родился. Поскольку жители Амдо видят в Мачен Помра своего особенного друга, то многие совершают пешее паломничество к этой горе.

Тибетцы, как правило, не проявляют интереса к восхождению на окружающие их горы, возможно, из-за почтительного отношения к населяющим их божествам. Однако тому есть и более житейское объяснение. Большинству тибетцев и без того слишком часто приходится преодолевать горные перевалы, чтобы у них зародилось желание лезть на гору без особой надобности. Когда жители Лхасы удовольствия ради отправляются в горы, то выбирают холмы средних размеров, а забравшись на вершину, зажигают благовония, читают молитвы и устраивают пикники на природе.

Путники в Тибете непременно добавят свой камушек к каменным пирамидкам, которые традиционно складывают на вершинах холмов или горных перевалах, и громко прокричат: Лха Гьяло! – Да победят боги! Позже они оставят в горах камни «Мани» с вырезанными на них тибетскими молитвами и фрагментами священных текстов и натянут гирлянды молитвенных флагов. У этой традиции взаимодействия с окружающей средой есть и практическая польза – она прививает людям глубокое стремление защитить ее и сохранить.

Только отшельники, дикие звери, а летом еще и кочевники с их стадами, живут высоко в горах, но в первозданной чистоте и тишине наших горных пейзажей ум гораздо быстрее находит отдохновение, нежели в большинстве городов мира. А поскольку в буддизме необходимо узреть пустоту всех явлений – отсутствие самобытия, то созерцателю очень полезно смотреть вниз с вершины горы, охватывая взглядом обширные пустые пространства.

В этих кладовых природных сокровищ наши врачеватели находили множество драгоценных трав, из которых они составляли свои лекарства, а кочевники – благодатные пастбища для своих животных, играющих столь важную роль в экономике Тибета. Но влияние горного кольца, опоясывающего Страну снегов, выходит далеко за пределы Тибета – здесь берут начало большинство величайших рек Азии. Недавние чудовищные наводнения, захлестнувшие Индостан и Китай, отчасти объясняются массовой вырубкой лесов и разрушением окружающей природы, которые стали следствием жестокой оккупации Тибета Китаем.

На протяжении тысячи лет мы, тибетцы, опираясь на духовные ценности и понимание важности окружающей среды, поддерживали хрупкое природное равновесие на высокогорном плато, где мы жили. Вдохновленные посланием Будды о ненасилии и сострадании, мы, чувствуя себя под защитой наших гор, старались с уважением относиться ко всякой форме жизни – наши соседи, животные, мирно жили бок-о-бок с нами.

Сегодня, когда мы говорим о защите окружающего мира, будь то дикой природы, лесов, океанов, рек или гор, мы должны принимать решения, прислушиваясь к голосу сердца. Поэтому, на мой взгляд, крайне важно всем нам развивать в себе чувство всеобщей ответственности не только перед этой голубой планетой, которая служит нам домом, но и бессчетными живыми существами, которые живут на ней рядом с нами.

Newsweek

16 июля 1992

Перевод Юлии Жиронкиной

Война и мир

лекция в университете Ратгерс, США

27 сентября 2005

Президент университета, профессура, студенты и друзья университета Ратгерс, братья и сестры! Для меня большая честь и радость иметь возможность прочитать вам эту лекцию. Я хочу воспользоваться случаем, чтобы искренне поблагодарить вас за эту возможность выступить перед вами, а также выразить вам глубокую признательность за присужденную мне почетную докторскую степень в области гуманитарных наук.

Довольно часто, когда мне присуждают почетную докторскую степень, я высказываю свои мысли по этому поводу. Сегодня мне хотелось бы поступить также. Обычно я говорю так: особенно приятно получить докторскую степень, когда ради этого тебе не приходится упорно учиться и работать. [Смех.]

В этом университете учится очень много студентов из разных частей света. Поэтому, на мой взгляд, ваш университет вносит значительный вклад в улучшение ситуации в мире. И в будущем, насколько я вижу, вы также будете неуклонно идти в этом направлении.

Я всегда думаю, что Америка – великая страна. Многие считают вашу страну поборником свободы, демократии и законности. В конечном счете, мир в подлинном смысле этого слова возможен только, если в его основе – свобода, демократия и законность. Студенты, приехавшие сюда из разных стран мира, вернутся домой с углубленным пониманием этих ценностей. Поэтому вначале мне хотелось выразить признательность университету за ваш вклад [в дело мира].

Тема моего выступления – война, мир, примирение. Эта тема знакома каждому. Думаю, каждый из нас много размышляет над этими вопросами. У меня нет каких-либо новых идей или взглядов на эту тему, едва ли я добавлю что-то особенное. Возможно, после моей 30-40-минутной лекции вы испытаете разочарование. Если вам станет скучно, то прошу прощения. Но сегодня не жарко и не холодно, довольно приятно, и если вы проведете здесь полчаса, думаю, ничего страшного не случится.

Как вы знаете, я – буддист. Хотя, представляя меня, вы сказали, что я стал главой тибетских буддистов в двухлетнем возрасте, в столь ранние годы едва ли можно ждать от ребенка каких-либо знаний буддизма. Тогда я понятия не имел о буддийских ценностях. Тем не менее, вся моя жизнь в каком-то смысле - это тренировка ума. Речь идет не о постижении каких-то особых аспектах буддизма, но ценностей, которых придерживаются все религиозные традиции. В конце концов, и академическое образование – это тоже тренировка ума.

Эти темы: война, мир, примирение я всегда рассматриваю с точки зрения мотивации. Когда мы говорим о мотивации, на первый план выходит индивидуум, личность.

Во-первых, что такое мир? И война? Мне кажется, что мир – это не просто отсутствие насилия, но нечто гораздо большее. Мир тесно связан с нашим внутренним отношением, с мотивацией, с состраданием. Любое движение, любое действие, совершенное нами из сострадания, по сути своей несет в себе мир. И любое действие, совершенное нами под влиянием негативных эмоций – ненависти, гнева, зависти, по сути своей является насилием.

И еще одно объяснение. Мир – это созидание, возникновение. Война же – разрушение, исчезновение.

Мы все – живые существа, включая эти деревья и траву. Или эта трава – искусственная? [Смех.] Не знаю. Вот эта – настоящая. Растения – тоже живые. Хотя у них нет сознания, но по своим химическим и биологическим свойствам они обладают способностью рождаться и существовать. Все те факторы, которые способствуют росту, продолжению жизни, - позитивны. Те же, что несут в себе разрушение, - негативны. Мы - человеческие существа. Хотя у нас есть сознание, оно связано с нашим телом. А на уровне устройства тел мы, по сути, весьма схожи с растениями.

Поэтому, когда наступает весна, и всё начинает бурно расти; когда восходит солнце, возвещая новое начало, мы чувствуем счастье. Птицы, звери пребывают в мире, чистят друг другу шерстку. Мы счастливы.

Потом приходит осень. Листья меняют свой цвет, и, в конце концов, опадают. И вот остаются лишь голые деревья. В сравнении с нашими весенними настроениями, здесь мы испытываем внутренний дискомфорт. Без воды цветы стоят несколько дней, а затем увядают, нам становиться немного не по себе. Нам больше нравится свежесть.

И другой пример, более серьезный. Рождение. Всем нравится праздновать дни рождения. С днем рождения! Все счастливы. Смерть. Никто не празднует день смерти. Всем грустно. Такова наша природа. Основополагающая природа. Существование, возникновение – счастье. Разрушение – грусть.

Война – это разрушение. Если нам не по душе даже естественная смерть, то что же говорить об убийствах? Убийства – гораздо хуже! Смертная казнь – тоже убийство. Это плохо. Некоторые международные организации, такие как «Международная амнистия», инициируют всемирное движение за отмену смертной казни. Я один из тех, кто поставил свою подпись. Я всегда поддерживаю такие инициативы. [Аплодисменты.]

Мне кажется, от смертной казни немного пользы. Если человек совершает преступления, и вам не удается заставить его жить по вашим законам, не удается его остановить, не удается убить, тогда такой человек, без сомнения, продолжит вести себя в том же духе.

Но если вы уже поймали его, если он уже в ваших руках, тогда убить его – значит, просто проявить грубую силу. Это действие не является превентивной мерой. Опасность миновала. Он вам ничем не угрожает. Такой человек, которого нужно перевоспитывать, скорее заслуживает сострадания и прощения. Но это лишь моя точка зрения. Я не собираюсь вторгаться в сферу вашего законодательства. Это уже совсем другая область.

Убийство – очень скверный поступок, весьма прискорбный. Война же – насилие в широком масштабе. Когда человек убивает кого-то, мы называем его «убийцей». Но стоит нам увеличить масштаб, привести к гибели тысячи и тысячи людей, и тех, кто участвует в этом, мы называем «героями». Имеет смысл поразмышлять об этом более тщательно.

В древние времена сообщества людей, страны существовали более или менее независимо друг от друга, были самодостаточны. В то время, в тех обстоятельствах, возможно, войне можно было найти какое-то оправдание. Война тогда означала уничтожение вашего врага или соседа, победу вашей стороны. Но в современном мире, государственные границы [перестают иметь определяющее значение]. В мировой экономике, в вопросах охраны окружающей среды и других областях государственные границы уже не так важны. Особенно это касается экономики. Например, Соединенные Штаты зависят от своих соседей, этот континент зависит от других континентов. Северная Америка нуждается в Европе, Европа нуждается в Африке, Африка нуждается в Европе, Европа – в Азии. Вот так, всё взаимозависимо. В этих условиях сами понятия «мы» и «они» отпадают. Весь мир, вся планета – это «мы». [Аплодисменты.] Поэтому разрушение другого региона – это по сути уничтожение самого себя. Такова новая реальность.

Поэтому сама концепция «уничтожения врага» устарела. [Аплодисменты.] Само понятие «война» теперь под вопросом. Оно уже не соотносится с современным миром. И второе. Развитие науки и технологий позволило значительно увеличить разрушительную мощь оружия. Оружие становится весьма дорогостоящим. Например, ядерное оружие. Вы знаете, во времена холодной войны существовало два блока. Обе стороны разрабатывали ядерное оружие и держали друг друга на прицеле, готовые нанести удар. В то время специалисты в области вооружения, понимающие истинное положение вещей, сумели объяснить, что это оружие представляет серьезную опасность для существования всего мира. Его последствия непредсказуемы.

Если мы придерживаемся концепции войны: одна сторона побеждает, другая – проигрывает, в этом контексте кажется, что ядерное оружие имеет право на существование. Но при этом оно представляет колоссальную опасность. Именно по этой причине, учитывая какое страшное оружие теперь есть в наших руках, концепция войны в современном мире очень опасна. Второй аспект – оно очень дорого стоит.

Возьмем Коста-Рику, мне доводилось бывать там несколько раз. Мне сказали, что у этого маленького государства нет вооруженных сил. В результате, в сравнении со странами-соседями, в Коста-Рике лучше развита экономика, образование и здравоохранение, потому что все деньги направляются на созидательные цели в то время, как в некоторых странах огромные средства тратятся на закупку вооружения. В некоторых африканских странах легче достать оружие, чем еду. Подобный недостаток пищи в бедных странах при изобилии оружия свидетельствует о том, что, с экономической точки зрения, войны становятся чересчур дорогостоящим делом.

Простите, я не умею говорить официальные речи. У меня ощущение, будто я встречаюсь со старыми друзьями. [Аплодисменты.] Я знаю, что большинство из вас я вижу в первый раз, но все мы – человеческие существа. Разница между нами невелика как с точки зрения ментальной, так и физической. У всех нас – прекрасное сознание, все мечтают о лучших временах и о добрых снах. Сны – вещь мимолетная, но мы все же хотели бы, чтобы наши сны были исполнены покоя. Так что, с ментальной зрения, мы одинаковы. С точки зрения эмоций – тоже. Все здесь, наверно, переживали гнев, зависть. Я тоже испытываю гнев и зависть. Когда мой переводчик говорит на своем прекрасном английском, я завидую. С физической точки зрения мы тоже одинаковы, исключая небольшую разницу в цвете кожи и форме носа. Это лишь незначительные различия. Иногда, правда, некоторые люди умышленно создают различия, делая невероятные прически. Но по сути мы – одинаковые человеческие существа. Поэтому, когда я выступаю, то думаю, мы – все люди, мы одинаковы, собрались здесь что-то обсудить в тесном кругу. Простите, если мое выступление показалось вам чересчур неформальным. Прошу прощения. [Смех в зале.]

Война… Я всегда говорю своим слушателям, что концепция войны устарела. [Аплодисменты.] Мне кажется, важно это знать. Мир не означает полное отсутствие проблем. Проблемы остаются всегда. Но нам нужны ненасильственные методы – то, что называют мирным решением [проблем] в духе диалога. Это то, что нам действительно нужно. [Решение проблем] в духе примирения – это то, что соответствует времени. Но для этого нужна сила воли, решимость, искренность и правдивость.

Обычно я говорю о двух вещах: «внешнем разоружении» и «внутреннем разоружении». Они тесно связаны. Внешнее разоружение – это, о чем я говорил ранее: сокращение оружия. В конечном итоге весь мир должен быть освобожден от ядерного оружия. [Аплодисменты.] Это постепенный процесс. Конечно, это не может произойти в одночасье. Нам нужен метод, доверие, какие-то новые методы и гарантии, которые позволили бы по-новому подойти к разрешению конфликтов и противоречивых ситуаций. Нужно действовать шаг за шагом: сначала запретить ядерное оружие, потом биологическое и затем уже огнестрельное. Нужно постараться, чтобы до конца этого столетия или, по крайней мере, в следующем веке, весь мир был избавлен от оружия. Такой должна быть наша мечта. [Аплодисменты.]

Это что касается внешнего разоружения. Но для того, чтобы оно стало возможным, нам необходимо внутреннее разоружение. Здесь нам нужно заглянуть в мир эмоций, чтобы точно представлять себе, какая эмоция для нас полезна, а какая разрушительна. Как взращивать те или иные эмоции, какая между ними взаимосвязь. Древнеиндийские мыслители описывали эти механизмы, и их полезно знать. Важно, однако, рассматривать эти темы не в контексте религии, но в контексте науки о функционировании эмоций или науки о функционировании ума.

Нужно подойти к этому с точки зрения академических исследований или лабораторных экспериментов. Люди в целом должны больше знать о системе функционирования эмоций. Возьмем омрачающие эмоции, например, гнев. Одно из его наиболее разрушительных качеств в том, что он затмевает ясное восприятие действительности. Недавно я встретил одного ученого, человека пожилого, ему было за восемьдесят. Восемьдесят два или восемьдесят три. Очень знающий человек, психотерапевт, кажется. Его исследования показали, что когда нами овладевает гнев, то объект, по отношению к которому мы испытываем эту эмоцию, представляется нам на 100 процентов негативным. На самом деле же, 90 процентов этой негативности – лишь проекция нашего ума, не соответствующая действительности. Подобным образом, когда возникает сильная привязанность, то ее объект (будь то предмет, человек, животное или цветок) представляется нам на 100 процентов позитивным. И здесь также значительный процент составляет преувеличение.

Рассмотрим наши ежедневные переживания. Когда мы выходим из себя, то часто произносим грубые слова. Я тоже иногда выхожу из себя в общении со своим персоналом или животными. Иногда так случается, у нас проблемы с друзьями, а страдают маленькие животные. Когда мне случается сказать грубое слово под воздействием гнева, потом мне очень неловко встречаться с тем человеком, которому я нагрубил. Это говорит о том, что мой ум в своем обычном состоянии противится грубым словам, но, когда мной овладевает гнев, мой обычный ум не может должным образом функционировать. Это ясно. Таким образом, омрачающие эмоции или негативные эмоции скрывают от нас подлинную реальность. Поэтому действия, совершенные под воздействием омрачающих эмоций, часто не имеют ничего общего с реальностью. А методы, не имеющие ничего общего с реальностью, не решат наших проблем. Применив их, мы не получим того, к чему стремимся.

С моей точки зрения, основная цель образования состоит в том, чтобы сократить разрыв между иллюзиями и реальностью. Мы больше учимся, глубже постигаем реальность, и наше восприятие становится более реалистичным. При недостатке знаний мы целиком и полностью вынуждены основываться на иллюзорных представлениях. Всегда остается разрыв между иллюзиями и реальностью. Но каким бы образованным и мудрым ни был человек, когда он полностью попадает под влияние негативных эмоций, его осознанность, разум, знания перестают функционировать. В этом - реальная опасность омрачающих эмоций. Это первое. Второе: когда приходят негативные эмоции, нарушается спокойствие ума. А внутренний покой важен для нашего здоровья. Когда ум спокоен, сердце бьется ровно, и все элементы вашего тела нормально функционируют. Когда наш ум приходит в беспокойное состояние из-за омрачающих эмоций, стресса, страха, тогда мы лишаемся внутреннего покоя, что в результате пагубно сказывается на нашем здоровье.

Исследователи в области медицины сейчас начинают отмечать, что эмоции – важная составляющая нашего здоровья. Мы ведем социальный образ жизни. Каким бы богатым и влиятельным ни был человек, без человеческого сообщества ему не выжить. Это ясно. Мы ведем социальный образ жизни. Мое будущее зависит от остальных членов сообщества. В соответствии с сегодняшней действительностью, я – один из шести миллиардов человеческих существ. И будущее этого одного единственного человеческого существа во многом зависит от остальных шести миллиардов. Для того, чтобы извлечь наибольшую пользу для себя, получить наибольшие гарантии для своего будущего, я должен очень серьезно заботиться об остальном мире. Такова природа вещей.

Ментальные факторы, которые удерживает вместе человеческое сообщество или даже просто друзей, это две эмоции – сострадание и привязанность. Обе эмоции обладают силой удерживать вместе. Но привязанность всегда омрачена предвзятостью, всегда связана с неведением, как я говорил раньше. Привязанность – это ощущение близости и заботы об ограниченном круге друзей. Под друзьями мы понимаем людей, которые сделали что-то хорошее для нас. Это чувство близости в значительной степени обусловлено.

Если же брать чувство близости и заботы, в основе которого лежит сострадание, то оно является непредвзятым, потому что связано с признанием того факта, что другие – такие же, как и я сам. У них тоже есть право преодолеть страдание и обрести счастье. На основе этого признания мы развиваем заботу о других. Такая забота, такое чувство близости можно затем распространить и на своих врагов. Привязанность же невозможно распространить на врагов.

Чувство близости, имеющее в основе привязанность, является предвзятым, ограниченным, невежественным и нестабильным. Сегодняшняя привязанность может завтра перейти в ненависть. Этого не происходит с состраданием.

И еще одно. Чувство привязанности невозможно взрастить посредством размышления, сострадание же можно развить с помощью тренировки, размышления. Это чувство имеет прочный фундамент, привязанность же – чувство инстинктивное. Поэтому сострадание обладает способностью объединять всех. Оно закладывает основу для взаимного уважения и взаимного доверия. Взаимное уважение, чувство близости раскрывают дверь нашего сердца. В этих условиях общение с людьми не создает стрессовых ситуаций. Все – братья и сестры. Уменьшается недоверие. Эгоистически настроенный человек смотрит направо – подозрения; налево – опять подозрения; вперед – тоже подозрения; назад – еще больше подозрений. [Смех.] Даже если у нас два глаза на затылке. Если у вас чрезвычайно узкий, эгоцентричный ум, подозрения всегда имеют место. И в силу того, что у вас самого такие эмоции, вы думаете, что другие испытывают то же самое. Это рождает подозрения. Если же у вас открытое сердце, если вы готовы протянуть руки, тогда есть реальная возможность, что другие ответят вам тем же.

Я могу рассказать вам о своем опыте. Когда я иду по улице, я всегда улыбаюсь. Очень часто я улыбаюсь, и мне улыбаются в ответ. Иногда же, в ответ на улыбку я встречаю очень серьезное выражение лица. Наверно, я вызываю в них подозрения. Но ничего страшного, если моя улыбка рождает в ком-то подозрительность. Зато когда на улыбку я получаю улыбку, я счастлив, и они счастливы.

Столкнувшись с серьезным выражением лица в ответ на улыбку, иногда я тоже напускаю на себя серьезный вид. Мы свободны выбирать свои реакции.

Сострадание – это не просто жалость. Сострадание – это чувство равностности и уважения к другим. На его основе мы приучаем себя заботиться о других. Таково сострадание, оно дает внутреннюю силу, чувство уверенности в себе и ощущение, что весь окружающий тебя мир позитивен. Так мы испытываем меньше страха, меньше стресса, меньше одиночества. Так мы приходим к внутреннему разоружению. Думайте, максимально используйте свой разум. Изучайте мир эмоций. Те эмоции, что полезны для вас, применяйте их, специально развивайте, а негативные эмоции старайтесь уменьшить. Это тренировка ума, которая, как я говорил ранее, полезна для нашего здоровья.

Истинный мир, мир, в основе которого лежит сострадание, начинается в сердце отдельно взятого человека. Мир в моем сердце рождает мир в моей семье, мир в семье – мир в обществе. Это позволяет решать проблемы в духе диалога, в духе примирения. Именно так можно прийти к миру и счастью на земле. В конечном итоге, к подлинному миру во всем мире можно прийти, лишь взращивая мир в сердце. Мир начинается в сердце каждого человека. Затем мы переносим его на семью, на сообщество людей, на государственный и международный уровень.

Такова моя сегодняшняя беседа. Если вы услышали, что-то полезное для себя, исследуйте, экспериментируйте. Если же она показалась вам скучной, то она закончилась, и вы можете идти домой.

Спасибо!

Перевод: Юлия Жиронкина

Размышления о терроризме

Фрагменты комментария Его Святейшества Далай-ламы к событиям 11 сентября 2001

Насилие всегда является следствием разрушительных эмоций; теракты ясно показывают нам, что, если мы отдадим человеческий разум во власть негативных эмоций, таких как ненависть, то столкнемся с ужасающими последствиями.

Как отвечать на подобные теракты — вопрос сложный. На мой взгляд, здесь необходимо тщательное размышление, и отвечать на насилие следует, применяя принципы ненасилия. Объявлять войну в ответ на шокирующие теракты — в конечном итоге не самое мудрое решение. Только ненасилие может сдержать терроризм. Проблемы, возникающие в человеческом обществе, должны решаться гуманными способами, и здесь ненасилие — наиболее обоснованный метод. Я — не специалист в этих вопросах, но вполне уверен, что, если обсуждать проблемы в более спокойном расположении духа, опираясь на принципы ненасилия и ставя целью безопасность мира в долгосрочной перспективе, то можно выработать целый ряд различных решений.

Терроризм невозможно победить применением силы, поскольку это ни в коей мере не решает тех сложных проблем, которые его порождают. На самом деле, применение силы только усугубляет их, и это влечет за собой новый шлейф страданий и разрушений. Конфликты, возникающие в человеческом обществе, следует разрешать с состраданием, и ненасилие здесь — ключевое понятие.

Применение военной силы может принести некоторое удовлетворение и кратковременные результаты, но это не искоренит самой проблемы терроризма. Необходимы долгосрочные меры, нужно исследовать те факторы, которые ведут к терроризму.

Нет особой пользы от разговоров о ненасилии, когда все идет гладко. Думать о ненасилии и применять его принципы важно именно тогда, когда ситуация становится по-настоящему жесткой, критической и требующей безотлагательных мер.

