sci_tech Александр Геннадьевич Больных Схватка гигантов

Аннотация издательства : Первый том сериала "Морские битвы Первой мировой" посвящен великому противостоянию английского и немецкого линейных флотов, завершившемуся грандиозным Ютландским боем. Это сражение стало кульминацией невидимой борьбы Джона Арбетнота Фишера и Альфреда фон Тирпица – создателей Гранд Флита и Флота Открытого Моря – и адмиралов Джеллико, Битти, Шеера и Хиппера – их командующих. В книге подробно рассмотрены боевые действия крейсерских эскадр и линейных крейсеров, сражения в Северном море и, наконец, те несколько часов 31 мая 1916 года, когда исполинские флоты встретились в открытом бою.

Книга снабжена большим справочным аппаратом и станет настоящим подарком для всех любителей военной истории.

ru
chahlik Librusek Fiction Book Designer, FictionBook Editor Release 2.6, Fiction Book Investigator 25.02.2011 FBD-339FC1-7E36-CE47-7CA2-F5AF-5B2D-2A7992 1.0 Схватка гигантов АСТ Москва 2000

Александр Геннадьевич Больных

Схватка гигантов

Военно-историческая библиотека

Аннотация издательства : Первый том сериала "Морские битвы Первой мировой" посвящен великому противостоянию английского и немецкого линейных флотов, завершившемуся грандиозным Ютландским боем. Это сражение стало кульминацией невидимой борьбы Джона Арбетнота Фишера и Альфреда фон Тирпица – создателей Гранд Флита и Флота Открытого Моря – и адмиралов Джеллико, Битти, Шеера и Хиппера – их командующих. В книге подробно рассмотрены боевые действия крейсерских эскадр и линейных крейсеров, сражения в Северном море и, наконец, те несколько часов 31 мая 1916 года, когда исполинские флоты встретились в открытом бою.

Книга снабжена большим справочным аппаратом и станет настоящим подарком для всех любителей военной истории.

Предисловие. Первая Мировая война на море

Первая Мировая война навсегда останется в истории человечества как самая бессмысленная из войн. До сих пор никто не может определенно сказать, что послужило причиной начала войны. Вот Вторая Мировая в этом отношении гораздо прозрачнее, и не потому, что она ближе. Ленин совершенно правильно сказал, что Версальский договор сделал новую мировую войну неизбежной, так оно и вышло. А Первая Мировая?

Империалистические противоречия, борьба за рынки сбыта, колонии? Между прочим, экономическую войну Германия выигрывала за явным преимуществом и больше чем кто-либо была заинтересована в сохранении мира, потому что именно в мирное время она могла наиболее полно реализовать спой потенциал. Колонии она пока еще не освоила свои собственные, стоило ли помышлять о приобретении новых? Дай бог переварить проглоченное. Более или менее четко просматривается только французский реванш за 1870 год и возвращение Эльзаса с Лотарингией, но ведь войну начала Германия… России война была нужна еще меньше, чем Германии. Закрытие черноморских проливов означало смертельный удар по российской экономике, что и подтвердилось в ходе войны.

Рассуждения о стремлении Англии не допустить гегемонии одной континентальной державы попахивают нафталином века так восемнадцатого, эпохой Короля-Солнце и войной за испанское наследство, когда политика рассматривалась как некая увлекательная шахматная партия для истинных джентльменов, не имеющая совершенно никакой связи с реальной жизнью. Можно было воевать с гадкими французами и продолжать ездить в Париж наслаждаться прелестями прекрасного города. Нельзя механически переносить постулаты прошлого на настоящее. Это может привести к катастрофическим последствиям. Похоже, происшедшие изменения осознал мало кто из политиков, все продолжали действовать по-старому, если не по-старинному. Просто смешно выглядят рассуждения о геостратегии и вельтполитике в устах мужиков, способных "залиться сладостными слезами облегчения". И можно лишь полностью согласиться с Фридрихом Энгельсом, говорившим о "крахе рутинной государственной мудрости". Единственное правдоподобное объяснение, которое можно предложить – кризис системы управления. Некогда сбалансированный механизм европейского равновесия не смог приспособиться к изменившимся условиям и пошел в разнос, как паровая машина с заклепанным предохранительным клапаном. Дипломатия и дипломаты XIX века не справились с рухнувшими на них проблемами XX века.

В результате началась война, которую проиграли практически все участники. Просто результат варьировался от тяжелого поражения для Англии и Франции до катастрофического разгрома для Германии, Австрии и России. Причем для первых двух стран поражение оказалось растянутым во времени, если так можно выразиться. Позорная Компьенская капитуляция перед Гитлером была прямым следствием "победы" Франции в Первой Мировой войне. Экономика стран-победителей к концу войны находилась в коматозном состоянии. Ну, а экономика побежденных просто скончалась. Ведь война оказалась тотальной, о чем никто из участников так и не догадался.

Конечно, имеется одна страна, которая могла бы претендовать на звание победителя. Это Соединенные Штаты, которые вышли из войны гораздо крепче, чем в нее вступили.

Однако и здесь не все обстоит гладко. Соединенные Штаты выиграли войну, но с треском проиграли мир. Профессор Вудро Вильсон оказался наивным провинциальным недотепой на фоне прожженных европейских политиканов типа Ллойд Джоржа и Клемансо.

Получив красивую погремушку в виде Лиги Наций, он фактически оставил вершителями судеб человечества Британию и Францию. Вот только никакие приобретения и выгоды этих стран уже не могли компенсировать понесенные ими потери.

Главной отличительной чертой Первой Мировой войны стало массовое применение новых систем вооружения, которые могли в корне изменить ход военных действий.

Причем появилось такое оружие, сама идея которого ранее казалась безумием. Разве кто-то мог кроме как в кошмарном сне представить себе газовые атаки? Впрочем, это были только цветочки. Газовые камеры и печи фирмы "Топф и сыновья" пока еще были впереди. Однако, если бы не бои на реке Ипр, газ "Циклон Б" не появился бы. Главным было сорвать нравственные тормоза, а остальное получилось само собой.

Хотя те же отравляющие газы стали только попыткой вырваться из страшного капкана, в котором оказалось военное командование по обе стороны линии фронта. Тот же самый кризис системы управления. Генералы пытались решать новые задачи старыми методами.

А получились из этого такие сражения, как "Верденская мясорубка" или "Августовская бойня". Ни одно из самых кровопролитных сражений прошлого таких определений не заслужило. Военные в отчаянии цеплялись за любую техническую новинку, которая сулила им хоть призрачные надежды на успех. Танки, самолеты, минометы, газы…

Не остались в стороне от попыток найти "абсолютное оружие" и господа адмиралы.

Дредноуты, подводные лодки, торпедные катера, глубинные бомбы… А в самом конце войны первые робкие и неуверенные шаги совершил авианосец. В морской войне произошли радикальные изменения, однако адмиралы с огромным изумлением довольно быстро убедились в том, что изменения оказались совершенно не теми, которых они ждали.

Новые корабли

Самым главным из кораблей этой эпохи, вне всякого сомнения, является Его Величества Корабль "Дредноут". Детище адмирала сэра Джона Фишера примечательно во многих отношениях. Прежде всего потому, что это был первый корабль нового поколения линкоров. Его название стало именем нарицательным и превратилось в название целого класса кораблей. Вообще во всей истории военного кораблестроения лишь 2 корабля могут этим похвастаться: построенный в период Гражданской войны в США "Монитор" и "Дредноут". Однако мало кто знает, что американцы могли присвоить себе честь стать родоначальниками и этого класса кораблей, которые могли называться "Мичиганами".

Каковы же отличительные черты дредноутов, которые позволяют говорить о создании нового класса кораблей? Русско-японская война показала, что эскадренный броненосец, который являлся становым хребтом всех военных флотов, достаточно плохо приспособлен для эскадренного боя. Его основная ударная сила – 305-мм орудия были слишком малочисленны (не более 4 стволов на корабль). Второй калибр – как правило, это были 152-мм орудия – не мог причинить серьезного вреда кораблям противника. В Цусимском сражении русские броненосцы выдержали огромное количество попаданий средних и мелких снарядов, тогда как реальные разрушения были следствием попаданий лишь тяжелых "чемоданов", как их называли русские офицеры. Третий калибр – орудия 76 мм, который продолжали рассматривать как средство нанесения повреждений крупным кораблям, превратился в средство отражения атак миноносцев. А мелкокалиберные скорострелки, которыми были утыканы все свободные мостики и марсы броненосцев, как-то неожиданно оказались не более чем архитектурным излишеством.

Из полученного опыта следовало сделать выводы, и они были сделаны. Правда, каждый из флотов интерпретировал опыт русско-японской войны по-своему, что мы еще увидим.

Однако один вывод был одинаков у всех – следует резко повысить огневую мощь линейного корабля. Такие попытки делались и ранее, но все построенные корабли оказались не слишком удачными. В том же 1905 году в состав Королевского Флота вошли броненосцы типа "Кинг Эдвард VII", вооруженные вдобавок к 305-мм орудиям еще и 4 орудиями калибра 234 мм, установленными в броневых башнях. Англичане всегда являлись законодателями моды в области строительства линкоров, и пример подали заразительный. С лихорадочной поспешностью все флоты начали обзаводиться броненосцами данного типа, названного переходным броненосцем, или полудредноутом.

Сказав "А", следовало сказать "Б", и на британских стапелях были заложены корпуса броненосцев типа "Лорд Нельсон", которые в качестве второго калибра имели уже 12 – 234-мм орудий. Все остальные флоты дружно прозрели и с криком: "А я раньше всех знал!" немедленно заложили то же самое. Так появились "Дантон" (Франция), "Радецкий" (Австрия), "Аки" (Япония). Немного в стороне оказались США, Россия и Италия, которые предпочли резко усилить среднюю артиллерию, установив на своих броненосцах большое количество 203-мм орудий. Но так или иначе, повысить огневую мощь броненосцев стремились все. И лишь Германия пошла не в ногу, она холодно игнорировала британские изыски. Адмирал фон Тирпиц предпочитал делать собственные ошибки, а не повторять чужие.

Поэтому нельзя говорить, что "Дредноут" стал подлинной революцией в области строительства линейных кораблей. К нему приближались долго и не спеша. Наверное, последним толчком стали учебные стрельбы 1904 – 05 годов, проведенные английским флотом. До сих пор 234-мм орудие пользовалось любовью британских моряков, и действительно было неплохой артиллерийской системой. Но выяснилось, что действенность огня 234-мм орудия чуть ли не в 10 раз меньше, чем 305-мм. Зато корректировать стрельбу главного калибра всплески этих орудий мешали изрядно. Про средний калибр уже никто не говорил. Сразу вспомнили написанную еще в 1903 году статью итальянского инженера Витторио Куниберти "Идеальный броненосец для британского флота". Вспомнили отвергнутое, как слишком радикальное, предложение адмирала Мэя построить броненосец с 12 орудиями калибра 305 мм. И вспомнили идею Фишера "All-big-gun" – корабля, который будет нести самые тяжелые из крупных и самые легкие из мелких орудий. Так появился проект "Дредноута". Проект во многом противоречивый и ущербный. Чего стоит линейно-ромбическое расположение башен "для сосредоточения максимального огня по носу". Но ведь корабль-то предназначался для линейного боя в составе кильватерной колонны, а не для самостоятельных смелых рейдов!

А теперь вернемся в Америку. Проект "Мичигана" был составлен раньше, чем проект "Дредноута". Американский конгресс утвердил постройку двух таких кораблей раньше англичан. Но в начале века Соединенные Штаты представляли собой сонное захолустье со своим темпом жизни. В результате "Мичиган" был заложен на 2 месяца позже "Дредноута", а вошел в строй и вовсе на 3 года позже. Все лавры первооткрывателей достались британцам, и в частности адмиралу Фишеру. Для ускорения постройки он приказал уже готовые башни броненосцев "Лорд Нельсон" и "Агамемнон" установить на "Дредноуте". Линкор был заложен 2 октября 1905 года и вышел на приемные испытания 3 октября 1906 года.

"Дредноут" стал первым крупным кораблем, на котором в качестве двигателя была установлена не паровая машина, а турбина. "Дредноут" стал единственным из британских линкоров, не сделавшим ни одного выстрела по врагу. "Дредноут" оказался единственным британским линкором, не получившим систему центральной наводки орудий главного калибра. В то же время он оказался единственным из британских линкоров, в одиночку потопившим корабль противника. Да еще какого противника! 8 марта 1915 года под форштевень "Дредноута" попала германская подводная лодка U-29 капитан-лейтенанта Отто Веддингена, злого гения Королевского Флота, потопившего 4 британских крейсера. И под занавес – "Дредноут" оказался единственным из британских линкоров, выведенным из состава действующего флота еще до окончания Первой Мировой войны.

Постройка "Дредноута" еще не стала революцией в области морской войны. Частенько говорят, что после появления нового класса кораблей все существующие броненосцы мгновенно устарели. Ерунда! Один дредноут не мог противостоять флоту броненосцев.

