adv_geo Ю. Д. Головнина На Памирах. Записки русской путешественницы.

Юлия Головнина и Надежда Бартенева — одни из первых русских женщин-путешественниц. Они участвовали в экспедиции на Памир, организованной в 1898 г. сотрудником зоологического музея Московского университета Дмитрием Головниным для сбора коллекции горной фауны. Как настоящие амазонки, обе женщины имели оружие — револьверы системы «Маузер». Записки Ю.Д. Головниной рассказывают ярким и образным языком, в легкой и довольно ироничной манере, о путешествии по малоизвестной русскому читателю удивительной горной стране.

11 January 2011 ru ru
aalex333 FictionBook Editor Release 2.5, AlReader2 11 January 2011 aalex333 45911A29-9054-4E8B-9538-7F9516411FCE 1.0

OCR, "перевод" на современную орфографию, вычитка, fb2 - aalex333

На Памирах. Записки русской путешественницы. Типо-литография Т-ва И. Н. Кушнерев и К Москва 1902

Военный Губернатор Сырдарьинской Области, Генерал-Лейтенант Николай Иванович Корольков.

Посвящается Глубокоуважаемому Николаю Ивановичу

Королькову.

Предисловие

В 1898 г. нам с мужем удалось привести в исполнение задуманное несколько ранее путешествие на Памиры, и в настоящей книге я решаюсь поделиться с читателями теми сведениями и наблюдениями, которые мне удалось лично получить за эти несколько месяцев. Страна эта так далека от всего, что нас окружает обычно, от тех условий культуры, к которым мы все более или менее привыкли, и сведения о ней так мало распространены, что описание её по личным наблюдениям, смею думать, должно представить некоторый интерес…

Помимо описания самого путешествия и сведений, собранных попутно, мною в конце книги помещены два прибавления: 1-е заключает в себе краткий географический очерк Памиров, составленный частью по собственным наблюдениям, частью по литературным источникам, а 2-е-сведения о подробностях экипировки и денежной стоимости нашего путешествия.

Если, эта книга попадется на глаза человеку, имеющему в виду предпринять подобное путешествие, и выяснить ему как те нужды, с которыми ему придется считаться, так и те условия, при которых придется удовлетворять им, и тем самым облегчить его сборы в путь, — я сочту свою задачу выполненною.

Несмотря на интерес, проявляемый к Памирам за последние полвека, несмотря на большое количество экспедиций и путешественников, перебывавших там, — много областей этого пространного нагорья остаются еще совершенно не исследованными и представляют обширное, поле для разнообразных наблюдений. И человек науки, черпающий знания в открытой книге природы, и турист, ищущий новых и сильных впечатлений, и охотник, интересующейся красавцем архаром, как единственною в своем роде дичью, конечно не пожалеют о том, что решились на время отказаться от некоторых, весьма, впрочем, несущественных и условных удобств: за это их с лихвой вознаградить тот захватывающий интерес, те крупные впечатления, которыми подарить их эта суровая, но заманчивая страна.

Считаю приятным долгом выразить свою глубокую признательность участнице нашего путешествия Надежде Петровне Бартеневой, взявшей на себя все фотографические работы экспедиции и тем самым давшей мне возможность поместить, прилагаемые здесь иллюстрации.

Глава I

Отъезд. — Тифлис; религиозный обряд. — Баку; «Вечные огни»- Переезд через Каспийское море.

Выехали мы из Москвы 12 мая 1898 года в ясный солнечный день, покончив, наконец, со всеми делами, задержавшими нас гораздо долее, чем мы рассчитывали; особенно огорчали нас выписанные из-за границы инструменты, последний из которых пришел накануне нашего отъезда. Но вот все, что следовало получить, получено, что надо было купить, куплено, наш личный багаж сокращен до возможного минимума: отныне мы путешествуем вооруженные фотографическими аппаратами, барометрами, треногами и различным смертоносным оружием.

Пока нас было всего трое: мой муж, он же «глава экспедиции», наша хорошая знакомая Н. П. Б-ва и я; остальные спутники наши должны были нагнать нас в Ташкенте. Не буду описывать пути до Владикавказа, так же как и красот Военно-Грузинской дороги, мало кому не знакомых, скажу лишь, что на душе у нас пели соловьи и что удивительную бодрость ощущали мы при одной мысли о том, что мчимся куда-то далеко, в Азию, оставляя за собою все условное, серое и будничное. Не мало однако хлопот и волнений доставил нам наш багаж: все инструменты шли с нами, так же как и фотографические пластинки, упакованные в шести ящиках, небольших по объему, но весящих по два с половиною пуда каждый: доверить их нужной заботливости багажных кондукторов муж не решался, так что понятным будет наше стремление запрятать под диваны вагона возможно большее количество этих ящиков. Многие жалостливые пассажиры, узнав, что мы едем «куда-то на Памиры», деятельно помогали нам скрывать их от бдительного ока кондуктора, но при каждой пересадке приходилось повторять фокус исчезновения ящиков под диванами, и это было до крайности утомительно.

Приехав в Тифлис поздно вечером, мы поместились в прекрасной гостинице «Ориант», из окон которой открывается красивый вид на главную улицу, собор и горы с монастырем св. Давида, в котором похоронен Грибоедов. Тифлис произвел на нас очень приятное впечатление своим внешним видом. Европейская часть города вполне благоустроена, с прямыми, широкими улицами, прекрасными тротуарами и мостовыми; по мере удаления от центра город утрачивает свое благообразие, улицы становятся узкими, кривыми, грязными и подымаются в гору так круто, что по некоторым из них езда в экипажах невозможна.

Большую часть следующего дня мы посвятили осмотру естественно исторического музея, основанного в Тифлисе в 1867 году. Нынешний директор его, д-р Г. И. Радде, неутомимой энергией довел его до того блестящего состояния, в котором он находится в настоящее время: этот музей — его детище, над которым он с любовью и заботливостью трудится не один год. При входе можно получить подробный, прекрасно составленный каталог. Особенно богат отдел зоологический с громадною коллекциею чучел всей кавказской фауны; здесь же имеется единственное в России чучело кавказского зубра. Многие животные расставлены группами так, что представляют целые сцены, полные жизни и движения; даже стены и потолки расписаны картинами, дополняющими обстановку и условия данной местности. Д-р Радде показывал мужу фототипии для готовящегося к печати иллюстрированного описания музея. Вечером нам удалось быть свидетелями поразившей меня сцены, и с этого времени начинается мой дневник.

19 мая. После обеда направились мы в Ботанический сад, чтобы полюбоваться на его водопад, забраться на гору и оттуда взглянуть на широко раскинувшийся город, весь розоватый под лучами заходящего солнца; но еще у входа в сад мы услыхали какие-то странные возгласы, остановившие на себе наше внимание: против сада, через неглубокий овраг находится магометанское кладбище, на котором персияне имеют обыкновение собираться для совершения некоторых религиозных обрядов; на этот раз там происходил обряд самобичевания в честь какого-то святого. Толпы персиян собираются в определенные для чествования памяти святого дни, но действующими лицами являются лишь десятка два-три мужчин среднего и молодого возраста, да группа мальчиков-подростков по обету, данному ими или их родителями. Все они одеты в специальные костюмы, состоящие из обычных шаровар и черной куртки, наглухо закрытой спереди и оставляющей обнаженною спину до пояса; черная повязка на голове и большой пучок тяжелых коротких цепей, привязанных к веревке, дополняют покаянное одеяние.

Под унылый мотив, напоминающий стонущий припев нашей «дубинушки», эти кающиеся равномерно взмахивали своими тяжелыми связками цепей и ударяли с размаха ими себя по спине, ловко и уверенно перехватывая веревку то правою, то левою рукою; так продолжалось минуты две, после чего ритм напева несколько менялся и они в порядке двигались далее. Спины кающихся вздулись, были сине-багрового цвета, но они, по-видимому, не чувствовали ни боли, ни усталости и долго еще после того, как мы ушли, доносился до нас однообразный, отрывистый, словно стон, припев, которым сопровождался обряд. Нам говорили, что еще недавно эти дни искупления длились две-три недели; теперь они сокращены до трех дней, да и от самого обряда, вероятно, в скором времени останется только форма, так как уже теперь, и мальчики, и многие взрослые, по-видимому, не причиняют себе этими ударами значительной боли.

20 мая. Местность от Тифлиса до Баку степная, унылая, с желтой и совершенно выжженной травою, что особенно поражает после западного и среднего Кавказа, покрытых густою и сочною зеленью; около Баку уже начинаются характерные азиатские постройки с плоскими крышами на домах и куполообразными возвышениями на крышах сакль.

Баку, как город, не представляет собою особого интереса, а потому мы поспешили ознакомиться с его окрестностями. На «Промыслы» мы попали удачно: в этот день забил новый фонтан нефти громадной вышины; он весь был бурого, почти черного цвета и наверху разбивался на темно-бронзовые брызги; кругом целые озера нефти; почва, дерево, все пропитано ею.

На следующий день отправились в Сураханы посмотреть на «вечные огни»; там уцелел монастырь огнепоклонников, с жертвенником среди двора, обнесенного стеною; в последней и помещаются жилые кельи. В самом жертвеннике, а также наверху башен, проделаны отверстия, из которых и вырывается наружу подземный газ, вспыхивающий от зажженной спички. При монастыре живет сторож, заменяющий проводника и поддерживающий огни, которые временами гаснут. Ночью эти пылающие на стенах светильники должны представлять красивую и своеобразную картину.

Индийцы — огнепоклонники при императоре Николае I были лишены принадлежавшей им земли и остались на Кавказе лишь в очень ограниченном числе, при чем двое из них были лет восемь тому назад убиты местными жителями, предполагавшими, что у них хранятся большие сокровища; единственный же из оставшихся последователей этого культа, отправившись на родину для свидания с родными, умер на обратном пути. Нам говорили, будто ныне царствующий Император повелел возвратить огнепоклонникам принадлежавшие им некогда земли, и человек 20 из них собираются вновь поселиться близ покинутой святыни.

22 мая. С не совсем покойным сердцем ожидали мы переезда через Каспийское море; хотя все время погода была хорошая и ничто волнения не предвещало, но вода такая коварная стихи я вообще, а в Каспийском море в особенности, что верить ей нельзя.

Явились некоторые затруднения, так как на отходящем пароходе ехал со своей свитой министр путей сообщения кн. Хилков, 1-й класс был, следовательно, занят, а 2-й переполнен. Однако нам посчастливилось, и мы, к нашему большому удовольствию, были водворены в 1-м классе. День прошел незаметно, море кругом было гладко, как зеркало, и на следующий день после 16-часового пути мы подходили к Красноводску. В обыкновенных случаях расстояние от Баку до Красноводска проходится в 19–20 часов, но на этот раз нас доставили быстрее.

Глава II

Красноводск. — Песчаные барханы. — Местные болезни. — Самарканда. — Сартские женщины. — Первые слухи об Андижанских беспорядках. — Голодная степь.

23 мая. Красноводск раскинулся по горному склону у самого моря, желтый тон в нем преобладает: земля, горы, постройки-все желтое, яркое, режущее глаз, зелени абсолютно никакой, у подножия города- тихо плещущееся море неестественно зеленого цвета. Город небольшой, пыльный, унылый, точно изнемогающий под лучами палящего солнца; дома почти все с плоскими крышами; недалеко от берега выделяется небольшое, но очень изящное здание вокзала, построенного в мавританском стиле, крытое оцинкованным железом. Постройки блещут новизною, так как город вырос лишь за последние 3–4 года: до тех пор на этом месте ютились 2–3 десятка лачуг.

Еще на пароходе мы встретились и свели первое знакомство с нашими будущими спутниками: студентом гр. Б. и доктором Ш. Теперь мы почти все в сборе, не хватает только нашего зоолога М. М. В-ва, который должен нагнать нас в Ташкенте.

В тот же день выехали мы с почтовым поездом из Красноводска на Самарканд. Поезд какой-то игрушечный, с маленькими вагончиками 2 и 3 классов, выкрашенными белою краскою; в нем имеется вагон-ресторан, что является необходимым, так как на станциях буфеты еще не устроены. В нашем распоряжении оказался отдельный служебный вагон, благодаря случайной встрече с давнишним приятелем и товарищем мужа, инженером Г., который, как оказалось, служит на Закаспийской железной дороги и выезжал встречать министра, а при этом встретил и. нас; свой вагон он любезно предложил нам и мы расположились в нем, как дома.

Ехали в виду моря до позднего вечера, а когда я утром выглянула в окно вагона, тянулась уже степь плоская и гладкая с левой стороны и с цепью гор Копет-Даг с правой; горы эти местами столбчатого строения, выдвигаются сразу из ровной, как стол, степи и тянутся перед глазами в два ряда, из которых задний и более высокий имеет вид стены без выдающихся вершин и всюду приблизительно одинаковой вышины в 2.500-3.000 фут; второй ряд, ближайший, значительно ниже, размыт водою и покрыть травою, теперь уже совершенно выжженною. Грунт степи состоит из лесса.

24 мая. Асхабад проезжали ночью. В 3 часа утра встали, чтобы полюбоваться на развалины старого Мерва, который занимал собою значительную площадь. За мервским оазисом начинается песчаная пустыня, оставившая по себе ужасную память в летописях нашей войны в Средней Азии. Перед нами расстилалось целое море песка желтого, слепящего глаза, все видимое пространство покрыто песчаными барханами, местами поросшими саксаулом и колючкою, местами же совершенно лишенными растительности; по ним шныряет невероятное количество ящериц. Порывы ветра гонят песок по земле, как снег в метель, а в бурю целые тучи его несутся по воздуху, заволакивая все видимое пространство и перемещая барханы с места на место. Вид этот вселяет какое-то отчаяние в душу человека и тянется на сотни верст, изредка прерываемый небольшими оазисами с орошаемыми посевами и постройками; последние сооружаются из глины (лесса) и очень своеобразны по архитектуре: красивые зубчатые стены образуют правильный четырехугольник, внутри которого и помещается самое жилье.