Для разрешения некоторых мировых конфликтов порой оказывается эффективным вмешательство частных лиц и неправительственных организаций. Именно поэтому в дни своего недавнего визита в Европу я посоветовал членам Европейского Парламента провести (возможно, под эгидой Европарламента) встречу частных лиц, людей, которые обеспокоены вопросами мира на земле, и близких по тематике неправительственных организаций для обсуждения вопросов, связанных с искоренением терроризма. Было бы полезно пригласить также и тех, кого считают террористами или кого рассматривают в качестве пособников терроризма, для того чтобы понять, почему они прибегают к терроризму или поддерживают его. Возможно, некоторые поводы для их недовольства окажутся вполне обоснованными. Тогда нужно будет постараться их устранить. А если их недовольство не будет иметь под собой никакой основы, то нужно прояснить это, чтобы устранить непонимание и беспочвенные подозрения.

Те, кто совершил террористические акты, — тоже человеческие существа. Случись что-то подобное с их близкими и друзьями, они бы тоже испытывали боль и страдание. Как и каждому человеку, им также присуще врожденное желание избегать страданий. Поэтому мы должны понять, что заставило их пойти на такие действия, если мы не хотим повторения подобных ужасающих событий.

Конфликты в человеческом обществе не возникают из ниоткуда. К ним приводят определенные причины и условия, многие из которых находятся во власти главных действующих лиц тех или иных конфликтных ситуаций. Поэтому здесь велика роль [государственных] лидеров. Они решают, когда начать действовать, а когда — проявить сдержанность. В случае конфликтных ситуаций важно успеть проявить сдержанность до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Когда причины и условия для жестких столкновений уже созрели, очень трудно восстановить мир. Насилие, без сомнения, повлечет за собой новое насилие. Если мы сами инстинктивно отвечаем тем же, когда насилие обращено против нас, то чего еще можем мы ждать от своего противника, кроме как вполне оправданных ответных насильственных мер? Так обостряется насилие. Предупредительные меры и сдержанность нужны на ранней стадии. Очевидно, что от лидеров здесь требуется бдительность, дальновидность и решительность.

Все хотят жить в мире, но мы порой очень плохо представляем себе, как этого достичь. Махатма Ганди отмечал, что, поскольку насилие неизбежно влечет за собой новое насилие, то, если мы на самом деле стремимся к миру, то должны добиваться его мирными и ненасильственными методами. У нас может возникнуть искушение прибегнуть к силе, поскольку это будет свидетельствовать о нашей решимости, но это должно быть нашим последним прибежищем. Насилие непредсказуемо. Первоначально мы можем ориентироваться на ограниченное применение силы, однако насилие приводит к непредсказуемым результатам. Говоря в целом, насилие — не метод для современной эпохи. Если бы человечество использовало более дальновидные и многоплановые методы, то большинство проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, можно было бы решить быстрее.

Три задачи Его Святейшества Далай-ламы

Выступление духовного лидера Тибета в центре MCI

Вашингтон, 13 ноября 2005

Братья и сестры, в особенности представители сообществ азиатского гималайского региона, чья культура имеет в своей основе тибетский буддизм, а также уйгурского региона, который на тибетском мы называем «Лиюл», а в современном английском «Восточным Туркестаном»! Для меня большая радость иметь возможность провести это время с вами, и я хотел бы выразить глубокую признательность всем, кто сделал эту встречу возможной.

Я хотел бы от души поблагодарить всех тех, кто принимал деятельное участие в подготовке этого события. Уверен, вы затратили много времени и сил, справляясь с трудностями.

Вначале я хотел бы поделиться своими мыслями с теми людьми, которые близки к Тибету не только географически, но и духовно. Это весь гималайский регион, расположенный к югу от Тибета, а также северные территории – Внутренняя Монголия, Внешняя Монголия, или Монгольская республика, а также буддийские республики России – Калмыкия, Бурятия, Тува и некоторые буддийские сообщества в Агинском округе. На протяжении многих веков нас объединяли общие духовные корни.

На долю тибетцев, монголов и уйгуров в прошлом столетии выпало немало трудностей. А Тибет, Внутренняя Монголия и уйгуры по-прежнему переживают нелегкие времена. Естественно, люди из этих регионов почти как братья-близнецы. У нас схожий опыт. Те же из вас, кто родом из Индии, южной части гималайского региона, обладали и обладают полной свободой. Порой мы вам завидуем. Мы потеряли свободу, а я к тому же лишился родины, получив статус беженца. Однако все мы, несмотря на различия в политической ситуации, продолжаем оставаться единым сообществом, целостной группой с общими духовными традициями. В Восточном Туркестане, где живут уйгуры, есть небольшое буддийское сообщество, но большинство уйгуров всё же мусульмане, и [живущие там] казахи – тоже мусульмане. При этом на протяжении многих веков мы были связаны друг с другом, когда-то в этом регионе была широко распространена буддийская Дхарма. Поэтому на эмоциональном уровне я ощущаю очень близкую связь. Я хочу, чтобы вы знали о наших чувствах, о наших глубоких чувствах…

Меня также радует, что наши американские друзья, взглянув на нас, поймут, что мы – единое сообщество. Увидят разнообразие наших костюмов и традиций. Хотя наши гости из Непала в этот вечер облачились в тибетские платья, и вам будет нелегко нас различить. [Смеется.]

Как бы то ни было, я очень рад нашей встрече, и мне очень понравилось, как член Конгресса Нэнси Пелози представила каждый из гималайских народов. Я знаю ее уже давно, уже долгое время она является моим близким другом и другом Тибета. И я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить ее за эту вступительную речь.

Хотя все наши давние друзья стареют, и я сам не становлюсь моложе, но наша дружба остается неизменной. Порой она даже крепнет со временем. Я очень ценю эту дружбу и считаю таких людей настоящими друзьями. Поднимаемся мы или падаем, они всё равно остаются с нами. Поистине это чудо. И я за него искренне признателен вам. Как я говорил выше, мы по-прежнему переживаем непростой период. И ваша поддержка, ваша дружба имеют для нас огромное значение.

Конечно, я вижу здесь очень много новых лиц. Это наши новые друзья. Со временем осведомленность о Тибете, о нашей справедливой борьбе, о древнем культурном наследии и духовности растет, и в подтверждение тому все больше людей проявляют подлинное сочувствие, подлинную заботу и духовную солидарность. Это распространяется и на китайское население. Не только за пределами Китая, но и в материковом Китае все больше китайцев питают неподдельный интерес к тибетской культуре и духовности. И, опираясь на этот интерес, они испытывают искреннюю озабоченность [положением дел] в Тибете. Многие из них продемонстрировали нам свою солидарность. И это обнадеживающий факт. Ведь какой бы ни была временная политическая ситуация в той или иной стране, люди всё равно остаются людьми. И именно люди оказываются определяющим фактором в том, в каком направлении будет происходить дальнейшее развитие. Мне представляется ценным тот факт, что все больше китайцев проявляют живой интерес и сочувствие. Я это очень ценю.

Вот такими соображениями я хотел с вами поделиться, а теперь перейдем к теме моего выступления. Возможно, многим из вас известно то, что я собираюсь сообщить, но все же я хочу изложить свои основные идеи. У меня есть три главных обязательства. Первое – обязательство человека, одного их шести миллиардов. Все мы являемся частью человечества, и будущее каждого индивидуума зависит от будущего человечества в целом. Поэтому, естественно, мы должны искреннее заботиться о судьбах всего человечества. Поэтому, исходя из этой мотивации, моя первая задача – пропаганда общечеловеческих ценностей. Ведь будущее, счастливое и спокойное, во многом зависит от того, как мы поступаем. Мы встречаемся со множеством проблем. Некоторые проблемы связаны с природными катаклизмами, и их мы не в силах избежать. Определенные аспекты нашего поведения, согласно специалистам, также [плохо поддаются контролю], например, зависимость от погодных условий.

Однако многие проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня, порождены человеком. И здесь, если мы изменим свое отношение и поведение, то они пусть не уйдут полностью, но, по крайней мере, будут сведены к минимуму. В этом нет сомнения. В каждом действии определяющим фактором является мотивация. Если в своих действиях мы руководствуемся состраданием, у нас больше шансов на счастливое будущее. Я считаю сострадание весьма важной общечеловеческой ценностью. Поэтому пропаганда общечеловеческих ценностей – моя задача номер один. Это то, что я называю «секулярной этикой» в отличие от этики религиозной. Когда мы говорим о секулярной этике и о поступках, основанных на секулярной этике, мы подразумеваем такое понимание поведения человека, которое не сковано рамками религиозной веры, но выходит за пределы разделения людей на «верующих» и «неверующих».

Моя вторая задача – пропаганда гармонии в отношениях между различными религиями. Здесь я высказываюсь и действую как верующий человек, исповедующий буддийскую веру. У разных религиозных традиций есть одна важная роль. Они приносят мир в души миллионов людей, раскрывают им внутренние ценности. И даже теперь, в XXI веке, религиозные традиции обладают огромным потенциалом, [они способны] внести значительный вклад в благосостояние человечества.

В то же время, порой религиозные верования становятся источником проблем. И если религии порождают одни только проблемы, то, с буддийской точки зрения, у нас есть полное право от них отказаться. Но, как я говорил ранее, если вы должным образом следуете той или иной религии, то это приносит большую пользу.

Учитывая тот факт, что религии продолжают служить миллионам людей, но в то же время порой создают почву для конфликтов в человеческом обществе, мы можем задаться непростым вопросом – как нам сохранить все то положительное, что несет с собой разнообразие религий, с одной стороны, и предотвратить негативные последствия такого разделения, с другой?

Я вижу здесь одну проблему. Существует концепция «Одна истина – одна религия» и другая концепция «Несколько истин - несколько религий». На первый взгляд кажется, что эти две концепции противоречат друг другу, хотя обе имеют смысл. Как же нам преодолеть эти противоречия? Религии подобны лекарству. В зависимости от вашей болезни вам могут потребоваться разные лекарства. Подобным образом, разным людям, людям с разными ментальными наклонностями необходимы разные истины, разные религии. Каждая религия несет в себе ту или иную истину, так возникает несколько истин.

На уровне отдельной личности, если вы будете питать веру во все это многообразие религий, то ваш ум непременно запутается, вам будет сложно разобраться. Одни говорят, есть бог-творец, другие говорят – нет. Одни говорят, есть душа, другие – нет. Одни говорят, есть следующая жизнь, другие – нет. Очень сложно. Поэтому, приняв во внимание свои ментальные наклонности, вы должны следовать одной религии. На уровне отдельной личности работает концепция «Одна истина – одна религия». Она здесь уместна и необходима. Для того, чтобы развить однонаправленную веру в истинность своего духовного пути, вам нужно опереться на концепцию «Одна истина – одна религия». Но это не означает, что вы должны забыть об уважении к другим традициям. Нет! Вера и уважение – это разные вещи. Питайте веру в свою традицию и, опираясь на веру, как можно старательней применяйте на практике [ее положения]. Что же касается уважения, необходимо осознать ценность и пользу [различных религий]. Не только сегодня, но также и в прошлом, несколько столетий назад, в настоящем, в будущем миллионам людей религии приносили и продолжают приносить колоссальную пользу. Это очевидно. Я, буддист, вижу, какую пользу приносит христианство, ислам, иудейство и другие традиции. Миллионы людей черпали огромное вдохновение в своей традиции. Поэтому есть веские причины уважать и ценить другие религии. Восхищаться ими. Поэтому на индивидуальном уровне, на уровне веры мы придерживаемся концепции «Одна истина – одна религия», но в то же самое время признаем, что на планете есть «Несколько истин - несколько религий», и относимся к ним с уважением. Так мы сможем преодолеть это противоречие.

И еще я хотел бы добавить для верующих. Когда вы принимаете ту или иную веру, вы должны быть серьезны и искренне. Среди тибетских буддистов тоже встречаются люди, которые довольствуются одним лишь названием «буддист». Есть те, кто с полной уверенностью считает себя буддистом, но при этом неразборчив в своих поступках. Это свидетельствует о недостатке искренности и серьезности. Это касается и меня. Если я учу других не совершать негативных поступков, но при этом сам не уделяю своим поступкам должного внимания, то это говорит о недостатке искренности. К примеру, я всегда учу людей довольствоваться малым, [неправильно будет], если при этом я стану потворствовать своим желаниям…Есть один замечательный способ это проверить. В прошлом (сейчас уже нет) я порой любил посещать торговые центры. Столько разных товаров – красота! Когда я прихожу туда, какую-то часть моего существа начинают будоражить желания - я хочу это, хочу то, хочу то. А потом я спрашиваю себя: «Тебе действительно это нужно? И отвечаю – нет. Это у меня есть и это тоже. Не к чему».

Вот такой ментальный процесс. Видите, даже у человека, который искренне верит в то, что необходимо довольствоваться малым, все равно возникают желания. Поэтому, если вы серьезны в своей приверженности той или иной традиции, тогда еще до того, как возникнет жадность, вспомните о необходимости воздерживаться от излишеств, о простоте.

Вам предстоит встреча с вашим врагом, человеком, который вам не по душе. Вспомните о терпимости, об умении прощать. Мои христианские братья предлагают один весьма практичный метод. Они говорят: когда вы встречаетесь со своим так называемым врагом, мысленно представьте себе, что в нем – бог. Это образ сразу же уменьшит ваш гнев, вашу ненависть. Это подлинная практика. Когда мы принимаем религию, мы должны быть искренними и серьезными. Мы должны применять на практике то, чему учит наша традиция. Должны переносить эти принципы в свою повседневную жизнь.

Что же касается неверующих и даже тех, кто испытывает ненависть к религии, что ж, ничего, не важно. Можете продолжать в том же духе. Если вы счастливы в своем выборе, пусть будет так. Но общечеловеческие ценности необходимы для того, чтобы мы чувствовали себя счастливыми. Эти фундаментальные ценности нельзя забывать. Они очень важны. Поэтому даже неверующим людям не стоит преуменьшать важность ценностей внутреннего порядка.

Итак, существуют разные традиции, но если вы посмотрите внимательно, все они несут послание любви, сострадания, терпимости, умения прощать и довольствоваться малым, придерживаться самодисциплины. Несмотря на различие в философских подходах, философских взглядах, в аспекте практики они почти идентичны.

Обычно мы хотим получить самое лучшее. Если вы спросите, какая из религий – самая лучшая (мне кажется, многих людей мучает этот вопрос), то вам не удастся добиться какого-то однозначного ответа. Я часто говорю людям, что вопрос «Какая религия лучше?» - вопрос во многом бессмысленный, потому что о плюсах и минусах той или иной религии можно говорить только в контексте конкретной ситуации. Удачной аналогией здесь могла бы быть аналогия с лекарством. Если бы вас спросили: «Какое лекарство самое лучшее?», то это вопрос бессмысленный. О «самом лучшем лекарстве» можно говорить лишь в контексте той или иной болезни. Не упоминая болезнь, невозможно определить, какое лекарство лучше.

Как для определенной болезни можно подобрать наилучшее лекарство, так же и для человека с определенными ментальными наклонностями можно подобрать наилучшую религию. «Лучшая» здесь будет означать «наиболее эффективная». И еще один пример. Если ментальные наклонности человека таковы, что концепция бога-творца, абсолюта, высшего существа, от которого зависят все сотворенные им существа, становится мощным методом изменения этого человека к лучшему … (представьте себе, вы – сотворенное существо, ваше будущее зависит от бога-творца, творец хочет, чтобы вы были добрым и любящим, и, искренне веря в это, вы проявляете больше добросердечия). Для такого человека более всего подойдет одна из теистических религий. Теистическая религия для него – самая лучшая.

И другая точка зрения. Нет никакой «центральной власти», никакого абсолюта, но каждый индивидуум сам несет полную ответственность, всё – на ваших плечах. Такой подход является эффективным для человека, который думает: «Все зависит от меня, от моих действий. Если я сделаю что-то не так, то последствия придется пожинать мне самому. Мне будет некого в этом винить». Для людей, которым ближе такой подход, более эффективными окажутся нетеистические религии. Они для них – самые лучшие.

Подобно тому, как в отношении лекарств мы не можем говорить о каком-то одном «самом лучшем лекарстве» вообще, без ссылки на болезнь, и в то же время для конкретной болезни мы можем проводить сравнения, ссылаясь, например, на разницу в цене, так же в большинстве мировых религий можно выделить два аспекта: этический, или практический аспект, и метафизический, или философский аспект. В области философии могут наблюдать огромные различия. У одних религий более сложная философия, у других – менее.

И хотя мы видим все эти значительные различия в сфере метафизики, теологи и философии, все же мы не вправе утверждать, какая из религий лучше в плане эффективности. Однако мы можем задать вопрос, к чему же сводятся все эти различные философские течения? И сводятся они к основополагающему учению об этике, о нравственной дисциплине.

Именно в силу сходства основополагающих практик, базовых норм, некоторые мои братья среди христиан называют меня «хорошим христианином». Однажды в Австралии, где я выступал с публичной лекцией, перед началом меня представлял христианский священник. Он сказал тогда, что считает меня хорошим христианином. Естественно, на уровне философских взглядов я не являюсь христианином. Здесь между буддистом и христианином большая разница. Но если говорить о том, как эта философия проявляется на практике, то обе религии учат любви, доброте, умению прощать и довольствоваться малым, простоте, терпимости. Если смотреть под таким углом, то, пожалуй, он может считать меня христианином, а я могу считать его буддистом.

Какими бы ни были различия в философии, пусть даже фундаментальные, они не так уж важны. Важно, во что эта философия выливается на практике. А тут все религии едины. Поэтому мы можем воспитать в себе подлинное уважение к другим религиям, взяв за основу ясное осознавание того факта, что все они стоят на одних и тех же ценностях.

У религий различные философские подходы, но эти различия нам необходимы. Если мы приходим к этому пониманию, то, встречаясь с различием в философских взглядах, мы думаем: «Замечательно! Человечеству это необходимо». Такая мысль рождается в нашем сознании. Моя вторая задача, пропаганда гармонии в отношениях между религиями, также служит делу мира во всем мире. Ведь, как и в прошлом, сегодня порой возникают проблемы из-за различий в вероисповедании.

И, наконец, моя третья задача - проблема Тибета.

Возвращаясь к первой задаче, я всегда подчеркиваю, что подлинный долгосрочный мир во всем мире достижим только в том случае, если у нас мир в душе. И как рождается мир в душе? Он начинается на уровне отдельной личности. Мне кажется, что в конечном итоге истинный сострадательный настрой, подлинный долгосрочный мир – достижимая цель, хотя это требует времени. Но возможность существует, и потому нам нужно ясное осознавание, ясное видение своей задачи. [Цель эта - преобразование] мира в одну большую семью, где много любви и сострадания. Для того, чтобы это видение получило материальное воплощение, мы должны применять различные усилия и методы. И первый метод – это то, что я называю «внутренним разоружением».

Здесь нам необходимо четкое понимание того, что такое внутренний мир человека, мир эмоций. В мире эмоций, весьма обширной сфере, можно выделить эмоции негативные и эмоции позитивные. Обычно мы допускаем ошибку, считая эмоции неотъемлемой частью своего ума, частью своей природы. И проблема заключается в том, что мы не уделяем им должного внимая, исходя из предпосылки, что эмоции заложены в нас от природы Мы пренебрегаем внутренними ценностями. Я же считаю крайне важным подходить к рассмотрению нашего ума более пристально. В ряду эмоций - гнев, ненависть, зависть, относятся к разрушительным. Они не только являются источником проблем для человеческого сообщества, но также разрушительно сказываются на нашем внутреннем самоощущении и здоровье. Естественно, если эти эмоции приходят постоянно, тогда мы тотчас же теряем сон, аппетит, нарушается пищеварение и покой ума. Повышается кровяное давление, случается много негативного. Поэтому необходимо ясно понимать, что некоторые эмоции носят разрушительный характер.

Опираясь на законы природы, мы можем сказать, что там, где есть разрушительные силы, также присутствуют противоядия к ним. В нашем случае противоположностью разрушительных сил становится чувство внутренней близости, любви, внимания, заботы, которые возникают не в силу религиозной веры, но являются частью нашей природы. Их семена заложены в нас от природы.

Разнообразные эмоции необходимы для нашего выживания. Если мы рассмотрим функцию или роль этих эмоций с естественнонаучной точки зрения, то сможем сказать, что роль эмоций, относящихся, например, к группе «привязанность», заключается в том, чтобы притягивать те условия, которые для нас желательны. Эмоции же, относящиеся к группе «гнев, или враждебность», направлены на то, чтобы устранить или предотвратить те препятствия и условия, которые нам мешают. Таким образом, на более грубом уровне, эти эмоции – средство необходимое нам для выживания. Мы – человеческие существа, у нас есть это замечательное сознание, и мы должны попытаться проводить исследование на более глубоком уровне. Тогда мы сумеем увидеть, что негативные, деструктивные эмоции приносят нам вред.

С другой стороны существуют также привязанность, чрезвычайно сильное желание, чрезвычайно сильный эгоцентризм. Если мы проанализируем их на более глубоком уровне, то увидим, что и они разрушительны. Почему? Потому что под влиянием этих эмоций мы не способны видеть реальность. Если вы проведете эксперимент, проанализируете сильные эмоции, такие как привязанность, гнев, враждебность и т.д., то увидите, что они обладают тенденцией заслонять ясную картину мира. И это еще не все. Они обычно следуют за сильной ментальной проекцией – прослеживается тенденция преувеличивать качества объекта, на котором мы сфокусированы. Поэтому когда негативные эмоции полностью захватывают нас, мы не способны ясно видеть реальность. Какой бы метод мы ни применили в этих обстоятельствах - вне зависимости от того, направлен он на притягивание или отторжение объекта, - этот метод не будет соответствовать реальности. Обычно его применение влечет за собой усугубление наших проблем. Эти сильные эмоции основаны на неведении и потому деструктивны.

Нам, человеческим существам, конечно, необходимы методы создания благоприятных условий, с одной стороны, и устранения неблагоприятных, с другой. Вопрос в том, можем ли мы найти такие методы, которые бы не опирались на негативные эмоции: сильную привязанность и гнев?

С моей точки зрения, позитивные эмоции, например, подлинное сострадание, не основаны на неведении. При этом, нам необходимо знать о существовании разных типов сострадания, чтобы определить какой из них не основан на неведении. Мы должны проводить различия между разными видами любви или сострадания. Сострадание, которое мы испытываем к очень близкому нам человеку, может быть смешано с привязанностью, может не являться подлинным состраданием. Это предвзятое сострадание.

Истинное же сострадание не должно быть предвзятым. Если чувство близости и заботы возникает в вас, только потому что какой-то человек, животное или предмет представляется приятным вам лично, тогда это предвзятое сострадание. В конечном итоге, его центром являетесь вы сами.

Во втором случае чувство заботы возникает в вас на основе понимания того, что другие тоже обладают правом преодолеть страдания и достичь удовлетворения или счастья, вне зависимости от того, как они относятся к вам. Пусть даже они – ваши враги. Вы называете человека врагом, потому что он вредит вам. Если же говорить о его собственных правах, то и у него есть право преодолеть страдания.

Понимая это, взрастите в себе подлинное чувство заботы, подлинное чувство сострадания, которое является непредвзятым. Если вы внимательно рассмотрите его, то заметите, что в этом сострадании, которое основано на простом признании того факта, что другие также стремятся к счастью и преодолению страданий, а также от природы присущего им права на достижение этих целей, в этой эмоции (учитывая, что в ней нет никакой ссылки на «я») нет места преувеличению ментальных проекций. Ведь оно основано на признании основополагающей истины, описывающей природу другого существа. Такое сострадание является истинным.

