ref_guide sci_history Петр Егорович Гармаш Севастополь

Вы едете в Севастополь? Приобретите этот очерк-путеводитель. Он расскажет вам о городе удивительной истории, познакомит с его многочисленными памятниками, памятными местами и другими достопримечательностями, станет вашим добрым спутником и советчиком.

ru
Елена Байрашева lenok555@mtu-net.ru FB Editor v2.0, FB Editor v2.3 23 April 2010 OCR Pirat 0AFDE7A5-BBF3-4A31-AA26-7029B4B0B0CF 1.01

OCR Pirat

1.0 — создание файла fb2 — Елена Байрашева (lenok555@mtu-net.ru)

Севастополь «Крым» Симферополь 1969 Издание 2-е, дополненное и исправленное.

Гармаш Петр Егорович. СЕВАСТОПОЛЬ

Очерк-путеводитель

«Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникло в душу вашу чувство какого-то мужества, гордости, и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах...» — так писал участник первой севастопольской эпопеи поручик артиллерии Лев Николаевич Толстой более ста лет назад. Тем более властно охватывает каждого это чувство на священной севастопольской земле сегодня, в наши дни, когда потомки участников первой обороны приумножили ее славу в революционные дни и в годы Великой Отечественной войны.

Севастополь — символ мужества и стойкости, изумительной отваги нашего народа. Земля Ушакова и Лазарева, Корнилова и Нахимова, Петра Кошки и Даши Севастопольской, Матюшенко и Шмидта, Фильченкова и Ониловой, Голубца и Чикаренко... Земля десятков, сотен тысяч отважных сынов и дочерей нашей Родины, тех, чьи имена известны ныне всей стране, и тех, о подвигах которых мы еще не знаем.

Немногим городам история уготовила такое суровое испытание, как Севастополю. Городу дважды пришлось держать экзамен на мужество. И он с честью выдержал его, поразив мир силой духа своих защитников, их беспримерной стойкостью и храбростью.

Слава Севастополя родилась еще в первую оборону, когда защитники города почти год отражали удары английских, французских и турецких войск, намного превосходивших их по численности и по техническому оснащению.

В 1941—1942 годах, отрезанный от Большой земли, окруженный врагом с суши и блокированный с моря, Севастополь 250 дней героически сражался с превосходящими силами немецко-фашистских войск, оттянув на себя в самый трудный для нашей Родины период войны двухсоттысячную армию врага.

250 дней мужества! Мужества и тех, кто ходил в контратаки, и тех, кто трудился в городе — здесь не было тыла, здесь всюду был фронт.

Сражающийся Севастополь ощущал каждодневное внимание и помощь Центрального Комитета Коммунистической партии и Советского правительства, всего нашего народа. Это придавало силы защитникам, воодушевляло их на боевые подвиги. И Севастополь стоял. Гитлеровцы, сбрасывавшие на город тысячи тонн бомб и выпускавшие сотни снарядов, не раз заявляли о его гибели. Но Севастополь жил, работал, боролся. До последних дней обороны машины увозили на передовую минометы, гранаты, противотанковые ежи, одежду, обувь, сработанные руками севастопольцев. Севастопольцы возвращали в строй израненные в боях танки, орудия и автомашины.

Восемь месяцев длилась легендарная оборона города. Но и после того, как она оборвалась, Севастополь не покорился врагу. Мужественные подпольщики продолжали бороться с фашистскими захватчиками.

В мае 1944 года советские войска разгромили у стен Севастополя 17-ю немецкую армию и, пленив остатки ее, завершили освобождение Крыма.

Золотая Звезда Героя, орден Ленина, орден Красного Знамени и медаль «За оборону Севастополя» украшают знамя города. Так достойно отметила Родина его великий подвиг.

И еще один подвиг — трудовой — совершили севастопольцы, возродив свой город. Словно сказочная птица феникс, поднялся он из руин и пепла, чтобы стать, чудесным памятником тем, кто отдал здесь свою жизнь за Родину, памятником боевой славы севастопольцев, славы советского народа.

Его необыкновенную историю несут в века улицы и площади, городские холмы и бирюзовые бухты, многочисленные памятники и музеи.

Город у моря, он дышит воздухом, настоенным на солоноватых запахах морских просторов и терпких травах лесистых гор.

Город моряков, в нем чувствуется морская душа. Она и в строгости и подтянутости улиц, и в удивительной чистоте, напоминающей чистоту палубы боевого корабля, и в синеве матросских воротников, переливающихся синевой бухт.

В нем нет праздной беззаботности, присущей южным приморским городам. Даже экскурсанты, обычно суетливые и говорливые, соприкоснувшись с его мужеством и героизмом, ходят по улицам и площадям притихшие и сосредоточенные...

Побывайте в Севастополе, городе-герое, городе-музее, наполненном особой торжественностью. Вы почувствуете дыхание тех героических лет, познакомитесь с именами героев, посетите места, давно известные вам по книгам и газетам, по рассказам тех, кому довелось в годы войны быть участником развернувшейся здесь беспримерной битвы.

Вы можете встретиться и с живыми героями, с теми, о чьих подвигах ходили легенды еще в годы войны, кто создавал славу гордому Севастополю.

«Увидеть Севастополь, ступить на его землю, взять горсть ее в ладони, припасть к ней губами, — писали тернопольские школьники в своем письме после посещения города-героя, — это, если хотите, такая школа патриотизма!

Сапун-гора... Малахов курган... Бастионы, памятники... Мы словно видим яростную атаку моряков в бескозырках, слышим их неистовый клич: «Полундра!». Мы будто заново родились на свет. Мы многое поняли. Здесь мы лучше осмыслили свою жизнь, по-настоящему задумались с своем будущем, о долге перед народом».

В Севастополе вы сможете познакомиться с выдающимися произведениями русской и советской батальной живописи — панорамой обороны Севастополя 1854—1855 гг., диорамой «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года», с уникальными экспонатами музея Краснознаменного Черноморского флота, побывать в древнем городе Херсонесе, осмотреть многочисленные памятники истории, искусства и культуры.

Покидая этот удивительный город, вы непременно увезете с собой чувство великой гордости за свой народ, за свою прекрасную Родину. 

ЗЕМЛЯ ГЕРОЕВ

С какой бы стороны вы ни приближались к Севастополю, по какой бы дороге ни ехали, ваш путь непременно пройдет по земле, на которой не раз разыгрывались ожесточенные битвы за Севастополь.

Вы подъезжаете к городу-герою по Симферопольскому шоссе и уже на дальних подступах к нему словно начинаете листать страницы боевой летописи севастопольской эпопеи.

Когда, вырвавшись из Бахчисарая, дорога устремится вниз, впереди покажутся два холма-близнеца, возвышающиеся по обе стороны шоссе. На правом — небольшой памятник с надписью:

«Вечная слава героям!

Здесь вели бои с немецко-фашистскими захватчиками в первые дни обороны Севастополя 1941—42 гг. курсанты военно-морского училища БО им. ЛКСМУ».

Моряки-курсанты первыми встретили передовые подразделения гитлеровских войск, двигавшихся вдоль Симферопольского шоссе на Севастополь.

Верхне-Садовое... Здесь проходил передовой рубеж обороны в 1941 году. У этого села (тогда оно называлось Дуванкоем) батальоны моряков, вышедшие навстречу врагу, преградили путь его танкам и мотопехоте, стремившимся с ходу ворваться в Севастополь, выйти к его бухтам.

Враг не прошел. Его атаки разбились о стойкость еще не обстрелянных в боях черноморцев.

Из села виден обелиск, белеющий на вершине высоты, что нависла над дорогой. Это памятник пяти героям-черноморцам: политруку Николаю Фильченкову и его боевым друзьям Ивану Красносельскому, Василию Цибулько, Юрию Паршину, Даниилу Одинцову.

...7 ноября 1941 года, в день 24-й годовщины Великого Октября, у проселочной дороги, круто сбегающей в долину, на пути колонны фашистских танков стали пять черноморцев. Против горстки моряков, вооруженных лишь пулеметом, винтовками, гранатами и бутылками с зажигательной жидкостью, двинулись семь бронированных машин. Они не прошли, отступили, оставив на месте короткого боя три пылающих танка.

Через несколько часов уже пятнадцать танков шли на храбрецов. Неравный бой разгорелся с новой силой. Запылало несколько танков. Упал смертельно раненный Цибулько, погиб комсомолец Красносельский, успев уничтожить еще один танк. Осталось трое — Фильченков, Одинцов, Паршин. У каждого лишь по нескольку гранат. А танки ползут, пытаясь обойти пылающие.

Памятник пяти героям черноморцам.

Пропустить их нельзя: позади — Севастополь! Политрук Фильченков собрал оставшиеся у него гранаты, поднялся. Его поняли без слов. Попрощались. Политрук пошел навстречу врагу. И вздрогнула от взрыва земля... Вслед за Фильченковым под фашистские танки бросились Даниил Одинцов и Юрий Паршин. Они уничтожили еще две вражеские машины. Остальные поспешно повернули обратно.

Такой же, как у села Верхне-Садового, обелиск возвышается по ту сторону Бельбекской долины, на склоне Камышловского оврага, перечеркнутого железнодорожным мостом. Он поставлен в честь героев 11-го дзота.

Во время второго наступления гитлеровцев на Севастополь в декабре 1941 года 11, 12, 13, 14 и 15-й дзоты, прикрывавшие долину, оказались на направлении главного удара врага. Накануне вражеского наступления комсомольцы пулеметной роты, а за ними и все бойцы дзотов приняли клятву: не отступать ни на шаг, драться с врагом по-черноморски, до последней капли крови. И моряки этих маленьких крепостей с честью сдержали клятву. Несколько дней они отбивали непрерывные атаки гитлеровцев. На них пикировали бомбардировщики, их обстреливали из орудий и минометов. После каждого огневого налета, когда казалось, что от дзотов ничего не осталось, вражеская пехота поднималась в атаку, и оставшиеся в живых, оглохшие, израненные моряки снова встречали гитлеровцев огнем.

Почти все защитники дзотов погибли, но не отступили. Дольше всех держался гарнизон дзота № 11, которым командовал старшина 2 статьи Сергей Раенко.

Когда наши воины, отбросив врага, подошли к развалинам дзота, в одной из противогазных сумок они нашли записку:

«Родина моя! Земля русская! Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы! Деритесь крепче, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал.

Калюжный».

Перерезав долину, шоссе начинает взбираться вверх. Сразу за крутым поворотом на склоне горы — еще один памятник. Он поставлен на братской могиле воинов 315-й дивизии, погибших здесь при штурме позиций врага весной сорок четвертого. Рядом мемориальный камень. Здесь проходила граница между третьим и четвертым секторами обороны.

Далее дорога идет через Мекензиевы горы. Названы они по имени контр-адмирала Мекензи, первого начальника Севастопольской эскадры, получившего в этом месте в подарок от царя имение.

Прославил же горы не адмирал, имя которого, кстати, не находится в ряду известных русских флотоводцев, а бойцы Приморской армии и морской пехоты, насмерть стоявшие здесь в 1941—1942 годах.

Мекензиевы горы... Пожалуй, не было под Севастополем участка, где бои разгорались с таким ожесточением, как здесь.

Во второй обороне Мекензиевы горы, как Малахов курган в первой, были ключевой позицией, главным, решающим участком сражения за Севастополь.

Через Мекензиевы горы лежит путь к севастопольским бухтам, и немецко-фашистские войска наносили в этом направлении главные удары во время второго и третьего наступлений.

Особенно тяжелые бои разгорелись в июне 1942 года. Не считаясь с потерями, гитлеровское командование бросало в наступление все новые и новые полки и дивизии. Налеты авиации и артиллерийская подготовка сменялись атаками танков и пехоты, атаки — артиллерийскими и авиационными ударами...

Справа от дороги то прячутся за холмами, то вновь показываются здания. Это железнодорожная станция Мекензиевы горы., Во время декабрьских и июньских боев руины станции по нескольку раз в день переходили из рук в руки... А немного южнее ее находились позиции легендарной 365-й зенитной батареи. Артиллеристы батареи прославились не только при отражении налетов вражеской авиации, но и в борьбе с танками и пехотой противника. Батарея оказалась на переднем крае обороны, и зенитчики многие месяцы вместе с моряками и приморцами отражали яростные атаки врага. Последние три дня дрались в полном окружении. Когда в строю не осталось никого, раненый командир батареи старший лейтенант И. С. Пьянзин вызвал на себя огонь соседних батарей.

На тринадцатом километре Симферопольского шоссе — памятник погибшим воинам прославленной 79-й стрелковой бригады полковника А. С. Потапова. Она держала здесь оборону. Рядом в небольшом домике находился командный пункт командира бригады.

Дорога, извиваясь, спускается к Инкерману. Это один из районов Севастополя. Новый большой поселок вырос после войны на месте нескольких десятков домов, разрушенных в период обороны, За поселком — карьеры. Здесь добывают знаменитый инкерманский камень.

С дороги хорошо видны остатки древней крепости Каламиты. Археологические данные свидетельствуют, что возникла она в VI в., хотя письменных документов об этом нет. Первые упоминания о ней появляются в XIV—XV вв. на генуэзских морских картах. В начале XV в. мангупский князь Алексей перестроил ее. В 1433 году крепость была разрушена генуэзцами, но потом вновь отстроена. В 1475 году ее, как и весь Крым, захватили турки.

На противоположной стороне Инкерманской долины внимание каждого привлекает огромное нагромождение камней — обломков скалы. В штольнях инкерманских скал издавна добывали камень. Дворцы и здания, сложенные из него, украсили многие города. Во время обороны Севастополя в штольнях был склад боеприпасов, доставляемых с Большой земли, а рядом, в другой скале, размещался спецкомбинат № 2. В нем севастопольские женщины шили и ремонтировали защитникам города обмундирование, белье, обувь.

В ночь на 30 июня 1942 года, когда гитлеровцы, форсировав реку Черную, появились в Советской балке, начальник склада старый черноморский моряк Прокофий Павлович Саенко и капитан Зудин, отправив весь личный состав на Херсонес, подожгли небольшой, рассчитанный на 15 минут горения, бикфордов шнур.

Страшной силы взрыв прощальным салютом прокатился над севастопольскими холмами, заглушая звуки боя. Саенко и Зудин далеко уйти не успели. Их, контуженных и оглохших, подобрали товарищи.

А за пять дней до этого на Северной стороне, там, где белые скалы, обнажившись, спускаются в бухту, бессмертный подвиг совершил простой парень из крымского села Ново-Зуевки краснофлотец Александр Чикаренко.

Он был в составе команды, обслуживавшей склад боеприпасов, расположенный в Сухарной балке. Небольшой гарнизон Сухарки, состоявший из тридцати пяти моряков, во главе с начальником склада майором Н. К. Федосеевым и полковником Е. П. Донцом держался и после того, как гитлеровцы захватили всю Северную сторону, даже высоты, под которыми находились штольни склада.

Вечером 25 июня фашистам удалось прорваться со стороны бухты Голландия в район первой штольни, где хранились морские мины и торпеды.

Создалась угроза захвата штольни врагом. Федосеев приказал краснофлотцу Чикаренко взорвать ее, а самому переправиться на южный берег бухты.

Чикаренко включил взрывное устройство. Убедившись, что часовой механизм работает нормально, он хотел было покинуть штольню, но вдруг увидел невдалеке большую группу гитлеровцев. Они могли обнаружить заряд и предотвратить взрыв.

Комсомолец Чикаренко бросился назад и, когда враги подошли близко, замкнул контакты...

Охнула земля и задрожала, Почернела голубая высь. Глыбы камня, вековые скалы, Как пылинки, в небо поднялись. Вспенилось все море, закипело, Будто вал пронесся штормовой. Много немцев в небо полетело Вместе с севастопольской землей. Громкий гром в ущельях прокатился, Прогремел за дальнею горой. Это с Севастополем простился Чикаренко Александр — герой.

Так писал о подвиге Александра Чикаренко известный советский поэт Сергей Алымов.

Только нескольким боевым товарищам Чикаренко удалось переправиться через бухту. Остальные, взорвав штольни с боеприпасами, заняли оборону и держались до 28 июня, пока не погиб последний из них.

На месте подвига Александра Кондратьевича Чикаренко установлен памятник.

Гитлеровский фельдмаршал Манштейн, командовавший 11-й армией, которая штурмовала Севастополь, так писал о взрыве инкерманских складов в своих мемуарах:

«Здесь произошла трагедия, показавшая, с каким фанатизмом боролись большевики...»

Нет, не слепой фанатизм, а горячая сыновняя любовь к Родине, преданность великим идеям коммунизма, жгучая ненависть к врагам звали на подвиг советских людей.

Но вот Инкерман остался внизу, и перед нами раскинулось плато: Суздальская гора, Сапун-гора... Каждый холмик, каждая лощинка вокруг — немые свидетели несгибаемого мужества и отваги, беспримерного героизма русских воинов, их самопожертвования во имя Родины.

24 октября (5 ноября) 1854 года, во время первой севастопольской обороны, здесь произошло крупнейшее сражение, названное Инкерманским, между армией А. С. Меншикова, который тогда командовал русскими войсками в Крыму, и англо-французскими войсками. Поразительная бездарность в руководстве сражением привела русскую армию к бессмысленным потерям и поражению. Но солдаты и офицеры проявили чудеса храбрости и мужества. Это сражение сорвало готовившийся тогда штурм Севастополя и заставило англичан и французов перейти к длительной и изнурительной для них зимней осаде.

В период второй обороны на этих холмах сражалась прославленная 8-я бригада морской пехоты полковника П. Ф. Горпищенко. На братском кладбище, что стоит справа у дороги, моряки хоронили погибших боевых товарищей. Тут же могила и полковника Горпищенко, который погиб позже под Мелитополем. А не так давно сюда, на кладбище павших героев Великой Отечественной войны, перенесены останки политрука Фильченкова, его боевых друзей и героев 11-го дзота. В центре кладбища высится памятник черноморцам, погибшим в боях за Севастополь в 1941—1944 годах...

Дорога в Севастополь со стороны Ялты идет мимо Балаклавских и Гасфортовой гор, Федюхиных высот, по которым во время обороны Севастополя в 1941—1942 годах проходила передовая линия обороны. Тут насмерть стояли морские пехотинцы Е. И. Жидилова, приморцы П. Г. Новикова, пограничники Г. А. Рубцова.

Памятник воинам 7-й бригады морской пехоты, павшим в боях с фашистскими захватчиками в 1941—1942 годах.

Памятник павшим воинам 414-й Грузинской дивизии.

Мемориальный камень у дороги напоминает о том, что Ялтинское шоссе во время обороны служило своеобразной границей, разделявшей первый и второй секторы обороны.

На небольшой высоте у села Хмельницкого, в двух километрах справа от шоссе, в декабре 1968 года открыт памятник мужеству и стойкости воинов 7-й бригады морской пехоты, погибших при защите Севастополя в 1941—1942 годах.

Памятник павшим воинам 89-й Армянской дивизии.

Весной сорок четвертого здесь вела наступление Приморская армия. Обелиск у подножия Гасфортовой горы поставлен в память героев-приморцев, павших в боях за освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков.

Памятники приморцам, погибшим при штурме укреплений врага, установлены также на высотах, что виднеются вдали, западнее Балаклавы. Двухсотметровая лестница ведет к монументу на вершине горы Безымянной, господствующей над Балаклавой. Памятник-обелиск воинам 318-й стрелковой Новороссийской дивизии виднеется на высоте Горная. На месте братских могил близ 10-го километра Балаклавского шоссе высятся памятники павшим воинам 414-й Грузинской и 89-й Армянской дивизий, которые громили здесь врага в мае 1944 года.

Дорога спускается в долину. 13 (25) октября 1854 года в ней произошло знаменитое Балаклавское сражение, в котором русские разгромили стоявшие здесь на позициях турецкие войска и бросившуюся им на помощь английскую королевскую кавалерию — гордость английской армии.

Потом шоссе поднимается на легендарную, увенчанную обелиском Славы Сапун-гору и, наконец, приводит к Малахову кургану...

Если направляться в Севастополь теплоходом, то путь пройдет там, где через огненные заслоны врага прорывались на помощь блокированному Севастополю корабли Черноморского флота.

В море нет памятников погибшим, нет могил. Но каждую весну 9 мая, в день великой победы советского народа над фашистской Германией, в день освобождения Севастополя, черноморцы, жители города и их гости опускают с кораблей на волны венки из живых цветов в память о тех, кто не вернулся на землю.

За мирные годы изменился морской фасад Севастополя. Город уже обошел Стрелецкую бухту, вырос новый микрорайон у бухты Камышовой. Те, кто в июньские дни обороны прорывался сюда на кораблях, кто последними гранатами встречал здесь танки врага, не узнают этих мест. Камышовая бухта — морской рыбный порт Севастополя, а точнее океанический. Отсюда десятки океанических рыболовных судов уходят на далекий промысел к берегам Африки, Южной Америки, в Индийский океан. Но прежде, чем с моря откроется неповторимая панорама белокаменного Севастополя, теплоход обогнет Херсонесский мыс, место героических боев и победы советского оружия.

Земля, что тянется по правому борту теплохода, может рассказать о многом. Отсюда поднимались в воздух летчики осажденного Севастополя, которым каждый раз, прежде чем взлететь с изрытого бомбами и снарядами поля (аэродром почти непрерывно обстреливался вражеской артиллерией), надо было как-то обмануть висевшие над аэродромом самолеты врага. И они обманывали и взлетали...

Памятник Победы на Херсонесском мысе.

В 1966 году, когда советский народ отмечал 25-летие начала Севастопольской обороны, героям-летчикам был поставлен памятник, увековечивший их подвиг.

Здесь героически дрались артиллеристы знаменитой 35-й батареи. Она была взорвана ночью 2 июля, когда Севастополь был оставлен нашими войсками.

На этой земле, опаленной солнцем и огнем, в июле 1942 года защитники Севастополя дали последний бой врагу.

Недалеко от Херсонесского маяка высится 26-метровый обелиск — памятник Победы, установленный в октябре 1944 года в честь воинов Советской Армии и моряков Черноморского флота, освободителей Крыма и Севастополя.

12 мая 1944 года на Херсонесе прозвучал салют, известивший о ликвидации крымской группировки врага.

...Да, много памятников и памятных мест на севастопольской земле. Но неизмеримо больше было удивительных подвигов советских воинов, обессмертивших легендарный город русской славы.

КРЕПОСТЬ У МОРЯ

ЗНАКОМСТВО С ГОРОДОМ

начнем с Малахова кургана — святыни севастопольцев. Как и Мамаев курган Волгограда, Малахов курган знают все советские люди. Каждый, кто приезжает в город-герой, обязательно стремится побывать на этом кургане славы.

Главный вход — со стороны улицы Героев Севастополя, но можно пройти и с улицы 2-й Бастионной, откуда мы и поднимемся на курган.

Малахов курган — не только место боевых подвигов в сражениях за Севастополь, но и замечательная видовая площадка. Взгляните, какой чудесный вид на город открывается с вершины кургана!

Слева в зеленом обрамлении возвышается куполообразное здание панорамы, ниже от него вонзает свой шпиль в небо Матросский клуб, сбегают к бухте белокаменные здания. Над центральной частью города взметнулся величественный памятник В. И. Ленину. А вдали разлилась зеркальная синева моря. Оно и в самом городе. Севастопольская бухта (она считается одной из лучших в мире), разрезала город на три части: Корабельную, Центральную и Северную.

Город растянулся на многие километры. Он обступил со всех сторон и Малахов курган, который еще недавно, в первые послевоенные годы, был на самой окраине Корабельной стороны.

Впрочем, города тогда фактически не было. Даже воины-освободители Севастополя, встречавшие на долгих дорогах войны немало разрушенных городов и сел, были потрясены страшной картиной, открывшейся перед ними: вокруг лежали груды развалин. Леонид Соболев, побывавший в Севастополе в первые дни его освобождения, писал: «Вот что осталось нынче от него: скалы, море, да солнце. Да бессмертная слава, которая возродит эти груды камней».

Возрождение города началось буквально на следующий день после освобождения. До города еще доносился гул недалекого боя, а на уцелевших стенах уже появилось обращение Севастопольского городского Совета депутатов трудящихся. В нем говорилось: «Жители Севастополя! Дружно за работу! Самоотверженным трудом поможем быстрее восстановить промышленные и коммунальные предприятия города, жилые дома и культурно-просветительные учреждения».

Начали с разминирования, разбора завалов, расчистки улиц. Было трудно. Недоставало рабочих рук (после освобождения в городе было всего немногим более двух тысяч человек, измученных, обессиленных голодом), недоставало воды, электроэнергии, металла. Но севастопольцы не опустили в отчаянии руки.

17 мая 1944 года городская газета «Слава Севастополя» (она печаталась первые дни в Симферополе) сообщала: «Завтра начнет работать жестяночный цех завода «Молот». Он будет изготовлять для города ведра, кружки, тарелки, ножи и т. д. В качестве сырья будут использованы консервные банки. Инструментом завод обеспечен. Его собрали по домам рабочие».

Так начинали...

Первые строительные батальоны прибыли в Севастополь уже на второй день после его освобождения. Вместе с воинами-строителями трудились моряки-черноморцы и население города.

Город стал всенародной стройкой. Центральный Комитет партии и Советское правительство приняли специальное постановление об ускорении восстановления Севастополя. В его возрождении участвовала вся страна.

Севастополь, разрушенный врагом во время первой обороны, восстанавливался царской Россией почти полстолетия. Через двадцать лет после окончания сражения он еще лежал в развалинах. В книге «Севастополь...», вышедшей в Москве в 1874 году, говорится:

«Население города разбросано, к стыду нашему, среди развалин... Главные улицы пусты; несколько возродилась та часть города, которая лежала на южной покатости холма, ближе к базару; она была не так доступна ядрам и потому легче отстроилась... Гроб, громадный глухой гроб...»

Советские люди на месте развалин после второй обороны Севастополя за неполных десять лет построили по единому генеральному плану новый город, еще более прекрасный и величественный, чем был до войны. А ведь в это время в нашей стране восстанавливались сотни других городов и тысячи сел, разрушенных фашистскими захватчиками.

Сейчас его жилой фонд втрое больше довоенного. Только за семилетку в городе построено 737 тыс. кв. м жилой площади — примерно столько, сколько за 130 лет — с начала основания города до Великой Октябрьской социалистической революции. Город растет и хорошеет. Просторные площади, широкие проспекты и бульвары, красивые архитектурные ансамбли, парки и аллеи — это сегодняшний Севастополь, город-герой, город-труженик.

Севастополь стал портом многих морей и океанов, Камышовая бухта — основная база тралового флота и Югрыбхолодфлота. Из года в год замечательных успехов добивается коллектив крупнейшего промышленного предприятия города — дважды орденоносного Морского завода им. Серго Орджоникидзе. Увеличивает выпуск флюсов для металлургической промышленности страны одно из передовых предприятий — Балаклавское рудоуправление им. М. Горького. Широкую известность получили вина украинской Шампани — севастопольского винкомбината «Золотая балка». Все больше продукции дают другие предприятия города, многие из которых вступили в строй в последние годы.

Севастопольцы гордятся своим городом, стремятся приумножить его славу. 10 декабря 1959 года они бросили клич: «Превратим Севастополь в город высокопроизводительного труда, образцового общественного порядка и высокой культуры!» Это патриотическое движение нашло отклик во всей стране.

Слово севастопольцев не расходится с делом. Семилетний план по выпуску валовой продукции промышленность города выполнила за четыре года, а по производительности труда — за пять лет. За эти годы построено столько жилой площади, сколько ее было в довоенном Севастополе.