Нас предостерегают от употребления сырой воды не только для питья, но даже и для умывания, в виду обилия болезней, распространенных, в Средней Азии: одна из наиболее часто встречающихся здесь — годовик, или «пендинка», не щадящая ни взрослых, ни детей; это большая язва, появляющаяся чаще всего на лице и излечивающаяся обыкновенно через год; она оставляет по себе безобразящие шрамы и рубцы. Реже встречается «ришта»: это паразит, гнездящийся под кожею и имеющий вид длинного волоса; удален он может быть лишь оперативным путем и, говорят, между туземцами есть люди с непостижимою ловкостью выматывающие их из под кожи целиком.

Как мы слышали впоследствии, сарты приводят своим оперативным искусством в величайшее изумление даже врачей: особенно удачно производят они снимание катарактов, вынимание мочевых камней и выдергивание зубов; при последней операции они сажают больного…

[1]

… вода, которого и совершается особыми черпаками постоянная поливка улиц; только при этих условиях и возможна жизнь в этих городах в течение всего года. Другая особенность, свойственная этим городам, та, что они резко делятся на два различных города: новый, или русский город, построенный после покорения страны, и старый, или азиатский, центр и сердце которого составляете базар. В азиатской же части города в Самарканде находятся все развалины, замечательные и ныне в виде таковых. Наиболее интересно «медресе» [2], построенное в XV веке, с находящеюся перед ним площадью «Ригистан», увековеченною нашим художником Верещагиным. Площадь эта не что иное, как громадный внутренний двор, но тут бьется пульс жизни населения: здесь цирюльник с замечательным искусством бреет головы своих клиентов; подальше расположились торговцы с какими-то яствами в маленьких чашечках; на самом припеке на каменных плитах спят оборванные, почти раздетые сарты-рабочие; здесь снуют нищие, дервиши, живущие подаянием; здесь же говорятся проповеди, речи, пламенные воззвания, действующие на религиозный и политический фанатизм толпы. Стены и входы, ведущие в мечеть и медресе, выложены майоликовыми кирпичами, довольно хорошо сохранившимися и изумительными по рисункам и сочетанию красок; некоторые части здания, особенно башни, пострадали от времени и сильно наклонились, грозя обрушиться на приютившиеся у их подножия, лавчонки. Взобравшись по головоломной лестнице на одну из башен медресе, мы долго любовались широким видом на город Самарканд и синеющий вдали Заревшанский хребет с его сложными вершинами и ледниками.

Кроме медресе обращают на себя внимание несколько старинных мечетей, разбросанных по старому городу. Таковы, например, мечеть Шах-Зинда, Биби-Ханым, гробница Тамерлана и другие.

Рис. 2. Гробница Тамерлана.

В мечети Шах-Зинда находятся гробницы, под которыми погребены некоторые родственники Тамерлана (проводник перечислял нам, кажется наугад, всякие родственные наименования, до двоюродной тетки включительно). Один из этих родственников считается святым и могилу его, в отличие от прочих, осеняет высокий бунчук. Другая мечеть с знаменитою гробницею Тамерлана находится в южной части старого города. Снаружи это здание так же как и прочие старинные мечети сохранило остатки чудных майоликовых работ; обвалившиеся места замазаны простою штукатуркой. Рисунку состоят из довольно мелких узоров с преобладанием синих и голубых цветов; удивительны они своим неистощимым. разнообразием, и художник употребил бы не один день на то, чтобы рассмотреть их в подробностях, так как каждый вход, каждая колонка, стена отличаются своим особым, не повторяющимся рисунком и сочетанием красок синих, белых, черных. Самый надгробный саркофаг сооружен из темно-зеленого нефрита с высеченными на нем надписями около гробницы Тамерлана погребены его сын, министр и учитель; все эти гробницы обнесены каменного сквозною решеткою с орнаментами неподражаемой красоты. На внутренней стороне стен здания сохранились куски мраморных плит с высеченными на них орнаментами.

27 мая. У входа в нашу гостиницу в густой и прохладной тени стоят две лавочки; здесь, набегавшись до изнеможения, мы просиживаем час-другой, наблюдая уличную жизнь. В Самарканде она довольно оживлена и даже тут, в русской части города, заметно явное преобладание азиата над русским в численности. Вот прогремела арба., нагруженная какою-нибудь кладью или несколькими закутанными особами прекрасного пола; этот экипаж состоит из деревянной площадки., движущейся на двух громадных колесах, оглобли приходятся лишь немного ниже спины лошади, и правящий последнею сидит на ней верхом, вернее на корточках, упираясь ногами в оглобли; азиаты очевидно привыкли к такой позе и находят ее удобною, но европейские внутренности вероятно пострадали бы на быстрых аллюрах. Плавною ходою на великолепном коне величественно проплывает какой-нибудь местный туз-сарт; на нем пестрый шелковый халат, белая чалма, вид его важен и строг. Более же всего способствуют уличному оживленно ослики, которых здесь неисчислимое количество; они удивительно миниатюрны, но очень выносливы. С всегда озабоченным и молчаливо протестующим видом ослик быстро перебирает крохотными ножками, иногда весь исчезая в том вороху сена, которым его навьючили: только и виднеются надутая рожица и длинные уши; нередко на этом ворохе восседает и сам возница.

Все это двигается мерно, степенно, так как резкие движения несообразны с восточным достоинством: истый правоверный должен говорить и двигаться медленно, важно, — то же в усиленной степени рекомендуется и прекрасному полу. Женщины встречаются часто, и пешком, и верхом (на мужских седлах), нередко одни или с примостившимся за спиною матери ребенком. Закутаны они наглухо: всю фигуру закрывает надетый на голову халат обыкновенно темно-серого или зеленого цвета с длиннейшими, закинутыми за спину и скрепленными внизу рукавами; лицо закрыто густою черною волосяной сеткою, сквозь которую разглядеть его невозможно. Откидывают они эту сетку лишь дома или, изнемогая от духоты, где-нибудь за углом, если уверены притом, что вблизи нет ни одного мужчины. Только раз удалось мне видеть группу женщин, открывших лица за углом стены в невыносимый жар: большинство из них были еще молодыми, но уже ожиревшими, с тупыми, сонными лицами и размалеванными глазами и бровями, — пот струился с них крупными каплями. Девочки ходят с открытыми лицами до 11–12 лет. Лишь нищие обязаны открывать лица для того, чтобы всякий мог видеть, что они не прокаженные: последние здесь обыкновенно питаются подаянием, при чем предосторожности против распространения ужасной болезни соблюдаются, по-видимому, не особенно строго.

Женщина у сартов, как и у большинства мусульмане играет роль скромную: её почти исключительная обязанность состоит в рождении детей, — она даже не рабочая сила, так как вся тяжесть труда вне и внутри дома, а также и уход за скотом лежит на мужчине; женщина ограничивается шитьем, вышиваниями и заботами о кухне, иногда даже этот последний труд исполняется мужем.

Рис. 3. Сартские женщины.

Женятся сарты не рано, иногда за 30 лет, при чем выбор невесты делается матерью или сестрою жениха; они же иногда доставляют ему возможность увидать суженую, конечно украдкой. Часто и этого не бывает, и жених довольствуется теми сведениями, которые ему сообщают женщины — родные: «как не знаем невесты, воскликнул наш Мурза, рассказывая мне о своем сватовстве: и мать, и сестра смотрели, потом мне рассказывали, им верю». Видит он ее впервые, когда девушка уже стала его женой. За невесту платится родителям её калым; он, впрочем, значительно ниже, чем у киргизов и можно иметь невесту (конечно не первого сорта) за 100–150 рублей. Подарки, свадебные празднества и угощения производятся на счет жениха. Развод у них в большом ходу, причем

достаточно для него повода самого несложного: жена, например, имеет право требовать развода, если муж не кормит ее пилавом [3] хотя раз в неделю. Сарт в большинстве случаев хороший семьянин, миролюбив и с детьми обращается чрезвычайно нежно, — никто из них, даже в шутку, не толкнет и не обидит ребенка.

Наша администрация давно сознает необходимость изменить положение сартской женщины и первым к тому шагом были некоторые попытки открыть их лица, но приходилось при этом натыкаться на такой решительный отпор, что власти не решались настаивать в виду неизбежности в таком случае поголовного восстания. Такова попытка одного влиятельного лица, окончившаяся довольно оскорбительным инцидентом. Решено было дать бал, на который были приглашены все представители туземной власти и аристократии с требованием, чтобы они привезли своих жен и дочерей с открытыми, конечно, лицами. Бал состоялся, женщин привезено было много, при чем все они получили подарки, и таким образом совершилось, по-видимому, вступление сартской женщины в общественную жизнь Но оказалось… что приехавшие на бал quasi-жены и дочери были просто женщинами легкого поведения.

Рис. 4 Мечеть Шах-Зинда.

Подарки были у них отобраны, власти получили выговор, но факт остался фактом и дальнейших последствий не имел.

Особенно важно было бы открытие женских лиц еще в виду того, что, как нам говорили, под женским одеянием нередко скрываются важные преступники, которые в таком. наряде неуловимы: русские власти не могут выследить подозреваемую личность, а туземец не смеет ни при каких обстоятельствах поднять покрывала женщины, так-как это оскорбление, по укоренившемуся обычаю, может быть смыто лишь кровью. Человек, разрешивший своей жене ходить с открытым лицом, считался бы изменником, проклятым и никто не решится не только вести с ним какие-нибудь дела, но даже и говорить с ним. Наиболее развитые из сартов сознают ненормальность такого замкнутого положения женщины, но ни один не решается пойти против веками освященного обычая, ставшего законом.

Еще князь Хилков на пароходе сообщал в виде слуха о беспорядках, происшедших в Андижане, но так как подробно ничего известно не было, мы и не придавали этому большего значения. Однако слухи эти подтверждаются все настойчивее, хотя и с различными вариантами: приходится убедиться, что действительно что-то произошло. Настроение в Самарканде сильно приподнято, нам говорят о разъезжающих по ночам патрулях, о будто бы убитой жене офицера, о совершенном безумии продолжать наше путешествие при таких условиях; люди, даже довольно высоко стоящие на административной лестнице, а потому, казалось бы, хорошо осведомленные, говорят, что страна на военном положении что если бы даже, вопреки здравому смыслу, мы и поехали далее, то нас из Ташкента не выпустят. Но именно, вопреки здравому смыслу, мы и решили поступить: придется, быть может, изменить наш маршрут и вместо Памиров свернуть на Иссык-Куль, но мы не покроем себя позором отступления. Впрочем, в Ташкенте мы получим сведения, уже вполне достоверные, и там окончательно выяснится наш дальнейший образ действие.

29 мая. Из Самарканда выехали мы в 6 часов вечера по не совсем еще законченной линии железной дороги; путь до Ташкента уложен, но не забалластирован. Так как дорога еще не открыта [4], то выдача билетов производится бесплатно и всецело зависит от любезности железнодорожной администрации; правильного и обязательного для дороги расписания не существует, классных вагонов нет (за исключением нескольких вагонов 3 класса). Благодаря любезности строителя дороги, г. Урсати, в наше распоряжение был отдан отдельный товарный вагон, в котором наши чемоданы и ящики заменили столы и стулья. Сегодняшняя ночь была для нас первым испытанием: спать пришлось на полу, подстелив под себя только плед, муж же, великодушно отдавший мне и свой архалух, постлал на пол виксатиновую накидку и на этом спартанском ложе вскоре заснул, как убитый. К моему, впрочем, величайшему изумлению я тоже спала прекрасно и проснулась в 7 час. утра бодрая и совсем отдохнувшая.

Утром мы подошли к станции «Карки» в Голодной Степи. Станционные здания еще не закончены, буфета нет, можно достать лишь горячую воду, питаться же приходится взятою с собою провизией. Кругом — ни деревца, ни кустика, ни травки: на безграничном пространстве виднеется все та же бесплодная «Голодная и Степь» с уныло и редко торчащей на ней асафетидой. Грунт степи состоит из богатейшего лесса, весною покрытого сплошным ковром цветов, но, за недостатком влаги, вся растительность быстро погибает под лучами палящего солнца. При искусственном же орошении эта почва дает колоссальный урожай.

Узнав наверное, что на этой станции мы будем стоять еще неопределенное, но во всяком случае продолжительное время, мы вышли из вагона: осторожность наша в этом отношении будет понятною, если я упомяну, что звонками нас не баловали, и поезд после долгой, иногда несколько-часовой стоянки снимался с места сразу, издавая при своем отбытии свист продолжительный, но уже бесполезный для пассажира, легкомысленно отдалившегося от своего вагона.

Несколько мальчиков и молодой человек, вооруженный шпагою, суетились между путями, поражая какого-то маленького, но очевидно не безопасного врага: это была битва с фалангами, которые в этот утренний час куда-то передвигались и в громадном количестве перебегали через железнодорожные пути. Фаланга — большое, вершка в полтора-два, паукообразное животное желтого цвета с коричневыми пятнами и четырьмя необычайно жесткими зубчатыми челюстями, издающими о твердый предмет металлический звук; у неё довольно длинные мохнатые лапки, из которых две передние (особенно длинные) она несет, подняв кверху: они служат ей скорее щупальцами или хватательным орудием, чем ногами. Фаланги мало поворотливы и очень нежны, так как несильный удар и, по-видимому, легкое увечье причиняли им смерть; в течение двух часов мальчики и герой со шпагою перебили их несколько десятков. Часов в 9 утра шествие фаланг прекратилось, и они более не показывались.

Рис. 5. Голодная Степь.