Это подлинное сострадание, возможно, более ощутимо в наши юные годы. Конечно, оно может носить ограниченный характер, но всё же во младенчестве и детстве мы не склонны проводить различий между людьми на основе того, связаны они с нами или нет, близки нам или нет. Наша реакция на других людей в большей степени основана на врожденном сопереживании другим.

Это чувство любви, сопереживания мы можем развить, перенести на большее число людей посредством логического размышления, посредством тренировки ума. Это особенно актуально сегодня, когда научные изыскания наглядно демонстрируют, что сострадание приносит внутреннюю силу.

Одно из интересных научных открытий связано с изучением намеренного развития сострадания. Оно показывает, что та часть мозга, которая наиболее сильно активируется при развитии сострадания, тесно связана с той частью мозга, которая отвечает за моторную активность и приводит нас в движение. Услышав об этом новом открытии, я подумал, что в нем есть доля истины, ведь когда мы развиваем подлинное сострадание и сочувствие к другим, мы естественным образом преисполняемся мужеством и силой. Когда в вас проявляется эта сила и мужество, в вас усиливается инстинктивное желание протянуть руку другим, помочь им.

Это автоматически снижает уровень страха и рождает уверенность в своих силах, что и дарит нам мир в душе. Более спокойное состояние ума благоприятно сказывается на здоровье. Поэтому практика развития сострадания действительно полезна для человека. В семье, где глава семьи начинает проявлять больше сострадания, это тотчас же позитивно сказывается на всех остальных ее членах. Постепенно они также начинают проявлять схожее поведение или отношение к жизни. Так мы распространяем сострадательный настрой внутри сообщества. Но, конечно, это требует времени. На мой взгляд, в современной системе образования мы уделяем слишком много внимания развитию мозга и недостаточно - прививанию внутренних ценностей. Нам нужно проводить больше исследовательской работы в этой связи. Ведь пропаганда внутренних ценностей осуществляется не посредством молитвы или религиозной веры, но на основе здравого смысла и образования, опирающегося на научные открытия.

Когда позитивные эмоции возрастают, негативные естественным образом снижаются. Таков путь внутреннего разоружения.

Теперь о «внешнем разоружении». Здесь нам нужно подумать о росте объемов вооружения и, прежде всего, ядерного. В прошлом, во времена холодной войны, когда еще существовал Советский Союз и Восточный блок, мне несколько раз доводилось бывать восточной границе, со стороны Восточной Германии. Я помню, по ночам люди испытывали страх: если что-то пойдет не так, противоположная сторона может применить ядерное оружие.

Я также бывал в Японии, в Хиросиме и Нагасаки, где была применена атомная бомба. В то время еще были в живых пожилые японцы, которые пострадали от ядерного оружия, а в местном музее была выставлена пачка иголок, которые расплавились прямо в упаковке. Видя все это, я глубоко осознал, как ужасно ядерное оружие. Но оно по-прежнему существует.

По счастью, в мир уже приступил к серьезному обсуждению возможности сокращения вооружений. Это отрадно. Но нам еще предстоит поставить вопрос об их полном запрещении. И делать это нужно постепенно: сперва запретить ядерное оружие, затем химические и биологические виды вооружений. Есть люди, в особенности ученые, которые активно обсуждают эту тему. Мне кажется, это замечательно.

Мы будем действовать постепенно, и, в конце концов, освободим наш мир не только от ядерного оружия, но и военной мощи в целом. Вот, что я понимаю под «внешним разоружением». Лауреаты Нобелевских премий выступили с совместной инициативой, направленной на введение запрета на коммерческие операции с вооружением. Мне кажется, это прекрасно. Действуя так, мы сможем создать подлинный мир в семье, затем распространить его на сообщество людей, а затем – на все человечество в целом. Когда общество станет более сострадательным и более мирным, тогда с каждым новым поколением люди естественным образом будут становиться мягче и миролюбивее.

Политики, бизнес-элита, лидеры, которых порождает общество, где слишком много конкуренции, слишком много зависти, слишком много гнева, слишком много стресса, естественно будут людьми, лишенными покоя. Поэтому неверно было бы винить во всем отдельно взятых лидеров. Чего-то не хватает нашему обществу в целом. Каждый отдельно взятый человек должен прилагать усилия, только в этом случае есть надежда на перемены. Таковы мои мысли. Куда бы я ни поехал, я всегда озвучиваю их, и я хотел поделиться ими и сегодня в столице самой влиятельной страны мира. Я надеюсь, что по меньшей мере кто-то из вас согласен со мной, и эти люди внесут свой посильный вклад.

Спасибо!

Перевод Юлии Жиронкиной

Наша вера в науку

статья Его Святейшества Далай-ламы на первой полосе газеты New-York Times

12 ноября 2005

Наука всегда восхищала меня. Еще ребенком в Тибете я испытывал неистребимое желание разобраться в устройстве вещей. Когда мне попадалась игрушка, я играл в нее какое-то время, а затем разбирал ее по частям, чтобы понять, как она устроена. Когда я стал старше, то подошел с той же пытливостью к кинопроектору и антикварному автомобилю.

Одно время меня особенно занимал старый телескоп, с помощью которого я постигал небеса. Как-то ночью, глядя на луну, я вдруг осознал, что на ее поверхности есть тени. Я тотчас же заставил двух своих старших наставников посмотреть в телескоп, потому как это противоречило древней версии космологии, которой меня учили. В соответствие с ней, луна была небесным телом, излучающим собственный свет.

Мой же телескоп показывал, что луна – всего лишь голая каменистая поверхность, усеянная кратерами. Если бы автор того трактата IV века писал его сегодня, он бы, несомненно, иначе изложил главу о космологии.

Если наука докажет несостоятельность тех или иных положений буддизма, буддизму придется их пересмотреть. С моей точки зрения, науку и буддизм объединяют стремление к истине и постижению реальности. Позаимствовав у науки знания о тех аспектах действительности, где она, возможно, достигла большей глубины постижения, буддизм, на мой взгляд, обогатит свое мировоззрение.

На протяжении многих лет я, опираясь на собственную инициативу и содействие Института ума и жизни, основанного при моем участии, имел возможность встречаться с учеными для обсуждения их трудов. Ученые с мировым именем, не жалея сил, наставляли меня в субатомной физике, космологии, психологии и биологии.

Но именно дискуссии о нейробиологии оказались наиболее значимыми. Этот обмен мнениями положил начало жизнеспособному научному проекту, сотрудничеству между монахами и нейробиологами в области изучения тех изменений в деятельности мозга, которые может произвести медитация.

Цель здесь не в том, чтобы доказать правоту или ошибочность буддизма, и не в том, чтобы привлечь в буддизм новых последователей, но, скорее, в том, чтобы вывести эти методы из традиционного контекста, изучить их потенциальную пользу и поделиться находками с каждым, кто сочтет их полезными.

Ведь если практики моей традиции объединить с научными методами, тогда, возможно, мы сумеем сделать еще один маленький шаг в сторону облегчения человеческих страданий.

И это сотрудничество уже принесли плоды. Доктор Ричард Дэвидсон, нейробиолог Висконсинского университета, опубликовал результаты томографических исследований мозга медитирующих лам. Он обнаружил, что во время медитации повышается активность тех областей мозга, которые, по научным данным, связаны с ощущением счастья. Он также открыл, что чем дольше человек занимается медитативными практиками, тем ощутимее повышение активности этих областей.

Продолжаются и другие исследования. В Принстонском университете нейробиолог доктор Джонатан Коэн изучает влияние медитации на внимание. На медицинском факультете Калифорнийского университета в Сан-Франциско доктор Маргарет Кемени исследует влияние медитации на развитие сочувствия в школьных учителях.

Какими бы ни были результаты этой работы, меня радует, что она идет. Видите ли, многие считают, что наука и религия находятся в противоборстве. Хотя я согласен с тем, что некоторые религиозные концепции расходятся с научными фактами и принципами, я также чувствую, что представители этих двух миров способны к осмысленной дискуссии - той, что, в конечном итоге, позволит глубже понять те острые проблемы, с которыми мы сталкиваемся в нашем взаимозависимом мире.

Одним из моих первых наставников в области науки был немецкий физик Карл фон Вайцзеккер, который являлся учеником теоретика квантовой физики Вернера Хайзенберга. Доктор Вайцзеккер был столь любезен, что согласился прочитать мне несколько учебных курсов по научным темам. (Признаюсь, когда я слушал его, то находился под впечатлением, будто способен уловить все хитросплетения научного рассуждения. Когда же занятие заканчивалось, я зачастую обнаруживал, что усвоил лишь малую из его объяснений).

Более всего меня восхищало то, что доктор Вайцзеккер беспокоился как о философской подоплеке квантовой физики, так и об этических последствиях науки вообще. Он чувствовал, что [точные] науки могли бы извлечь пользу из исследования тем, которые обычно отдаются на откуп гуманитарным.

Я полагаю, что мы должны изыскать возможность сделать так, чтобы соображения этического характера принимались в расчет при определении направления развития науки, и особенно наук биологических. Взывая к фундаментальным этическим принципам, я не проповедую смешения религиозной этики и научного поиска. Скорее, я говорю о том, что я называю «секулярной этикой», которая опирается на принципы общие для всех людей – сострадание, терпимость, внимание к другим, ответственность за использование знания и силы. Эти принципы минуют барьеры между верующими и неверующими; они принадлежат не какой-то одной вере, но всем верам одновременно.

Сегодня наши знания о строении человеческого мозга и тела, на генетическом и клеточном уровне, достигли новой ступени сложности. Научные достижения в области генетических манипуляций, например, означают, что ученые могут теперь создавать новые генетические образования, наподобие гибридов животных и растительных видов. К чему это приведет в долговременной перспективе – неизвестно.

Порой, когда ученые концентрируются на своих узких областях, их глубокое сосредоточение не позволяет им увидеть более широкие последствия, которые могут иметь их изыскания. В моих беседах с учеными я стараюсь напомнить им о более глобальных целях, которые стоят за их каждодневной работой.

Сейчас это важно как никогда. Совершенно очевидно, что мы в своих нравственных представлениях не можем угнаться за скоростями научного развития. И всё же последствия этого прогресса таковы, что мы больше не можем говорить, что мы предоставляем отдельным личностям право решать, что делать с этим знанием.

Эту точку зрения я намереваюсь изложить в своем докладе на ежегодной конференции Общества нейробиологии в Вашингтоне. Я выскажусь о том, что связь науки и общества в целом более не является исключительно академической темой. Этот вопрос должен обрести особую актуальность для тех, кто обеспокоен судьбой человеческого существования.

Более серьезный диалог между нейробиологией и обществом (как, впрочем, и всеми другими научными областями и обществом) мог бы углубить наше понимание того, что это значит – быть человеком, а также нашей ответственности перед миром природы, который мы населяем вместе с другими живыми существами.

Подобно тому, как мир бизнеса начинает вновь уделять внимание этике, мир науки извлечет большую пользу, если придет к глубокому осмыслению последствий собственной работы. Ученые должны быть не только специалистами в своей сфере, им также необходимо помнить о своей мотивации и более глобальной цели своих трудов, которая есть совершенствование человечества.

Тензин Гьяцо, 14-тый Далай-лама

Статья опубликована в день выступления Его Святейшества на ежегодной конференции Общества нейробилогии в Вашингтоне, США, где его слушали 16 тысяч ученых из разных стран мира.

Перевод: Юлия Жиронкина

Наука на перепутье

доклад Его Святейшества Далай-ламы на ежегодной конференции Общества нейробиологов в Вашингтоне

12 ноября 2005

В последние десятилетия наука сделала огромный шаг вперед в понимании человеческого мозга и всего человеческого организма в целом. Более того, новые открытия генетики переводят нейробиологические исследования в области функционирования биологических организмов на тончайший генный уровень. В результате открываются невиданные ранее технологические возможности для манипулирования набором кодов жизни, что, в свою очередь, позволяет допустить появление совершенно новых реалий для человечества в целом.

Сегодня вопрос взаимодействия науки с более широкими слоями общества уже не является предметом, обсуждаемым исключительно в академических кругах. Он должен стать насущным вопросом для всех тех, кто озабочен судьбой человечества. Поэтому я считаю, что диалог между нейробиологами и обществом может принести огромную пользу - он углубляет наше понимание того, что означает быть человеком, и помогает лучше осознать ответственность за мир живой природы, который мы населяем наравне с другими живыми существами. Мне приятно отметить, что более широкое взаимодействие науки и общества выражается, в частности, в растущем интересе некоторых ученых нейробиологов к углубленному ознакомлению с дисциплинами буддистского созерцания.

Мой собственный интерес к науке сперва был не более чем любознательностью маленького непоседливого мальчика, подрастающего в Тибете. Однако постепенно я осознал колоссальную важность науки и технологий для понимания открывающегося мне современного мира. Я не только стремился к постижению определенных научных идей, но также прилагал попытки к понимаю более широких последствий новых достижений в области человеческих познаний и технологических возможностей, которые открывает наука. На протяжении долгих лет меня особенно интересовали такие области научных изысканий, как субатомная физика, космология, биология и психология.

Своими скромными познаниями в этих областях я обязан Карлу фон Вайцзеккеру и покойному Дэвиду Бому, которые столь щедро уделяли мне время, и которых я считаю своими учителями в квантовой механике. А в области биологии и, в особенности нейробиологии, - покойному Роберту Ливингстону и Франциско Вареле. Я также признателен тем многочисленным выдающимся ученым, с которыми мне выпала честь вести беседы под эгидой Института ума и жизни, который в 1987 году стал инициатором проведения конференций по проблемам ума и жизни в моей резиденции в Дхарамсале в Индии. Этот диалог продолжается уже многие годы, а последняя конференция в рамках Института ума и жизни только что завершилась на этой неделе здесь, в Вашингтоне.

Некоторые наверняка недоумевают: «С чего бы буддистскому монаху проявлять такой глубокий интерес к науке? Какая может быть связь между буддизмом, древнеиндийской философской и духовной традицией, и современной наукой? Какую пользу может извлечь для себя такая наука, как нейробиология, из диалога с традицией буддистского созерцания?»

Конечно, у традиции буддистского созерцания и современной науки разные исторические, интеллектуальные и культурные корни. Однако, я уверен, что в основе своей они имеют много общего, особенно в том, что касается базовых философских воззрений и методологии. На философском уровне и буддизм, и современная наука едины в своих глубоких сомнениях в отношении любых понятий, связанных с абсолютом, будь то концепция трансцендентного существа, вечности или такие неизменные принципы, как душа или основополагающий субстрат реальности.

И буддизм, и наука предпочитают объяснять эволюцию и возникновение космоса и жизни в терминах сложных взаимосвязей, действующих в рамках естественных законов причинно-следственной зависимости. С методологической точки зрения, обе традиции придают особое значение эмпиризму. Например, в традиции буддистского исследования из трех источников знания (опыт, логика и авторитетные источники) самую важную роль играют доказательства, полученные на опыте. Далее следует логика и лишь потом - авторитетные источники. Это означает, что в исследовании реальности, с буддистской точки зрения, по крайней мере, в принципе, эмпирические данные должны возобладать над авторитетом священных текстов независимо от того, сколь глубокое почтение мы питаем к тому или иному письменному источнику.

Даже когда знание достигнуто посредством логического анализа или умозаключений, его адекватность, в конечном итоге, должна быть подтверждена фактами, полученными экспериментальным путем. Исходя из этих методологических принципов, я часто указывал своим коллегам буддистам, что эмпирически подтвержденные открытия современной космологии и астрономии должны заставить нас изменить, а иногда и вовсе отвергнуть многие аспекты традиционной космологии в том виде, в каком они изложены в старинных буддистских текстах.

Поскольку главной движущей силой, лежащей в основе буддийского исследования действительности, является основополагающее стремление к освобождению от страданий и улучшению положения человека, главным направлением традиции буддийского исследования становится изучение человеческого ума и его различных функций. Мы исходим из предпосылки, что более глубокое постижение человеческой психики поможет нам найти методы трансформации наших мыслей, эмоций и стоящих за ними глубинных наклонностей для того, чтобы достичь более цельного и удовлетворяющего нас способа существования.

Именно в этом контексте буддистской традицией была разработана подробнейшая классификация ментальных состояний, а также техник созерцания для совершенствования определенных качеств ума. Таким образом, подлинный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой по широкому кругу вопросов в области человеческого сознания (от процесса познания и эмоций до понимания присущей человеческому мозгу способности к трансформации) может оказаться не только чрезвычайно интересным, но и потенциально полезным.

По собственному опыту могу сказать, что мои знания в таких областях, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, воображение и пластичность мозга значительно обогатились в процессе бесед с нейробиологами и психологами. Наглядно доказанное нейробиологами и медиками влияние простого физического прикосновения на увеличение размера мозга младенца в первые недели жизни неопровержимо свидетельствует о тончайшей взаимосвязи между состраданием и переживанием счастья.

Буддизм уже очень давно отстаивает положение о том, что в человеческом мозге заложен колоссальный потенциал к трансформации. С этой целью в буддистской традиции разработан большой набор методов созерцания или медитативных практик, направленных, прежде всего, на достижение двух основных результатов – взращивания сострадания в сердце и глубокого проникновения в природу вещей, что также называют союзом сострадания и мудрости. В основе этих медитативных практик лежат два ключевых приема – совершенствование внимания и его продолжительное применение, с одной стороны, и управление эмоциями и их трансформация, с другой.

Мне кажется, что в обоих случаях существует возможность для научного сотрудничества между традицией буддистского созерцания и нейробиологией. Например, современная нейробиология значительно продвинулась в понимании механизмов функционирования мозга, которые связаны как с вниманием, так и с эмоциями. Традиция буддистского созерцания, учитывая ее давний интерес к практикам тренировки ума, выработала практические методы совершенствования внимания и трансформации эмоций.

Следовательно, сотрудничество между нейробиологами и традицией буддистского созерцания делает возможным изучение влияния целенаправленной мозговой активности на мозговые циклы, которые, как было доказано, оказывают существенное влияние на определенные ментальные процессы. Как минимум, подобный междисциплинарный обмен поможет поднять важные вопросы во многих ключевых областях. Например, вопрос – обладает ли человек фиксированной способностью регулировать свои эмоции и внимание, или же, как утверждает буддистская традиция, способность регулировать эти процессы поддается значительным изменениям приблизительно в той же степени, в какой могут меняться поведенческие системы или системы мозга, связанные с данными функциями?

Есть область, в которой традиция буддистского созерцания может внести важный вклад – это разработанные в ней практические методы развития сострадания. Что касается тренировки ума для повышения внимания и регулирования эмоций, то здесь также важно поставить вопрос, зависит ли эффективность конкретных методов от фактора времени, с тем, чтобы приспособить новые методы к потребностям возраста, здоровья и другим переменным факторам.

Однако здесь нужна осторожность. Когда в междисциплинарном диалоге встречаются две радикально отличные научные традиции, такие как буддизм и нейробиология, это неизбежно влечет за собой проблемы, которые обычно возникают при обменах, выходящих за пределы культурных и междисциплинарных границ. Например, если мы говорим о «науке медитации», мы должны очень точно понимать, что подразумевается под этим понятием. В моем представлении ученым важно четко понимать различные значения, которые несет такой важный термин, как медитация, в традиционном контексте.

Например, в традиционном контексте, термины, обозначающие медитацию, - это «бхавана» (на санскрите) или «гом» (на тибетском). Санскритский термин несет в себе идею развития, например, развития определенной привычки, или образа жизни. Тибетский же термин «Гом» имеет значение постепенного приучения себя к чему бы то ни было. Если говорить кратко, то медитация в традиционном буддистском контексте означает осознанную ментальную активность, которая направлена на постепенное приучение себя к избранному объекту, факту, теме, привычке, мировоззрению или образу жизни.

В более широком контексте существуют две категории медитативной практики. Первая сосредоточена на достижении спокойного состояния ума, а вторая - на когнитивных процессах, ведущих к пониманию. Их называют соответственно: стабилизирующая медитация и аналитическая медитация. В обоих случаях медитация может принимать разные формы. Например, мы можем сделать тот или иной предмет объектом своего познания, как мы поступаем в случае медитации о преходящей природе явлений. Или медитация может быть направлена на культивирование определенного состояния ума, например, чувства сострадания, посредством развития сильного искреннего, альтруистического желания облегчить страдания других существ. Или же медитация может работать с воображением. Здесь мы исследуем потенциал человека к созданию ментальных картин, что может быть использовано разными способами для достижения покоя и стабильности ума. Таким образом, очень важно понимать, какие именно формы медитации изучаются в процессе совместных исследований, чтобы применяемые методы научного исследования соответствовали сложности изучаемых медитативных практик.

Есть еще одна область, где от ученых потребуется способность к критическому анализу. Они должны уметь проводить различие между эмпирическими аспектами буддистской мысли и практики созерцания, с одной стороны, и метафизическими предпосылками, связанными с этими медитативными практиками, с другой. Иными словами, подобно тому, как в научном подходе мы должны выделять теоретические предположения; эмпирические данные, основанные на экспериментах, и последующие интерпретации, в буддизме нам также следует различать теоретические предположения; подтвержденные опытным путем параметры ментальных состояний и последующие философские интерпретации.

Действуя таким образом, обе стороны диалога смогут найти смогут найти общую платформу для обсуждения эмпирических фактов, относящихся к человеческому мозгу, и не впасть в искушение втиснуть одну научную дисциплину в рамки другой. Несмотря на то, что философские предпосылки и последующие концептуальные интерпретации могут различаться в обеих научных традициях, всё же, если речь идет об эмпирических фактах, то факты должны оставаться фактами, какой бы способ описания мы ни избрали. Какова бы ни была истинная природа сознания, в независимости от того, можно или нет свести ее к чисто физическим процессам, – я уверен в возможности совместного постижения экспериментальных фактов, касающихся различных аспектов нашего восприятия, мыслей и эмоций.

Мне кажется, что при соблюдении таких мер предосторожности, тесное сотрудничество между двумя традициями исследования может внести свой вклад в расширение нашего понимания сложного мира внутреннего субъективного опыта, который мы называем умом.

И уже сегодня становится очевидна польза от такого сотрудничества. Предварительные отчеты свидетельствуют о том, что результаты разработанных в буддизме методов тренировки ума (например, регулярного выполнения простой практики сохранения бдительности или осознанного развития сострадания), которые приводят к ощутимым изменениям в мозге, связанным с позитивными состояниями ума, подлежат измерению.

Недавние открытия в области нейробиологии продемонстрировали на уровне синаптических связей и появления новых нейронов врожденную пластичность мозга, выявляемую под воздействием внешних стимулов, таких как добровольные физические упражнения или обогащенная окружающая среда. Традиция буддистского созерцания может расширить эту область научных изысканий, предложив иные типы тренировки ума, которые также будут иметь отношение к нейропластичности. Если выяснится, как это утверждает буддистская традиция, что умственная практика может оказывать влияние на ощутимые синаптические или нейронные изменения в мозге, то это может иметь далеко идущие последствия.

Результаты такого исследования не будут сводиться исключительно к расширению наших знаний об уме человека. Гораздо более важно, что они могут иметь огромное значение для нашего понимания процесса обучения и психического здоровья. Подобным же образом, если, как заявляет буддистская традиция, сознательное развитие сострадания может привести к коренному изменению мировоззрения того или иного человека, что повысит степень сопереживания другим живым существам, то это будет иметь серьезные последствия для всего общества в целом.