Первая Мировой война это ясно доказала, в частности русский Черноморский флот вполне успешно нейтрализовал активность линейного крейсера "Гебен". Броненосец как класс устарел лишь тогда, когда появился флот дредноутов. И все основные морские державы спешно приступили к строительству флота дредноутов, хотя каждая руководствовалась при этом своими собственными соображениями. Началась гонка морских вооружений, которая, между прочим, стала одним из поводов к началу Первой Мировой войны. Но вот что оказалось совершенно неожиданным: строили все страны один и тот же корабль, но получились линкоры настолько разные, что даже непонятно, как их объединять в единый класс.

Англичане, не мудрствуя лукаво, построили океанский броненосец. Они увеличили водоизмещение, улучшили мореходность, усилили вооружение, Немцы двинулись в направлении чуть ли не противоположном. В гордом и совершенно фальшивом названии германского флота периода Первой Мировой войны пропущено только одно слово. Если его добавить, все становится на свои места. Адмирал фон Тирпиц построил Флот Открытого [Северного] Моря. Его кораблям не хватало дальности плавания, да и мореходностью они тоже не отличались. Зато их проектировали для боя на относительно небольших дистанциях, ведь условия видимости в пределах северного моря не предполагают возможности артиллерийской дуэли на дистанциях более 100 кабельтов.

Чаще всего горизонт еще уже. Отсюда малый (по линкорным меркам калибр орудий – ведь на малых дистанциях легкий снаряд с высокой начальной скоростью обладает достаточно высокой бронепробиваемостью, а меткость таких орудий при настильной траектории выше. Специфически немецкой чертой было более толстое бронирование.

Однако здесь преимущество немцев не столь велико, как принято думать – как-то неявно подразумевается, что броня любого изготовителя имеет примерно одно качество. А уж прославленный Крупп, как и жена Цезаря, выше любых подозрений. Увы и увы.

Послевоенные исследования и опыты показали, что броня фирмы Виккерс в этот период была лучшей в мире. Более того, по прочности английская броня равной толщины примерно на 10 – 15% превосходила немецкую.

Американцы совершенно хладнокровно относились к обвинениям в малой скорости своих дредноутов. "Мы собираемся сражаться, а не удирать от Противника". Логично, хотя не очень понятно, как навязать бой более быстроходному противнику. Зато американский флот первым начал использовать новую систему бронирования, так называемую "все или ничего". Англичане и немцы пытались забронировать по возможности максимальную площадь борта, дифференцируя толщину брони в зависимости от важности прикрываемого отсека. Американцы защитили жизненно важные части корабля (машины, погреба) броней максимальной толщины, ничего не выделив для менее важных отсеков.

Вероятно идея была простой. Под шквал средних снарядов линкор не попадет, а тяжелый снаряд броня толщины 100 мм все равно не остановит. Если рассчитывать на дуэль линкоров, то следует проектировать защиту против единичных попаданий крупных снарядов. При этом американцы сразу начали располагать башни главного калибра только в диаметральной плоскости, до чего не сразу дошли даже просвещенные мореплаватели.

Совершенно специфический корабль спроектировали русские. При первом взгляде на "достижение технической мысли" в виде линкора "Севастополь" он производит впечатление. Особенно, если сравнить его с "Дредноутом", построенным в 1906 году. Но если сравнить "Севастополь" с построенным практически день в день "Эмперор оф Индиа", то картина будет совсем иной. Какие явные минусы "имеет проект русского дредноута? Низкий борт – и как следствие, отвратительная мореходность, недостаточная даже для Балтики. Эти корабли хорошо плавали только в пределах Маркизовой лужи.

Малый калибр тяжелых орудий. Отсутствие системы центральной наводки. Малая толщина брони. Все знают, что британские линейные крейсера были бронированы плохо.

Толщина пояса на "Куин Мэри" равнялась всего лишь 229 мм, и это было очень мало.

Зато "Севастополь" с его 225 мм был забронирован просто отлично. Русские кораблестроители слишком буквально восприняли уроки Цусимы и построили дредноут, совершенно неуязвимый для огня среднекалиберных скорострелок. В целом проект "Севастополя" больше всего напоминает бронированную самоходную артиллерийскую баржу. Впрочем, для боя на центральной минно-артиллерийской позиции иного и не требовалось.

Малый калибр орудий "Севастополя" здесь тоже упомянут непроста. После первого припадка кораблестроительной лихорадки примерно в 1910 году началась гонка калибров. 305-мм орудия уже не удовлетворяли никого, англичане перешли на 343-мм орудия. Американцы и японцы ответили калибром 356 мм. Талантливый авантюрист Уинстон Черчилль сыграл ва-банк и вооружил линкоры типа "Куин Элизабет" 381-мм орудиями. Эти корабли уже носили титул "супердредноутов". Но никто почему-то не решился сказать, что они моментально сделали устаревшими сами классические дредноуты. Ведь у какого-нибудь "Нассау" или "Делавэра" в бою против "Уорспайта" или "Фусо" шансов было гораздо меньше, чем у броненосца в бою с "Дредноутом".

Дальше – больше. На чертежных досках уже появились проекты линкоров с 406-мм орудиями, англичане спускают легкий линейный крейсер "Фьюриес" с орудиями калибра 457 мм. Слава богу, война закончилась, и военно-морская гонка взяла перерыв.

Другим не менее противоречивым классом военных кораблей стали линейные крейсера.

Дело в том, что еще лет 10 назад класс броненосных крейсеров совершенно отчетливо распался на 2 ветви. Первая – это океанские крейсера, такие, как русские "Громобой" и "Россия" и британские "Кресси" и "Гуд Хоуп". Высокий борт, хорошая мореходность, большая дальность плавания и довольно скромное вооружение. Справиться с рейдером, в роли которого будет выступать, скорее всего, вспомогательный крейсер, эти корабли могли без проблем. Другая ветвь – это семейство японских броненосных крейсеров, итальянские крейсера, британский "Уорриор" и ряд других. Их отличает мощное бронирование, сильное вооружение и ограниченный радиус действия. Они предназначаются для участия в эскадренном бою и должны иметь возможность сражаться с броненосцами. Недаром в итальянском флоте эти корабли и числятся как броненосцы 2го класса. Однако их главный калибр гораздо меньше, чем у броненосцев – всего лишь 203 – 210 мм против 305 мм, а это означает, что снаряд крейсера весит в 3 раза меньше, чем снаряд броненосца.

И тогда сэр Джон Фишер выдвигает очередную революционную идею. Вслед за "Дредноутом" он строит "Инвинсибл" – корабль, который не сразу удается классифицировать. Он имеет приличную скорость 25 узлов, вооружен 305-мм орудиями, но вот броня… Она имеет толщину всего лишь 152 мм, то есть даже меньше, чем у большинства броненосных крейсеров. "Яичная скорлупа, вооруженная тяжелыми молотками", – так характеризовали эти корабли язвительные журналисты. А вот как назвать их официально, не знал никто.

Приклеившийся к ним ярлык "линейные крейсера" противоречил самой первоначальной концепции Фишера. Эти корабли не предназначались для линейного боя. Фишер рассматривал "Инвинсибл" как некий универсальный боевой корабль. Однако ничто не ново под луной. Историки предпочли забыть о довольно многочисленном подклассе военных кораблей конца прошлого века. Мы говорим об эльсвикских крейсерах, точнее, о той их группе, которая была вооружена крупными орудиями. Они одно время также считались универсальными кораблями, способными решать любые задачи. В своей книге "Рассуждения по вопросам морской тактики" адмирал Макаров тоже отдал дань этому поветрию. Он даже предвосхитил ошибку британских адмиралов, приписав своим безбронным крейсерам способность сражаться в одной линии с броненосцами. Чем мог закончиться такой эксперимент с участием, например, чилийского крейсера "Эсмеральда" (2500 тонн, 2 – 254 мм; будущий японский "Идзуми"), представить легко.

На создании универсального броненосного крейсера настаивал французский адмирал Фурнье, со статьями которого был знаком Фишер. Он полагал, что новые корабли, используя превосходство в калибре орудий и новые системы управления огнем, будут просто расстреливать противника издали, не подвергая себя никакой опасности. Между прочим, после закладки одного "Дредноута" Фишер заложил сразу три крейсера типа "Инвинсибл".

Британский комитет по созданию "all-big-gun" кораблей определил задачи нового крейсера следующим образом:

1. Ведение разведки боем.

2. Поддержка действий малых крейсеров.

3. Самостоятельные действия по защите торгового судоходства и уничтожение вражеских рейдеров.

4. Прикрытие развертывания главных сил флота.

5. Преследование разбитого противника, уничтожение поврежденных кораблей.

Как мы видим, линейного боя здесь нет и в помине. Перед нами стандартный набор задач океанского броненосного крейсера. Немного позднее появилось добавление: "Образовать легкую эскадру для поддержки линейных кораблей во время сражения… Тревожить корабли, находящиеся в голове или хвосте колонны противника".

Постройка "Инвинсибла" сопровождалась неслыханной для того времени секретностью.

Истинные тактико-технические данные кораблей долгое время оставались неизвестны.

Фишер инициировал "утечку информации" о строительстве для британского флота крейсеров, вооруженных 234-мм орудиями. Простодушные немцы клюнули на удочку и для борьбы с ними спроектировали "Блюхер", который являлся сильно уменьшенным линкором "Нассау" с 210-мм орудиями. Как проклинал Тирпиц "коварный Альбион", когда выяснилось, что "Инвинсибл" вооружен 305-мм орудиями! Что делать с несчастным "Блюхером" немцы просто не знали, недаром его сначала заткнули на Балтику. Попытка присоединить этот корабль к линейным крейсерам Первой Разведывательной Группы закончилась тем, чем и должна была закончиться. В бою на Доггер-банке "Блюхер" погиб с большей частью экипажа.

Однако на этом хитрые британцы не успокоились. Если мы откроем известнейший и авторитетнейший ежегодник Джейна, то с изумлением прочитаем, что поясная броня "Инвинсибла" имела толщину 178 мм, а башенная – даже 254 мм. Не менее фантастические данные приведены и в графе "Скорость". Все 3 корабля якобы превысили 28 узлов. Еще более внушительно выглядели следующие серии линейных крейсеров. Но выдумка обернулась против самих же хитрецов. Немцы попались еще раз, поверив завышенным характеристикам. И тогда Тирпиц начал строить свои собственные линейные крейсера. Германские корабли были скорее "линейными", чем "крейсерами".

В качестве вторых им явно не хватало дальности плавания. Хотя на фоне британских кораблей немецкие оказались явно недовооруженными, они выглядели более сбалансированными, чем их будущие противники. Однако малый калибр орудий был общей бедой германского флота, а не только линейных крейсеров.

Долгое время британский флот шел впереди всех остальных в области создания систем управления огнем. Отметчик Скотта, калькулятор Дюмареска, столик Дрейера, прибор Поллена произвели настоящую революцию в этой области, и потому существование "Инвинсибла" в какой-то степени было оправданным. В бою у Фолклендских островов эти крейсера были использованы полностью в соответствии с тактическим обоснованием проекта. Однако никто из британских адмиралов не стал искать ответ на вопрос: а что будут делать эти картонные крейсера после того, как противник создаст свою собственную систему управления огнем? Ведь конструкторы сразу предупреждали, что толстую палубную броню установить будет просто невозможно. Тем более, что перед счастливыми обладателями кораблей нового класса сразу замаячила масса соблазнов, самый опасный из которых предугадал контролер Адмиралтейства адмирал Мэй.

"Адмирал, имеющий в составе своего флота крейсера типа "Инвинсибл", без сомнения, решит поставить их в боевую линию, где их сравнительно слабая защита принесет вред, а высокая скорость не будет иметь значения". Действительно, привязанный к колонне линкоров "Инвинсибл" прямо противоречил постулату Фишера "Скорость – лучшая броня".

Но Джеки Фишера понесло, и остановиться он уже не мог. Новые линейные крейсера должны были иметь вооружение из 381-мм орудий и поясную броню всего 152 мм, что было шагом назад даже по сравнению с 229 мм "Лайона". Наверное, немцы были не так уж неправы, когда заподозрили Фишера в сумасшествии. Вернее было бы предположить обычный старческий маразм, когда он приказал строить свои знаменитые "легкие линейные крейсера". Ведь 457-мм орудия "Фьюриеса" прошли в пакете с 76-мм поясной броней! После Ютландского боя англичанам пришлось спешно перепроектировать уже заложенные линейные крейсера типа "Худ", слишком явно проявилась слабость бронирования британских крейсеров. А в результате этим "белым слонам" адмирала Фишера сами же британские моряки дали весьма своеобразные прозвища: "Courageous" – "Outrageous" (Отважный – Скандальный), "Furious" ~ "Spurious" (Разъяренный – Фальшивый). Столь же непочтительно отзывались они и о "Ринауне" с "Рипалсом".

Может возникнуть вопрос: почему же британский флот строил корабли такой сомнительной боевой ценности? Ответ был дан еще много лет назад, причем человеком, в компетентности которого сомневаться не приходится, а именно – бывшим начальником отдела кораблестроения Адмиралтейства сэром Уильямом Уайтом. Подобные сомнения возникали и раньше в отношении каких-то кораблей или их отдельных характеристик.