Вследствие слышанных нами рассказов, мы вообще побаивались всякой азиатской нечисти, собираясь спать не иначе, как окружив себя волосяной веревкой (через которую эта ж нечисть будто бы не переползает); особенно малодушествовала наша спутница Н. П., очень храбрая во всяких затруднительных случаях жизни, она испытывала панический ужас при виде паука или противной козявки. Но, вопреки этим страшным рассказам, укус фаланги никогда не смертелен, хотя и вызывает местную опухоль и лихорадочное состояние. Укус скорпиона гораздо болезненнее, хотя в большинстве случаев также не смёртелен.

Единственное действительно серьезное животное — каракурт: это маленький паучок, тельце которого не более ногтя на мизинце руки; он весь черный, словно бархатный, с четырьмя парами правильно расположенных на спине белых пятнышек; укус его безусловно смертелен для верблюда. Человек, укушенный им, не всегда умирает, но страдает ужасно; нам рассказывали про укушенного каракуртом в ногу солдата, который хотя и остался жив, но кричал, не умолкая, в продолжении двух суток. Ядовит он весь, и настой его лапки, впрыснутый под кожу кролика, убивал последнего в очень короткое время. К счастью нашему, нам не пришлось иметь дела с этим животным, по удалось добыть для коллекции несколько экземпляров, принесенных нам одним сартом.

На станции «Карки» мы простояли до 10 с половиною часов вечера.

Глава III

Ташкент. — Приготовления к путешествию. — Коканд и ею дворец. — Андижан. — беспорядки 16 и 17 мая. — История этих беспорядков. — Управление краем до 1887 г. и после него. — Датха, «Царица Алая».

30 мая. Около часа дня поезд наш подошел к Ташкенту и с вокзала мы направились на дачу Николая Ивановича Королькова, военного губернатора Ферганской области.

Рис. 6. Дача Н. И. Королькова.

Еще в пути получили мы от него телеграмму, уведомлявшую нас о том, что он временно находится в Андижане, но по-прежнему предлагает нам воспользоваться его гостеприимством в Ташкенте. Дача Николая Ивановича находится в самом городе, на окраине его; в наше полное распоряжение отдан большой флигель, прекрасно обставленный и весь в зелени: в нем мы и расположились, не знаю насколько времени. Эта дача — любимое детище Николая Ивановича, каждое дерево на ней посажено его руками 25 лет тому назад. В настоящее время дача представляет одно из красивейших мест города; на ней находится замечательная коллекция разнообразных сортов роз и редких растений, представляющих немалый интерес для ботаника и садовода.

Ташкент, оправдывая свое значение столицы, очень обширен, вполне благоустроен, имеет прекрасные магазины и обильно снабжен водою; зелени столько, что на иных улицах дома едва заметны. Особенно поражает обилие птиц, которые живут в этой зелени; всюду в городах мы слышали соловьев (пение которых несколько отличается от наших), горлинок с их характерным смеющимся курлыканьем, иволг, видели много удодов. Как часто, путешествуя в Азии, мне приходилось мысленно сравнивать её города с нашей «Белокаменной»: не в пользу последней были эти сравнения.

«Старый город» здесь менее характерен, чем в Самарканде и в нем, как сравнительно городе новом, нет никаких памятников мусульманской старины; но он грандиозен, как по своим размерам, так и по своему огромному крытому базару: последний представляет целый лабиринт широких и узких переходов, окаймленных высокими и узкими тротуарами; здесь масса лавок со всевозможными товарами, делающие значительные торговые обороты, чайхане [5], в которых добрый азиат проводить большую часть своего дня полулежа на ковре или сидя по-турецки за чашкою зеленого чая (пьют они его без сахара из китайских чашечек, носящих название «пиола»), съестные лавки, в которых готовятся на глазах у публики необычайно аппетитные кушанья, состояния преимущественно из баранины; в железном ряду стоить грохот от стука молотков по металлу.

Рис. 7. Сартские музыканты в чайхане.

Весь базар крыть циновками, переходы поливаются водою и в жару пребывание на нем — истинное наслаждение. Азиат-горожанин весь свой день проводить здесь, все его интересы как торговые, так и общественные сосредоточиваются на базаре и он старается обставить его наиболее комфортабельным образом. Собственно жилая часть азиатского города представляет собою ряд узких, кривых и до крайности безжизненных улиц, окаймленных высокими глиняными стенами заборов и домов без окон; лишь изредка, погромыхивая гигантскими колесами, проползет скрипучая арба или покажутся в калитке любопытные мордочки черномазых ребятишек: по улицам лишь проходят, а самая жизнь, преимущественно женская и детская, ютится за этими стенами в глубине замкнутых дворов и домов.

Рис. 8. Мясная лавка в Ташкенте.

1 июня. Воспользовавшись необходимостью проверить наши метеорологические инструменты, мы побывали на здешней метеорологической и астрономической обсерватории, где заведующий, г. Гультяев, любезно познакомил нас со всеми имеющимися в его распоряжении инструментами и приборами. Место здесь для астрономических наблюдений особенно удобно, благодаря чрезвычайно малой облачности.

Сегодня же пытались мы проникнуть в здешний музей. Нам говорили, что ничего интересного в нем нет, но мы упорствовали: и в путеводителе он числится, и на вывеске значится, надо его, следовательно, посмотреть. В здании музея нам однако сообщили, что коллекции и чучела съедены молью и уничтожены, сельскохозяйственный отдел передан гренажной станции и остался лишь минералогический отдел. — «Ну, покажите нам минералогический, приставали мы, уж он то, наверное, молью не съеден». — «А минералогически, возразили нам, закрыт впредь до распоряжения начальства». — Какого начальства, да и есть ли оно вообще у этого печального заведения, нам объяснить не могли.

4 июня. Николая Ивановича все еще нет: он производить расследования о происшедших беспорядках; не решаемся; уезжать отсюда без его советов и указание.

Побывали в селении Куйлюк, верстах в 10 от Ташкента, на р. Чирчик, где мужу хотелось осмотреть мост, частью разрушенный разливом, а также испробовать взятый им с собою прибор для измерения скорости течения воды. Течение реки, делящейся на несколько рукавов, чрезвычайно быстро и во время полного разлива действует с сокрушающею силою; в настоящем случае водою вырвано и унесено несколько устоев моста, значительная часть которого разрушена совсем. Переправа впредь до починки его, хотя бы временной, совершается на арбах, в которые впрягается по несколько лошадей: последние, по-видимому, не боятся, ни быстрого течения, ни местами значительной глубины.

6 июня. Прибыл вновь назначенный генерал-губернатор, генерал лейтенант Духовской; настроение торжественное и исполненное самых разнообразных ожиданий.

Рис. 9. Переправа во время размыва моста на р. Чирчик.

В одном лишь пожелании сходились почти все: чтобы водворилась в крае власть энергичная, которая пробудила бы к деятельности эту богатую страну, заставила бы плодотворно работать все отрасли нашего управления, а вместе с тем подняла бы в глазах туземцев русский авторитет.

Где можем собираем сведения, могущие пригодиться нам для дальнейшего нашего путешествия; очень ценные указания получили мы от В. Ф. Ошанина, ныне директора женской гимназии в Ташкенте, заслужившего широкую европейскую известность, как естествоиспытатель и опытный путешественник.

Сегодня наняли первых слуг для нашей экспедиции: повара сарта Мурзу и волонтера русского Андрея, страстного охотника, любителя путешественника (кажется, вернее праздношатающегося) и изрядно выпивающего; но в горах предаваться последнему занятию будет негде и не с кем, так что он вероятно будет нам полезен [6].

8 июня. Приехали, наконец, Н. И. Корольков, посоветовавший нам окончательно экипироваться для экспедиции в г. Ош и лишь оттуда двинуться верхом. Он же снабдил нас письмами к вновь назначенному маргеланскому губернатору ген. Чайковскому, прося, с разрешения генерал-губернатора, оказать нашей экспедиции самое широкое содействие, а также к командующему войсками в Андижане генералу Ионову.

Николай Иванович совершенно успокоил нас относительно безопасности нашего путешествия. Теперь мы можем ехать далее; не хватало только нашего зоолога, М. М. В — ва, который запоздал, задержавшись в Москве и в пути дольше, чем рассчитывал; мы решили было в Андижан ехать без него, оставив ему лишь инструкцию о том, каким образом он сможет нагнать нас. Но за несколько часов до нашего отъезда явился и он, и таким образом, наша экспедиция трогается из Ташкента в полном своем составе.

11 июня. Уезжая из Ташкента, считаю долгом выразить свою глубокую признательность Николаю Ивановичу Королькову, лишь благодаря содействию которого и могла состояться наша экспедиция. Впервые мысль о ней зародилась у нас после посещения Николая Ивановича в Москве, при чем он с такою любовью хвалил свой край, так убеждал нас, что путешествовать в нем можно безопасно и без особых лишений даже и с дамами, что мы впервые подумали о такой поездке серьезно. Затем гостеприимство, предложенное нам, указания и содействие, обещанные Николаем Ивановичем, окончательно утвердили нас в намерении проехать не только Туркестан и Фергану, но также и Памиры, хотя бы до памирских укреплений.

По приезде в Ташкент мы широко воспользовались гостеприимством Николая' Ивановича, прожив у него на даче 12 дней, так как задержались, во-первых, отсутствием нашего хозяина и руководителя, без советов которого не решались двинуться в дальнейшей путь, а во-вторых, получением наших вещей, которые мы имели неосторожность послать из Москвы «большою скоростью» через транспортную контору «Кавказ и Меркурий»: эта «большая скорость» доставила нам вещи ровно через месяц после их отправки из Москвы, да еще, как оказалось, вследствие особенно удачно сложившихся обстоятельств: нормальный срок доставки товара «большой скорости» из средней полосы России 2–2 1/2 месяца, а «малой скорости» 8—12 месяцев: обстоятельство, вероятно, мало содействующее процветанию промышленности в крае.

До Андижана нам был дань товарный вагон и из Ташкента мы выехали в и час. вечера. На следующей день, рано утром, по временному деревянному мосту мы переезжали Сыр-Дарью, широко разлившуюся и точно застывшую под лучами восходящего солнца. За Сыр-Дарьею потянулась опять степь, служащая продолжением Голодной Степи.

Рис. 10. В Сыр-Дарьинских камышах.

Наш вагон был отцеплен на станции Ховаст, от которой идет ветка на Андижан и тут простоял в ожидании поезда до трех часов дня. Места здесь носят почти такой же унылый характер, как во всей «Голодной Степи», хотя есть и обрабатываемые участки, которые засеваются ячменем и пшеницею; далее к Ходженту засеваются хлопок и кукуруза. Ноля орошаются, участки ограждены высокими стенами из глины-лесса, из которого состоите самая почва.

Весь день 12 июня дул сильнейший горячий ветер, шквалами наносивший пыльные смерчи. При довольно высокой температуре (+36 °C в тени) этот знойный ветер приводил нас в полное изнеможение; приходилось закрывать двери вагона, чтобы устранить сквозняк. Сухость воздуха была чрезвычайно велика (смоченный + 15°; несмоченный + 29,3 °C.) и весь день мы с жадностью, не переставая, пили чай. К ночи ветер еще усилился, оставаясь все таким же знойным, и лишь после рассвета слегка посвежело.

14 июня. Около 7 часов утра подошли мы к Коканду и лишь тут узнали, что дальше наш вагон не идет, что нас поставят на запасный путь, где мы и будем ожидать поезда, который должен придти не ранее вечера следующего дня. Времени у нас, следовательно, было больше, чем требовалось, и мы могли не торопясь заняться осмотром города.

Рис. 11. Лавка с медною посудою в Коканде (на переднем плане человек с зобом).

Базар азиатского города, так же, как и в Ташкенте, крыт циновками и очень обширен. Коканд славится своими шелковыми товарами и медными изделиями. Здесь можно найти вещи художественной работы, исполняемые просто «от руки» с изумительной быстротой: медные кувшины, тазики для умывания, чайники, блюда, — все это покрыто мелкою, чеканного работою; кроме всякого рода современной и перенятой у русских посуды, у жителей в большом ходу так называемые «кунганы» двоякого рода: небольшие, сохранившие неприкосновенными свою древнюю форму и внешнюю отделку, употребляющееся для воды, кофе, а также, как украшение (некоторые из них отделываются, кроме чеканной работы, и бирюзой), и другие, позднейшего изобретения, приспособленные, к кипячению в них воды. Внутреннее устройство этих последних является подражанием нашему самовару, при чем сохранена форма высокого кувшина с ручкою и длинным носиком. Красотою отделки они не отличаются, но очень удобны в пути: места занимают немного, а вода закипает в них при минимальном количестве топлива через 8–9 минут; в нашем путешествии кунган сослужил нам неоцененную службу.

Достопримечательностью города является дворец Кокандских Ханов, обращенный в настоящее время в казарму; осталась нетронутою великолепная лицевая стена, громадная, с арками, воротами тонкой деревянной резьбы, башнями, вся из чудной майолики, прекрасно сохранившейся, тех же удивительных по красоте и краскам рисунков, как и в Самарканде; дворец стоит на возвышении и вместо лестницы к нему ведет широкий бревенчатый въезд. Впечатление от этого здания сильно нарушается казенного вида постройкою, принадлежащей, к казармам, с домиком ярко белого цвета, закрывающим нижнюю левую часть стены.

Этот домишко назойливо лезет в глаза и производить впечатление грубой дисгармонии с художественною красотою памятника старины. Из бывшей гостиной хана устроена церковь, при чем цветные изразцы по стенам и узорчатые потолки сохранились вполне.

Самый город производить очень милое впечатление: в нем прекрасный городской сад, отличные парные экипажи; вечером улицы очень оживлены.

Рис. 12. Ханский дворец в Коканде.

