antique_ant Аристофан Плутос

Комедия поставлена в 388 г. до н. э. в состязании с участием еще четырех поэтов. Результаты состязаний неизвестны.

Композиция комедии характеризуется почти полным разрывом с хоровой традицией. Хор играет здесь еще меньшую роль, чем в «Женщинах в народном собрании». Ему отведены всего две строфы в конце парода, также превратившегося в диалогическую сцену. Агон теряет свою прежнюю форму и становится одним из эпизодов комедии, отличающимся от остальных лишь стихотворным размером (анапесты) и заключительным речитативом. Парабасы нет.

2010-03-02 ru el В. Холмский В. Ярхо
Ewgeny doc2fb, FB Editor v2.0, FictionBook Editor 2.4 2010-03-02 Ewgeny 15409B6E-ADA6-4DB3-9680-861A99A27F2D 1.0

v 1.0 – Отсканировал, оформил FB2, вычитал, исправил ошибки. Ewgeny.

Аристофан. Комедии. В 2 т. Т.2 Искусство М. 1983 Комментарии В. Ярхо

Аристофан

Плутос

Действующие лица

Карион раб

Хремил старик земледелец

Плутос бог богатства

Хор стариков земледельцев

Блепсидем друг Хремила

Бедность

Жена Хремила

Честный человек

Доносчик

Старуха

Юноша

Гермес

Жрец Зевса

Пролог

Хремил, увенчанный лавровым венком, и его раб Карион, тоже с венком на голове, идут за слепым стариком в лохмотьях. У Кариона в руках корзина с остатками жертвенного угощения.

Карион

(приостанавливается)

О Зевс, о боги! Что за наказание Принадлежать хозяину безумному! Пусть раб дает советы превосходные, Да господин их не желает слушаться, – Терпи, слуга, за это неприятности! Ведь раб владеть не смеет телом собственным, Кто нас купил, тому мы богом вверены. Что так, то так. Но все же бога Локсия,[1] С треножника златого говорящего, Упреком упрекаю справедливым: он, Целитель и пророк, как слышно, опытный, Дал от себя уйти чуть не в безумии Хозяину. Ведь вот он за слепым идет, А должен был бы за собой вести его, Ведь зрячие всегда поводыри слепых! А этот – сзади сам идет и мне велит. И ни словца в ответ мне не прохрюкает!

(Хремил грозит ему.)

Так нет же вот, молчать теперь не стану я, О господин, и если не ответишь мне, Зачем идем за ним – беды наделаю! Ведь не прибьешь меня: венок – защита мне![2]

Хремил

Коль станешь досаждать, то отниму венок. Заплачешь ты тогда!

Карион

Все вздор, и от тебя Не отвяжусь, пока не объяснишь: кто он?

(Указывает на слепого, который присел на камень в отдалении.)

Узнать хочу, тебе ж добра желаючи.

Хремил

(останавливаясь)

Ну, так и быть, скажу. Из всех рабов моих Я ведь тебя считаю за сквернейшего.

(Помолчав.)

Благочестив и справедлив я был всегда, Но был и беден и несчастлив…

Карион

Знаю я!

Хремил

Кто ж богател? Безбожники, ораторы, Доносчики и негодяи.

Карион

Правильно!

Хремил

И вот пошел спросить я у оракула, Не о себе, несчастном неудачнике, – Ведь стрел в колчане жизни не осталося, – Спросить о сыне о моем единственном: Не лучше ли ему вступить на новый путь, Не лучше ль стать мошенником, обманщиком? Полезны в жизни, вижу, эти качества.

Карион

И что ж промолвил Феб из-под венков своих?[3]

Хремил

Так слушай же. Ответ оракул ясный дал: Кого, из храма выйдя, встречу первого, За тем я должен неотступно следовать И убедить его со мною в дом войти.

Карион

(указывая на слепого)

И этого ты первым встретил?

Хремил

Этого.

Карион

Неужто ты не понял прорицания? Глупец! Сказал тебе ведь бог отчетливо, Чтоб нравам здешним сын твой в жизни следовал.

Хремил

Ты думаешь?

Карион

Слепому ясно, кажется, Что в наши дни нет ничего полезнее, Чем ничего не делать в жизни путного.

Хремил

Не может быть! Не в этом смысл пророчества! Тут глубже мысль, тут скрыто что-то большее. И если б мы могли узнать от этого,

(показывает на слепого)

Кто он, зачем пришел и в чем нуждается, Мы разгадать смогли бы прорицание.

Карион

(слепому, грубо)

Эй ты, старик! Кто ты таков? Ответь живей, Не то начну я по-иному спрашивать!

Слепой

Чтоб ты пропал!

Карион

Ого, хозяин, понял ты, Что он за человек?

Хремил

Тебе сказал, не мне: Невежливо ты, грубо начал спрашивать.

(Ласково, слепому.)

Послушай, друг, я человек порядочный, Ответь мне…

Слепой

Будь ты проклят, говорю тебе!

Карион

(ехидно)

Прими, хозяин, мужа и пророчество!

Хремил

(слепому)

Клянусь Деметрой, ты еще раскаешься!

Карион

(грозно подступает к слепому)

Ответь, подлец, не то жди смерти подлой ты!

(Схватывает его.)

Слепой

О, если б от меня вы отвязались!

Хремил

Нет!

Карион

Хозяин, наилучший я подам совет: Я отведу его на гибель подлую. Над пропастью его поставлю, сам уйду – Пускай себе он сломит шею, падая!

Хремил

Веди скорей!

Слепой

Нет, нет!

Хремил

Так отвечай тогда!

Слепой

Но стоит вам узнать, кто я, – так горе мне! Тогда меня вы, знаю, не отпустите.

Хремил

Лишь пожелай – клянусь, тебя мы выпустим!

Слепой

Пустите же сперва.

Хремил

(переставая его держать)

Вот, отпустили мы.

Слепой

(опять садится на придорожный камень)

Так слушайте. Сказать мне вам приходится То, что сперва хотел я утаить от вас: Ведь я – сам Плутос!

Карион

Как?! Ах ты, негоднейший Из всех людей! Богатство – ты! И ты молчал?

Хремил

Как, Плутос – ты? В таком обличье жалостном? О Аполлон! О божества священные! О Зевс! Как, как? Ты в самом деле он?

Плутос

Ну да!

Хремил

Ты самый?

Плутос

Да, я самый!

Хремил

Так откуда же Идешь такой ты грязный?

Плутос

От Патрокла я,[4] Который с дня рождения не моется.

Хремил

А почему ты слеп? Что за беда стряслась?

Плутос

Зевс ослепил меня, всем вам завидуя. Ребенком я однажды пригрозил ему, Что посещать я стану только праведных, Разумных, честных: он и ослепил меня, Чтоб никого из них я различать не мог. Настолько людям честным он завидует!

Хремил

А между тем ведь Зевса чтят лишь добрые И честные!

Плутос

Конечно.

Хремил

А поэтому Ты, зрячим став, захочешь ли, как ранее, Всех негодяев избегать?

Плутос

Конечно же!

Хремил

И поспешишь к порядочным?

Плутос

Немедленно! Давным-давно уже ведь их не видел я.

Хремил

(смотрит на зрителей)

Что ж странного! Я – зрячий, да не вижу их!

Плутос

(встает)

Пустите же. Всё обо мне узнали вы.

Хремил

Тем более теперь в тебя мы вцепимся!

Плутос

Не говорил ли я, что неприятности Вы причините мне?

Хремил

Молю – послушайся, Не покидай меня. Ведь нравом лучшего Ты мужа не найдешь, хоть обыщи весь свет. Свидетель Зевс, один такой я, нет других!

Плутос

Все так твердят! Но стоит им найти меня И в самом деле стать людьми богатыми, Как тотчас превосходят всех негодностью.

Хремил

Пусть так: но ведь не все же люди – подлые?

Плутос

(собираясь уходить)

Клянуся – все до одного!

Карион

Раскаешься!

Хремил

(останавливая его)

Когда узнаешь ты, какое счастие Найдешь, у нас оставшись, передумаешь! Надеюсь я, надеюсь, с божьей помощью,[5] От этой слепоты освободить тебя И зрячим сделать…

Плутос

(испуганно)

Нет, не делай этого! Я не хочу стать снова зрячим.

Хремил

(изумленный)

Что с тобой?

Карион

Вот человек, природою обиженный!

Плутос

Узнает Зевс, что вы, глупцы, задумали, – Меня погубит.

Хремил

Он тебя давно сгубил: В потемках ты блуждаешь, спотыкаешься.

Плутос

Быть может… Но боюсь его ужасно я.

Хремил

И вправду, ты – из всех божеств трусливейший! Да знаешь ли, что Зевсову владычеству И всем его перунам вместе – грош цена, Как только ты прозришь хоть на мгновение?

Плутос

Ах, замолчи, несчастный!

Хремил

Будь спокоен, друг! Я докажу тебе, что Зевса много ты Сильней.

Плутос

Докажешь? Ты?

Хремил

Клянусь всевышними!

(Кариону.)

Скажи, что над богами Зевсу власть даст?

Карион

Конечно, деньги. Их ведь много у него.

Хремил

А кто, скажи, ему дает их?

Карион

(указывая на Плутоса)

Этот вот.

Хремил

Не чрез него ль и жертвы получает Зевс?

Карион

Да, и при том все о богатстве молятся.

Хремил

Не этот ли всему причина? Трудно ли Все прекратить, лишь только пожелает он?

Плутос

Как так?

Хремил

А так, что в жертву принести нельзя Быка, лепешку иль другое что, коль ты Не пожелаешь.

Плутос

Почему?

Хремил

Поэтому! Да кто ж купить что сможет, если ты не дашь Ему на это денег? Значит, Зевса власть, Коль в чем он виноват, низвергнуть можешь ты.

Плутос

Как? Я причина жертв, что Зевсу воздают?