Например, в бою у Коронеля англичанам аукнулось расположение орудий на батарейной палубе, то есть на небольшой высоте над ватерлинией. Волна заливала орудийные порты и мешала вести огонь. Ушедшего в отставку Уайта еще задолго до начала войны спросили, почему на крейсерах, предназначенных для действий в океане, орудия постоянно размещаются на батарейной палубе, хотя недостатки такого размещения выявились немедленно на первых же кораблях. И сэр Уильям честно ответил: "Я не знаю, почему. Традиция такая". И в ходе войны пришлось англичанам эти орудия переставлять на верхнюю палубу, чтобы крейсера могли использовать всю свою артиллерию.

Впрочем, хватит о линкорах. Поговорим немного о других классах кораблей, ведь воевали и они. Следующими на очереди стоят крейсера. С ними дело обстоит гораздо проще.

Никаких революционных переворотов в этом классе кораблей не произошло, они плавно эволюционировали. Паровые машины сменились турбинами, тихо отмерли орудийные казематы, а коллекция разнообразных калибров усохла до нескольких палубных 152-мм орудий, желательно расположенных в диаметральной плоскости корабля. При этом англичане и немцы в ходе войны перевооружили по новым стандартам все старые корабли, какие можно было. Причем выбор именно такого калибра объясняется предельно просто. Эти снаряды весили около 45 кг, то есть их еще можно было подавать к орудиям вручную без особых проблем. Между прочим, столь же прозаически объясняется и переход японцев на калибр 140 мм. Низкорослым японцам нормальные европейские снаряды оказались не по плечу. Зато российские крейсера типа "Светлана" на фоне общих тенденций развития класса крейсеров выглядят некими пришельцами из прошлого вроде бронтозавров. Переход к более мелким 130-мм орудиям, да еще расположенным частично в казематах побортно, разумным объяснениям не поддается.

Столь же гладко проходила эволюция эскадренных миноносцев, хотя и здесь каждый флот получил свой собственный результат. Англичане больший упор сделали на артиллерийское вооружение этих кораблей, полагая, что они будут заниматься отражением атак вражеских эсминцев. Зато немцы, как раз наоборот, усилили торпедное вооружение в ущерб артиллерии. Например, если вспомнить знаменитый бой "Новика" с 2 новейшими германскими эсминцами V-99 и V-100, то сразу следует сказать, что русский корабль по артиллерийской мощи превосходил обоих своих противников вместе взятых. В книге "Эскадренный миноносец "Новик", посвященной этому действительно прекрасному кораблю, написана заведомая ложь. Германские эсминцы во время боя 17 августа 1915 года были вооружены 4 орудиями 88 мм каждый. 105-мм орудия они получили только в ходе модернизации в следующем году.

Вообще с германскими эсминцами связано много заблуждений. Долгое время критики утверждали, что германские эсминцы превосходят своих британских противников во всех отношениях. Казалось, что с этим нельзя спорить, особенно когда выяснилось, что немцы строят самые крупные эсминцы в мире. Но послевоенные испытания вскрыли совершенно противоположное. Почти во всех отношениях британские эсминцы оказались более боеспособными. Действительно, немцы создали типы S-113 и V-116, вооруженные 4 150-мм орудиями. Однако эти корабли имели слишком большой верхний вес, ненадежные машины и отвратительную мореходность. Похоже, пристрастие немцев к тяжелым орудиям проистекало от нехватки легких крейсеров. Однако полученные гибриды были лишены достоинств обоих классов, зато сочетали все их недостатки.

Недостатком 150-мм орудий было резкое увеличение верхнего веса, снижающее остойчивость. Вдобавок слишком тяжелые боеприпасы затрудняли заряжание. Главным преимуществом более мелких германских эсминцев было их 105-мм орудие, которое оказалось значительно легче британских 102-мм и имело больший угол возвышения.

Однако это преимущество сводилось на нет малой высотой борта всех германских эсминцев.

После долгих испытаний в 1919 году начальник кораблестроительного отдела смог сообщить, что возвышенные орудия британских эсминцев типа "V" делают их во всех отношениях превосходящими германские эсминцы. Приведем рапорт командира "Вивиена" капитана 2 ранга Ингленда, сделанный в июне 1919 года, который показывает, что это означало на практике: "Я сопровождал В-98 (1374 тонны) в море для перевозки почты из Германии. (Мы должны были доставить письма на интернированные в Скапа германские корабли.) Ветер был 6 – 7 баллов SO, сильное волнение. Я опробовал разные скорости от 10 до 20 узлов.

Оказалось, что, двигаясь против ветра со скоростью 15 узлов, немец чувствует себя очень плохо по сравнению с моим кораблем, так как принимает много воды. Настолько много, что, прибыв в точку встречи, я долгое время не мог найти ходовой режим, который облегчил бы его положение.

Я полагаю, что он не мог сражаться на такой скорости, хотя мой собственный корабль не испытывал никаких трудностей, кроме орудия № 1. Верхний мостик "Вивиена" оставался совершенно сухим, и я не видел необходимости надевать дождевик".

Из рапорта командира "Вивиена" можно понять, что на британском эсминце размещались орудия, торпедные аппараты и личный состав, гораздо выше ватерлинии, поэтому он должен был в бою вести себя гораздо Лучше. Даже более мелкие корабли типа "S" превосходили германские корабли соответствующего тоннажа. Можно пойти дальше. Эсминцы "модифицированный W" вполне могли поспорить с легкими крейсерами типа "Аретуза". Их 120-мм орудия и торпедные аппараты могли использоваться в такую погоду, которая полностью сводила на нет преимущество 152-мм орудий крейсера, так как "Аретуза", несмотря на свои 4000 тонн водоизмещения, имел малую остойчивость и малую высоту борта.

Этот пример показывает, что не следует полагаться на бумажные справочные книги.

Гораздо более важны реальные характеристики корабля.

Приятно выделяются на общем фоне русские эсминцы типа "Новик", позволим уж себе назвать собирательно весьма разнородную группу кораблей. Мощное артиллерийское и торпедное вооружение делало их сильнейшими в мире кораблями своего класса. Понадобилось более 5 лет, чтобы с английских стапелей сошли знаменитые "V и W", которые превзошли русские корабли. Но 5 лет, особенно военных лет, в кораблестроении – это целая эпоха.

Резкий рывок вперед за годы войны совершили подводные лодки, которые из экстравагантной причудливой игрушки превратились в реальную боевую силу.

Внушителен список потопленных ими кораблей. Однако, что делать с этим оружием, не знали толком даже немцы. Впрочем, причудливые зигзаги конструкторской мысли показали, что подводная лодка как класс военного корабля еще не закончила формироваться. Торпеда стала ее главным оружием, хотя часть лодок было бы справедливее назвать "ныряющими орудиями". Это относится к германским подводным крейсерам (уже название ясно говорит само за себя) и особенно к британским подводным мониторам типа "М". Вооружить лодку линкорным орудием 305 мм – до такого нужно было додуматься!

Вдобавок адмиралы по-прежнему не желали отказаться от идеи эскадренной лодки, предназначенной для совместных действий с главными силами флота. Несколько таких попыток завершились провалом, и все-таки англичане построили серию лодок типа "К" с паровыми турбинами, чтобы только позволить им угнаться за линкорами. Понадобилась знаменитая "битва у острова Мэй" 31 января 1918 года, чтобы доказать ошибочность этой концепции. В этот день эскадра линейных крейсеров попыталась провести учения совместно с группой этих лодок. В тумане строй смешался, последовала серия столкновений, которые оказались роковыми для лодок К-17 и К-22. Еще несколько кораблей были повреждены, и от идеи включать подводные лодки в состав эскадр линкоров англичане отказались.

В ходе войны родились несколько новых классов кораблей, например, мониторы и эскортные корабли. При этом мониторы появились почти по недоразумению. Греция после Балканских войн решила усилить свой флот и заказала фирме Крупна линейный корабль. Но при этом планировалось вооружить его 356-мм орудиями американской фирмы Бетлхэм (Вифлеем). Американцы со своей работой справились, но тут началась Первая Мировая война, и президент фирмы Бетлхэм Чарльз Шваб оказался обладателем лично ему совершенно ненужных орудийных башен. В ноябре 1914 года он предложил их британскому Адмиралтейству. Англичанам требовалось нечто, способное обстреливать немецкие позиции на побережье Бельгии, поэтому Фишер и Черчилль ухватились за предложение. А дальше получилось, как в студенческом анекдоте про китайский язык. "А что, завтра сдавать?" Третий Морской Лорд контр-адмирал Тюдор приказал начальнику отдела кораблестроения Адмиралтейства Юстасу д'Эйнкерту "немедленно спроектировать 2 бронированных монитора, чтобы построить их в течение 4 месяцев. Каждый должен иметь 2 – 356-мм орудия. Осадка 3 метра. Скорость 10 узлов. Бронированная боевая рубка. Броневая палуба".

С началом войны кораблестроительный отдел был завален работой, и проектирование было поручено молодому помощнику конструктора Чарльзу С. Лилликрэпу. То есть, британские мониторы оказались чем-то вроде дипломной работы неопытного студентика… Так стоит ли после этого удивляться их странным характеристикам?

В общем, история военного кораблестроения в период Первой Мировой войны может послужить темой отдельной большой книги. Поэтому мы прервем наш рассказ, чтобы рассмотреть другие аспекты морской войны.

Люди

Совершенно понятно, что противостояние линейных флотов Великобритании и Германии не может рассматриваться иначе, как через призму противостояния их творцов – адмиралов Джона Арбетнота Фишера и Альфреда фон Тирпица. При этом трудно сказать, чьи заслуги оказались более весомыми и чья задача была сложнее. Фон Тирпицу пришлось создавать флот на пустом месте. Фишеру предстояло сломать сложившуюся систему, которая закостенела до состояния монумента.

Личные качества Фишера лучше всего характеризует эпизод, имевший место во время бомбардировки британским флотом Александрии в 1882 году. Фишер командовал одним из кораблей. Когда его старший помощник осторожно заметил, что батареи противника пристрелялись по их кораблю, Фишер ответил: "Они пристрелялись? Тогда подойдите еще ближе!"

Фишер намеревался полностью реформировать структуру британского флота. Прежде всего он отправил на переплавку множество устаревших кораблей и слабых "колониальных крейсеров", которые только и могли показывать британский флаг какимнибудь папуасам. Для Фишера главным было то, что они не могли ни сражаться с противником, ни даже удрать от него. Он решил заменить их относительно небольшим числом современных быстроходных крейсеров.

Фишер полностью оценил исходящую от Германии угрозу и предложил принципиально новую дислокацию кораблей Королевского Флота. Теперь его главные силы базировались в Англии. Все эти Китайские, Вест-Индские станции были фактически упразднены.

Времена, когда в Вей-хай-вее базировались 6 броненосцев, ушли в прошлое. Фишер был ярым германофобом и не раз предлагал "копенгагировать" растущий германский флот.

"Для Британии флот – это жизненная необходимость, а для Германии флот – это ненужная роскошь!" Однажды король даже был вынужден ответить на сделанное в очередной раз предложение внезапным превентивным ударом уничтожить врага: "Боже мой, Фишер, да вы просто спятили!"

Фишер также предложил держать на кораблях, состоящих в резерве, не менее 40% экипажа, чтобы иметь возможность как можно быстрее привести их в состояние полной боевой готовности. Но самая главная заслуга Фишера – это создание новых классов кораблей, о чем мы уже говорили.

Имя Фишера совершенно неотъемлемо связано с именем другого известного британского политика – Уинстона Черчилля. Это была странная пара, так как Черчилль годился Фишеру если не во внуки, то в сыновья определенно. Однако они оба обладали вулканическим темпераментом и совершенно взбаламутили сонное болотце Адмиралтейства. Именно совместными усилиями эти люди построили линкоры типа "Куин Элизабет" – в то время лучшие в мире линкоры. Именно они сумели перевести флот с угля на нефть. Лично Черчиллю принадлежит заслуга предварительной мобилизации британского флота, что позволило немедленно начать активные действия.

Но деятельность Черчилля заслуживает отдельной книги, и мы подробно останавливаться на ней не будем. Все-таки он не носил адмиральских эполет и был политиком, а не офицером.

Адмирал фон Тирпиц поставил своей целью вырвать у Британии "трезубец Нептуна". Из трудов адмирала Мэхена он сделал свой собственный вывод – если Германия не обзаведется сильным военно-морским флотом, она никогда не обретет реальной политической мощи. Он развернул бурную деятельность по превращению сугубо сухопутной, точнее, сугубо армейской Германии в морскую державу. Развернулось масштабное строительство военных кораблей. Была создана Морская Лига, которая начала граничащую с истерией пропаганду в пользу создания ВМФ. В школах проводились конкурсы сочинений на морскую тематику. Благо, фон Тирпица поддержал император Вильгельм II, видевший здесь еще один повод явиться миру "рыцарем в сверкающей броне" из наилучшей крупповской стали. Но фон Тирпиц грубо ошибся, устранившись от непосредственного командования флотом. В годы войны он не раз пытался убедить кайзера назначить его на пост командующего, однако было уже поздно.