Лучшим предприятиям города, победителям социалистического соревнования в честь 50-летия Великого Октября — ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени Морскому заводу им. С. Орджоникидзе и строительному тресту Севастопольстрой — вручены памятные знамена Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР и ВЦСПС. Памятное знамя Центрального Комитета КП Украины, Верховного Совета Украинской ССР, Совета Министров УССР и Украинского республиканского совета профсоюзов получил на вечное хранение Севастопольский лесхоззаг.

Патриотическое движение за высокопроизводительный труд, образцовый порядок и высокую культуру носит в Севастополе массовый характер, в нем принимают активное участие буквально все население и военные моряки.

В жизнь севастопольцев все явственнее, зримее входят черты нового, коммунистического. В городе широко развернута работа на общественных началах. Уже несколько лет троллейбусы работают без кондукторов, а кинотеатры без контролеров, в библиотеках свободный доступ к книгам. В городе образцовый порядок и чистота.

Эти черты нового в жизни города можно встретить даже за короткие часы пребывания в Севастополе. Но прежде, чем совершить экскурсию по городу, познакомимся, хотя бы коротко, с его удивительной историей.

СЕВАСТОПОЛЬ — ГОРОД СЛАВЫ,

величественный, достойный поклонения. Так переводится с древнегреческого это гордое имя, которое дали городу основатели, словно предугадывая его будущее.

Вид Севастополя. Айвазовский И. К. Литография, 1852.

Своим возникновением Севастополь обязан Черноморскому флоту. Этим определяется его лицо, его биография, его жизнь.

Он рос и развивался вместе с флотом. Из его бухт корабли черноморской эскадры уходили навстречу врагу и возвращались с победой. Слава флота была и его славой. Вместе с моряками севастопольцы делили радость побед, переживали горечь неудач. Вместе с матросами и солдатами они участвовали в революционной борьбе, в жестоких боях с врагами отстаивали Советскую Родину в годы Великой Отечественной войны.

Севастополь еще молод: в 1968 году город отметил свое 185-летие.

В 1778 году великий русский полководец А. В. Суворов, командовавший в то время войсками Крыма и Кубани, поставил у входа в Севастопольскую бухту (она называлась тогда Ахтиарской) несколько батарей, заставив турецкие корабли покинуть ее навсегда.

Когда в 1780 году сюда вошел первый русский корабль, безмолвие пустынных бухт нарушали лишь крики неугомонных чаек да всплески резвившихся дельфинов.

Первые каменные постройки на месте будущего города появились в 1783 году. Интересно отметить, что для строительства использовались местный лес и камни развалин Херсонеса.

Сравнительно быстро город стал расти в первой четверти XIX века, когда расширилась торговля через Севастопольский порт. В тридцатых годах он стал самым большим городом Крыма. Однако благоустроен город был лишь в центральной части, которая размещалась вокруг Южного холма (нынешние ул. Ленина и проспект Нахимова).

Интересно представить себе Севастополь тех лет. Крупные казенные дома военного ведомства, небольшие особняки из белого инкерманского камня, окруженные садами и огороженные с улицы палисадниками. Здесь жили старшие офицеры, дворяне, купцы, крупные чиновники.

Сразу же за главными улицами и у бухт расположились слободки, в которых ютился трудовой люд. Ветхие лачуги, мазанки, полупещеры да кабаки. Всюду грязь, нечистоты. Особенно грязной была слободка на городском холме. «В Севастополе лучшая часть города, именуемая «Хребет», выходящая к рейдовой бухте и к морю... — писал о ней Лазарев в рапорте начальнику Главного морского штаба в апреле 1838 года, — с давнего времени заселена мелкими частными домиками или хижинами, неправильными, безобразными, без плана улиц и без фасадов. Строения эти, расположенные по косогору... крайне поражают взор бедностью, неопрятностью дворов и неприличием их вида».

В городе не хватало пресной воды — ее брали из колодцев, расположенных в балках, по берегам бухты.

И все же город рос. К началу первой обороны население его составляло уже 50 тысяч человек.

Особенно много для развития Севастополя и флота сделал адмирал Михаил Петрович Лазарев, командовавший Черноморским флотом перед Крымской войной в течение 18 лет. Под его руководством были сооружены док и мастерские, город украсился замечательными зданиями, возникли новые улицы, была снесена слободка на Хребте беззакония.

К началу Крымской войны Севастополь благодаря заботам Лазарева был хорошо укреплен с моря. Но с суши он по-прежнему не имел никакой защиты.

Между тем обстановка на юге накалялась.

Огромная турецкая империя переживала стадию экономического и политического разложения. Англия и Франция, воспользовавшись этим, все более прибирали к рукам ее экономику, государственные финансы, политику. Своим противником в этом районе они видели Россию. Результатом политических и экономических противоречий между этими государствами на Ближнем Востоке и явилась Крымская война, которую К. Маркс и Ф. Энгельс назвали проклятием народов.

В своих происках против России Англия и Франция использовали и Турцию. В 1853 году турецкий султан, подстрекаемый союзниками, объявил войну России. Наступление турецких войск на Балканах и Кавказе было отражено, а эскадра Нахимова 18 (30) ноября 1853 года наголову разбила турецкую эскадру, укрывавшуюся в Синопе.

23 декабря 1853 года англо-французская объединенная эскадра вошла в Черное море, а затем в марте 1854 года Англия и Франция почти одновременно объявили войну России.

Летом 1854 года англичане и французы пытались нанести ряд последовательных ударов на Балтийском, Белом морях и в Петропавловске-на-Камчатке, но везде получили отпор.

Главный же удар был нацелен на Крым.

Днем 1 (13) сентября 1854 года на виду у моряков и горожан мимо Севастополя проплыла огромная эскадра из 72 английских и французских кораблей, до этого крейсировавших у южного побережья Крыма. А вечером в этот же день у пологого берега между Евпаторией и Саками бросила якоря целая армада вражеских судов — более трехсот. Они беспрепятственно высадили 62-тысячную армию. Вражеское войско двинулось на Севастополь, захват которого и уничтожение Черноморского флота англо-французское командование считало главной и первоочередной задачей.

8 (20) сентября 1854 года в долине небольшой речки Альмы у села Бурлюк произошло первое сражение между русскими войсками и союзниками. Оно показало бездарность и бестолковость царских генералов, привыкших к парадным построениям, а не к ведению боя, отсталость вооружения русской армии, которая явилась результатом общей технико-экономической отсталости феодально-крепостнической России. Французские и английские солдаты были вооружены первоклассными по тому времени нарезными ружьями — штуцерами, поражавшими на расстоянии до 1200 шагов, русские — в основном старыми гладкоствольными, кремневыми ружьями, стрелявшими всего на расстояние до 300 шагов. Более современной была у армии коалиции и артиллерия. Кроме того, у противника было почти в два раза больше войск. Сражение закончилось в пользу неприятеля, однако стойкость и храбрость русских солдат изумили противника. «Еще одна такая же победа, и у Англии не будет армии!» — воскликнул после боя командир одной из английских дивизий герцог Кембриджский.

Альминское сражение явилось только началом битвы за Крым.

Через два дня войска неприятеля двинулись к Севастополю. Вначале они подошли к Северной стороне, но атаковать ее не решились, видимо, считая, что она сильно укреплена. Положение Севастополя было очень тяжелым. Отлично вооруженной 62-тысячной армии союзников противостояло всего 11 500 русских воинов, в основном моряков, высаженных с кораблей, непривычных к сухопутным действиям, к тому же вооруженных старыми кремневыми ружьями.

Переночевав на Бельбеке, союзники направились в обход к южной стороне города. А в это время навстречу им двигалась армия Меншикова, которая после Альминского сражения отошла к Севастополю, но через два дня — 11 (23) сентября — оставила его и направилась в сторону Бахчисарая, чтобы не быть отрезанной и сохранить сообщение с Россией. Лишь случайность не привела к столкновению армий на марше.

С Северной стороны противник, не имея достаточных сил, город не блокировал, и Севастополь весь период обороны имел связь с центром страны.

Южная сторона Севастополя не была подготовлена к обороне, и союзники знали это. Каково же было их удивление, когда они увидели перед собой оборонительные сооружения. Это матросы, солдаты, жители города, в том числе женщины и дети, за несколько дней и ночей сделали, казалось, невозможное: они опоясали свой город укреплениями, установили на них орудия с затопленных кораблей, которыми преградили вражеской эскадре вход в бухту. У орудий стали комендоры — герои недавних морских сражений.

Союзные войска сразу не пошли в наступление. Англичане захватили Балаклаву и организовали здесь свою базу, а французы создали базу в Камышовой и Казачьей бухтах. Войска коалиции начали «правильную» осаду города. Это дало возможность защитникам Севастополя завершить строительство укреплений.

Прославленные флотоводцы адмиралы В. А. Корнилов и П. С. Нахимов, возглавившие с самого начала оборону города, проявили себя и талантливыми сухопутными руководителями.

5 (17) октября 1854 года корабельная и сухопутная артиллерия противника начала первую бомбардировку Севастополя. Противник рассчитывал подавить русскую артиллерию, а затем штурмом овладеть городом. По кораблям союзного флота, имевшим 1340 орудий, могли вести огонь только 115 орудий береговых батарей. Но русских артиллеристов отличало высокое мастерство, находчивость, отвага. И в этой неравной схватке они вышли победителями. Несколько вражеских кораблей было сильно повреждено. Неприятельский флот в дальнейшем уже не решался вступать в единоборство с батареями города.

Но в этот день тяжелую утрату понесли и севастопольцы: на Малаховом кургане в разгар боя во время объезда войск был смертельно ранен адмирал В. А. Корнилов. Он успел произнести лишь несколько слов: «Отстаивайте же Севастополь!», ставших последним приказом любимого адмирала, девизом защитников города.

С этого времени душой севастопольцев, фактическим руководителем обороны стал адмирал П. С. Нахимов, прекрасный, талантливый военачальник, любимец офицеров, матросов и солдат, мужественный, отважный человек.

На 25 октября (6 ноября) противник назначил штурм Севастополя, но накануне русская армия, подошедшая к Инкерману, нанесла ему удар. И хотя сражение было неудачным для русских войск, союзники не решились идти на приступ. Борьба под Севастополем приняла затяжной характер.

Зимой защитники Севастополя совершали вылазки, уничтожали укрепления врага, заклепывали орудия, захватывали пленных и в то же время совершенствовали, улучшали свои укрепления.

Памятник Владимиру Ильичу Ленину.

Активно велась и подземно-минная война, особенно в районе Четвертого бастиона. В этой войне русские минеры под руководством капитана А. В. Мельникова превзошли противника. Они пробили около 7 километров подземных галерей, тогда как противник проложил их менее 1,5 километра.

Русские минеры своими контрмерами уничтожали галереи врага, не дали подорвать свои укрепления. «Нет никакого сомнения, — писала английская газета «Таймс», — что пальма первенства в этом роде принадлежит русским».

Героическими подвигами защитников отмечался каждый день.

Всему Севастополю было известно имя отважного воина матроса Петра Кошки. Он участник многих дерзких боевых вылазок в стан врага. Великий русский хирург участник обороны Н. И. Пирогов писал, что «Кошка не только ночью, но и днем чудеса делал под выстрелами».

Земля героев.

Москва. Красная площадь[1]. Здесь хранится священная земля Севастополя.

Памятник адмиралу П. С. Нахимову.

Графская пристань.

Памятник затопленным кораблям.

Дворец пионеров.

Проспект Нахимова.

Площадь Революции.

Городская водная станция.

Когда наступает вечер.

В город пришла весна.

В бухте Камышовой.

Здание панорамы «Оборона Севастополя 1854—1855 гг.».

На Четвертом бастионе.

Памятник на кладбище погибших героев Великой Отечественной войны.

Другой герой Севастополя, матрос Игнатий Шевченко, грудью своей заслонил командира от вражеских пуль. Рядовой Андрей Самсонов во время одной из вылазок получил девятнадцать ран, но прикрывал отходивших товарищей.

Даже врагов удивляла необычайная храбрость русских солдат и матросов, искусство руководителей обороны, среди которых выделялись контр-адмирал В. И. Истомин, генерал С. А. Хрулев, адмирал В. Н. Васильчиков, капитан 1 ранга Л. И. Будищев, лейтенант Н. А. Бирюлев, капитан А. В. Мельников, боцман Степан Буденко, квартирмейстеры Прохор Карасиков и Михаил Мартынюк, матросы Федор Заика, Иван Димченко, Севастьян Литвинов и многие другие.

Защитникам Севастополя приходилось кровью своей расплачиваться за техническую и военную отсталость России.

Вместе с солдатами и матросами отстаивали свой город и жители Севастополя. Они не только строили и восстанавливали укрепления (например, одна из батарей, получившая название Девичья, полностью построена руками женщин), но и сражались на бастионах.

Долгое время на Малаховом кургане оказывала помощь раненым и ухаживала за ними пожилая женщина Прасковья Ивановна Графова. Только 6 (18) июня 1855 года во время штурма Прасковья Ивановна вместе с двумя матросами перевязала около восьмидесяти раненых. Она же сделала первую перевязку и смертельно раненному П. С. Нахимову. Здесь, на Малаховом кургане, отважная женщина и погибла.

Пренебрегая опасностью, оказывали первую помощь раненым сестры милосердия Даша Севастопольская, Ефросинья Прокофьева, Варвара Велижаева, Дарья Ткач и многие другие матросские жены и дочери. Вместе с ними в госпиталях Севастополя работали медсестры из Петербурга, Москвы, Одессы.

Немало севастопольцев добровольно пришло на бастионы.

Среди тех, кто отличился в боях с неприятелем, были и совсем юные севастопольцы. На Пятом бастионе вместе с отцом сражался десятилетний Коля Пищенко, награжденный за отвагу Георгиевским крестом и медалью «За храбрость». Сыном Четвертого бастиона был двенадцатилетний Кузьма Горбаньев. Он и после ранения не ушел от своего орудия. Отличился в боях и двенадцатилетний Максим — сын матроса Рыбальченко.

Русские войска вели активные боевые действия и одновременно совершенствовали свою оборону, сделав ее глубокоэшелонированной. В ночь на 9 (21) февраля Селенгинский и Волынский полки, занимавшие оборону на Корабельной стороне, вместе с саперами выдвинулись на киленбалочное плато — нейтральную полосу, находившуюся между позициями, и начали строительные работы. К утру Селенгинский редут[2] был готов. Вскоре появились Волынский редут и Камчатский люнет[3]. Они прикрыли Малахов курган и Второй бастион.

И вовремя. Не добившись успеха на Четвертом бастионе, противник перенес активные боевые действия в район Второго бастиона и Малахова кургана — на левый фланг русской обороны. Защитникам Камчатского люнета и редутов приходилось ежедневно отражать по нескольку ожесточенных атак. Солдаты, занимавшие эти укрепления, находились под непрерывным перекрестным огнем врага, но стойко держались.

У Камчатского люнета 7 (19) марта 1855 года погиб контр-адмирал В. И. Истомин. Он придавал этому люнету большое значение, ежедневно бывал на нем, руководил боями и исправлением повреждений.

Днем 28 марта на укрытый густым туманом Севастополь обрушился новый град ядер и бомб. Но севастопольцы за ночь восстановили укрепления. С утра бомбардировка возобновилась с новой силой и продолжалась несколько дней, вплоть до 7 апреля. И каждую ночь, когда обстрел слабел, на бастионах и редутах велись восстановительные работы.

Защитники Севастополя несли от вражеского огня тяжелые потери. Госпитали были переполнены ранеными. Начала сказываться недостача пороха. Снабжение армии было связано с большими трудностями, так как железной дороги в Крым еще не было, и продукты, оружие, боеприпасы доставлялись обозами.

168 тысяч снарядов выпустили союзники, а обороняющиеся лишь 88 тысяч. И все же вражеская бомбардировка не дала результата. Штурм снова был отложен.

В мае 1855 года союзники получили значительное подкрепление — около 40 тысяч человек. 25 мая они начали третью бомбардировку Севастополя и его укреплений, длившуюся до 30 мая. Французским войскам удалось овладеть Селенгинским и Волынским редутами и Камчатским люнетом, прикрывавшими Малахов курган. Положение защитников все более усложнялось.

Отражение вражеского штурма 6 июня 1855 года. Фрагмент панорамы.

Стремясь во что бы то ни стало покончить с Севастополем, союзники к началу июня выставили 173-тысячное войско. Гарнизон города насчитывал всего 53 тысячи человек. 5 (17) июня враг в четвертый раз подверг Севастополь и укрепления сильной бомбардировке, а с рассветом следующего дня бросился на штурм. Ожесточенное сражение длилось весь день. Особенно горячий бой разгорелся за Малахов курган и соседнюю батарею Жерве.

В этот день защитники Севастополя, как писали очевидцы, превзошли самих себя. Трудно было кого-либо выделить: все сражались отважно.

После длительного и ожесточенного штурма французам удалось ворваться на батарею Жерве. Полтавский полк, защищавший батарею, почти весь погиб. Часть французов вышла на Корабельную сторону, стремясь обойти Малахов курган. В этот критический момент на поле боя появился генерал С. А. Хрулев, которого хорошо знали и любили защитники города.

Увидев роту солдат, возвращавшихся с работы на оборонительной линии, он повернул коня им навстречу. Быстро построив их, генерал со словами: «Добродетели мои[4]! В штыки, за мной! Дивизия идет на помощь!» — повел роту на неприятеля. За нею устремились на врага и остатки Полтавского полка.

Все засевшие на Корабельной стороне французы были уничтожены или пленены. На помощь храбрецам подоспели шесть рот Якутского полка. В рукопашном бою они отбили у неприятеля батарею Жерве. Большая часть французов была перебита, оставшиеся бежали.

У солдат был такой боевой порыв, что несмотря на сигнал отхода, они продолжали преследовать противника до его траншей. Командирам, которые не без основания опасались, что французы, используя резервы, перейдут в новое наступление, еле удалось заставить их отойти на свои позиции.

Ожесточенный неприятельский штурм защитники Севастополя блестяще отразили. Это была победа русских войск и, как оценил ее Энгельс, «серьезное поражение французско-английской армии». Сражение 6 (18) июня 1855 года изображено на полотне панорамы обороны Севастополя.

28 июня (10 июля) севастопольцев постигло большое горе: на Малаховом кургане был смертельно ранен П. С. Нахимов. Через два дня он скончался.

4 (16) августа произошло неудачное для русских войск сражение на Черной речке, а на следующий день неприятель в пятый раз подверг город бомбардировке. Она была еще ожесточеннее предыдущих, длилась четыре дня и ночи и нанесла русским войскам тяжелый урон. А 24 августа войска коалиции начали шестую, последнюю бомбардировку города. После трехдневного ожесточенного обстрела интервенты двинулись на общий штурм. К этому времени силы защитников Севастополя значительно ослабли, общая численность их не превышала 49 тысяч человек. Укрепления Малахова кургана и Второго бастиона были настолько разрушены, что исправить их под непрерывным артиллерийским огнем уже не было возможности. Позиции французов находились у самого кургана — в 25—30 метрах от него.

В полдень французы внезапно ворвались на Малахов курган. Произошел ожесточенный бой. Мужественно сражались защитники кургана, но силы были слишком неравные. Гарнизон Малахова кургана, насчитывавший менее двух тысяч человек, атаковал шесть тысяч. Даже после того, как курган был взят врагом, несколько десятков русских солдат, засев в башне, продолжали сражаться.

И хотя на других бастионах атаки неприятеля были успешно отражены, потеря Малахова кургана предрешила исход одиннадцатимесячной севастопольской эпопеи. Взорвав пороховые погреба, батареи, потопив корабли, русские войска перешли по понтонному мосту на Северную сторону, оставив врагу развалины города.

Севастополь, 1872 год. Вид на Приморский бульвар и Большую Морскую.

В приказе по Крымской армии о сдаче Севастополя говорилось:

«Храбрые товарищи, грустно и тяжело оставить врагам нашим Севастополь, но вспомните, какую жертву принесли мы на алтарь Отечества в 1812 году: Москва стоит Севастополя! Мы ее оставили после бессмертной битвы под Бородином. Триста сорока девяти дневная оборона Севастополя превосходит Бородино!

Но не Москва, а груда каменьев и пепла досталась неприятелю в роковой 1812 год. Так точно и не Севастополь оставили мы нашим врагам, а одни пылающие развалины города, собственною нашею рукою зажженного, удержав за нами честь обороны, которую дети и внучата наши с гордостью передадут отдаленному потомству».

Так, несмотря на техническую отсталость русской армии и флота, на большое численное превосходство вражеских войск, защитники Севастополя одиннадцать героических месяцев держали оборону, вписав одну из самых славных страниц в дореволюционную летопись русской армии и флота. «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский», — писал Л. Н. Толстой.

О первой битве напоминают многие памятники города.

«КРОНШТАДТ ЮГА» —

так говорят о Севастополе революционном, оценивая его роль в борьбе за установление Советской власти в Крыму.

С именем Севастополя связаны многие славные революционные события.

1830 год. Вечером 3 (15) июня в городе ударили в набат церковные колокола. Вслед за тем на улицах появились толпы матросов флотских и рабочих экипажей, солдат и «гражданского звания людей». Это было одно из самых крупных и организованных городских восстаний XIX века, в результате которого, как доносила жандармерия, «были ниспровергнуты все власти города», и до 7 (19) июня город находился фактически в руках восставших.

Доведенные до отчаяния притеснениями и насилиями властей, которые особенно усилились в связи с карантинными мерами против ожидающейся эпидемии чумы, мастеровые адмиралтейства и военного порта, матросы флотских и рабочих экипажей, население Хребта, Корабельной и Артиллерийской слободок поднялись с оружием в руках против угнетателей.

Это было организованное восстание. Готовилось оно заранее. Был избран военный совет, созданы отряды. Восставшие действовали по заранее намеченному плану.

Однако, взяв город в свои руки, они не знали, что делать дальше: программы борьбы не было. С помощью войск, стянутых к Севастополю из других городов Крыма, восстание было подавлено.

Царское правительство жестоко расправилось не только с участниками восстания, но и с не причастными к нему жителями и матросами. К обвинению было привлечено около шести тысяч человек — 20 процентов всего населения города. 1580 человек были отданы под суд. Специально назначенная военно-судовая комиссия приговорила 626 человек к смертной казни и 382 к «гражданской смерти». Царь Николай I не осмелился утвердить после недавнего восстания декабристов такое огромное количество казней (были повешены лишь семь руководителей восстания), но это вовсе не говорит о царской милости. Несколько сот человек подверглись строгим телесным наказаниям и были отправлены на каторгу, 30 человек приговорены к различным срокам тюремного заключения. 4260 матросов с женами и детьми высланы в Архангельскую область, Сибирь и другие отдаленные места. Из Севастополя без средств к существованию выслали всех женщин — жительниц слободок, хотя они и не принимали участия в восстании, а имущество и дома их конфисковали. Не обошли царской «милостью» и детей: «старее 5 лет» дети обвиняемых родителей и «старее 8 лет» дети родителей, высланных лишь за то, что дома их стояли на слободках, были отняты у них и отданы в кантонисты (военные воспитанники).

В 1871 году царское правительство приняло решение восстановить Севастополь как главную военно-морскую базу Черноморского флота и проложить сюда железную дорогу от станции Лозовая. Строители дороги работали в невыносимо тяжелых условиях. Все работы выполнялись вручную. Особенно титанический труд затрачивался на пробивку туннелей, строительство мостов. И без того беспросветная жизнь усложнилась частыми и незаконными штрафами подрядчиков, задержкой заработной платы.

Это привело к стачкам в мае — июне 1873 года. Севастопольские экономические стачки (в одной из них, продолжавшейся 10 дней и закончившейся победой рабочих, участвовало 500 человек), были одни из первых в стране.

С Севастополем связано имя бесстрашной русской революционерки Софьи Перовской. В мае 1876 года, находясь под строгим полицейским надзором, Софья Львовна на несколько месяцев приехала в имение отца под Севастополем. Свое пребывание в Севастополе Софья Перовская использовала для организации первых народнических кружков в городе.

Севастополю принадлежат и яркие страницы истории первой русской революции 1905 года.

Летом 1901 года в Севастополе впервые стала появляться газета «Искра». В ней нередко публиковались корреспонденции, рассказывавшие о положении рабочих городских предприятий и моряков Черноморского флота, о революционных событиях в Севастополе. Ленинская «Искра» зажгла революционное пламя, вдохновила рабочих и матросов на борьбу с самодержавием.

В апреле 1902 года демократические кружки объединились в «Севастопольскую рабочую организацию». Это была первая политическая организация в городе и одна из революционных социал-демократических организаций, объединявшихся вокруг «Искры». Среди ее организаторов и руководителей был Александр Григорьевич Щепетев, бывший член Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Организация просуществовала всего два с половиной месяца и была разгромлена царской охранкой. Однако социал-демократическое влияние уже пустило прочные корни среди рабочих и моряков Черноморского флота. Вскоре был создан Севастопольский комитет РСДРП. Он вел активную революционную работу в городе и на флоте: регулярно издавал прокламации, распространял социал-демократическую литературу, проводил маевки, сходки, собрания матросов и рабочих.

Интересен такой факт. В феврале 1903 года из Ливадии в Севастополь на яхте прибыл царь Николай II. Среди «надежных» матросов, отобранных для охраны царской шхуны, оказался и матрос Афанасий Матюшенко, впоследствии один из руководителей восстания на броненосце «Потемкин». Будучи в карауле, он подбросил в каюту царя прокламацию, выпущенную накануне приезда самодержца российского в Севастополь. В прокламации говорилось о непримиримости интересов рабочих и самодержавия. Заканчивалась она словами: «Не криком «ура!», а криком: «Это злодей и кровопийца!» встречает их (царя и министра. — Ред.) русский народ, где бы они ни показались. Долой самодержавие! Довольно самоуправства!»

«Пусть, дурак, почитает хоть одну умную вещь!» — рассказывал позже Матюшенко своим товарищам.

В том же году за Малаховым курганом состоялась первая в городе революционная маевка, а в июле вспыхнуло волнение матросов на учебном крейсере «Березань», который следовал из Сухуми в Севастополь. Это было первое массовое выступление на кораблях флота.

Для усиления политической работы среди моряков в 1904 году в городе был создан большевистский Центральный флотский комитет военной организации РСДРП, вошедший в историю под названием «Матросской централки». Во главе комитета — матросы-большевики Александр Петров, Григорий Вакуленчук и Иван Яхновский.

«Централка» совместно с городским комитетом РСДРП развернула активную революционную деятельность на кораблях и в частях гарнизона. Только за четыре месяца она провела за городом одиннадцать массовок и распространила около 12 тысяч прокламаций.

После III съезда РСДРП, состоявшегося в Лондоне 12 апреля 1905 года, Севастопольский комитет начал усиленно готовить вооруженное восстание по специально разработанному плану. Но 14 июня 1905 года, опережая события, прогремел революционный взрыв на броненосце «Потемкин», одном из новейших кораблей Черноморского флота. «Потемкин» стал первым кораблем революции.

В. И. Ленин придавал огромное значение восстанию на «Потемкине». В газете «Пролетарий» он писал:

«Первый шаг сделан. Рубикон перейден. Переход армии на сторону революции запечатлен перед всей Россией и перед всем миром. Новые, еще более энергичные попытки образования революционной армии последуют неминуемо за событиями в Черноморском флоте».

Первый корабль революции — броненосец «Потемкин».