Хремил

Клянуся – да! Все славное, прекрасное, Что радует людей, тобой рождается: Нет ничего, богатству не подвластного.

Карион

А я вот стал рабом из-за безденежья,[6] Из-за того, что у меня богатства нет.

Хремил

А вот гетеры, говорят, коринфские,[7] Пристань к ним бедный, так они внимания Не обратят совсем, а для богатого Вертеть сейчас же начинают задницей.

Карион

И мальчики, как слышно, то же делают – Не по любви, а по корыстолюбию.

Хремил

Да, мальчики развратные; хорошим же Не надо денег вовсе.

Карион

Что ж им надобно?

Хремил

Кому – коня, кому – собак охотничьих.

Карион

Стыдятся, видно, деньги прямо требовать; Название не то, да те же мерзости.

Хремил

Ремесла все даны нам не тобою ли? Искусства все не чрез тебя ль открыли мы?

(Показывает на зрителей.)

Смотри: вон тот – тачает сапоги весь день…

Карион

(подхватывая)

А тот – кузнец, а тот – древообделочник…

Хремил

(перебивая)

Тот – ювелир, и ты ж ему дал золото…

Карион

(так же)

А этот вором стал, а этот – взломщиком…

Хремил

(так же)

Тот – чешет шерсть…

Карион

(так же)

А вон и сукновал сидит.

Хремил

(так же)

А тот – дубильщик…

Карион

(так же)

Тот – торгует овощью…

Хремил

(так же)

Без помощи твоей – беда развратнику!..

Плутос

Несчастный я! Я в полном был неведенье!

Карион

(обращаясь к Плутосу)

Персидский царь кичится не тобою ли? Не ты ль ведешь народное собрание?[8]

Хремил

Не ты ль, скажи, триеры снаряжаешь нам?

Карион

Не ты ль содержишь нам войска коринфские?[9] Памфил не без тебя ли горько плачется?

Хремил

Не плачутся ль Памфила прихлебатели?[10]

Карион

Агиррий разве не из-за тебя кряхтит?

Хремил

Не для тебя ль Филепсий стал рассказчиком?[11] Не чрез тебя ль союз наш с египтянами?[12] Не чрез тебя ль Лаисы к Филониду страсть?[13]

Карион

А башня Тимофея…[14]

Хремил

(перебивая)

Провались ты с ней! Так не тобой ли это все свершается? Запомни же, что ты всего единственный Виновник – и дурного и хорошего.

Карион

И на войне тот будет победителем, На стороне кого ты сам находишься.

Плутос

И я один все это совершать могу?

Хремил

Свидетель Зевс, и много больше этого. Тобой одним лишь не бывают сытыми, А всем другим на свете пресыщаются: Любовью…

Карион

Хлебом.

Хремил

Музыкою.

Карион

Лакомством.

Хремил

Почетом.

Карион

Пирожками.

Хремил

Славой.

Карион

Фигами.

Хремил

Тщеславьем.

Карион

Кашей.

Хремил

Властью.

Карион

Чечевицею.

Хремил

Но никогда никто сыт не бывал тобой. Кто завладел талантами тринадцатью, Тот только и мечтает о шестнадцати; Получит их – о сорока он думает, Иначе, говорит, ему и жизнь не в жизнь!

Плутос

Мне кажется, всё верно говорите вы. Но одного боюсь…

Хремил

Чего ж боишься ты?

Плутос

Пусть правы вы, пусть силой обладаю я, Да как мне подчинить ее себе опять?

Хремил

Клянусь, недаром стало поговоркою: «Трусливое богатство»!

Плутос

Нет! С досады так Какой-то взломщик вздумал оболгать меня, Когда из дома ничего украсть не смог. Найдя все крепко-накрепко затворенным, Он трусостью назвал предусмотрительность.

Хремил

Теперь ты можешь больше не заботиться; На дело если только сам решишься ты, Насквозь все будешь видеть, как Линкей-герой.[15]

Плутос

Ты, смертный человек, и это сделаешь?

Хремил

Надеждой обнадежил не напрасною Меня сам Феб в священном лавра шелесте.[16]

Плутос

(испуганно)

Как? Он все тоже знает?

Хремил

Разумеется!

Плутос

Смотрите же!

Хремил

Ты можешь не тревожиться! Но твердо знай: хотя б мне умереть пришлось, Так сделаю!

Карион

И я, когда захочешь ты…

Хремил

Немало мы еще найдем союзников, Почтенных, только хлеба не имеющих…

Плутос

Ай-ай! Плохих готовишь нам союзников!

Хремил

Ничуть, ведь ты сперва разбогатеть им дашь!

(Кариону.)

А ты беги скорей!

Карион

Куда бежать велишь?

Хремил

Соседей-пахарей зови, найдешь их там, На их полях, в работе утомительной. Скажи, пускай идти сюда торопятся, Чтоб разделить богатство всем нам поровну.

Карион

Бегу сейчас.

(Указывая на корзину.)

А из домашних кто-нибудь Пусть заберет мясца кусочек этот вот.

Хремил

Давай, я позабочусь. Ну, беги скорей!

Карион убегает.

А ты, о Плутос, всех божеств сильнейшее, Войди сюда со мною. Здесь мой дом стоит, Который ты сегодня же богатствами Наполнить должен, правдой иль неправдою.

Плутос

Клянусь богами я, что в каждый новый дом Вхожу всегда с великой неохотою: Добра еще от этого мне не было. Когда случайно к скряге попадаю я – Меня он в землю закопать торопится; Заявится к нему пусть честный друг тогда, Просить взаймы деньжонок хоть немножечко, Клянется жизнью он, что не видал меня. А если к моту мне попасть случается, Меня на кости и на баб изводит он И за дверь скоро выгоняет голого.

Хремил

Ты, значит, граждан не встречал умеренных; А я всегда был из числа таких людей. Я бережлив бываю, как никто другой, А надобно, так я и расточителен. Войдем же в дом: мне хочется, чтоб видели Тебя моя жена и сын единственный; Люблю его, но все ж тебя люблю сильней.

Плутос

Ну что ж, войдем!

Хремил

Всю правду я сказал тебе.

Входят в дом.

Парод

Вдали показывается хор земледельцев, которых ведет Карион.

Карион

О вы, делившие хлеб-соль так часто с господином. Друзья-сограждане его, любители трудиться. Скорей, скорей спешите вы, совсем не время медлить, А время вам теперь как раз явиться на подмогу.

Предводитель хора

Да разве сам не видишь ты, что уж из сил последних Давно спешим мы, старики бессильные, как можем. Ты, верно, хочешь, чтобы я бежал, а сам не скажешь, Зачем меня хозяин твой сюда призвал сегодня.

Карион

Я все давно сказал тебе, ты сам не хочешь слушать. Хозяин объявить велел, что жить вам будет сладко, Что вы избавитесь теперь от жизни тяжкой, мрачной.

Предводитель хора

Да что за дело, не пойму, взялось оно откуда?

Карион

Ах, что за бестолочь! Пришел сюда старик – весь грязный, Согбенный, жалкий, сморщенный, плешивый и беззубый, И даже, небом я клянусь, немного искалечен.

Предводитель хора

(не расслышав)

О, повтори! Златая весть! Премного обеспечен? Сказать ты хочешь, у него с собой есть денег куча?

Карион

Да, старческих-то немощей, наверно, будет куча!

Предводитель хора

Уж не морочишь ли ты нас, надеясь увернуться И безнаказанно уйти? Ведь у меня есть палка!

Карион

Что ж, вы считаете меня бездельником врожденным И думаете, что совсем не говорю я правды?

Предводитель хора

Ишь, важно как заговорил! Смотри, чтоб не заплакать! Давно, мой милый, по тебе соскучились колодки!

Карион

В гробу суди! Такой тебе теперь выходит жребий. Что ж не спешишь? Ведь сам Харон тебе жетон вручает!

Предводитель хора

Чтоб лопнул ты! Наглец какой, обманщик от рожденья, Морочишь нас, а толком сам никак не растолкуешь, Зачем хозяин твой велел сюда нас нынче вызвать. Устали мы, нам недосуг, но все ж сюда охотно Пришли мы, много луковиц дорогой пропустивши.[17]

Карион

Не буду более скрывать. Привел к себе, о старцы, Хозяин бога Плутоса – он всех обогатит вас!

Предводитель хора

Неужто это правда, мы теперь разбогатеем?

Карион

Мидасами вы станете, ушей лишь не хватает.[18]

Предводитель хора

И сладостно, и весело, и хочется плясать мне На радости… Ах, если бы все это было правдой!

Карион

Строфа 1

Треттанело́![19] И сам хочу изобразить Киклопа я: Вот так ногами путаясь, вот так ногами топая, Веду вас. Деточки, живей! Перекликайтесь сами: Вы блейте, сбившись кучами! Вперед, козлы вонючие! Вверх фаллосы! Эй вы, козлы, мы пьяны будем с вами!

Предводитель хора

Антистрофа 1

Третанелло́! Ну, а вот мы найдем тебя, Киклопа-то, И, блея овцами, тебе уж причиним мы хлопоты! И грязного и пьяного тебя мы под кустами Найдем, когда пасешь стада И где-нибудь заснешь, – тогда, Взяв обожженный кол большой, в твой глаз вонзим мы сами.

Карион

Строфа 2

А я так стану Киркой той, что растирала зелья![20] В Коринфе как-то раз она дружочков Филонида Уговорила, как свиней, Пожрать растертый кал, сама его им намесила… Так подражать я буду ей! Вы веселитесь, хрюкая, бегите вслед за матерью – За мною, поросята!

Предводитель хора

Антистрофа 2

Тогда тебя мы, Кирку ту, что растирала зелья, Что может обморачивать друзей да куролесить, С весельем мы тебя возьмем, Чтоб, как Лаэртов сын, тебя нам за ноги повесить;[21] И калом мы твой нос натрем. Ты ж, как дырявый Аристилл, тогда козлом проблеешь нам: «За мною, поросята!»