Ночевать мы решили, в нашем товарном вагоне, в котором устроились с некоторым комфортом, благодаря двум складным постелям и 12 яхтанам, которые отныне заменили наши ящики и чемоданы. Яхтаном называется продолговатый, довольно легкий ящик из тонкой деревянной основы, обтянутой кожею, с кожаными же украшениями и рисунками на передней стороне его. Яхтаны бывают различных размеров и приспособлены к навьючиванию на лошадей, ослов и верблюдов. Из всех яхтанов, установленных вместе, получалось нечто вроде нар, на которых и укладывались рядом наши кавалеры.

Вагон (товарный), имевшийся в нашем распоряжении, мы обыкновенно делили на три части, причем левая от входа часть отдавалась в распоряжение мужчин; правая служила нам с Н. П. спальней и будуаром, который отгораживался всякою кладью и завешивался одеялами; средняя же исполняла назначение. салона и столовой. Этому распределению мы всегда следовали и впоследствии и, благодаря ему, могли сравнительно мало стеснять друг друга.

Ряс. 13. Лавка с яхтанами.

Порядком проголодавшись, мы отправились с целью пообедать в лучшую местную гостиницу Шадини, хозяин которой с виноватым видом сообщил нам, что у него «для хороших господ» слишком просто. Недавно еще, по его словам, в город были две «чистые» гостиницы, да обе закрылись. Покормили нас однако очень сносно, а любезность и услужливость хозяев заставили нас забыть об отсутствии комфорта «чистой гостиницы». Чаю мы употребляем невероятное количество: он и освежает, и утоляет жажду.

15 июня. Мы все еще в Коканде и тщетно ожидаем поезда. Вчера начальник станции советовал нам вернуться из города к 6 час вечера, так как к этому времени ожидается поезд, который и должен везти нас в Андижан, и «нет ничего мудреного, — прибавил он, — что часов в 7 вечера вы двинетесь в путь». Он действительно пришел, этот поезд; не в 6, а около 10 ч. вечера, но в путь не двинулся, так как потребовались какие-то починки, и сегодня утром мы проснулись не близь Нового Маргелана, как ожидали, а в том же Коканде; носятся, впрочем, утешительные слухи о том, что мы тронемся часов в 12.

Время проводим в чаепитии и приведении в порядок наших путевых заметок; доктор, также и весьма искусный художник, набрасывает типы, М. М. копается в песке, отыскивая мелких гадов и насекомых. Мы, кажется, так освоились с нашей жизнью в вагоне, что бесконечное сидение в нем нисколько не тяготить нас.

Решили, что в Маргелан заедет один муж, чтобы представиться там губернатору и генералу Ионову, передать им письма Н. И. Королькова и заручиться их распоряжениями на наш счет. Оттуда ему будет удобно переправиться в Андижан на лошадях, так как проехать таким образом 40–50 верст можно, оказывается, гораздо быстрее, чем по железной дороге; мы же проедем в Андижан в вагоне в виду той массы вещей, которая имеется с нами.

Рис. 14. Базарная площадь в Коканде.

Жара пока умеренная, благодаря прохладному ветру (в 8 ч. утра +3 °C. в тени); от нечего делать занимаюсь разговорами с мелкими железнодорожными служащими и их словоохотливыми половинами: все они — исключительно русские, приехавшие из России, и почти все недовольны: жалеют, что послушались своих ходоков и приехали сюда, распродав на родине земли и домишки. В этих сожалениях преобладающую однако роль играют не столько реальные бедствия, сколько тоска по родине и непривычка к местным условиям; жалуются более всего на дороговизну жизни и лихорадки.

16 июня. Утешительные слухи оказались почти справедливыми: вчера, в 2 ч. дня, мы наконец выехали из Коканда, в котором прогостили более двух суток. Жара в вагоне была удушающая: опять дул горячий ветер, действующий особенно расслабляющим образом. По пути виднелись хорошо обработанные участки земли и залитые водою рисовые поля. Маргелан проезжали вечером и ознаменовался он для нас лишь тем, что наш Мурза опоздал на поезд: мы имели неосторожность послать его попытаться достать молока, и он, как исполнительный слуга, решил найти его во что бы то ни стало. Мы же тем временем уехали. Этот инцидент неприятен потому, что в Андижане при уборке и перетаскивании вещей из вагона в город пришлось обходиться без его помощи.

Подойдя к Андижану часов в 10 вечера, в полную темноту, мы были в довольно затруднительном положении, не зная куда преклонить наши усталые головы: на станции нам не могли или не хотели дать никаких указаний относительно того, где бы переночевать, хотя бы одну эту ночь и откуда достать носильщиков и извозчиков. Доктор отправился на разведки и вернулся победителем: нашлась гостиница в двух шагах от вокзала, вещи перетаскали на руках сарты и часа через полтора мы уже сидели за самоваром в одной из двух занятых нами комнат. Гостиница совсем новая, полы и перегородки не крашены, мебель простая, но все довольно чисто и нет никаких неприятных насекомых. В открытия окна несется пение соловьев, которые живут в городских садах и заливаются, с таким же увлечением, как и наши русские соловьи.

17 июня. Сегодня были в лагере, на который было сделано нападение 17 мая. Теперь, когда пришлось узнать уже из достоверных источников обо всем происшедшем, считаю не лишним несколько остановиться на этом печальном событии.

Рис. 15. Уличная сцена в Коканде.

В ночь с 16 на 17 мая более чем тысячная толпа сартов и киргизов напала на один из летних солдатских бараков, расположенных на окраине города Андижана, и была обращена в бегство несколькими выстрелами после того, как удалось поднять тревогу и вооружить солдат боевыми патронами. В результате—22 солдата убито и много ранено. Таковы факты. Солдаты были застигнуты врасплох, сонными, часовых не было, не было также и боевых патронов, так как время считалось мирным, и только благодаря тому, что в казарме оказался случайно забытый ящик патронов, удалось так сравнительно благополучно отразить беду.

На лагерь напала лишь часть неприятеля; другая, под предводительством «Ишана» [7], главы восстания, обошла город, чтобы одновременно напасть на него с противоположной стороны. Если бы удался этот план, все русское население городка было бы, несомненно, вырезано. К счастью однако, услыхав со стороны лагеря выстрелы, являвшиеся совершенною неожиданностью, толпа, шедшая на город с другой стороны также бежала вместе с своим предводителем.

Наша неподготовленность в данном случае и удивление перед «внезапностью» беспорядков являются не совсем понятными, так как внезапного в них ничего не было: уже давно были серьезные признаки движения среди мусульманского населения и оно не было тайною, ни для администрации, ни для большой публики: на площадях базаров говорились речи, пелись воинственные песни. Ишан беспрепятственно собирал в своем кишлаке тысячные толпы народа, кое-кто из сартов доводил даже до сведения русских о готовящихся повсеместных беспорядках (таким образом, например, предупреждено нападение в городе Ош, в районе уездного начальника, подполковника Зайцева, принявшего во время необходимые меры), доводилось об этом до сведения и ферганского губернатора (ныне уже удаленного), но сведениям этим не придавалось серьезного значения. Словом, было, казалось, достаточно поводов для того, чтобы быть настороже, и тем не менее инцидент 17 мая разразился, как гром среди ясного неба.

Возвращаюсь к самому эпизоду. Нападавшие незаметно подкрались к лагерю благодаря топографическим условиям местности: к лагерю вплотную примыкал высокий бугор, в некотором расстоянии от которого расположился сартский кишлак; вся эта местность поросла деревьями.

По горячим следам удалось поймать, как самого Ишана, так и некоторых из его ближайших пособников, при чем о поимке первого рассказывается следующее.

Верст за 60 от Андижана два джигита-магометанина из отряда, отправленного на розыски, увидали вдали Ишана в сопровождены двух сартов и пытались задержать их каким-то вопросом. Сарты, зачуяв недоброе, ускакали, покинув своего предводителя; последний же остановился и, вынув револьвер, направил его на джигитов, которые еще издали старались объяснить ему, что не сделают ему вреда, а хотят лишь его благословения, для чего и спрыгнули с лошадей на некотором от него расстоянии. Почтительно сложив руки, джигиты подошли к сидевшему на лошади Ишану, который, уже совершенно успокоенный, спрятал револьвер под мышку и простер руки для благословения. Этим моментом и воспользовались джигиты для того, чтобы схватить, связать «святого» и представить его куда следует.

Вспоминается мне бывший во время нападения эпизод, который невольно заставляет проникаться удивлением к силе фанатизма, не останавливающаяся перед добровольными мученичеством. В то время, как толпа мусульман с криками набросилась на сонных солдат, несколько в стороне стоял старый мулла и громко читал коран; возле него два мюрида [8] держали свечи. Старик читал и в то время, когда поднялась тревога во всем лагере, и когда раздались первые выстрелы; наконец, все смешалось кругом, нападавшие бросились бежать врассыпную, вот уже и последние из них скрылись в темноте, а старик все читал свой коран и его мюриды около него держали свечи, пока не пали все под ударами разъяренных солдат.

Сам Ишан и пятеро из его пособников (в числе которых был лавочник, снабжавший солдат разного рода нехитрым товаром и, по-видимому, друживший с ними, а потому прекрасно знавший порядки, заведенные в лагере и количество солдат, находившихся в нем) повешены через несколько дней. Бугор за лагерем срыт, деревья на нем и за ним вырублены, кишлак уничтожен и сравнен с землею. На этой образовавшейся площади всенародно происходила казнь, здесь же зарыты и трупы, при чем самое место можно отличить, так как трава еще не покрыла его. В минуту казни, по словам очевидцев, Ишан был спокоен, хотя весь дрожал; на обращенную им к народу просьбу молиться за казнимых никто в ответ руки не поднял: молчали, «боялись», как нам объяснили.

Ишан затеял это восстание и был, конечно, душою его: это, несомненно, личность выдающаяся по своей энергии и уму; он умел влиять на толпу и подчинять ее себе. В данном случае он удачно воспользовался некоторым недовольством населения и поспешил перенести вопрос на почву религиозного фанатизма. Поводом послужило падение нравов при русском владычестве, вследствие излишней мягкости в управлении. Прежде, при ханах, всякое преступление каралось строго: за воровство в первый раз отрубали руку, а во второй — голову, народ боялся; теперь за все лишь сажают в острог, сытно кормят, чисто держат, бояться нечего. Вследствие этого нравы, пали, развилось пьянство, воровство, Аллах гневается и прогневается в конец, если мусульмане не восстанут и не свергнут с себя иго неверных. Для этого надо объявить «Газават» (священную войну).

Не мало, как оказалось, повлияли слухи о беспорядках в Индии и сведения о победах турок над греками. В числе найденных у Ишана документов была поддельная грамота турецкого султана, якобы признающего за ним высшее духовное главенство и санкционирующего «Газават». Чтобы вполне подчинить себе собиравшуюся вокруг него толпу, Ишану было необходимо прослыть святым, и вот он делает чудеса: кормит ежедневно сотни народа любимым «палау», который варится в громадных котлах без помощи огня, раздает амулеты, с помощью которых всякая пуля, направленная в носящего его, обращается в воду, и т. д. Понемногу вокруг него собирались люди действительно убежденные, но также и честолюбцы, мечтающие забрать в руки власть впоследствии, когда они победят русских (у них уже заранее были намечены кандидаты на все высшие должности); больше же всего толпилось кругом него бедноты, падкой до милостыни, щедро раздаваемой Ищаном, и дарового «палау», приготовляемого таким чудесным способом. Денежные средства стекались к Ишану в изобилии.

Мысль о священной войне зародилась уже давно, к ней. готовились более двух лет; в заговор было посвящено множество лиц: в найденное впоследствии переписке имеются письма, подписи и печати очень многих волостных старшин, но объявление войны оттягивалось по разным причинам. Наконец народ заявил, что он устал ждать, и Ишан видел, что ожидание и неопределенность могут погубить затеянное им дело. С Андижана решено было начать, и если бы это первое нападение удалось, восстание должно было охватить весь Туркестан.

Большинство из игравших сколько-нибудь выдающуюся роль в этом восстании переловлено, хотя многим удалось бежать в горы и за китайскую границу. Народ смущен и напуган, ожидают целого ряда казней и самой строгой кары. Население наружно почтительно к русским необычайно: при проезде русских по сартскому базару или старому городу все встают и почтительно кланяются; при проходе русского дают ему дорогу. В городе поговаривают о том, что солдат несколько распустили и что они нередко обижают сартов.

Не то видели мы впоследствии, на обратном пути в Россию в конце августа. Как известно, все смертные приговоры, за исключением 18, были заменены каторгой, из кишлаков уничтожен один близь лагеря и другой, в котором жил Ишан и собирал своих приверженцев (предполагалось разрушить целый ряд кишлаков по дороге, которою шел Ишан и из которых приставали к нему все новые партии). Миллионная контрибуция, наложенная на страну, была сбавлена до 250 тысяч. Все это равнялось почти помилованию и тем более подчеркнутому, что являлось не с течением времени, а почти вслед за беспорядками. Непонятно было азиату такое гуманное к нему отношение, и он приписал его слабости: его, значить, боятся тронуть, а слабого врага он презирает. При возвращении нашем в Туркестан в августе пренебрежительное отношение к русским било в глаза. Не солдаты уже обижали сартов, а сарт при нас кричал и бранил солдата дураком за то, что тот слишком, по его мнению, близко подошел к очагу, на котором он варил свой «палау», и солдат молча отошел от него; дороги русским не уступал никто, и мне пришлось заметить, что при проезде по сартскому базарчику военного губернатора, ни один сарт не поклонился, никто не встал не только из сидевших, но даже из лежавших; смотрели на него во все глаза, но принять более почтительной позы не захотел никто, хотя весь город, несомненно, знает губернатора в лицо. Это, конечно, мелочь, но она характерна.