Безусловно, эти два человека сделали немало ошибок. Но даже их ошибки несут на себе печать гения, хотя похвала это или новое порицание – сказать трудно. Если ошибается простой человек – это его личные проблемы.

Если ошибается гений – это становится трагедией для всех вокруг. Альфред фон Тирпиц выдвинул новый принцип строительства флота – теорию риска, о которой будет сказано ниже. Но это означало, что германский флот создается в качестве инструмента политического устрашения, а не орудия войны. Даже явный перекос в сторону оборонительных качеств германских кораблей это подтверждал. Британские корабли прежде всего должны были утопить противника, германские корабли должны были не утонуть сами. Ведь германский флот не мог принять размен корабля на корабль… Об ошибках Фишера мы сказали в разделе, посвященном новым кораблям.

Еще одной ошибкой, даже, скорее, навязчивой идеей Фишера стал так называемый "Балтийский проект". Он хотел послать на Балтику сильную эскадру, чтобы высадить в Померании русский десант и развернуть наступление на Берлин. Так появились легкие линейные крейсера: типа "Глориес". После того, как проект был отвергнут, Фишер подал в отставку, вынудив своего преемника ломать голову над проблемой: а что же делать с этими странными кораблями?

Самой неординарной фигурой в руководстве британского флота после Фишера был творец современных методов артиллерийской стрельбы адмирал Перси Скотт. Сэр Перси вошел в историю как автор нескольких технических новинок, которые заложили основу современных систем управления артиллерийским огнем. Он создал знаменитый "отметчик Скотта" – прибор для тренировки наводчиков. Скотт также предложил гениальное по своей простоте новшество в области методики. Наводчик должен постоянно сопровождать цель перекрестием прицела, а не ждать падения снаряда, чтобы потом подправить прицел. Однако Скотт был известен не только своими изобретениями, но и большим скандалом, который имел место в ноябре 1907 года. Король Эдуард VII пригласил своего племянника кайзера посетить смотр кораблей Королевского Флота в Спитхэде. По такому поводу командующий Флотом Канала адмирал лорд Бересфорд приказал привести корабли в надлежащий вид. Командир 1-й эскадры крейсеров контрадмирал Скотт в это время держал флаг на броненосном крейсере "Гуд Хоуп" (мы еще услышим это название). Его эскадра проводила ежегодные учебные стрельбы, и Скотт запросил у Бересфорда разрешение крейсеру "Роксборо" завершить учения, прежде чем заняться малярными работами. После отказа командующего Скотт демонстративно передал по радио: "Так как медяшка нынче важнее стрельб, сворачивайте лавочку и поспешите навести марафет". Радиограмму приняли все корабли, в том числе и флагман флота. Ярость Бересфорда представить нетрудно. Скандал удалось замять с большим трудом.

Однако таких крупных фигур среди адмиралов было совсем немного. Если техника и вооружение флотов претерпели радикальные изменения в начале XX века, то люди остались прежними. Довольно быстро выяснилось, что командование практически всех флотов не соответствует происшедшим изменениям. Воззрения и поведение адмиралов остались на вчерашнем, если не позавчерашнем уровне. Американский историк Артур Мардер, страдающий англофилией в особо острой форме, попытался рассмотреть качества командного состава Королевского Флота. Однако его анализ привел к совершенно неутешительным выводам.

В свое время успехи Нельсона считали следствием его личных качеств, "каре тузов", обладание которым делало флотоводца гением. Первый туз – лидерские качества, способность завоевать преданность людей и повести их за собой даже на смерть. Второй туз – нестандартное гибкое мышление, искра гения. Третий туз – способность и готовность выслушать подчиненных, учесть их мнение. Четвертый туз – агрессивный наступательный характер. Но как-то неожиданно выяснилось, что времена Нельсона давно миновали, и британские адмиралы растеряли почти все эти качества. Трудно поверить, но ведь действительно после Трафальгара (1805 год) британский флот больше столетия не вел ни одной крупной войны. Никто не осмеливался бросить ему вызов. Во время англо-американского конфликта 1812 года все свелось к охоте за американскими рейдерами. Колониальные экспедиции вообще можно не принимать в расчет. Сто с лишним лет покоя не могли не сказаться. Офицеры Королевского Флота превратились в истинных джентльменов, ничуть не напоминающих отчаянных адмиралов-пиратов королевы Елизаветы. Адмирал флота сэр Реджинальд Йорк Тэрвитт, один из лучших британских адмиралов, прославившийся в годы войны как командующий Гарвичскими Силами, так писал о них: "Артиллерийские учения они считали неизбежным злом. Все их внимание поглощали игра в поло и скачки".

Первый Морской Лорд принц Луи Баттенберг считался одним из самых выдающихся морских офицеров, хотя не отличался крепким здоровьем. На всех маневрах он неизменно одерживал победу. Но после начала войны все вдруг вспомнили, что он сын германского принца Александра Гессенского. Военные стрессы и критика прессы сказались на нем, и после нескольких неудач (Коронель, гибель 3 броненосных крейсеров от атаки подводной лодки U-9) он ушел в отставку, освободив место Фишеру.

Вице-адмирал Доветон Стэрди в августе 1914 года стал начальником Морского Генерального Штаба. Однако он оказался упрямым самодуром с воспаленным самомнением. Стэрди всегда считал, что прав он и только он, подчиненным нельзя ничего доверять и поручать. Фишер его люто ненавидел и постарался избавить Адмиралтейство от "проклятого болвана". Но Стэрди и "на плаву" сумел проявить свои худшие качества. Такими же качествами отличался его заместитель контр-адмирал Артур Левесон. Однако позднее они занимали важные посты в руководстве Гранд Флита.

Эскадрами линкоров в составе Гранд Флита командовали вице-адмиралы Льюис Бейли и Джордж Уоррендер, которых Мардер деликатно характеризует как не страдающих от избытка воображения. В переводе на русский это означает, что адмиралы оказались попросту дураками. Вице-адмирал Сесил Берни, командовавший Флотом Канала, а потом ставший заместителем командующего Гранд Флитом, оказался посредственностью во всех отношениях. Резкий на язык Фишер так отозвался об адмирале сэре Реджинальде Кастэнсе: "Кастэнс поминает Корнуоллиса и Кейта. Черт бы его побрал! Он бы еще вспомнил Ноя!" Но и это еще не самое худшее, что имел Королевский Флот, ведь еще имелись такие, как командующий Средиземноморским флотом адмирал Арчибальд Беркели Милн… Словом, большинство британских адмиралов знало только одно: "Следовать в кильватерной струе флагмана". Хотя адмирал Фишер говорил, что на войне нужно уметь нарушать приказы, а повиноваться может и болван, его слова остались гласом вопиющего в пустыне.

С контр-адмиралами дело обстояло лучше. Среди них мы видим человека безумной смелости Роджера Кийза, про которого говорили, что он рожден только для того, чтобы получить Крест Виктории. Командующий Гарвич-скими Силами коммодор Реджинальд Тэрвитт тоже заслуживает самых лестных оценок. Контр-адмирал Уильям Пакенхэм в годы русско-японской войны находился на кораблях японского флота, он стал одним из немногих, кто мог похвастаться боевым опытом. Бродит сплетня, будто за 2 года войны он ни разу не сошел на берег. Во всяком случае, именно его отчеты Адмиралтейству стали основой для почти всей западноевропейской историографии этой войны. Отлично показал себя и командир 1-й эскадры легких крейсеров контр-адмирал Уильям Гуденаф.

Но… Но никто из этих адмиралов не сумел набрать "каре тузов", за одним исключением.

Однако контр-адмирал Орас Худ, которому все прочили великое будущее, погиб на линейном крейсере "Инвинсибл" в Ютландском бою.

Зато среди капитанов 1 ранга мы встречаем много блестящих, талантливых офицеров, таких, как У. Фишер, О. де Б. Брок, Л. Хэлси, которые позднее стали хорошими адмиралами. Но даже среди них особо выделялся командир линейного крейсера "Лайон" А.Э.М. Четфилд. В межвоенный период он был Первым Морским Лордом и сумел поставить боевую подготовку британского флота на невиданную ранее высоту, превратив значительно сокращенный флот в грозную силу. Командир линкора "Орион" капитан 1 ранга Ф.К. Дрейер создал знаменитый прибор управления огнем "столик Дрейера", который с небольшими изменениями использовался еще более 25 лет. Зато командир линкора "Колоссус" капитан 1 ранга Дадли Паунд в годы Второй Мировой войны на посту Первого Морского Лорда стяжал иную славу… Сильно не повезло еще одному создателю системы управления артиллерийским огнем, которую в русском флоте непочтительно называли "поленом". Шалости старых русских переводчиков, которые известного героя Вальтера Скотта превратили в "доблестного рыцаря Ивангое", сменили национальность капитана 1 ранга Королевского Флота Артура Поллена. Из англичанина он почему-то превратился в натурального француза Полэна. Впрочем, от этого известный "прибор Поллена" работать хуже не стал. Разумеется, следует сказать и о двух главных фигурах Королевского Флота в годы войны. Главнокомандующий Град Флита адмирал сэр Джон Рэшуорт Джеллико внешне был не слишком примечателен. Невысокий (всего 5 футов 6 дюймов), с добрыми глазами и приветливой улыбкой, он словно излучал доброту.

Все характеризовали его как исключительно способного и умного офицера. Особо подчеркивалось его внимание к подчиненным. Джеллико, вне всякого сомнения, обладал первыми тремя тузами, хотя иногда эти положительные качества оборачивались своей противоположностью. Например, Джеллико не находил в себе силы расстаться с проштрафившимися подчиненными. Именно поэтому абсолютно бездарные Бейли и Уоррендер занимали важнейшие посты до конца войны. Джеллико отличался большой личной храбростью. Не следует принимать проявленную им чрезмерную осторожность за трусость! Он продемонстрировал это в 1882 году во время обстрела Александрии и позднее во время Боксерского восстания в Китае. Дважды Джеллико находился на волосок от смерти. В 1893 году он находился на борту броненосца "Виктория", который был протаранен броненосцем "Кампердаун". Но Джеллико успел спрыгнуть в воду, прежде чем "Виктория" перевернулся и затонул. В Китае он получил тяжелое ранение. К сожалению, на Джеллико рухнула ноша, которая оказалась ему не по силам. Фишер видел в нем Нельсона, который "станет адмиралиссимусом, когда грянет Армагеддон". Но Джеллико не хватало четвертого туза, что и стало причиной многих бед Гранд Флита.

Флотом Линейных Крейсеров командовал вице-адмирал сэр Дэвид Битти. Он был на 12 лет моложе Джеллико и происходил из богатой аристократической семьи. Порывистый, волевой офицер в то же время отличался своенравным характером. Он мог отказаться от назначения и подать в отставку, если считал, что предложенный пост "не достоин его".

Лишь искренняя дружба Черчилля спасала Битти от крупных неприятностей. В 29 лет он становится самым молодым капитаном 1 ранга в Королевском Флота, а в 39 лет – самым молодым контр-адмиралом. Лихо заломленная фуражка и необычная форменная тужурка с 6 пуговицами вместо положенных 8 стали предметами обожания и подражания молодых лейтенантов. Битти вроде бы обладал всеми 4 тузами, однако его линейные крейсера в ходе нескольких операций продемонстрировали совершенно отвратительную боевую подготовку. А за это несет прямую ответственность именно командующий, так что из Битти тоже не получился Нельсон.

А что творилось на противоположном берегу Северного моря? Конечно, адмирал Перси Скотт хватил через край, когда написал: "Германские моряки выросли в Кильской бухте.

Эта гавань извивается, как серпантин, а моряк не может учиться на серпантине, хотя именно это произошло с германским флотом". Но в любом случае морская практика британского флота неизмеримо превосходила немецкую. Германский флот начал войну, страдая от ярко выраженного комплекса неполноценности. Зато уверенность британского флота граничила с самоуверенностью. Это видно даже из его названия. Пусть кто-то там мелочно уточняет: Королевский Итальянский Флот, Российский Императорский Флот…

Однако на всей Земле существует один-единственный Royal Navy – Королевский Флот!

Командующий германским Флотом Открытого Моря адмирал Фридрих фон Ингеноль полностью разделял мнение кайзера: не спешить и не рисковать. "Нашей непосредственной задачей является нанесение противнику ударов с использованием всевозможных методов своего рода "партизанской войны". Эта задача ложится, главным образом, на легкие корабли. Те из нас, кто служит на крупных кораблях, должны помнить, что их первейший долг – беречь наше главное оружие, дабы в нужный момент вступить в решающую битву". Сменивший его адмирал Гуго фон Поль отличался только слабым здоровьем. За время его командования Флот Открытого Моря просто ни разу не вышел в море.