Карион

(приостанавливаясь)

Ну, хватит! Надо прекратить теперь нам эти шутки; К другому представлению пора вам обратиться. А я домой хочу пойти, Тихонько хлеба с мясом взять, Чтоб не видал хозяин. Жевать я буду – вот моя на будущее помощь.

(Уходит.)

Хор пляшет.

Хремил

(выходит из дома)

«Сограждане! Пусть радость вам сопутствует!» – Такой привет уж стар, и век свой отжил он. Приветствую вас просто. Ведь охотно вы Пришли; с трудом и все ж без промедления, Чтобы во всем мне оказать содействие И чтоб самим спасителями бога стать.

Предводитель хора

Не бойся, друг! Увидишь, сущий я Арес![22] Когда за три обола мы в собрании Толкаемся, то странно было б, если б я Из рук своих отнять позволил Плутоса.

Хремил

А вот сюда, я вижу, Блепсидем идет. Об этом нашем деле он наверное Услышал: вот шагает он, торопится.

Эписодий первый

Блепсидем

(входит, рассуждая сам с собой)

В чем дело тут? Каким же это способом Разбогател Хремил внезапно? Верить ли? А между тем, клянусь Гераклом, шумная Идет молва в цирюльнях средь собравшихся, – Внезапно-де Хремил богатым сделался! Но если так, всего мне удивительней, Что он, в удаче, все ж друзей к себе зовет! В стране у нас ведь это не в обычае!

Хремил

Не утая, скажу: со дня вчерашнего, О Блепсидем, дела мои поправились И есть чем поделиться. Ты ж – мой старый друг.

Блепсидем

Так слухи верны – ты богатым сделался?

Хремил

Я стану им, как только соизволит бог. Но есть – да, есть – опасность в предприятии!..

Блепсидем

Какая же?

Хремил

(нерешительно)

Такая…

Блепсидем

Договаривай!

Хремил

Удастся нам свершить – так наше счастие, А если нет – так будем мы раздавлены…

Блепсидем

Гм! Дело-то, по-видимому, тяжкое! Не нравится мне это. Неожиданно Разбогатеть безмерно так и трусить так: Уж, видно, мало сделал ты хорошего!

Хремил

При чем тут я?

Блепсидем

(тихо, отводя его в сторону)

А так: уж не украл ли ты Там, в храме бога,[23] серебра иль золота И вот теперь, быть может, в этом каешься?

Хремил

Хранитель Феб! Клянусь тебе, конечно, нет!

Блепсидем

Довольно вздор молоть, мой друг, все ясно мне!

Хремил

Ни в чем таком не смей подозревать меня!

Блепсидем

Увы! Где ж люди честные, разумные? Во всех сердцах – одно корыстолюбие!

Хремил

Ты сам безумным стал, клянусь Деметрою!

Блепсидем

С недавних пор как сильно изменился он!

Хремил

Клянуся небом, человек, рехнулся ты!

Блепсидем

Не смотрит он, глаза отводит в сторону, И ясно, что уж в чем-то он смошенничал.

Хремил

Я знаю, что ты лаешь: в долю просишься. Украл я, думаешь?

Блепсидем

Проситься в долю мне?!

Хремил

А дело здесь не в том, совсем в другом оно.

Блепсидем

(испуганно)

Не кража, значит, а грабеж?

Хремил

С ума сошел!

Блепсидем

И ничего чужого не присвоил ты?

Хремил

Да нет же.

Блепсидем

О Геракл! К чему же клонится Весь разговор? Сказать не хочет правды он.

Хремил

Ты обвиняешь, дела ж сам не ведаешь.

Блепсидем

Мой друг, пока еще не знают в городе, Готов помочь тебе. Не стану много брать, Чтоб рты заткнуть ораторам монетою.

Хремил

Клянусь богами, ты двенадцать мин с меня По-дружески возьмешь, а им лишь три отдашь.

Блепсидем

Я вижу на скамье для обвиняемых С женой, с детьми кого-то. Ветвь масличная В руках у них, – ну, Гераклиды чистые[24] Или Памфил, молящий о спасении.

Хремил

Да нет, несчастный ты! Людей порядочных, И нравственных, и честных в состоянии Богатством наделить я.

Блепсидем

Неужели же? Так много ты украл?

Хремил

О горе! Право же, Меня погубишь ты!

Блепсидем

Ты губишь сам себя!

Хремил

Нисколько, о глупец, когда богатство я Имею!

Блепсидем

Ты? Какое?

Хремил

Бога Плутоса!

Блепсидем

Где ж он?

Хремил

(указывая на дом)

Да там.

Блепсидем

Где?

Хремил

Дома.

Блепсидем

У тебя?

Хремил

Ну да!

Блепсидем

Да пропади совсем! Сам Плутос у тебя?

Хремил

Клянусь…

Блепсидем

Воистину?

Хремил

Да.

Блепсидем

Гестией клянись!

Хремил

Клянусь я богом Посейдоном!

Блепсидем

Как? Морским?

Хремил

А коль иной найдется, так иным клянусь!

Блепсидем

Так что ж ты Плутоса не шлешь к друзьям своим?

Хремил

Пока не в этом дело.

Блепсидем

Как? Делить его Не нужно?

Хремил

Нет. Сначала нужно…

Блепсидем

Что же, что?

Хремил

Нам сделать зрячим…

Блепсидем

Зрячим? Да кого ж, скажи?

Хремил

Кого же, как не Плутоса, – любым путем.

Блепсидем

Так он и вправду слеп?

Хремил

Слепой, клянусь тебе.

Блепсидем

Вот то-то он ко мне совсем не заходил!

Хремил

По милости богов зато теперь придет!

Блепсидем

А может быть, к нему врача бы нам позвать?

Хремил

Какой же врач найдется в нашем городе? Вознагражденья нет – так и леченья нет.

Блепсидем

Поищем!

(Обводит взглядом зрителей.)

Хремил

Что искать!

Блепсидем

Мне тоже кажется.

Хремил

Конечно, так. Но я придумал лучшее: Давай его положим в храм Асклепия.[25]

Блепсидем

Вот это так! Ты прав, клянусь богами я! Не мешкай же, а делай, что задумано.

Хремил

(направляясь к дому)

Иду.

Блепсидем

Спеши.

Хремил

Вот это я и делаю!

Хремил хочет уйти. Блепсидем направляется к хору. Обоих их останавливает торопливо идущая старуха страшного вида, в лохмотьях.

Эписодий второй

Старуха

(свирепо)

На дерзкое, преступное, безбожное Дерзнувшие, людишки вы несчастные, – Куда? Бежать? Нет, стойте!

Блепсидем

(в ужасе)

Помоги, Геракл!

Старуха

Вас, жалкие, я погублю безжалостно: Дерзнули вы на дерзость нестерпимую, Какой никто и никогда не пробовал, Ни человек, ни бог. За то – погибнете!

Хремил

(собираясь с духом)

Да кто же ты? Бледна, как привидение…

Блепсидем

Эриния, должно быть, из трагедии! Глядит она безумно и трагически…

Хремил

Нет факела у ней.

Блепсидем

Так ей достанется!

Старуха

Вы кем меня считаете?

Хремил

Кабатчицей Иль рыночной торговкою. Иначе бы Так не орала, раз тебя не трогают…

Старуха

Не трогают? А кто же дело страшное Затеял – изо всей страны изгнать меня?

Хремил

Тебе не остается ль преисподняя? Однако кто ты? Надо бы давно сказать.

Старуха

Я – та, что вам воздаст по праву нынче же За то, что вы изгнать меня задумали.

Блепсидем

Быть может, то соседняя трактирщица, Что в счет всегда мне ставит чарки лишние?

Старуха

Я – Бедность, та, что с вами много лет живет!

Блепсидем

(в ужасе хочет бежать)

Владыка Аполлон! О боги! Скрыться где?

Хремил

Эй, ты, куда? Трусливое животное, Постой!

Блепсидем

Нет, ни за что!

Хремил

Ты не останешься? Два мужа, от одной сбежим мы женщины?

Блепсидем

Пойми, несчастный, – Бедность это! Нет нигде На свете существа ее зловреднее.

(Снова хочет бежать.)

Хремил

Стой, стой, прошу!

Блепсидем

Клянусь, я не останусь здесь!

Хремил

(догоняет и хватает его)

А я скажу, что дела нет позорнее. Из всех тех дел, что мы на свете делаем, Чем бога одного бросать беспомощным И, струсив, убежать, не поборовшись с ней.

(Указывает на Бедность.)

Блепсидем

Да сила где и где у нас оружие? И где тот щит, где панцирь тот, которого В заклад не отнесла б она, проклятая!

Хремил

Не бойся. Знаю, что с ее характером Один лишь Плутос сладить в состоянии.

Бедность

Вы, грязные, дерзить и хрюкать смеете, Когда с поличным в страшном деле пойманы?

Хремил

А ты, мерзавка, пропади ты пропадом, Что здесь ругаешься? Тебя не трогают!

Бедность

По-вашему, меня вы не обидели, Пытаясь так устроить, чтобы Плутос ваш Опять прозрел?

Хремил

Да что же тут обидного, Когда для всех людей добро мы сделаем?

Бедность

Какое же добро, скажи?

Хремил

Какое же? Тебя, во-первых, из Эллады выгоним!

Бедность

Меня? Тогда какое же есть худшее Из зол, возможных для людей?

Хремил

Какое зло? Когда б забыли мы, что делать надо нам.

Бедность

На это вам я буду возражать сейчас. Сперва о главном: докажу, что я одна Для вас причиной всяких благ являюся, Что живы только мною вы. А если нет, То делайте со мной, что пожелаете!

Хремил

Ты смеешь это утверждать, о мерзкая?

Бедность

А ты – внимай! Легко я докажу тебе, Что ты во всем жестоко ошибаешься, Желая сделать праведных богатыми.