Генерал Кауфман, первый генерал губернатор края, знавший в совершенстве местное население с его обычаями, нравами и особенностями, дал ему сильное и близко стоящее к нему начальство в лице уездного начальника, которого снабдил обширными полномочиями; сельские туземные власти перестали быть выборными, а назначались властью того же уездного начальника, и эти должности стали оплачиваться большим жалованьем (до 1.200 р.); на них попадали действительно лучшие люди. Уездный начальник имел право вмешательства в тяжебные и семейные дела, он являлся не только начальством, но и радетелем, ведавшим все крупные и мелкие интересы туземца, и власть его в глазах населения была почти безгранична. Его уважали и по своему любили, не видя с его стороны тех поборов и притеснений, к которым азиат привык искони. Вскоре в лице сельских властей, являвшихся наиболее зажиточными и влиятельными в своей среде людьми, стала образовываться сильная и. верная русская партия; она группировалась около своего уездного начальника, который в свою очередь ценил и отличал лиц, оказывавших ему услуги своими сведениями или влиянием; отношение населения к русским круто и благодетельно изменилось.

С 1887 г. дело приняло совершенно иной обороты сельские власти перестали назначаться, сделавшись выборными, жалованье им значительно убавлено, подкуп, интриги, кулачество царствуют в полной неприкосновенности; лучшие люди стали отказываться от этих должностей, переставших быть почетными и дающих лишь простор наживе. Радикально изменилось и положение уездного начальника, так как власть его сокращена до возможного минимума и деятельность сведена к канцелярии. Он оказался совершенно дискредитированным в глазах населения, не понимающего канцелярии, чиновничества и децентрализации власти; сарт знает только, что прежде уездный начальник, бывало, и заступится, и накажет, и разберет тяжбу или недоразумение: он «все мог», а теперь он уже ничего не может и далеко отстоит от населения. Нет уже около него и преданной русской партии, которая распалась вследствие неизбежного отчуждения и отсутствия связи между обеими сторонами, и взгляд на русских вообще и на русское «начальство» в особенности печальным образом изменился: теперь у туземца есть начальство, которое поставлено для того, чтобы карать, преследовать, но начальства, которое отстаивало бы его интересы нет, и потому во всяком начальстве он видит прежде всего врага.

Судейские чины в лице прокуроров и следователей в постоянном антагонизме с уездным начальником и, точно желая выместить на нем его былую независимость, подчёркивают в глазах населения его теперешнее бессилие. Приходится сознаться, что не пользуются здесь теперь русские популярностью, а еще недавно, по словам людей, поживших в крае, к нам относились с доверием и уважением.

Вспоминается мне слышанный от В. В. И — ва и переданный ему, по его словам, самим гёроем происшествия рассказ о взятии «Царицы гор», знаменитой Датхи, теперь уже 80-летней старухи, руководившей киргизами в их борьбу с русским оружием после падения Кокандского ханства.

В начале восьмидесятых годов, во время экспедиции М. Д. Скобелева, наши военные власти, зная, какое громадное влияние имеет эта женщина, и желая во что бы то ни стало изловить ее, командировали на разведки молодого русского офицера I. (теперь занимающего выдающееся положение в военной иерархии края); найти ее в её царстве гор было делом нелегким. Наконец, I. с переводчиком-киргизом. подкрался совсем близко к стану киргизов, где, по имевшимся сведениям, она должна была находиться; переводчик вызвался пробраться в стан, чтобы узнать, что там делается и просил I. ждать его, не показываясь. Спустя некоторое время, I. слышит голоса целой толпы, направляющейся к нему из неприятельского стана и громкий вопрос переводчика: «таксыр (господин), ты здесь?» Прятаться было. не в обычаях I. и, несмотря на громадный риск, он отозвался. «Выйди сюда, Датха пришла к тебе», продолжал переводчик. I. вышел и действительно увидел Датху, приближавшуюся к нему. Она сказала ему, что находит безумным и жестоким продолжать далее бороться с русскими и проливать кровь, что она убедила киргизов покориться и теперь желает заявить об этом «главному генералу Русского Царя»; на предложение I. она выразила согласие для этого лично поехать к нему на условии, что ее не арестуют и не подвергнут унижениям. I. обещал ей это, и она с ним и 300–400 своих киргизов двинулась к русским.

Подъезжая к главному лагерю, I. выразил опасение, что русские, не зная о целях приближения неприятельской толпы, будут стрелять и посоветовал Датхе отпустить своих и ехать с ним одной; она пристально посмотрела на него и спросила, не лукавит ли он, на что I. поручился ей своим честным словом в том, что ей не будет причинено никакого вреда. Датха сказала несколько слов киргизам, которые оставили ее и в лагерь русских она явилась одна с I. и его переводчиком. Кто-то из военных чинов, вопреки данному I. обещанию, хотел арестовать ее, но последний заявил, что для него данное. слово — вопрос чести, и в случае нарушения его он застрелится; зная его за человека, который не задумается над исполнением этого своего намерения, уступили. Датхе была поставлена особая юрта и предоставлена полная свобода, хотя издали за нею наблюдали день и ночь. По окончании переговоров ее отпустили, не причинив вреда.

С тех пор Царица Алая, отстаивавшая независимость своих с ожесточенной энергией до последней возможности, покорившись, признала над собою владычество русских и осталась им верна до конца. Пользуясь еще и по сие время громадным влиянием среди киргизов, не только она сама, но и некоторые члены её семьи не раз оказывали нам неоценимые услуги. И вот после наступивших в 1887 году перемен один из сыновей её был казнен по подозрению, весьма слабо мотивированному, в участии в убийстве русского (впоследствии было почти доказано, что в день убийства он был за 150 верст от места преступления); другой сын был сослан в Сибирь; последний был, впрочем, по прошествии года возвращен вследствие ходатайства, как самой Датхи, так и нашей администрации, давшей о нем самый лучший отзыв. И тем не менее перед Андижанским нападением один из членов этой же семьи (внук Датхи) довел до сведения уездного начальника г. Ош о готовящихся беспорядках.

Глав IV

Город Ош. — Сборы, в путь. — Осмотр тюрьмы. — Наше вступление во кочевую жизнь. — Крепость Гульча. — Охота на кабанов.

17 июня. В 5 часов дня выехали мы из Андижана, рассчитавшись с любезным и чрезвычайно добросовестным хозяином гостиницы, и в наемных фаэтонах направились к г. Ош, отстоящему от Андижана в 48 верстах. Вся дорога идет слегка в гору и очень живописна. Проехав верст 5 по пыльной степи, окруженной холмами с выгоревшей, пожелтевшей травой, нашим глазам открылась красивая долина, густо заселенная, с массою зелени и обработанными нолями; кишлаки — торговые, раскинувшиеся на больших пространствах; видно много хлеба, который складывается в небольшие скирды на крышах жилищ.

Деревья по породам своим не разнообразны: тополь серебристый и пирамидальный, ветла, тутовое дерево, карагач; но за то карагачи и тополя достигают таких колоссальных размеров и такой красоты форм, о которых я не имела понятия. Остановившись на минуту чтобы напоить лошадей на. станции, отправились далее не крупною, ровною, но очень спорою рысцою; начинало темнеть, выплыла полная луна, освещение которой придало местности вид фантастической декорации. Наконец, мы въехали в азиатские окраины города Ош, среди которых возвышается гора «Сулейман-Тахта» («трон Соломона». По преданию, именно здесь, восседая на этой гор, Соломон чинил суд и расправу). Город, как азиатский, так и русский вытянулся длинною полосою вдоль берега реки Ак-Буры.

руб. в день за верблюда, и 1 р. за лошадь на собственном корму, и с обязательством замены негодного или павшего в пути животного. Один из верблюдов предназначался для перевозки юрты, другой— для фуража, но впоследствии пришлось несколько изменить это распределение, так как юрта оказалась слишком тяжелою для одного верблюда (нормальным и не обременительным грузом считается: 8 пудов для лошади, 12

В сумерки мы добрались до места нашей ночевки, кишлака Мады, посредине которого под громадным карагачом была приготовлена для нас юрта. На утро думали двинуться часов в 5, версты); но и на этот раз ранний выход нам не удался, и уселись мы на лошадей лишь в 6 1/2 часов. Принято думать, что ни одна поездка «с дамами» не может произойти во время; чтобы снять с себя такое нарекание, спешу заверить читателя, что в нашей поездке остановка была всегда

час. дня, выехали мы с тем, чтобы ночевать в Бирбулак, в 18

смущает меня, не столько вода, сколько противоположный берег: когда мне случалось взглянуть на него, казалось, что меня относит в сторону, с головокружительной быстротой, так что я. спешила отвести глаза и сосредоточить свое внимание на крупе передней лошади; эти последние совсем наваливались на воду против течения и бодро выбирались из

июня. Вчера муж в первый раз поехал на горы работать со своим фототеодолитом [13]. С этим инструментом у него в Оше случилась большая неприятность: сломался уровень (ватерпас), что грозило сделать работу с ним чрезвычайно неудобною, впоследствии, однако, удалось уладить это затруднение. Вчера же муж убил пару кекликов (каменная куропатка), которых мы съели за обедом; мясо их оказалось чрезвычайно жестким, вероятно потому, что зажарили их вскоре после того, как они были убиты. Сарты очень любят кекликов и часто держать их в клетках, как бойцовых птиц.

ни выступали всегда почти одновременно с нами и даже впоследствии, когда мы делали переходы в 35–40 верст, приходили лишь 

ею, в нем так велика, что он скачет иногда верст за 30–40 к приятелю в соседний аул для того только, чтобы сообщить что-нибудь, по его мнению, интересное; малейшее известие является для него поводом устроить «томашу» [15]. Едущего по делу киргиза всегда сопровождают

мог доставить к сроку, благодаря ливням, размывшим дороги на десятки верст. Пришлось уплатить неустойку, по его словам, тысяч в 20

Вечером явилась слабая надежда, что к

Зрение киргиза поразительно, как по своей дальнозоркости, так и по привычке различать предметы на громадных расстояниях: киргизы всегда первые указывали дичь и лишь тогда наши солдаты, обладающие также привычным, выдающимся зрением, замечали указанное стадо; остальным же удавалось отличить его от окружающей обстановки на более близком расстоянии.

Кииков бегает по горам много и охотники решили попытать счастья еще раз. Месяц все еще умывается [23]. Для киргизов наши охоты составляют праздник, так как в вознаграждение за труды они получают целого барана, которого и съедают до косточки. Сегодня они получили, кроме барана, по 50

копеек, а за особенно лихую джигитовку—10–15

казалось бы совсем нельзя пролезть, и вновь вырывался вперед, вцепившись в своего козла. Вот он уже стремглав несется по направленно к нам, ему наперерез скачут другие; нам захватывает дыхание, мы волнуемся за него, стараясь угадать удастся или не удастся ему благополучно миновать последние 30–40 сажен. Ближе, ближе, вот он прорвался сквозь последнюю кучку преграждавших ему путь и, подскакав к нам, красивым и сильным движением бросил козла в ров, к нашим ногам. Тут свалка приняла невероятные размеры. Разгоряченные, обезумевшие лошади и всадники кидались за козлом в ров, давя друг друга; слышался хрип, вырывавшийся с дыханием из десятков грудей, свист нагаек, хлеставших без разбора направо и налево, иступленные лица, налитые кровью глаза… Наконец счастливец, захватившей козла, выпрыгнул из рва и помчался вперед, а за ним ринулась и остальная толпа.

15–30 коп., так что обиженных не было Зрелище, собственно, вышло мало занимательным, так как хорошие лошади и наездники в байге участия не принимали: это развлечение досталось на долю мальчиков и подростков, которым хорошие кони еще в руки не даются; к тому же скачка в настоящем случае велась в гору. Вот, наконец, в облаке пыли показались скакуны, один из которых выдвинулся вперед и тяжелым галопом подскакал к нам; за ним, выбиваясь из сил, но еще менее успешно, подваливали остальные; только вдали еще мелькали отставшие, два мальчика 10–12

Отсюда думаем идти на Кок-Су через перевал Кизил-Арт (14.000

облачка: и это 11

Ночь сравнительно тёплая — 3,5°

Обилие на озере бакланов и чаек как будто также доказывает, что они именно в нем находят источники питания [27].

шало бы пополнить дичью наши запасы: говорят, что вплоть до самого озера Ранг-Куль мы не найдем, ни юрт, ни провизии. Вчера киргиз добыл нам всего одного барана, мясо которого должно прокормить нас, рассчитывая на маленькую задержку, дней 6.

час. дня дует холодный, порывистый ветер. Лица наши утратили всякое благообразие, благодаря вспухнувшим носам и потрескавшимся губам. Одышка продолжает несколько надоедать, хотя в этом отношении и замечается улучшение; при сморкании появляется кровь. Приходится отказаться от нашего любимого «палау», так как рис на этой высоте не разваривается, несмотря на усиленное кипячение; вода закипает при 830

впрочем, был мокрый;и минимум за ночь показал +3,5 °C. Часов в 7

которого свидетельствовала лишь болтавшаяся на груди его медаль; по виду же и костюму он не отличался от сопутствовавших. ему киргиз. Он же должен был сопровождать; нас далее. До оз. Ранг-Куль нам предстоит сделать; два перехода верст по 35,

подойдя к самому протоку, соединяющему оба озера, мы завернули влево, огибая Ранг-Куль, к тому месту, где рассчитывали разбить лагерь. Ранг-Куль состоит из двух озер: Шор-Куль и собственно Ранг-Куль; оба озера соединяются протоком [31]; замечательно, что эти рядом лежащие озера-близнецы, соединенная между собою вышеупомянутым протоком, резко отличаются между собою по составу воды: в Шор-Куле вода горько-соленая, как в Кара-Куле, тогда как в Ранг-Куле она совершенно пресная.