На место фон Поля пришел вице-адмирал Рейнхард Шеер. Он был сторонником активных действий, но в то же время сохранял способность трезво оценивать ситуацию. Однако великим флотоводцем он не был, действия Шеера во время Ютландского боя вызывают по меньшей мере недоумение. И уж совсем странным выглядит предложенный им в 1918 году план "похода смертников", ведь тогда германский флот уже безнадежно уступал Гранд Флиту.

Линейными крейсерами германского флота командовал адмирал Франц Хиппер, которого многие считают лучшим из морских командиров Первой Мировой войны. Он отличался смелостью, самостоятельностью, инициативностью. Хиппер никогда не терял самообладания и прекрасно ориентировался даже в самой сложной и опасной ситуации.

Но вот что интересно. После "победы при Скагерраке", как немцы называли Ютландский бой, Шеер отказался от пожалованного кайзером дворянского титула. Зато Хиппер поспешил превратиться в фон Хиппера.

Идеи

Прямым следствием несостоятельности адмиралов стал кризис идей. Все, что было заложено в основу морской стратегии почти всеми воюющими державами, оказалось неверным. А если плох фундамент, то здание просто не может быть надежным. В сухопутных кампаниях это проявилось более отчетливо. Но и над морской войной витала тень некоей неопределенности и противоречия. Особенно четко это проявилось на примере Германии, вся стратегия которой имела ярко выраженную континентальную направленность. Этого давления не сумел избежать даже создатель германского флота адмирал фон Тирпиц, который, судя по всему, не слишком понимал, как собственно следует применить откованный им же самим меч.

Властителем дум всех флотских офицеров в начале пека стал американец Альфред Тайер Мэхен. Перед ним отступил в тень даже известный британский теоретик Ф. Коломб. Во время визита Мэхена в Англию в 1893 – 95 годах Адмиралтейство устроило ему такую пышную встречу, какой не удостаивались даже коронованные особы -Торжественный обед у Первого Лорда Адмиралтейства. Банкет в Сент-Джеймском дворце у лорд-мэра Лондона. Торжественный прием в клубе Королевского Флота, устроенный по инициативе более чем 100 адмиралов и капитанов 1 ранга. Прием у королевы Виктории. Прием У принца Уэльского. Приемы у лидеров консервативной и либеральной партий. Степень доктора права Оксфордского университета. Степень доктора права Кембриджского университета.

Вообще-то даже немного странно, что чопорная страна традиций столь высоко оценила заслуги двоих американцев. Вторым был пылкий приверженец теории морской силы экспрезидент США Теодор Рузвельт, который стал идолом британских империалистов после знаменитой речи "Закон и порядок в Египте", произнесенной им во время кругосветного турне. В открытую бросить: "Или управляйте железной рукой, или уходите", – никто из британских лордов не посмел.

В целом теория морской силы сводилась к небогатому набору довольно простых постулатов. Цель – господство на море. Достигается путем уничтожения вражеского флота или путем его полного изгнания с морских просторов. Инструмент достижения цели – линейный флот. Становой хребет всякого флота – линейный корабль, который в силу необходимости действует в сопровождении крейсеров и эсминцев. Средство достижения цели – генеральное сражение или тесная блокада портов противника. В результате парализуется морская торговля неприятеля и обеспечивается собственная. О различных мелких неприятностях, доказавших, что морская мощь не всесильна, постарались забыть. Например, затевая Дарданелльскую операцию, Черчилль и Фишер не стали вспоминать об экспедиции адмирала Дакуорта в начале XIX века. В свое время он сумел форсировать Дарданеллы и подошел к Константинополю, но только решительно ничего этот успех англичанам не принес. Разговаривать с Дакуортом турки не стали, а на обратном пути его эскадра понесла серьезные потери.

Прямым следствием британского господства на море стала морская блокада Германии, которая, в свою очередь, привела к экономической блокаде. Многие называют эту блокаду основной причиной краха Германии. Во время выработки условий мирного договора адмирал Битти прямо заявил маршалу Фошу: "Мы отдали вам их армии, отдайте нам их флот". Действительно, блокада нанесла тяжелый удар экономике Германии, но был ли этот удар смертельным? Сомневаюсь. В годы Второй Мировой войны блокада была еще более полной и прочной, однако экономика Третьего Рейха до последнего дня функционировала исправно, а максимум производства вооружений пришелся на 1944 год, в разгар стратегических бомбардировок, о чем в Первую Мировую военное командование обеих сторон могло лишь мечтать. Во всем импорте Германии, да и других европейских стран имелась лишь одна важнейшая статься – азотные удобрения, без которых немыслимо собирать нормальные урожаи. Однако в 1915 году германские химики нашли способ связывать атмосферный азот, так как для производства пороха требовались огромные количества аммиачной селитры. После этого блокада перестала быть удавкой на шее Германии. Без марокканских апельсинов и бразильского кофе обойтись можно. Германию, как и много позднее Советский Союз, сожрала милитаризованная экономика.

Ведь практически все мирные производства были свернуты, а это неизбежно вело к нищете и голоду оставшегося в тылу населения.

Германия оказалась не в состоянии создать флот, способный оспорить британское господство на море. Несмотря на все успехи промышленности, германское кораблестроение уступало английскому. Попытки договориться о каком-то определенном соотношении сил и притормозить разорительную для обеих стран гонку морских вооружений провалились. Германия настаивала на соотношении численности линейных флотов 7:5, Британия требовала 3:2. Согласия достичь не удалось, и англичане в итоге заявили, что будут строить 2 корабля на каждый немецкий. Самое интересное, что они в этом почти преуспели. Поэтому адмирал фон Тирпиц совсем не рвался начинать войну, тогда как армия только этого и желала. В Германии Мольтке одержал победу над Мэхеном.

Тогда Тирпиц выдвинул так называемую "теорию риска". Германия должна была построить флот достаточно сильный для того, чтобы ни один флот мира (читай – английский) не мог вступить с ним в сражение без риска потерять свое господствующее положение. Достаточно красиво и увлекательно эта теория была изложена в изданной в Германии книге некоего Зеештерна "1906 год. Крушение старого мира". В ней описана гипотетическая мировая война, в которой побеждают британский флот и германская армия. Однако при этом британский флот несет такие потери, что Англия теряет все свои американские колонии, которые прибирают к рукам США. Книга интересна не только содержанием, но и автором. Зеештерн – морская звезда – это явный псевдоним. Как сказано в предисловии к первому русскому изданию: "Настоящая книга представляет любопытную фантазию лица, интимно знакомого с дипломатическими вопросами и с военно-морским делом". Достаточно быстро аноним-псевдоним был раскрыт. Книга принадлежит перу Генриха Фердинанда Граутоффа. Вот только кто этот герр Граутофф, обладающий столь обширными познаниями? Исследования виднейшего российского историка фантастики (а "1906 год", несомненно, является одним из первых примеров политической фантастики) Игоря Халым-баджи дали неожиданный результат. Книгу написал адмирал принц Генрих Прусский. Однако даже адмирал императорских кровей оказался не в состоянии предвидеть, что его пророчества, в некоторых пунктах идеально верные, во многом будут напоминать детский лепет. Например, утверждение, что британский флот прибегнет к ближней блокаде германских портов, хотя уже во время русско-японской войны были продемонстрированы преимущества дальней блокады.

В свое время кто-то из британских адмиралов высокомерно заявил: "Английская армия – это всего лишь снаряд, выпускаемый английским флотом". Действительно, британские 6 дивизий выглядели слишком несерьезно на фоне массовых континентальных армий. И такое положение дел прямо-таки вынуждало англичан обратиться к периферийной стратегии, или, как ее еще называли, стратегии непрямых действий. Самое интересное, что даже после начала войны никто из адмиралов не видел необходимости отказываться от обветшавших постулатов. Лишь фельдмаршал Китченер правильно предугадал характер развертывающейся борьбы и потребовал создать массовую армию. Блестящими примерами бессмысленной и бесполезной периферийной стратегии послужили попытки вывести из войны Турцию. Жуткая мясорубка Галлиполи, где был уложен цвет австралийско-новозеландского корпуса, и экспедиция вверх по Евфрату, завершившаяся капитуляцией генерала Таунсенда, показали, что немцы были правы, настаивая на ударе по "шверпункту". Но главный урок истории заключается в том, что из нее не извлекают решительно никаких уроков. И во Второй Мировой войне англичане старательно наступили на те же самые грабли. Разумеется, с теми же самыми результатами.

Рассуждать о том, что высадка на Додеканезских островах (а вы про такие слыхали?) приблизит капитуляцию гитлеровской Германии, мог только законченный профан в военном деле.

Другие страны, не в силах создать линейный флот, способный соперничать с британским, пытались компенсировать это изобретением разнообразных теорий. В основном они сводились к борьбе с британской торговлей, если уж не удается бороться с Королевским Флотом. В этом направлении французская "молодая школа" привлекла под свои знамена множество сторонников практически во всех странах. Можно вспомнить и наши знаменитые броненосные крейсера "Россия", "Рюрик" и "Громобой", построенные для борьбы с британским судоходством. При этом, как обычно, не обошлось без полемических преувеличений и прямых ошибок. "Завтра вспыхнет война. Миноносец высматривает один из океанских пароходов с грузами большей ценности, чем грузы богатейших галеонов Испании. Миноносец будет следовать на расстоянии, держась вне видимости, и когда спустится ночь, подойдет незамеченным поближе к пароходу и пошлет на дно грузы, экипаж и пассажиров не только без угрызений совести, но гордясь достигнутым. Подобные жестокости можно будет увидеть в каждой части океана. Другие могут протестовать. Что касается нас, то мы допускаем в новых методах разрушения развитие того закона прогресса, в который мы твердо верим, и конечным результатом которого будет прекращение войны".

В этой цитате интересно многое. И полное забвение призового права, которое все-таки старались соблюдать обе стороны в годы войны. Ориентация на преднамеренную жестокость. Потрясающая наивность. Перед глазами невольно встает угольный миноносишко, который где-то в районе Азорских островов гонится за "Лузитанией", "держась вне пределов видимости". И одновременно гениальная прозорливость. Замените миноносец на подводную лодку – и все встанет на места. Однако развитие событий в очередной раз опровергло надежды адептов "молодой школы". Крейсерская война оказалась эфемерным призраком, который на суровых военных ветрах очень быстро развеялся без следа.

А ведь Мэхен это предсказывал еще четверть века назад. Приведенная им статистика убийственна. В годы расцвета деятельности французских каперов потери англичан от их атак составляли около 2,5% торгового тоннажа. Но за этот же период потери торгового флота в различных авариях и катастрофах составили 2,2 %. И это при том, что ранее каперы слонялись по океанам десятками, а теперь ни одна страна не в состоянии была вывести в море более 5 – 7 рейдеров одновременно. "Крейсерская война не может вестись самостоятельно… При отсутствии поддержки крейсер может только торопливо отходить на небольшое расстояние от дома, и его удары, хотя и болезненные, не могут быть роковыми", – писал Мэхен и был абсолютно прав.

Зато на место надводного рейдера вполне успешно заступила подводная лодка. Десятки военных кораблей и сотни торговых судов пошли на дно от торпед подводных лодок, и это при том, что в тот период еще не сформировалась теория использования подводных лодок и не были отработаны методы их действий. Германское командование проявило поразительную непоследовательность и нерешительность при использовании подводных лодок. Их то выводили в Атлантику, то отзывали обратно. То перед лодками ставилась задача борьбы с британским торговым флотом, то их переподчиняли командованию Флота Открытого Моря, и они должны были караулить британские линкоры. То лодки должны были действовать в строгом согласии с пунктами гаагских конвенций и законами призового права, то им приказывали начать неограниченную подводную войну. То германское верховное командование оглядывалось на мнение правительства Соединенных Штатов, то ломилось напролом… Финальным аккордом прозвучало требование армейского командования, которое весной 1917 года выступило за ведение неограниченной подводной войны.

Обращает на себя внимание и еще один интересный нюанс. Подводные лодки продемонстрировали полную беспомощность в борьбе с современными военными кораблями. Их жертвами, как правило, становились устаревшие броненосцы и броненосные крейсера. В свой актив немцы сумели записать только новые легкие крейсера "Ноттингем" и "Фалмут", потопленные 16 августа 1916 года во время одного из выходов Гранд Флита в море. И это при том, что в 1916 году подводные лодки действовали в подчинении командования Флота Открытого Моря, которое специально развертывало их перед базами британского флота. То есть, борьба с вражескими военными кораблями была их единственной задачей в тот период. По с этой задачей германские субмарины не справились.

Но Первая Мировая война нанесла сильнейший удар и по теории морской силы в ее первозданном виде. Выяснилось, что линейные корабли сами по себе уже мало что решают. Более того, из грозной силы они превращаются в мишень для вражеских подводных лодок, чего ранее не было. Несмотря на все успехи миноносцев, линейный корабль (или броненосец, как это было ранее) являлся вещью самоценной и самодостаточной. Теперь же на первый план выступила необходимость создания сбалансированного флота. Ранее малые корабли выполняли вспомогательные задачи при эскадрах линкоров, их задача ограничивалась, в основном, ведением разведки. Теперь же эскадры линкоров в значительной мере потеряли свою боевую ценность, если их не сопровождали крейсера и эсминцы. А в борьбе против подводной опасности линкоры оказались и вовсе бесполезны.