И, наконец, я полагаю, что сотрудничество между нейробилогией и традицией буддистского созерцания может пролить свет на жизненно важные вопросы отношений этики и нейробиологии. Независимо от представлений конкретных личностей об отношениях этики и науки, на практике наука развивается в первую очередь как эмпирическая дисциплина с нейтральной моральной позицией, свободной от каких бы то ни было нравственных оценок. Наука воспринимается в основном как способ исследования, который дает подробные знания об эмпирическом мире и основополагающих законах природы. С чисто научной точки зрения создание ядерного оружия это воистину замечательное достижение. Но поскольку в этом изобретении заложена потенциальная возможность причинения огромных страданий вследствие невообразимого количества смертей и разрушений, то мы рассматриваем его как разрушительное. Это нравственная оценка, которая и должна определять, что позитивно, а что негативно. До недавнего времени процветал подход, при котором наука и этика разделялись на том основании, что мораль человека должна развиваться вместе с ростом его познаний.

Сегодня же человечество находится на перепутье. Новейшие достижения в области нейробиологии, и в особенности генетики, к концу двадцатого столетия открыли новую эру в истории человечества. Наши знания о человеческом мозге и теле на клеточном и генном уровне, вкупе с технологическими возможностями для манипулирования генами достигли такого высокого уровня, что вместе с ними возникает великое множество проблем этического характера. Совершенно очевидно, что наша мораль попросту не поспевает за столь быстрым прогрессом в области освоения новых знаний и возможностей. При этом последствия новых открытий и их практического применения настолько серьезны, что речь идет уже о самом понятии человеческой природы и сохранении человека как вида.

Мы, как общество, больше не можем придерживаться той точки зрения, что наша задача состоит лишь в том, чтобы и дальше развивать научное познание и совершенствовать технологии, предоставляя каждому отдельному человеку выбирать, как использовать это знание и технологические возможности. Мы должны найти способ сделать так, чтобы базовые гуманные и этические соображения принимались во внимание при определении направления научного развития, особенно в биологических науках. Говоря о базовых этических принципах, я не призываю объединить религиозную этику и научный поиск. Я скорее имею в виду то, что я называю «секулярной этикой», которая включает в себя такие ключевые этические принципы как сострадание, терпимость, забота, уважение к другим и ответственное использование знаний и технологических возможностей – принципы, для которых не существует барьеров между верующими и не верующими, между последователями разных религий.

Лично мне нравится представлять все виды человеческой деятельности как пальцы на одной руке. До тех пор пока каждый из этих пальцев соединен с ладонью человеческого сочувствия и альтруизма, они все вместе продолжают служить на благо человечества. Мир, в котором мы живем, поистине един. Современная экономика, электронные средства коммуникации, международный туризм, проблемы окружающей среды ежедневно напоминают нам, насколько глубоко взаимосвязано все в современном мире. И в этом взаимосвязанном мире сообщества ученых играют жизненно важную роль.

Так сложилось исторически, что сегодня ученые пользуются огромным доверием и уважением со стороны общества, гораздо большим, чем моя собственная философия и религия. Я призываю ученых подчинить свою профессиональную работу диктату фундаментальных этических принципов, единых для всех человеческих существ.

Приведенный текст составлен на основе доклада Далай-ламы, с которым он выступил на ежегодной встрече Общества нейробиологов 12 ноября 2005 г. в Вашингтоне. Текст подготовлен Офисом Тибета в Нью-Йорке.

О паломничестве по святым местам

Эксклюзивное эссе духовного лидера буддистов журналу «NEWSWEEK»

21 апреля 2007

Лхаса, столица Тибета, на протяжении многих веков являлась одним из главных мест паломничества. И по сей день жители даже самых отдаленных уголков Тибета стараются посетить ее хотя бы раз в жизни. Нередко они отправляются в путь пешком и даже босиком. Некоторые особенно крепкие паломники «простираются» - распластываются по земле в полный рост на протяжении всего пути. Когда они добираются до города, то часто, не останавливаясь даже на чашку чая, спешат в Джоканг, главный храм, чтобы вознести почтение образу Будды, Джово Ринпоче.

Паломничество по святым местам – непременный атрибут практически любой религии. Верующие отправляются в путь, чтобы обреcти добродетели и накопить заслуги. Буддисты посещают места, где когда-то медитировал тот или иной буддийский наставник. Его пребывание в этом месте сделало его благословенным или заряженным энергетически, словно окруженным неким электрическим полем. Паломники приходят, чтобы ощутить эти мистические вибрации, разделить его духовные прозрения. На пути они преодолевают преграды, не помышляя о выгоде материального толка. Каждый их шаг, каждое движение проникнуты духом духовного прогресса. Некоторые стремятся сделать свое паломничество еще труднее, отправляясь в путь пешком или всю дорогу читая молитвы и мантры, чтобы приумножить обретаемую ими духовную заслугу.

Мы, буддисты, считаем, что обретаем заслугу, когда приобщаемся к религии, руководствуясь дисциплиной и верой, ибо таким образом мы взращиваем в себе правильную мотивацию. Правильная мотивация превращает в паломничество любое путешествие к святому месту. Будда наставлял, что со временем для того, чтобы пробудить в людях интерес к его учениям, нужно будет рассказать им о местах, связанных с основными событиями в его жизни. Говоря так, он не преследовал цели возвеличивать самого себя, но заботился о благополучии своих последователей. Мы полагаем, что когда мы проявляем уважение к Будде и восхищаемся его качествами, совершая подношения и предпринимая паломничество, то тем самым способствуем собственному духовному росту.

У тибетцев большая склонность к кочевому образу жизни, что помогает им переносить тяготы паломничества. Наша земля – источник вдохновения не только из-за обилия храмов и монастырей, но также и потому, что мы считаем священными даже природные образования. Особенно знаменита гора Кайлас в западном Тибете. Буддисты почитают ее священным местом божества Чакрасамвара. Для индуистов, это обитель Шивы и Парвати. У джайнов и сикхов свои ассоциации с этим местом. Даже для тех, кто не исповедует какой-либо веры, форма и цвет этой горы превращают ее в символ чистоты.

Для тибетцев Индия – священная земля. Здесь родился основоположник буддийской культуры, здесь источник мудрости, которая была принесена в Тибет сотни лет назад, через горы, индийскими святыми и провидцами. Первая возможность воздать ей почтение выдалась мне в 1956 году, когда меня пригласили участвовать в праздновании 2.500-летней годовщины со дня рождения Будды. Я был вне себя от радости. Мне представился шанс посетить Бодхгайю, место, которое я, как и всякий буддист, связывал с высочайшим достижением на духовном пути – совершенным Просветлением Будды.

И когда я, наконец, оказался там, где Будда достиг Просветления, то испытал глубочайшее переживание. Размышляя о великом подвиге Будды Шакьямуни, совершенном на этом месте, я не мог не думать о его безбрежной доброте ко всем живым существам. Он не только сам пришел к высшему совершенству, но также открыл, что и в каждом из нас есть потенциал для подобного достижения. Я считал тогда, и считаю поныне, что учения Будды способны не только сделать умиротворенной жизнь отдельного человека, но и привести к миру в отношениях между народами. В Бодхгайе, как и в других святых буддийских местах, меня также восхищали шедевры индийского духовного искусства – воплощение творческого гения и глубокой веры. Я вспоминал и о том, что сектантство и социальные конфликты в прошлом наносили урон этому великому наследию. И все же, в конечном итоге, дух терпимости и религиозной свободы, составляющий стержень Индии, всегда помогал возродить мир и покой.

Во время второго посещения Индии я совершил паломничество в Раджгат, на берега Ямуны, где было кремировано тело Махатмы Ганди. Это тихое и красивое место, и я был очень рад посетить его, быть гостем народа, который, как и мой, пережил чужеземное правление. Я был признателен за эту возможность находиться в стране, которая приняла Ахимсу, доктрину Махатмы Ганди о ненасилии. Вознося молитву на этом месте, я одновременно испытал и великую печаль от того, что не смог лично встретиться с Ганди, и великую радость от того, что его жизнь послужила мне таким прекрасным примером. Он был человеком, для которого вера в альтруизм и ненасилие была выше собственных интересов. Я был убежден, что его преданность идее ненасилия – это единственно правильная политики.

В основе своей все религии учат нас дисциплине и внутренней трансформации, которые помогут нам обрести покой и доброе сердце. И все же сегодня в разных частях мира мы видим пламя конфликта, раздуваемое во имя религии. Люди берут в руки оружие во имя религии только потому, что их собственная ограниченность не позволяет им постичь подлинный смысл собственного вероучения.

Я твердо убежден, что мы сможем предпринять необходимые шаги, чтобы прийти к взаимопониманию и гармонии в отношениях между религиями, тем самым, способствуя миру и безопасности на земле. Один из важных способов достижения этой цели -расширение взаимодействия между религиями, чему может способствовать, в том числе, и посещение святых мест других вероисповеданий. Если возможно, представители разных религий могут вознести там совместную молитву. Если нет, просто предаться безмолвному созерцанию. Подобные паломничества – чрезвычайно ценное и глубокое переживание. Однажды мне довелось посетить Лурд на юге Франции не в качестве туриста, но в качестве паломника. Я пил святую воду, стоял у изваяния Девы Марии и думал о том, что здесь, этом месте, миллионы людей обретают благословение и покой. Когда я созерцал изваяние Девы Марии, во мне родилось восхищение и благодарность христианской вере просто за то, что она помогает миллионам людей. Пусть у христианства и иная философия, но ценность той помощи и того блага, которое эта религия приносит другим, очевидна.

Движимый этим чувством, в 1993 году я отправился в Иерусалим, к святому месту трех величайших мировых религий. Я пришел к Стене Плача со своими друзьями-иудеями. Посетил святые места христианства со своими друзьями-христианами, а затем отправился на Храмовую гору со своими друзьями-мусульманами и молился с ними. Я также посещал различные святыни индуистов, мусульман, джайнов и сикхов, а также места, священные для зороастрийцев в Индии и зарубежных странах. Порой мы молились вместе, порой вместе медитировали в тишине.

Недавно я принял участие в паломничестве христианских и буддийских лидеров в Бодхгайю, где было время совместным молитвам, медитации и диалогу. Каждое утро мы садились вместе под дерево Бодхи и предавались медитации. Со времен Будды, который приходил свыше 2.500 лет назад, и со времен Иисуса Христа, который жил около 2.000 лет назад, думаю, это была первая подобная встреча.

Есть одно место, которое я давно хотел посетить, но мое желание пока не осуществилось. Гора пяти пиков, или У-тай-шань в Китае, известна своей связью с Манджушри, Бодхисаттвой Мудрости. Мой предшественник, 13-тый Далай-лама воздавал почести этому святому месту и, со времен своего первого путешествия в Китай в 1954 году, я также лелеял надежду, что смогу последовать его примеру. В то время китайские власти отклонили мою просьбу, сославшись на бездорожье. Я уверен, что сегодня с дорогами все обстоит благополучно.

Во время недавних обсуждений вопроса тибетской автономии с властями КНР мои посланники вновь заявили о моем желании совершить визит в Китай. В Китае много священных мест, ведь это страна, где буддизм процветал на протяжении многих веков. Я бы хотел посетить некоторые из них. И в то же самое время, пока я буду находиться в этой стране, я надеюсь своими глазами увидеть те изменения, которые произошли Китайской народной республике.

Перевод: Юлии Жиронкиной

О «своих» и «чужих» линиях преемственности

6 октября 2009

В качестве основного философского трактата, объяснение которого будет предварять тантрическое посвящение Ямантаки в дни учений для буддистов России в ноябре нынешнего года, Его Святейшество Далай-лама выбрал текст Дипанкары Атиши «Светоч на пути к Просветлению». Возможно, его выбор был предопределен тем, что этот текст, который представляет собой первое изложение традиции Ламрим (объяснения этапов пути к Просветлению), имеет первостепенное значение для представителей всех школ и направлений тибетского буддизма. Размышления Его Святейшества на эту тему:

Атиша написал свой труд «Светоч на пути к Просветлению», когда жители западного Тибета попросили его дать основополагающее учение из устной традиции, которое бы наиболее отвечало наклонностям тибетцев; вероятно, до известной степени именно традицию Ламрим можно назвать «ламаизмом». Но при этом в ее основе лежат все те же учения Будды, собранные и разъясненные древнеиндийскими философами Нагарджуной и Асангой, чей приход был предсказан в пророчествах, и потому любая из буддийских традиций найдет в Ламриме отражение своих практик. Поскольку Ламрим вобрал в себя все важнейшие практики Хинаяны, Махаяны и Ваджраяны, преподаваемые и изучаемые в различных линиях преемственности, берущих начало от Будды Шакьямуни, то его изучение способно обогатить духовную практику любого буддиста, вне зависимости от его принадлежности к той или иной школе или традиции.

К наставлениям, которые содержит Ламрим, прямо или косвенно обращаются во всех течениях тибетского буддизма. Марпа познакомился с Атишей в Непале, где они позаимствовали друг у друга многие из учений. Главный ученик Миларепы Гампопа приобрел известность, соединив традицию Атиши Ламрим с линией преемственности Махамудры, переданной ему Миларепой.

Когда Атиша прибыл в Тибет и направился на север в Толинг, он проезжал мимо горы, которая позже приобрела название Сакья, и по прошествии нескольких лет здесь разместилась главная резиденция школы Сакья. Атиша спешился, сделал простирания перед горой и предсказал появление в этом месте монастыря школы Сакья, а также целого ряда великих основоположников этой традиции. Собственные учения Атиши, включая Ламрим, позже станут краеугольным камнем доктрины Сакья.

Порой нам приходится слышать, что приверженцы школы Гелуг уделяют слишком много внимания интеллектуальному аспекту, а используемый ими анализ и логическое размышление препятствуют медитации и тормозят духовное развитие. Я лично считаю, что это глупые разговоры, которые люди ведут от недостатка знаний. Первый, Второй, Третий, Пятый и Тринадцатый Далай-ламы широко практиковали учения всех школ тибетского буддизма, особенно это касается школы Ньингма. Их называли «ламами Дрепунга» и «желтошапочниками», но, несмотря на это, они в равной степени почитали и все остальные школы и проходили обучение у учителей ― держателей тех традиций, которые их интересовали, вне зависимости от того, к какой школе буддизма они принадлежали.

Проявлять узость мышления в отношении писаний или линий преемственности Дхармы из сектантского фанатизма все равно, что превращать целебное лекарство в яд. Мания величия в религиозной сфере делает из человека глупца. Я получил монашеское посвящение и прошел обучение в школе Гелуг, но все линии тибетского буддизма очень тесно связаны между собой, и, к примеру, одна из основных медитаций в школе Гелуг относится к линии преемственности, которую принес в Тибет основатель школы Кагью, Марпа Лоцава.

Моя практика на тридцать процентов состоит из учений ньингмапинской линии преемственности. Я также встречался и обменивался идеями со многими японскими учителями, последователями Тхеравады и другими. Большинство тибетских лам поступает именно таким образом. Когда приходит понимание природы духовного пути, нет надобности искать противоречия между разными формами буддийской практики.

Будда передал широкое разнообразие учений не для того, чтобы смутить умы людей и заставить их гадать, что есть чистый буддизм, а что ― нет; что есть высший уровень, а что ― низший. Любой, кто обрел глубинное понимание намерения Просветленных, сумеет распознать чистую Дхарму в каждом слове каждого наставника, к какой бы традиции или линии преемственности он ни принадлежал. Подобно тому как путешественник, перемещающийся из страны в страну, должен облачаться в одежды разного рода, чтобы адаптироваться к тем или иным климатическим условиям, так и всякая линяя преемственности Дхармы, распространяясь, приобретала свой собственный уникальный характер, дабы соответствовать духу эпохи и особенностям той или иной культуры.

Тем не менее, если мы обратимся к истокам данной линии преемственности, то обнаружим, что она идет от самого Будды Шакьямуни и никогда не прерывалась. Возможно, ее можно проследить вплоть до первого поворота Колеса Дхармы, и потому она относится к категории практик Хинаяны, в основе которых лежат Четыре Благородные Истины, отречение и три высших практики (санскр. тришикша). Или же она берет начало от второго поворота Колеса Дхармы и опирается на Срединный путь традиции Махаяны. А может быть, она относится ко времени, когда Будда повернул Колесо Дхармы в третий раз, и основывается на доктрине школы «Только ум». Линией преемственности может также быть и метод Ваджраяны, который передается тайно, или устная традиция, которая объединяет в себе сразу несколько течений.

У того ученика, который однажды открывает для себя всю широту и глубину учений Будды, собранных воедино и истолкованных древнеиндийскими учителями буддизма, такими как Нагарджуна, Асанга, Васубандху, Дхармакирти, незамедлительно само собой рождается почтительное отношение к любой из линий преемственности Дхармы. Нам также следует стараться придерживаться в своих взглядах подобного эклектического подхода, которым руководствовались многие учителя прошлого. И это вовсе не означает, что мы должны смешивать все практики, превращая их в один большой суп. Скорее, мы должны быть открыты для всех учений, являющих собой достоверную передачу мысли Просветленных, а также источник знания, которое может поддержать и укрепить ту линию преемственности, которую мы для себя избрали.

Перевод с тибетского Гленн Муллин

Перевод с английского Елена Лохнина

О предписании «считать совершенным любое действие учителя»

8 октября 2009.

Довольно часто говорят, что суть практики гуру-йоги состоит в том, чтобы научиться видеть все действия учителя как совершенные. Я лично старался бы не переусердствовать в этом вопросе. Нередко в священных текстах можно прочесть: «Во всяком действии узрите безупречность». Однако следует рассматривать эту заповедь в свете сказанного самим Буддой Шакьямуни: «Не принимайте слово мое на веру из одного лишь почтения ко мне, но лишь после тщательной проверки, как ювелир, приобретающий золото». Проблема формирования идеального во всех отношениях образа гуру заключается в том, что такой подход легко превращается в губительный яд как для учителя, так для и ученика. Поэтому, когда я излагаю эту практику, я всегда подчеркиваю, что на традиции «восприятия всех действий учителя как совершенных» не стоит делать акцент. Если гуру проявит какие-либо качества или даст учения, идущие в разрез с Дхармой, то в этом случае указание видеть совершенство духовного учителя должно уступить место логике и дхармической мудрости.

Давайте рассмотрим это на моем примере. Поскольку многие из прежних Далай-лам были великими мудрецами, а меня считают их реинкарнацией, к тому же в нынешнем своем воплощении я достаточно часто даю лекции и учения на религиозные темы, многие люди питают в меня слишком большую веру и в своей практике гуру-йоги представляют меня Буддой. Вместе с тем, эти люди также считают меня государственным деятелем. В такой ситуации это указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может с легкостью отравить мои отношения с моим народом, а также сделать мое светское руководство неэффективным. Ведь я могу подумать: «Все они считают меня Буддой, и, стало быть, примут любое мое утверждение за истину». Излишняя вера, а также создание ореола «святости» довольно легко становятся предпосылками для нравственного падения. Выполняющим базовые практики я всегда советую не придавать слишком большого значения этому аспекту гуру-йоги. Было бы весьма плачевно, если бы учение Будды, которое основывается на глубоком анализе, стало бы отводить логике лишь второстепенную роль.

Вероятно, здесь у вас может закрасться мысль: «Далай-лама не читал Ламрим. Ему неизвестно, что практиковать Дхарму без учителя невозможно». Я ни в коем случае не пытаюсь противоречить Ламриму. На пути духовного совершенствования ученику необходимо полагаться на учителя и медитировать о его доброте и достоинствах; однако указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» может применяться только в контексте буддийского учения в целом и рационального подхода к знанию, которое оно проповедует. Поскольку это указание «считать совершенным любое действие учителя» заимствовано из высшей тантры и упоминается в Ламриме главным образом для того, чтобы подготовить ученика к выполнению тантрических практик, начинающие должны относиться к нему с осторожностью. Что же касается духовных наставников, которые захотят воспользоваться доверчивостью учеников и представить эту заповедь гуру-йоги в ложном свете ради извлечения собственной выгоды, то подобные действия можно сравнить с низвержением потоков адского пламени в собственное чрево.

Для последователя Дхармы главными критериями, определяющими его движение в правильном направлении, всегда должны оставаться опора на логику и знание Дхармы. Без такого подхода нам будет трудно переварить весь тот опыт, который мы получаем в освоении Дхармы. Твердо убедитесь в достоинствах того человека, которого вы собираетесь назвать своим гуру, и даже после этого следуйте его указаниям, не выходя за пределы общепринятой логики, очерченные Буддой. Указание «воспринимать любое деяние гуру как совершенное» по большей части следует оставить для практикующих высшую тантру, где оно обретает свой особый смысл. Одна из основных йогических практик в колеснице Ваджраяны предписывает представлять мир мандалой великого блаженства, а себя и других существ ― Буддами. В этом контексте довольно абсурдно было бы думать, что вы и все остальные ― Будды, а ваш учитель ― нет!

В Тибете, из-за того что Дхарма практиковалась достаточно широко, а также благодаря великой доброте многих учителей прошлого, люди питали веру огромной силы. Даже небольшой лоскут красного монашеского одеяния почитали как благородную Сангху. В ту пору не существовало проблем с выполнением практики восприятия каждого деяния гуру как совершенного. Следовательно, ответственность за сохранение чистоты традиции была возложена на лам, но, к сожалению, и ламам порою не идет на пользу эта практика «восприятия каждого деяния гуру как совершенного».

В действительности, чем большее почтение оказывают какой-либо личности, тем более смиренным должно становиться ее поведение. Однако порой мы наблюдаем прямо противоположное. Духовный наставник должен с особенно пристальным вниманием следить за собой, памятуя о словах ламы Дромтонпы: «Оказанные вам почести да будут источником вашего смирения». Учитель обязан соблюдать это правило. Обязанность же ученика ― проявлять мудрость, выражая свою преданность и почтение гуру.

Безусловно, зарождение веры является добродетелью, но без мудрости она может причинить нам вред. В целом мы, тибетцы, столь глубоко преданны учению Будды, что практику Дхармы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. Монах же, который живет милостью благодетелей, но при этом не соблюдает религиозные предписания, порождает столь же негативную карму, как и тот, кто ворует из храма. Человек, обладающий духовными качествами, либо занятый усердной учебой или практикой, имеет право принимать подношения, и их получение имеет глубокий смысл. Но плохому монаху лучше проглотить раскаленное ядро, нежели принимать подношения. Проблема заключается в том, что, как правило, мы соблюдаем те наставления, которые подпитывают наши омрачения, и пренебрегаем теми, которые помогают их преодолеть. Такая «избирательность» может с легкостью привести к моральному падению. Вот почему я говорю, что указание «считать совершенным любое действие учителя» может оказаться ядом. Многие проблемы в Тибете, связанные с сектантством, родились из этого учения и почерпнули в нем силу.

Первый Далай-лама писал: «Подлинный духовный наставник взирает на всех живых существ с любовью и преисполнен почтения к учителям всех традиций. Лишь с одним врагом он борется ― с омрачениями, что в нем самом». Различные течения возникали, главным образом, как разновидности искусных средств, предназначенных для практикующих с разными способностями. Если мы выдернем из контекста какой-то один аспект учения, например указание «считать совершенным любое действие учителя» и станем применять его в поддержку сектантского взгляда, то чем мы воздадим великим учителям прошлого за ту доброту, которую они проявили к нам, даровав и распространив учение Дхармы? Разве не ляжет это на них пятном позора? Если мы будем неверно истолковывать и выполнять их наставления, это вряд ли их обрадует. Также и для ламы проведение церемоний или дарование посвящений с целью принести благо людям является заслугой, но если эти действия выполняются с единственным намерением ― извлечь материальную выгоду, то такому человеку лучше оставить служение и заняться бизнесом. Эксплуатация людского доверия под маской служения Дхарме является великим злом. Безусловно, китайцы причинили нам много вреда, но даже его масштаб не сравнится с теми последствиями, к которым способно привести использование Дхармы в поддержку сектантских идей или в угоду своим собственным корыстным интересам. Это разрушает фундамент, на котором зиждется вера.