Рис. 45. Характерный Памирский перевал.

Муж занялся было съемками на ближайшей горе и, покончив с одной стороной озера, водрузил белый флаг с тем, чтобы повторить съемку с разных мест, но гуси так раздразнили его, плавая невдалеке целыми стаями, что бросил он свое благоразумное намерение, взял ружье и отправился на болото.

8 июля.

одно место которой казалось оазисом в этом каменном царстве: зеленела трава, виднелись деревца и кустарники; там мы и решили разбить лагерь, так как лошадей; необходимо покормить: подножного корма они давно уже видали и живут одним ячменем, а впереди опять , на которой, по общему предсказанию мы должны погибнуть; ника и остановились для ночлега на лужайке с чудною, сочною травою. Через часок появились наши вьюки… и верблюды; эти незаменимые животные одолели все трудности и безропотно дотащили свой груз. 

Мы с мужем должны были начать переправу, для чего нисколько облегчили наши костюмы, сняв сапоги и наиболее обременительные вещи: это делалось на случай, если бы мы упали в воду; с этою же целью муж прикрепил мне к груди надутую резиновую подушку. Думаю впрочем, что эти предосторожности существенной пользы принести не могут, так как с этим течением бороться человеку не по силам и его разбило бы вдребезги о первый камень. Некоторое понятие об этом получили мы по той стремительности, с которою у зазевавшегося Ташмета вода подхватила и унесла весьма объемистый узел с каким-то хламом и старым платьем: его крутило и перебрасывало, как щепку, через громадные камни, и не успел Ташмет пробежать за ним вдоль берега нескольких шагов, как злополучный узел скрылся из глаз; «моя халат кунчал!» [41] горестно воскликнул бедняга, и лишь несколько утешился обещанием получить взамен новый.

 августа. Наша экспедиция тает: сегодня покидает нас и М. М., которому необходимо попасть в Маргелан не позже 15 августа, а желательно и

августа. Прошли сегодня 45 верст, не сходя с лошадей. В Муз-Коле близ юрты собралось целое общество: это были киргизы с волостным старшиною, ездившие встречать, губернатора. Старшина подошел пригласить нас выпить чаю, от которого пришлось отказаться, так как мы потеряли бы при этом много времени. Купив предложенного нам барана и взяв джигита-проводника, мы отправились дальше.

 и 9 августа. Вчера мы сделали неожиданно для себя молодецкий переход в 52 версты. Выехав с озера Кара-Куль с намерением пройти до Кок-сай верст 25, нам вторично пришлось убедиться, что для остановки

, принимающая в себя реки, текущие с гор (Талдык, Джиптык и другие). Свое название она оправдываешь в полной

11 августа. До

Помещение это оказалась высокою, открытою со всех сторон верандою, возвышавшеюся по самой середине крытого базара. На ней уже успели приготовить постели и разостлать ковры. Мы расположились, как «все генералы», хотя отсутствие стен не могло не смутить нас своею чрезмерною откровенностью; но не успели мы подумать об этом, как появились пестрые ширмы, которыми нас со всех сторон оградили от любо

августа. Враги не нападали, защищаться не приходилось, однако ночь прошла для нас все же неприятно. Когда поздно вечером умолкло движение на

 августа. Город имеет сегодня праздничный вид по случаю приезда генерала-губернатора. Так как окна наших комнат выходят на улицу, мы имели возможность, не трогаясь с места, любоваться процессией, которая продефилировала мимо нас.

Рис. 63. Улица в новом Маргелане.

Географический очерк Памиров

Местонахождение Памиров и политическое их значение

В центральной Азии, между 37° и 39 1/2°северн. широты и 72° и 75 1/2° вост. долготы Гринвичского меридиана, там, где сходятся одни из высочайших горных хребтов мира: Гималаи, Куэнь-Лунь, Гиндукуш и Тянь-Шань, находится возвышенная горная страна, носящая в географической литературе название «Памирского плоскогорья», или «Памиров». Слово «Памиры», по исследованиям филологов, имеет несколько значений и между прочим-«Крыша мира», которое чаще всего и применяется в литературе.

Эта пустынная и трудно доступная страна не могла никогда играть выдающейся политической роли; однако за последние четверть века, благодаря поступательному движению России вглубь Азии, интересы России и Англии столкнулись именно на Памирах. Страх Англии перед этим настойчивым движением вперед, и по направлению к Индии, заставляет ее зорко следить за каждым шагом этого движения, тормозя его всеми доступными ей средствами [54]. Она не может не сознавать, какого страшного соседа она получила бы в случае захвата Россиею афганских владений, служащих в настоящее время буфером между Памирами и Индией. В виду этого Англия всячески старалась оттеснить Россию от Памиров, поделив эту область между Китаем и Афганистаном, и захватив в свои руки бассейн Вахан-Дарьи, составляющей южную границу Памирского нагорья.

Англо-русским соглашением 1872–1873 гг. впервые определены границы влияния России и Англии. С завоеванием Кокандского ханства в 1876 г., все пространство Памиров, принадлежавшее ханству, было закреплено за Россиею, но в виду бедности и малой доступности нагорья, Россия фактически заняла его лишь после 1891 г.; между тем Англия не покидала мечты о разделе Памиров между Афганистаном и Китаем и усиленно работала в этом направлении, побуждая обе эти страны занять Памиры, что по имевшимся сведениям и должно было произойти вскоре. Ответом на это с русской стороны явился военный отряд под начальством полковника Ионова (ныне генерала-майора), посланный на Памиры в первый раз в 1891 г. и вторично в 1892 г. [55]; при этом произошло вооруженное столкновение с афганцами, отряд которых и был уничтожен на берегах оз. Ишиль-Куль. Осенью впервые туда отправлен русский отряд на зимовку, учреждение же в следующем 1892 г. постоянного русского укрепления на р. Мургаб (при слиянии Ак-су с Ак-Байталом) под названием Памирского Поста, окончательно упрочило наше положение. В 1895 г., по настоянию Англии, была назначена новая разграничительная комиссия, окончательно установившая границы владений русских, китайских и афганских; при этом Вахаи и часть Дарваза подчинены Афганистану, а Шугнан и Рошан переданы Бухаре (т. е. оказались в сфере влияния России). Границы эти в настоящее время являются в таком виде на востоке русские Памиры граничат с Кашгаром, подвластным Китаю (эта линия, впрочем, точно не установлена и проводится лишь приблизительно от перевала Уз-Бель на севере до перевала Беик на юге, в восточной оконечности Гиндукуш), на юге и юго-западе — с афганскими владениями, находящимися в сфере влияния Англии, с запада — бухарскими владениями: Шугнаном, Рошаном и Дарвазом, а с северо-Алайской долиною, принадлежащей России по всему своему протяжению.

В административном отношении Русские Памиры, в виде Памирской волости, входят в состав Ошского уезда, Ферганской области, Туркестанского генерал-губернаторства.

Исследования Памиров

В географии Птоломея, еще до P. X. впервые появилось литературное издание, упоминавшее о торговой дог роге через Памиры и сообщавшее довольно обширные сведения об этой стране.

Затем о посещении Намиров появляется сообщение китайского путешественника Сюань-Дзань, которому в VII веке по P. X. удалось пройти с запада на восток через южную часть нагорья. В XIII веке знаменитый Марко Поло, во время своего путешествия по Азии, первым из европейцев прошел через Памиры и сообщил много сведений об этой стране (он впервые описал горного барана, который в честь его назван Ovis Polii). Спустя 300 лет, через Памиры прошел иезуит Бенедикт Гоэс. После 200 летнего промежутка Памиры посетил англичанин Вуд, путешествие которого составило эпоху в исследованиях Памиров: им открыто оз. Сары-Куль, названное им оз. Виктория, и впервые сообщены точные и определенные данные о некоторых частях южных Памиров.

Из иностранцев наиболее послужили делу изучения Памиров англичане, оказавшие, впрочем, более услуг по знакомству с путями страны; естественно же исторических сведений ими доставлено весьма мало. С 1860 г. по 1870 г. ими добыты важные данные через пандитов (туземцы, обученные съемке), а, в 1873-74 гг. ценные исследования произведены экспедициею Форсайта. С 1885 г. посетил Памиры целый ряд путешественников: в 1885-Эллиас, в 1886- Локгард, в. 1887 г. через все Памиры, с севера на юг, от Кизил-Арта до Гиндукуша, прошли французские путешественники, Бонвало, Капюс и Пепен.

В 1888–1889 г. путешествовал англичанин Литльдэль с супругою, в 1889–1891 г. — Юнгхесбанд и Макартней, в 1892-граф Денмор, в 1893-француз барон де Понсен, в 1894-Керзон, в 1894–1895 г. — швед Свен-Гедин [56], занимавшиеся исследованиями горного массива Муз-Таг-Ата и глубины памирских озер, наконец в 1896 г.: датские путешественники Филипсен и Олуфсен.

Еще Петр Великий указал своим наследникам на Азию, как на страну, заслуживающую особого интереса и внимания, но лишь около половины XIX века начала осуществляться мечта великого преобразователя, и в 50-х годах Россия сделала первый шаг в этом направлении: в Оренбургском краю, в Киргизской степи, на р. Иргиз, с одной стороны, и на азиатском берегу Каспийского моря, с другой, появились первые русские укрепления; с этого времени Россия постепенно, но неуклонно подвигалась вглубь страны, подчиняя своему владычеству находившиеся на её пути свободные до тех пор народности.

После военной экспедиции Циммермана в 1860 г. весь бассейн оз. Иссык-Куля (Семиреченской области) был присоединен к России, причем через два года разграничительная комиссия определила границы, отделяющие эти новые владения от Китая. Несколько ранее этого времени (в 1S56 г.) Семенов, а позднее Струве, Оеверцов и Потанин исследовали предгорья, долины и ледники Тянь-Шаня, бассейн Иссык-Куля и горной системы Кара-Тау; обширный материал наблюдение астрономических, метеорологических, а также богатые коллекции (у Семенова более и. ооо видов растений альпийской флоры Тянь-Шаня) явились результатом этих. исследований.

Взятие Ташкента в 1864 г., Ходжента в 1867 г. и обессиление Кокандского ханства значительно облегчили исследования в области Тянь-Шаня, чем и воспользовался Северцов, вскоре посетивший г. Верный и верховья р. Нарына.

С этого времени целый ряд путешественников (Федченко, генерал-майор Абрамов, Потанин, Певцов), не останавливаясь перед величайшими трудностями и опасностями пути в то время, перебывал в этих далеких и неизведанных странах. Китайская империя была ранее совершенно недоступна для европейских исследователей; затем, немногие путешественники стали пробираться в ближайшие к русской границе китайские города: Кашгар, Кульджу и др. Пытавшиеся проникнуть далее к Манджурии и Тибету (Де ла-Брюнетьер и Шлагинтвейт) заплатили жизнью за свою любознательность. Пржевальский первый удачно привел такую попытку в исполнение, предприняв в период с 1870 по 1883 г. четыре экспедиции в Тибет, пустыню Гоби, Монголию и бассейн Лоб-Нора. Он является первым путешественником, избороздившим всю внутренность азиатского материка; им пройдено около 30. 000 верст пути, сделаны съемки» гипсометрические определения, метеорологические наблюдения. Самые же крупные заслуги его относятся к изучению органической жизни, как животного, так и растительного царства. В Тибетском нагорье он первый добыл экземпляр горного барана (Ovis Polii), впервые описанный Марко Поло, а также дикого верблюда и дикую лошадь, названную в честь его Equus Przewalskii.

В 1876 г. под начальством М. Д. Скобелева была снаряжена военно-научная экспедиция, доходившая до оз. Ранг-Куля; в ней принимали участие капитан Костенко, В. Ф. Ошанин, полковник Лебедев и друг.

В 1871 г. Федченко совершил со своею супругою в Кокандское ханство путешествие, имевшее огромное научное значение; он открыл хребты Алайский и Заалайский, исследовал Алайскую долину (высота её над уровнем моря около 8. 000 фут. на западном, и около 12. 000 фут. на восточном конце), при чем особенно обратил внимание на резко выраженный степной характер её, как в растительном, так и в животном царствах: ящерицы (Abbepharus), саджи (Суггaptes Tibetana) и т. п., обычно встречающаяся в степи, изобилуют и на Алайской долине. Мушкетов, посетивший Алай в 1877 г., высказал уверенность, что некогда долина эта служила замкнутым нагорным водоемом, впоследствии осушившимся.

В том же 1877 и следующих годах, Мушкетовым совершены на Алай и Памиры два путешествия, рёзультатом которых явились, помимо съемки пути и определения новых астрономических пунктов, также и данные о геогностическом строении весьма сложной и интересной восточной части Алайского хребта. Им найдено также, что оз. Б. Кара-Куль представляет собою совершенно замкнутый бассейн, не имеющий стока, хотя и принимающей в себя несколько небольших речек. Оно значительно усыхает и в еще недавнее прошлое было гораздо больше, составляя с уже высохшими в настоящее время озерами Кок-Кум и Кара-Кум один обширный водоем. Озеро вместе с окрестностями покоится на граните, к югу прикрывающимся толщами метаморфического сланца и триасом; острова, выступающие на нем, также гранитные. Мушкетов же выяснил вопрос об отсутствии предполагавшаяся до тех пор на Памирах меридионального хребта Болор, упоминаемая Гумбольтом.

Выводы Мушкетова были пополнены Северцовым в тех же 1877–1878 гг., посетившим Алай, озера Кара-Куль и Ранг-Куль. Он нашел, что оз. Кара-Куль, заполнявшее прежде всю долину, имело стоки в обе стороны: на сев. вост. к р. Кок-Сай (приток р. Кашгар-Дарьи) и на ю. зап. к р. Ак-Су (приток или начало Аму-Дарьи). Теперь озеро усохло, и сев. восточный сток прекратился окончательно, к юго-западу же существует, но не ежегодно и лишь в большое половодье.