Русское морское командование, вынужденное по одежке протягивать ножки, то есть использовать единичные корабли Балтийского флота против всей мощи германского Флота Открытого Моря, предложило свой довольно оригинальный стратегический план.

Завороженное перспективой "морского Седана", который, несомненно, поспешит устроить русским адмирал Ингеноль, оно выдвинуло идею боя на минно-артиллерийской позиции. Внешне это выглядело просто. Поперек Финского залива ставится колоссальное заграждение, а наши линкоры, маневрируя на некотором удалении от него, срывают все попытки вражеских тральщиков проделать фарватеры. Вражеские линкоры на мины просто не сунутся. Увы, эта идея пополнила мартиролог безвременно скончавшихся.

Через центральную позицию немцы действительно не пошли. Единственная попытка форсировать заграждение кавалерийским наскоком, предпринятая 10-й флотилией эсминцев в ноябре 1916 года, завершилась неслыханным конфузом. За одну ночь немцы потеряли 7 эсминцев. Больше, чем в Ютландском бою! Но зато, когда они подходили к делу серьезно и обстоятельно, то фланговую Ирбенскую позицию немцы дважды (в 1915 и 1917 годах) проходили, как раскаленный нож сквозь масло. И можно лишь гадать, чем кончилась бы попытка форсировать центральную позицию.

Еще одну оригинальную идею выдвинул неугомонный адмирал Фишер. Он предложил послать в Балтийское море сильную эскадру, чтобы с ее помощью высадить на побережье Померании русский десант и через пару дней захватить Берлин, до которого будет рукой подать. Этот проект впервые появился на свет еще в 1909 году. Позднее он был включен в рамки более обширного плана, реализующего все ту же периферийную стратегию.

Десанты предполагалось высаживать в районе Дарданелл, во Фландрии, на Фризских островах. Под этот проект была заложена масса кораблей, в том числе мониторы, тральщики и вершина всего – знаменитые "белые слоны" адмирала Фишера, легкие линейные крейсера. К счастью для союзников, проект не был реализован, так как уже первые бои в Дарданеллах покали, что все идет в полном согласии с законами Мерфи. Что может сломаться – ломается обязательно, что не может сломаться – ломается тоже.

В области тактики все осталось на своих местах. Знаменитый "crossing Т", охват головы колонны противника, так и остался розовой мечтой адмиралов. Реализовать ее всерьез они уже и не пытались, Вместо этого появились быстроходные маневренные группы (знаменитая британская 5-я эскадра линкоров), которые пытались усилить нажим на один из концов вражеской кильватерной колонны. Однако исполнители не соответствовали замыслу, и адмиралы в ходе боев продемонстрировали прямо таки детскую беспомощность и несамостоятельность. Обязательно следует упомянуть тактическую новацию русского флота, которая позднее, лет так 10, была принята и всеми остальными флотами. Мы говорим торпедных залпах эсминцев. Как ни странно, но даже в Ютландском бою британские и германские эсминцы выпускали торпеды поштучно, с интервалом 30 – 60 секунд между выстрелами.

Флоты

В Англии все флотские дела находились в ведении Адмиралтейства, которое осенью 1911 года возглавил Уинстон Черчилль, заняв поет Первого Лорда Адмиралтейства, то есть морского министра. Адмиралтейство занималось планированием строительства флота, его боевой подготовкой, разработкой планов операций, управлением боевыми действиями на оперативно-стратегическом уровне. Однако кипучая натура сэра Уинстона заставила его вмешиваться буквально во все мелочи, что вело к самым непредсказуемым и зачастую тяжелым последствиям. Непосредственное командование флотом осуществлял Первый Морской Лорд. В начале войны этот пост занимал адмирал принц Луи Баттенберг, однако 30 октября 1914 года его сменил давнишний приятель Черчилля адмирал Фишер. Как всегда, после первых же неудач (разгром у Коронеля, успешные действия германских подводных лодок) начались поиски виноватых. И хотя Баттенберга формально ни в чем не обвиняли, за спиной у него пополз слушок, что-де у командующего морскими силами Англии "не слишком английская фамилия". И действительно, Баттенберг был немецким принцем и родственником императора Вильгельма. Поэтому поиски германских шпионов в высших слоях общества отнюдь не были российской привилегией. В 1912 году в Англии был создан Морской Генеральный Штаб, которым руководил к началу войны адмирал Стэрди. Ирония судьбы заключалась в том, что именно этот человек люто ненавидел и глубоко презирал штабы…

В Германии верховное командование флотом принадлежало, разумеется, кайзеру. Ему непосредственно подчинялись статс-секретариат имперского морского управления (морское министерство), во главе которого находился гросс-адмирал фон Тирпиц, Морской кабинет кайзера во главе с адмиралом Мюллером и Адмирал-штаб (Морской Генеральный Штаб), которым руководил адмирал фон Поль. Статс-секретариат ведал организацией и управлением флотом, а также хозяйственными вопросами. В военное время практического влияния он не имел.

Большая часть кораблей германского флота входила в состав Флота Открытого Моря, которым командовал адмирал фон Ингеноль. Он отвечал за боевую подготовку, организацию и комплектование флота, ведение боевых действий. Адмиралштаб занимался планированием операций и распределением сил по морским театрам. Морской кабинет кайзера являлся фактически кадровым отделом и ведал прохождением службы офицерами. Однако близость начальника кабинета к кайзеру определяла его значительно больший вес. А в результате, как не трудно заметить, единое командование флотом в Германии просто отсутствовало.

Командующие морскими силами на Северном и Балтийском морях подчинялись непосредственно кайзеру, что еще больше усугубляло раздробленность командования. А если учесть, что в начале войны на Балтике командовал брат императора Вильгельма адмирал принц Генрих Прусский, то становится понятной почти полная независимость этого флота.

Во Франции центральное руководство военными действиями на море, управление всеми морскими силами на различных театрах осуществлял морской министр вместе со своим оперативным органом – Морским Генеральным Штабом. Ему непосредственно подчинялся и командующий флотом на Средиземном море адмирал Буэ де ля Пейрер.

В Австро-Венгрии флот находился в оперативном подчинении главнокомандующего всеми вооруженными силами. Управление флотом осуществлял Морской департамент военного министерства, который возглавлял сам командующий флотом.

В Италии главнокомандующий флотом являлся одновременно командующий 1-й эскадрой адмирал герцог Абруцкий и непосредственно подчинялся начальнику Морского Генерального Штаба адмиралу Таон ди Ревелю. Морское министерство со всеми управлениями и отделами ведало кораблестроением, комплектованием личного состава, всеми видами вооружения и так далее.

В Турции вся система руководства флотом была нарушена после прибытия в Константинополь германских крейсеров "Гебен" и "Бреслау". Командующим морскими силами стал немецкий адмирал Сушон, который часто отдавал приказы через голову морского министра Ахмета Джемаля.

Военно-морскими делами в России управляло военно-морское министерство, которое с 1911 года возглавлял адмирал И.К. Григорович, один из активных участников обороны Порт-Артура. Это был замечательный администратор, который отлично ладил с любой Государственной Думой и с недалеким Николаем II. В 1906 году, то есть после Цусимского разгрома, был создан Морской Генеральный Штаб, на который возлагалось решение стратегических проблем, планирование строительства флота и проведение его мобилизации, руководство подготовкой морских сил к войне. Но русская система отличалась чудовищной, просто неслыханной неповоротливостью. Например, когда создавались линкоры типа "Севастополь", то Главному управлению кораблестроения понадобилось 2 года (!) только для того, чтобы выработать техническое задание (!) на проектирование этих кораблей. О самом проекте пока речь даже и не шла…

Американский флот лучше всех охарактеризовал Оскар Уайльд. В одном из его рассказов американское привидение жалуется английскому, что в Америке привидениям живется плохо, так как у них нет развалин. Английское привидение изумленно спрашивает: "Как нет развалин? А ваш флот?"

Один британский адмирал как-то язвительно заметил: "Тысяча кораблей и миллион моряков – это еще не флот". Он хотел выразить свое презрение к попыткам Франции создать нечто, способное оспорить превосходство Королевского Флота. И в Первой Мировой войне это определение с полным основанием можно было применить практически к любому из флотов воюющих держав.

Военно-морские силы крупнейших держав делились на флоты, расположенные на разных морских театрах. Флот являлся высшим оперативным объединением, которое могло решать не только оперативные, но и стратегические задачи. При наличии большого числа кораблей на одном театре они сводились в несколько флотов. Впрочем, это относится только к Великобритании. Перед войной в метрополии базировались Флот Канала и Флот Метрополии. Но с началом военных действий все лучшие корабли были переданы второму, который получил название Гранд Флита (Великого флота). Остальные корабли были сведены в различные локальные соединения, вроде Гарвичских Сил или Дуврского Патруля. Сам Гранд Флит делился на Линейные Силы адмирала Джеллико и Флот Линейных Крейсеров адмирала Битти. Но последнее соединение по своему статусу не являлось действительно флотом, и когда позднее сам Битти возглавил Гранд Флит, он упразднил этот слишком громкий титул.

Основным оперативным соединением линейных сил во всех флотах являлась эскадра. Как правило, она состояла из 8 кораблей, разделенных на 2 группы (бригады, или дивизии).

Крейсера также сводились в эскадры, хотя в русском Балтийском флоте это соединение называлось дивизией. Эскадренные миноносцы были сведены во флотилии, разделенные для улучшения управляемости на полуфлотилии, или дивизионы. Если в начале войны численность и состав всех этих соединений еще подчинялись каким-то правилам, то вскоре организационная система почти всех флотов потеряла стройность. Корабли гибли, переводились на другие театры, перебазировались сами соединения. А потому организационная структура флотов довольно быстро стала напоминать лоскутное одеяло.

Система комплектации почти всех флотов опиралась на всеобщую воинскую повинность. Особняком стояла Англия, где таковой не существовало в принципе. Там рядовой состав комплектовался путем вольного найма на основе долгосрочных контрактов. В результате личный состав флота получал большой опыт и хорошую морскую подготовку, однако, такая система не обеспечивала накопления резерва. И в ходе войны англичане тоже были вынуждены ввести воинскую повинность.

Боевая подготовка каждого флота имела свои специфические особенности. Англичане и немцы проводили ее практически круглый год. Начиналось все с одиночной подготовки корабля, а в итоге проводились маневры крупных соединений. В Англии маневры носили в основном оперативный характер. Излюбленной темой маневров было отражение немецкого десанта. В Германии проводились двусторонние оперативные и тактические маневры.

Немцы большое внимание уделяли артиллерийским стрельбам. И по уровню артиллерийской подготовки они обогнали противника. Известный британский военноморской историк X. Вильсон указал, что "в начальный период войны британские корабли обнаружили в этом отношении значительную и весьма опасную слабость". Немцы также упорно отрабатывали тактику ночных боев. Англичане наоборот всячески старались ночного боя избегать, чтобы не подвергать корабли ненужному риску, и, как следствие, ночные действия не отрабатывали. Зато морская подготовка британского флота в то время оставалась непревзойденной. Индивидуальное и групповое маневрирование британских кораблей являлось эталонным.

Подготовка остальных флотов велась примерно так же, но находилась на более низком уровне. Особняком стоял турецкий флот, где это понятие было практически неизвестно.

Его корабли превратились в плавучие казармы. Лишь после прибытия в Константинополь эскадры Сушона начались кое-какие преобразования. Общей бедой практически всех флотов было то, что они практически не готовились к совместным действиям с сухопутными войсками.

Следует также упомянуть подготовку русского флота. Долгое время русские корабли совершали плавания только в летнее время, а на зиму заканчивали кампанию. Этому также способствовало замерзание большинства портов Балтики. После Цусимы с такой порочной практикой было покончено. Особенно отличалась 1-я минная дивизия контр-адмирала Н.О. фон Эссена. Было также значительно увеличено количество учебных стрельб, разработаны новые методы стрельбы на больших дистанциях. Однако во время, внезапно выяснилось, что гладко проходили лишь учения мирного времени. В настоящих боях русский флот снова продемонстрировал образцы хаоса (мыс Сарыч, остров Готланд). Важное место на Балтике отводилось минным постановкам, и минное дело в русском флоте было поставлено, наверное, лучше, чем в любом другом. В той же самой 1-й минной дивизии был разработан новый метод залповой торпедной стрельбы, который остальные флоты освоили лишь к следующей мировой войне.

События

Как мы уже отмечали выше, историю военных действий в годы Первой Мировой можно было бы назвать "Крушение иллюзий". Мы уже упоминали, что в ходе военных действий вместе с десятками военных кораблей погибли и многие теории, причем с таким же ужасным грохотом, какой сопровождал гибель "Куин Мэри" в Ютландском бою. Вольно или невольно, но мы вынуждены рассматривать все события этого периода через призму англо-германского морского противостояния. Все остальные театры имели откровенно второстепенный характер, что подчеркивалось выделенными для этих театров силами.