По этому поводу великий йог Миларепа сказал: «Если практикующий Дхарму не соблюдает ее предписаний, он наносит ущерб учению». Подобно тому, как мелкие глисты способны лишить жизни огромного льва, так и обращение учений на службу сектантству и корыстным интересам, без особого труда может уничтожить Дхарму.

Мы создаем великолепные алтари и совершаем дорогостоящие паломничества, но гораздо важнее помнить слова Будды: «Избегайте дурных деяний и вершите добро; направляйте все практики на воспитание ума». Если наша практика не позволяет нам избавиться от омрачений, неблагого настроя и тревожащих состояний ума, значит, что-то мы делаем неправильно.

Порой говорится, что основной причиной заката буддизма в Индии восемь столетий назад стало применение тантрических практик неподготовленными людьми, а также сектантство, порожденное коррупцией внутри Сангхи. Всякий, кто преподает тибетский буддизм, должен всегда помнить об этом, когда обращается к указанию «считать совершенным любое действие учителя». Это чрезвычайно опасное учение, особенно для новичков.

Перевод с тибетского Гленн Муллин

Перевод с английского Елена Лохнина

Вопросы и ответы (Лондон, 1999)

Из учений Его Святейшества Далай-ламы в Лондоне, 1999

― Когда живешь напряженной жизнью большого города, порой возникает соблазн бросить все и уйти медитировать в какое-нибудь тихое место. Как вам кажется, что важнее ― продолжать вести обычный образ жизни или же поддаться соблазну отказаться от него?

Это во многом зависит от конкретного человека. Если он является весьма практиком высокого уровня, который целиком и полностью посвятил себя медитации и отшельничеству, и это единственное, что влечет его в жизни, то тогда, конечно, такой человек может оставить мир и уйти в уединение. Это называют высшей формой духовной практики. Но она подходит не для всех практикующих. В действительности, практикующие такого калибра встречаются очень редко.

Если же говорить о таких практикующих, как мы с вами, то нам гораздо важнее быть эффективными членами общества, которые могут внести вклад в его развитие, и при этом всеми силами стараться сделать духовную практику неотъемлемой частью своей повседневной жизни. Нужно попросту находить время утром и вечером для созерцательных практик, медитации и так далее. Для большинства из нас это наилучший путь духовного развития. А иначе может случиться так, что, проведя некоторое время в одиночестве, вдали от общества, человек затем начнет осознавать, что такой путь в действительности чрезвычайно труден. И потом, тихо и незаметно, испытывая определенное чувство вины, он найдет лазейку и вновь вернется в общество!

― Медитацию какого рода вы бы порекомендовали новичкам?

Размышляйте о непостоянстве, а если у вас есть более глубокие познания, тогда размышляйте о природе страдания. Можно также размышлять о природе прекращения [страданий].

На самом деле, фундаментом буддийской Дхармы является размышление о Четырех Благородных Истинах, поэтому начинайте с медитации об этом, вместо того чтобы визуализировать себя божеством! Мантры приводят в движение одни только губы. Думаю, новичкам нужно в определенной степени ограничивать практику начитывания мантр. Один учитель из Амдо, восточного Тибета, как-то сказал, что, когда слишком усердствуешь в чтении мантр, перебирая бусины, то может случиться так, что вместо отрицательных эмоций сведешь на нет свои ногти.

― Пожалуйста, расскажите о силе молитвы с буддийской точки зрения. Если нет Бога, то кому же вы молитесь?

Обычно мы взываем к высшим существам, например, к Буддам и Бодхисаттвам, которые обладают большей силой, чем мы сами. Таковы буддийские молитвы. Но эти высшие существа не были такими с самого начала. Изначально они были такими же, как мы, но потом, упражняя свой ум, они постепенно стали Буддами и Бодхисаттвами. Так мы это понимаем.

― Можно ли сочетать повторение тибетских мантр и различные тибетские визуализации с практикой випашьяны ― не в ходе одной и той же сессии, смешивая две практики, но в разное время суток? Я чувствую потребность в обеих практиках. Это неправильно? Пожалуйста, поделитесь с нами своими мыслями о том, как можно их сочетать?

Разумеется, нет никаких препятствий для объединения этих двух практик. В тибетском буддизме основной практикой на духовном пути в действительности считаются именно медитации, выполняемые в рамках практики випашьяны. Ваджраянские практики чтения мантр и построения визуализаций служат дополнением к этому; они лишь усиливают основную духовную практику. Существует опасность, что у людей может сложиться впечатление, будто неотъемлемым атрибутом тибетского буддизма являются его ритуальные аспекты: игра на длинных трубах, рожках и цимбалах. На самом деле, не в этом суть практики.

Одной из самых выдающихся личностей в истории Тибета, чья жизнь служит для нас примером подлинной практики тибетского буддизма, был великий созерцатель Миларепа. (Я люблю рассказывать о нем людям, в том числе тибетцам). При этом, если бы вы заглянули в пещеру, где он медитировал, то, уверен, не обнаружили бы там ни длинных труб, ни рожков, ни цимбал.

Рассказывают, что, когда индийский наставник Атиша приехал в Тибет (это было в одиннадцатом столетии), то его встречало обширное собрание тибетских лам. Прием был устроен с большим размахом, и он издалека мог наблюдать приближающихся к нему лам. Это были ламы весьма внушительного вида, на лошадях с богатой упряжью, украшенных разноцветными попонами и колокольчиками. Да и сами ламы были одеты в роскошные костюмы и яркие шапки. Некоторые головные уборы имели форму птичьей головы. Атиша испытал такое удивление и шок, что закричал: «Тибетские духи!» и спрятал свое лицо. Он не хотел на них смотреть, думал, это наваждение. Тибетцы поняли его реакцию, спешились, отослали лошадей и переоделись в простые монашеские одеяния. Когда после этого они подошли к индийскому наставнику, то он был счастлив встретиться с ними.

Многим тибетцам известна эта история, мы часто пересказываем ее, снова и снова. И все же, несмотря на это, мы всякий раз попадаемся в силки этой яркой ритуальной атрибутики. Пока я жил в Лхасе, я, само собой разумеется, одевался в дорогостоящую шелковую парчу. Но, на мой взгляд, если уделять слишком большое внимание подобным вещам, то и ритуалы, и учения станут поверхностными и утратят свой истинный смысл.

Поскольку мы стали беженцами, нам открылась прекрасная возможность все это изменить. Я перестал облачаться в эти дорогостоящие ткани. Простые монашеские одежды, которые я ношу, замечательны: их легко стирать, и они очень удобны! Парча царапает кожу, и трудно поддается стирке, тем более что на индийской жаре она так быстро теряет свежесть! Так что сами обстоятельства вынудили нас отказаться от изысканных одеяний, и, мне кажется, это большая удача! Уверен, если внимательно исследовать те одеяния, которые монахи носят в Тибете, то можно дать гарантию, что грязь на воротнике копилась на протяжении нескольких поколений! Мне кажется, увлекаться одеждой глупо. Мы повторяем имя Будды, но, поступая подобным обраом, игнорируем его наставления, и это весьма печально.

Исповедовать религию или нет ― вопрос индивидуального выбора; но если мы решаемся следовать той или иной религии, то должны отнестись к этому серьезно и вложить в духовную практику всю свою душу. Это важно. Я чувствую, что пришло время буддистам пересмотреть некоторые из своих традиционных привычек. Впрочем, это касается и представителей других религиозных традиций. Если вы выбрали религию, нужно следовать ей серьезно и искренне, практикуя ее в своей повседневной жизни. Тогда она будет представлять для вас ценность. А если религиозная вера ― не более чем обычай, то от нее мало пользы.

― Если мудрость и сострадание ― это природные характеристики просветленного ума, то почему их развитие требует от нас таких больших усилий?

Рассмотрим в качестве примера зернышко. Все мы знаем, что оно обладает потенциальной возможностью дать начало растению, если его посадить в соответствующую почву, удобрить ее, полить, поддерживать нужный температурный режим и так далее. Все мы признаем, что зернышко обладает данным потенциалом. Однако для того чтобы из него действительно выросло растение, необходимо запустить в действие очень сложный процесс, нужно бережно за ним ухаживать. С нами все обстоит точно так же.

Другая причина в том, что отрицательные качества очень прочно укоренились в нашем сознании.

― Как отличить самоотречение от пассивности?

Очень важно осознать, что призыв к альтруизму и заботе о благополучии других существ не означает, что мы должны полностью отбросить собственные интересы, забыть о себе и превратиться в некую пассивную и безликую сущность. Это ошибочное представление. На самом деле, альтруизм, побуждающий нас заботиться о благе других, требует мужества, широкого мышления и ярко выраженного чувства «я». Ведь альтруист бросает вызов себялюбию и эгоцентризму, которым подчинена вся жизнь обычного человека. Для того чтобы бросить такой вызов, необходимо четкое самоощущение и несгибаемое мужество, ведь эти тенденции так прочно укоренились в нас.

Поэтому, как это ни парадоксально, Бодхисаттва, воплощающий в себе альтруистические идеалы, ― это человек с ярко выраженным чувством «я», а иначе он не сумеет проявить должной решимости и мужества. Так что, не следует думать, будто альтруистическое намерение ― это всего лишь пассивное состояние ума, в котором мы ограничиваемся одними благопожеланиями.

― Ваши слова о необходимости контролировать свои эмоции на Западе могут воспринять как совет их сдерживать или подавлять. Как выполнять эту практику с легким сердцем?

Совершенно верно, подавление эмоций может оказывать на нас пагубное, разрушительное воздействие, в особенности если чувство обиды или гнева связаны с полученным в прошлом болезненным переживанием. При таких обстоятельствах проявление эмоции может означать освобождение от нее. На этот случай есть тибетская поговорка: «Если морская раковина засорилась, нужно дунуть как следует, чтобы вычистить гниль».

Буддизм согласен с тем, что некоторые формы эмоций, связанные с неприятными переживаниями прошлого, лучше выплеснуть наружу. Однако если брать шире, то в буддийском учении утверждается, что чем больше мы потакаем отрицательным эмоциям, таким как гнев и ненависть, тем сильнее они становятся.

Если вы не отдаете себе отчета в их разрушительной природе, считаете их естественными свойствами человеческой психики, которые то возникают, то исчезают, и позволяете им проявляться бесконтрольно, то, потворствуя отрицательным эмоциям, вы тем самым усиливаете в себе склонность к эмоциональным выплескам. Если же вы ясно видите заложенный в них разрушительный потенциал, то уже одно это заставит вас дистанцироваться от них. И тогда постепенно они начнут терять свою власть над вами.

― Почему вы отдаете предпочтение положительным мыслям и чувствам, а не отрицательным? Разве они не одинаковы? Непостоянны и лишены независимого существования?

Хотя отрицательные и положительные мысли и чувства в равной степени непостоянны и лишены самобытия, факт остается фактом ― отрицательные мысли и чувства ведут к страданию и болезненным переживаниям, а положительные ― ведут к счастью. Именно по этой причине положительным эмоциям отдается предпочтение и именно их рекомендуется развивать. Ведь мы все стремимся к счастью. Счастье и страдание постоянно сменяют друг друга, и если прибегнуть к вашей логике, то нет нужды стремиться к счастью и прилагать усилия для избавления от страданий! Раз они все время сменяют друг друга, можно просто лежать и ждать, пока все переменится. Вряд ли такое поведение можно назвать правильным. Нужно намеренно совершать действия, которые принесут счастье, и намеренно избегать тех, что причиняют страдания.

― На духовном пути мы стараемся избавиться от себялюбия, однако многие люди на Западе совсем не любят себя, не любят до такой степени, что у них развивается хроническая депрессия, и они идут на самоубийство. Как быть с этим?

Насколько я понимаю, наличие [присущей западным людям] ненависти к себе еще не означает, что человек себя не любит. На самом деле, я подозреваю, что в основе ненависти к себе лежит чрезмерное себялюбие и чрезмерная привязанность к собственной персоне. Мы слишком многого ждем от самого себя, и, когда наши ожидания не совпадают с возможностями, мы испытываем глубочайшее разочарование, которое запускает в действие негативный процесс.

На мой взгляд, очень важно избегать неправильного толкования буддийской идеи преодоления себялюбия. Мы не утверждаем, что духовный практик должен полностью отказаться от достижения собственных целей, пренебречь собственными интересами. Скорее, мы советуем преодолеть узколобый эгоцентризм, который заставляет нас забывать о благополучии других и о том влиянии, которое могут оказать на них наши действия. Такой эгоцентризм является нашей мишенью, а отнюдь не стремление осуществить свои глубокие чаяния. Можно вспомнить здесь, что Бодхичитту определяют как альтруистическое стремление достичь полного Просветления ради блага всех живых существ. В основе этого идеала лежит убеждение, что достижение полного Просветления необходимо не только для служения другим существам, но и для совершенствования нашей собственной природы. Таким образом в идее Бодхичитты заложено признание того, что практикующий должен преследовать и свои истинные интересы.

Если бы буддийское учение об альтруизме призывало нас полностью пренебречь своими собственными интересами, забыть о них раз и навсегда, то тогда по логике вещей мы не должны были бы трудиться и на благо других. Ведь, согласно буддизму, помогая другим, мы одновременно приносим пользу и самим себе. Эта польза ― побочный продукт служения другим. То есть в этом случае мы не должны были бы усердствовать ни ради других, ни ради себя.

Обратимся к классической буддийской литературе о Бодхичитте. В своем тексте «Наивысший непрерывный поток» (Ратнаготра-вибхага, или Уттара-тантра) Майтрея говорит, что все живые существа совершенно равны в том смысле, что все они обладают природой Будды. Это означает, что в каждом из нас есть семя доброты Будды, сострадания Будды ко всем живым существам, а, следовательно, потенциал для достижения Просветления и совершенства заложен в каждом из нас. Учение подобного рода дается для того, чтобы наделить практикующего несгибаемым мужеством и целеустремленностью. В противном случае, размышлять об основополагающей равностности всех существ было бы довольно бессмысленно.

― Порой в основе испытываемого мною гнева лежит страх. Гнев придает мне силы, и я перестаю бояться. Разве это плохо?

Вы совершенно правы; нам всем это знакомо. Стоит нам разозлиться, и мы чувствуем себя сильными и смелыми. Однако эта сила ― слепая. Энергия гнева может оказаться не такой уж созидательной, она может быть попросту разрушительной: нет никакой определенности, как все повернется. Крайнее проявление гнева может даже стоить вам жизни, и это очень глупо. Так что гнев ― слепая энергия.

Если вы полностью отдаете себе отчет во вредоносной силе гнева как такового, то попробуйте применить полученные знания к собственному гневу. Но здесь свою роль играет и предмет вашего гнева. Если, например, вы разозлились на какого-то человека, то тогда для преодоления гнева полезно вспомнить о его положительных качествах. Если же ваш гнев связан с пережитой вами болью, с мировым кризисом или катастрофой, то такой гнев отчасти можно оправдать. Но даже в этом случае, если хорошенько поразмыслить, от гнева нет большой пользы.

― Ваше Святейшество, мне было очень полезно познакомиться с вашим мнением о трагической ситуации в Косово. Скажите, пожалуйста, можно ли оправдать насилие, если речь идет о самозащите отдельного человека или оборонительных мерах, предпринимаемых государством?

Если рассуждать теоретически, то насилие и ненасилие ― это всего лишь методы. А если мы хотим определить, является то или иное действие приемлемым или неприемлемым, то мотивация, стоящая за нашими поступками, и цель, которую мы ставим, оказываются гораздо важнее, нежели используемый нами метод. А потому при чрезвычайных обстоятельствах ― если у нас чистое намерение и благая цель, насилие может быть оправдано.

Но если рассуждать в практическом ключе, то одна из главных характеристик насилия заключается в том, что его последствия весьма непредсказуемы. Стоит вам совершить акт насилия, и это повлечет за собой множество трудностей и побочных эффектов, которые изначально невозможно было предвидеть. За актом насилия следует ответный удар и так без конца. Море страдания и боли. Ситуация в Косово, на мой взгляд, наглядное тому подтверждение. По этой причине я полагаю, что насилия лучше избегать.

Если же заглянуть глубже, то отличие между насилием и ненасилием главным образом кроется в мотивации. Если вы руководствуетесь искренним и сострадательным намерением, то даже произнесенное вами резкое слово или совершенное жесткое действие, по сути, будут ненасильственными. Если же у вас неблагая мотивация, желание обмануть или подчинить себе человека, то даже внешне добрые слова и дела по сути будут носить насильственный характер. Мотивация ― это самый важный фактор. В этом смысле под насильственным понимается любое действие, совершенное под влиянием ненависти.

Таковы теоретические различия между насилием и ненасилием. И если на вас нападут, и ваша жизнь окажется под угрозой, то вы должны будете оценить действия нападающей стороны сообразно тому, что было объяснено. Когда вам наносят вам ущерб, в эту минуту нужно не только защищаться, но еще и стараться переключить своего противника на правильные действия, тем самым подтачивая корни его агрессии. Нужно все тщательно взвешивать: если вы видите, что принятые вами контрмеры, скорее всего, принесут незначительные результаты, то стоит поискать другие способы урегулирования возникшей проблемы. Но если речь идет о вашей жизни, то тут уж нужно как можно скорее уносить ноги!

И еще, если вас загнали в угол, у вас при себе оружие и, другого выхода кроме как его применить у вас не остается, то тогда, спасая свою жизнь, цельтесь в ту часть тела, повреждение которой не нанесет вашему недругу непоправимого вреда.

Как бы ни сложились обстоятельства, такие ситуации всегда чреваты трудностями. Но одно всегда в наших силах: защищаясь любым из доступных нам способов, мы должны следить за тем, чтобы наша мотивация не была омрачена ненавистью к противнику. В своих действиях мы должны стараться руководствоваться подлинной заботой и сочувствием.

― Если все происходит вследствие закона причинно-следственной связи, то где тут место свободе воли?

Закон причинно-следственной связи ― это всеобщий принцип, который распространяется на все события и явления, будь то одушевленные или неодушевленные. Но если брать более широкий контекст, то есть еще один уровень причинности, который затрагивает только живых существ. Среди действий, совершаемых людьми, например, есть те, что совершаются осознанно, с определенным намерением, или мотивацией. Именно эти действия и попадают под так называемый «кармический закон причинно-следственной связи». Хотя закон кармы ― это один из подпунктов всеобщего закона причинно-следственной связи, он распространяется только на действия, ставшие результатом волеизъявления; действия, совершенные осознанно живыми существами, поэтому мотивация здесь является неотъемлемой частью причинного процесса. Уже одно это показывает нам, что человек играет весьма активную роль, определяя своими действиями дальнейшее развитие событий.

Мы уже обсуждали, что нередко оказываемся во власти мощных негативных мыслей и чувств. В этом смысле у нас нет полной свободы действий, но это не означает, что мы вообще не способны самостоятельно формировать свои намерения. Мы располагаем свободой воли.

Есть еще одна область, где свобода воли играет определенную роль. Допустим, вы совершили кармическое действие и заронили зерно, из которого должен прорасти определенный результат. Однако для того чтобы этот результат проявился в полной мере, одной причины недостаточно ― нужны еще условия для ее активизации. У людей есть выбор, они могут принять соответствующие меры, чтобы такие условия не сложились.

― Множество существ пребывает в бардо. Они готовы воплотиться в драгоценном человеческом теле, но Земля уже перенаселена. Какой мотивации должен придерживаться буддийский практик-мирянин, планирующий завести ребенка?

Это во многом зависит от вас лично. Если вы по-настоящему хотите иметь детей, то вы можете зачать их и затем заботиться о них. Для правильного развития ребенка его нужно окружить заботой. Но если вам кажется, что забота о ребенке потребует от вас слишком больших затрат, то заводить его вам совсем необязательно!

― Существует столько достойных занятий. Как решить, какому из них посвятить свою жизнь?

Вам решать, вам выбирать свой путь! Я тут ничего не могу посоветовать. Разумеется, нужно учитывать свои способности и понимать, что вам под силу.

― Я признаю, что устранение омрачающих эмоций через постижение пустоты может быть нашей духовной практикой и долгосрочной целью. Но если мы уже охвачены пламенем гнева, как нам справиться с ним здесь и сейчас?

Это во многом зависит от человека. Если перед нами духовный практик с глубоким переживанием Бодхичитты, отречением от мирских деяний и некоторым постижением пустоты, то для него сильные негативные эмоции (например, ненависть и гнев) будут довольно редким явлением. А если они все же проявятся в нем, то он сумеет сразу же вспомнить учения, обратится к своей духовной реализации, и тем самым незамедлительно погасит в себе отрицательную эмоцию.

Таким же людям, как я, у которых нет подобных глубоких реализаций, лучше всего постараться не оказываться в ситуациях, которые влекут за собой проявление сильных отрицательных эмоций. Вообще, говорится, что для новичков предотвращение негативных эмоций гораздо эффективнее, нежели прямое столкновение с ними, и, на мой взгляд, это весьма справедливо. Исходя из своего собственного опыта, вы можете составить представление о том, какие обстоятельства могут привести вас к выплеску отрицательных эмоций, и тогда сделаете все от вас зависящее, чтобы этого избежать. Если же сильные отрицательные эмоции, такие как ненависть и гнев, все же проявились в вас, то совладать с ними можно, пока они не полностью овладели вами. Если же это случилось, то тут ничего не поделаешь. В этом случае, наверное, лучше всего кричать что есть мочи!

Когда ребенком я жил в летнем дворце Норбулинка в Тибете, то дворцовые слуги частенько советовали мне кусать кулаки, когда я злился на своих партнеров по играм. Оглядываясь назад, я нахожу этот совет довольно мудрым. Ведь чем сильнее вы будете злиться, тем сильнее вам придется кусать кулаки. Это наверняка вразумит вас и напомнит о том, что лучше воздержаться от гнева, ведь иначе вам самому придется терпеть боль от укусов. Кроме того, физическая боль мгновенно отвлечет ваш ум от гнева.

― Ваше Святейшество, я так хочу быть лучше, добрее, быть сострадательным и избавиться от отрицательных эмоций и действий, но чем больше усилий я прилагаю в этом направлении, тем больше ошибок я совершаю и тем дальше назад откатываюсь. У меня такое ощущение, будто я иду топкому илу. Какой совет вы можете мне дать?

Я лично усматриваю в этом признак того, что вы очень серьезно восприняли духовные наставления. Очень схожие переживания испытывает человек, который впервые берется медитировать. Когда вы делаете паузу в делах, садитесь, размышляете и пытаетесь медитировать, то начинаете замечать, что ваши мысли постоянно меняются, а ваш ум то и дело отвлекается, как будто бы медитация сделала его более рассеянным. На самом же деле, это хороший знак; знак того, что вы ступили на путь духовного развития.

Как я уже говорил, преобразование ума ― задача непростая. Она требует времени, и потому важно не терять воодушевления и интереса, но просто продолжать двигаться по пути. Полезно размышлять не в контексте нескольких недель или нескольких месяцев, или даже лет, но в контексте многих жизней ― тысяч жизней, миллионов жизней, триллионов жизней, кальп, бесконечных кальп. Таков буддийский взгляд на вещи.