И они последовали. Революционный подъем в стране нарастал. В октябре по всей стране прокатилась всероссийская политическая стачка под лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует демократическая республика!».

В ноябре 1905 года алые знамена революции вновь взвились на мачтах кораблей Черноморского флота. В Севастопольском вооруженном восстании участвовали экипажи 14 боевых кораблей, стоявших в севастопольских бухтах, матросы и солдаты флотской дивизии и рабочие промышленных предприятий.

В городе состоялись массовые митинги и демонстрации, проведена всеобщая политическая стачка.

Царскому правительству удалось подавить и это восстание. Сотни матросов погибли в бухте, при защите флотских казарм или были расстреляны на месте после боя. Руководители восстания — Петр Шмидт, Сергей Частник, Никита Антоненко и Александр Гладков были приговорены к смертной казни и расстреляны. Тысячи участников восстания отправлены в тюрьмы и на каторгу. Но жестокие расправы царизма не подавили революционного духа восставших. «Едва ли есть основание ликовать победителям под Севастополем, — писал В. И. Ленин. — Восстание Крыма побеждено. Восстание России непобедимо».

Революционные выступления в Севастополе продолжались. В июне 1906 года восстали солдаты севастопольской крепостной артиллерии. В мае 1907 года готовилось вооруженное восстание на эскадре. Но командованию флота удалось предупредить его. В конце 1910 и начале 1911 года вспыхивают революционные волнения среди солдат гарнизона. В 1912 году большевистские организации Черноморского флота, насчитывавшие в своих рядах несколько сот матросов, готовили новое крупное восстание на кораблях. Выдал провокатор.

Крейсер «Очаков».

Революционные выступления матросов и рабочих не прекращались и в годы империалистической войны. В городе и на флоте действовали социал-демократические организации. Одним из руководителей комитета РСДРП был брат В. И. Ленина — Д. И. Ульянов, который прибыл в Севастополь в 1914 году и работал старшим ординатором госпиталя. Проживал он вначале на Большой Морской, 61, а затем на Очаковской улице, в доме № 14.

В 1916 году властям удалось раскрыть социал-демократические организации и разгромить их. Около пятисот человек было арестовано и отдано под суд, до тысячи революционно настроенных моряков командующий флотом вице-адмирал Колчак (на эту должность он был назначен в августе 1916 года) отправил на другие флоты и в отдаленные гарнизоны.

Большевистским организациям Севастополя и Черноморского флота был нанесен тяжелый удар. Они по существу были разгромлены. Это не могло не отразиться на ходе политической борьбы в Севастополе в 1917 году.

В конце апреля 1917 года большевики Севастополя создали первую в Крыму самостоятельную большевистскую организацию. Ее комитет связался с ЦК РСДРП.

Центральный Комитет направил в помощь севастопольским большевикам группу опытных коммунистов — Н. И. Островскую, Ю. П. Гавена, Н. А. Пожарова и других.

— Наша задача, — напутствовал большевистских посланцев Я. М. Свердлов, — превратить Севастополь в революционный базис Черноморского побережья. Севастополь должен стать Кронштадтом юга.

И он стал им. В историческом 1917-м и в годы гражданской войны и иностранной интервенции он был оплотом большевиков в Крыму, бастионом Советской власти.

В трудных условиях борьбы большевики постепенно завоевывали доверие масс, вырывая их из-под влияния мелкобуржуазных партий меньшевиков и эсеров. Вместе с большевизацией масс росла и крепла партийная организация. К концу 1917 года она стала наиболее многочисленной и боеспособной организацией Крыма.

Утром 27 октября (8 ноября) 1917 года Севастополь узнал о победе Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Ликующие севастопольцы и моряки-черноморцы вышли на улицы с лозунгом: «Да здравствует социалистическая революция!».

С 6 по 19 ноября в Севастополе проходил I Общечерноморский флотский съезд. Он признал «единственным источником власти» ЦИК Всероссийского съезда Советов и приветствовал Совет Народных Комиссаров, возглавляемый В. И. Лениным.

Однако эсеры и меньшевики, засевшие в Севастопольском Совете и Центрофлоте, всячески саботировали мероприятия и декреты Совета Народных Комиссаров, не боролись с контрреволюционными силами.

12 декабря большевистская фракция покинула заседание Севастопольского Совета. Рабочие и революционные моряки потребовали его переизбрания. Лишенный поддержки масс, Совет фактически перестал существовать.

С каждым днем росли влияние и авторитет большевиков. 15 декабря на объединенном заседании представителей кораблей и частей, исполкома Севастопольского Совета, Центрофлота и штаба революционного отряда по предложению большевиков власть в городе была передана Военно-революционному комитету. В него были избраны Гавен, Пожаров, Драчук, Островская и другие большевики. А через несколько дней состоялись выборы нового Совета, в котором большинство получили большевики.

Революционные моряки-черноморцы помогли установить Советскую власть трудящимся Крыма, Дона, Кубани, многих городов Украины. Отряд черноморцев под командованием Андрея Полупанова в январе 1918 года участвовал в освобождении Киева. Полупанов был первым военным комендантом советского Киева.

Более десяти тысяч черноморцев и революционных рабочих Севастополя сражались на фронтах гражданской войны и в партизанских отрядах.

В годы гражданской войны Севастополь пять раз переходил из рук в руки. Но как только белогвардейцам или интервентам удавалось захватить город, в Севастополе развертывалась подпольная борьба. Большую помощь героическим подпольщикам Севастополя, как и всего Крыма, оказывал ЦК Компартии Украины, в состав которой Крымская партийная организация была включена на правах областной в октябре 1918 года. Для руководства подпольным и партизанским движением в Крым направлялись такие опытные партийные работники, как П. Е. Дыбенко и Я. Б. Гамарник.

Сильная подпольная большевистская организация действовала в тылу врангелевцев в 1920 году. Подпольщики готовили в городе вооруженное восстание. Во время заседания, на котором разрабатывался план восстания, неожиданно налетели контрразведчики.

После зверских пыток руководители подполья В. В. Макаров, А. Н. Бунаков, М. С. Киянченко и другие были расстреляны. Но подпольная борьба продолжалась.

В ноябре 1920 года Крым был полностью освобожден частями Красной Армии. 15 ноября командующий Южным фронтом М. В. Фрунзе сообщил В. И. Ленину:

«Сегодня наши части вступили в Севастополь. Мощными ударами красных полков раздавлена окончательно южно-русская контрреволюция. Измученной стране открывается возможность приступить к залечиванию ран, нанесенных империалистической и гражданской войной».

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Севастополя началось вскоре после освобождения. В тяжелом положении было хозяйство города. Интервенты угнали корабли, не было сырья, и промышленные предприятия не работали. В 1922 году в городе, население которого составляло 74 тысячи человек, было 4300 безработных.

Но под руководством Коммунистической партии разрушенная страна постепенно становилась на ноги, набиралась сил. Уже через семь лет после изгнания интервентов и белогвардейцев хозяйство Крыма и Севастополя превзошло предвоенный объем. За годы первой пятилетки были реконструированы на новой технической основе многие предприятия Севастополя. Вступали в строй заводы, фабрики, комбинаты. Балаклава стала снабжать металлургические заводы юга известняками-флюсами. Севастопольская ГРЭС, построенная в 1937 году, вырабатывала электроэнергии в пять раз больше, чем все дореволюционные электростанции Крыма. Она давала электроэнергию не только Севастополю, но и Симферополю, Евпатории, Бахчисараю, Сакам и почти всему Южному берегу. Из года в год увеличивали выпуск продукции Морской завод, трикотажная и швейная фабрики, крупнейший в Крыму хлебозавод, завод виноградных соков.

Севастополь строился, прихорашивался. За годы пятилеток он превратился в крупнейший промышленный город Крыма, стал известным курортно-лечебным центром. Население выросло до 112 тысяч человек (1940 год).

В 1934 году в городе было покончено с неграмотностью. К 1940 году в Севастополе работали уже 28 школ, два техникума — судостроительный и железнодорожный, филиал Московского института инженеров коммунального строительства, вечерние школы рабочей молодежи.

Набирал силу Черноморский флот. В Севастопольских бухтах бросали якоря новые боевые корабли. В нелегких морских походах черноморцы совершенствовали свое боевое мастерство.

ЛЕГЕНДАРНЫЙ ПОДВИГ

совершил Севастополь в годы Великой Отечественной войны.

Севастополь одним из первых в стране принял на себя удар врага. В ночь на 22 июня город был разбужен пронзительными сиренами, сигнальными выстрелами пушек. Большой сбор! С тревогой провожали моряков жены и матери, еще не зная, что всего несколько часов отделяет их от начала самой страшной и суровой войны, что многие из них видятся в последний раз...

Около трех часов ночи в штаб флота стали поступать донесения о приближении к городу неизвестных самолетов. Севастополь погрузился в темноту, насторожился в напряженном ожидании.

В 3 часа 13 минут ночное небо вспороли прожекторы, ударили орудия кораблей и батарей, зачастили зенитные пулеметы, посылая огненные нити в схваченные прожекторами самолеты.

Внезапно высоко в небо вскинулся багровый сполох, ударил сильный взрыв, за ним второй... Это рвались упавшие на город морские мины, которыми гитлеровское командование пыталось закрыть выход кораблям из севастопольских бухт, чтобы потом уничтожить их ударами бомбардировочной авиации.

Однако внезапный налет не удался. Встреченные дружным огнем зенитчиков, самолеты сбрасывали мины куда попало. Одна из них разорвалась у памятника затопленным кораблям, другая на улице Подгорной. В городе появились первые разрушения, первые жертвы среди мирного населения. А в это время страна еще мирно спала...

Первые же дни войны изменили лицо города. Севастополь посуровел. Стал строже. Даже белокаменные севастопольские дома, весело глядевшие в голубизну бухт, теперь стояли мрачными, выпачканные желтой, зеленой, черной красками с перечеркнутыми полосками бумаги окнами.

На предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях люди учились военному делу. Тысячи севастопольцев уходили на фронт, записывались в отряды народного ополчения. Их места за станками занимали женщины.

Работать приходилось в трудных условиях: фашистская авиация почти ежедневно совершала налеты. Но люди нередко и во время воздушных тревог не прерывали работу, продолжали трудиться.

Памятник В. И. Ленину. Севастополь, 1942 год.

С фронта поступали тревожные вести. Наши войска с боями отходили в глубь страны. Направляясь на работу, севастопольцы останавливались у огромного щита, установленного у Дома флота, и подолгу всматривались в карту, на которой извилистая цепочка флажков, растянувшаяся от Баренцева до Черного моря, обозначала линию фронта.

Флажки с каждым днем придвигались к Ленинграду, Киеву, Москве. Они уже окружили Одессу и приближались к Перекопу... Севастополь помогал Одессе, отправляя корабли с войсками, боезапасом, медикаментами, и готовился к боям сам.

Начиная с 3 июля 1941 года тысячи севастопольцев вместе с воинами ежедневно рыли в каменистом грунте окопы и противотанковые рвы, строили доты и дзоты, сооружали блиндажи и командные пункты.

За короткий срок было создано два рубежа обороны — главный, 35-километровый, проходивший в пяти—восьми километрах от города, и тыловой, 19-километровый — в двух—трех километрах. Они двумя подковами легли на подступах к городу. Незадолго до начала обороны началось строительство передового оборонительного рубежа, удаленного в основном на 16—17 километров. Закончить работы не удалось. К моменту появления передовых частей гитлеровских войск здесь были созданы отдельные опорные пункты.

Зарывался в землю и город. Убежища создавались везде — во дворах, вблизи жилых массивов, промышленных предприятий. Надежными укрытиями стали штольни, пещеры, а также некоторые подземные галереи, сохранившиеся еще со времен первой севастопольской обороны. Во время обороны они сослужили свою добрую службу, сохранив жизнь тысячам людей.

А потом под землю ушел и промышленный Севастополь. В штольнях Ново-Троицкой балки был оборудован спецкомбинат № 1. Он выпускал для фронта минометы, гранаты, мины, противотанковые ежи, саперные лопаты и т. д. В штольнях Инкермана работал спецкомбинат № 2, в котором женщины шили для бойцов теплую одежду, белье, обувь. Вся работа проходила под руководством партийной организации города и городского комитета обороны, созданного 26 октября 1941 года. В его состав вошли первый секретарь горкома партии Б. А. Борисов (председатель), председатель горисполкома В. П. Ефремов, начальник горотдела НКВД К. П. Нефедов и начальник гарнизона контр-адмирал Г. В. Жуков, которого вскоре сменил генерал-майор П. А. Моргунов.

Заседание Севастопольского городского комитета обороны. Слева направо: зам. председателя В. П. Ефремов, председатель комитета обороны Б. А. Борисов, член городского комитета обороны, К. П. Нефедов, секретарь горкома партии А. А. Сарина, член горкома партии, комиссар штаба МПВО В. И. Кулибаба.

Городской комитет обороны был боевым штабом севастопольцев. Он сосредоточил в своих руках всю гражданскую власть, к нему сходились нити со всех районов фронтового города.

В середине сентября 1941 года немецко-фашистским войскам удалось отрезать Крым. На севере полуострова развернулись ожесточенные бои, длившиеся почти полтора месяца.

Для захвата Крыма немецко-фашистское командование выделило 11-ю немецкую армию и румынский горный корпус, а также часть сил 4-го воздушного флота. Группировка противника, которой командовал генерал Манштейн, насчитывала около 124 тысяч человек. Она имела две тысячи орудий и минометов и более ста самолетов.

На помощь нашим войскам из-под Одессы была переброшена Приморская армия, но спасти положение ей не удалось: к этому времени противник, имевший значительное превосходство в авиации, танках и артиллерии, прорвал Ишуньские позиции — последний рубеж обороны на севере Крыма. Двумя потоками — вдоль западного берега и через Бахчисарай — танковые и механизированные колонны врага устремились к Севастополю.

Гитлеровское командование знало, что в Севастополе нет регулярных сухопутных войск и, отрезав путь Приморской армии, стремилось с ходу захватить город.

В эти дни городской комитет обороны обратился к воинам и трудящимся Севастополя с горячим призывом: «Все силы на разгром врага! Если потребуется, с новой силой повторим героические подвиги героев обороны города в 1854—1855 гг.»

Севастопольцы готовились к встрече противника. Прощались с родными кораблями моряки и, как деды и прадеды их в первую оборону, как отцы и братья в огненные годы гражданской войны, уходили, поблескивая штыками, на защиту родного города. Из Новороссийска на кораблях была срочно переброшена 8-я бригада морской пехоты под командованием полковника В. Л. Вилыпанского.

Именно им, военным морякам наскоро сформированных частей морской пехоты да артиллеристам береговых батарей, пришлось принять на себя первые удары врага.

На защиту города ушли также отряды народного ополчения, сотни коммунистов влились в ряды защитников города.

29 октября в Севастополе было введено осадное положение.

Первой встретила приближающегося к Севастополю врага 54-я батарея береговой обороны старшего лейтенанта И. И. Заики, стоявшая в районе села Николаевки.

В 16 час. 35 минут 30 октября 1941 года она открыла огонь по колонне вражеских танков и автомашин, возвестив о начале новой севастопольской эпопеи. На следующий день огонь по врагу открыла мощная четырехорудийная береговая батарея под командованием капитана Г. А. Александера, находившаяся в районе совхоза им. Софьи Перовской. Затем в суровую симфонию артиллерийской канонады влились залпы других батарей.

В отражении первых ударов врага артиллерии принадлежит особая роль. Да и после, в течение всей обороны, губительный огонь батарей был непреодолимой преградой для фашистских танков и пехоты.

2 и 3 ноября позиции морских пехотинцев атаковали передовые фашистские части. Одна атака танков и пехоты сменялась другой. Моряки впервые встретились лицом к лицу с врагом, но не дрогнули, не отступили.

«Ни шагу назад! — говорилось в клятве комсомольцев-артиллеристов, которую приняли потом все защитники города. — Каждый должен драться до последней капли крови, до последнего вздоха. Пусть подступы к городу труда и обороны станут могилой для проклятых гитлеровских бандитов».

Удары врага усиливались с каждым днем, но защитники города стояли насмерть. Морских пехотинцев поддерживали своим огнем артиллерийские батареи и боевые корабли, а также бронепоезд «Железняков», только что вышедший из цеха Морского завода.

Несмотря на огромное преимущество врага в силе и боевой технике (против небольшого гарнизона Севастополя немецко-фашистское командование первоначально бросило 54-й армейский корпус и мотобригаду), моряки выстояли и сорвали планы фашистского командования захватить город с ходу.

«Благодаря энергичным мерам советского командования, — писал позже бывший командующий 11-й немецкой армией Манштейн — противник сумел остановить продвижение 54 АК (армейского корпуса. — Ред.) на подступах к крепости. Командование армии должно было отказаться от своего плана взять Севастополь внезапно, ударом с ходу».

А к 9 ноября 1941 года, завершив трудный переход через горы, встала на защиту города Приморская армия. И хотя наших войск было по-прежнему значительно меньше, чем немецко-фашистских, они готовились к длительной обороне, выполняя приказ Ставки Верховного Главнокомандования: «Севастополя не сдавать ни в коем случае».

Командующим сформированным Севастопольским оборонительным районом (СОР) был назначен командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, а его заместителями по сухопутной обороне — командующий Приморской армией генерал-майор И. Е. Петров, по береговой обороне — генерал-майор П. А. Моргунов, по военно-воздушным силам — генерал-майор Н. А. Остряков. Членом Военного совета был дивизионный комиссар Н. М. Кулаков. Весь район обороны состоял из четырех секторов, которые возглавляли опытные командиры.

После провала попытки взять Севастополь с ходу немецко-фашистское командование сосредоточило войска на узком участке и 11 ноября начало крупное наступление вдоль Ялтинского шоссе. Одновременно гитлеровские войска атаковали наши позиции на других участках фронта.

Стремясь сломить сопротивление севастопольцев, фашисты 12 ноября подвергли ожесточенной бомбардировке жилые кварталы города. В этот день они разрушили и повредили около семидесяти домов и хвастливо заявили, что уничтожили Севастополь до основания. Городу действительно был нанесен немалый урон, но жизнь его по-прежнему не замирала. Промышленные предприятия продолжали работать, аварийно-восстановительные и медико-санитарные команды разбирали завалы, устраняли повреждения, оказывали помощь раненым.

Командование Севастопольского оборонительного района. Слева направо: дивизионный комиссар Н. М. Кулаков, генерал-майор И. Е. Петров, генерал-майор П. А. Моргунов, вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, генерал-майор Н. А. Остряков.

Более десяти дней у стен Севастополя шли ожесточенные бои. Но гитлеровцы так и не прорвались к городу. Его защитников — морских пехотинцев и приморцев — поддерживали корабли. Над бухтами и горами гремели залпы крейсеров и эсминцев.

Героически дрались и летчики небольшого авиаотряда, оставленного в Севастополе. Их было мало, и поэтому каждому приходилось сражаться за двоих и троих.

Еще в начале войны летчик коммунист Е. М. Рыжов таранил в севастопольском небе фашистский самолет. 18 октября его подвиг повторил молодой летчик Н. И. Савва. 12 ноября в воздушном бою над Севастополем пошел на таран друг Саввы младший лейтенант Я. М. Иванов. Когда кончились патроны, он зашел в хвост «хейнкеля-111» и ударил по нему винтом. Фашистский бомбардировщик, кувыркаясь, полетел вниз, а Иванов благополучно посадил свой самолет на аэродром.

Через пять дней, отражая очередной налет фашистских самолетов, комсомолец Иванов сбил в воздушном бою еще один, уже третий по счету самолет врага. Возвращаясь на аэродром, он заметил невдалеке тяжелый «дорнье-215». Летчик развернул машину и бросился в атаку. Кончился боезапас. Иванов вновь пошел на таран. Враг был сбит, но и для Иванова это был последний бой... Посмертно ему, первому из черноморцев, присвоено звание Героя Советского Союза.

В эти же дни совершил героический подвиг и летчик Николай Хрусталев. При бомбежке вражеских войск в Бельбекской долине его самолет был подбит и загорелся. Тогда капитан Хрусталев бросил горящий самолет в пике на колонну вражеских машин...

16 ноября наши войска оставили Керчь. Теперь лишь Севастополь, оказавшийся в далеком тылу врага, по-прежнему стоял под его ударами неприступной крепостью.

К исходу 21 ноября атаки врага прекратились. Ноябрьский штурм был отбит.

В этих боях гитлеровцы были настолько обескровлены, что новое наступление предприняли лишь через месяц. Готовили его особенно тщательно, надеясь одним мощным ударом покончить с морской крепостью, освободить одну из самых сильных своих армий для использования на других участках фронта во время намеченного на весну крупного наступления.

15 декабря командующий 11-й немецкой армией Манштейн отдал приказ на «последнее большое наступление». «Мы подготовились основательно, — заверял он свои войска в специальном обращении. — Вы в первом же бою разобьете врага. Севастополь падет».

Нет, не суждено было стать «последним» и этому большому наступлению немецко-фашистских войск! Оно началось 17 декабря. Главный удар гитлеровцы наносили с севера и северо-востока, через Бельбекскую долину, Мекензиевы горы, стремясь кратчайшим путем выйти к севастопольским бухтам.

Одновременно, чтобы сковать наши силы, они перешли в наступление вдоль долины реки Черной и на других участках фронта. От Качи до Балаклавы разгорелись ожесточенные бои. Гитлеровские генералы не считались с потерями. Но севастопольцы стояли мужественно. Атаки врага сменялись нашими контратаками. Храбро сражались бойцы прославленной Чапаевской дивизии, 40-й кавалерийской, 172-й, 95-й Молдавской стрелковых дивизий. Грозой для врага были отважные морские пехотинцы 8-й и 7-й бригад и других частей и соединений.

Когда приходилось особенно трудно, моряки надевали свои бескозырки и бросались в яростные контратаки.

Схема оборонительных рубежей Севастополя.

Во время одного из боев был тяжело ранен командир роты. А фашисты подходили все ближе и ближе. Тогда из траншеи выскочил помощник политрука Иван Личкатый. Выпрямившись во весь рост, он крикнул:

— Слушай мою команду!.. За Родину, вперед!..

За ним с криком «ура!» и «полундра!» устремились моряки. Фашисты повернули назад. Впереди преследовавших врага моряков бежал коммунист Иван Личкатый. Внезапно он упал...

После боя товарищи подобрали тело героя. Из карманчика, пришитого к тельняшке, достали партийный билет. Он был залит кровью: пуля пробила сердце коммуниста.

Моряки поклялись отомстить врагу, драться до последнего удара сердца, но не отступать.

И они стояли, как стояли герои дзотов у Бельбекской долины, артиллеристы 365-й батареи на Мекензиевых горах.

365-я зенитная батарея прикрывала небо Севастополя с севера. Во время второго наступления батарея оказалась в нескольких сотнях метров от переднего края. Зенитчикам приходилось не только отражать воздушные налеты врага, но и вести борьбу с его батареями, отбивать атаки танков и пехоты. Гитлеровцы по нескольку раз в день атаковали позиции батареи и тут же откатывались, устилая подступы к ней трупами.

Манштейн бросил на упрямую батарею несколько десятков бомбардировщиков. Высота 60,0, на которой она находилась, была перепахана взрывами бомб. И снова атака за атакой. Но зенитчики выстояли.

Так же мужественно сражались и артиллеристы соседней 75-й зенитной батареи. Только после многодневных боев гитлеровцам удалось ворваться в ее расположение. Когда наши воины в контратаке отбили батарею, перед их глазами предстала потрясающая картина. В орудийных двориках вокруг каждого бойца лежали заколотые в рукопашной схватке враги.

Каждый день, каждый час боев рождали новые подвиги. Героизм был массовым.

Непреодолимым для врага оказался участок, который прикрывал пулеметный расчет сержанта Нины Ониловой. Эта маленькая швея из Одессы, еще в детстве мечтавшая стать такой, как Анка-пулеметчица из фильма «Чапаев», была зачислена пулеметчицей в прославленную Чапаевскую дивизию. На родной Одесщине она приняла боевое крещение. Была тяжело ранена. Когда Нину эвакуировали из осажденного города, на ее боевом счету уже числилось несколько сот уничтоженных захватчиков.

«Анка-пулеметчица», — так любовно называли ее чапаевцы. Своей отвагой, выдержкой в бою она удивляла всех. В одном из боев на Мекензиевых горах Онилова бутылкой с горючей смесью подбила прорвавшийся фашистский танк и уничтожила из пулемета до сорока гитлеровцев. Разрывом гранаты Нина была контужена, но поле боя не покинула. Героизм ее в декабрьских боях был отмечен вторым орденом Красного Знамени.

В эти дни Онилова навсегда связала свою жизнь с партией. В заявлении в партийную организацию она писала: «Обязуюсь бить врага до последнего моего дыхания...» Клятву свою она сдержала.

На помощь Севастополю.

Нина не считала себя героиней. Она делала то, что, на ее взгляд, должен был делать каждый советский человек, родную землю которого топтал враг. «Надо понять, зачем ты жертвуешь свою жизнь, — писала она в дневнике. — Если для красоты подвига и славы — это очень плохо. Только тот подвиг красив, который совершается во имя народа и Родины. Думай о том, что борешься за свою жизнь, за свою страну, — и тебе будет очень легко. Подвиг и слава сами придут к тебе».

Слава и любовь, большая солдатская любовь не только чапаевцев, но и всех защитников Севастополя пришла и к Нине Ониловой. Имя Героя Советского Союза Нины Андреевны Ониловой известно всему советскому народу. На ее могиле на Кладбище коммунаров (1 марта 1942 года она была тяжело ранена в бою и через неделю скончалась) всегда живые цветы. Память о ней свято чтят севастопольцы, ее не забывают боевые друзья — бывшие приморцы и бойцы морской пехоты.

Гитлеровское командование, зная, что силы защитников Севастополя в многодневных ожесточенных боях ослабели, бросало в бой новые и новые части. Противник захватил станцию Мекензиевы горы, отдельные группы вражеских автоматчиков просочились даже на Братское кладбище, что на Северной стороне. В этот критический момент пришла помощь с Большой земли. Эскадра кораблей Черноморского флота под флагом командующего флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского прорвалась сквозь заслон врага в город с пополнением — 79-й особой стрелковой бригадой под командованием полковника А. С. Потапова. Моряки с причала пошли в бой и при поддержке мощного артиллерийского огня кораблей и батарей отбросили врага.

Через несколько дней в Севастополь вновь пришли корабли с пополнением. На этот раз была доставлена 345-я стрелковая дивизия под командованием подполковника Н. О. Гузя.

Но положение по-прежнему оставалось напряженным — уж очень большое преимущество в силах имел враг.

26 декабря 1941 года советские войска высадили десант на Керченском полуострове. Немецко-фашистское командование стремилось любой ценой быстрее захватить Севастополь, чтобы высвободить войска и бросить их против керченского десанта. Но сила ударов врага стала ослабевать.

Немецко-фашистское командование вынуждено было прекратить наступление на Севастополь и перебросить часть дивизий на Керченский полуостров.

Севастополь выстоял!

В канун 1942 года «Правда», поздравляя севастопольцев с наступающим Новым годом, писала:

«Несокрушимой силой стоит Севастополь, этот страж Советской Родины на Черном море. Сколько раз черные фашистские вороны каркали о неизбежном падении Севастополя! Беззаветная отвага его защитников, их железная решимость и стойкость явились той несокрушимой стеной, о которую разбились бесчисленные яростные вражеские атаки.

Привет славным защитникам Севастополя! Родина знает ваши подвиги. Родина ценит их, Родина никогда не забудет!»