Англичане для действий на Средиземном море не нашли ничего лучше старых броненосцев. Даже появление "Гебена" в составе турецкого флота не взволновало Адмиралтейство. Оно решило, что "Лорда Нельсона" и "Агамемнона" хватит для нейтрализации кошмара, перед которым трепетал весь российский Черноморский флот.

То же самое можно сказать и об отношении немцев к Балтике. Они до такой степени считали ее "Тевтонским озером", что против русской бригады линкоров не нашли ничего лучше пары легких крейсеров. Когда нам громогласно сообщает о том, что для "усиления" своего флота на Балтике немцы перебросили туда 4-ю эскадру линкоров, следует вспомнить, что на самом деле это были броненосцы типа "Виттельсбах", которые потеряли всякое боевое значение еще лет 10 назад.

Главным определяющим фактором в годы войны стала полная изоляция морских театров военных действий. Если русский Балтийский и Черноморский флоты, а также австрийский флот оказались в вынужденной изоляции, продиктованной самой географией театра, то мы без труда можем найти и примеры самоизоляции. В течение всей войны русские с ужасом ожидали появления на Балтике дредноутов Флота Открытого Моря. Действительно, пару раз они туда заглядывали в ходе первой и второй Моонзундских операций германского флота. А ведь Кильский канал строился именно как внутренняя операционная линия! Но в 1915 году немцы перебросили на Балтику лишь одну эскадру линкоров с кораблями сопровождения. Трескучая "Операция "Альбион", состоявшаяся в 1917 году, была не более чем цирковым представлением. Она не имела решительно никакого военного и политического значения и ни на что не повлияла.

Германское командование, судя по всему, просто хотело как-то развлечь изнывающие от безделья экипажи своих линкоров. А заодно реализовало смутные подсознательные стремления, чему сильно порадовался бы старик Фрейд. Если не удается десант на меловые скалы Дувра, то пусть болотистые равнины Эзеля сойдут за "балтийский Альбион".

В точно такой же самоизоляции оказался и Средиземноморский театр. Даже для проведения Дарданелльской операции Адмиралтейство не направило туда ни одного боевого корабля, имеющего реальную ценность. Конечно, в начале 1915 года у берегов Турции появились линейный крейсер "Инфлексибл" и линкор "Куин Элизабет". Но… Как я предполагаю, причиной абсолютно бессмысленного похода первого стало стечение обстоятельств. Просто до января 1915 года корабль ремонтировался в Гибралтаре после Фолклендского боя и в нужное время оказался под рукой в нужном месте. А грозный линкор в тот период вряд ли был полноценной боевой единицей. Он только что вошел в строй (официальная дата – январь 1915 года), и Адмиралтейство, судя по всему, решило провести испытания машин и артиллерии в "обстановке, максимально приближенной к боевой". Как я думаю, Адмиралтейство в турецких батареях не видело совершенно никакой опасности для этого корабля.

Особняком стоит история эскадры графа фон Шпее. Эти события явились единственным примером мобильности морской силы и взаимосвязанности театров. Действия фон Шпее привели к вынужденному отвлечению части сил Гранд Флита из Северного моря, причем в достаточно критический момент. Однако если рассмотреть эту операцию под микроскопом, то выяснится, что и здесь не все обстоит просто и ясно. Действительно, адмирал Фишер приложил прямо-таки нечеловеческие усилии, чтобы вытолкнуть "Инвинсибл" и "Инфлексибл" в море как можно раньше. А далее почти все книги рассказывают, как линейные крейсера совершили стремительный бросок в Южную Атлантику. На самом же деле их плавание более напоминает неспешный выставочный вояж мирного времени. Экономическая скорость, частые остановки… Наверное, недаром Фишер так озлился на победителя при Фолклендах адмирала Стэрди. Ведь тот ухитрился опоздать в пункт назначения на 4 суток! А мог опоздать и еще больше, упустив возможность перехватить фон Шпее.

Главным театром военных действий, или точнее бездействий, стало Северное море. Немцы упрямо ждали, что англичане приступят наконец к ближней блокаде Гельголандской бухты. А коварный Альбион столь же упрямо отказывался это делать.

После первой вылазки адмирала Битти англичане не предпринимали самостоятельных действий больше 3 лет. Немцы в рамках своей теории "малой войны" совершили несколько набегов на берега Англии, обстреляв беззащитные города Уитби, Сандерленд, Скарборо и другие. Выманить и уничтожить часть сил британского флота они не сумели, зато за линейными крейсерами адмирала Хиппера прочно закрепилась черная слава "детоубийц". Впрочем, это прекрасно вписывалось в общую картину "гуннских зверств", которые немцы совершали с присущим только этой нации отсутствием такта и здравого смысла. Эти набеги не принесли немцам совершенно никаких успехов, они даже не сумели потопить случайно застигнутые в атакованных портах несколько легких крейсеров и эсминцев.

А весной 1915 года случилось неизбежное: эскадру Хиппера перехватили британские линейные крейсера и потопили "Блюхер". После этого интерес к набеговым операциям у германского командования пропал надолго. Вдобавок немцы начали подозревать, что противник проявляет подозрительную осведомленность обо всех их планах. И действительно, это было так. Часто англичане узнавали о планируемой операции еще до того, как германские корабли покидали порты. Это было результатом счастливого совпадения двух факторов. Первый – в британском Адмиралтействе уже достаточно давно действовал разведывательный отдел, который имел в своем составе особо засекреченное подразделение – так называемую Комнату 40. Это подразделение занималось радиоперехватом и расшифровкой радиограмм противника. Второй – в августе 1914 года в Балтийском море сел на камни германский легкий крейсер "Магдебург", на котором были захвачены кодовые и сигнальные книги германского флота. Русские охотно поделились этим с англичанами. Но если Комната 40 сполна использовала подарок судьбы, то британские адмиралы, как мы увидим ниже, воспользоваться предоставленными им сведениями не сумели.

В 1916 году главные силы двух флотов встретились у берегов полуострова Ютландия (так думали англичане), или вблизи пролива Скагеррак (так полагали немцы). Однако генеральное сражение, которого все ждали и боялись, не состоялось. В очередной раз сцепились эскадры линейных крейсеров, а линкоры ограничились кратковременной перестрелкой. После этого немцы в августе того же года совершили демонстративный выход в море, на чем действия линейных флотов завершились. Все происходившее в Северном море с сентября 1916 года по ноябрь 1918 года нельзя назвать даже малой войной. Это была какая-то микроскопическая война. Даже перестрелки эсминцев можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Кризис идей привел к довольно странной трансформации самой морской войны. Динамичная и масштабная по самой своей природе, она совершенно неожиданно превратилась в дурное подобие окопного сидения на суше. Позиционная морская война – такого раньше никто представить себе не мог даже в кошмарном сне. В этом состояло кардинальное отличие Первой Мировой войны от Второй Мировой. Для последней характерным было следующее развитие событий: в понедельник Соединение Н выходит из Гибралтара в Средиземное море, чтобы обеспечить проводку очередного конвоя на Мальту. А в пятницу оно уже принимает участие в охоте на "Бисмарка" где-то посреди Атлантики. Лучший британский адмирал XX века Эндрю Браун Каннингхэм в 1914 – 18 годах командовал одним из эсминцев Средиземноморского флота, а в 1939 – 43 годах командовал уже самим британским Средиземноморским флотом. Он позднее в своих мемуарах напишет, что под его командованием британские линкоры проводили в море больше времени, чем он сам ранее на эсминце.

Вынужденная пассивность линейных флотов привела к страшным последствиям. Причем страшным не для противника, а для страны, затратившей огромные деньги и силы на создание этих самых линейных флотов. "Великое сидение" в базах завершилось серией кровавых мятежей, прокатившихся практически по всем флотам без исключения.

Единственное различие этих бунтов заключалось в том, что флоты-победители продержались немного дольше. Зато если говорить о потерпевших поражение… Чем завершилось выступление моряков-балтийцев, знают все, ведь без ополоумевшей от безделья матросни Великая Октябрьская контрреволюция шансов на успех не имела (Придется сделать сноску. В октябре 1917 года недоразвитый капитализм в России был заменен развитым феодально-бюрократическим строем, который описал Карл Маркс в своем "Капитале" под названием азиатского способа производства. Да еще с ярко выраженными элементами рабовладения – речь идет о ГУЛАГе. Поэтому октябрьский переворот иначе как хрестоматийной контрреволюцией назвать нельзя. Недаром отдел пропаганды ЦК КПСС в свое время запретил книгу Карла Маркса "Тайная дипломатия царской России". Вот уж нашли антикоммуниста!). Те же самые последствия имел для Германии и мятеж в Киле в 1918 году. В том же самом 1918 году рвануло на кораблях австрийского флота в Поле, хотя там бунт был уже следствием развала двуединой монархии. В 1919 году взбунтовались экипажи французских линкоров, находящихся в Черном море. И завершилось все Инвергордонским мятежом в Королевском Флоте. Ейбогу, пора писать книгу "Линейный флот как источник революционной заразы".

В незапамятные времена персидский царь Ксеркс осерчал на море, точнее на пролив Босфор, разметавший цареву понтонную переправу, и приказал высечь негодника плетьми. В годы Первой Мировой вполне серьезные адмиралы совершили нечто очень похожее по своей противоестественности. Они сумели вырыть на море окопы, потому что иначе назвать Дуврский и Отрантский барражи трудно. Чтобы помешать подводным лодкам выходить в море, поперек проливов были развернуты линии дрифтеров с подвешенными сетями, установлены минные заграждения. Началась позиционная война на море, апофеозом которой стала установка Великого минного заграждения поперек всего Северного моря. Более бессмысленное расточительство придумать было трудно.

Впору было вспомнить фразу Фридриха Энгельса о бессмысленной гонке вооружений, в ходе которой "нация как бы топит часть своего совокупного продукта в море". И действительно, взяли и утопили, потому что десятки тысяч мин этого заграждения никого не остановили и никому не помешали.

Правда, в самом конце войны британское Адмиралтейство очнулось от летаргии и предложило испытать новый, а точнее давно забытый способ борьбы с подводными лодками. Было решено затопить на входных фарватерах бельгийских портов Остенде и Зеебрюгге брандеры, чтобы эти самые фарватеры перекрыть. Наверняка британские адмиралы вспомнили попытки адмирала Того закупорить бутылочное горлышко входа в гавань Порт-Артура. Операции были проведены с потрясающей смелостью, жаль, что они не увенчались успехом. Брандеры были затоплены не совсем точно и фарватеров не перекрыли. А потому без ответа, остался другой вопрос: стоило ли это делать вообще?

Сколько дней потребовалось бы немцам, чтобы устранить помеху в порту, который находится в самом центре Европы? Это ведь не осажденная дальневосточная крепость.

В отношении подводной угрозы практически все участники войны продемонстрировали почти младенческое невежество. О метаниях германского командования мы уже говорили. Но британское оказалось подготовлено ничуть не лучше. Уже давно было известно, что конвой – это наилучшая система защиты торгового судоходства. Даже неохраняемый конвой лучше, чем отсутствие конвоев. Но Адмиралтейство и правительство ввели систему конвоев, только оказавшись на краю пропасти. Преодолеть сопротивление судовладельцев им удалось с величайшим трудом.

Характеризуя военные действия на море в целом, следует сказать, что они имели фрагментарный, мозаичный характер. Война на море распалась на ряд почти не связанных между собой эпизодов, что и обусловило название нашей книги – "Морские битвы Первой Мировой войны". Единые целенаправленные кампании, вроде Битвы за Атлантику или кампании на Соломоновых островах, флоты вести пока еще не научились.

Чуть ли не единственным исключением явились действия русского Черноморского флота по поддержанию приморского фланга Кавказской армии. Причем это было двойное исключение. Мало того, что русский флот дал пример многомесячной планомерной работы, он еще показал нехарактерный для Первой Мировой образец умелого взаимодействия с армией. И этим мы можем вполне законно гордиться.

Историография

Когда читаешь практически любое описание военных действий на море, изданное в СССР или России, то создается странное ощущение – войну выиграла Германия. Корабли у немцев были отличные, адмиралы превосходные, пушки великолепные, матросы прекрасные и так далее… Желательно употребление превосходных степеней. Даже затопление кораблей Флота Отрытого Моря в Скапа Флоу в 1919 году – не что иное, как проявление величия германского духа и последняя победа, одержанная немецкими моряками над союзниками в этой войне. Довольно странный вывод из не имеющей аналогов в мировой истории капитуляции. Даже позорная порт-артурская эпопея завершилась все-таки гибелью от вражеских снарядов. Впрочем, это еще не самый красочный пример "историографии".

Первым и самым охотно цитируемым источником басен стали "Воспоминания" Альфреда фон Тирпица. Откуда полетела по свету утка, будто германские орудия меньшего калибра обладали лучшей бронепробиваемостью, чем более тяжелые английские? Оттуда. Откуда поползла легенда о том, как "Зейдлиц" пробивает броню "Тайгера" с дистанции 11,4 км, а тот германскую всего лишь с 7 км? Опять из этой книги.