Хремил

О палки, о колодки! Не поможете ль?

Бедность

А ты не злись и не вопи, а выслушай!

Хремил

Да кто бы мог, такую вещь услышавши, Не возопить?

Бедность

Кто? Всякий благомыслящий!

Хремил

Ну, что ж, к какой мне пене присудить тебя, Коль проиграешь?

Бедность

Да к любой!

Хремил

Ну ладно же!

Бедность

Но если вы мне оба проиграете…

Хремил

(Блепсидему)

Достаточно ли будет двадцати смертей?

Блепсидем

Да, для нее. А нам и двух достаточно!

Бедность

Не медлите, вы их сейчас получите! Что ж можно возразить мне справедливого?

Агон

Предводитель хора

Только мудро должны говорить вы теперь, чтоб над ней одержать вам победу! Возражайте речами на речи ее и ни в чем не давайте ей спуска.

Хремил

Эпиррема

Ясно, кажется, всякому, думаю я, – и у всех одинаково мненье, – Справедливо, чтоб честные люди одни в благоденствии жизнь проводили; Негодяев же всех и безбожников всех да постигнет обратная участь! Ну так вот, всей душой к этой цели стремясь, мы с трудом наконец отыскали Благородное средство, прекрасную мысль, применимую к нашему делу. Если Плутос теперь станет зрячим у нас и не будет вслепую скитаться, Он к порядочным людям направит свой путь и уж их никогда не оставит, А дурных и безбожников будет бежать. И затем всех людей осчастливит, Их богатыми сделав, но в них сохранив благочестье и прежнюю честность. Ну, скажи, кто придумать бы мог для людей лучше что-нибудь этого плана?

Блепсидем

Да никто! И свидетелем этому – я.

(С пренебрежением указывает на Бедность.)

У нее и не спрашивай вовсе!

Хремил

Если только представить себе, как у нас жизнь людская теперь протекает, Кто ее не признает безумьем сплошным, а быть может, еще и похуже? Мы ведь знаем, что многие между людей негодяи, а все же богаты, И неправедно обогатились они; ну, а многие, будучи честны, Голодают, и терпят различное зло, и с тобой чуть не всю жизнь проводят. Утверждаю я: этому впредь не бывать, если Плутос, прозрев, уничтожит Вот тебя. И кто вступит на путь на такой – наибольшее благо даст людям.

Бедность

Изо всех из людей, видно, легче всего вас к безумству склонить удалося, Вас, двух старцев седых, сотоварищей двух в болтовне и пустых заблужденьях! Если б даже случилось, как хочется вам, – это вам не пошло бы на пользу! Да ведь если бы Плутос стал зрячим опять и раздал себя поровну людям, То на свете никто ни за что бы не стал ремесло изучать иль науку. А коль скоро исчезнет у нас ремесло и наука, то кто же захочет Иль железо ковать, или строить суда, или шить, или делать колеса, Иль тачать сапоги, иль лепить кирпичи, или мыть, иль выделывать кожу, Или, «плугом разрезавши лоно земли, собирать урожаи Деметры», Если сможете праздными жить вы тогда, ни о чем о таком не заботясь?

Хремил

Пустяки говоришь! Потому что над всем, что теперь перечисляла нам ты, Будут слуги, конечно, трудиться у нас.

Бедность

Да откуда же слуги возьмутся?

Хремил

Разумеется, купим за деньги мы их!

Бедность

Ну, а кто же займется продажей, Если денег у каждого будет хватать?

Хремил

Что ж, какой-нибудь, в жажде наживы, К нам приедет сюда фессалийский купец, ненасытный торговец рабами.

Бедность

Но, во-первых, не станет на свете никто заниматься торговлей рабами, Как вполне это ясно из слов из твоих. Кто ж захочет, владея богатством, За подобное дело приняться и жизнь подвергать постоянному риску?[26] Так что сам поневоле ты будешь пахать, и копать, и все прочее делать, И гораздо мучительней жизнь проводить, чем теперь…

Хремил

Чтоб тебе провалиться!

Бедность

А затем – не надейся, что будешь ты спать на кровати: кроватей не будет! На коврах? Тоже нет: кто захочет их ткать, сам достаточно денег имея? Благовонными маслами не умастишь ты невесту, вводя ее в дом свой, Не украсишь ее расточительно ты пестроцветно окрашенным платьем. Между тем что за польза богатыми быть, если радостей всех вы лишитесь? От меня ж получаете вы это все, в чем нуждаетесь, в изобилье: У ремесленника, как хозяйка, сижу в доме я и его принуждаю И нуждою и бедностью путь отыскать, чтобы денег на жизнь заработать.

Хремил

Да, уж ты! Что ты можешь хорошего дать? Разве только ожоги от бани, Только плач и стенанья голодных детей и голодных старух причитанья! О бесчисленных блохах, о вшах, комарах говорить я уж вовсе не стану, Их великое множество, над головой они вьются, жужжат, досаждают, Заставляют вставать бедняка, говоря: «Хоть голоден, а все ж подымайся!» И к тому ж вместо платья имеет бедняк лишь лохмотья, а вместо кровати – Сноп соломы, клопами кишащий; засни – так они тебя живо разбудят! И гнилую рогожу он вместо ковра постилает, а вместо подушки Он под голову камень побольше кладет, и питается он вместо булки Корнем мальвы, а вместо ячменных хлебов – пересохшими листьями редьки; От большого кувшина разбитого верх стулом служит ему; бок корчаги, Весь потрескавшийся, заменяет квашню. Ну, теперь доказал я наглядно, Что причиною многих, неслыханных благ для людей ты являешься, Бедность?

Бедность

Ты не жизнь бедняка описал, а, скорей, нищеты беспросветной обличье.

Хремил

Ну, конечно, недаром же Бедность зовем Нищеты мы сестрою родною.

Бедность

Вас послушать, окажется, что Фрасибул Дионисию равен, тирану![27] Нет, клянусь, не такая совсем моя жизнь, никогда и не будет такою. Участь нищего, как описал ты ее, в том, чтоб жить, ничего не имея; Участь бедного – быть бережливым всегда и всегда быть прилежным в работе, Нет избытка совсем у него, но зато не бывает ни в чем недостатка.

Хремил

Да, Деметрой клянусь, ты блаженную жизнь бедняка описала прекрасно: Век свой трудится он и гроши бережет, а умрет – и на гроб не оставит.

Бедность

Насмехаться пытаешься ты и острить, уклоняясь от дельного спора, И не знаешь того, что не Плутос, а я помогаю стать лучшими людям И душою и телом. Ведь вот: от него, от богатства, – подагрики люди, Толстопузые и толстоногие все, разжиревшие до безобразья; У меня ж – сухощавы, страшны для врагов и с осиною талией тонкой.

Хремил

Верно, с голоду сохнут они у тебя, вот откуда и талии тонки.

Бедность

А теперь речь о нравственности поведу и немедленно вам докажу я, Что пристойность и скромность со мною живут, а с богатством – одна только наглость.

Хремил

Ну, конечно! Ведь скромно вполне – воровать и устраивать кражи со взломом!

Блепсидем

Вору надо скрываться, и, Зевсом клянусь, разве это – не высшая скромность?

Бедность

Посмотрите теперь на ораторов вы в государстве: пока они бедны, То с народом своим, с государством они поступают всегда справедливо; Но лишь станут богаты, казну обобрав, – справедливость их тотчас исчезнет; Строят козни они против граждан своих, поступают враждебно с народом.

Хремил

Это все ты не ложно теперь говоришь, хоть при этом и сильно злословишь: Что ж из этого? Нечего нос задирать, берегись, как бы после не плакать. Если нас пожелаешь ты все ж убедить, будто бедность гораздо желанней, Чем богатство.

Бедность

А ты мне на речи мои возразить ничего не умеешь, Трепыхаешься только да вздор говоришь.

Хремил

Отчего ж тебя все избегают?

Бедность

Оттого, что я лучшими делаю их. И на детях ты можешь наглядно Это видеть: они ведь бегут от отцов, хоть отцы и желают им блага. Да, нелегкая это задача всегда – распознать, где и в чем справедливость!

Хремил

Ты, пожалуй, готова сказать, что и Зевс распознать не умеет благое: Ведь богатством не малым владеет он сам!

Блепсидем

(указывая на Бедность)

А вот эту на нас насылает!

Бедность

Гноем басен прадедовских, жалкие вы, залепило обоим вам разум! Ну, конечно, Зевс беден! И это я вам докажу как нельзя очевидней. Если Зевс сам богат, отчего же тогда он, создав Олимпийские игры, На которые эллинов всех и всегда через каждые пять лет сзывает, Отчего же тогда победителей он в состязанье, борцов украшает Лишь масличным венком? Золотым должен был увенчать бы, имей он богатство!

Хремил

Ну, не ясно ль вполне, что так делает Зевс потому, что он ценит богатство? Сберегает его; расточать же его он желанья совсем не имеет: Победителям он пустяки лишь дает, а богатство себе оставляет.

Бедность

Вещь постыднее бедности хочешь ему приписать ты, когда полагаешь, Что, владея богатством, немалым притом, Зевс настолько и скуп и корыстен.

Хремил

Ах, проклятая! Зевс пусть погубит тебя, увенчавши венком из маслины!

Бедность

Так посмейте ж еще утверждать, будто все, что есть только благого на свете, – Не от Бедности!

Хремил

Что ж! У Гекаты самой нам об этом теперь остается Разузнать: что же лучше – богатым ли быть или бедным? Пускай она скажет, Как богатые люди в указанный день каждый месяц приносят еду ей И как бедные сразу всю эту еду похищают, не дав и поставить… Однако – сгинь! Не хрюкай ты Ни словечка больше! Не убеждай – не убедишь!

Бедность

О Аргос, их речам внемли![28]

Хремил

Павсона-друга призови![29]

Бедность

Что ж мне, горькой, делать?