ГОРОД МУЖЕСТВА,

город несгибаемой стойкости. Таким проявил себя Севастополь в годы Великой Отечественной войны.

В первые дни обороны горком партии и городской комитет обороны созвали широкое совещание. Перед представителями городских и районных организаций, предприятий и учреждений Севастополя стоял один вопрос: что нужно делать, чтобы как можно лучше помогать защитникам оборонять город?

Решение было единодушным: всем считать себя мобилизованными на борьбу с врагом. Участники совещания записали: «Ввести в партийной организации, на предприятиях, в штабах и командах МПВО еще более жесткую дисциплину. Все население города объявить мобилизованным. Эвакуировать всех женщин с малолетними детьми, всех больных, стариков. Больше строить убежищ скального типа. Укрыть в землю промышленные предприятия. Быстрее эвакуировать оборудование заводов, культурные и исторические ценности...».

Каждый севастополец считал своим священным долгом принимать активное участие в борьбе с врагом, в защите родного города. Многие горожане ушли на передовую. Все предприятия и артели, не эвакуированные на Большую землю, стали выпускать военную продукцию.

В конце ноября на передовую была доставлена партия еще пахнущих краской 50- и 82-миллиметровых минометов — первая продукция спецкомбината № 1. Через несколько дней вступил в строй и спецкомбинат № 2. Подземные промышленные предприятия имели свое энергетическое хозяйство, водоснабжение. В них были столовые, бани, прачечные, а при спецкомбинате № 2 даже ясли, детский сад и школа.

На комбинатах работали и высококвалифицированные рабочие, и вчерашние школьники. В цехе сборки гранат, например, который в шутку именовали «детским садом», трудились 15—17-летние девочки.

Мощные, сорокаметровой толщины скалистые «потолки» надежно прикрывали от взрывов даже самых крупных бомб и снарядов. Однако работать здесь было нелегко. Во время бомбежек, (а они в период наступления врага почти не прекращались) через вентиляционные трубы в штольни летели пыль, песок, камни. Приходилось выключать вентиляцию. Тяжело было дышать, но люди не отходили от станков.

Еще труднее приходилось тем, кто работал на открытых площадках. Налеты фашистской авиации следовали один за другим. Мужество стало неотъемлемой чертой не только бойцов, находившихся на передовой, но и жителей города, работавших на предприятиях, устранявших последствия бомбардировок.

В подземном комбинате.

Во время одного из налетов была тяжело ранена штамповщица Анастасия Чаус. Цех выполнял срочный заказ фронта, и в укрытие никто не пошел. Бомба упала рядом. Несколько человек было убито, а Насте осколком оторвало руку.

После лечения ей предложили эвакуироваться на Большую землю. Она отказалась.

— Нет, из Севастополя я никуда не поеду — мне он теперь еще дороже.

И она вновь стала у штамповочного станка. Первое время у нее никак не ладилось. Помогли товарищи. И вот настал день, когда настойчивость комсомолки победила: Настя впервые выполнила норму, а еще через несколько дней на ее станке появился красный флажок: за смену она стала давать две, а затем и две с половиной — три нормы.

А разве не самоотверженно трудились кузнецы Морского завода? «Цех» представлял собой груды развалин. Но рабочие во главе с опытным кузнецом Владимиром Георгиевичем Арцюком очистили от камней нагревательную печь, как могли восстановили ее, потом отремонтировали шеститонный паровой молот, и «цех» начал протяжку болванок для минометных труб.

Работали под бомбежкой и артиллерийским обстрелом. Почти все делали вручную. Сами собирали топливо для печи и котельной. Во время налетов тушили «зажигалки». А когда улетали самолеты, хоронили погибших, приводили в порядок свой «цех» и снова — за работу. Так же трудились и рабочие завода «Молот».

Беспримерный подвиг совершили водолазы Иван Малышев, Николай Чабан, артиллерийский мастер Семен Прокуда и их товарищи. Они получили очень сложное задание командования — снять орудия с потопленного вражеской авиацией крейсера.

Работу не прерывали и при бомбежке, когда в бухте рвались бомбы и снаряды. Вскоре мощные орудия корабля, установленные на берегу, продолжали громить врага.

Многое, что делали севастопольцы в те дни, вызывает сейчас удивление и восхищение. Зачастую без необходимого оборудования и механизмов, без нужных материалов и сырья севастопольцы совершали чудеса.

Нередко для ремонта поврежденной боевой техники рабочие выезжали на передовую — в окопы, на боевые позиции.

Когда от частой стрельбы и перегрузки вышли из строя стволы орудий тридцатой батареи — одной из самых мощных береговых батарей Севастополя, которой командовал капитан Г. А. Александер, было решено срочно заменить их. Но как? Батарея находилась всего в нескольких сотнях метров от позиций врага. Подъемных кранов и приспособлений не было. И все же бригады мастеров Семена Прокуды и Ивана Сечко под руководством инженера Алексея Алексеева вместе с артиллеристами возродили орудия «тридцатки».

— Если бы до войны сказать специалисту, что за шестнадцать суток без применения специальных кранов артиллеристы и рабочие могут заменить стволы такой батареи, как ваша, то у него, как говорят, очки полезли бы на лоб от удивления, — говорил, выступая на батарее, командующий обороной вице-адмирал Ф. С. Октябрьский. — Вы не только храбрые воины, вы совершили и трудовой подвиг, равный которому трудно найти в истории...

Севастопольцы были до обыденности мужественными в поступках.

На крышах самых высоких зданий были оборудованы наблюдательные посты. Во время налетов, когда все гремело и дрожало от воя пикировщиков, взрывов бомб и стрельбы зениток, вышковые, совершенно незащищенные, бесстрашно наблюдали за падением бомб и тут же сообщали в штаб МПВО. По их сигналу к месту возникших пожаров и разрушений спешили аварийно-спасательные команды. Многие наблюдатели погибали, и на их место, не ожидая окончания бомбежки, становились другие.

Сменный мастер ГРЭС коммунист Г. Ф. Красненко нес вахту, когда начался обстрел. В главный корпус станции попал вражеский снаряд. Взрывом был поврежден котел. Еще минута-две, и он мог взорваться. Красненко бросился к котлу и успел предотвратить взрыв.

Улица подземного Севастополя.

В боях за Севастополь прославился созданный руками морзаводцев и железнодорожников бронепоезд «Железняков». В состав команды бронепоезда входили севастопольские и симферопольские железнодорожники. А командовал бронепоездом судостроитель коммунист капитан-лейтенант М. Ф. Харченко. Еще в гражданскую войну он сражался на бронепоезде и за мужество и отвагу награжден орденом Красного Знамени.

Напряженно работали предприятия города. Люди от усталости валились с ног, но никто не роптал, все знали: фронт очень нуждается в их продукции, и они делали все, чтобы увеличивать ее выпуск.

Комсомольцы завода «Молот» явились зачинателями выполнения нескольких норм за рабочую смену. У них сразу же нашлось немало последователей. Включившись в социалистическое соревнование, они разрабатывали новую технологию, совершенствовали методы работы, внедряли рационализаторские предложения. И росло число трехсотников, пятисотников и даже семисотников — людей, достигших, казалось, невозможного.

А над городом одну группу фашистских бомбардировщиков сменяла другая. Свистели тяжелые артиллерийские снаряды, плотные облака пыли и дыма подпирали небо.

Бомбежки, обстрелы... С ожесточением начав их с первого дня наступления, фашисты не прекращали потом ни днем, ни ночью. Они стремились не только разрушить город, в бессильной злобе мстя ему за неудачи, но и деморализовать, подавить волю жителей и его защитников. Но город жил мужественной жизнью бойца, моральный дух которого закалялся в тяжелых боях.

Фашистским летчикам хорошо были видны слова клятвы севастопольцев, выложенные белым камнем на косогоре Исторического бульвара: «Севастополь был, есть и будет советским!».

После отражения второго вражеского штурма Севастополь ожил. Опустели многие бомбоубежища и пещеры — их обитатели возвратились в уцелевшие дома. На улицах наступило оживление: севастопольцы приводили свой город в порядок.

По решению городского комитета обороны во всех районах были созданы ремонтно-строительные конторы, руководившие восстановительными работами. Севастопольцы трудились с радостью, вдохновенно. Уже через несколько дней вступили в строй некоторые секции цехов Морского завода, и рабочие приступили к ремонту боевых кораблей. Частично были восстановлены электросеть, водопровод, радиосеть. Весело позвякивая, по улицам вновь побежали трамвайные вагоны. В подвальном помещении начал свою работу кинотеатр «Ударник».

И хотя в воздухе время от времени шуршал немецкий снаряд и вслед за тем тишину рвал звенящий грохот взрыва и по-прежнему нередко людей звал в убежище привычный, но всегда тревожный гудок Морзавода, севастопольцам стало легче. Ежедневные массированные налеты вражеской авиации прекратились. Они стали эпизодическими.

Фронт по-прежнему был близко — в шести—десяти километрах. Ночью изогнутая линия передовой, охватившая город, обозначалась мерцающим отсветом ракет, зарницами орудийных залпов. Четко слышался дробный перестук пулеметов.

Враг был рядом — до немецких позиций рукой подать. Но для него это расстояние было непреодолимо большим. Севастопольцы знали это. Они были настолько уверены в том, что фашистам не взять города, что отказывались эвакуироваться на Большую землю.

Севастополь постепенно залечивал раны. Несмотря на очень сложные условия работы (сырье и топливо в Севастополь не поступали, каждый килограмм металла и угля был на строгом учете), предприятия улучшали свою работу, увеличивали выпуск необходимого для фронта вооружения.

По утрам открывались двери магазинов и парикмахерских, ученики спешили в свои подземные школы.

Да, в осажденном врагом городе школы работали. Занятия начались, как обычно, 1 сентября, но потом, в ноябре, во время наступления немецко-фашистских войск, прекратились. Возобновились они в декабре 1941 года в убежищах.

Например, железнодорожная школа № 25 (бывшая 102-я) находилась в убежище, вырубленном в скале. Здесь было оборудовано два класса, отгороженных один от другого географической картой. Дневной свет сюда не проникал. Нередко выключалось электроосвещение, и занятия продолжались при свечке или в темноте.

Во время бомбежек в убежище скрывались взрослые, и тогда письменные работы заменялись устными. Учителя строили свой рассказ так, чтобы привлечь внимание и взрослых. Каждый из преподавателей становился агитатором. Сюда доносились гулкие разрывы бомб, вздрагивала земля, и нужна была огромная выдержка учителя (большинство из них были девушки-комсомолки), чтобы сохранить спокойствие и передать его ученикам и людям, укрывшимся от бомб.

Дети, испытавшие ужасы войны, были не по годам серьезными, сосредоточенными.

Дети города-героя.

«Пусть фашист как хочет, так и бомбит, — писал в те дни в своем сочинении ученик 6-го класса Кравчук, — а в школу мы ходить будем и назло врагу, на радость своим героям-отцам учиться будем только на «отлично».

В свободное от учебы время юные севастопольцы как могли помогали фронту. Они ухаживали за ранеными, собирали бутылки для зажигательной жидкости, которыми потом бойцы отбивали танковые атаки, цветной металлолом (его очень недоставало Севастопольским предприятиям). Бесстрашные пионеры тушили «зажигалки» во время налетов вражеских самолетов. Ученики 6-й школы Вера и Виктор Снитко, например, во время одной из бомбежек спасли от пожара здание своей школы. Брат и сестра были награждены медалями «За боевые заслуги».

Юные герои сражались с врагом на передовой, в Севастопольском партизанском отряде. Не один подвиг совершил сын богдановского артиллерийского полка тринадцатилетний разведчик Саша Бондарчук, награжденный за отвагу и находчивость орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды. В последние дни обороны города в единоборстве с фашистскими танками погиб воспитанник 7-й бригады морской пехоты пионер Валерий Волков. В одном из боев пал смертью храбрых партизанский разведчик пионер Юра Рацко.

А сколько теплых слов благодарности в те дни было высказано бойцами в адрес севастопольских женщин! «На поле боя, в госпитале, на предприятии, в учреждении — везде женщина — мать, жена, сестра, дочь бойца — приложила свои заботливые руки, везде она активно и самоотверженно работает, стремясь как можно лучше помочь фронту громить врага», — такую оценку, как сообщала газета «Красный Крым» в феврале 1942 года, дало патриоткам Севастополя командование оборонительного района.

Женщины осажденного Севастополя... Они строили оборонительные сооружения и прокладывали через горы новые дороги, стирали бойцам белье и делали гранаты, тушили пожары и выращивали на пустырях под обстрелом и бомбежкой зелень для фронтовиков, ухаживали за ранеными и ходили в разведку. Около двух с половиной тысяч женщин, ослабленных недоеданием, стали донорами. Они дали раненым бойцам более тысячи литров своей крови.

«Фронтовыми хозяйками» называли бойцы женщин из бригад помощи фронту. Шестьдесят пять таких бригад объединяли более полутора тысяч домашних хозяек, не занятых на промышленных предприятиях. Возникли бригады по инициативе Севастопольских женщин. Одной из инициаторов их создания была Александра Сергеевна Федоринчик.

О ее патриотических делах М. И. Калинин писал в июне 1942 года в «Учительской газете»:

«Мне рассказывали о том, как пожилая учительница 14-й севастопольской школы Александра Сергеевна Федоринчик, имея за своими плечами тридцать семь лет педагогического стажа, мать четырех сыновей, из которых трое находятся в Красной Армии, ведет кипучую деятельность по обороне Севастополя. Она организовала и возглавила бригаду учителей, родителей и учащихся, которая помогала медицинскому персоналу на линии огня, собирала теплые вещи, вязала варежки, стирала белье для бойцов. Бригада принимала участие в строительстве блиндажей и укрытий от самолетов. Когда деятельность бригады наладилась, А. С. Федоринчик, не порывая связи с бригадой, стала работать в качестве санитарки на плавучем госпитале, курсируя в заминированных врагом водах между Севастополем и Большой землей. Хороший организатор и агитатор, она сумела сплотить и мобилизовать на большие патриотические дела многих педагогов, родителей, старшеклассников города Севастополя».

За время обороны города женщины постирали около 575 тысяч, отремонтировали свыше 180 тысяч и сшили 34 тысячи штук белья, связали около 600 пар теплых носков.

Голос севастопольских женщин услышала вся страна, весь мир, когда 9 мая 1942 года на всесоюзном митинге участников Великой Отечественной войны выступила их посланница Александра Сергеевна Федоринчик.

— Шесть месяцев Севастополь находится в осаде, — говорила Александра Сергеевна. — С гордостью передаю вам его рапорт: наш город живет нормальной, плодотворной жизнью.

Огромный зал стоя аплодировал старой учительнице из сражающегося Севастополя, когда она от имени всех севастопольских патриоток обратилась с горячим призывом:

— Советские женщины! Севастополь зовет вас к бою! Женщины всего мира! Севастополь показывает вам пример сопротивления в борьбе.

А. С. Федоринчик была одной из тех славных севастопольских героинь, кто в тяжелые дни испытаний делал для защиты родного города все, что было в его силах.

Многих женщин защитники города знали в лицо: в составе делегаций трудящихся города они были частыми и желанными гостями на передовой. Севастопольцы рассказывали бойцам о своих трудовых успехах, призывали их стойко защищать любимый город.

Особенно любили бойцы слушать выступления Марии Тимофеевны Тимченко. Весь Севастополь знал эту славную женщину. Три ее сына сражались с врагом: один под Ленинградом, другой под Ростовом, третий здесь, в Крыму. Да и сама она отдавала борьбе с врагом все свои силы.

Материнские слова, взволнованные и душевные, проникали в солдатские сердца, наполняли их великой силой ненависти к врагу. Нередко после выступления Марии Тимофеевны бойцы вставали, и в тесном блиндаже звучали слова клятвы:

— Клянемся, мать, не пустим врага в Севастополь!..

— Не пустим!

Такими были они, женщины Севастополя.

МАТЬ СЕВАСТОПОЛЬСКАЯ...

Трудно сказать, что в этой истории правда, что вымысел: многое, что было в то героическое время обычным, ныне кажется легендарным.

...Вы, наверное, обратили внимание на алый разлив маков, что тянется вдоль шоссе Симферополь — Севастополь. Они то разбрызганы яркими каплями, то сплошным ковром покрывают землю у подножия обелисков героям, у разрушенных временем окопов и укреплений.

И чем ближе к городу славы — столице моряков-черноморцев, тем ярче алеет цветами земля. Почему так щедро украсила природа эти суровые, молчаливо торжественные места?

Поговорите с севастопольцами, и они расскажут вам удивительную историю, которую хранят не только в памяти своей, но и в сердце, — историю о сердце материнском, о верности сыновней, о доблести морской...

Счастливой была Мать: много сыновей у нее и все, как на подбор, один другого краше, что лицом, что сердцем. Добрые, честные, трудолюбивые. Глядит Мать, не налюбуется, как растут они, сил набираются. Встретит их девушка — от смущения сердце на миг остановится, адмирал увидит — шаг замедлит: добрые моряки подрастают.

Но вот пришел срок, и ушли сыновья на корабли боевые — землю родную охранять, прикрывать ее от врагов с моря.

Полюбили они море. Полюбили его так, как может любить только тот, кто рожден и вырос на его берегу. Да и братья по душе морю пришлись — ведь давно известно: море смелых да отважных любит.

Зорко стерегли свою страну моряки. Не один пиратский корабль, что хотел напасть на нее, пустили они ко дну. Но опасность, как и беда, часто приходит не оттуда, откуда ждешь ее.

Однажды сыновья услышали тревожный зов Матери: земле севастопольской, городу белокаменному грозит опасность. Коварный враг пробрался к его стенам по суше, бросил на него чудовища броневые, войско несметное. Славно бьются с врагом севастопольцы, да мало сил у них, не выдержат без подмоги.

Повернули сыновья свои корабли на зов материнский. И как ни тяжело было покидать их, сошли на землю, чтобы защитить ее от врага, потому, что земля родная для моряков дороже даже корабля.

На пристани, украшенной колоннами, встретили их горожане. Навстречу им вышла Мать. Глубокая печаль была на ее лице.

— Дорогие мои! — сказала она. — Много бед принесли нам фашисты. Железными стопами давят нашу землю, заливают кровью города и села. Отомстите, сыны, им за великое зло. Жизни своей не жалейте, город врагу-супостату не сдавайте, землю родную отстаивайте!

И вручила Мать каждому сыну по кусочку гранита — земли родной.

— Будьте стойкими, родные мои, как этот гранит! Пусть неведомы будут вам малодушие и трусость.

И поцеловала каждого сына, благословляя на ратный подвиг.

Шли братья по улицам родного города, глядели и не узнавали его: дымятся белокаменные дворцы, вздрагивает, словно живая, под разрывами бомб и снарядов земля.

Многих врагов видел город, не раз приходилось показывать ему свою стойкость, но этот враг был самый сильный и самый кровожадный. И такая ненависть к нему охватила моряков, что они тут же, как ураган, налетели на него. По горам и долинам прокатился их боевой клич:

— По-лун-дра!..

И задрожали в панике захватчики, увидев моряков.

— Туча! Черная туча надвигается!

— Черные дьяволы идут! — завопили они.

Нет, не черная туча, не дьяволы, а красные бойцы-краснофлотцы набросились на врага.

Их было не много, черноморцев. Гораздо меньше, чем засевших на горах врагов. Но они не знали страха и были стойкими, как гранит, который носили на своей груди. И перед их отвагой не устояли вражеские полчища, повернули назад и побежали, усеяв трупами склоны гор.

Не успели севастопольцы отпраздновать победу, как, собрав силы еще большие, враг снова двинулся на морскую крепость.

Гранитной скалой стали на его пути братья-моряки. По-черноморски дерутся с ненавистным врагом. Разят его огнем метким, штыком краснофлотским. Но падает одна вражеская цепь — появляется другая. Уничтожат ее — третья ползет. И нет им конца и края.

Много дней и ночей гремит, не утихая, сражение. Тяжелая туча, что нависла над полем боя, закрыла солнце.

Тяжело приходится морякам. И если бы не море, что плещется рядом, да земля родная, еще тяжелее было бы. Когда от усталости и жажды невмоготу станет, повернутся братья лицом к морю, плеснет оно волной на них, усталость снимет, жажду утолит. К земле прильнут — согреет, от пуль прикроет. В разгар боя Мать появится, любовь свою принесет. А любовь Матери очень многое может. Подойдет она к одному, другому, слово ласковое промолвит, ободрит. К ране прикоснется — страдания облегчит.

Снова и снова бросался враг на защитников города, но черноморцы стояли насмерть. Они поклялись умереть в жестоком бою, но не отдать свою землю на поругание.

Мать, как могла, помогала. Долго думала, как передать им свою силу. И решила. Днем и ночью, без отдыха и сна трудилась она, вязала им тельняшки необыкновенные, вкладывала в них всю свою материнскую силу, вплетая ее по ниточке...

Долго бились моряки с врагом. Но вот наступил день, когда последние силы стали покидать их.

Что делать дальше?

Воспользовались братья затишьем, собрались на короткий совет. Измученные, сели на землю, а подняться не могут.

И тут один из них воскликнул:

— Братишки, Мать идет!

Тихо подошла она, склонилась над сыновьями.

— Держитесь, родные! Я знаю, как трудно вам. Наденьте эти тельняшки. В них — вся моя сила, моя любовь к вам. Пусть помогут они одолеть врага ненавистного.

Надели моряки тельняшки и тут же почувствовали, как сила богатырская возвращается к ним. А вместе с ней вновь воспрянула и морская душа — сильная, смелая, неукротимая. Может, поэтому и назвали потом материнский подарок «морской душой», песни о нем слагать стали.

— Спасибо, Мать! — поклонились сыновья. И снова — в бой. Лишь мелькают в гуще врагов полосатые тельняшки, да развеваются ленточки матросские.

Устояли и на этот раз моряки. Отбили вражеский штурм.

Но враг был силен. Очень силен. Собрал он новые войска, стянул их еще больше, чем прежде. Тысячи самолетов и танков бросил на город. Привез орудия невиданные, каждое что многоэтажный дом.

— Теперь-то быстро возьмем город! — радовались захватчики.

Но скоро слово сказывается, да не скоро дело делается. Битва разгорелась с еще большим ожесточением. Ударят вражеские пушки — горы задрожат, деревья к земле пригибаются, море рябью покрывается. В адском реве боя, в дыму и пыли нельзя день от ночи отличить. Все живое горит, гибнет. Плавится камень, обугливаются деревья, рушатся скалы. А моряки по-прежнему стоят несокрушимо.

Суровая зима сменила осень, затем наступила весна, за ней пришло лето, а черноморцы все бьются и бьются с врагом, не отступая ни на шаг. Много истребили они ненавистных пришельцев. Но слишком неравные были силы: на каждого моряка тысяча шла. И в долгих кровопролитных боях вновь стали иссякать силы черноморцев.

Пришел час, когда решили моряки в последний раз броситься на врага, погибнуть в неравном бою, смертью своей преградить путь захватчикам.

И тут к ним опять пришла Мать. И снова сыновья услышали ее немного печальный и торжественный голос.

— Сыны мои! — сказала Мать. — Я люблю вас больше всего на свете. Скажите мне: «Мать, идем с нами в бой!» — и я смело пойду в любую минуту. Велика моя любовь к Отчизне, к вам, родные мои, сильна моя ненависть к врагу... Но я уже стара. И я отдаю вам самое дорогое, что у меня осталось — свое сердце!..

Пораженные, смотрели братья на Мать свою, не в силах проронить ни слова.

Мать!.. В мире нет ничего более святого и бескорыстного, чем твоя великая любовь. Нет ничего богаче твоего сердца — неисчерпаемого источника силы.

Даже враги затихли, потрясенные силой материнского величия.

Она стояла в лучах заходящего солнца, на самой вершине горы, которую обороняли ее сыновья. И казалось, что это она, а не солнце излучает золотистые лучи, озаряя все вокруг ярким светом. Из ее груди медленно падали на исстрадавшуюся горячую землю тяжелые капли крови.

И моряки с удесятеренной силой ринулись на врага. Они дрались с такой яростью, с такой отвагой, с какой еще никто и никогда не дрался! Падали, поднимались и вновь бросались на врагов. Из многочисленных ран их лилась кровь. Но они не умирали. Ибо нельзя было убить, уничтожить материнское сердце! И пока оно билось, они были бессмертны.

Враг не выдержал сокрушительного удара и отступил.

А там, где падали капли материнской и сыновней крови, поднялись и заалели яркие маки. Их много на севастопольской земле, как много крови пролито черноморцами за ее счастье.

КОГДА ПЛАВИЛИСЬ КАМНИ,

когда под ударами бомб и снарядов разрушался бетон укреплений, рушились скалы и, казалось, не могло устоять ничто живое, севастопольцы стояли.

Так было и при июньском, последнем штурме.

Ему в начале мая 1942 года предшествовало наступление гитлеровских войск на Керченском полуострове. Под ударами врага наши войска 20 мая оставили Керчь и переправились на Таманский полуостров.

И вновь Севастополь один остался непобежденным на крымской земле.

Было ясно: теперь немецко-фашистское командование бросит все свои силы на Севастополь, чтобы покончить, наконец, с этим гордым и «упрямым» городом, одно имя которого вызывало у врагов ярость и страх, а для свободолюбивых народов служило символом стойкости, мужества, уверенности в конечной победе над фашизмом.

Севастополь готовился к новым тяжелым боям. Воины и жители города знали: будет трудно, очень трудно, и старались сделать все возможное, чтобы как можно лучше подготовиться к встрече с врагом. Они совершенствовали оборонительные рубежи, строили новые укрепления, закладывали минные поля, устанавливали противотанковые заграждения.

В конце мая в городе была объявлена мобилизация на фронт коммунистов и комсомольцев. По решению городского комитета обороны к вооруженной борьбе с врагом готовилось все население города, способное носить оружие. На всех предприятиях были укомплектованы боевые дружины.

Было продумано снабжение населения продуктами во время длительных бомбардировок. Очищены и взяты на учет колодцы, вырытые еще в период первой обороны. Часть жителей, в основном женщины и дети, была эвакуирована, вывезено ценное промышленное оборудование, закрыты все школы, кроме 32-й, которая находилась в Инкерманских штольнях, детские сады. Население снова перебралось в убежища.

Залпы над бухтой.

В дивизиях и бригадах проходили делегатские партийные и комсомольские собрания. Защитники клялись до последнего дыхания сражаться с врагом. Широкая массово-политическая работа проводилась и в убежищах среди населения. Секретарь Крымского обкома партии Ф. Д. Меньшиков, весь период находившийся с группой работников обкома в осажденном Севастополе, партийные и комсомольские работники города Б. А. Борисов, А. А. Сарина, В. П. Ефремов, А. А. Петросян, Саша Багрий, Надя Краевая, Костя Гармаш и другие, агитаторы и пропагандисты постоянно бывали на предприятиях и в убежищах.

Город жил в тревожной напряженности.

С Большой земли спешно перебрасывалось подкрепление. Но доставка его теперь все более усложнялась.

Немецко-фашистское командование понимало, что сила Севастополя — в надежной связи с Большой землей. И пока эта связь не будет прервана, пока корабли смогут приходить в севастопольские бухты и доставлять гарнизону все необходимое, города не взять. Враг предпринимал все, чтобы прервать живительную артерию, питавшую Севастополь. В Крым была направлена группа из 150 самолетов, специально подготовленных для борьбы с кораблями. Из Германии и Италии переброшены подводные лодки, катера-охотники и торпедные катера.