Исследования Северцова совершенно изменили предполагаемую внутреннюю географию Памиров, о которой существовали еще весьма скудные сведения. Им собраны обширные палеонтологическая и минеральные коллекции. Ботанические коллекции, собранные в Фергане и Памирах, заключали в себе до 1. 000 видов. По части изучения памирской фауны, им сделан громадный шаг вперед: вместо известных дотоле 10 видов зверей в Фергане, Северцов нашел 60 видов; птиц добыто (в Фергане и Памирах) до 350 видов; рыб — более 20 (из них 6 на Памирах).

В 1878 г. экспедиция под руководством известная естествоиспытателя и путешественника В. Ф. Ошанина, посетила Гиссарский край, Каратегин и Алай.

В 1882 г. экспедиция Регеля направилась в бассейн верховьев Аму-Дарьи и западные окраины Памиров: Рошан и Шугнан; исследована площадь оз. Шива; интересно нахождение в диком состоянии некоторых наших культурных растений, родина которых была еще неизвестна [57].

В 1883 г. образовалась первая большая Памирская экспедиция, в состав которой входили капитан Путята, геолог Иванов и топограф Бендерский. Произведена съемка всего пройденного пути в 5-ти верстном масштабе, определены высоты, собраны геологические коллекции, гербарий, рисунки. В своем сообщении географическому обществу Иванов высказал, согласно с Федченко и Мушкетовым, убеждение, что никакого меридионального хребта на Памирах не существует.

В 1883 г. Громбчевский со своей экспедицией проник через Памиры в независимое тогда владение Канджут на верховьях речной системы Инда.

Особенно пенный зоологический материал дали три экспедиции Грум-Гржимайло; две первые в 1884–1887 гг. на Алай и Памиры, имели результатом зоологические сборы и наблюдения (преимущественно беспозвоночных). Связывая эти результаты с ранее добытыми Северцовым, Федченко и Ошаниным, получалась точная и полная фаунистическая картина этого дотоле совершенно незнакомого уголка Азии. Третья экспедиция Грум-Гржимайло с братом в 1887 г. дала съемку пути в 5-ти верстном масштабе на протяжении 2. 000 верст и выяснила направление горных хребтов в западной части Каракорумской горной системы, произведены также наблюдения, относящаяся до характеристики климата Памиров, метеорологическая наблюдения и получен богатый расспросный материал о населении, количестве скота и пр.; по этнографии и антропологии им сделано до 150 фотографий типов народностей и памятников архитектуры. По зоологии составлены значительные коллекции позвоночных.

В 1889 г. предполагалась экспедиция Пржевальского, не состоявшаяся за смертью своего руководителя: он скончался близ оз. Иссык-Куль, не успев привести своего намерения в исполнение. Взамен её были снаряжены три экспедиции: 1-я, под руководством Певцова, направилась к горным хребтам Куэнь-Лунь и северной окраине Тибетского нагорья, 2-я, под руководством Громбчевского, исследовала Кафиристан, пройдя через Памиры, и 3-я, под руководством братьев Грум-Гржимайло, пройдя через Кульджу, направилась в центральную Джунгарию. Здесь было добыто 4 великолепных экземпляра дикой лошади.

В 1891–1894 гг. происходили военные разведки под начальством генерала Ионова, обследовавшего некоторые Гиндукушские перевалы.

Из женщин путешественниц, посетивших Памиры, можно, кажется, назвать одну г-жу Литльдэль, англичанку, сопровождавшую своего мужа в 1889 г. Что же касается русских женщин, то нашей спутнице Н. П. Бартеневой и мне, первым удалось быть в этой стране.

Орография и рельеф Памиров

Название «плоскогорья», применяемое к Памирам до настоящая времени, не передает истинная характера рельефа страны. Точнее назвать Памиры нагорной страной. Она обнимает. площадь приблизительно в 60.000 кв. верст, приподнятую на высоту 10. 000-14. 000 фут над уровнем моря, и состоит из обширной системы горных хребтов, достигающих общей высоты 17.000 — 20.000 ф., с отдельными пиками до 23.000 ф. высотою, отделяющихся друг от друга ручными долинами и озерными бассейнами.

Внутренний Памир представляет собою область, лишенную стока: горные речки и ручьи впадают в местные озера, или исчезают в песчаном и галечном грунте. Продукты разрушения местных гор, еще более ускоряющегося под влиянием резких колебаний температуры и беспрерывных сильных ветров, остаются здесь же, лишь перемещаясь с места на место деятельностью воды и воздуха. При своих перемещениях эти продукты заполняют шероховатости, углубления, и таким образом стремятся к нивелированию местности (рис. 47). Поэтому на Памирах нет резких очертаний; лишь кое-где из горной вершины выдается скалистый гребень еще не разрушившейся, особенно твердой породы; почти же повсеместно, горы представляют своими вершинами совершенно округлые и мягкая очертания, пологими склонами и осыпями спускающиеся к долинам (рис. 38). Мелкие частицы в виде щебня, крупного и мелкого песка, осыпавшиеся или смытые водою и покоящиеся на твердом основании (кристаллический сланец, гранит, порфир), образовали плотный, твердый грунт, на котором копыто лошади часто не оставляешь никакого следа. Относительная высота Памирских гор здесь не велика, благодаря чему область эта проходима без значительных затруднений почти во всех направлениях. На рельефе нагорья значительно отразилась также деятельность ледников, некогда развитых гораздо шире, ныне же значительно отступивших, а местами и вовсе исчезших. О бывшем существовании их свидетельствуют отложения моренного характера, отличного от осыпей современного разрушения горных пород под влиянием атмосферных агентов.

Наружная или окраинная область Памиров, с западной стороны резко отличается от только что описанной [58]: реки её и озера уже имеют сток и, хотя в области, примыкающей непосредственно к не имеющей стока, эти реки еще незначительны, течение их слабо, однако по мере приближения к периферии нагорья, они становятся более многоводными, стремительными, размывают себе глубокие русла, горы отделяются здесь друг от друга ущельями, иногда принимающими вид глубоких трещин, и страна становится, наконец, характерно горною.

При взгляде на карту Памиров не трудно видеть, что преимущественное направление горных кряжей почти совпадает с широтами, слегка лишь уклоняясь к северо-востоку или юго-западу. Таковы наиболее значительные хребты: Алайский, Заалайский, Аличурский, горы Большего и Малого Памира, а также и Гиндукуш. Сбегающие с Памиров реки текут в общем по тем же направлениям, пробираясь в промежутках между кряжами.

В середине Памиров находятся два внутренних бассейна: оз. Большего Кара-Куля и озер Ранг-Куля с Шор-Кулем; эти бассейны не имеют стока, так что все воды, собирающиеся с гор в эти озера, частью испаряются, частью просачиваются вглубь. Прочие ручьи и реки, имеющие сток к западу, принадлежат бассейну р. Аму-Дарьи; реки же, направляющие свои воды к востоку, принадлежать бассейну р. Тарима. Аму-Дарья и Тарим, в свою очередь, принадлежать к замкнутым бассейнам Аральского озера и оз. Лоб-Нор.

Водораздел между бассейнами обеих рек на Памирах следует по зигзагообразной линии, начинающейся еще в Тянь-Шаньском хребте и проходящей в верхней части Алайской долины через перевал Таун-Мурун к перевалу Кизил-Арт; отсюда водораздельная линия огибает оз. Бол. Кара-Куль и его бассейн с востока, поднимается к перевалу Кизил-Джиик, круто поворачивает на восток, огибая бассейн оз. Ранг-Куль, и далее. принимает общее юго-восточное направление до пересечения с водораздельной линией между бассейнами рек Аму-Дарьи и Инда в пределах Гиндукуша. По карте видно, что эта водораздельная линия принята за границу между русскими Памирами и Кашгаром.

Такое направление водораздельной линии между бассейнами р. Аму-Дарьи и р. Тарима, почти совпадающее в общем с направлением меридиана, делает достаточно понятным предположение Гумбольда о существовании меридионального хребта на Памирах (гипотетического Болора). Составленная в настоящее время точная карта Памиров [59] с нанесенными высотами, устраняет необходимость в каких бы то ни было предположениях об орографии страны, давая точную и наглядную Картину характера её поверхности. Только немногие участки, из числа наименее доступных, остаются еще не снятыми точною геодезическою съемкою.

С севера водораздел между бассейнами pp. Аму-Дарьи и Тарима пересекается с водораздельной линией между бассейнами pp. Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, проходящей по Алайскому хребту.

Все реки, текущие в пределах Памиров, принадлежать бассейну р. Аму-Дарьи и составляют её верховье, за исключением немногих ничтожных водных потоков, как, например, р. Кок-Сай, принадлежащих к бассейну р. Тарима, и ручейков, стекающих в замкнутые бассейны озер Кара-Куля и Ранг-Куля.

Все же остальные потоки Памиров суть правые притоки р. Пянджа и частью р. Вакша, служащих верховьями р. Аму-Дарьи: так, р. Ак-Су вытекает из оз. Чакмактын-Куль, лежащего в Вахане, и вскоре вступает в русские Памиры, где, направляясь на восток и затем на северо-запад, сливается с р. Ак-Байталом, после чего получает название Мургаба. Последний принимает справа pp. Пшарт и Кокуй-Бель и около Таш-Кургана получает название Бортанга, который близ Калай-Вамара впадает в р. Пяндж.

Следующий поток, р. Аличур, пройдя оз. Яшиль-Куль, получает название Гунт-Дара и недалеко от Калаи-Бар-Пянджа сливается с р. Таг-Дара, после чего впадает также в Пяндж.

Наконец самый южный поток, берущий начало В ледниках Гиндукуша и текущий в пределах Вахана под названием Вахан-Дарьи, слившись с р. Памир, получает название Пянджа близ Калаи-Пянджа.

В р. Вакш направляются потоки северо-западного угла русских Памиров, из которых наибольшим является р. Балянд-Киик; р. Кизил-Су со своими притоками есть также приток, или, лучше сказать, верховье р. Вакша,

Из озер наибольшую величину имеет Кара-Куль (площадь более 300 кв. верст), представляющий собою самостоятельную внутреннюю водную систему, не имеющую стока, также как и оз. Ранг-Куль и Шор-Куль. Далее значительны, оз. Зор-Куль, или Виктория, служащее истоком р. Памир, оз. Яшиль-Куль, принимающее р. Аличур и выпускающее р. Гунт.

Из более мелких озер отметим Чакмактын-Куль на истоках р. Ак-Су, оз. Малый Кара-Куль в верховьях р. Гез, принадлежащий к бассейну Тарима, и оз. Сасык-Куль на р. Пшарте вблизи впадения в р. Мургаб, а также группу мелких озер близ ранее поименованных озер Виктории и Яшиль-Куль.

Геологическое строение Памиров изучено еще мало. Тем не менее можно считать выясненным, согласно геологической карте Мушкетова [60], что массив Памиров состоит из первозданных кристаллических пород, выступающих на поверхность в вершинах кряжей, частью метаморфизированных в кристаллические и другие сланцы. Склоны же кряжей местами прикрыты породами триасового периода. К этим породам относятся, например, известняки, образующие характерные по своему внешнему виду скалы около оз. Ранг-Куль. Полезных ископаемых, на Памирах собственно, пока не найдено.

В общем, памирский ландшафт представляет превосходную иллюстрацию результата деятельности атмосферных агентов на горный рельеф, ничем не маскированный и не осложненный видоизменениями, вносимыми развитием органической жизни, или сознательной культурой деятельности человека. Здесь наглядно выступает картина нивелирующего влияния атмосферных агентов и притом в грандиозном масштабе.

Заслуживает внимания факт, поразивший нас при посещении оз. Кара-Куля — я говорю о толстом слое подпочвенного льда. Насколько мне известно, в литературе описания его еще не появлялось, а вместе с тем трудно допустить мысль, чтобы никому из научных исследователей, или хотя бы туристов, не пришлось до сего времени обратить на него внимания. Кажется, лишь впервые говорит об этом явлении участник нашей экспедиции, зоолог М. М. Воскобойников, в своей статье «Из наблюдений на Памире» [61].

Особенно наглядно лед этот виден на довольно высоком юго-восточном берегу, где обвалы обнаруживают толстый пласт его, начинающийся метров на в выше уровня воды, продолжающийся по-видимому и ниже этого уровня, и прикрытый сверху 1–1/2 метр. слоистой осадочной породы.

Есть вероятие предполагать, что в котловине озера Кара-Куль находится обширное поле сплошного льда. Наблюдения, произведенные на больших и малых озерцах, в изобилии группирующихся вблизи главного водоема, всюду обнаруживали присутствие льда на дне их и в обвалах берегов. На некоторых из них, под слоем льда около 2 метров толщиною, замечались пещеры вследствие подтаивания его; на дне последних, под тонким слоем воды и ила, ощущалось опять что-то очень твердое, по всей вероятности, также лед.

В пользу вышеупомянутого предположения говорить еще и то, что во всех озерцах и болотцах, разбросанных на довольно обширном пространстве, температура воды чрезвычайно быстро понижалась по мере приближения ко дну, и особенно после погружения термометра в слой ила, лежащего на дне, а вместе с тем в некоторых из них, вследствие малой глубины, вода имеет довольно высокую температуру. Так, по исследованиям Воскобойникова, при температуре у дна лужи около четверти глубиною в 14°Ц., в иле дна на глубине 1/2 арш. термометр показывал уже 10°Ц. Все озерца и болотца, окружающие Кара-Куль, содержать пресную воду, хотя почва кругом озера покрыта солончаками и в самом озере вода горько-соленая.