Хремил

Скорей проваливай от нас!

Бедность

Куда же мне деваться?

Хремил

Колодки ждут тебя! Спеши! Нечего тут медлить!

Бедность

Однако знайте, вы меня Обратно позовете!

Хремил

Тогда придешь, теперь же сгинь: Ведь лучше мне разбогатеть, А Бедности – башку сломить!

Блепсидем

Богатым быть хочу, о Зевс, С детьми, с женою пировать! Когда же, умастившись, Пойду домой из бани, – Плевать хочу на ремесло, Да и на Бедность тоже!

Выгоняют Бедность вон.

Хремил

Ну, наконец ушла от нас проклятая! Теперь скорей возьмем с собой мы Плутоса И поведем – положим в храм Асклепия.

Блепсидем

Не станем медлить, чтобы снова кто-нибудь Не помешал нам в замысле задуманном.

Хремил

(зовет)

Эй, Карион, подстилку выноси сюда, И Плутоса веди, как то положено, И все возьми, что дома приготовлено.

Карион выводит слепого Плутоса. Все уходят, хор пляшет.

Эписодий третий

Карион

(вбегает)

О мужи-старцы! На Тезейских празднествах[30] Похлебку вы хлебали часто коркою,[31] Вам счастие теперь, вам радость выпала, А с вами всем, кто в жизни шел путем добра!

Предводитель хора

Что доброго принес ты, друг друзей своих? Ты, видно, к нам пришел, как вестник радости!

Карион

Счастливо жизнь хозяина сложилася. А Плутоса – еще того счастливее: Слепой прозрел, блестят теперь глаза его, По милости Асклепия-целителя.

Предводитель хора

Готов я от радости громко кричать!

Карион

Да, радуйтесь, хотите ль, не хотите ли!

Хор

Восславим отца прекрасных детей, Асклепия, свет для смертных.[32]

Шум, радостные крики. Из дома выходит жена Хремила.

Жена

Что тут за крик такой? Уж нет ли весточки Какой-нибудь хорошей? Ведь давно уже Я, сидя дома, ожидаю этого.

Карион

Скорей, скорей, хозяйка, выноси вино И пей при всех, – винцо, я знаю, любишь ты, – Ведь блага все тебе несу охапками!

Жена

Да где ж они?

Карион

Из слов моих узнаешь все.

Жена

Так расскажи скорей, что хочешь рассказать.

Карион

Ну, слушай же теперь; я всю историю От головы до пяток изложу тебе.

Жена

Ах, головы не тронь моей!

Карион

Не хочешь ты Добра себе?

Жена

Нет, не хочу историй я!

Карион

Как только мы ко храму бога прибыли,[33] Ведя того, кто был тогда несчастнейшим, Теперь же стал блаженным и счастливейшим, – Сперва мы взяли, к морю повели его, Потом омыли…

Жена

Зевс свидетель, счастлив был Слепой старик, в холодном море вымытый!

Карион

Потом мы ко святилищу направились. На алтаре лепешки, жертвы разные Мы предали огню Гефеста[34] мрачного;[35] И Плутоса, как надо, уложили мы, Себе ж подстилки из соломы сделали.

Жена

А были там другие, бога ждавшие?

Карион

Был там и Неоклид, который хоть и слеп, Да в воровстве заткнет за пояс зрячего, И многие другие с всевозможными Болезнями. Когда же, потушив огни, Жрец нам велел ложиться спать немедленно И приказал молчать, коль шум послышится, – Мы тотчас же в порядке улеглися спать. Заснуть не мог я: не давал покоя мне Горшок с пшеничной кашею, поставленный Какою-то старушкой в изголовии. Чертовски мне хотелось подползти к нему. Но тут, глаза поднявши, вижу я, что жрец Утаскивает фиги и пирожные От трапезы священной. После этого Стал обходить проворно алтари кругом – Не пропустил ли где лепешки жертвенной. Потом все это посвятил… в мешок себе! Уразумев всю святость дела этого, Я кинулся к горшку с пшеничной кашею.

Жена

Ах ты, несчастный, бога не боялся ты?!

Карион

Клянусь, боялся: как бы до меня к горшку Не подошел тот бог, венком увенчанный! Ведь жрец его уже мне показал пример, Но тут старушка, шум услышав близ себя, Горшок рукой прикрыла. Свистнул я, как змей Священный, и впился зубами в руку ей. Старуха быстро руку вновь отдернула, Сама ж лежала тихо, вся закутавшись И хуже кошки навоняв от ужаса. Горшок пшеничной каши я уплел зараз. Когда ж набил себе живот, то снова лег.

Жена

А бог еще не приходил к вам?

Карион

Нет еще. Затем я штуку выкинул забавную: Лишь только сам он подошел поближе к нам, Я грохнул, – сильно так живот мне вспучило.

Жена

Конечно, бог тут отвращенье выразил?

Карион

Нет, но Ясо, что шла за ним, сконфузилась, А также Панакия отвернулася, Зажавши нос: воняю я не ладаном!

Жена

А бог?

Карион

Клянусь, не обратил внимания!

Жена

По-твоему, бог, видно, деревенщина!

Карион

Скорей, дерьма любитель он.

Жена

Ах, дерзкий ты!

Карион

Но, струсив все же, быстро я закрыл лицо Своим плащом, а бог тут, обходя вокруг, Внимательно всех страждущих осматривал. Затем служитель-мальчик дал Асклепию Из камня ступку, пестик и коробочку.

Жена

Из камня?

Карион

Что? Коробочку? Конечно, нет!

Жена

Ах, пропади совсем! Да как ты видеть мог, Раз весь закутан был?

Карион

Да через дырочки! Их у меня в плаще, клянусь, достаточно! И прежде всех для Неоклида начал он Готовить пластырь; положил для этого Головки три он чесноку теносского[36] И в ступочке растер их с соком сильфия.[37] Все это он полил сфеттосским уксусом[38] И налепил на глаз, да веко вывернул, Чтоб было побольнее. С криком, с воплем тот Стал убегать, а бог ему сказал, смеясь: «Так и сиди здесь, пластырем залепленный, Чтоб ложных клятв ты не давал в собрании…»

Жена

Какой бог мудрый, как он любит город наш!

Карион

А вслед за тем подсел уж он и к Плутосу, Со всех сторон его ощупал голову, Потом, взяв чистую льняную тряпочку, Протер ему глаза он. Панакия же Ему закрыла покрывалом пурпурным И голову и все лицо. Тут свистнул бог – Из алтаря вдруг два дракона выползли Огромные!

Жена

О боги милосердные!

Карион

Под покрывало тихо подползли они, Ему глаза лизали, как мне кажется. И прежде чем, хозяйка, десять шкаликов Успела бы ты выпить, – Плутос зрячим встал! В ладоши тут захлопал я от радости И разбудил хозяина. Немедленно И бог и змеи скрылись во святилище. Лежавшие ж кругом, как ты сама поймешь, Приветствовали Плутоса; ночь целую Не спал никто, пока не занялась заря. И бога я благодарил восторженно За то, что Плутоса вновь зрячим сделал он, А Неоклида ослепил еще сильней.

Жена

Владыка бог, вот сила какова твоя! Но где, скажи мне, Плутос?

Карион

Он идет сюда, Но окружен толпою он несметною. Все люди, что доселе были честными И бедными, теперь его приветствуют И руку жмут ему, сияя радостью; Богатые ж, владевшие имуществом Обильным, да нечестно приобретенным, И хмурят брови и глядят все пасмурно… А те идут, венками увенчав себя, Смеясь, благословляя. Мерной поступью Шагают старики, стуча подошвами.

(Хору.)

И вы здесь, все до одного, не медлите, Скакать, плясать и танцевать пришла пора! Никто теперь уж дома не объявит вам, Что хлеба нет, что нет в мешке муки у вас!

Хор шумно выражает радость.

Жена

Гекатою клянусь, баранок связкою За вести добрые, что ты принес, хочу Тебя я увенчать.

Карион

Смотри, не медли же! Пред нашими дверями скоро будут все.

Жена

Пойду домой, чтоб сласти для обсыпки взять[39] Как будто бы глаза – покупка новая.

(Уходит в дом.)

Карион

А я теперь пойти хочу навстречу им.

(Уходит.)

Хор пляшет.

Эписодий четвертый

Появляется шествие: впереди Плутос, за ним – Хремил и народ, все с венками на головах.

Плутос

(воздевая руки)

И прежде всех – тебе привет, о Гелиос![40] Священная Паллада – мир земле твоей И всей стране Кекропа, давшей мне приют![41] Своих несчастий прежних я стыжусь теперь: Не ведал я, с какими раньше жил людьми! А всех достойных моего сообщества Я избегал, не видя их. О горе мне! Неверно поступал в обоих случаях. Иначе я теперь все это сделаю, И докажу всем на земле отныне я, Что против воли был я с негодяями!

Хремил

(отталкивая назойливых)

Подите прочь! Как, право, надоедливы Друзья, что тут как тут, лишь повезет тебе! Толкаются и наступают на ноги, И всякий хочет выразить любовь свою. Кто только не приветствует! Какой толпой Был окружен я стариков на площади!

Из дома выходит со сластями жена Хремила.

Жена

(обращается к мужу и к Плутосу)

Привет тебе, любимый, и тебе привет! Постой-ка по обычаю, сластями я Тебя осыплю.

Плутос

Нет, ни в коем случае. С тех пор как я прозрел, я в первый дом вхожу. А потому, друзья мои, не из дому Мне уносить, – напротив, надо в дом вносить!

Жена

Ты, стало быть, не примешь эти лакомства?

Плутос

У очага, внутри, да, по обычаю. Избегнем тем и шутки балаганной мы. Не подобает нашему учителю Бросать и лакомства и фиги зрителям, Чтоб к смеху их принудить этой выходкой.

Жена

Ты прав, войдем. А то Дексиник – вон, гляди,[42] Уж с места встал, чтоб фиги на лету хватать.