Активную подготовку к новому наступлению гитлеровское командование начало задолго до июньского штурма. 11-я немецкая армия, действовавшая в Крыму, была значительно усилена. Она насчитывала более 200 тысяч человек, имела 450 танков.

В Крым был переброшен 8-й авиационный воздушный корпус генерал-полковника Рихтгофена. Тот самый корпус, который бомбил Лондон и Ливерпуль, участвовал в захвате острова Крит.

На полуострове и на близлежащих аэродромах была сконцентрирована огромная воздушная армада — 1060 самолетов, в том числе 700 бомбардировщиков, тогда как авиаотряд защитников города имел всего 53 исправных самолета.

Для разрушения укреплений и борьбы с тяжелыми батареями береговой обороны под Севастополь были доставлены мощные и сверхмощные артиллерийские установки, в том числе 24-дюймовые мортиры, а несколько позднее появилось и «чудо техники» — снятая с линии Мажино пушка «Дора» (севастопольцы называли ее «дурой») — самое большое орудие второй мировой войны: лафет его достигал высоты трехэтажного дома, а четырехтонный снаряд был виден в полете простым глазом. Обслуживало пушку полторы тысячи солдат и офицеров во главе с генералом.

Да, к новому наступлению гитлеровское командование готовилось основательно, создавая огромное преимущество в живой силе и боевой технике.

Перед началом наступления на каждого нашего бойца приходилось два вражеских, на каждое орудие — два орудия противника, против одного нашего танка действовало двенадцать фашистских, против каждого самолета — более десяти вражеских.

Потом, в ходе боев, это преимущество врага все нарастало. На участках, где гитлеровские войска наносили главные удары, оно было подавляющим с первых дней боев.

Севастополь в огне. Июнь 1942 года.

Фашисты не сомневались, что Севастополь на этот раз будет взят за три-четыре дня.

Наступление началось с воздушного штурма города.

20 мая 1942 года немецкие самолеты совершили массированный налет на Севастополь. С этого дня бомбежка не прекращалась. Налеты становились все ожесточеннее и ожесточеннее. Сотни бомбардировщиков ежедневно носились над городом и передним краем обороны. Немецкая авиация совершала в день по две-четыре тысячи самолето-вылетов, сбрасывая на позиции наших войск, промышленные предприятия, жилые кварталы и порт тысячи бомб.

С наступлением темноты, когда бомбежка утихала, население выходило из укрытий. Всю ночь люди тушили пожары, восстанавливали дороги, водопроводную сеть и телефонную связь, возвращали к жизни промышленные предприятия. Трудились, забывая об усталости, несмотря на то, что многие были ранены, обожжены, иные потеряли родных и близких, или зачастую, выбравшись из убежища, видели на месте своих домов груды дымящихся развалин.

Севастополь сегодня.

«Казалось бы, после такого страшного изнурительного дня нелегко поднять людей на новый ночной труд, — вспоминает бывший первый секретарь горкома партии Борис Алексеевич Борисов. — Ничуть не бывало! По зову городского комитета партии в движение пришло все население Севастополя.

Ни нам, ни агитаторам не приходилось тратить лишних слов. Достаточно было сказать: надо разобрать завал на такой-то улице, помочь тушению пожара, — и обитатели убежищ — женщины, старики, подростки, — тотчас же поднимались и шли на работу.

В который раз ощутили мы безмерную силу связи партии с народом».

С рассветом вновь появлялись вражеские самолеты, и вновь рушились дома, пылали пожары.

Продолжая ожесточенные бомбардировки города и порта, гитлеровцы со 2 июня обрушили главный удар авиации и артиллерии на рубежи обороны.

Пять дней они по квадратам «обрабатывали» каждый метр нашей обороны, стремясь разрушить и уничтожить все, что стояло на их пути. Пять дней стонала под разрывами бомб и снарядов севастопольская земля. Плотная туча пыли, перемешанной с пороховой гарью и дымом, висела над передним краем, закрывая небо.

Гитлеровцы не жалели бомб и снарядов. На каждый километр фронта они установили в среднем по пятьдесят, а на направлениях главных ударов — по сто пятьдесят стволов. Позже Манштейн писал, что «во второй мировой войне немцы никогда не достигали такого массированного применения артиллерии, как в наступлении под Севастополем». А французский генерал Шассен подчеркнул, что только за последние двадцать пять дней боев немецкая артиллерия выпустила на Севастополь 30 тысяч снарядов, авиация сбросила 125 тысяч тяжелых бомб. Это почти столько, сколько сбросил английский воздушный флот к этому времени на Германию с начала войны.

С особым ожесточением враг бомбардировал и обстреливал позиции наших войск на Мекензиевых горах и район Итальянское кладбище — Камары. Сюда были нацелены основные удары при наступлении.

А в это время к Севастополю шли фашистские дивизии, освободившиеся под Керчью, перебрасывалось пополнение с других фронтов.

На рассвете 7 июня 1942 года весь Севастопольский фронт от Балаклавы до Бельбека взорвался тысячами залпов орудий и минометов. Воздух дрожал от рева сотен самолетов. Два часа все вокруг грохотало, слившись в сплошной гул.

Потом огненный вал прекратился, и в атаку ринулись фашистские танки и пехота. Пьяные гитлеровцы шли в полный рост, плотными рядами, не надеясь встретить серьезного сопротивления, уверенные в скорой и легкой победе.

Но изувеченные снарядами и бомбами окопы вдруг ожили. Ударила наша артиллерия. Первые цепи врага были срезаны. То тут, то там пылали дымными кострами танки. Фашисты были отброшены.

И снова ураганный артиллерийский огонь и бомбовый удар врага. Потом новые атаки. Захлебывались атаки, начиналась артиллерийско-авиационная подготовка. Так продолжалось и на второй день, и на третий... Гитлеровцы несли огромные потери. Только в первый день штурма под Севастополем полегло свыше трех тысяч вражеских солдат и офицеров. Остатки разгромленных полков и дивизий гитлеровское командование отводило в тыл и бросало в бой свежие. Казалось, атакам их не будет конца. Особенно трудно на Мекензиевых горах. Здесь на позиции 79-й бригады полковника А. С. Потапова и 172-й дивизии полковника И. А. Ласкина вели наступление три пехотных и одна танковая дивизия 54-го армейского корпуса. Станция Мекензиевы горы переходила из рук в руки.

В эти дни политотдел Приморской армии выпустил листовку с обращением к бойцам, командирам и политработникам 172-й стрелковой дивизии. В ней были и такие слова: «О вашей храбрости сложат песни, о вашей стойкости в веках будут жить бессмертные легенды».

Жаркие бои гремели и на других участках фронта. На правом фланге обороны вдоль Ялтинского шоссе противник наносил вспомогательный удар. Но моряки 7-й бригады морской пехоты под командованием генерал-майора Е. И. Жидилова и приморцы 109-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал П. Г. Новиков, успешно отражали вражеские атаки.

Отважно дрались и другие дивизии и бригады. В непрекращавшемся сражении таяли ряды севастопольцев. Дрались до последнего. «Если они идут в атаку, — писал Леонид Соболев о севастопольцах, — то с тем, чтобы опрокинуть врага во что бы то ни стало. Если они в обороне — они держатся до последнего, изумляя врага немыслимой, непонятной ему стойкостью. И когда моряки гибнут в бою, они гибнут так, что врагу становится страшно: моряк захватывает с собой в смерть столько врагов, сколько он видит перед собой».

10 июня в районе станции Мекензиевы горы гитлеровцам удалось окружить 365-ю зенитную батарею, которой в это время командовал старший лейтенант Иван Пьянзин.

Несколько суток артиллеристы батареи, прославившиеся еще при отражении второго вражеского штурма, отбивали атаки танков и пехоты. В строю было лишь два орудия. Когда замкнулось вражеское кольцо, они лишились последних запасов воды и продуктов: тяжелый снаряд попал прямо в землянку, где хранились продовольствие и вода. На помощь рассчитывать не приходилось: защитникам города везде было тяжело, и зенитчики знали это. Они могли, подорвав орудия, прорваться к своим, но решили иначе. Вечером на командном пункте собрался партийный и комсомольский актив. Коммунисты и комсомольцы приняли клятву: «Высоту не сдадим, преградим путь фашистам к Севастополю». Под этой клятвой (ее носил секретарь комсомольской организации краснофлотец Чирва по окопам) поставили свои подписи все оставшиеся в живых зенитчики.

И артиллеристы стояли. На батарею пикировали бомбардировщики, ее обстреливали из орудий и минометов, на перепаханную снарядами и минами высотку по нескольку раз в день бросались в атаку гитлеровцы. Вышло из строя еще одно орудие. 13 июня замолчало последнее — не стало боезапаса. Но зенитчики продолжали неравный бой. Их оставалось все меньше и меньше. Наконец, танкам, а за ними автоматчикам удалось ворваться в расположение батареи. И тогда командир батареи коммунист Иван Пьянзин передал по радио на командный пункт артдивизиона и соседние батареи последнюю просьбу: «Отбиваться нечем. Личный состав весь вышел из строя. Открывайте огонь по нашей позиции. Прощайте, товарищи!..»

Плотный огонь четырех наших батарей накрыл высоту. Много гитлеровцев нашло себе тут могилу. Это был последний удар по врагу батареи героев. Почти все они погибли, но клятву свою выполнили.

Ивану Семеновичу Пьянзину посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Несколько суток вела бой в окружении врага артиллерийская батарея под командованием лейтенанта Абдулака Умеркина. Фашисты бросали против артиллеристов танки и пехоту, но так и не смогли взять позиции батареи.

Четыре дня самоотверженно дралась окруженная врагом рота противотанковых ружей под командованием лейтенанта Горового. Когда к ее позиции пробрались наши бойцы, они увидели в окопах мертвых бронебойщиков. А невдалеке застыло более десятка уничтоженных танков.

Так погибали герои. Но, погибая, они уничтожали сотни гитлеровцев.

На усиление своих войск под Севастополем гитлеровское командование перебрасывало пополнение с других участков фронта. Состав некоторых фашистских дивизий почти полностью обновился.

На пути к Севастополю.

Одной из причин силы и непреодолимости севастопольцев было их крепкое боевое братство. Пожалуй, нигде не проявилось в годы войны так ярко и с такой силой взаимодействие, тесное боевое содружество между армейцами, моряками и жителями города, как под Севастополем. Они находились в одних окопах, вместе бросались в неудержимые контратаки. Нередко ели из одной кухни, спали, укрывшись одной шинелью. «Бок о бок стоят здесь и держат оборону, — писала в те дни «Правда», — моряк, красноармеец и летчик. Взаимная выручка, помощь, поддержка, совместный удар по врагу делают их непобедимыми».

Положение севастопольцев с каждым днем усложнялось.

По-прежнему с утра до вечера вражеская артиллерия и авиация «перепахивали» весь передний край. Самолеты десятками носились над головами наших бойцов. Летали безнаказанно: большинство наших зенитных орудий вышло из строя, не хватало снарядов.

Снабжать Севастопольский гарнизон во время второй обороны города было намного сложнее, чем в период первой. Тогда противник охватывал лишь южную часть города и блокировал его с моря, а северная все время оставалась в наших руках, через нее и осуществлялось снабжение осажденного города. Теперь же помощь могла прийти только водным путем с Кавказа. Но пробиваться кораблям через огненную блокаду врага было все труднее. Воздушного прикрытия не было. Короткие июньские ночи всего на несколько часов укрывали корабли от воздушного врага. Над морем непрерывно летали самолеты-разведчики. Они наводили на корабли бомбардировщики и торпедоносцы. На подходе к фарватерам, которые немцы то и дело засоряли «секретными» минами, в засаде находились торпедные катера и подводные лодки. Наконец, в бой вступала тяжелая артиллерия, установленная гитлеровцами на захваченном побережье.

Еще большая опасность поджидала корабли в бухте, так как противовоздушная оборона базы в июньские дни была очень слаба.

Каждый поход корабля был подвигом.

Севастополь испытывал острый недостаток в людях, боеприпасах и медикаментах, продовольствии и воде, но продолжал героически сражаться, нанося врагу огромные потери.

12 июня 1942 года в разгар боев на имя командующего Севастопольским оборонительным районом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского и его заместителя по сухопутной обороне генерал-майора И. Е. Петрова была получена телеграмма Ставки Верховного Главнокомандования. «Самоотверженная борьба севастопольцев, — говорилось в ней, — служит примером для всей Красной Армии и советского народа».

Так оценивала Родина беспримерный подвиг Севастополя, за борьбой которого с тревогой и гордостью следили все советские люди, героизмом которого восхищался весь мир.

«Стойкость защитников Севастополя, их мужество, их доблесть бессмертны, — писала 15 июня в передовой статье «Правда». — На подобный героизм способны только люди, для которых свобода, честь, независимость и процветание своей Родины, своего государства превыше жизни».

Английская газета «Таймс» в передовой, посвященной обороне Севастополя, отмечала: «Севастополь стал синонимом безграничного мужества, его оборона безжалостно смешала германские планы».

Другая английская газета, «Ивнинг стандарт», писала, что в ходе этой войны многие города прославились своей героической обороной, но все они, стяжав себе славу, сегодня отдают должное Севастополю.

Даже гитлеровская печать вынуждена была признать силу и стойкость защитников города. Одна из газет жаловалась, что Севастополь оказался самой неприступной крепостью мира. «Так тяжело германским войскам нигде не приходилось», — вторила ей другая фашистская газета.

В эти дни напряженных боев жители в неимоверно тяжелых условиях продолжали оказывать помощь фронту. Не было сырья. Специальные группы рабочих ходили по развалинам, собирали железо. Корпуса мин и гранат делали из консервных банок и сорванной с крыш жести. Кончилось олово — его стали выплавлять из соединительных швов патронных ящиков, собранных на передовой. А когда не стало и взрывчатых веществ, пошли в ход заряды больших морских мин. Не было чистого шелка для изготовления маленьких мешочков к запалам авиабомб. Работницы спецкомбината № 2, выполнявшие заказ, принесли свои шелковые платья и кофточки...

20 июня фашистским войскам удалось выйти к Северной бухте. Их орудия стали бить прямой наводкой по улицам города, обстреливать литейный и другие цехи спецкомбината, находившиеся при входе в штольни. Люди погибали, а их рабочие места занимали другие, знали: фронту очень нужна их продукция.

До последних дней обороны, пока линия фронта не придвинулась вплотную к спецкомбинатам, они продолжали работать. Минометы, гранаты, мины прямо из цехов поступали на передовую. Женщины и девушки, закончив свою смену у станка, шли в госпитали ухаживать за ранеными, число которых увеличивалось с каждым днем.

Все меньше оставалось продовольствия, значительно был сокращен паек. Вместо хлеба выдавали муку, которую по ночам под обстрелом и бомбежкой комсомольцы разносили по бомбоубежищам.

В конце июня врагу удалось прервать морские сообщения Севастополя с Большой землей. Последним надводным кораблем, прорвавшимся в ночь на 27 июня в Севастополь, был лидер «Ташкент». Подводные лодки и незначительное количество транспортной авиации, которые продолжали поддерживать связь, не могли обеспечить и десятой доли потребности гарнизона. Кончился боезапас, продовольствие. Но по-прежнему несгибаем был боевой дух севастопольцев. Разве не об этом свидетельствуют поступившие в те дни заявления в партийные организации от бойцов и командиров?! Они хотели идти в последний бой коммунистами.

Изломанная линия фронта все ближе подползала к городу.

Севастополь истекал кровью. В дивизиях и бригадах морской пехоты в строю оставалось в среднем по батальону бойцов. Но каждый метр земли гитлеровцы могли взять, лишь уничтожив его защитников, проложив себе путь лавиной огня и танков.

Моряки и бойцы Приморской армии дрались до последнего патрона, бросались на врага со штыками.

Когда гитлеровцы захватили Северную сторону, 30-я батарея капитана А. Г. Александера оказалась в тылу врага. Кончились снаряды, выпущены были даже учебные болванки. Артиллеристы отбивались стрелковым оружием. Фашисты прилагали все силы, чтобы разделаться с героями, пускали в укрытия струи из огнеметов, нагнетали ядовитые газы и дым. Несколько раз они предлагали морякам сдаться, обещая сохранить жизнь.

Герои «тридцатки» предпочли смерть плену.

Трое суток держались опорные пункты на Северной стороне — маленькие крепости в Константиновском и Михайловском равелинах, на Инженерной пристани и в Сухарной балке.

Командир боевого расчета дота ефрейтор Иван Богатырь несколько дней сдерживал продвижение немецкого батальона. Его полуразрушенный дот бомбили по пятнадцать самолетов, обстреливали артиллерийские и минометные батареи. Но когда вражеская пехота поднималась в атаку, из облака оседающей пыли снова строчил пулемет Богатыря.

О присвоении ему звания Героя Советского Союза Иван Богатырь узнал в госпитале. Не долечившись, он снова ушел на передовую.

Приморцы хорошо знали имя разведчицы Марии Байды.

Об одном из подвигов Героя Советского Союза М. К. Байды, совершенных в июньских боях, скупо рассказывает наградной лист:

«В схватке с врагом из автомата уничтожила пятнадцать солдат и одного офицера, четырех солдат убила прикладом, отбила у немцев командира и восемь бойцов, захватила пулемет и автоматы противника».

У бывшей разведчицы Приморской армии Марии Карповны Байды ныне очень добрая и мирная профессия — она работает в Севастополе заведующей загсом.

— Счастливого вам жизненного пути! — напутствует она молодых. За их счастье, за счастье наших детей, за счастье всех советских людей Мария Карповна Байда и ее боевые друзья дрались с врагом тогда, в грозные и тяжелые годы войны.

...Самолет Федора Пузанова подходил к цели, когда в него попал снаряд и пламя охватило плоскости. Летчик мог выброситься с парашютом. Но внизу враги. И Пузанов продолжал вести горящий самолет, хотя пламя уже лизало его одежду. А когда показалась группа вражеских автомашин и танков, он покачал крыльями, прощаясь с друзьями, и бросил самолет в пике на колонну врага.

Всем защитникам Севастополя был известен подвиг красноармейца Н. Е. Девитярова. Он направился к соседней части для восстановления поврежденной связи и неожиданно наткнулся на группу фашистских автоматчиков. Завязалась перестрелка. На помощь фашистским солдатам двинулся танк. Девитяров со связкой гранат бросился под его гусеницы.

Секретарь горкома комсомола Саша Багрий болел туберкулезом. Болезнь, чрезмерное напряжение забирали последние силы. Но о болезни Саши почти никто не знал. Обстановка требовала: надо быть сильным, крепким, уверенным в своих силах. И он был таким, заражая своей энергией, жизнерадостностью других. «Для меня самое дорогое — это интересы нашей любимой Родины и нашего свободолюбивого народа, — писал он в одном из своих последних писем. — За них я отдам свою кровь, капля за каплей, а если надо — и свою молодую жизнь».

Это — не громкие слова. В них остался с нами живой Багрий.

И таких людей среди севастопольцев, среди тех, кто отбивал вражеские атаки, и тех, кто помогал им, находясь в пылающем городе, были тысячи.

Севастопольцы, изумившие мир своей стойкостью, не были людьми какими-то особыми, отличными. Их героизм был подготовлен всей нашей жизнью. А в годину суровых испытаний чудеснейшие качества советских людей — их безмерная преданность Родине и идеям коммунизма, их отвага и мужество, выдержка и находчивость — раскрылись особенно ярко и полно. Вот почему одной из лучших армий германского вермахта потребовалось восемь месяцев для преодоления небольшого — восемь—шестнадцать километров — расстояния от окопов до центра города, почему каждый метр севастопольской земли был устлан трупами врагов.

29 июня начались решающие бои за Севастополь. Ночью гитлеровцы форсировали Северную бухту, а утром им удалось прорвать оборону на ялтинском направлении, где они уже много дней штурмовали наши позиции.

У защитников города кончились снаряды. Теперь орудийные расчеты, отправив свои пушки к бухтам, сражались в окопах. Вместе с бойцами дрались в окопах работники штабов и политотделов, тылов, дружинники города — все, кто мог держать в руках оружие. Отбивались только стрелковым оружием и гранатами, потеряв счет времени и атакам врага.

Гитлеровские самолеты по-прежнему сутками висели в воздухе, безнаказанно гоняясь за каждым замеченным ими бойцом.

Город пылал. На него в этот день было сброшено около десяти тысяч бомб. Ночью языки пламени, отражаясь в воде, зловеще переливались в бухтах.

30 июня — на двадцать четвертый день непрерывного штурма — начались уличные бои. Особенно ожесточенный бой разгорелся у Малахова кургана.

Артиллеристы старшего лейтенанта Матюхина вместе с морскими пехотинцами несколько раз отбрасывали врага от кургана. Во второй половине дня орудия умолкли — кончились снаряды, но защитники кургана гранатами и штыками продолжали отражать атаки.

С таким упорством бились везде. Севастопольцы дрались до последней возможности и отходили, только выполнив свою задачу, исчерпав все свои силы, сделав больше, чем было возможно.

Вечером 30 июня 1942 года, получив по радио приказ Ставки об оставлении Севастополя, наши войска отошли к Стрелецкой, Камышовой, Казачьей бухтам и на Херсонесский мыс.

К вечеру 3 июля 1942 года организованная оборона прекратилась. Часть защитников города эвакуировалась, многие сражались до последнего дыхания, погибая в неравном бою. Разрозненные группы советских воинов, прижатые к морю, дрались и четвертого, и пятого, и шестого, а некоторые из них, укрывшись под кручами Херсонесского мыса, держались до одиннадцатого июля.

250 дней и ночей сражались севастопольцы — моряки и летчики Черноморского флота, воины Приморской армии, жители города. Более трехсот тысяч гитлеровских солдат и офицеров было убито и ранено.

«Военное и политическое значение Севастопольской обороны в Отечественной войне советского народа огромно,

— подчеркивалось в сообщении Совинформбюро. —

Сковывая большое количество немецко-румынских войск, защитники города спутали и расстроили планы немецкого командования. Железная стойкость севастопольцев явилась одной из важнейших причин, сорвавших пресловутое «весеннее наступление» немцев. Гитлеровцы проиграли во времени, в темпах, понесли огромные потери людьми.

Севастополь оставлен советскими войсками, но оборона Севастополя войдет в историю Отечественной войны Советского Союза как одна из самых ярких ее страниц».

НЕПОКОРЕННЫЙ ГОРОД

Севастополь остался таким и после окончания героической обороны.

Захватив город, гитлеровцы начали мстить севастопольцам за их стойкость и мужество. Более двадцати семи тысяч военнопленных и жителей Севастополя было расстреляно, повешено, сожжено, потоплено в море. Террором и насилием фашисты стремились запугать, сломить дух советских людей, подавить их волю к борьбе.

Не запугали, не покорили...

В конце 1942 года в городе появилась первая листовка. Она пламенно призывала:

«Севастопольцы! Поднимайтесь на борьбу за нашу Советскую Родину, за наш родной истерзанный город! Помогайте Красной Армии громить врага. Всеми силами ускоряйте час, когда Красное знамя вновь будет развеваться над нашим городом русской славы — Севастополем!»

За первой листовкой последовали другие. Это начали действовать коммунистические подпольные группы.

Одну из них возглавил приморец старшина Василий Дмитриевич Ревякин.

После оставления нашими войсками Севастополя Ревякин вместе с другими бойцами отрядов прикрытия еще пять суток сражался в районе Херсонесского мыса. Потом плен. Спустя несколько часов, когда колонна измученных, еле передвигавших ноги военнопленных шла по Лабораторному шоссе, Ревякин бежал.

Вначале хотел пробраться к партизанам в горы. Не удалось. Тогда он решил создать подпольную организацию для борьбы с врагом. Сколачивал ее постепенно. Первыми членами патриотической группы стали вчерашние защитники города, бежавшие, как и он, из плена, — Кузьма Анзин, Максим Пахомов, Михаил Балашов и другие, жители города — Евгения Захарова, Любовь Масюта, Толя Лопачук, Лида Нефедова. Впоследствии Лида стала не только верным боевым другом Василия, но и его женой.

В военном порту развернула работу другая подпольная группа. Ее организовал и возглавил инженер коммунист Павел Данилович Сильников.

 Василий Ревякин.

«17.03.43 состоялось первое совещание, на котором присутствовало всего 2 человека — X и У, на котором они ближе узнали друг друга, обменялись мнениями и подробно договорились о начале работы», — записал Ревякин в своем дневнике.

Позже, в мае 1943 года, Ревякин и Сильников встретились с руководителем еще одной подпольной группы, действовавшей в лагере военнопленных, — Николаем Игнатьевичем Терещенко, бывшим помощником секретаря Севастопольского горкома партии.

Терещенко не смог эвакуироваться и раненый вместе с бойцами попал в плен. Назвался Михайловым. Несмотря на смертельную опасность, — если бы гитлеровцы узнали, что он был работником горкома партии, его расстреляли бы сразу, — Терещенко не только не пал духом, но и поддерживал других. Из наиболее стойких и боевых товарищей он сколотил подпольную группу, насчитывавшую более тридцати человек, установил связь с городским подпольем.

По инициативе Василия Ревякина все три подпольные группы объединились в одну — коммунистическую подпольную организацию в тылу у немцев (КПОВТН).

Это была наиболее сильная и наиболее слаженная подпольная патриотическая организация в Крыму. Она имела свой устав, в нем содержались не только организационные основы, но и определялась программа действий.

В уставе подчеркивалось, что членами организации могут быть только люди, глубоко убежденные в окончательной победе Красной Армии, ненавидящие гитлеровских поработителей и готовые в любое время пойти на самопожертвование во имя победы над врагом.

Такие, только такие и принимались в ряды подпольщиков Севастополя.

Нельзя без волнения читать их клятвы на верность Родине. Первым дал клятву Василий Ревякин. В ней он писал: «Если понадобится, готов отдать жизнь за победу над злым фашизмом...»

Подпольщики шли на подвиг и были готовы к нему. Они знали, что их ожидает. Но им придавала силы жгучая ненависть к фашистским захватчикам, уверенность в конечной победе над врагом.

На уцелевших стенах домов, под калитками и ставнями закрытых окон, а то и просто на тропинках, проложенных среди развалин города, севастопольцы все чаще и чаще обнаруживали листовки, которые несли родное слово партии, призывали развертывать борьбу против оккупантов.

Сначала подпольщики писали листовки от руки на тетрадных листках. Потом появилась машинка: собрали ее из двух разбитых. А с июня 1943 года стали печатать листовки в собственной типографии.

10 июня 1943 года вышел первый номер газеты «За Родину!»

С каким волнением, с какой жадностью советские люди читали и перечитывали этот небольшой листик, доносивший голос родной Москвы.

Выпускали газету почти регулярно, дважды в месяц, тиражом 500—600 экземпляров. Гестаповцы неистовствовали. Пятьдесят тысяч рублей, полное снабжение продовольствием — такая плата была обещана тому, кто поможет раскрыть подпольную типографию. Но предателей не нашлось. Газета продолжала выходить.

Последний, 25-й номер газеты был выпущен 8 марта 1944 года — за восемь дней до ареста руководителей организации и за два месяца до освобождения Севастополя. Кроме газеты, к этому времени было издано 36 листовок.

С приближением советских войск к Крыму подпольная организация активизировала свою работу. Одна диверсия следовала за другой. На станции взорван эшелон с боеприпасами, подготовленный для отправки на фронт. Через открытые краны был выпущен бензин из шести цистерн. Летели под откос железнодорожные составы, отправляемые со станции Севастополь. Это действовала железнодорожная группа подпольщиков. Патриоты насыпали песок и наливали воду в буксы, похищали из вагонов оружие, продовольствие, бумагу для газеты.