Всякий раз, когда я испытываю некоторое разочарование или чрезмерную печаль, то вспоминаю этот прекрасный стих:

Покуда длится пространство,

Покуда живые живут,

Пусть в мире и я останусь,

Страданий рассеивать тьму.

Я повторяю эти строки, думаю о них, медитирую о них, и мое разочарование тотчас же исчезает. Вот и вам нужно преисполниться большей решимости. Сколько бы времени ни потребовалось на то, чтобы измениться, нужно взрастить в себе решимость пройти этот путь до конца, и тогда вам будет гораздо легче. А если стремиться к незамедлительным результатам, то тогда вам придется туго. Это я говорю, исходя из собственного опыта. Если вы найдете что-то полезное в моих советах, то следуйте им. Если же они покажутся вам бессмысленными, то мне нечего вам предложить, иных советов я не сумею вам дать.

— Ваше Святейшество, молодые люди на Западе сегодня оказываются в условиях жесткой конкурентной среды. Они вынуждены состязаться друг с другом своими знаниями в силу недостатка рабочих мест, а также духовного дисбаланса. Как это изменить? Не кажется ли вам, что мы зашли чересчур далеко, и теперь этот процесс будет трудно повернуть вспять?

Не думаю, что действовать уже поздно. Если общество предпримет попытки в корне изменить свой образ мыслей и способы решения задач, если общество в целом изменится, то [повернуть процесс вспять] возможно. Как бы трудно ни было, мы не должны терять надежду и уверенность в своих силах. Очень и очень важно сохранять оптимизм. Если вы с самого начала уверены, что рассчитывать не на что, потому что есть трудности, то вы сами себя загоняете в угол, пессимизм становится причиной вашего поражения. Не важно, успеете ли вы достичь своей цели за короткий период или даже за эту жизнь: если перед вами достойная цель, нужно стремиться к ее достижению. По меньшей мере, тогда вы не будете испытывать сожалений. Если же вы будете пасовать перед лицом трудностей, то потом вам не избежать сожалений.

— Разделяете ли вы идею универсальной веры, универсальной религии?

Что вы понимаете под этим? Что все религии должны объединиться? Иногда я называю сострадание универсальной религией. Но если вы говорите о создании универсальной религии, в которой несколько идей взято из одной веры, несколько — из другой, то, на мой взгляд, это глупая затея. Гораздо лучше, если разные религии будут существовать обособленно, сохраняя свои уникальные черты. В этом случае разнообразные философские учения и традиции будут отвечать нуждам разных людей. Я думаю, что разные мировые религии сформировались прежде всего потому, что люди отличаются друг от друга, у нас разные ментальные наклонности. Одной единственной религии не под силу удовлетворить всех, поэтому гораздо лучше иметь ряд религиозных традиций.

В то же время, как я говорил выше, существуют некоторые коренные разногласия между разными религиями. Недавно я принимал участие в диалоге по вопросам религии и науки, который проходил в одном университете в Аргентине. В нем также принимали участие епископ, ученый и врач. Когда пришел мой черед выступать, я вскользь упомянул, что в буддизме нет понятия «творца», и потому действие закона причинно-следственной связи считается безначальным. По окончании встречи епископ выразил мне свое удивление — он думал, что даже в буддизме Бог считается творцом всего сущего. «Похоже, — сказал он, — для диалога между христианством и буддизмом нет никаких оснований». Он произнес это в весьма шутливом тоне.

Я ответил ему, что, да, есть коренные разногласия, но есть и общие практики и объединяющее обе религии послание сострадания, любви и умения довольствоваться малым. У обеих религий одна и та же цель. Просто для некоторых людей концепция Бога-творца обладает огромной силой, ведь творец преисполнен сострадания и милосердия, и даже эта жизнь является его твореньем. Эта мысль рождает в таких людях чувство особого родства с Богом. Они чувствуют, что для исполнения его замыслов они сами должны преисполниться сострадания. Всякий истинный христианин должен проявлять истинную любовь и сострадание к своим собратьям-людям. В этом подлинный смысл любви к Богу. Если человек не старается взращивать любовь и сострадание к ближним, но при этом твердит: «Господь велик», то, на мой взгляд, он лицемерит. Чтобы быть хорошим христианином, нужно воспитывать в себе сострадание, любовь и умение прощать и, как говорится в Библии, если тебя ударят по щеке, подставлять другую. В буддизме мы называем это практикой терпения. Так что, между христианством и буддизмом много сходства.

Проанализировав цели этих разных традиций, можно заметить, что они одинаковы, и задействуют один и тот же заложенный в человеке потенциал. Присущая буддизму и джайнизму идея отрицания Бога-творца и утверждение, что все зависит от наших собственных усилий, попросту оказывается более эффективным подходом для людей определенного склада. Так что, можно сказать, что у каждой религии свой метод воспитания достойных людей.

— Ваше Святейшество, порой кажется, что выбор, который мы делаем, заранее предопределен причинами и условиями. До какой степени мы на самом деле свободны в своем выборе?

Под законом причинно-следственной связи мы понимаем универсальный принцип, который применим ко всем явлениям и событиям. Все появляется в результате причин и условий. Если же взять для рассмотрения более узкий контекст — живых существ с их способом восприятия, то здесь действия каждого индивидуума являются частью причинного процесса. То, что живые существа являются активными участниками причинного процесса, подразумевает, что они представляют собой сознательных существ с определенной свободой выбора совершаемых действий.

Или другой пример выбора. Мы совершаем действие, которое влечет за собой цепочку событий, однако одного только причинного действия недостаточно для «созревания» [причины]. Для активизации причины и полного ее созревания необходимы определенные обстоятельства и иные вспомогательные условия. Таким образом мы обладаем некоторой свободой осуществления контроля над этими обстоятельствами и условиями или, по меньшей мере, оказания на них некоторого воздействия.

— Ваше Святейшество, смертная казнь всегда была предметом всеобщих дебатов. Какие чувства вызывает в вас эта тема?

Я против смертной казни. Я считаю, что смертная казнь — это плохо, и сам факт ее существования меня печалит. Всякий раз, когда я вижу фотографии заключенных, осужденных на смертную казнь, я испытываю беспокойство, и мне становится не по себе.

Видите ли, я считаю, что у каждого из нас есть омрачающие эмоции; в каждом из нас заложен потенциал для проявления ненависти и сильного гнева. Эти бедные люди попросту попали в такие обстоятельства, где пошли на поводу у собственных эмоций. Однако они также способны совершать и благие дела. По этой причине лучше всего не отвергать преступников, но пытаться вернуть их в общество, дать им шанс исправиться, измениться. Я слышал, что в тюрьме Тихар в Индии тюремные власти ввели курс медитации для заключенных, который оказался невероятно эффективным; многие люди по-настоящему изменились. В Америке также волонтеры оказывают помощь заключенным, обучая их определенным духовным упражнениям. Международная амнистия сейчас выступает за полную отмену смертной казни, и я уже поставил свою подпись под их воззванием.

— Ваше Святейшество, в связи с войной в Косово меня будоражат противоречивые мысли. С одной стороны, я не хочу поощрять убийство в любой его форме, но, с другой стороны, мне кажется, Запад не должен игнорировать сложившегося положения вещей. Я знаю, что нечто подобное происходило в Тибете, Бирме, Руанде и других странах. Разве мы не несем ответственности за действия нашего правительства? Что мы должны сделать, чтобы облегчить страдания сербов и косовских албанцев?

В последние недели многие задавали мне этот вопрос, в особенности сами жители этой местности, которые очень хотели услышать мой совет. Но я — не специалист. Мои знания почерпнуты из газетных репортажей и других публикаций. Похвально, что западные организации, такие как НАТО, озабочены нарушением прав человека в Косово и страданиями местных жителей; достойны похвалы их попытки остановить эту ужасающую политику этнических чисток. Старшее поколение еще помнит чудовищный геноцид, который устраивали нацисты в дни второй мировой войны. Неравнодушие других государств — это прекрасно и отрадно, однако метод, к которому они прибегают — насилие. Я же всегда выступаю против насилия по причинам, которые я изложил.

Какова же альтернатива? Каково альтернативное решение, которое позволит остановить человеческие страдания в сложившихся обстоятельствах? Не знаю. Это трудный вопрос. С моей точки зрения, как я говорил раньше, сейчас уже слишком поздно. Мы, действительно, упустили возможность, которая была у нас прежде. Учитывая опыт Косова, мы должны уделить внимание другим регионам планеты, где существует потенциальная возможность возникновения кризиса, и принять превентивные меры.

— Откуда берется гнев?

[Смеется.] Я думаю, у каждой философской системы найдется свое объяснение. С буддийской точки зрения, гнев в основе своей рождается из неведения. Если говорить о более непосредственной причине, то ею служит привязанность; чем больше в нас привязанности, тем больше мы склонны к проявлению гнева.

Гнев, как и другие негативные эмоции, является частью нашего ума. Однако в нашем уме есть также место состраданию, любящей доброте и альтруизму. Поэтому важно подвергать анализу собственные мысли. Какие мысли полезны, а какие — вредны? Исследовав свой ум на этот предмет, мы обнаружим, что некоторые мысли противоречат друг другу. К примеру, гнев и ненависть вступают в противоречие с любовью и добротой. Затем спросите себя, какую пользу приносит нам ненависть и какую — любовь и доброта. Если вы сочтете любовь и доброту полезными качествами, то постараетесь их усилить и применяйте в качестве встречной меры в борьбе с ненавистью и гневом. Когда число положительных мыслей растет, то число мыслей им противоположных падает. В этом состоит способ упражнения ума.

Если не применять подобных упражнений, то в каждом из нас найдутся и положительные, и отрицательные мысли, и они одинаково сильны. Одни обстоятельства провоцируют нас на проявление отрицательных эмоций, другие — на проявление положительных. Однако, осознанно приложив усилия, можно изменить эту схему, и это то, что достигается посредством преобразования ума. Так мы можем изменить себя к лучшему. Вне зависимости от того, являетесь вы верующими или нет, чем больше вы развиваете любовь и доброту, тем счастливее и спокойнее вы становитесь. Даже на внешнем уровне вы будете казаться спокойнее, а если кто-то сообщит вам неприятную новость, то вы сумеете сохранить присутствие духа. Это очень полезный подход. Если же вы в целом несчастны из-за испытываемой вами ненависти или затаенных дурных помыслов, то даже хорошая новость может оказаться для вас причиной для еще большего расстройства.

Поскольку все мы стремимся к счастливой жизни, имеет смысл поразмышлять над этими вопросами и проанализировать свои мысли. Мы должны постараться максимально развить присущие нам благие мысли и свести к минимуму — дурные. Так мы должны упражнять свой ум. Думаю, каждому будет полезно провести подобный эксперимент. Богаты мы или бедны, у всех нас одинаковый мозг. В каждом из нас есть эта внутренняя лаборатория для работы со своим умом и сердцем. Подобные эксперименты ничего не стоят, все необходимое уже заложено в нас самих. Даже самые бедные люди, даже нищие могут их провести. Некоторые великие учители прошлого нищенствовали, но их ум и сердце были кладезем величайших богатств.

Перевод Юлии Жиронкиной

Размышление о десяти неблагих деяниях

14 октября 2009

Пагубный образ действий, от которого следует отказаться, характеризуется десятью деяниями. Три из них относятся к деяниям тела: убийство, воровство и прелюбодеяние. Четыре — к деяниям речи: ложь, сквернословие, злословие и пустословие. И последние три действия затрагивают ум: алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям. Избегая этих десяти и совершая действия им противоположные, мы взращиваем десять добродетелей.

Каковы же результаты десяти негативных деяний, перечисленных выше? Рассмотрим убийство: насилие сокращает эту жизнь и создает кармические предпосылки для насильственной смерти в одном из последующих рождений. Привычка убивать проявит себя в будущем как склонность к совершению насилия такого же рода. Если в нынешнем существовании мы позволяем себе убивать, то в следующей жизни появимся на свет с пагубным стремлением к убийству. Подтверждением этому служит поведение маленьких детей. Кажется, что некоторым малышам истребление живого доставляет настоящее удовольствие. Когда им на глаза попадается насекомое, они стремглав бегут к нему, чтобы раздавить, заливаясь при этом радостным смехом. Иногда они ловят животных и мучают, пока те не умрут. Такие действия говорят о привычке совершать убийства, обретенной в прошлых жизнях. Напротив, дети, которые проявляют сострадание и не могут спокойно смотреть, как другим причиняют зло, служат примером того, как семена позитивной кармы дают добрые всходы уже с самого нашего рождения.

Являясь буддистами, мы должны стараться на протяжении жизни избегать совершения десяти деяний, порождающих негативную карму, или, по крайней мере, стремиться совершать их как можно реже.

Полностью избежать десяти неблагих деяний довольно сложно. Например, что делать, если дома завелись клопы? Если я скажу не убивать их, то весьма сомнительно, чтобы многие последовали моему совету. Да я и сам нахожу мало приятного в том, чтобы спать в постели, кишащей насекомыми. Поэтому в качестве оптимального решения я всегда рекомендую просто не допускать подобных ситуаций. Соблюдение гигиены, поддержание чистоты, умеренность и добросовестное выполнение домашних обязанностей способны предотвратить проблемы, связанные с нежелательным появлением большинства насекомых и грызунов.

Также употребление в пищу мяса, по сути, делает нас сообщниками того же убийства. Отсюда возникает вопрос, следует ли отказаться от мясных продуктов? Однажды я попробовал полностью перейти на вегетарианскую диету, но возникли проблемы со здоровьем, и спустя два года мои доктора посоветовали мне вновь включить мясо в мой рацион. Если есть люди, которые могут совсем перестать есть мясо, то мы должны сорадоваться благородству их поступка. В любом случае следует, по меньшей мере, постараться свести потребление мяса к минимуму и отказываться от него там, где его запасы ограничены, и наше желание поесть мяса повлечет за собой дополнительные убийства.

Хотя в силу климатических и географических особенностей нашей страны мы, тибетцы, относимся к традиционным потребителям мяса, учение Махаяны о сострадании наложило на эту традицию свой благотворный отпечаток. Всем тибетцам известно выражение: «Все живые существа когда-то были нашими матерями». Кочевники, зарабатывавшие на жизнь разведением скота, совершали паломничества в Лхасу, облачившись в длинные меховые чупы, которые даже в разгар зимы обвязывали вокруг талии и спускали с плеч, обнажая грудь с вереницами ниспадающих благословенных шнурков. Эти люди очень хорошо понимали смысл фразы «Все живые существа прежде были мне матерями». И хотя внешне они больше походили на банду разбойников и грабителей, это были благочестивые люди, глубоко чтившие Махаяну. Поскольку они были кочевниками, то мясо животных служило им единственным источником пропитания. Но если им приходилось лишать животных жизни, они всегда старались прибегнуть к наиболее гуманному способу, не переставая при этом шептать им на ухо молитвы. В Лхасе был распространен обычай покупать предназначенное для забоя животное и отпускать его на свободу; это приносило духовные заслуги. Если случалось, что скотина заболевала и умирала, то можно было видеть, как люди окропляют ее святой водой и возносят молитвы. На всей территории Тибета убийство любого дикого зверя было запрещено, исключение составляли только волки, нападавшие на стада, и грызуны, от которых страдали крестьяне.

Вторым деянием, порождающим негативную карму, является воровство. Тот вред, который воровство приносит обществу, не требует особых доказательств. Подойдите на улице к первому встречному и попробуйте назвать его вором. Вряд ли ему это понравится. Если в городе с населением в сто тысяч человек есть хотя бы один вор, то и этого слишком много. Буддисты никогда не должны помышлять о краже, они должны порицать такие намерения и стараться отвратить от них других людей. Если мы застанем кого-то за совершением кражи, следует сначала предупредить преступника о последствиях; но если он не внемлет вашим словам, тогда со всей ответственностью, которая зиждется на сострадании, следует дать ему понять, что вы не оставите этот эпизод без внимания. Для формирования здорового общества необходимо, чтобы люди понимали, что мир и гармония в нем зависят от каждого из них. Потворствуя воровству, мы лишь способствуем отягощению негативной кармы людей, которые в нем участвуют, а также создаем предпосылки для деградации общества, в котором придется жить нам и нашим детям.

Вместо того чтобы воровать, следует обратиться к практике даяния, помогая бедным и нуждающимся людям. Это окажет куда более благоприятное воздействие на наш ум, и на кармические узоры, которые мы плетем.

Что касается неправильного сексуального поведения, то, по большей части, здесь подразумевается супружеская измена, которая является главной причиной семейных проблем. В прежние времена из-за измены порой разгорались настоящие войны. С одинаковой беспощадностью измены приносят хаос как в стены дворца, так и в непритязательные жилища простых смертных. К тому же прелюбодеяние приводит к распаду семей и взаимному отчуждению родителей, что травмирует психику детей, которые порой даже не знают в лицо собственного отца. Выросшему без отца ребенку не хватает отеческой заботы, из-за чего он нередко пребывает в смущении и подавленности. Дефицит общения с отцом оставляет в сознании глубокий след, который сохраняется на протяжении всей жизни.

Мой друг-иностранец однажды рассказал мне, сколь легкомысленным порой бывает отношение к сексу у людей Запада, и спросил меня, как я отношусь к беспорядочной половой жизни. Я ответил, что сомневаюсь, чтобы это приносило хоть какую-то пользу в духовном плане, а в большинстве случаев подобная распущенность в конечном итоге влечет за собой куда больше страданий, чем радости. В качестве отдельной рекомендации я тогда высказал мнение, что пары, которые не собираются долго жить вместе, должны прилагать все усилия, чтобы не заводить детей. В остальном при обоюдном согласии сторон и условии, что ничьи интересы не ущемляются, люди могут поступать так, как считают нужным. Больше всего меня беспокоит душевное состояние тех детей, которые могут оказаться заложниками подобных ситуаций. Ведь наши дети — это единственная надежда на будущее.

Первой в перечне негативных деяний речи упомянута ложь. Честность и прямота являются полезными качествами даже для тех, кто не стремится к духовному совершенствованию. Можно изучить все пять великих философских трактатов, но один небольшой обман способен продемонстрировать, сколь поверхностны познания такого «философа». Как сказано в предании о Гьялпо Депа Тенпо: «Истина вечна, а у лжи нет будущего». Опорой для лжи служит вымысел, а не фактическая реальность, поэтому у нее нет надежной основы. Правда же всегда основывается на фактической реальности, и потому ее опора устойчива. Следовательно, хотя путем обмана мы и можем на какое-то время оказаться в более выгодном положении, надежда на то, что с его помощью удастся обрести настоящее счастье, невелика.

Люди в обществе взаимосвязаны, а потому разве будет хоть какая-то польза для них или их детей, если они постоянно будут пытаться обмануть друг друга или сбить с толку? Благополучие общества зиждется на доверии, а если мы не можем полагаться на слова собственных соседей, то установить с ними хорошие отношения будет довольно трудно. На смену душевному покою придут сомнения и паранойя. Зачем же нам самим доводить себя до столь плачевного состояния? Поступая таким образом, мы просто унижаем свое человеческое достоинство и оскверняем память наших предков и учителей прошлого. Родные братья, которые между собой допускают ложь и обман, становятся друг другу чужими. До чего мрачная вырисовывается картина! Нам следует остерегаться подобных способов поведения, словно смертельного яда. Люди, прибегающие к ним, достойны всеобщего сочувствия.

Вторым негативным деянием речи является злословие, или речь, сеющая распри. Злословие расширяет пропасть между людьми, которых уже развели жизненные пути, и разлучает тех, кто прежде был близок. Мы много говорим о таких высоких начинаниях как практики Бодхисаттвы и тантрические методы, но если сами мы до сих пор не в состоянии соблюдать основные заповеди вроде избавления от речей, сеющих распри, то от наших бесед будет мало толку. Чем позорить учение аморальным поведением, лучше забить себе рот экскрементами. Это будет куда уместней.

Мы должны учиться относиться к другим с почтением, доверять им и уважать их, а также радоваться чужому счастью, вместо того чтобы из зависти строить козни и вносить разлад. Когда мы чувствуем, что наша практика позволяет нам находить оправдания для оскорбления других, чьи манеры или поведение кажутся нам не такими безукоризненными, как наши собственные, то самое время попридержать язык.

Признать один-единственный собственный недостаток куда полезнее, чем тысячу чужих. Чем плохо отзываться о людях и своим злословием вносить в их жизнь трения и беспокойство, лучше приучить себя воспринимать их поступки как чистые, и, говоря о других, перечислять только их достоинства. Если вы чувствуете, что вас так и тянет очернить кого-то, тут же представьте, что ваш рот забит экскрементами. Это довольно быстро избавит вас от вредной привычки.

Благодаря воздержанию от десяти неблагих деяний и совершению благих ум обретает гармонию, которая является основой для всех высших духовных практик, к которым относятся медитативное сосредоточение, Бодхичитта и различные йога-тантры. Если же ум не обладает достаточной силой для того, чтобы удержаться от совершения неблагих деяний, то есть для совершения практик базового уровня, то применение высших техник не принесет ожидаемых результатов. Эффективность метода определяется совершенством ума того, кто к нему обращается. Вместо того чтобы метаться в поисках высочайших и сокровенных учений по высшим йога-тантрам, следует со всей искренность посмотреть на самого себя и определить, какой уровень практики более всего соответствует той духовной ступени, на которой мы на самом деле находимся.

Сначала необходимо заложить основы, соблюдая законы кармы, то есть выполняя практику совершения десяти благих деяний. В противном случае мы будем попросту обманывать сами себя. Мы частенько говорим о том, как много текстов мы изучили, сколько часов в день медитируем и сколько ретритов прошли, но лучше было бы сосчитать, сколько раз на дню мы забываем о соблюдении десяти нравственных заповедей. Весьма полезной в этом плане может оказаться следующая практика. Каждый вечер, сидя в спокойной обстановке, пересмотрите все совершенные за день поступки, отмечая про себя те моменты, где ваши действия расходились учениями, после чего породите намерение в будущем успешно преодолевать подобные испытания. Приняв Прибежище, медитируйте о Бодхичитте и старайтесь давать отпор негативным кармическим наклонностям с помощью различных медитационных техник. После того как вы вернете ум в чистое состояние, приступайте к выполнению вечерних медитаций или чтению молитв.

Третьим негативным деянием речи является сквернословие — употребление грубых слов, которые могут ранить сердце. В какие бы мягкие формы мы ни старались облечь свои фразы, речь считается грубой, если причиняет страдание. Ехидный сарказм — еще одна форма сквернословия. Подобные манеры словесного обращения приводят ум собеседника в замешательство, и потому их следует избегать. Лучше уж вовсе промолчать, чем сказать что-то обидное. Жизнь человека и без того коротка, зачем понапрасну или по злому умыслу тратить отпущенные нам глотки воздуха.

Пустословие — четвертое негативное действие речи. Хотя, на первый взгляд, оно кажется довольно безобидным, однако пересуды в конце концов непременно останавливаются на какой-нибудь теме, усугубляющей наши омрачения и отнимающей время и энергию. По своей природе пустословие не обладает разрушительной силой, но, поскольку оно несет в себе семена тщетности, то вступает в противоречие с усилиями, предпринимаемыми на ниве духовной.

Три негативных деяния ума (алчность, злонамеренность и приверженность ложным воззрениям, противоречащим реальному положению вещей) служат причиной всех пагубных деяний, совершаемых посредством тела или речи. Они неизменно следуют друг за другим, подобно лошади и телеге.