Плутос и Xремил входят в дом; остальные понемногу расходятся. Хор пляшет.

Эписодий пятый

Из дома выходит Карион.

Карион

Как сладко жить, коль валит счастье, граждане, И ничего тащить не надо из дому! Добра такая куча в дом вломилась к нам, Хоть никого ни в чем мы не обидели. Разбогатеть – такая вещь приятная! Наполнены лари мукою белою, Кувшины же – вином душистым доверху; Посуда вся и серебром и золотом Полным-полна – ну, просто удивительно! Колодец полон масла, а бутылочки – Душистой миррой, кладовые – фигами; А уксусницы, блюдца, утварь разная – Вся стала бронзовой. Дощечки старые Для рыбы – все серебряными сделались. Очаг же вдруг у нас слоновой кости стал. Мы, слуги, в «чет и нечет» лишь статерами[43] Играем, подтираемся ж не камешком, Но лист чесночный в негу погружает нас. Хозяин мой теперь, венком увенчанный, Свинью, козла, барана колет в жертву там, Меня же дым прогнал. Не в состоянии Я оставаться там: глаза мне выело!

Входит честный человек в сопровождении мальчика-раба; последний несет старый плащ и башмаки.

Честный

За мною следуй, мальчик, чтобы к богу мы Пришли скорей.

Карион

Эй, кто сюда шагает к нам?

Честный

Несчастным раньше был, теперь – счастливый я.

Карион

Один из честных ты людей, как кажется?

Честный

Ты прав.

Карион

Чего же ты желаешь?

Честный

К богу я Иду; он мне причиной стал великих благ. Я, от отца изрядное имущество Наследуя, друзьям стал помогать в нужде; Я думал, в жизни это пригодится мне.

Карион

И скоро расточил все состояние…

Честный

Вот именно!

Карион

И стал совсем несчастным ты.

Честный

Вот именно! В то время, впрочем, думал я, Что если-де я помогу в нужде друзьям, Они потом помогут мне при случае. Все отвернулись, точно не узнав меня!

Карион

К тому ж и насмеялися!

Честный

Вот именно! Меня сгубила засуха имущества! Теперь уже не так! За это бога я Иду почтить молитвой подобающей.

Карион

Но, ради всех богов, к чему же этот плащ, Который мальчик твой вслед за тобой несет?

Честный

Хочу его я богу в дар пожертвовать.

Карион

В нем, верно, посвящался ты в мистерии?

Честный

Нисколько; просто мерз я в нем тринадцать лет.

Карион

А башмаки?

Честный

И в них я зимовал всегда.

Карион

И это в жертву ты несешь?

Честный

Свидетель Зевс!

Карион

Занятные несешь подарки богу ты!

Вбегает доносчик, за ним его постоянный свидетель.

Доносчик

О, горе мне! Пропал, погиб, несчастный я, Несчастный дважды, трижды и четырежды, Двенадцать раз и десять тысяч раз! Ой-ой! Я предан власти божества всесильного!

Карион

Спаситель Феб и боги многочтимые! Что за беда постигла неудачника?

Доносчик

Не претерпел ли я теперь все ужасы? И не погибло ль все мое имущество? Всему виною этот бог; ослепнуть он Вновь должен, коль суды еще имеются!

Честный

Мне кажется, суть дела понимаю я: К нам человек прескверный приближается. Чекана, видно, он совсем неважного.

Карион

Тогда пусть пропадет, клянусь, я буду рад!

Доносчик

(приближается)

Где он, где этот бог, который всех один Сулился нас обогатить немедленно, Лишь только зрячим станет, как был ранее? Куда там! Разорил уже он кой-кого!

Карион

Но с кем же так он поступил?

Доносчик

Да вот со мной!

Карион

Ты что ж – из негодяев и грабителей?

Доносчик

Свидетель Зевс, в вас нет ни капли честности! Конечно же, у вас мое имущество!

(Шныряет по сцене и заглядывает в дом.)

Карион

Какой шальной влетел, клянусь Деметрою, Доносчик к нам! Понятно: голодает он.

Доносчик

(Кариону)

А ты ступай скорей на площадь, живо, ну! На колесо там вздернутый по правилам, Расскажешь, как смошенничал.

Карион

Чтоб сгинул ты!

Честный

Спаситель Зевс! Как много благодарности Заслужит этот бог от всех от эллинов, Когда он злом погубит злых доносчиков!

Доносчик

О, горе мне! Грабитель, издеваешься?! Скажи ж, откуда взял ты этот новый плащ? Я на тебе вчера видал изодранный.

Честный

Ты для меня ничто. Купил за драхму я Эвдамово кольцо заговоренное.[44]

Карион

Но силы нет в нем отразить доносчика!

Доносчик

Не страшное ли это издевательство? Глумитесь вы! А что хотите делать здесь – О том молчок! Уж видно, что не доброе!

Карион

Да, для тебя недоброе! Ты так и знай.

Доносчик

(принюхивается)

Клянусь, за мой вы счет хотите пир задать!

Карион

И вправду так! А ты, с твоим свидетелем, Хоть лопните – ни крошки не получите.

Доносчик

Вы отпираетесь? Мерзавцы! Жарится Там, в доме, мясо, рыба там навалена.

(Нюхает.)

Ю-хю, ю-хю, ю-хю, ю-хю, ю-хю, ю-хю…

Карион

Ну, чем, проклятый, пахнет?

Честный

Пахнет холодом, – Ведь он закутан в этот плащ изодранный.

Доносчик

О Зевс, о боги! Непереносимые Терплю от них обиды! О, как горестно, Что я, примерный гражданин, страдаю так!

Честный

Ты – гражданин примерный?

Доносчик

Как никто другой!

Честный

Ответь тогда мне на вопросы.

Доносчик

Что тебе?

Честный

Ты земледелец?

Доносчик

Разве я с ума сошел?

Честный

Тогда купец?

Доносчик

Прикидываюсь им порой.

Честный

Что ж? Ремеслу учился ты?

Доносчик

Клянусь, что нет!

Честный

Так чем живешь ты, ничего не делая?

Доносчик

О всех делах – и частных и общественных – Забочусь я.

Честный

Ты? А зачем?

Доносчик

Так хочется!

Честный

Так в чем твоя примерность? Ненавидимый, Суешься ты, грабитель, не в свои дела!

Доносчик

Ах ты, глупыш! Не должен ли заботиться По мере сил я о своем отечестве?

Честный

Соваться всюду – значит ли заботиться?

Доносчик

Да! Помогать законам установленным И преграждать пути их нарушителям!

Честный

Не для того ли судьи в нашем городе Нарочно избраны?

Доносчик

А обвинитель кто?

Честный

Кто пожелает.

Доносчик

Ну, так я – желающий! Настолько благо города мне дорого.

Честный

Плохого же имеет он защитника! Скажи: что ж ты не хочешь жить в спокойствии И без забот?

Доносчик

Такая жизнь – собачья жизнь, Раз мы ее проводим не в занятиях.

Честный

И ты не переменишься?

Доносчик

Хоть золотом Меня осыпь и молока дай птичьего!

Карион

Снимай же плащ скорей!

Честный

Тебе ведь сказано!

Карион

И башмаки!

Честный

Тебе все это сказано!

Доносчик

А ну-ка, пусть ко мне из вас подступится Кто пожелает!

Карион

(силой раздевает его)

Ну, так я – желающий!

Доносчик

О горе мне! Средь бела дня ограблен я!

Карион

Что, будешь жить, в дела чужие путаясь?

Доносчик

(своему свидетелю)

Ты видишь? Я беру тебя в свидетели!

Свидетель убегает.

Карион

Но удирает, погляди, свидетель твой!

Доносчик

Попался я один! Увы!

Карион

(бьет его)

Кричишь теперь?

Доносчик

Увы, увы, увы!

Карион

(Честному)

Дай мне твой рваный плащ, Чтоб облачить им этого доносчика!

Честный

Нет, плащ мой посвящен давно уж Плутосу.

Карион

Для дара места лучше и не сыщется, Чем возложить на вора и грабителя! А Плутоса плащом украсим праздничным.

Закутывают доносчика в рваный плащ.

Честный

Скажи теперь, что делать с башмаками нам?

Карион

А башмаки ко лбу его немедленно Мы пригвоздим, как к дереву священному.

Вешают башмаки на голову доносчика.

Доносчик

Я ухожу. Я знаю – вы сильней меня. Но если бы найти мне содоносчика, Хоть глупого, и бога я могучего К ответу потяну тогда немедленно. Он явно разрушает демократию – Один, не испросив на то согласия Совета и народного собрания.

(Уходит взбешенный.)

Честный

(вслед ему)

Теперь, когда шагаешь снаряженный ты Во все мои доспехи, в баню ты спеши[45] И грейся, став на место корифейское.[46] Когда-то я ведь тоже занимал его!

Карион

Но банщик в двери вышвырнет, схватив его За задницу. По виду разгадает ведь, Что человек совсем плохой чеканки он. А мы пойдем и богу вознесем хвалу.

Уходят в дом. Хор пляшет.

Эписодий шестой

Входит старуха, накрашенная и разряженная; в руках у нее блюдо с пирожными и лакомствами.

Старуха

(хору)

Туда ли я попала, старцы милые? Не здесь ли этот новый бог находится, Иль совершенно я с дороги сбилася?

Карион

Ты у его дверей, красотка юная, Чей голос полон робости девической.

Старуха

Ну так из дома кликну я кого-нибудь.

Хремил

(выходит ей навстречу)

Не надо. Выхожу и сам я из дому. А ты зачем являешься? Выкладывай!

Старуха

Ах, милый мой, дела свершились страшные, Безбожные: с тех пор как этот бог прозрел, Мне жизнь не в жизнь он сделал окончательно.

Хремил

Да дело в чем? Неужто ты доносчица Средь женщин?

Старуха

Нет, клянусь тебе, конечно нет!