Слой льда был обнаружен Воскобойниковым также и. на обвалах берегов оз. Шор-Куль; по его же наблюдениям, остров на оз. Ранг-Куль по форме своих берегов и цвету образующей его породы, сильно напоминает берега Кара-Куля и Шор-Куля с ледяными слоями, но присутствие льда на этом острове остается недоказанным, так как, за неимением лодки, пробраться туда было невозможно.

Нельзя не выразить пожелания, чтобы последующее путешественники занялись исследованием этого почвенного, быть может, так называемого «ископаемого льда».

Климат Памиров

Климат Памиров отличается суровостью и чрезвычайною сухостью. Местные испарения совершенно ничтожны; западные ветры, дующие с Персии, так, же как и восточные с Тибета и Китая, содержать незначительные количества влаги; влага же, приносимая извне, осаждается в виде снега на окружающих нагорье хребтах: так, с севера она задерживается Алайским и особенно Заалайским хребтом, который вследствие этого завален снегом до самых предгорий, а с юга, с Индийского океана, она осаждается на Гиндукуше, и на долю нагорья остается лишь незначительное количество атмосферных осадков в виде случайного дождя летом, а преимущественно снега, крупы и града; снегом обильно засыпаются лишь наиболее узкие, углубленные лощины, с ровных же и обширных котловин он сдувается ветром почти целиком. Годовое количество осадков поразительно мало: на Памирском посту maxim, осадков в сутки 6, 9 mm. В 1894–1895 гг. в течение 7 месяцев в году было не более и mm. осадков в месяц, причем в январе, октябре и ноябре 1895 г. их вовсе не было.

Расположенные на широте южной Греции и Сицилии, Памиры по средней своей температуре, равняются Коле и Мезени; постоянные ветра [62], резкие перемены температуры, страшная сухость и разреженность воздуха, морозы в течение почти круглого года — вот отличительные свойства этого климата. Сколько-нибудь определенные данные получены лишь после организации правильных наблюдений на Памирском посту. В прилагаемых таблицах сгруппированы средние выводы из наблюдений за 1894–1898 гг.

Средняя температура шести месяцев сентябрь — март, ниже 0°; самый холодный месяц январь -25°, 4; самый теплый июль и август, имеют в среднем 12°,7 и 16°,4. Разница между средними температурами самых жарких и самых холодных месяцев 41°,8; между крайними наибольшими и наименьшими 74°,0. Суточные колебания изменяются до нескольких десятков градусов в сутки. Разница температур в тени и на солнце очень велика: Бонвало наблюдал в марте на оз. Кара-Куль — 15° в тени +23° на солнце. В более высоких местностях Памиров, эти разности еще больше. Высота снеговой линии колеблется в пределах высоты от 14.000 до 15.000 фут, так что многие вершины и даже цепи гор покрыты вечным снегом; однако ледники развиты сравнительно слабо, вследствие недостатка атмосферных осадков.

Иллюстрацией метеорологических явлений, совершающихся на Памирах, может служить прилагаемый график, составленный на основании метеорологическая журнала, который был веден мною во время нашей экспедиции.

Для наблюдений служили следующие инструменты: 1) три барометра-анероида фабрики Ноде, выверенные перед путешествием в главной физической обсерватории; показания их затем были проверены еще в ташкентской обсерватории перед отъездом на Памиры и по возвращении оттуда. 2) Термометр Цельсия maximum-minimum. 3) Простой термометр Цельсия приспособленный для путешествия. 4) Психрометр, и 5) портативный ручной анемометр с манометром. Все инструменты за исключением анероидов, выписаны от фирмы Саsella из Лондона, и перед отъездом выверены были на метеорологической обсерватории московского Сельскохозяйственного Института. Самые наблюдения производились по возможности в часы, назначенные для того инструкциями главной физической обсерватории, т. е. три раза в день: в 7 час. утра, в 1 ч. дня и в 9 час. вечера.

На график нанесены данные, исправленные от погрешностей инструментов для каждая наблюденная момента: и) барометрические высоты, 2) температура воздуха, 3) облачность, 4) отмечено выпадение атмосферных осадков и помещены вычисленные величины: 5) абсолютной и 6) относительной влажности воздуха.

Эти данные наглядно иллюстрируют многие интересные особенности климата Памиров и некоторые другие особенности условий пути. Так, барометрическая кривая, на которой нанесены в некотором масштабе высоты ртутная столба, приведенная к нолю градусов температуры, может служить для приблизительного представления о вертикальной профили пройденная пути. Так, например, из графика видно, что с и июля, когда экспедиция перешла через перевал Кизил-Арт, т. е. вступила в область носящую, название Памиров отметки барометра не спускаются ниже 500 mm. и держатся для наиболее пониженных мест пути около отметки 480 mm. что соответствует абсолютной высоте места над уровнем моря около 12.000 фут. Более низкие отметки барометра, между 29 июля и 2 августа, соответствуют спуску по долине р. Пшата и р. Мургаба на абсолютную высоту около 11.000 футов. Таким образом, график наглядно показывает что Памиры, на которых экспедиция пробыла с 11 июля по 8 августа действительно представляют в орографическом отношении обособленную область, характеризующуюся абсолютною высотою свыше 12.000 фут.

Далее, из того же графика видно, что наиболее значительные перевалы пути, как-то: Кизил-Джиик (18 июля), перевал Пшарт (27 июля и 2 августа) перевал Ак-Байтал (4 августа) характеризуются отметками барометра ниже 450 mm., что соответствует абсолютной высоте их около и свыше 14.000 футов.

График вместе с тем показывает наглядно, что высоты перевалов Алайского хребта, каковы перевалы Талдык (8 июля) и Тенгиз-Бай (13 августа) едва достигают абсолютной высоты долины Памиров. Если бы, следовательно, можно было провести горизонтальную площадку через наиболее пониженные точки долин Памиров, весь Алайский хребет (за исключением разве отдельных пиков) оказался бы под этой площадкой.

Насколько барометрические отметки явственно рисуют общий рельеф пройденного пути, не смотря на местные колебания барометра, видно из рассмотрения барометрической линии, соответствующей более или менее продолжительной стоянке, как наприм., на оз. Кара-Куль (с 12 по 17 июля и с 6 по 8 августа), на Памирском Посту (с 24 по 27 августа), на р. Мургаб вблизи Чат-тугая. (с 29 июля по 1 авг.), в Ак-Басаге (с 4 по 8 июля), в Гульче (с 27 июня по 2 июля) и в г. Оше (с 18 по 24 июня).

Как видно из графика, на Памирах даже в июль и августе нередко ночью случаются морозы, как то было с 11

Для составления географического очерка, помимо собственных сведений и наблюдений, я пользовалась следующими источниками: Мушкетов

Состоящие при них керекеши (погонщики) в числе трех человек, на обязанности которых лежали также хлопоты по навьючиванию и развьючиванию животных, с ходившими под ними лошадьми, продовольствие лошадей и находившихся при них людей, а также замена негодных животных свежими, входили в эту же плату

12 пуд., лошадь от до 8

16 X Х 2610 3/4 2 п

35 р. на наших харчах, с обязательством иметь свою лошадь и прокармливать ее на собственный счет, что, конечно, оказалось неудобным в виду того, что весь наш ячмень находился в его руках. Он же был и

. 1870–1871—1892.

Capt. f. Wood. «A journey to the Source of the River Oxus». London

Journal of

. Северцов. «Вертикальное и горизонтальное распределение Туркестанских животных». Москва, 1873. Извест.

. А. Северцов. «Орографический очерк памирской горной системы». Записки Им. Р. Г. О. т. XIII.

Groume-Grsbimailo. «Le Pamir et sa faune lepidopterologique («Memoires sur les lepidopteres», rediges par N. M. Romanoff, t. IV

. «

Indian Officer «Russia's March towards India». London

, 1895. Б. Громбчевский. «Наши интересы на Памирах».

M.Blanc. «La nouvelle frontiere anglo-russe en Asie centrale».


Примечания

1

10 и 11 стр. отсутствуют

2

Школа

3

Пилав (по сартовски палау) любимое национальное блюдо, приготовляемое из баранины и риса с приправою моркови, изюма и перца.

4

В настоящее время дорога уже принята правительством и по ней; открыто правильное движение.

5

Чайная лавка

6

Впоследствии оказалось, что полезен он нам не был.

7

Ишан — духовный сан, а также святой

8

Мюрид — ученик, последователь

9

Переводчик Ибрагим Чанышев оказал подполковнику Зайцеву важные услуги по предупреждению готовившихся в Ошском уезде беспорядков.

10

Переметные сумы, прикрепляющиеся сзади седла ремнями.

11

Чембары — очень широкие штаны, стягивающиеся у пояса; в ненастную, холодную погоду киргизы запрятывают в них длинные полы халатов.

12

Угощение.

13

Инструмент для применения фотографии к топографическим работам

14

Селение

15

Праздник, сборище.

16

Выборный судья

17

Бай — купец; это звание прибавляется к имени людей очень почтенных.

18

Молитва и установленные омовения.

19

Осел.

20

Дикая коза (Cervus capriola)

21

Bos gruniens

22

Горный козел (Capra Sibirica). Иллик держится в горных можжевеловых лесах; киик же — на границе снега, на обрывистых скалах, лишь зимою спускаясь несколько ниже. в Алайскую долину.

23

Как нам говорили впоследствии, Июль на Ольгином лугу ознаменовывается ежедневными дождями

24

Поклон, приветствие, благодарность

25

Погонщик каравана.

26

Большинство путешественников называют ее «байга»; как нам, однако, объяснили, последнее название носят скачки, которые здесь также в большом ходу.

27

Присутствие этих мальков правдоподобнее всего объясняется по-видимому тем, что рыба которая водится в реках, впадающих в Кара-Куль, заходит в озеро для метания икры. Молодая еще рыбешка, достигнув известного возраста, в свою очередь, покидает озеро, чтобы уйти в эти реки.

28

Озеро расположено на высоте 12.400 ф. над уровнем моря.

29

Пятидесятник; по-киргизки иллик-баши значит: голова пятидесяти.

30

Старшина.

31

При нашем, по крайней мере, посещении проток был, хотя показания путешественников на этот счет расходятся; надо предполагать, что временами он пересыхает

32

Войлок

33

Выборный судья

34

Кадка, в которой квасят тесто.

35

Скалистый голубь. Columba livia

36

Светящийся камень

37

Пиола — китайские фарфоровый чашки без ручек.

38

Бюрт — волк.

39

Местное название для яков. Bos gruniens

40

Архар — дикий баран, Ovis Polii.

41

Мой халат пропал.

42

Арча — хвойное дерево, весьма похожее на кипарис и очень разнообразное по формам: одни из них напоминают сосну, другие имеют витой и перекрученный ствол, попадаются и ползучие. Оно незаменимо для построек и стоит чуть не сотни лет, не портится в воде, даже и червь его не точит. Благодаря своей смолистости, оно также дает прекрасное топливо.

43

Это не разрешалось прислуге каравана, так как она употребляла на это не менее 3–4 часов времени. По той же причине, и сами мы ограничивались чаем и холодной закуской.

44

Погиб, пропал.

45

Кизил-Су — красная вода.

46

Малый Алай.

47

Красная горная куропатка.

48

К сожалению большая часть этих снимков погибла.

49

Празднество, развлечение.

50

Дорога не была еще в то время официально открыта, а потому правильного движения еще установлено не было.

51

Нов. Маргелан был гнездом восстания.

52

Как известно, в начале текущего 1901 г. Н. А. Иванов назначен генерал-губернатором края.

53

Дорого бы дала, чтобы узнать теперь, через три года, насколько ему удалась эта военная диверсия.

54

Особенно интересны в этом отношении книги: Curzoa «The Pamirs and the source of the Oxusv, London 1896 и «Russia's March towards India, by an Indian Officer», London 1894; последняя написана с целью убедить английскую публику в том, что почти исключительною целью всех операций и завоеваний России в центральной Азии является будто бы Индия и стремление проложить себе к ней кратчайший путь. Сомнения но этому поводу со стороны некоторой части публицистики и литературы автор объясняет продажностью их.

55

С крайним раздражением упоминает об этой рекогносцировке Кёрзон: «Уже много лет, — говорит он, — Аличур и Яшил-Куль были спорным рубежом сфер влияния Афганистана и Китая, и вот ранним летом 1891 г. полковник Ионов был послан русским правительством с военным отрядом, вероятно в шутку названным «охотничьей командой», в целях якобы охоты за архарами и упражнений в стрельбе (во всем мире не нашлось для этого более подходящего места), на самом же деле для того, чтобы произвести демонстрацию перед всею страною, выгнать афганских или китайских солдат, если бы таковые встретились и, присоединив эту область насильственно, предварить решение спора дипломатическим путем.

56

Автор известной книги "В сердце Азии"

57

Например, царские кудри (Fritillaria imperialis), тюльпан (Тиlipa suaveolens), тацет (NarcissusTazetta), родина которых оказывается на Памирах.

58

Свен-Гендин делит Памиры и прилегающие к ним местности на три области: 1) лишенную стока, или плоскогорье, 2) переходную между плоскогорьем и типичной горной страною, 3) периферическую, или горную страну.

59

Издание Туркестанского военно-топографического отдела генерального штаба 1892–1893 гг., исправленное и дополненное в 1898 г.

60

Мушкетов, «Туркестан». С. Петербург, 1896.

61

М. М. Воскобойников. «Из наблюдений на Памире», статья, напечатанная в 3-й книжке журнала «Землеведение». (Периодическое издание Географического Отдела Импер. Общ. Любителей Естествозн., Антроп. и Этнограф., под редакцией Д. П. Анучнна. 1899 г.).

62

Нам нередко приходилось видеть камни с круглыми, иногда сквозными углублениями: это действие тех туч песка, несомых ветром, которые, ударяясь в препятствие, обтачивают камни и как бы отшлифовывают их, местами выдалбливая углубления в виде пещер.