Алчность — это жажда обладания собственным или чужим имуществом. Она порождает бесчисленное множество пагубных деяний тела и речи. В ней источник зависти, гнева и все прочих видов омрачающих эмоций.

Злонамеренность же — самое разрушительное из омрачений ума, его пагубный характер более всего очевиден, ибо оно влечет за собой насилие, причинение вреда и даже убийства.

Приверженность воззрениям, противоречащим реальному положению вещей, означает отрицание взаимосвязи между действиями, совершаемыми нами ныне, и теми переживаниями, которые ждут нас в будущем, а также Просветления и ведущих к нему путей. Такие ложные воззрения уводят человека в сторону от добродетельной жизни и вступления на духовный путь.

Для того чтобы достичь мудрости Всеведения, необходимо прибегнуть к помощи действенного метода. Посредством медитации о пустоте происходит накопление мудрости, а с помощью других практик, таких как принесение блага другим существам и медитация о сострадании, создаются огромные накопления созидательной энергии. Сохранение этой созидательной энергии во многом зависит от практики отказа от десяти неблагих деяний. Отказываясь от десяти неблагих деяний, мы делаем свою жизнь гармоничной, что дарит нам мир и счастье и способствует выполнению высших духовных практик. Мы также закладываем в своем сознании кармические отпечатки, способствующие формированию причин для обретения человеческого рождения, наделенного восемью качествами, которое благоприятствуют дальнейшему духовному прогрессу.

Перевод с тибетского Гленн Муллин

Перевод с английского Елена Лохнина

Сострадание — ключ к счастью

Один большой вопрос красной нитью проходит через всю нашу жизнь, думаем мы о нем осознанно или неосознанно. В чем смысл жизни? Я поразмышлял об этом и хочу поделиться с вами своими соображениями в надежде на то, что они принесут непосредственную практическую пользу тем, кто их прочтет.

На мой взгляд, смысл жизни в обретении счастья. С момента появления на свет каждый человек стремится к счастью и не желает страдать. Ни социальное положение, ни образование, ни идеология никак не влияют на это положение вещей. В самой глубине нашего существа заложено простое стремление к достижению внутреннего удовлетворения. Не знаю, есть ли какой-то более глубокий смысл во Вселенной со всеми ее бессчетными галактиками, звездами и планетами, но мы люди, живущие на земле, просто решаем задачу, как стать счастливыми. А потому важно понять для себя, что же приносит нам наивысшее счастье.

Как найти счастье?

Для начала можно разделить все формы счастья и страдания на две основных категории: связанные с умом и с телом. И здесь именно ум, а не тело, оказывает на нас наибольшее влияние. Если мы не разбиты тяжелой болезнью и не страдаем от крайней бедности, то самочувствие играем вторичную роль в нашей жизни. Если с телом все в порядке, то мы его попросту игнорируем. Ум же отзывается на любое событие, каким бы маленьким оно ни было. А потому мы должны прилагать большие усилия для того, чтобы сохранить покой ума.

Мой небольшой опыт подсказывает мне, что высшая степень внутреннего покоя рождается, когда мы развиваем в себе любовь и сострадание.

Чем больше мы заботимся о счастье других, тем лучше мы себя ощущаем. Когда мы взращиваем чувство родства и добросердечия в отношении других, то это автоматически делает наш ум спокойным. Это избавляет нас от всевозможных страхов и чувства неуверенности и наделяет нас силой справляться с любыми преградами, которые могут возникать на нашем пути. Это высший источник успеха в жизни.

Пока мы живем в этом мире, мы вынуждены сталкиваться с трудностями. И, если в тяжелое время мы утрачиваем надежду и впадаем в отчаяние, то тем самым снижаем свою способность противостоять трудностям. Если же мы будем помнить, что не только мы сами, но каждое существо претерпевает страдания, то эта более реалистичная картина мира придаст нам решимости и сил противостоять трудностям. Поистине при таком отношении к жизни мы сможем рассматривать любое новое препятствие как еще одну драгоценную возможность улучшить свой ум!

Итак, мы можем постараться постепенно стать более сострадательными, то есть развить в себе подлинное сочувствие к страданиям других существ и готовность помогать им превозмогать боль. И тогда в нас самих будет больше безмятежности и внутренней силы.

Нам всем нужна любовь

Любовь и сострадание являются источником величайшего счастья по той простой причине, что мы, от природы, ценим их превыше всего. Потребность в любви лежит в основе человеческого существования. Она рождается из тончайшей взаимозависимости всех существ. Какими бы умелыми и искусными мы ни были, останься мы в одиночку, и мы не сможем выжить. Какими бы сильными и независимыми мы себе ни казались в лучшие годы своей жизни, все равно в раннем младенчестве, в глубокой старости и в болезни нам приходится полагаться на помощь других.

Вне всякого сомнения, взаимозависимость — основополагающий закон природы. Не только высшие формы, но и многие мельчайшие насекомые порой ведут коллективный образ жизни. Безо всякой религии и без образования они выживают, помогая друг другу, руководствуясь врожденным пониманием взаимозависимости. Более тонкие уровни материальных явлений также подчиняются закону взаимозависимости. Все явления, от планеты, на которой мы живем, до океанов, облаков, лесов, цветов, которые нас окружают, появляются вследствие тонкого взаимодействия энергий. Если это взаимодействие нарушается, то они растворяются и распадаются.

Именно в силу того, что сама жизнь человека так сильно зависит от помощи других, потребность в любви составляет основу нашего бытия. Вот почему нам необходимо подлинное чувство ответственности и искренняя забота о благополучии других.

Нам нужно поразмышлять о том, что на самом деле представляют собою люди. Нас не собирают на конвейере. Если бы мы были всего-навсего объектами механической сборки, то тогда роботы могли бы избавить нас от страданий и удовлетворить наши нужды.

Но поскольку мы состоим не только из материи, было бы ошибочным возлагать все свои надежды на одно только счастье и материальное развитие. Для того чтобы понять свои нужды, необходимо подумать о своих истоках и своей природе.

Оставив в стороне непростой вопрос возникновения и эволюции Вселенной, мы можем по меньшей мере согласиться с тем, что каждый из нас является порождением собственных родителей. Наше зачатие произошло не только вследствие сексуального желания, но также и сознательного решения наших родителей завести ребенка. Такие решения имеют в своей основе чувство ответственности, альтруизм и сострадательную решимость родителей проявлять заботу о своем ребенке до тех пор, пока он не сможет сам позаботиться о себе. Так, с момента зачатия, любовь наших родителей была причиной нашего появления на свет.

Более того, на ранних этапах своего развития мы целиком и полностью зависим от материнской заботы. Согласно ученым, состояние ума беременной женщины, будь то спокойное или возбужденное, оказывает непосредственное влияние на ее еще нерожденного ребенка.

Проявление любви также очень важно и в момент рождения. Появившись на свет, ребенок сразу же тянется к материнской груди — в нем естественным образом рождается чувство близости к своей матери, и, чтобы его накормить, мать тоже должна испытывать любовь. Если она почувствует гнев или отвращение, то, вполне возможно, молоко перестанет течь.

Затем следует жизненно важный период для развития мозга — с момента рождения и по меньшей мере лет до трех-четырех. В это время телесное соприкосновение, исполненное любви, является единственным наиважнейшим фактором для нормального роста ребенка. Если его не держат на руках, не обнимают, не ласкают, не любят, то его развитие затрудняется, а его мозг может так и остается недоразвитым.

Поскольку ребенок не может выжить без заботы других, любовь для него — самая важная пища. Счастье детских лет, искоренение множества страхов и здоровое развитие уверенности в себе, - все это напрямую зависит от любви.

В наши дни многие дети растут в несчастливых семьях. Не получив должной заботы в детстве, они в зрелости редко окружают любовью своих родителей и зачастую с трудом дарят любовь другим людям. Это очень грустно.

Когда дети подрастают и идут в школу, то поддержку, в которой они так нуждаются, должны оказать им их учителя. Если учитель не только передает им академические знания, но также берет на себя ответственность за их подготовку к жизни, то его ученики чувствуют доверие и уважение, а то, чему учит такой учитель, оставляет в их уме неизгладимый след. Предметы же, преподаваемые учителем, который не проявляет подлинной заботы о благополучии своих учеников, будут рассматриваться ими как несущественные и не останутся в памяти надолго.

Подобным образом, в дни болезни, если нас лечит врач, излучающий доброту и человеколюбие, то мы чувствуем себя очень спокойно, и само по себе желание врача окружить нас нежной заботой оказывает на нас лечебный эффект вне зависимости от того, каковы его навыки и умения. А если врачу не достает человеколюбия, и он встречает нас недружелюбно, проявляет нетерпеливость и небрежность, то мы будем испытывать беспокойство – пусть даже перед нами самый высоко квалифицированный врач, верно поставивший диагноз и прописавший нужное лекарство. Чувства, которые испытывает пациент, неизбежно оказывают влияние на качество и полноту его исцеления.

Даже в обычной беседе в повседневной жизни, если к нам обращаются с любовью и вниманием, то нам приятно слушать такого собеседника, и мы отвечаем ему тем же. Беседа становится более интересной, пусть даже тема ее несущественна. Если же нас встречают холодно и резко, мы испытываем неудобство, и нам хочется поскорее завершить разговор. Говорим мы о событиях маловажных или чрезвычайно значимых, любовь и уважение других — вот важнейший ключ к нашему счастью.

Недавно я встречался с группой ученых в Америке, и они сообщили мне, что уровень душевных болезней в их стране довольно высок и затрагивает около 20 процентов всего населения. В ходе нашего обсуждения выяснилось, что основной причиной депрессии становится не отсутствие материальных благ, но обделенность любовью.

Из всего вышесказанного мною становится ясным одно: осознаем мы это или нет, с самого первого дня нашей жизни у нас в крови потребность в любви. Даже если любовь проявляет животное или человек, которого мы обычно относим к своим врагам, все мы – и дети, и взрослые — будем естественным образом тянуться к этому источнику любви.

Я думаю, что все люди без исключения приходят в мир с этой тягой к любви. И это показывает, что, хотя некоторые современные школы мысли берутся утверждать, что человека можно свести к материи, на деле это не так. Ни один материальный объект, каким бы прекрасным и ценным он ни был, не может подарить нам любовь, потому что наша глубинная сущность и истинное лицо — в субъективной природе нашего ума.

Развитие сострадания

Кто-то из моих друзей как-то сказал мне, что хотя любовь и сострадание — вещи удивительные и прекрасные, они не слишком подходят для современного мира. В нашем мире, по их словам, подобные идеалы не имеют ни силы, ни власти. Гнев и ненависть, утверждают они, до такой степени являются частью человеческой природы, что человечество всегда будет пребывать в их тисках. Я с этим не согласен.

Человек, в его теперешней форме, живет на земле уже около ста тысяч лет. Если бы все это время в человеческом сердце превалировала злоба и ненависть, то численность населения снизилась бы в значительной степени. Но сегодня, несмотря на все войны, население планеты велико как никогда. Для меня это явное свидетельство того, что в мире доминируют любовь и сострадание. И именно поэтому неприятные события всегда попадают в новости, а дела, исполненные сострадания, до того являются для нас нормой, что мы относимся к ним как к чему-то само собой разумеющемуся и по большей части не обращаем на них никакого внимания.

До сих пор я в основном говорил о пользе сострадания для нашего сознания, но оно положительно влияет и на наше здоровье. Насколько я могу судить по своему личному опыту, стабильность ума и физическое здоровье связаны напрямую. Вне всяких сомнений, гнев и тревога делают нас более уязвимыми для болезней. Если же наш ум спокоен и питает добрые помыслы, то тело окажется не слишком податливым для болезней.

Но, разумеется, верно и то, что всем нам от рождения присущ эгоцентризм, который тормозит нашу любовь к другим. Поэтому, если мы стремимся к подлинному счастью, источником которого является только покой ума, и только сострадательный настрой способен породить покой ума, то как нам его развить? Конечно же, недостаточно просто думать о том, какая замечательная вещь — сострадание! Нам всем нужно приложить усилия для того, чтобы его развить; мы должны использовать все события повседневной жизни для преобразования своих мыслей и поступков.

Перво-наперво нам нужно ясно осознать, что такое сострадание. Многие формы сострадательных чувств, на самом деле, смешаны с желание и привязанностью. Например, любовь, которую родители испытывают к своему ребенку, зачастую сильно связана c их собственными эмоциональными потребностями, и потому не является сострадательной в полном смысле этого слова. Опять же, в семье, любовь между мужем и женой (в особенности поначалу, когда супруги еще не слишком хорошо знают истинный характер друг друга) является, скорее, привязанностью, нежели подлинной любовью. Наше желание может быть таким сильным, что человек, к которому мы привязаны, будет казаться нам хорошим, хотя на деле он может быть очень дурным. В добавление к этому, [на ранних этапах развития отношений] в нас проявляется тенденция преувеличивать незначительные положительные качества [своего партнера]. Посему, когда отношение одного из партнеров к другому меняется, тот испытывает разочарование и тоже меняет свое отношение. Это говорит о том, что за подобной любовью стояло стремление удовлетворить собственные потребности, а не подлинная забота о другом человеке.

Истинное сострадание — не просто эмоциональная реакция, но твердая убежденность, основанная на анализе. Поэтому подлинное сострадание к другим не утратит силы, даже если они будут вести себя дурно.

Конечно, развить такое сострадание совсем непросто! Вначале давайте рассмотрим следующие факты:

Красивы люди или отвратительны, дружелюбны или враждебны, в конечном итоге, они все равно люди, такие же, как и мы с вами. Как и мы, они хотят счастья и не желают страданий. Более того, они в той же мере, как и мы, обладают правом преодолеть страдания и обрести счастье. Когда вы соглашаетесь с тем, что все существа равны в своем желании счастья и праве его обрести, то автоматически начинаете испытывать к ним сострадание и близость. Приучая свой ум к этому вселенскому альтруизму, вы взращиваете чувство ответственности за других: стремление активно помогать им преодолевать трудности. Это чувство не носит избирательного характера — оно распространяется на всех. Поскольку все они — человеческие существа, как и вы испытывающие удовольствие и боль, нет никаких оснований проводить жесткие различия между ними и вами или менять свое отношения к ним, если они поступают дурно.

Позвольте мне подчеркнуть: в ваших силах — если уделить этому время и быть достаточно терпеливым — развить такое сострадание. Конечно, наш эгоцентризм, наша исключительная привязанность к своему якобы независимому, самосущему «я» на самом глубинном уровне тормозит в нас сострадание. В действительности, подлинное сострадание можно пережить лишь когда такое цепляние за свое «я» полностью искоренено. Но это не означает, что мы не можем начать сейчас и добиться прогресса.

Как начать развивать в себе сострадание?

Нужно начать с устранения величайших препятствий на пути к состраданию: гнева и ненависти. Как все мы знаем, это чрезвычайно сильные эмоции, и они могут завладеть всем нашим сознанием. Тем не менее, их можно поставить под контроль. Если же их не контролировать, то эти негативные эмоции будут терзать нас (прилагая к этому большие усилия со своей стороны!) и препятствовать нашему поиску истинного счастье, какое может подарить ум, исполненный любви.

Для начала полезно поразмышлять, представляет ли гнев хоть какую-то ценность. Порой, когда мы впадаем в уныние перед лицом трудной ситуации, кажется, будто гнев нам полезен, что он придает нам силы, уверенность в себе и решительность.

Но здесь необходимо очень внимательно изучить свое состояние ума. Хотя гнев действительно наполняет нас энергией, но, если мы внимательно исследуем эту энергию, то обнаружим, что имеем дело со слепой силой. Мы не можем быть уверены в том, будет результат позитивным или негативным. Это происходит потому, что гнев затмевает лучшую часть нашего мозга — ту, что отвечает за рациональное мышление. Поэтому энергия гнева почти всегда не отличается надежностью. Она может подтолкнуть нас к чудовищным по своей силе разрушительным и неблаговидным поступкам. Более того, если гнев доходит до крайности, то человек начинает вести себя как безумец, совершая действия, причиняющие вред и себе и другим.

Возможно, однако, взрастить в себе одинаково мощную, но куда более контролируемую энергию, которая позволит нам справляться с подобными трудными ситуациями. Такая контролируемая энергия рождается не только из сострадательного настроя, но также из размышления и терпения. Это наиболее действенные противоядия к гневу. К сожалению, многие ошибочно принимают эти качества за признаки слабости. На мой взгляд, верно обратное: они являются подлинными признаками внутренней силы. Сострадание по природе своей свойство мягкое, мирное и кроткое, но при этом очень сильное. Те же люди, кто легко теряет терпение, уязвимы и нестабильны. А потому для меня именно гнев служит явным признаком слабости.

Поэтому, столкнувшись с трудной ситуацией, старайтесь сохранять умиротворение и искренность. Думайте о том, чтобы в конце концов восторжествовала справедливость. Конечно, другие могут попытаться вас обмануть, и, если ваша отстраненность будет лишь усиливать в них несправедливую агрессию, сохраняйте стойкость. Это, однако, следует делать с состраданием, и, если необходимо, открыто выражайте свои убеждения и принимайте контрмеры, но делайте это без гнева и дурного замысла.

Следует понимать, что хотя, на первый взгляд, ваши противники причиняют вам вред, но в конечном итоге своими разрушительными действиями они принесут вред лишь самим себе. Для того чтобы остановить в себе эгоистичный импульс ответить своему противнику той же монетой, следует вспомнить о своем желании развивать терпение и взять на себя ответственность за предотвращение страданий своего врага, которые стали бы следствием его дурных поступков.

Если применяемые меры будут выбраны вами спокойно, то они окажутся более эффективными, более точными и действенными. Отпор, в основе которого лежит слепая энергия гнева, редко достигает своей цели.

Друзья и враги

Должен вновь подчеркнуть, что одних размышлений о пользе сострадания, анализа и терпения недостаточно для того, чтобы их развить. Нужно дождаться той минуты, когда придут трудности, и тогда попытаться проявить эти качества на деле.

А кто предоставляет нам эти возможности? Не друзья, разумеется, а наши враги. Именно они доставляют нам больше всего неприятностей, и поэтому, если мы на самом деле хотим чему-то научиться, то должны считать врагов своими лучшими учителями!

Для человека, который ценит сострадание и любовь, практика терпения имеет жизненно важное значение, а для ее выполнения неотъемлемой составляющей является враг. Поэтому мы должны испытывать благодарность своим врагам, ибо именно они могут наилучшим образом помочь нам успокоить свой ум! Кроме того, в личной и общественной жизни нередко случается так, что под влиянием обстоятельств враги становятся друзьями.

Итак, ненависть и гнев всегда причиняют вред, и, если мы не будем тренировать свой ум и прилагать усилия для снижения их вредоносной силы, то они будут и впредь доставлять нам беспокойство и срывать наши попытки достичь умиротворения. Гнев и ненависть — вот наши настоящие враги. Вот силы, которые нам необходимо подчинить себе и победить, а вовсе не те временные враги, которые периодически проявляются в нашей жизни.

Разумеется, для всех нас естественно и оправданно стремиться окружить себя друзьями. Я частенько шучу, что, если вы на самом деле хотите быть эгоистом, то станьте альтруистом! Нужно окружить всевозможной заботой других, думать об их благополучии, помогать им, служить им, заводить друзей, дарить им улыбки. Результат? Когда вам на самом деле понадобится помощь, то у вас окажется вдоволь помощников! Если же вы станете пренебрегать счастьем других, то в конечном итоге сами окажетесь в проигрыше. Может ли дружба родиться из ссор и гнева, ревности и безудержного соперничества? Едва ли. Только любовь дарит нам настоящих друзей.

В современно материалистическом обществе, если у вас есть деньги и власть, может показаться, что вы всегда окружены друзьями. Но это не ваши друзья, а друзья ваших денег и власти. Стоит вам утратить богатство и влияние, как простынет и след этих друзей.

Беда в том, что, когда в нашей жизни все складывается удачно, мы преисполняемся уверенности, что можем со всем справиться в одиночку. Думаем, что друзья нам не к чему. Когда же наше здоровье ухудшается, мы быстро понимаем, как сильно мы ошибались. В этот момент мы ясно видим, кто во-настоящему нам полезен, а от кого — никакого толку. Для того чтобы подготовиться к такому моменту и окружить себя настоящими друзьями, способными помочь в трудную минуту, мы должны развивать альтруизм!

Хотя порой люди смеются, когда я произношу эти слова — сам я лично всегда хочу, чтобы у меня было больше друзей. Я люблю улыбки. И потому я беспокоюсь о том, как завести больше друзей и как окружить себя улыбками, в особенности искренними. Ведь существует так много разных улыбок — саркастических, искусственных, дипломатических. Иные улыбки не приносят чувства удовлетворения, а порой лишь порождают сомнения и страх, не так ли? Но искренние улыбки всегда дарят нам чувство свежести, и это, на мой взгляд, уникальное свойство человеческих существ. Если такие улыбки нам нужны, то нужно создать причины для того, чтобы они появились.

Сострадание и мир

В заключение я хотел бы кратко коснуться предмета, который выходит за пределы этого короткого эссе и касается темы более обширной. Счастье одного человека может самым глубинным и позитивным образом сказаться на благополучии всего человеческого сообщества в целом.

Поскольку нас объединяет в равной степени присущая всем нам потребность в любви, то мы можем увидеть в каждом человеке, встреченном нами в тех или иных обстоятельствах, сестру или брата. Каким бы незнакомым ни казалось нам его лицо, какой бы непривычной ни была его одежда или поведение, между нами нет существенной разницы. Глупо зацикливаться на внешних различиях, если по сути у нас одна и та же природа.

В конечном итоге, человечество — единый организм, а эта маленькая планета — наш единственный дом. Если мы хотим защитить свой дом, то каждый из нас должен на личном опыте ощутить этот вселенский альтруизм. Только альтруизм может искоренить себялюбивые мотивы, которые заставляют людей обманывать и притеснять других.

Если у вас искреннее и открытое сердце, то вы естественным образом будете ощущать уверенность и чувство собственного достоинства, и вам не придется бояться других.

Я полагаю, что на любом уровне общества — семейном, клановом, государственном и международном — ключом к счастью и успеху будет развитие сострадание. Нет необходимости принимать ту или иную веру, нет необходимости разделять ту или иную идеологию. Все, что нужно от каждого из нас — развивать общечеловеческие ценности.

Я стараюсь относиться к каждому, кого я встречаю, как к старому другу. Это дарит мне подлинное ощущение счастья. В этом практика сострадания.

Источник: Офис Его Святейшества Далай-ламы (http://www.dalailama.com/)

Перевод Юлии Жиронкиной

Сострадание закаляет наш ум

Все живые существа желают счастья и не хотят страдать. Есть множество способов, которыми мы пользуемся для устранения ненужных нам страданий в их поверхностных и более глубоких проявлениях. При этом люди — практически единственные, кто на более ранних этапах жизни начинает применять определенные методы, чтобы впоследствии избежать страданий. На протяжении всей своей жизни люди, как практикующие религию, так и не практикующие, разными способами стремятся облегчить одни виды страданий и полностью устранить другие, иногда соглашаясь даже претерпеть боль, чтобы предотвратить большие страдания в будущем и получить свою долю счастья.

Все пытаются устранить поверхностные страдания. Но существует целый класс техник, направленных на прекращение страданий на более глубоком уровне — как минимум на уменьшение страданий в будущих жизнях, а затем и на полное прекращение всех форм страданий, доставляющих боль как нам самим, так и всем существам. К этому классу более серьезных техник относится и духовная практика.