Активную борьбу с врагом вели и другие группы подпольной коммунистической организации.

В Северном доке были взорваны котлы электростанции, которую оккупанты пытались ввести в строй. Не вернулась с моря вышедшая после ремонта на испытания фашистская подводная лодка. «Ремонтировали» ее рабочие во главе с мастером А. С. Мякотой. В ознаменование 26-й годовщины Великого Октября патриоты сожгли в Южной бухте вражеское судно «Орион».

Подпольщики организовывали побеги военнопленных. Вначале их укрывали на нелегальных квартирах, потом переправляли в партизанский лес или устраивали на работу в порт, на железную дорогу и в другие места, где нужны были свои люди. Сумел вырваться из лагеря и Н. И. Терещенко. Он стал ближайшим помощником Ревякина.

После неоднократных попыток Ревякину удалось установить связь с командованием советских войск. Организация стала выполнять и задания советского командования.

В тяжелой борьбе с врагом гибли патриоты. В октябре 1943 года гестаповцам удалось напасть на след группы, которой руководил П. Д. Сильников. Они арестовали и после диких пыток расстреляли Сильникова и членов группы — его жену Таисию Дмитриевну, Н. Г. Матвеева, К. В. Федорова и других. Герои погибли, но не выдали никого, и подпольная организация продолжала действовать.

В феврале 1944 года организацию постиг новый удар — была арестована группа подпольщиков, действовавших на железной дороге: Михаил Шанько, Людмила Осипова, семья Кочегаровых — Владимир Яковлевич, Татьяна Яковлевна и их сын Виктор. Как и группа Сильникова, железнодорожники мужественно перенесли все пытки. Стало ясно: над организацией нависла смертельная опасность, и Ревякин переправил в партизанский лес тех подпольщиков, за которыми была установлена слежка.

Весна несла освобождение, и подпольщики Севастополя готовились к встрече наших войск: усилили разведку, вооружали боевые группы, которые при подходе наших войск должны были помогать им с тыла. Подготовка шла по специальному плану, разработанному штабом КПОВТН.

И тут случилось непоправимое: 14 марта 1944 года были арестованы Василий Ревякин и около двадцати других подпольщиков — Николай Терещенко, Женя Захарова, Иван Ливанов и другие. Палачи не пощадили даже готовившуюся стать матерью Лиду Нефедову-Ревякину.

Схема наступления советских войск.

Их расстреляли 14 апреля 1944 года, за несколько недель до освобождения города, в Юхариной балке на 5-м километре Балаклавского шоссе. После изгнания фашистов останки героев были перезахоронены на Кладбище коммунаров.

Оставшиеся в строю подпольщики продолжали борьбу. Они передавали советскому командованию ценные сведения о системе обороны врага, некоторые из них участвовали в освобождении города, помогая нашим передовым частям, ворвавшимся в Севастополь.

ОСВОБОЖДЕНИЕ

пришло весной сорок четвертого. Наступавшие советские войска осенью 1943 года отрезали в Крыму крупную вражескую группировку войск, захватили плацдарм на Перекопе, южнее Сиваша и совместно с Черноморским флотом высадили десанты на Керченском полуострове.

С этих плацдармов войска 4-го Украинского фронта, которым командовал генерал армии Ф. И. Толбухин, с севера и Отдельная Приморская армия под командованием генерала армии А. И. Еременко с востока 8 и 10 апреля 1944 года начали мощное наступление. Их поддерживал Черноморский флот под командованием адмирала Ф. С. Октябрьского, Азовская военная флотилия, которой командовал контр-адмирал С. Г. Горшков, а также крупные силы авиации. С тыла по вражеским войскам наносили удары крымские партизаны.

Фашистское командование сделало, казалось, все, чтобы превратить полуостров в неприступную крепость. В северной части полуострова и у Керчи гитлеровцы создали несколько рядов оборонительных сооружений. 17-я немецкая армия, запертая в Крыму, имела более 195 тысяч солдат и офицеров, около 3600 орудий и минометов, 215 танков и штурмовых орудий, около 150 самолетов.

Но мощная оборона гитлеровцев не выдержала удара наших войск. 13 апреля части 19-го гвардейского танкового корпуса и 51-й армии и отряды партизан освободили Симферополь. На следующий день с помощью партизан был освобожден Бахчисарай. Отдельная Приморская армия очистила Керченский полуостров. Преследуемые нашими войсками, фашисты бежали к Севастополю, пытаясь укрыться за его «каменным фронтом», как они называли мощные укрепления под Севастополем.

18 апреля наши дивизии освободили Балаклаву, вышли к внешнему обводу севастопольских укреплений, тянувшимся полукольцом от реки Бельбек через Мекензиевы горы, Сахарную головку, Сапун-гору до Балаклавских высот. Гитлеровцы не только восстановили все укрепления, возведенные защитниками города в 1941—1942 годах, но и значительно усилили их.

Укрывшиеся за «каменным фронтом» немецкие войска насчитывали более 72 тысяч солдат и офицеров. Здесь была почти вся артиллерия 17-й армии. Каждый метр оборонительной линии был насыщен огневыми средствами. Достаточно сказать, что против одной нашей атакующей роты могли действовать в среднем 32 пулемета и 15 минометов.

Новый командующий 17-й армией генерал Альмендингер, которого Гитлер прислал вместо смещенного генерала Енекке, хвастливо заявил, что немцы будут держать Севастополь столько, сколько им потребуется.

Не предполагал гитлеровский генерал, что уже через несколько дней его армия перестанет существовать, а самому генералу придется спасаться бегством.

Битва за Севастополь была последним, завершающим этапом героической Крымской операции советских войск.

После тщательной подготовки наши войска начали штурм фашистских укреплений. Сначала ожесточенные бои разыгрались на Мекензиевых горах. Утром 5 мая 1944 года ударили сотни советских орудий. В небе появились бомбардировщики, штурмовики. Два часа над Мекензиевыми горами бушевал огненный смерч, круша укрепления врага. Потом в атаку пошли воины 2-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Г. В. Захарова.

Гитлеровцы, зарывшись в глубокие траншеи, яростно сопротивлялись, но не смогли выдержать натиска советских войск. В двухдневных ожесточенных сражениях гвардейцы прорвали две, а местами и три линии вражеских траншей. Фашистское командование стало лихорадочно перебрасывать сюда войска с других участков, решив, что здесь наносится главный удар.

Но это был только вспомогательный, отвлекающий удар. А 7 мая войска Приморской и 51-й армий перешли в наступление на главном направлении: в районе Сапун-гора — высота Горная — западнее Балаклавы.

Отсюда открывался прямой и самый короткий путь на Севастополь и к бухтам — местам погрузки при эвакуации. Здесь, южнее Сапун-горы, могли пройти танки.

Но самый короткий путь был самым трудным. Неприступным бастионом возвышалась Сапун-гора, преграждая путь к городу. Ее крутые склоны были сплошь изрезаны тянувшимися в несколько рядов траншеями, усеяны дотами, дзотами, артиллерийскими точками. На всем протяжении передний край и подступы к нему прикрывали минные поля и проволочные заграждения.

Штурм Сапун-горы.

В 9 часов утра участок прорыва Приморской и 51-й армий заговорил грохотом орудий, минометов, гулом моторов, взрывом бомб. Шквал огня бушевал полтора часа. Когда огонь был перенесен в глубину немецкой обороны и подразделения противника вышли из укрытий для отражения атак, их накрыл новый удар орудий и минометов, не участвовавших в артподготовке.

Потом грохот неожиданно смолк, и в атаку поднялась пехота. Южнее Сапун-горы на позиции врага устремились танки.

Гитлеровцы встретили наступающих страшной стеной огня и металла. Но советские воины неудержимо рвались вперед.

«Даешь Севастополь!» — эти слова были начертаны на лафетах орудий, на броне танков, на фюзеляжах самолетов, на снарядах «катюш». Ими заканчивались речи на красноармейских митингах, с ними поднимались бойцы в атаку.

Среди наступающих было немало тех, кто уже сражался здесь с врагом, обороняя Севастополь в 1941—1942 годах. Прощаясь с Севастополем, они клялись: «Мы вернемся к тебе, Севастополь!» И клятву свою сдержали.

Ломая ожесточенное сопротивление врага, советские воины упорно продвигались к Севастополю.

Особенно яростный бой разгорелся за Сапун-гору. Девять часов наши войска непрерывно штурмовали ее крутые склоны, извергавшие огонь. Каждая рота шла под красным флагом. Падал один знаменосец — флаг подхватывал другой. К вечеру алые полотнища вспыхнули на самой вершине высоты. Одними из первых красное знамя водрузили бойцы капитана Шилова. Его закрепил на вершине пулеметчик Кузьма Москаленко. Он сражался на Сапун-горе во время обороны Севастополя и теперь шел впереди.

В числе первых на гребень Сапун-горы ворвались бойцы разведчик Иван Поликахин, Иван Яцуненко, принявший знамя из рук смертельно раненного парторга роты Смеловича, рядовой Абдурахманов, ефрейтор Дробяско. За ратный подвиг они были удостоены звания Героя Советского Союза. Со знаменем в руках вел своих бойцов в атаку командир взвода младший лейтенант В. Ф. Громаков. Гитлеровцы вели по ним яростный пулеметный и артиллерийский огонь, но вместе со взводом он неудержимо шел вперед, пока не водрузил его на вершине Сапун-горы.

Ожесточенные бои шли и на других участках фронта — в районе Балаклавы, на Мекензиевых горах, у Сахарной головки, прикрывавшей вход в Инкерманскую долину.

На следующий день советские войска прорвали оборонительную линию по всему фронту и устремились к городу. Враг сопротивлялся с упорством обреченного, но уже ничто не могло остановить стремительного движения наших воинов.

«Находясь в этот момент в войсках, — вспоминает Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, — я стал очевидцем весьма занимательного случая. По направлению к берегу двигалась длинная вереница бойцов, несших какие-то длинные черные ящики. Присмотревшись, мы увидели, что это гробы с белой фашистской свастикой по бокам. Я несказанно удивился: куда их несут? И только когда красноармейцы стали спускать гробы на воду и устраиваться на них, чтобы переправиться как на подручных средствах через бухту, все стало ясно. Оказывается, фашистские интенданты позаботились о том, чтобы запасти на гитлеровских солдат в Севастополе побольше гробов. Выбив противника с берегов Северной бухты, наши части захватили этот похоронный склад. Бойцы, не теряя времени на поиски более подходящего материала, использовали продукцию немецких гробовщиков для переправы».

Севастополь освобожден. На Графской пристани.

К исходу 9 мая 1944 года Севастополь был очищен от врага.

«Здравствуй, родной Севастополь, любимый город советского народа, город-герой, город-богатырь! Радостно приветствует тебя вся Советская страна», — писала «Правда», выражая радость всего советского народа.

А еще через три дня был полностью завершен разгром немецко-фашистской группировки, и на Херсонесском мысе пленены последние вражеские солдаты в Крыму.

Корабли и авиация Черноморского флота, блокировавшие противника с моря, потопили более 190 вражеских судов, на которых остатки гитлеровских войск пытались вырваться из Крыма.

Во время Крымской операции более ста тысяч гитлеровских солдат и офицеров были убиты и пленены нашими войсками, захвачена вся боевая техника 17-й немецкой армии.

Севастополь вернулся к мирной жизни, но подвиги его в период Великой Отечественной войны будут вечно жить в сердцах советских людей.

МАРШРУТОМ СЛАВЫ

 Севастопольцы свято чтят память героев — тех, кто защищал город в период первой обороны, кто боролся за Советскую власть и отстаивал ее в тяжелых боях Великой Отечественной войны. О их подвигах рассказывают многочисленные памятники и исторические места. Имена их живут в сердцах людей.

Севастополь богат также памятниками археологии, искусства, архитектуры. На территории города насчитывается более восьмисот памятников.

Главный вход на Малахов курган.

Для того чтобы по-настоящему ознакомиться с достопримечательностями города, понадобится по меньшей мере неделя. Но большинство гостей Севастополя приезжает сюда на день, а то и на несколько часов. Им и предлагаем маршрут, рассчитанный на три-четыре часа. Он позволит познакомиться с героической историей города, его достопримечательностями.

По маршруту можно проехать на машине или воспользоваться троллейбусом.

Но прежде чем отправиться в путь, осмотрим Малахов курган — место, не раз освященное героическими подвигами защитников Севастополя.

Название кургана связано с именем отставного военного моряка Малахова, участника восстания 1830 г. Он жил на Корабельной слободке, был здесь уважаемым человеком.

Во время первой обороны города в 1854—1855 годах Малахов курган, господствующий над окружающей местностью, был ключевой позицией оборонительной линии. На него и направил враг главный удар, здесь вел самые яростные штурмы. Но овладеть Малаховым курганом противнику удалось лишь после 11 месяцев боев, когда непрерывная артиллерийская бомбежка врага снесла почти все оборонительные сооружения.

Потеря Малахова кургана предрешила исход 349-дневной легендарной обороны.

С Малахова кургана к Килен-бухте и в сторону Исторического бульвара — ко Второму и Первому и к Третьему бастионам — тянется невысокая каменная стенка. Она обозначает проходившую здесь оборонительную линию. На месте бастионов воздвигнуты памятники. Примерное расположение батарей обозначено на стене архитектурной вырезкой, а вделанные в стену металлические мемориальные плиты упоминают о сражавшихся на этих участках войсках.

Стена и памятники были сооружены к 50-летию первой Севастопольской обороны.

Малахов курган был грозной твердыней и в период обороны Севастополя 1941—1942 годов.

Здесь когда-то было жарко, Здесь прошла, как смерч, война, А сегодня, как хозяйка, На кургане — тишина. Сном спокойным здесь уснули Те, что бились до конца. В их бессмертном карауле — Молодые деревца... И сегодня здесь по праву От зари и до зари, Озаряя павших славу, Пламя вечное горит.

Вечный огонь в честь мужественных и храбрых, павших в боях за Севастополь, был зажжен на оборонительной башне в 1958 году, в канун 40-летия Советской Армии и Военно-Морского Флота. Зажег его один из героев обороны города бывший командующий Севастопольским оборонительным районом и Черноморским флотом Герой Советского Союза адмирал Ф. С. Октябрьский.

Около башни, у огня вечной славы, ежегодно принимают военную присягу на верность Отчизне молодые матросы, наследники боевой славы черноморцев.

Интересна история оборонительной башни. Построена она была в июле 1854 года на средства, собранные жителями города. Это каменное сооружение с амбразурами в два яруса предназначенными для ведения круговой ружейной обороны, и открытой батареей из пяти орудий на верхней площадке.

Башня была свидетельницей ожесточенных боев, разыгравшихся здесь при первой обороне Севастополя.

5 (17) октября 1854 года при первом же бомбардировании верхний ярус башни был снесен вражескими снарядами. В этот день недалеко от башни был смертельно ранен адмирал Корнилов, а 28 июня (10 июля) 1855 года — адмирал Нахимов.

В башне с начала обороны жили контр-адмирал Истомин, командовавший обороной Корниловского бастиона и его преемник капитан 1 ранга Юрковский. Они тоже погибли при защите Малахова кургана.

27 августа (8 сентября) 1855 года, когда враг штурмом овладел Малаховым курганом, в башне засело около сорока солдат Модлинского полка во главе с офицерами Юни, Данильченко и Богдзевичем и кондукторами морской артиллерии Дубининым и Венецким. Они продолжали сражаться с врагом. Французы установили мортиры и стали стрелять в дверь башни. Лишь к вечеру, после того, как у защитников кончились патроны, а многие из них были убиты и ранены, враг овладел башней.

Во время обороны Севастополя в 1941—1942 годах башни снова была разрушена, реставрирована после войны.

На месте, где был ранен Корнилов — мраморная плита с крестом, выложенным из вражеских ядер. Рядом — постамент памятника адмиралу, разрушенного гитлеровцами.

Невдалеке отсюда Франц Алексеевич Рубо делал эскизы для будущей панорамы «Оборона Севастополя 1854—1855 гг.»

Место, где был смертельно ранен Нахимов, отмечено мемориальной доской.

С бруствера Малахова кургана хорошо виден памятник Истомину. Он находится у подножия бывшего Камчатского люнета, на месте, где адмирал был убит вражеским ядром.

Справа и слева от башни, на месте батарей Корниловского бастиона, стоят орудия периода первой обороны Севастополя. А невдалеке, словно перекликаясь через годы, молчаливо застыли преемники их боевой славы — два мощных корабельных орудия, громившие врага в 1941—1942 годах.

В конце 1941 года во время одного из массированных налетов вражеской авиации на Севастополь был сильно поврежден эсминец «Совершенный». Снятые с него орудия главного калибра были установлены на Малаховом кургане. Моряки поднялись на курган и стали у своих орудий. За ними в нескольких шагах возвышался памятник адмиралу Корнилову, с начертанными на нем словами: «Отстаивайте же Севастополь!»

Командовал батареей капитан-лейтенант Алексей Матюхин.

Вместе с моряками на Малаховом кургане воевала и севастопольская девушка Фрося Радичкина, Фрося Севастопольская, как называли ее моряки. Она погибла в последние дни боев. Нередко на курган поднималась и ее мать, которая жила недалеко — на Красной горке. Она стирала бойцам белье, чинила одежду.

Артиллеристы батареи Матюхина у памятника адмиралу Корнилову.

Как и восемьдесят семь лет назад, орудия Малахова кургана громили врага у стен Севастополя. Они вели обстрел вражеских войск в долине реки Бельбек, на Мекензиевых горах, Инкерманских высотах, а позже на Северной стороне.

Вот несколько лаконичных записей из журнала боевых действий батареи на Малаховом кургане:

«17 декабря — подавили минометную батарею».

«18 декабря — уничтожили спаренную минометную батарею».

«21 декабря — рассеяли скопление противника».

«22 декабря — подавили 4-орудийную дальнобойную батарею».

Особенно отличилась батарея в последние дни боев за Севастополь. Вместе с морскими пехотинцами, отошедшими к Малахову кургану, артиллеристы отражали атаки танков и автоматчиков врага, бросались в контратаки. 30 июня были выпущены последние снаряды. Грозные орудия умолкли. Но танки шли и шли. И, вставив запалы в противотанковые гранаты, навстречу им поднимались моряки... Гитлеровцы обошли Малахов курган. Все меньше оставалось в строю бойцов. Они держались до тех пор, пока не поступил приказ оставить позиции...

По обе стороны широкой аллеи шумят листвой молодые деревья парка Дружбы. В его закладке принимали участие выдающиеся партийные и государственные деятели нашей Родины и зарубежных стран, летчики-космонавты, герои Великой Отечественной войны.

На аллее стоит миндаль, обнесенный оградой. Дерево ничем внешне не примечательное. Но почему люди замедляют у него шаг, останавливаются? Это дерево — ветеран, свидетель героических подвигов защитников Севастополя, оборонявших курган. Израненное осколками и пулями, оно одно из немногих оставшихся на этой искромсанной взрывами земле.

В конце аллеи, на площадке — памятник советским летчикам, погибшим при освобождении Крыма в 1944 году. Автор проекта — военный инженер Королев.

Справа — надгробный памятник защитникам Малахова кургана в первую оборону. Надпись на нем гласит: «Памяти русских воинов, павших смертью храбрых 27 августа 1855 года при защите Малахова кургана».

Отсюда открывается чудесный вид на Корабельную сторону, один из важнейших промышленных районов Севастополя. У нее богатейшая история. С момента возникновения Севастополя здесь селился «простой люд»: мастеровые Адмиралтейства, строители, отставные матросы, навсегда связавшие свою жизнь с Севастополем. Созданная ими Корабельная слободка получила название от Корабельной бухты.

Особенно выросла Корабельная сторона, когда было построено новое Адмиралтейство, ныне — Морской завод, крупнейшее промышленное предприятие города.

С Корабельной стороной связаны многие революционные события, происходившие в Севастополе. «Рассадником мятежного духа» окрестили царские власти слободку во время севастопольского восстания 1830 года. На Корабельной стороне проходили и основные революционные события в 1905 году. Тут же, находился первый Севастопольский Совет рабочих, матросских и солдатских депутатов.

В годы гражданской войны и иностранной военной интервенции здесь формировались боевые отряды революционных моряков, направлявшихся на борьбу с контрреволюцией.

На Корабелке родился и вырос один из героев гражданской войны — дважды Герой Советского Союза Иван Дмитриевич Папанин. (В сквере около кинотеатра «Молот» установлен его бронзовый бюст.)

Богата и боевыми традициями Корабельная сторона. В период первой обороны города жители слободки строили укрепления. Под вражеским обстрелом носили на бастионы воду, собирали ядра. Здесь жила первая русская сестра милосердия Даша Севастопольская. Активное участие принимали жители Корабельной стороны в обороне города в 1941—1942 годах. Под бомбежкой и обстрелом они ремонтировали боевые корабли и водили поезда на передовую, ухаживали за ранеными бойцами. Здесь находились тылы многих прославленных подразделений Приморской армии, сражавшихся с врагом.

В довоенные годы Корабельная слободка была застроена низенькими беленькими домиками с черепичными крышами. Преобразилась же она в последние десять-пятнадцать лет. Вместо одноэтажных домов выросли многоэтажные здания, на голых неприветливых холмах раскинулись новые чудесные микрорайоны.

Улица Героев Севастополя, по которой пройдет наш путь, — главная магистраль Нахимовского района. Спустившись с кургана, можно по ней пройти пешком или сесть на троллейбус, идущий в центр (№ 1, 7, остановка напротив кургана). Ниже она пересекает улицу им. Розы Люксембург. Здесь на доме № 9/99 укреплена мемориальная доска, напоминающая о том, что когда-то в хатенке, стоявшей на месте этого дома, жила Даша Севастопольская. Здесь и умерла она в 1910 году.

Слева — кинотеатр «Севастополь», а за ним зеленеет молодой парк Героев, тоже своеобразный памятник отважным. Первые деревца в нем посадили Герои Советского Союза адмирал Ф. С. Октябрьский, Маршал Советского Союза Н. И. Крылов, вице-адмирал Н. М. Кулаков и другие участники второй севастопольской обороны.

В первую весну после освобождения лишь кое-где виднелись чахлые, иссеченные осколками и пулями одинокие деревья. Теперь зеленый наряд города раскинулся почти на двухстах гектарах. 250-километровой полосой тянутся деревья вдоль севастопольских улиц.

Первая остановка троллейбуса — у небольшого скверика, где установлен памятник матросу Петру Кошке, герою первой севастопольской обороны, кавалеру трех Георгиевских крестов и четырех медалей.

После окончания обороны Севастополя, отбыв воинскую службу, Петр Маркович Кошка вернулся в родное село Ометинцы Гайсинского уезда Подольской губернии (ныне Ситковецкий район Винницкой области). Умер он в 1882 году.

Памятник матросу Кошке сооружен по проекту архитектора В. П. Петропавловского. Бюст выполнен старшими матросами братьями Василием и Иосифом Кейдуками.

За памятником матросу Кошке возвышается обелиск из нержавеющей стали. Его воздвигли морзаводцы своим товарищам, погибшим во время войны.

Осмотрев памятники, следует пройти вниз по улице Героев Севастополя к горельефу в память участников Севастопольского вооруженного восстания в ноябре 1905 года.

Памятный горельеф вделан в подпорную стену флотских казарм, которые нередко называют Лазаревскими — по имени адмирала Лазарева, по инициативе которого они были построены.

В ноябре 1905 года у флотских казарм произошли события, о которых В. И. Ленин писал в «Докладе о революции 1905 года»:

«Утром 24 ноября 1905 года у ворот флотских казарм была выставлена боевая рота в полном боевом снаряжении. Контр-адмирал Писаревский отдал во всеуслышание приказ: «Не выпускать никого из казарм! В случае неподчинения стрелять». Из роты, которой был отдан этот приказ, вышел матрос Петров, зарядил на глазах у всех свою винтовку, одним выстрелом убил штабс-капитана Штейна из Белостокского полка, а вторым выстрелом ранил контр-адмирала Писаревского. Раздалась команда офицера: «Арестуйте его!». Никто не двинулся с места».

Горельеф — памятник участникам ноябрьского восстания.

Этому событию предшествовал накал обстановки в Севастополе, вызванный лживыми посулами царя в его манифесте, опубликованном 17(29) октября. По всему городу проходили митинги. Командующий флотом отъявленный реакционер Чухнин приказал не допускать митингов у флотских казарм, выставив для этого боевые роты. Чтобы учинить кровавую расправу над революционными матросами, солдатами и рабочими, прибывший к флотским казармам контр-адмирал Писаревский предложил командиру роты штабс-капитану Штейну организовать против участников митинга подлую провокацию: заслать в ряды собравшихся на митинг «верного человека», который оттуда произвел бы провокационный выстрел в солдат боевой роты. Разговор услышал матрос Петров, который своими выстрелами и предупредил провокацию.

Это было начало стихийного восстания, которое вскоре охватило всю флотскую дивизию. К восставшим матросам присоединились части солдат Белостокского полка и отдельная саперная рота. В городе была объявлена всеобщая политическая стачка, а через два дня, 14(26) ноября, восстали моряки крейсера «Очаков» и некоторых других кораблей.

Большевики, готовившие на флоте всеобщее восстание, были против этого выступления, считая его преждевременным и неподготовленным.

Для подавления восстания в Севастополь с юга страны были срочно переброшены войска во главе с известным душителем революционных выступлений Миллер-Закомельским. 16 (28) ноября после артиллерийского обстрела они атаковали флотские казармы, в которых находились восставшие матросы, солдаты, рабочие и члены Севастопольского Совета.

Бой шел и ночью. Лишь утром 17 (29) ноября, когда у восставших кончились патроны, они прекратили сопротивление.

Об этих революционных событиях и напоминает горельеф.

Следующая остановка — на площади Ревякина (бывш. Лабораторная), у которой находятся авто- и железнодорожный вокзалы.

На площади установлен навечно как памятник паровоз Эл-2500. Это один из двух паровозов легендарного бронепоезда «Железняков».

...Утром 7 ноября 1941 года в районе Дуванкоя, где немецко-фашистские войска вели наступление, неожиданно появился бронепоезд. Из корабельных орудий, минометов и крупнокалиберных пулеметов он ударил по наступающим танкам и пехоте фашистов. Огонь бронепоезда был таким неожиданным и точным, что гитлеровцы, понеся значительные потери, повернули назад, а бронепоезд продолжал вести огонь по артиллерийским и минометным батареям врага.

Это были, как говорят моряки, «ходовые испытания» бронепоезда, только вышедшего из цехов Морзавода. В этот день он помог 18-му батальону морской пехоты отразить две атаки врага и записал на свой боевой счет два первых уничтоженных орудия, около десятка автомашин и немало гитлеровцев.

Немцы прозвали бронепоезд «зеленым призраком». Он появлялся на переднем крае всегда внезапно, сея панику и страх среди фашистов, расстреливая их из орудий, пулеметов и минометов.

Гитлеровцы бросали на него авиацию, обстреливали из артиллерийских батарей, но ничего не могли сделать. После очередного налета «Железняков» укрывался в одном из туннелей.

Паровоз легендарного «Железнякова». Фото 1942 г.

За день до окончания обороны города вражеской авиации все же удалось накрыть его в Троицком туннеле. Выбравшись из-под завала, железняковцы разделились на два отряда и под руководством командира бронепоезда капитан-лейтенанта Харченко и комиссара Порозова продолжали драться с врагом.