Хремил

Так обнесли тебя, наверно, чаркою?

Старуха

Смеешься ты, а я терзаюсь, бедная!

Хремил

Да что ж тебя терзает так? Рассказывай!

Старуха

Ну, слушай. Я имела друга – юношу, Хоть бедного, да милого, красивого И честного. Чуть выскажу желание, – Исполнит все так чинно, так прекрасно он! Зато и я, что ни попросит, делала.

Хремил

Что ж у тебя просил он главным образом?

Старуха

Немного: был со мной стыдлив до крайности. Попросит он драхм двадцать, чтоб купить себе Гиматий,[47] восемь – чтоб купить сандалии; Да для сестер попросит на хитончики, Да для старухи-матери – накидочку, Зерна четыре меры – на питание.

Хремил

Немного же, клянуся Аполлоном я, Ты назвала! И впрямь стыдлив был юноша!

Старуха

И это все не из корыстолюбия, – Так говорил, – он просит, из одной любви: Чтоб вспоминать меня, нося гиматий мой…

Хремил

Да это не любовь, а страсть безмерная!

Старуха

Да, но теперь совсем переменился он И думает, противный, не по-прежнему. Когда вот это самое пирожное И все другие, что на блюде, лакомства Заботливо послала я, сказав ему, Что вечерком приду…

Хремил

Скажи, что сделал он?

Старуха

Все это он обратно отослал ко мне, Чтоб больше у него не появлялась я, И, отсылая, мне он передать велел: «Что было, то уж больше не воротится».

Хремил

Как видно из всего – способный юноша: Богатым став, не хочет чечевицы он, А раньше все готов был есть от бедности.

Старуха

Да, раньше что ни день, клянусь богинями, К дверям моим сам направлял стопы свои…

Хремил

На вынос твой?

Старуха

Ах нет, клянусь: лишь голос мой Любил он слышать.

Хремил

Ну, не бескорыстно же…

Старуха

И если он печальной заставал меня – «Голубкою» звал ласково и «уточкой»…

Хремил

И тут же он просил купить сандалии.

Старуха

Взглянул раз кто-то на меня, – в повозке я Спешила на Великие мистерии,[48] Так он потом день целый колотил меня! Вот как ревнив был мальчик ненаглядный мой!

Хремил

Все съесть хотел, как видно, в одиночку он!

Старуха

Он говорил, что руки хороши мои…

Хремил

Когда они ему давали двадцать драхм.

Старуха

Он говорил, что пахнет кожа сладко так…

Хремил

Когда вином фасосским угощала ты.

Старуха

Что взор мой неги полон, обаяния…

Хремил

Не глуп был парень – видно, разбирался он, Как обобрать старуху похотливую!

Старуха

Так праведно ль, мой милый, поступает бог? А хвастал – помогать всегда обиженным.

Хремил

Что ж должен делать он? Скажи, и сбудется!

Старуха

Клянусь – заставить справедливо было бы, Чтоб мне добром воздал, кто получал добро, А коль не так – он недостоин благ земных!

Хремил

Ночь каждую ведь он тебе платил долги?

Старуха

Пока жива, клялся не покидать меня.

Хремил

Теперь тебя живою не считает он.

Старуха

В печали, милый друг, я вся истаяла…

Хремил

Сгнила, а не истаяла, мне кажется…

Старуха

И сквозь кольцо меня теперь проденешь ты!

Хремил

Когда кольцо да с решето окажется!

Старуха

Да вот сюда тот мальчик приближается, Которого так долго обвиняю я. Не на пирушку ли собрался?

Хремил

Видимо: Идет, венком увенчанный и с факелом.

Входит нарядный юноша навеселе, с горящим факелом в руке.

Юноша

Привет!

Старуха

(не расслышав)

Что он сказал?

Юноша

Подруга ветхая, Клянусь богами, скоро ж поседела ты!

Старуха

Бесчестием меня бесчестят, бедную!

Хремил

Как кажется, давно тебя не видел он.

Старуха

Давно? Негодный! У меня вчера он был!

Хремил

Иначе с ним, чем с многими, случилося: Подвыпив, он острее видит, кажется.

Старуха

Нет, он всегда таким был неотесанным.

Юноша

(поднося факел к ее лицу)

О Посейдон морской, о боги старости! Да сколько на лице морщин у ней!

Старуха

Ай, ай! Не подноси ты факела!

Хремил

Права она: Коснись ее хотя б одна лишь искорка, – Спалит совсем, как ветку пересохшую.[49]

Юноша

Эй, хочешь поиграть со мной?

Старуха

Да где ж, милок?

Юноша

Да хоть бы здесь, орехами.

Старуха

Во что ж играть?

Юноша

Вот: сколько… у тебя зубов?

Хремил

Да это я Сам знаю: три-четыре приблизительно.

Юноша

Плати! Один лишь клык у ней единственный!

Старуха

Негоднейший, ты, видно, не в своем уме: Мне баню задаешь пред посторонними!

Юноша

Кто вымоет тебя – прекрасно сделает.

Хремил

Ну нет, – она теперь так разукрашена, Что, если смоешь эти притирания, Лишь сеть морщин увидишь на лице ее.

Старуха

И ты, старик, как видно, не в своем уме!

Юноша

По-моему, тебя схватить пытается За титьки он. Иль думает, не вижу я?

Старуха

Противный, нет! Клянуся Афродитою!

Хремил

А я, клянусь Гекатой, не сошел с ума! Но, юноша, ты эту деву юную Не презирай!

Юноша

Люблю ее безмерно я!

Хремил

А вот она винит тебя.

Юноша

А в чем винит?

Хремил

Обидчик будто ты и говорил-де ей: «Что было, то уж больше не воротится».

Юноша

Я за нее с тобой не ссорюсь!

Хремил

Что же так?

Юноша

Твой возраст уважаю я. Другому же Я никому так сделать не позволил бы: Бери же деву, счастью с нею радуйся!

Хремил

Да, знаю, знаю мысль твою: не хочешь ты С ней больше жить!

Старуха

Да кто же разрешит ему?..

Юноша

Зачем иметь мне дело с той, которую Мужчин тринадцать тысяч перещупали?

Хремил

Однако раз вино тебе пить нравилось, Так пить изволь ты и подонки с дрожжами!

Юноша

Да дрожжи слишком старые, прокисшие!

Хремил

Исправить можно это все цедилкою.

Юноша

Войдем, однако, в дом. Желаю богу я В дар принести венки вот эти самые.

Старуха

И я ему желаю кой о чем сказать.

Юноша

Тогда я не войду.

Хремил

Не трусь, спокоен будь! Тебя не изнасилует!

Юноша

Вот правильно! Ведь я ее достаточно просмаливал!

Старуха

Иди вперед. Я за тобою следую.

Хремил

Владыка Зевс! Вот крепко присосалася Старуха к юноше, как к камню устрица!

Входят в дом. Хор пляшет.

Эписодий седьмой

Вбегает Гермес, сильно стучится в дом Хремила, но, услышав шаги, прячется.

Карион

(открывая дверь)

Эй, кто такой стучится в дверь? Да что это, Нет никого? Ну дверь сама, наверное, Скрипела зря. Вот я ее!

(Хочет закрыть дверь.)

Гермес

Послушай-ка! Эй, Карион, постой!

Карион

(оборачиваясь)

Не ты ль, скажи-ка мне, Так сильно в эту дверь стучался только что?

Гермес

Хотел стучать, а ты предупредил, открыв.

(Возбужденно.)

Теперь скорей беги – зови хозяина, Потом зови жену его с детишками, Потом рабов зови и пса домашнего, Потом – себя, потом – свинью…

Карион

Да ты скажи, В чем дело тут?

Гермес

О ты, несчастный! Хочет Зевс В один мешок связать вас до единого И всех швырнуть немедля в преисподнюю!

Карион

Язык бы вырезать такому вестнику! За что ж так с нами поступить намерен он?

Гермес

За что? За то, что самое ужасное Вы совершили! С той поры как зрячим стал Бог Плутос – нет ни лавра, нет ни ладана, Ни пирога, ни жертвы: нам, богам, никто И ничего не жертвует!

Карион

И впредь тому Так быть, клянусь! Вы плохо опекали нас!

Гермес

Ну, до других богов мне дела вовсе нет, Но сам погиб, пропал я…

Карион

Судишь правильно!

Гермес

Бывало, получал от всех торговок я С утра добра немало: слойку сдобную И мед, и фиги, как и подобает мне; Теперь – лежу, задравши ноги с голоду!

Карион

И поделом: под штраф не подводи людей,[50] От них добра имея столько!

Гермес

Горе мне! Где ты, пирог, что мне пекли в четвертый день![51]

Карион

Ты зря зовешь, мечтаешь о несбыточном!

Гермес

Где ты, нога свиная! Я едал тебя!

Карион

Попрыгай здесь в прохладе на одной ноге!

Гермес

Горячие кишки, где вы! Едал я вас!

Карион

Ну, а теперь в кишках, как видно, колики!

Гермес

Где ты, стаканчик с влагой ароматною!

Карион

(поворачиваясь к нему задом)

Вот это выпей и скорей проваливай!

Гермес

Неужто не поможешь ты товарищу?

Карион

Да в чем нужда? Коль в силах я – готов помочь.

Гермес

Ты вынеси мне хлеба пропеченного, Добудь мне мяса жертвенного, свежего, Что в жертву там приносите.

Карион

Не вынесу!

Гермес

А ведь когда ты из домашней утвари, Бывало, крал – всегда я покрывал тебя![52]

Карион

И сам, грабитель, в доле ты участвовал: От пирога кусок перепадал тебе.

Гермес

Кусок, который сам же ты съедал потом!

Карион

Делился разве я с тобой побоями, Когда меня ловили в плутовстве моем?

Гермес

Уж раз ты Филу взял, не будь злопамятным,[53] Но, ради всех богов, возьми в сожители!