Эти техники подразумевают изменение поведения, а значит, для занятий духовной практикой необходимо прежде всего должным образом настроить свои помыслы. Эти техники на санскрите носят название «Дхарма», то есть «то, что удерживает». Это означает, что, изменяя свое неправильное поведение, мы освобождаемся от определенного уровня страданий и тем самым «удерживаем себя» от этого вида страданий. Духовная практика защищает, «удерживает» нас самих и других людей от мучений.

На первом этапе мы осознаем, что сами находимся в замкнутом круге рождений и смерти, и начинаем прилагать усилия, чтобы «удержать себя» от страданий. Затем мы распространяем это осознание на других и развиваем в себе сострадание, то есть посвящаем себя тому, чтобы избавить других от страданий. В том, что одно единственное существо начинает заботиться о многих, есть практическая польза. Сосредоточиваясь на благополучии других существ, мы и сами становимся счастливее. Сострадание уменьшает страх перед собственной болью и увеличивает нашу внутреннюю силу. Оно дарит нам чувство уверенности в себе, в том, что мы способны достичь своих целей. Сострадание придает нам храбрости.

Позвольте привести один небольшой пример. Недавно, во время поездки в Бодхгаю, у меня обострилось хроническое кишечное заболевание. По дороге в больницу меня терзали такие сильные боли в животе, что я покрылся холодным потом. Машина проезжала мимо Горы грифов (здесь в свое время давал учения Будда), где люди живут в ужасающей нищете. Штат Бихар вообще небогатый, а этот его район особенно беден. Из окна машины я даже не видел, чтобы дети шли в школу или из школы. Повсюду только бедность, только болезни. Я очень ясно помню маленького мальчика, страдающего полиомиелитом. Он передвигался на костылях, на ногах у него были заржавевшие металлические распорки. Было совершенно очевидно, что он одинок, и никто о нем не заботится. Глядя на него, я пришел в глубокое волнение. Чуть дальше я увидел старика, замотанного вместо одежды в какую-то рваную тряпку. Он лежал возле чайной лавки, как будто его бросили там умирать.

Когда мы приехали в больницу, увиденное по дороге все еще стояло у меня перед глазами. Я с горечью думал о том, что вокруг меня столько людей, и все заботятся обо мне, а у тех бедняков нет никого, кто бы им помог. При этом мое собственное страдание отошло на второй план. Хотя физически мне было по-прежнему очень плохо, мысли мои были заняты другим.

Таким образом, хотя мое тело и страдало от боли, которая не давала мне спать (в стенке кишечника открылась язва), страх и дискомфорт более не мучили мой ум. Если бы я сконцентрировался на собственных проблемах, то это только усугубило бы мои страдания. Этот пример из моего небольшого личного опыта показывает, как сострадательный настрой помогает нам самим, в некоторой степени подавляя переживаемую нами телесную боль и снимая умственное напряжение, пусть даже другим существам наше сострадание, возможно, и не принесло непосредственного блага.

Сострадание закаляет наш ум, и эта обретенная нами смелость делает нас более спокойными. Когда мы думаем о страданиях бесконечного числа живых существ, наши собственные страдания становятся менее значимыми.

Текст составлен в 2003 году

Перевод Натальи Иноземцевой

О Четырех печатях буддизма

Определяющим фактом нашей жизни является то, что все мы от природы инстинктивно стремимся к счастью и не желаем страдать. Стремление к счастью является главным для всех нас. На вопрос, почему, мы, пожалуй, можем просто ответить: «Так устроена жизнь».

Но хотя всем нам присуще это естественное устремление и хотя мы всеми силами стремимся к счастью, другой определяющий факт состоит в том, что нам снова и снова приходится претерпевать боль и сталкиваться со страданиями разного рода. Почему же так происходит? Почему, несмотря на наше глубинное желание стать счастливыми, мы постоянно сталкиваемся с болью и страданием?

С буддийской точки зрения, причина заключается в том, что в нашем способе восприятия и взаимоотношениях с миром или с самими собой скрывается существенный изъян. Коренится он в том, что буддизм обозначает как «четыре ошибочных воззрения». Первое из них: явления и события, которые на самом деле являются непостоянными и преходящими, мы считаем вечными, постоянными и неизменными. Второе: явления и события, которые на самом деле порождают неудовлетворенность и страдание, мы считаем подлинными источниками удовольствия и счастья. Третье ошибочное воззрение заключается в том, что мы нередко считаем чистым и желанным то, что в действительности является загрязненным. И четвертое ошибочное воззрение сводится к нашей тенденции приписывать подлинное существование явлениям и событиям, которые на самом деле лишены такой самостоятельности. Эти коренные изъяны в нашем мировоззрении ведут к ошибочному типу взаимоотношений с миром и самими собой, что, в свою очередь, ведет к запутанности, мучениям и страданиям. Взяв за основу эту динамику, буддизм формулирует так называемые «Четыре печати», ряд аксиом, которые являются общими для всех школ буддийской мысли. Четыре печати таковы:

1. Все составные явления непостоянны.

2. Все загрязненные явления суть страдание.

3. Все явления лишены самобытия.

4. Нирвана — истинный покой.

Все составные явления непостоянны

Одно из фундаментальных прозрений буддизма ― понимание непостоянства всех явлений; это первая из Четырех печатей. Основная мысль здесь следующая: все явления, возникающие в силу причин и условий, непостоянны и находятся в процессе непрерывных изменений.

Если говорить о грубом уровне непостоянства, то все мы осознаем, как возникают и исчезают те или иные вещи, как они претерпевают изменения и так далее. Но буддисты на этом не останавливаются и утверждают, что за изменениями, которые все мы видим, должны стоять изменения более тонкого уровня — процесс, который может быть не столь очевидным. Если мы отдаем себе отчет в очевидных изменениях, происходящих в течение длительных периодов времени, то, в принципе, мы должны быть способны мысленно проследить и те изменения, что происходят в течение самых незначительных временных промежутков. По логике вещей, даже в течение одной минуты должен идти непрерывный и динамичный процесс. Все явления подвержены этому процессу изменений, меняясь каждое мгновение. Поэтому мы можем сказать, что все, возникающее в силу причин и условий, по природе своей является непостоянным. Другими словами, все обусловленное должно быть преходящим.

Как только вы поняли этот ключевой момент, вы начинаете осознавать, что счастье, к которому мы все так стремимся, и страдание, которого все мы инстинктивно пытаемся избежать, также представляют собой переживания, зависящие от причин и условий. Счастье и страдание не приходят из ниоткуда, но являются следствием причин и условий. Из этого следует, что, даже если сейчас вы испытываете некое болезненное переживание или сильное страдание, сам факт, что это переживание обусловлено, свидетельствует о том, что оно пройдет. Так мы приходим к пониманию того, что как счастье, так и страдание подвержены изменениям и не обладают постоянством. С точки зрения непостоянства между счастьем и страданием нет разницы.

Все загрязненные явления суть страдание

Во второй печати разбирается, чем различаются счастье и страдание, и указывается, что все загрязненные феномены по сути являются страданием. Из этого следует, что те явления, которые не обусловлены такими загрязненными причинами, могут приносить удовлетворение и отвечать нашим потребностям. Когда мы говорим о загрязненных явлениях в этом контексте, то имеем в виду те события и переживания, которые возникают под воздействием негативных импульсов или омрачающих мыслей и эмоций; они называются «загрязненными», потому что запятнаны загрязнениями ума. Вот почему они не могут приносить удовлетворения, и их природой является «духкха», то есть страдание.

Вторая аксиома относится не только к тем физическим ощущениям, которым все мы с готовностью привешиваем ярлыки «боль» и «страдание». Разумеется, желание освободиться от страдания является общим для всех нас, однако глубина понимания того, что такое страдание, может быть разной. Когда буддисты говорят о преодолении страдания, в особенности в контексте второй печати, то имеют в виду очень тонкий уровень страдания. Если вы знакомы с буддийской классификацией страданий, то знаете, что в буддизме выделяют три основных вида: очевидное (букв. «страдание страдания») страдание, страдание от перемен и всепронизывающее страдание от обусловленности. Именно о третьем виде страданий идет речь во второй печати.

Как я уже отметил, из второй аксиомы можно сделать следующий вывод: если мы освободимся от загрязнений ума, то сможем достичь подлинного долговременного счастья, к которому стремимся. Возникает вопрос, почему природа загрязнений такова, что их результатом становится страдание? И можно ли избавиться от этих загрязнений, этих отрицательных мыслей и чувств?

Загрязнения ума, или омрачающие мысли и чувства, ― это целый класс мыслей и чувств, которые являются омрачающими от природы. Из этимологии тибетского слова «ньон-монг» мы видим, что под страданием понимается нечто омрачающее нас изнутри. «Омрачает» ― значит причиняет страдание и боль. Именно омрачения ума: отрицательные импульсы, отрицательные мысли и чувства являются тончайшими причинами всех наших страданий. Другими словами, причина страдания в нас самих, равно как и причина счастья. Основной урок, который мы выносим из этого, следующий. Будем мы счастливы или будем страдать, зависит от того, в какой мере мы сумеем обуздать свой ум. Обузданный ум, духовно преобразованный ум ведет к счастью, а необузданный ум, то есть находящийся во власти омрачающих эмоций, ведет к страданию.

Теперь мы можем объединить размышления о первых двух печатях в одну медитацию. Из первой печати, гласящей, что все составные явления непостоянны, мы сделали вывод, что существование любых явлений, возникающих в результате причин и условий, зависит иных факторов. Такие явления претерпевает постоянные изменения, не имея возможности существовать автономно. Более того, не требуется никакой третьей силы для того чтобы запустить в действие этот процесс изменений. Те же самые причины и условия, что ведут к возникновению данного явления, одновременно закладывают и семена для его исчезновения. Можно подвести следующий итог: в обусловленных явлениях нет ни малейшей силы для независимого существования, самобытия. Поэтому они носят название «подчиняющиеся иным силам», и их существование определяется факторами отличными от них самих. А теперь, если мы совместим эти выводы с теми, что мы сделали при анализе второй печати, то окажется, что любые явления, возникающие вследствие загрязненных причин и условий (загрязнений ума), по сути своей не могут принести удовлетворения и находится во власти этих загрязнений.

Размышляя подобным образом, мы начинаем осознавать, что позволяем своим мыслям и чувствам управлять нами, а эти мысли и чувства отдаем во власть отрицательных импульсов и других омрачений ума. И если мы продолжим мириться с подобным положением вещей, то это приведет нас лишь к несчастьям и страданиям. Размышляя в этом ключе, мы сумеем увидеть поистине разрушительный характер своих омрачающих мыслей и чувств.

Все, приводящее нас катастрофе и причиняющее нам вред, должно быть отнесено к враждебным силам, а, следовательно, наш настоящий враг на самом деле прячется в нас самих. Это так осложняет нам жизнь! Если бы враг находился где-то там, снаружи, то мы могли бы убежать или спрятаться от него. А иногда мы могли бы пойти на хитрость и его обмануть. Но если враг кроется в нас самих, то очень трудно понять, что же нам делать. Поэтому главный вопрос, который встает перед духовным практиком ― возможно ли вообще победить этого внутреннего врага. Одержать победу над ним ― наша главная, пусть и очень трудная задача.

Некоторые древние философы утверждали, что загрязнения заложены в самой природе сознания и являются его неотъемлемой частью. Из их философии следовало, что до тех пор, пока существует сознание, будут существовать и эти загрязнения, ведь они ― одна из ключевых характеристик нашего ума. Получается, что справиться с ними нет ни малейшей возможности. Если бы все обстояло так, то лично я предпочел бы быть гедонистом. Я не стал бы прилагать ни малейших усилий для движения по духовному пути, но искал бы утешения в алкоголе, или, быть может, в иных одурманивающих веществах и выбросил бы из головы саму идею духовного развития. Я бы также не стал изнурять себя попытками найти ответ на философские вопросы. Возможно, в этом случае, это был бы лучший способ обрести счастье. Если сравнить людей с животными, то порой мы, люди, так увлекаемся плодами своего воображения и мыслительного процесса, что еще больше усложняем себе жизнь. Животные же, которым не свойственны такие интеллектуальные упражнения, довольны жизнью, спокойны и расслаблены. Они едят, и, стоит им насытиться, погружаются в сон и чувствуют себя вполне комфортно. С какой-то точки зрения, они гораздо больше довольны жизнью, чем мы. Это подводит нас к третьей печати.

Все явления лишены самобытия

Третья аксиома заключается в том, что все явления пусты и лишены самобытия. Не следует относиться к этому как к некой нигилистической формуле. Не нужно думать, что, согласно буддийскому учению, в конечном итоге ничего не существует. Это не может соответствовать действительности по той простой причине, что в буддизме мы говорим о страдании, о счастье, о наиболее эффективном методе реализовать свое стремление к счастью и преодолению страданий, и, следовательно не можем утверждать, что ничего не существует. Скорее, в третьей печати говорится о коренном расхождении между тем, как мы воспринимаем мир и самих себя, и тем, каким все является на самом деле. Способ существования явлений, которые представляются нам независимыми и объективно существующими, на самом деле совсем иной.

Для того чтобы найти ответ на вопрос, действительно ли отрицательные эмоции, такие как гнев, ненависть и другие, заложены в самой природе нашего ума, мы исследуем самих себя и свои переживания. Присутствует ли гнев в каждое мгновение нашего осознанного состояния? Проявляется ли ненависть непрерывно, все время? Мы видим, что это не так. Иногда проявляется гнев, иногда ― ненависть, а потом они исчезают. Осознанное состояние далеко не всегда сопровождается этими отрицательными эмоциями. Да, порой нас охватывает гнев и ненависть, но в другое время проявляются противоположные им чувства ― любовь и сострадание. Из этого буддисты делают вывод, что мысли и чувства, проявляющиеся в данный момент, застилают наше базовое сознание, как облака. Мы также утверждаем, что две взаимоисключающих эмоции (например, ненависть и любовь) не могут одновременно проявляться в сознании одного и того же человека. Отсюда следует, что различные мысли и чувства проявляются в уме в разные мгновения, то есть отрицательные эмоции не присутствуют в нас постоянно и не являются неотъемлемыми частями нашего базового сознания. По этой причине мы говорим, что мысли и чувства проявляются и застилают базовое сознание, словно облака. Таким образом, мы считаем основополагающее сознание нейтральным. На него могут влиять как положительные мысли и чувства, так и отрицательные. Это вселяет надежду.

Взяв за основу все эти логические доводы, мы должны теперь задать себе главный вопрос ― можно ли положить конец омрачающим эмоциям или нет?

Ранее мы уже пришли к выводу, что изменения и преобразования возможны в силу непостоянства всего сущего, а значит, есть и возможность победить отрицательные эмоции и мысли. Однако более общий и более фундаментальный вопрос следующий. Можно ли полностью искоренить все эти загрязнения? Все школы буддизма говорят, что это возможно, и во многих буддийских учениях мы находим весьма обширные обсуждения природы этих омрачений, их разрушительного потенциала, их причин и условий. Все эти дискуссии по сути необходимы для того, чтобы попытаться полностью устранить отрицательные импульсы.

Можно, конечно, рассуждать о Дхарме в контексте нравственности и говорить о необходимости воздерживаться от убийства, лжи и других негативных деяний и совершать благие деяния. Однако это будет Дхарма в широком смысле этого слова, поскольку о нормах нравственного поведения говорится далеко не только в буддизме. Уникальной чертой буддийского понимания духовной практики является именно то, что в буддизме мы говорим о возможности полного искоренения отрицательных импульсов. Это называется Нирваной ― полным освобождением от омрачений ума, полным их прекращением. Можно сказать, что Нирвана ― это суть буддийской Дхармы.

Человек, практикующий буддизм, должен рассматривать все аспекты Дхармы в свете этой высшей духовной цели ― обретения свободы от загрязнений ума. Это также применимо и к нравственному поведению: соблюдение норм нравственного поведения приближает нас к нашей цели, Освобождению. Поскольку главная задача буддиста ― это искоренение всех отрицательных мыслей и эмоций, которые влекут за собой дурные деяния, то те усилия, которые практикующий прилагает для соблюдения норм нравственного поведения, свидетельствуют о его решимости справиться с отрицательными мыслями и эмоциями. На первом этапе он работает с проявлениями этих омрачений, то есть следит за своим поведением на уровне тела и речи.

Когда мы открываем для себя природу этих омрачающих эмоций и мыслей, то начинаем понимать, что в их основе лежат определенные проекции нашего ума, определенные умопостроения, которые возникают вне зависимости от того, есть у них опора в реальной действительности или нет. Например, в объекте, который мы считаем желанным, мы усматриваем определенные притягательные свойства и затем преувеличиваем их посредством своего воображения. После этого мы то и дело размышляем о них, черпая в этих мыслях удовольствие, и от этого наша привязанность к предмету нашего вожделения становится все сильнее и сильнее. Подобным образом, если мы сталкиваемся с чем-то нежелательным, то опять же проецируем на него определенные свойства и характеристики, которые совершенно не соответствуют действительности. В результате мы начинаем испытывать чувство отвращения, и нам хочется побыстрее отойти в сторонку. Таковы основные импульсы, которые вступают в действие при нашем взаимодействии с другими явлениями. Мы чувствуем либо влечение, либо отвращение. Эти импульсы влекут за собой все остальные виды эмоциональных реакций, которые вызывают в нас явления и события. Налицо динамичный процесс, в основе которого сильное цепляние за объекты вне зависимости от того, выражается ли оно в форме влечения или отвращения. Отсюда рождаются все наши омрачения.

Различные направления буддизма предлагают разные объяснения природы этих омрачений и их причин, в зависимости от их представлений о природе действительности. Наиболее глубокое постижение природы омрачений мы находим в более продвинутых с философской точки зрения школах буддизма. Например, великий индийский наставник Нагарджуна говорил, что Нирвану нужно понимать как свободу от омрачений ума и кармических действий, которые они влекут за собой. Страдания являются следствием кармических действий, а те, в свою очередь, совершаются под воздействием отрицательных мыслей и чувств. Эти мысли и чувства порождаются в силу наших проекций и умопостроений, которые возникают вследствие ошибочного восприятия действительности. Под ошибочным восприятием действительности здесь мы понимаем восприятие явлений и событий как обладающих неким объективным, реальным и независимым существованием.

Согласно Нагарджуне, это основополагающее неведение, или извращенную картину мира, можно победить только постижением пустоты. Эта мысль напрямую связана с третьей аксиомой, гласящей, что все явления пусты и лишены самобытия. В этой аксиоме говорится, что, наше обыденное восприятие заставляет нас видеть вещи постоянными, реальными и обладающими неким независимым существованием, однако в процессе анализа мы обнаруживаем, что у них нет таких качеств. Так мы выясняем, что любое восприятие, заставляющее нас думать, будто вещи обладают самосущим и независимым существованием, является ошибочным; и только постижение пустоты позволяет прорваться через пелену этого ошибочного мировосприятия и устранить его. Многие отрицательные мысли и чувства, коренящиеся в нашем искаженном восприятии действительности, будут устранены, как только мы сумеем породить в себе постижение пустоты, увидим, что представляет собой наше мировосприятие, и признаем его ложный характер.

Можно подвести следующий итог всему вышесказанному. Посредством анализа мы приходим к выводу, что базовый ум, или природа сознания, нейтральны, то есть не являются ни отрицательными, ни положительными. Мы также обнаруживаем, что многие из наших отрицательных мыслей и чувств коренятся в нашем восприятии действительности (мира и самих себя), которое в основе своей является ошибочным. Затем мы выясняем, что постижение пустоты побеждает подобное искаженное восприятие. Далее, мы приходим к пониманию, что отрицательные эмоции и постижение пустоты прямо противоположны. Разница между ними заключается в том, что постижение пустоты имеет основу и опору в переживаниях и размышлениях, соответствующих действительности; отрицательные же эмоции не имеют такой основы. Сложив все эти доводы в общую картину, мы приходим к пониманию, что, взращивая постижение пустоты, можно устранить все омрачения нашего ума.

Нирвана — истинный покой

В четвертой печати указывается, что основополагающая природа ума чиста и светоносна. Ложное восприятие, отрицательные мысли и чувства не являются неотъемлемой частью основополагающей природы ума. Поскольку омрачения коренятся в ложном восприятии, значит, должно существовать противоядие, позволяющее их победить. И это противоядие ― постижение пустоты всех вещей, или подлинное восприятие действительности. Поэтому пустоту, то есть отсутствие самобытия, и называют «естественной Нирваной». Именно в силу того, что природа явлений — пустота, и возможна эта подлинная Нирвана, подлинное освобождение от страданий.

Это объясняет, почему в буддийских текстах перечисляются четыре вида Нирваны: естественная Нирвана, то есть пустота; Нирвана «с остатком» (обычно под этим термином понимается продолжение существование в физическом теле); Нирвана без остатка и, наконец, непребывающая Нирвана. Именно естественная Нирвана делает возможными все остальные уровни Нирваны.

Точное значение Нирваны с остатком и без остатка по-разному объясняется в разных школах буддизма. Одни говорят об остатке как о физических совокупностях индивидуума, в то время как другие понимают под остатком двойственное восприятие. Если под остатком понимают физические совокупности, то имеются в виду физические совокупности, обретенные индивидуумом вследствие предшествующей кармы. Однако я не буду вдаваться здесь в детальное объяснение.

Итак, говоря в целом, из третьей печати мы выносим, что основополагающая природа действительности заключается в том, что все явления лишены самобытия. Все явления, которые возникают вследствие иных факторов, лишены независимого существования, однако мы ошибочно принимаем их за автономные. Это искаженное мировосприятие лежит в основе нашей запутанности и порождает омрачающие мысли и чувства. Постижение природы действительности открывает нам, что вещи лишены самобытия, и служит непосредственным противоядием от ошибочного восприятия, а следовательно, и от омрачений ума. Полное искоренение всех отрицательных мыслей и чувств, а также составляющего их основу ошибочного восприятия, и называют Нирваной.

Тибетское слово, используемое для обозначения Нирваны, «ньянг-дэ», в буквальном переводе означает «по ту сторону скорби». В этом контексте под печалями понимают омрачения ума, а под Нирваной — состояние, свободное от омрачающих мыслей и чувств. Нирвана — это свобода от страданий и причин страданий. Когда мы размышляем о Нирване в этом ключе, то начинаем понимать, что такое истинное счастье. В результате мы допускаем возможность полного освобождения от страдания.

В завершение необходимо еще раз повторить, что именно постижение пустоты дает нам возможность ослабить и полностью устранить отрицательные мысли и чувства, а также ошибочное восприятие, составляющее их основу. Все эти загрязнения очищаются в сфере пустоты. Главный момент здесь заключается в том, что буддийское понимание Нирваны базируется на постижении пустоты.

Вопрос обоснования духовного пути

Если вы поразмышляете о приведенных мною доводах, то, возможно, найдете в них рациональное зерно и здравый смысл. Однако какие доказательства есть у нас, чтобы подтвердить правоту этих аргументов и непогрешимость заложенной в них логики? Есть ли подтверждения, которые мы можем непосредственно наблюдать или пережить на собственном опыте?

Отвечая на этот вопрос, я бы хотел привести объяснение, которое для меня лично оказалось весьма полезным. Оно приводится в учениях школы Сакья , в традиции «Лам дре», Путь и плод. Согласно этому объяснению, существуют четыре фактора достоверного познания: достоверный первоисточник, достоверный комментарий,