Среди немногих оставшихся в живых героев-железняковцев — машинист паровоза М. В. Галанин и его помощник Е. И. Матюш, бесстрашно водившие под разрывами бомб и снарядов свой небронированный паровоз.

Однажды во время боя фашистской артиллерии удалось повредить путь, и бронеплощадка сошла с рельсов. От сильного сотрясения лопнула дымогарная труба основного паровоза. Пришлось погасить топку. Второй, вспомогательный маломощный маневровый «ОВ», обшитый броней, не мог сдвинуть бронепоезд. Гитлеровцы усилили артиллерийский огонь. С минуты на минуту могли появиться и самолеты. Тогда Евгений Матюш решил полезть в топку и заглушить трубку.

— Нельзя! Сгоришь или задохнешься, — сказал командир бронепоезда, к которому обратился Евгений.

— Ребята помогут, будут поливать меня из шланга, — настаивал Матюш.

Выхода не было, и командир разрешил.

Евгений обулся в валенки, надел ватную куртку и брезентовые брюки, сверху плащ-дождевик, лицо покрыл марлей, сложенной в несколько слоев. На голову натянул шапку. Товарищи несколько минут обливали его водой из шланга, потом помогли втиснуться в пышущую жаром топку. Галанин подал нужные инструменты, заглушку.

Томительно потянулись минуты. Все с напряжением прислушивались к доносившимся из глубины котла глухим ударам. Время от времени в топку направляли струю воды из шланга. Наконец, Евгений подал сигнал, и его вытащили из топки.

— Готово, — произнес он и потерял сознание. А через несколько минут бронепоезд уходил в укрытие...

Памятник комсомольцам Севастополя.

...После войны паровоз «Железняков» был восстановлен крымскими железнодорожниками и снова водил по стальным магистралям поезда с грузами. В октябре 1967 года железнодорожники Крыма передали паровоз как реликвию боевой славы Музею героической обороны и освобождения Севастополя.

К месту вечной стоянки прославленный паровоз ЭЛ-2500 привели те, кто водил его под огнем врага: машинист Михаил Владимирович Галанин, помощник машиниста Евгений Игнатьевич Матюш и кочегар Владимир Георгиевич Иванов.

О необычной судьбе этого паровоза говорит укрепленная на нем мемориальная доска с надписью: «Паровоз легендарного бронепоезда «Железняков», принимавшего активное участие в героической обороне Севастополя 1941—1942 гг.»

Дальше от площади Ревякина можно проехать в центр города троллейбусом (№ 3, 7). С железнодорожного моста видно здание вокзала своеобразной архитектуры. Построено оно в первые послевоенные годы на месте разрушенного.

Слева — тупик. Здесь заканчивается железная дорога, идущая из центра страны.

При подъеме на гору открывается красивый вид на Южную бухту и Корабельную сторону.

Площадь Пушкина. Это уже центральная часть города. На площади — бюст великого поэта.

В Пушкинском сквере, примыкающем к площади, установлен скромный памятник работникам милиции, павшим в борьбе с фашистами в период легендарной обороны.

Опираясь на помощь жителей осажденного города, бойцы севастопольского гарнизона милиции обезвреживали вражеских лазутчиков, корректировщиков и диверсантов, которых гитлеровцы забрасывали в город и его окрестности, охраняли военные объекты, ходили в разведку по тылам врага, бок о бок с моряками и приморцами сражались с фашистами в окопах, участвовали в морских десантах, оказывали помощь пострадавшим во время вражеских бомбежек и артобстрелов.

Большинство личного состава гарнизона милиции погибло, отстаивая Севастополь.

На следующей остановке, у сквера им. Ленина, на берегу Южной бухты высится скульптурная группа: медицинская сестра, матрос и солдат. На постаменте лаконичная надпись: «Мужеству, стойкости, верности комсомольской».

Это памятник краснознаменной комсомолии Севастополя.

Открыт он 29 октября 1963 года. Авторы — скульптор С. А. Чиж и архитектор В. И. Фомин.

С первых дней войны сотни комсомольцев города ушли на фронт; оставшиеся работали на оборонных предприятиях, ремонтировали суда, сооружали укрепления, расчищали завалы, несли патрульную службу, помогали партийным и советским органам в эвакуации женщин, детей, больных, стариков. Шестьдесят комсомольцев стали бойцами Севастопольского и Балаклавского партизанских отрядов.

Комсомольцы отважно дрались, защищая Севастополь. «Драться по-комсомольски. Не отступать ни на шаг!» — клялись они. Всей нашей стране известны подвиги пяти черноморцев во главе с коммунистом политруком Фильченковым, комсомольцев 11-го и других дзотов, подвиги Нины Ониловой, Людмилы Павличенко, Марии Байды, Ивана Голубца, Александра Чикаренко и многих других.

Не отставали от своих боевых друзей и те, кто трудился в фронтовом городе. Михаил Головин, Паша Поезд, Юля Сапегина, Настя Чаус и многие другие комсомольцы показывали чудеса трудового героизма.

В осажденном городе хорошо знали и любили вожаков молодежи — первого секретаря обкома комсомола Бориса Домбровского, первого секретаря горкома комсомола Сашу Багрия, секретарей райкомов Надю Краевую, Костю Гармаша, Тосю Абрамович и других.

Из семи тысяч комсомольцев в городе к концу обороны осталось немногим более четырехсот. Остальные сражались на фронте или погибли.

«Ленинский комсомол, молодежь нашей Родины, — говорилось в обращении ЦК ВЛКСМ, полученном в разгар отражения третьего штурма, — гордятся подвигами севастопольцев, которые, не щадя своей жизни, защищают каждую пядь нашей священной земли, работают по-ударному для фронта в тяжелых условиях осады. Каждый из вас с гордостью сможет сказать своему народу: «В тяжелые для Родины дни я сражался за Севастополь».

За героизм, проявленный в годы Великой Отечественной войны, и активное участие в социалистическом строительстве Севастопольская городская комсомольская организация в 1948 году награждена орденом Красного Знамени.

9 мая 1965 года — в день двадцатилетия Победы над гитлеровской Германией — комсомольцы Севастополя приняли послание молодежи 90-х годов. Оно замуровано в гранит у подножия памятника.

Напротив памятника комсомольцам на подпорной стене установлена мемориальная доска. На ней указывается, что в доме, который стоял на этом месте, в 1843 году в семье адмирала родился известный русский писатель Константин Михайлович Станюкович.

«Флагман русской морской литературы», Станюкович был свидетелем первой севастопольской обороны, много плавал. Свои морские впечатления писатель использовал в произведениях, посвященных морю и морякам.

Улица Ленина старейшая в городе. Она берет начало на площади Нахимова, где 3 июня 1783 года были заложены первые здания будущего города. На этой улице был и дом Ф. Ф. Ушакова, командира корабля, а впоследствии прославленного адмирала.

Улица долгое время называлась просто Балаклавской дорогой. Здесь действительно была дорога на Балаклаву, по которой балаклавцы доставляли строительные материалы.

Сейчас это одна из трех центральных улиц города, образующих замкнутое кольцо.

Во время второй обороны все дома улицы были или разрушены, или сильно повреждены. Среди современных зданий резко выделяется своим внешним видом здание Музея Краснознаменного Черноморского флота (ул. Ленина, дом № 11), построенное в классическом античном стиле. Фасад здания украшен пушками, мортирами, ядрами войны 1854—1855 годов, якорями, отлитыми из бронзы декоративными знаменами и оружием. На фронтоне цифра «349» — число дней первой обороны.

Старейший военно-исторический музей страны основан 100 лет тому назад, 14 сентября 1869 г. Вначале, до постройки специального здания, экспонаты музея были размещены в нижнем этаже дома одного из инициаторов создания музея героя севастопольской обороны генерала Э. И. Тотлебена.

Здание, в котором сейчас размещен музей, было построено в 1895 году военно-морским ведомством по проекту академика А. М. Кочетова.

В период второй обороны Севастополя оно было частично разрушено гитлеровцами. После войны восстановлено в прежнем виде.

Одна из экспозиций музея размещена в соседнем здании, в котором во время первой обороны города была гарнизонная церковь.

В музее насчитывается более семи тысяч экспонатов. Они рассказывают о борьбе России за выход к берегам Азовского и Черного морей, о зарождении и развитии Черноморского флота, его славных боевых делах, о героической Севастопольской обороне 1854—1855 годов. Многочисленные экспонаты знакомят посетителей с революционным движением на Черноморском флоте и в Севастополе, повествуют об участии черноморцев в революции 1905—1907 годов и в Великой Октябрьской социалистической революции, в борьбе против контрреволюции в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции. Многие реликвии боевой славы рассказывают о мужестве и героизме, проявленных моряками Черноморского флота в годы Великой Отечественной войны, о легендарной обороне Севастополя в 1941—1942 годах. В специальном зале музея собраны экспонаты, показывающие сегодняшний день Краснознаменного Черноморского флота, заботу партии и правительства о повышении обороноспособности нашей страны, укреплении боевой мощи Советской Армии и Военно-Морского Флота.

Среди экспонатов есть много уникальных — личные вещи, принадлежавшие организаторам обороны Севастополя адмиралам В. А. Корнилову и П. С. Нахимову, хирургические инструменты выдающегося русского хирурга Н. И. Пирогова, одежда Даши Севастопольской, пробитый пулей партийный билет героя второй севастопольской обороны И. В. Личкатого и другие.

Музей работает ежедневно, кроме понедельника. Открыт для обозрения с 11 до 18 часов. Вход бесплатный.

Рядом со старинными зданиями — Дом офицеров Краснознаменного Черноморского флота, реконструированный в 1967 году в современном стиле.

На улице Ленина находятся городской комитет КП Украины и исполком городского Совета депутатов трудящихся.

31 декабря 1921 года на заседании пленума городского Совета его почетными депутатами навечно были избраны руководители революционного восстания на флоте в ноябре 1905 года лейтенант П. П. Шмидт, очаковцы С. П. Частник, А. И. Гладков, Н. Г. Антоненко, потемкинец А. Н. Матюшенко.

П. П. Шмидта своим пожизненным депутатом революционные матросы и рабочие Севастополя назвали еще в 1905 году. «Я пожизненный депутат севастопольских рабочих! Понимаете ли, сколько счастливой гордости у меня от этого звания», — писал тогда «красный адмирал».

Площадь имени адмирала Нахимова — центральная и самая красивая площадь Севастополя, место проведения городских торжеств и гуляний.

Слева — монументальная скульптурно-барельефная композиция, открытая к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции. На мемориальных гранитных досках увековечены названия воинских частей и соединений, кораблей, городских организаций, участвовавших в обороне города в 1941—1942 годах. На одной из стен — имена 54 Героев Советского Союза, удостоенных этого звания за подвиги, совершенные в боях за Севастополь. Авторы проекта мемориала скульптор В. В. Яковлев и архитектор И. Е. Фиалко.

Мемориал мужеству.

Напротив — городская доска Почета с барельефом ордена Красного Знамени и текстом Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении города-героя в связи со 100-летием героической обороны Севастополя за большие заслуги города перед Родиной.

В сквере, что у здания городского комитета КП Украины, барельеф ордена Красного Знамени, которым награждена комсомольская организация Севастополя.

В центре площади памятник адмиралу П. С. Нахимову — одному из выдающихся флотоводцев России, герою Синопа, руководителю первой обороны Севастополя.

Авторы памятника — скульптор Н. В. Томский и архитектор А. В. Арефьев.

Он напоминает первый памятник Нахимову, выполненный И. Н. Шредером по проекту русского кавалерийского генерала художника А. А. Бильдерлинга.

Новый памятник Нахимову открыт 5 ноября 1959 года. Высота бронзовой скульптуры 6 метров, постамента — 7,5 метра. На постаменте — горельефы. На одном из них изображен Синопский бой, в котором эскадра Нахимова разгромила турецкий флот. Тут же приведены слова из приказа, отданного адмиралом перед боем: «В случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело». С левой стороны памятника — горельеф, где адмирал изображен среди матросов на палубе боевого корабля, с правой — Нахимов вместе с Корниловым на одном из севастопольских бастионов. На тыльной стороне, над словами «Слава русскому флоту», цифры «1802 — 1855» — даты рождения и гибели прославленного адмирала.

На площадь Нахимова выходят две центральные улицы — имени Ленина и проспект Нахимова. С северо-восточной стороны находится Графская пристань.

Графская пристань — одно из самых интересных мест Севастополя. Здесь знакомятся с далекой и близкой историей города, любуются кораблями, встречают моряков, вернувшихся из долгого и трудного плавания. Сюда приходят на рассвете после выпускного вечера вчерашние школьники, чтобы проститься с детством.

Возникла пристань вместе с первыми постройками Севастополя в 1783 году. Вначале это был обычный шлюпочный причал, вымощенный каменными плитами. В 1787 году, к приезду в Севастополь Екатерины II, была построена широкая каменная лестница.

Но настоящий вид пристань приобрела лишь в 1846 году благодаря заботам адмирала Лазарева. В 1843 году она украсилась двумя мраморными львами работы художника Пелличио, выписанными Лазаревым из Италии. В 1845 году построена колоннада.

Название пристани связано с именем графа Войновича, командующего флотом, который любил отсюда наблюдать за учебными занятиями кораблей.

С Графской пристанью связаны многие исторические события. О некоторых из них рассказывают установленные на ней мемориальные доски.

«Здесь 22 ноября 1853 года произошла торжественная встреча севастопольцев с вице-адмиралом П. С. Нахимовым после синопской победы», — говорится на одной из них. Надпись на другой доске напоминает: «С этой пристани 27 ноября 1905 года лейтенант П. П. Шмидт отбыл на крейсер «Очаков», где принял командование восставшими кораблями флота». На третьей мемориальной доске высечено: «9 мая 1944 года над Графской пристанью штурмующим отрядом моряков-черноморцев был водружен военно-морской флаг в знак освобождения Севастополя от фашистских захватчиков».

Во время первой обороны Севастополя пристань служила главным пунктом сообщения с Северной стороной.

В 1917—1918 годах на Графскую сходили с кораблей революционные матросы. Отсюда они направлялись на борьбу с белогвардейцами и интервентами. А во время Великой Отечественной войны на ней с кораблей высаживались моряки и шли на передовые позиции осажденного города.

Пристань была дважды разрушена и дважды восстановлена в своем прежнем виде. В последние дни первой обороны около нее от вражеской ракеты взлетели на воздух два баркаса с порохом, предназначавшимся для взрыва укреплений Малахова кургана после оставления его русскими войсками. Во время второй обороны она тоже была сильно повреждена.

С пристани открывается чудесный вид на знаменитую бухту.

Напротив — небольшой Павловский мысок. В первую оборону на нем стояла трехъярусная Павловская батарея, взорванная после перехода русских войск на Северную сторону. С правой стороны мыска белеет небольшой обелиск. Это памятник погибшим героям эсминца «Свободный», который вместе с другими кораблями флота приходил на помощь защитникам осажденного Севастополя.

...Это было 10 июня 1942 года, в разгар третьего штурма Севастополя. Уже несколько суток защитники Севастополя отбивали непрекращающиеся атаки врага. Рано утром в бухту прорвался, сопровождая транспорт, эсминец «Свободный». Корабли доставили боезапас, пополнение. Быстро разгрузившись, эсминец открыл огонь по скоплениям вражеских войск в Бельбекской долине и на Мекензиевых горах. Полдня не смолкали залпы его орудий.

Гитлеровцы бросили против кораблей десятки «юнкерсов». В бухте перед Графской пристанью разыгрался неравный поединок. Эсминец, не имея возможности маневрировать, отбивался от набрасывавшихся со всех сторон бомбардировщиков. От взрывов вокруг бурлила вода. В корабль попало сразу несколько крупных бомб. Стал рваться боезапас. Загорелся разбрызганный взрывом мазут. Объятый пламенем эсминец стал погружаться, но на флагштоке его по-прежнему развевался флаг.

Вот на поверхности среди бушующего пламени остался лишь кормовой мостик с зенитным орудием. Оно продолжало вести огонь. Последними залпами зенитчики сбили пикировавший на них самолет...

Это один из многочисленных подвигов, совершенных отважными черноморцами при обороне Севастополя. За период обороны корабли более ста раз приходили в севастопольские бухты. Они перевезли 90 тысяч человек пополнения, доставили 21 тысячу тонн боезапаса и других военных грузов, вывезли из города около 49 тысяч раненых бойцов и мирных жителей.

Особенно часто в Севастополь прорывались крейсеры «Слава» и «Красный Крым», лидеры эсминцев «Ташкент», «Харьков» и другие корабли.

Слева, по ту сторону бухты, виднеется Северная сторона. Катера на Северную отходят от городской пристани, расположенной рядом с Графской.

Возвышающийся зеленый холм с серой пирамидой — памятником-часовней на вершине — Братское кладбище. «Братским» оно названо по предложению Тотлебена. Раньше его называли еще «стотысячным» — здесь погребены 127 583 защитника Севастополя. В братских могилах покоятся сотни воинов, павших на бастионах Севастополя. Позже тут были похоронены также генералы и офицеры, умершие вдали от Севастополя, но пожелавшие быть погребенными рядом с теми, с кем в жарких сражениях отстаивали город. Среди них руководители обороны А. С. Хрулев, Э. И. Тотлебен, М. Д. Горчаков и другие.

Памятник генералу Хрулеву, одному из героев севастопольской обороны, стоит недалеко от главного входа, слева. На высокой мраморной колонне установлен бюст. На середине колонны — двуглавый орел и обвитый лаврами щит с надписью: «Хрулеву — Россия». Тотлебен погребен выше. Надгробный памятник Тотлебену — без надписи. Вместо нее на тыльной стороне изображены рельефно планы обороны Севастополя и Плевны, в боях под которой он также отличился.

С вершины Братского кладбища открывается удивительная панорама на город и бухты.

Недалеко от Графской пристани — на углу водной станции Черноморского флота в каменный парапет вделана мемориальная доска с надписью: «Начало плавучего моста через рейд в 1855 году».

Отсюда, с мыска у бывшей Николаевской батареи, плавучий мост длиной около километра был перекинут на Северную сторону к Михайловской батарее.

Строительство моста началось 15 (27) июля 1855 года и закончилось через месяц. Лес — огромные бревна — был доставлен на подводах из Херсона. Сооружали мост сто плотников и сто матросов.

После падения Малахова кургана 27 августа по мосту русские войска начали переходить на Северную сторону. В 8 часов утра 28 августа 1855 года на него вступили последние защитники Севастополя. Противник, боясь взрывов и пожаров в городе (перед отступлением наши войска взрывали укрепления и склады с боеприпасами), не решился войти в город и преследовать отступающих. Южная половина моста была разведена на части, северная подтянута на канате к берегу.

После перехода русских войск на Северную сторону активные боевые действия в Крыму уже не предпринимались. В марте 1856 года в Париже был заключен мирный договор.

На высоком берегу Северной бухты возвышается памятник Славы павшим героям — гвардейцам 2-й гвардейской армии, которая вела наступление через Северную сторону. Открыт он 24 июля 1944 года.

Памятник воинам 2-й гвардейской армии, павшим в боях за освобождение Севастополя.

К площади Нахимова примыкает Приморский бульвар, любимое место отдыха севастопольцев. Особенно красиво здесь вечером, когда солнце, бросая последние лучи на город, погружается в потемневшие воды моря.

На противоположной стороне бухты — Константиновская и Михайловская батареи.

Константиновская батарея, словно часовой, стоящий у входа в бухту, проявила себя еще при первой обороне города. Наряду с другими батареями она вела бои с англо-французским флотом. В последние дни второй обороны, когда вся Северная сторона была занята врагом, семьдесят бойцов во главе с капитаном 3 ранга М. Е. Евсевьевым держались здесь еще три дня.

Семьдесят — это в первые часы обороны, потом их оставалось все меньше и меньше. Немцы бомбили равелин с воздуха, обстреливали из орудий, бросали на него танки. «Маленький Севастополь», как называли его в те дни, держался.

23 июня оставшиеся в живых герои по приказанию командования переправились на Южную сторону. Их прикрывали трое: комиссар, капитан 3 ранга Кулинич, старшина 1 статьи Алексей Зинский и краснофлотец Николай Беляев.

Затем раненый комиссар приказал Зинскому и Беляеву уходить вплавь, а сам вступил в последний бой с врагом.

Приморский бульвар был заложен на месте громадной трехъярусной Николаевской батареи, взорванной союзниками после захвата Севастополя. Вместе с другими батареями она прикрывала вход в бухты. Во время осады днем в ее башне укрывались все резервы защитников городской стороны. На ночь они выдвигались к бастионам на случай неприятельского штурма. В последние два месяца обороны здесь находились все штабы, городское начальство, госпиталь с тяжело больными, магазины.

Сейчас Приморский бульвар значительно расширился.

В десяти метрах от набережной на искусственной скале, выступающей из воды, высится памятник затопленным кораблям. Колонна его увенчана двуглавым орлом, держащим в клювах венок Славы.

11 (23) сентября 1854 года, когда высадившиеся англо-франко-турецкие войска приближались к Севастополю, между Константиновской и стоявшей на Южной стороне Александровской батареями были затоплены пять линейных кораблей и два фрегата. Они закрыли вход в Севастопольскую бухту, а экипажи их с орудиями ушли на бастионы.

Штормы частично разрушили это искусственное подводное заграждение, и в феврале 1855 года были затоплены еще три линейных корабля и три фрегата, на этот раз между Михайловской и Николаевской батареями. А ночью 27 августа одновременно с переправой войск были пущены ко дну и остатки Черноморской эскадры: шесть линейных кораблей, фрегат, корвет и пять бригов. 30 августа были затоплены пароходы.

На подпорной стене набережной установлены два якоря с затопленных кораблей.

Мемориальная доска напоминает о событиях, связанных с восстанием на крейсере «Очаков»: «Здесь 15(28) ноября 1905 года царскими войсками были зверски расстреляны революционные матросы крейсера «Очаков».

Восставший крейсер стоял в бухте напротив Приморского бульвара. 14 (27) ноября лейтенант П. П. Шмидт принял предложение военной организации РСДРП и Севастопольского Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов вступить в командование крейсером, а после восстания флота — и всем флотом. В четвертом часу дня он прибыл на корабль, и крейсер «Очаков» стал флагманским кораблем восставших. К нему присоединились минный крейсер «Гридень», канонерская лодка «Уралец», учебный корабль «Днестр», минный транспорт «Буг», три контрминоносца, несколько миноносцев и мелких судов, а затем и броненосец «Пантелеймон» (бывший «Потемкин»), который фактически был обезоружен — офицеры сняли и увезли с корабля орудийные замки.

Воспользовавшись тем, что Шмидт и другие руководители восстания не проявили революционной решительности, командующий флотом Чухнин предпринял меры, чтобы нейтрализовать другие революционно настроенные экипажи кораблей.

Днем 15 (28) ноября начался неравный бой. По восставшим кораблям и флотским казармам открыли ураганный огонь крепостные батареи, орудия, установленные на Историческом бульваре и на Северной стороне, некоторые корабли, оставшиеся верными правительству.

Ответный огонь могли вести только «Очаков» и контрминоносцы. Восставшие сражались героически. Первым погиб контрминоносец «Свирепый». Его командир Иван Сиротенко ушел под воду вместе с кораблем. Более пятидесяти пробоин получил «Очаков». Охваченный пламенем, он на предложение Чухнина сдаться поднял сигнал: «Я не сдаюсь».

Когда на полузатопленном пылающем корабле уже невозможно было оставаться, команда стала спасаться вплавь. Шмидт, раненный в ногу, вместе с группой матросов и 16-летним сыном последним покинул горящий «Очаков» и сошел на миноносец.

В Артиллерийской бухте миноносец был потоплен, а Шмидт арестован.

Плывущих к берегу моряков расстреливали с Приморского бульвара. Тех, кому удавалось достичь берега, приканчивали штыками.

В этот день царские каратели убили несколько сот революционных матросов и солдат. Расправу над восставшими они довершили после подавления восстания: 400 матросов, 31 солдат и 21 рабочий были отданы под суд. Многие из них отправлены на каторгу, а руководители восстания на «Очакове» лейтенант П. П. Шмидт, Сергей Частник, Никита Антоненко и Александр Гладков, приговорены к смерти и казнены 19 марта 1906 года на острове Березань близ Очакова.

...На Приморском бульваре находится аквариум Института биологии южных морей Академии наук УССР.

Институт биологии южных морей АН УССР — одно из старейших научных учреждений мира, занимающихся изучением биологии южных морей. Он организован в 1936 году, на базе Севастопольской научно-исследовательской морской биологической станции, открытой еще в 1871 году. Интересно отметить, что создана она по инициативе молодого зоолога, впоследствии знаменитого путешественника Н. Н. Миклухи-Маклая, на средства ряда научных обществ. В организации станции приняли активное участие также замечательные русские ученые И. И. Мечников и И. М. Сеченов. Здесь работали выдающиеся русские биологи В. Н. Ульянин, С. М. Переяславцева, одна из первых русских ученых женщин, и А. А. Остроумов. Двенадцать лет директором станции был видный русский ученый академик А. О. Ковалевский.

Сейчас институт возглавляет известный советский ученый член-корреспондент Академии наук УССР В. Н. Грезе.

Аквариум открыт в 1897 году. В нем можно познакомиться с фауной средиземноморского бассейна. Работает он ежедневно, за исключением понедельника.

Напротив главного входа на Приморский бульвар — лестница, ведущая на Матросский бульвар, откуда открывается красивый вид на площадь Нахимова, бухты, Приморский бульвар и море.

Матросский бульвар (до революции он назывался Мичманским) — один из первых бульваров, появившихся в Севастополе. Он был разбит в 30-х годах прошлого столетия.

В 1834 году на нем был поставлен и первый памятник в городе — памятник Казарскому (архитектор А. П. Брюлов). Он представляет собой античную трирему строгих пропорций, установленную на высоком прямоугольном пьедестале, слегка сужающемся кверху. На пьедестале — бронзовые жезлы Меркурия, под ними лаконичная надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

Экипаж брига «Меркурий», небольшого двухмачтового парусного корабля, которым командовал капитан-лейтенант Александр Иванович Казарский, проявил пример удивительного мужества и отваги.

В мае 1829 года во время русско-турецкой войны бриг «Меркурий» и два других небольших корабля находились в разведке у турецких берегов. Они неожиданно встретились с вражеской эскадрой. Два турецких линейных корабля бросились за «Меркурием» и настигли бриг. 184 орудия крупного калибра против 18 небольших пушек брига! Командир собрал военный совет. Первое слово — младшему из офицеров. Поручик И. Прокофьев был краток: ни в коем случае не сдаваться. Вступить в бой и победить или умереть. Совет единодушно поддержал его предложение. Кормовой флаг прибили к мачте гвоздями, чтобы он во время боя не опустился. У входа в крюйт-камеру (пороховой погреб) положили заряженный пистолет: в критический момент оставшийся в живых офицер должен был выстрелить из него в погреб и таким образом взорвать бриг и приблизившийся корабль врага.

Неприятель предложил команде брига сдаться. В ответ ударили орудия корабля. Начался небывалый в истории морской бой. Зажатый с двух сторон, бриг умело маневрировал между турецкими судами, не давая им возможности вести прицельный огонь, тогда как пушки брига метко били по рангоутам и парусам неприятельских кораблей. Один из них, лишившись многих парусов и такелажа, вышел из боя. Израненный бриг продолжал сражаться с огромным линейным кораблем врага. Четыре часа длился бой, пока русские моряки заставили отстать и второй поврежденный корабль неприятеля.