Карион

Богов покинув, хочешь ты остаться здесь?

Гермес

Хочу; ведь жизнь у вас гораздо лучшая.

Карион

Неужто дезертирство – вещь почетная?

Гермес

Где лучше нам – там наше и отечество.

Карион

Да в чем же ты полезен дома будешь нам?

Гермес

«Привратником» поставьте у дверей меня.

Карион

Привратником? Да здесь ведь не придется врать.

Гермес

«Торгующим»!

Карион

И без того богаты мы! Гермес-барышник в доме нам не надобен.

Гермес

Ну, «Хитрецом»!

Карион

И хитреца не надобно: Не в хитрости теперь нужда, а в честности!

Гермес

«Водителем»!

Карион

Зачем? Наш бог прозрел теперь, Прекрасно без вожатого обходится.

Гермес

Тогда «Судьей на играх»! Как ты думаешь? Для Плутоса ведь самое пристойное В игре, в борьбе устроить состязания.

Карион

Удобно многие иметь прозвания: Вот и нашел он хлебное занятие! Недаром в списки судьи все стараются Внести себя под несколькими буквами.[54]

Гермес

Так, значит, я войду?

Карион

Войди и вымой сам, Пройдя к колодцу, внутренности жертвы ты, Чтоб показать, что ты слугой способен быть.

Входят в дом.

Эписодий восьмой

Жрец Зевса

(вбегая)

Кто скажет толком – где найти Хремила мне?

Хремил

(выходя из дома)

А что случилось?

Жрец

Что же, кроме скверного? С тех самых пор как Плутос снова зрячим стал, От голода я гибну, есть мне нечего. И это мне – жрец Зевса я спасителя!

Хремил

Да в чем же здесь причина, ради всех богов?

Жрец

Жертв приносить никто не хочет!

Хремил

Что же так?

Жрец

А то, что все богаты стали! Прежде же, Хоть бедны были, жертву приносили в храм Спасенный путешественник иль следствия Удачно избежавший. Если кто хотел Счастливое услышать прорицание, То и меня, жреца, он звал. Никто теперь Жертв больше не приносит, не приходит в храм… А вот нагадить – ходят прямо тысячи!

Хремил

И ты берешь с них, что тебе положено?

Жрец

Мне кажется, что с Зевсом я спасителем Прощусь, а сам приду сюда, останусь здесь!

Хремил

Так не робей: все к лучшему устроится По воле бога. И спаситель Зевс уж здесь. Явился сам…

Жрец

О, вести благодатные!

Хремил

Но погоди, мы Плутоса немедленно Там поместим, где пребывал он ранее: Паллады он оберегал святилище.

(Кричит в дом.)

Эй, факелы сюда подать зажженные!

(Жрецу.)

Ты их возьми, чтоб перед богом шествовать.

Жрец

Быть посему!

Хремил

Сюда ведите Плутоса.

Эксод

Из дома выходит праздничное шествие. В числе других старуха.

Старуха

А мне что делать?

Хремил

Богу посвященные Возьми горшки и их на голове неси[55] Торжественно. Ведь в платье ты расцвеченном!

Старуха

А то, за чем пришла я?

Хремил

Все устроится, И вечером придет к тебе твой юноша!

Старуха

Ну, если так и если ты ручаешься, Что он придет ко мне, то понесу горшки!

(Ставит горшки себе на голову.)

Хремил

Как не похожи эти вот горшки мои На все другие! Ведь во всех других горшках Всегда седая пена сверху плавает, А здесь – седая пена под горшком плывет!

Из дома выводят Плутоса.

Предводитель хора

Так не будем и мы тратить время, друзья, но, немного назад отступивши, Вслед за богом пойдем, провожая его подобающей случаю песней.

Хор и актеры в праздничном шествии покидают орхестру.


Примечания

1

Локсий – то есть Аполлон. Хремил и Карион возвращаются из прорицалища Аполлона в Дельфах.

2

…венок – защита мне! – Венок из священного дельфийского лавра делает Кариона лицом неприкосновенным.

3

И что ж промолвил Феб… – пародия на трагический стиль.

4

Патрокл – трагический поэт, известный своей скупостью.

5

Надеюсь я, надеюсь… – стих в трагическом стиле.

6

А я вот стал рабом… – Свободный гражданин, не уплативший долга казне, продавался в рабство за две или три мины.

7

…гетеры… коринфские… – продавали свои услуги за очень высокую цену.

8

Не ты ль ведешь народное собрание? – Народное собрание после введения оплаты за его посещение стало источником дохода.

9

Не ты ль содержишь нам войска коринфские? – В 390 г. до н. э. афинский стратег Ификрат во главе наемного войска разбил спартанцев недалеко от Коринфа.

10

Памфил – афинский стратег, привлеченный в 388 г. до н. э. к суду по обвинению в казнокрадстве.

11

Филепсий – задолжавший казне, был посажен в тюрьму. Рассказчиком он назван потому, что теперь придумывает средства оправдаться.

12

Союз с египтянами. – Афиняне помогали египтянам в борьбе против персов; эта помощь стоила им немалых денег.

13

Лаиса – известная коринфская гетера, Филонид – богатый афинянин.

14

Тимофей – афинский стратег, богатый человек; построил в Афинах башню, посвященную богине Счастья.

15

Линкей – один из аргонавтов, отличавшийся необыкновенно острым зрением.

16

…меня сам Феб… – стих в трагедийном стиле.

17

…много луковиц дорогой пропустивши. – Имеется в виду дикий лук, употреблявшийся в пищу афинскими бедняками.

18

Мидас – легендарный царь Фригии. Согласно одной из версий мифа, в награду за услугу, оказанную Дионису, попросил у богов, чтобы все, к чему он прикоснется, обращалось в золото. С тех пор и еда и питье, которые Мидас подносил ко рту, стали превращаться в золото. По другой версии, Мидас обидел Аполлона тем, что, будучи судьей в музыкальном состязании между ним и Паном, присудил награду последнему. Рассерженный Аполлон превратил уши Мидаса в ослиные.

19

Треттанело! – Подражание звуку лиры, под которую пляшет киклоп посреди овечьего стада. Карион пародирует дифирамб «Киклоп» поэта Филоксена, повествовавший об ослеплении киклопа Полифема Одиссеем и его товарищами. Дальше Аристофан также использует эпизод из «Одиссеи».

20

Кирка – так Аристофан называет здесь коринфскую гетеру Лаису.

21

Лаэртов сын – Одиссей.

22

Арес – бог войны.

23

…там, в храме бога… – то есть в храме Аполлона в Дельфах, откуда вернулся Хремил.

24

Гераклиды – потомки Геракла, которых после его смерти продолжал преследовать завистливый и трусливый микенский царь Еврисфей. Согласно мифу, им было предоставлено убежище в Афинах.

25

Асклепий – бог врачевания.

26

…за подобное дело приняться… – Похищение свободных людей и обращение их в рабство каралось смертью.

27

Дионисий – сиракузский тиран.

28

О Аргос, их речам внемли! – стих из Еврипида.

29

Павсон – афинский бедняк.

30

Тезейские празднества справлялись в Афинах ежегодно в конце октября в честь легендарного героя Тезея.

31

…похлебку вы хлебали часто коркою… – Хлебными корками афинские бедняки пользовались вместо ложек.

32

…отца прекрасных детей, Асклепия… – Детьми Асклепия считались Ясо, занимавшаяся внутренними болезнями, Панакия, ведавшая наружными заболеваниями, Гигиея – здоровье, а также легендарные врачи Махаон и Подалирий – участники Троянской войны.

33

Как только мы ко храму бога прибыли… – Рассказ Кариона пародирует монологи вестников в трагедиях.

34

Гефест – бог огня и кузнечного дела, покровитель ремесленников.

35

…мы предали огню Гефеста мрачного… – пародия на трагический стиль.

36

…чесноку теносского… – Тенос – остров из группы Кикладских островов.

37

Сильфий – растение, сок которого использовался для приготовления лекарств.

38

…сфеттосским уксусом… – Сфетт – дем в Аттике.

39

…чтоб сласти для обсыпки взять. – Вновь купленного раба, впервые входившего в дом господина, осыпали сладостями и сушеными фруктами.

40

Гелиос – бог Солнца.

41

Кекроп – легендарный царь и родоначальник афинян.

42

Дексиник – лицо более не известное.

43

Статер – золотая монета стоимостью в 24 драхмы.

44

…Эвдамово кольцо заговоренное. – Греческие аптекари часто продавали кольца, якобы исцеляющие при укусе змеи, скорпиона и т. п.

45

…в баню ты спеши… – Бедняки зимой нередко искали убежище в общественных банях.

46

…место корифейское. – Теперь доносчик будет первым среди людей, желающих попасть в баню, подобно тому как корифей возглавлял хор в драме.

47

Гиматий – верхняя одежда.

48

Великие мистерии – Элевсинские мистерии, справлявшиеся в честь Деметры и Персефоны.

49

…как ветку пересохшую. – Хремил имеет в виду масличную ветвь, которая вывешивалась над дверью дома как символ благополучия его обитателей.

50

…под штраф не подводи людей… – Карион, очевидно, хочет сказать, что Гермес не выручал из беды людей, которые делали ему приношения.

51

…мне пекли в четвертый день! – В четвертый день каждого месяца Гермесу приносились жертвоприношения.

52

…бывало, крал – всегда я покрывал тебя! – Гермес был также богом воров.

53

Уж раз ты Филу взял… – Селение Фила, на границе Беотии, было захвачено войском, выступившим против олигархии «тридцати». В 401 г. до н. э. была объявлена амнистия рядовым участникам олигархического заговора.

54

…внести себя под несколькими буквами – то есть получить судейское жалованье сразу в нескольких секциях гелиэи, которые обозначались различными буквами.

55

…возьми горшки и их на голове неси… – Хремил предлагает старухе исполнять обязанности юной канефоры.