Когда «Меркурий» вернулся в Севастополь, в его рангоуте, парусах и такелаже насчитали 297 различных повреждений. Бриг получил двадцать две пробоины в корпусе, из них шесть — подводных.

Небывалым поединком маленького брига с линейными кораблями был восхищен весь мир. «Меркурий» первым в русском флоте получил кормовой георгиевский флаг. Была награждена и вся команда.

С Матросского бульвара можно пройти к памятнику Владимиру Ильичу Ленину на Нагорной площади.

Величественный памятник Ильичу возвышается над белокаменным городом. Он виден отовсюду: и с Корабельной стороны, и с Северной, и с моря. С Нахимовского проспекта к нему ведет широкая красивая лестница, украшенная цветочными клумбами.

В 1932 году, к 15-летию Советской власти, в Севастополе был сооружен памятник В. И. Ленину, изготовленный на средства трудящихся по проекту скульптора В. В. Козлова. Это был один из лучших памятников Владимиру Ильичу в нашей стране. Он простоял всю оборону. Вокруг рвались бомбы и снаряды, горели дома, по памятник вождю не был даже поврежден. Его разрушили фашисты во время оккупации Севастополя.

Севастопольцы очень любили довоенный памятник В. И. Ленину, уничтоженный гитлеровцами. Когда рассматривались проекты нового памятника Владимиру Ильичу, из шести представленных на конкурс был избран проект скульптора П. И. Бондаренко и архитекторов Ю. В. Щуко и С. Я. Турковского, который больше других напоминал довоенный памятник.

Высота памятника почти 22 метра. Бронзовая фигура Владимира Ильича Ленина установлена на 14-метровом пьедестале из отполированного гранита. У подножия памятника фигуры солдата, матроса, рабочего и крестьянина, олицетворяющие собой движущие силы революции.

Памятник Ильичу — гордость севастопольцев.

Он сделан из славы, солнца и моря. В нем — наших сердец и тепло и свет...

Хорошо выразил чувства земляков севастопольский поэт Николай Криванчиков!

Имя В. И. Ленина связано со многими революционными событиям и в Севастополе и на Черноморском флоте. Он пристально следил за развитием революционного движения на флоте, оказывал всяческую поддержку и помощь революционному Севастополю в борьбе за установление и укрепление Советской власти.

К памятнику Ильичу часто поднимаются севастопольцы, здесь непременно бывают гости города-героя.

По левую сторону от памятника стоит старинная башня Ветров, оставшаяся от разрушенного здания Морской библиотеки. Она служила для вентиляции книгохранилищ. Башня полностью воспроизводит древнюю башню в Афинах, сооруженную из мрамора.

Морская библиотека создана в двадцатых годах XIX века. Она была центром общественной и культурной жизни офицеров флота. В совет библиотеки входили Лазарев, Корнилов и Нахимов, уделявшие ей постоянное внимание.

Первое здание библиотеки сгорело в 1844 году. Через шесть лет было построено новое. «Это строение есть одно из лучших и богатейших зданий в городе, — говорилось в сообщении «Морского сборника». — Библиотека как по числу книг, так и по великолепию помещения есть, конечно, одна из важнейших библиотек в государстве».

1 (13)[5] сентября 1854 года с открытой террасы на крыше Морской библиотеки Корнилов и Нахимов наблюдали в подзорную трубу за англо-французской эскадрой, направлявшейся в Евпаторию для высадки десанта.

Во время первой обороны, здесь находился главный наблюдательный пункт города, куда поступали донесения со всей линии фронта. А в здании библиотеки размещался госпиталь, в котором не раз делал операции Н. И. Пирогов. В ходе боев здание библиотеки было сильно разрушено, часть его сгорела. Книги заблаговременно были вывезены в Николаев.

Сейчас Морская библиотека находится на проспекте Нахимова, дом № 7. Она по-прежнему является одной из богатейших библиотек страны, большим культурным центром флота. В ее фондах насчитывается свыше 800 тысяч книг, многие из которых уникальны.

Неподалеку от башни Ветров — Владимирский собор, исторический памятник, усыпальница адмиралов.

Он был заложен 15 июля 1854 года, но в связи с войной работы приостановились. Посредине фундамента в общем склепе еще в 1851 году был погребен адмирал Лазарев, а позже Корнилов, Истомин и Нахимов. В 1862 году строительство собора возобновилось и продолжалось с перерывами до 1888 года.

Во время второй обороны города собор был сильно поврежден немецко-фашистскими захватчиками. После его реставрации здесь разместился филиал Музея героической обороны и освобождения Севастополя.

Недалеко от собора, на доме № 8 по Таврической улице, установлена мемориальная доска. На ней написано: «Последняя квартира адмирала Корнилова в 1854 году».

С Нагорной площади перейдем на площадь Революции. К ней можно пройти по улице Воронина или, спустившись вниз по лестнице, по проспекту Нахимова.

Как и вся центральная часть города, проспект выстроен заново. Его украшает замечательное здание драматического театра им. А. В. Луначарского. Здесь же, рядом с театром, Морская библиотека, городской художественный музей, Дворец пионеров, гостиница «Севастополь», магазины.

С площади Революции можно троллейбусом № 5 доехать до Кладбища коммунаров.

Троллейбус сначала пройдет по улице Большой Морской. После войны на ней сохранились только три дома, сильно поврежденных, в том числе почта.

Начало улицы и площадь Революции памятны революционными выступлениями в Севастополе французских моряков в 1919 году. Около трех тысяч французских моряков, высадившихся на Графской пристани, прошли вместе с севастопольскими рабочими под Красным знаменем по улицам города, требуя возвращения на родину. Знамя это и сейчас хранится в Музее Краснознаменного Черноморского флота. Недалеко от площади Революции демонстрация по приказу французского командования была расстреляна греческими войсками.

На Большой Морской находятся почта, телеграф, междугородная телефонная станция, кинотеатр «Победа», кафе «Дары моря» и другие, различные магазины.

Памятник лейтенанту П. П. Шмидту и очаковцам на Кладбище коммунаров.

Но вот троллейбус, повернув вправо, взбегает на холм, и мы — у Кладбища коммунаров. Слева от него — здание бывшей тюрьмы. Теперь в нем цехи промышленных предприятий. У главного входа две мемориальные доски. Они напоминают о том, что у ворот здания бывшей тюрьмы 18 октября 1905 г. царскими войсками была расстреляна манифестация солдат и рабочих, требовавших освобождения политических заключенных, и что в тюрьме находились в заключении многие революционеры, в том числе В. А. Антонов-Овсеенко, А. С. Гриневский (писатель А. Грин).

Кладбище коммунаров. Здесь всегда тихо. И всегда цветы. Здесь покоятся те, кто отдал свою жизнь за дело революции, за нашу, социалистическую Родину.

Главная аллея парка кладбища ведет к памятнику лейтенанту Шмидту и очаковцам.

Незадолго до казни, находясь в каземате Очаковской крепости, лейтенант П. П. Шмидт составил письмо-завещание. В нем он писал:

«После казни прошу:

Настоять через печать и всеми средствами, чтобы тело мое было выдано для погребения севастопольским рабочим, чтобы они были полными хозяевами и распорядителями при похоронах. Я их депутат, званием этим горжусь, и они одни дали мне больше счастья, чем вся моя жизнь, со всеми людьми, с которыми я встречался...

Место для могилы взять на Севастопольском кладбище, рядом с братской могилой несчастных жертв, убитых в Севастополе в ночь с 18 на 19 октября у здания тюрьмы.

На этом месте, где братская могила, я произнес клятву и остался ей верен, а потому и хочу лежать там, где и клялся.

На похоронах, чтобы было все красное, ничего черного, не исключая обивки гроба.

Если когда-нибудь в будущем город даст деньги на памятник, то положить скалу, вырезать на ней мою клятву. На скале бросить якорь (корабельный, настоящий), не сломанный, как это принято делать на памятниках, а целый якорь, и воткнуть в скалу флагшток с красным флагом из жести.

Я поднял знамя революции русского флота, оставшегося верным народу, и пусть этот флаг свободы развевается на моей могиле.

Такой памятник не будет стоить дорого».

В 1917 году после свержения царизма прах очаковцев был перенесен в Севастополь. На их могиле в 1935 году — к 30-летию ноябрьского вооруженного восстания — был открыт памятник, спроектированный и сооруженный на общественных началах. Автор проекта Владимир Карлович Ретлинг.

Во время обороны Севастополя памятник был частично разрушен гитлеровцами. После освобождения города он восстановлен, но не точно, так как в архивах города не нашлось его описания, к 50-летию Великого Октября реставрирован и значительно приближен к оригиналу.

На памятнике барельефы — П. П. Шмидт и восставшие корабли в Севастопольской бухте и надпись: «Лейтенанту П. Шмидту, машинисту А. Гладкову, комендору Н. Антоненко, кондуктору С. Частнику. 1905 г.».

Памятник коммунарам на Кладбище коммунаров.

Над кладбищем возвышается памятник 49 коммунарам, расстрелянным белогвардейцами в Севастополе во время гражданской войны. Здесь же памятники военному комиссару Морских сил Советской Республики И. Д. Сладкову, первому командующему красным Черноморским флотом вице-адмиралу А. В. Немитцу, одному из руководителей революционного движения на флоте И. Т. Яхновскому.

Сооружено несколько памятников героям Великой Отечественной войны. Высокий обелиск с эмблемой летчиков поставлен в память Героя Советского Союза генерал-майора авиации Н. А. Острякова, прославившегося еще в боях в республиканской Испании, генерал-майора авиации Ф. Г. Коробкова и бригадного комиссара М. Г. Степаненко. Замечательные руководители военно-воздушных сил Черноморского флота погибли во время обороны Севастополя.

Здесь же памятники пулеметчице Чапаевской дивизии Герою Советского Союза Нине Ониловой, разведчице Приморской армии Алле Оношко и другим героям, павшим при защите и освобождении Севастополя.

«Бойцам подполья» — выбиты слова на памятнике героям-подпольщикам, замученным гитлеровцами. На могиле — мраморные доски с фамилиями погибших патриотов.

Памятник Нине Ониловой.

Памятник героям подполья 1942—1944 гг.

Кладбище коммунаров расположено на месте бывшего 5-го бастиона. Обелиск защитникам 5-го бастиона и мемориальные стенки сохранились. Они находятся за памятником коммунарам.

После осмотра Кладбища коммунаров можно совершить поездку в Херсонесский государственный историко-археологический музей (автобус № 5, троллейбус № 6, 10).

Музей находится на территории древнего города Херсонеса. Он составляет часть заповедника, куда входит городище с раскопанными кварталами, улицами, площадями и отдельными сооружениями. Сохранились остатки городских оборонительных стен, античного театра, древние мозаичные полы, мраморная плита с текстом присяги граждан Херсонеса (III века до н. э.), мраморные саркофаги, фрагменты фресковой росписи, коллекции различной керамической и стеклянной посуды.

Первые раскопки были начаты здесь в 1827 году. Они ведутся и сейчас, открывая нам все новые и новые тайны древнего города.

Музей работает ежедневно, кроме понедельника и последнего числа каждого месяца, с 10 до 17 часов, в воскресенье — с 10 до 18 часов, с мая по сентябрь — с 10 до 19 часов.

Но вернемся в центр города. Остановка на площади адмирала Ушакова. На площади — красивые здания Матросского клуба, Центральной городской библиотеки им. Л. Толстого, гостиницы «Украина».

В начале Советской улицы — большое здание ремесленного училища. Оно сооружено на месте, где во время первой севастопольской обороны была Девичья батарея, названная так потому, что построили ее женщины и девушки. В честь этого события рядом с зданием училища сооружен обелиск.

Площадь связана с революционными событиями 1917 года. Здесь в июне перед черноморцами и севастопольцами выступали моряки — делегаты революционной Балтики.

В помещении цирка Труцци (оно находилось на месте нынешнего сквера) часто проходили бурные митинги моряков и жителей города, заседания Севастопольского Совета.

С площади Ушакова — центральный вход на Исторический бульвар. К 50-летию первой обороны на местах бывших укреплений 4-го бастиона были воздвигнуты обелиски, позиции батарей отмечены мемориальными стенками, разбит бульвар, точнее он был восстановлен: до войны парк на Бульварной высоте (так назывался он тогда) был любимым местом гуляний севастопольцев.

Подняться на Исторический бульвар к панораме можно и с улицы 4-й Бастионной, где имеется стоянка для машин, подъехать на автобусе № 3 (он отходит с площади Нахимова).

Недалеко от центрального входа — памятник Э. И. Тотлебену и защитникам Севастополя. Генерал Тотлебен во время первой обороны руководил инженерными работами.

В художественной композиции памятника — воины всех родов войск, принимавших участие в защите города: фигуры двух пехотинцев, встречающих врага, матрос у мортиры, саперы, возводящие оборонительные укрепления. Сооружен по проекту А. А. Бильдерлинга, выполнен И. Н. Шредером, открыт в августе 1909 года.

Во время войны памятник был поврежден. Следы осколков, мин и снарядов видны и сейчас. Большие повреждения устранены, заново отлита и голова Тотлебена, которая была снесена вражеским снарядом.

Дальше путь проходит по территории Язоновского редута. Он являлся узловым внутренним укреплением 4-го бастиона.

На редуте стояла и полевая батарея, которой командовал Л. Н. Толстой.

Отсюда видно здание панорамы обороны Севастополя.

Панорама — уникальное произведение батальной живописи, чудесный памятник героям, насмерть стоявшим на бастионах и редутах осажденного Севастополя.

Открыта панорама 14 (26) мая 1905 года, когда отмечался 50-летний юбилей севастопольской эпопеи. Автор удивительного полотна — замечательный мастер русской батальной живописи Франц Алексеевич Рубо. Здание панорамы построено по проекту инженера О. Э. Энберга.

На полотне отображен один из ярких эпизодов сражения за Севастополь — отражение защитниками города первого общего штурма всех укреплений, предпринятого англо-французскими войсками 6 июня 1855 года.

Во время войны панорама оставалась в осажденном Севастополе. Из-за ветхости полотна ее сначала решили не вывозить в глубь страны. 25 июня 1942 года фашистская авиация и артиллерия разрушили и подожгли здание. Пламя охватило и полотно. Увидев пожар, к панораме бросились севастопольцы — курсанты, зенитчики, жители города. Они стали отвоевывать у огня куски драгоценного полотна. Горели волосы, тлела одежда, но люди снова бросались внутрь здания и топорами, баграми разделяли его на куски.

В ночь на 27 июня 1942 года, за несколько дней до окончания обороны города, 86 кусков полотна отправили на лидере «Ташкент» на Большую землю.

Но спасенное полотно реставрировать не удалось.

После окончания Великой Отечественной войны восстановление панорамы было поручено творческому коллективу художников, который вначале возглавил академик В. Н. Яковлев, а после его смерти академик П. П. Соколов-Скаля. При восстановлении ее внесено несколько новых эпизодов: возвращение матроса Петра Кошки из ночной вылазки, приезд на поле боя Пирогова и другие.

Воссозданная панорама обороны Севастополя была открыта 16 октября 1954 года — в канун 100-летия первой севастопольской обороны.

Ее смотровая площадка и залы всегда полны народа — посмотреть знаменитую панораму едут со всех концов страны. В 1966 году, например, ее посетило 1 020 016 человек, в 1968 году — более 1200 тысяч.

«Я имел возможность видеть картину, которая не найдет себе равных по содержанию», — записал в книге отзывов Анри Барбюс.

Рекомендуем вам непременно ознакомиться с этим шедевром батальной живописи. Панорама открыта ежедневно.

От панорамы широкая аллея ведет к памятнику героическим защитникам 4-го бастиона, открытому в 1905 году. Невдалеке, по пути к брустверам и орудиям, мемориальная доска с барельефом Льва Николаевича Толстого.

Подпоручик Толстой добровольно перевелся в осажденный Севастополь из Дунайской армии. Сначала он находился в резерве на позициях у реки Бельбек, откуда не раз ездил в город.

30 марта 1855 года Толстой был переведен на 4-й бастион и более полутора месяцев участвовал в боях. Как уже отмечалось, батарея его находилась на Язоновском редуте. За мужество и геройство, проявленное в боях, ему было присвоено звание поручика. Здесь, на бастионе, во время кратковременной передышки Толстой написал свой первый рассказ «Севастополь в декабре». Этот рассказ и рассказ «Севастополь в мае» были напечатаны в некрасовском «Современнике» в дни боев за Севастополь. Они положили начало его знаменитым «Севастопольским рассказам».

В марте 1909 года городское управление Севастополя в знак заслуг Л. Н. Толстого перед городом во время его обороны решило присвоить великому русскому писателю звание почетного гражданина Севастополя. Однако царское правительство не утвердило это решение.

На бастионе стоят орудия, участвовавшие в боях. Вес каждого из них — две тонны. Это корабельные орудия, снятые с затопленных судов. От причалов к бастионам их тянули вручную, впрягаясь по 80—100 человек.

Орудия стоят на позициях, где стояли пушки и тогда, в дни обороны. Воспроизведены и укрепления орудийных позиций, состоявшие из туров (плетеных корзин без дна, наполненных глиной, землей) и мешков с песком или землей. У каждого орудия своеобразный щит из корабельных канатов — прообраз нынешних броневых щитов.

По ту сторону рва видна мемориальная стенка. Здесь находилась выдвинутая вперед батарея Костомарова.

Четвертый бастион входил во вторую дистанцию, которой командовал вице-адмирал Ф. М. Новосильский. Он был одним из самых мощных укреплений Севастополя.

Не надеясь взять бастион штурмом, так как все попытки овладеть им были отбиты, противник начал наступление под землей — вел подкопы, чтобы взорвать укрепления. Маневр врага был разгадан, и русские минеры повели контрминную войну: они пробили в сторону врага широко разветвленные подземные минные галереи со сложной системой минных рукавов общей протяженностью около пяти километров.

Это был титанический труд. По 75 саперов и 200 солдат день и ночь, в три смены долбили скалистый грунт.

Путь врагу был прегражден и под землей.

С угла Четвертого бастиона, правее орудий, в стенке рва виден сохранившийся главный вход в русские минные галереи. Несколько выше и левее — огромный памятный камень, вырванный подземным взрывом русских саперов. Он был обнаружен на месте бывших вражеских позиций, находившихся в районе нынешнего стадиона.

После осмотра 4-го бастиона и панорамы обороны Севастополя наш путь в Дом-музей подпольщиков и на диораму «Штурм Сапун-горы».

С площади Ревякина хорошо виден танк, установленный на Зеленой горке на могиле 24 танкистов, погибших в мае 1944 года. Это памятник не только захороненным здесь героям, но и всем воинам 19-го танкового Перекопского корпуса, погибшим в боях с немецко-фашистскими захватчиками при освобождении Севастополя.

Улица Ревякина... До войны у нее было иное название — Лабораторное шоссе. Здесь будущий руководитель севастопольского коммунистического подполья Василий Ревякин совершил побег из колонны военнопленных, здесь позднее он поселился в доме № 46 с женой и соратником по борьбе Лидией Нефедовой. Дом Ревякина стал боевым штабом, центром всей подпольной борьбы в Севастополе.

Дом-музей подпольщиков.

В октябре 1967 года в нем открыт отдел коммунистического подполья Музея героической обороны и освобождения Севастополя. На стендах — многочисленные документы, фотографии, личные вещи подпольщиков. Внимание посетителей привлекают подземная типография, отдельные номера газеты «За Родину!» и листовки, которые печатались в типографии и распространялись среди советских людей в тылу врага, тайники, где хранилось оружие и газеты.

Мы прощаемся с городом. На развилке машина поворачивает на Ялтинское шоссе. Впереди виднеется вонзившийся в небо высокий 28-метровый обелиск.

Сапун-гора... О ней сложены легенды, поются песни. Это земля героев. Она обильно полита кровью советских воинов, овеяна немеркнущей славой их подвигов.

Здесь ежегодно бывают сотни тысяч советских людей. Сюда на свидание со своей боевой юностью со всех концов страны приезжают ветераны минувшей войны. На этой священной земле перед памятью павших героев пионеры-юнармейцы дают клятву до конца жизни быть верными нашей Родине, идти дорогой отцов и дедов, умножать революционные, боевые и трудовые подвиги нашего народа, быть верными делу великого Ленина, нашей Коммунистической партии...

По длинной аллее, что пролегла через парк Славы, пройдем к музею. Парк создан в честь героев освобождения Севастополя.

Здание диорамы «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года».

Справа и слева — памятники, воздвигнутые советскими воинами вскоре после освобождения Севастополя в память погибших боевых товарищей.

Аллея выходит к обелиску Славы, установленному на вершине Сапун-горы. Он был сооружен в 1944 году по проекту архитектора, военного инженера А. Д. Киселева; в 1962 году реконструирован.

На обелиске слова, которые звучат как реквием погибшим героям:

Слава вам, храбрые, слава, бесстрашные! Вечную славу поет вам народ! Доблестно жившие, смерть сокрушившие, Память о вас никогда не умрет.

На мемориальных досках названия и номера армий, соединений армии и флота, частей и подразделений, участвовавших в освобождении Севастополя.

Героические события тех дней воскрешает диорама «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года».

Диорама, увековечившая подвиг героев освобождения Севастополя, самая большая в стране. Автор ее — заслуженный деятель искусств РСФСР П. Т. Мальцев. Вместе с ним работали художники-панорамисты Г. И. Марченко и Н. С. Присекин. Здание диорамы построено по проекту севастопольского архитектора В. П. Петропавловского. Диорама открыта 4 ноября 1959 года.

На огромном полотне (длина его 25 м, высота 5,5 м) запечатлен решающий момент боя за Сапун-гору 7 мая 1944 года.

У здания диорамы образцы орудий, танков и другой боевой техники, которой были вооружены Советская Армия и Военно-Морской Флот в период Великой Отечественной войны. Восстановлена и часть оборонительных сооружений врага на Сапун-горе.

После осмотра диорамы не спешите покинуть Сапун-гору. Посмотрите, какая величественная картина открывается отсюда, с верхней кромки Сапун-горы, на долину Золотая балка, покрытую огромным ковром виноградников, на высотки и горы, уходящие вдаль! Пусть они еще и еще раз воскресят в вашей памяти героические события, разыгравшиеся на этой сегодня мирной и тихой земле. Пусть навсегда в вашем сердце останется память о тех, кто отдал свою жизнь за наше счастье, кому обязаны мы мирными рассветами.

Ежегодно 9 мая, когда страна отмечает День Победы, в Севастополе особенно многолюдно: праздник Победы совпадает с днем освобождения города.

Праздничный Севастополь.

В этот весенний день на покрытой изумрудной зеленью Сапун-горе собираются тысячи севастопольцев — жители города-героя, моряки Краснознаменного Черноморского флота, а также многие из тех, кто не живет ныне в Севастополе, но с гордостью считает себя севастопольцем: он был в рядах его защитников, освобождал город в сорок четвертом.

В этот день в воспоминаниях героев вновь оживают немеркнущие страницы битвы за Севастополь еще и еще раз звучит призыв: люди, будьте бдительны!

Как и прежде, Севастополь несет свою бессменную боевую вахту на южном рубеже Родины.

Город-воин, город-труженик всегда на посту!

СПРАВОЧНЫЙ ОТДЕЛ

Автозаправочные пункты — ул. Кошевого, 1, тел. 2-22-56, 2-й км Балаклавского шоссе, тел. 2-30-82; 3-й км Балаклавского шоссе, тел. 2-46-41.

Бюро добрых услуг — ул. Новороссийская, 4, тел. 2-08-16.

Вокзалы:

автовокзал — пл. Ревякина, тел. 6-63-32 (заказ такси);

железнодорожный — тел. справочного бюро — 6-91-0-9 и 6-60-74;

морской — справочное бюро и касса, тел. 2-40-82.

Гостиницы:

«Севастополь» — просп. Нахимова, 8, тел. дежурного администратора 2-26-36 и 9-00-31, доп. 1-83;

«Украина» — пл. Ушакова, тел. дежурного администратора 9-63-33 и 2-21-27,

«Приморская» — Центральный рынок, тел. дежурного администратора 2-32-33;

филиал гостиницы «Украина» — ул. Азовская, 37а, тел. 2-26-52.

Кассы:

авиакассы — ул. Гоголя, 29, тел. 2-24-54;

городская железнодорожная  — ул. Гоголя, 29, тел. 2-30-77.

Кафе, столовые, шашлычные

Центральная часть города:

ул. Б. Морская, 8, 15 и 50, ул. Ленина, 31 и 33 (диетическая), просп. Нахимова, 7 и 21, Центральный рынок, Приморский бульвар, ул. Гоголя, 14, ул. Коммунистическая, 2/5, Балаклавское шоссе, 31.

Корабельная сторона:

Малахов курган, ул. Яблочкова, 8, Корабельный спуск, 8, 2-я Бастионная, ул. Горпищенко, 43 и 66, Рабочая 3, 9 и 31, Менжинского, 1, адм. Макарова, 29.

Северная сторона:

Леваневского, 18 и 28, ул. Богданова.

Междугородная телефонная станция — ул. Б. Морская, 12, тел. справочной 2-23-30. стола заказов 0-7.

Музеи:

Государственный музей героической обороны и освобождения Севастополя:

панорама «Оборона Севастополя 18541855 гг.»

— Исторический бульвар, тел. 2-40-06, 2-29-26, 2-28-79;

диорама «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года»

— Сапун-гора, тел. 2-45-93, 9-82-36.

Малахов курган

— Корабельная сторона, тел. 6-67-51;

Дом подпольщиков

— ул. Ревякина, 46 тел. 6-65-60.

Музей Краснознаменного Черноморского флота

— ул. Ленина, 7, тел. 2-22-89.

Херсонесский государственный историко-археологический музей,

тел. 2-44-00.

Художественный музей

— тел. 2-31-25.

Почтамт. Центральный телеграф — ул. Б. Морская, 21.

Рестораны:

«Волна» — Приморский бульвар;

«Приморский» — ул. Ленина, 8;

«Дорожный» — ж.-д. вокзал;

«Крым» — Рабочая, 3: при гостиницах

«Севастополь» — набережная Корнилова;

«Украина» — пл. Ушакова.

Сберегательная касса (центральная) — ул. Б. Морская, 41.

Стол находок — Пушкина, 10.

Театры:

драматический им. Луначарского

— просп. Нахимова, 6, тел. администратора 2-43-30;

драматический Черноморского флота

— пл. Ушакова, тел. администратора 2-33-95;

Дом офицеров КЧФ

— ул. Ленина, 9.

Турбазы:

ВЦСПС — Учкуевка, тел 9-10-49;

Детская — ул. Суворова, 20, тел. 2-49-43;

Дома офицеров КЧФ

— тел. 9 10-92.

Экскурсионное бюро:

Исторический бульвар, тел. 2-51-10, 2-51-32, 2-25-57.


Примечания

1

Точнее, Александровский сад. [Прим. lenok555

2

Редут — сомкнутое квадратное или многоугольное полевое укрепление, окруженное наружным рвом или бруствером. 

3

Люнет — полевое укрепление, состоявшее обычно из одного—двух валов (брустверов) с рвом впереди и с боков и открытое с тыла. 

4

По другим источникам: «Благодетели мои, в штыки! За мною! Дивизия идет на помощь!» [Прим. lenok555]

5

Точнее, «1 (12) сентября 1854 года», т. к. в XIX веке разница между старым и новым стилем составляла 12 дней! [Прим. lenok555]