При этом гросс-адмирал не утруждает себя обоснованиями и ссылками на какие-то вычисления или результаты испытаний. Просто дает таблицы, и все последующие поколения историков верят этим данным, как "Священному писанию". А ведь если попытаться просчитать все это, используя формулы, приведенные еще в книге В.П. Костенко "Эволюция систем бронирования", то результат окажется совершенно иным. Да и результаты Ютландского боя говорят прямо противоположное. Тяжелые британские снаряды без труда пробивали броню германских кораблей на дистанциях, намного превышающих указанные Тирпицем. Однако никто из историков об этом вспоминать почему-то не желает. Я уже не говорю о том, чтобы использовать в качестве источника капитальные работы Натана Окуна, опубликованные в журнале "Warship International", в которых приведены данные послевоенных опытов по расстрелу германских броневых плит.

Другой источник подлинно мюнхаузеновских сказок – мемуары старшего артиллериста "Дерфлингера" фон Хазе. В книге "Киль и Ютланд" наворочено столько, что остается лишь разводить руками, удивляясь, как это англичане вообще уползли домой после Ютландской битвы. Опять же приведу лежащий на поверхности пример бездумного цитирования источника. Все любят говорить о том, как замечательные немецкие артиллеристы давали аж по 2 выстрела в минуту из тяжелых орудий, и ссылаются при этом на мемуары фон Хазе. Действительно, он пишет об этом и даже приводит хронометрические таблицы. Но я хочу задать наивный вопрос, известно, что в погребах "Дерфлингера" имелось по 80 снарядов на каждое 305-мм орудие. Если залп дается каждые 40 секунд, как об этом любят твердить, то боезапаса хватит ровно на полтора часа боя. Один только бой линейных крейсеров длился более 2 часов. Откуда немцы снаряды взяли? Или они все-таки стреляли помедленнее?

Столь же странно выглядят и воспоминания адмирала Шеера "Германский флот в мировой войне". Конечно, можно говорить, что книга написана в 1919 году, а это слишком рано, чтобы претендовать на полноту и точность освещения событий. Это, безусловно, так. И все-таки я не верю, что в 1919 году Шеер все еще не знал точных потерь англичан в "бою у Скагеррака". Однако он продолжал утверждать, что потопил "линкор типа "Куин Элизабет". Извините, но это уже просто неприлично. Конечно, в мемуарах Джеллико "Гранд Флит" потери немцев тоже сильно разнятся с действительными. Но ведь Джеллико прямо указывает, что приведен его рапорт Адмиралтейству, написанный сразу после боя, а не результаты 3 лет размышлений.

Однако наши историки почему-то полюбили германские источники, постаравшись забыть об английских. Конечно, британцы тоже не без греха, но все-таки их книги написаны более объективно. Британская историография оказалась поражена другой болезнью. Британское командование после войны начала раздирать жесточайшая склока между адмиралами Джеллико и Битти. Интересам этой дрязги оказались подчинены историки, которые не столько искали истину, сколько поливали грязью соперника. Лишь в последние годы за давностью событий появились более или менее приличные исторические работы.

А что касается всех остальных стран-участниц войны, то их историки были заняты решением одной-единственной проблемы. Они стремились доказать, что "и мы пахали".

Поэтому рассматривать всерьез их книги мы не будем.

История Kreuzergeschwader

Одиссея эскадры графа фон Шпее

4 августа 1914 года за пределами Германии находились 8 крейсеров. Англичанам удалось справиться с ними довольно быстро. Призрак крейсерской войны, который всегда был кошмаром Адмиралтейства, примерно через полгода бесследно растаял. Ничего похожего на лихие рейды Джона Пола Джонса или Сюркуфа немцам предпринять не удалось.

Паровая машина позволила кораблям не зависеть от прихотей ветра, они развивали скорости, о которых даже не смели мечтать командиры гордых фрегатов. Но эта же паровая машина по рукам и ногам сковала командиров рейдеров неснимаемыми кандалами, имя которым "Уголь". О переходах через океан пришлось забыть, рейдеры ковыляли от одной встречи с угольщиком до другой. Поэтому 2 тома истории крейсерской войны, написанные будущим гросс-адмиралом Редером выглядят неуместной похвалой более чем скромным достижениям германских рейдеров.

Из этих самых 8 крейсеров, которые на 4 августа находились в заморских водах, 5 входили в Восточно-Азиатскую эскадру вице-адмирала графа фон Шпее. Если вам интересно полное имя этого незаурядного адмирала, я приведу его: Максимилиан Иоханнес Мария Губертус рейхсграф фон Шпее. Эта семья была одной из наиболее древних и благородных в Пруссии и могла проследить свою родословную до 1166 года. Под его командованием находились: броненосные крейсера "Шарнхорст" (флагман) и "Гнейзенау" и легкие крейсера "Эмден", "Лейпциг" и "Нюрнберг". Это соединение также носило название Крейсерская Эскадра – Kreuzergeschwader. Оно базировалось на германской колонии в Китае – Циндао. Кроме того, Германия имела легкий крейсер "Кенигсберг" в Германской Восточной Африке и легкие крейсера "Дрезден" и "Карлсруэ" в Карибском море. Они были отправлены туда, несмотря на все возражения фон Тирпица, желавшего сосредоточить максимальные силы в Северном море. Но для такой диспозиции имелись серьезные основания. Германия располагала обширными островными владениями на Тихом океане.

Германские интересы в Мексике, Африке и Китае требовали держать там кое-что более существенное, чем пара дряхлых канонерок.

Правда, командование германского флота не учитывало одной детали – это была хорошая диспозиция мирного времени. В случае начала войны эти корабли имели мало шансов ускользнуть от многочисленных крейсеров британского флота, построенных именно для охоты на таких вот одиноких волков. Поэтому германские корабли предназначались для "ведения крейсерской войны против вражеского судоходства и контрабанды, перевозимой на нейтральных судах, для набегов на вражеское побережье, обстрела военных сооружений, уничтожения кабелей и радиостанций". Британская империя была очень чувствительна к подобным уколам. Более того, "принимая бой с равными или более слабыми вражескими силами, они могли помочь ведению войны в водах метрополии, отвлекая вражеские силы в отдаленные районы". К ведению крейсерской войны Германия постаралась подготовиться как можно лучше. Имея мало баз, немцы решили использовать для пополнения запасов изолированные якорные стоянки. Военным кораблям должны были помогать пассажирские лайнеры, переоборудованные во вспомогательные крейсера. Германские разведывательные организации раскинули щупальца по всем нейтральным странам. Так как Адмиралштаб ожидал, что в случае начала войны связь с кораблями станет гораздо более сложным делом, командир каждого крейсера был проинструктирован, что он "должен принимать все решения сам, учитывая свою главную задачу – нанести как можно больший урон врагу. Груз его ответственности усиливался изоляцией корабля. Часто ситуация выглядела безнадежной, однако он никогда не должен был выказывать слабость. Если он сумеет заслужить почетное место в истории Германского флота, то может быть уверен в благорасположении императора".

Адмирал фон Шпее тоже получил подобный приказ. Он решил, что лучшим способом ослабить давление на Циндао будут активные действия. Фон Шпее не собирался повторять ошибку русских, позволивших в 1905 году японцам заблокировать себя в ПортАртуре. В начале июня 1914 года развитие событий в далекой Европе позволило фон Шпее предположить, что война стремительно надвигается. В этот момент 2 легких крейсера отсутствовали в Циндао. "Нюрнберг" (на котором служил сын адмирала Отто) находился у побережья Мексики. "Лейпциг" был отправлен ему на смену. Последним событием мирного времени стал визит в Циндао британского броненосного крейсера "Минотавр" под флагом вице-адмирала сэра Мартина Джеррама. Атмосфера визита была очень теплой, и 16 июня "Минотавр" ушел. Никто еще не знал, что вскоре он станет одним из главных преследователей фон Шпее. Вскоре вышли в плавание и германские броненосные крейсера. "Эмден" остался в Циндао. Корабли фон Шпее должны были сначала посетить Нагасаки, после чего планировалось грандиозное турне по германской островной империи: Марианские и Каролинские острова, Фиджи, архипелаг Бисмарка, Земля кайзера Вильгельма на Новой Гвинее…

После короткой стоянки в Нагасаки броненосные крейсера взяли курс на юг. 29 июня радиостанции приняли сообщение об убийстве австрийского эрцгерцога ФранцаФердинанда. Старший помощник "Гнейзенау" капитан 2 ранга Ганс Поххаммер вспоминал, что "боевые учения, которыми мы занимались очень усердно, теперь приобрели более серьезную окраску. Мы все ощущали, что приближаются трудные времена".

Крейсера прибыли на Трук, где снова приняли уголь, после чего направились к острову Понапе. Там был установлен памятник немцам, погибшим во время мятежа туземцев. Но последние мирные дни ушли в прошлое. 28 июля фон Шпее получил депешу из Берлина: "Вероятно дальнейшее обострение отношений Центральных Держав и Антанты. Плавание на Самоа, вероятно, следует отложить. "Нюрнбергу" приказано идти в Циндао. Все остальное решайте сами".

Реакция фон Шпее была стремительной. Он понял, что Япония не упустит возможности захватить Циндао, используя войну в Европе. Поэтому он приказал "Нюрнбергу" следовать на Понапе. Поздно вечером 2 августа адмирал фон Шпее узнал о мобилизации германской армии. Это известие не застало адмирала врасплох. Он уже отозвал "Нюрнберг" и "Эмден". Первый прибыл на Понапе 5 августа, а вскоре на соединение с флагманом прибыл угольщик "Титания". 6 августа в 16.00 эскадра покинула Понапе и направилась на остров Паган (Марианские острова), который был выбран в качестве первой промежуточной базы. Туда же должны были прибыть угольщики, суда снабжения, пассажирские лайнеры и "Эмден".

11 августа на горизонте показались вулканические пики Пагана. На якорной стоянке собралось множество германских кораблей. Прибыл угольщик "Статс-секретарь Кретке", торговые суда "Хользатия", "Лонгмор", "Принц Вальдемар". Вскоре появился внушительный лайнер "Принц Эйтель-Фридрих". 13 августа прибыл легкий крейсер "Эмден".

В тот же день адмирал созвал своих капитанов на совет. Присутствовали: командир "Шарнхорста" Шульц, командир "Гнейзенау" Меркер, командир "Нюрнберга" фон Шёнберг, командир "Эмдена" фон Мюллер и командир лайнера "Принц ЭйтельФридрих" Тирекен. Адмирал предложил силами всей эскадры направиться через Тихий океан к берегам Чили. Это позволило бы использовать находящиеся там германские суда для доставки угля. Там же можно будет нанести серьезный удар по британской торговле.

При плавании в Индийском океане появится возможность сорвать перевозки войск из Австралии и Индии, но там не будет никакой возможности обеспечить корабли углем.

Правительство Чили всегда занимало традиционно дружескую позицию по отношению к Германии, и можно было даже рассчитывать на ремонт в доках.

С мнением адмирала согласились все, кроме фон Мюллера. Он сказал: "Я опасаюсь, герр адмирал, что мы практически ничего не сделаем за время долгого плавания через Тихий океан. И я не столь уверен, как вы, в действенности принципа "fleet in being". Если вы считаете, что обеспечение углем всей эскадры в восточно-азиатских, австралийских и индийских водах вызовет слишком большие трудности, то, может быть, вы разрешите мне одному действовать в Индийском океане?"

Несколько неожиданно в пользу предложения фон Мюллера высказался начальник штаба адмирала капитан 1 ранга Филитц. Фон Шпее не дал окончательного ответа, но согласился рассмотреть предложение. Фон Мюллер вернулся на свой крейсер, который принимал уголь. А вскоре к борту "Эмдена" подошел адмиральский катер с письмом.

Фон Шпее согласился отправить "Эмден" в самостоятельное плавание, хотя это означало потерю самого быстроходного легкого крейсера и лучшего угольщика.

Через 10 дней после объявления войны эскадра фон Шпее покинула Паган. Немцы взяли курс на Эниветок (Маршалловы острова), но лишь несколько старших офицеров знали о цели плавания. Адмирал пытался сохранить максимальную секретность. Было приказано соблюдать строжайшее радиомолчание. Было также запрещено выбрасывать мусор за борт. Эскадра следовала двумя колоннами. Левая состояла из крейсеров во главе с "Шарнхорстом", правая – из транспортов. Ее вел "Принц Эйфель-Фридрих". Ночью непривычные к совместному плаванию "купцы" разбрелись кто куда, и утром адмиралу пришлось отправить на поиски "Нюрнберг".. Совершенно неожиданно для всей эскадры утром "Эмден" покинул строй и пошел на запад вместе с угольщиком "Маркоманния". На прощание фон Мюллер передал прожектором: "Благодарю Ваше Превосходительство за .оказанное мне доверие. Я желаю Крейсерской Эскадре "счастливого плавания". В ответ фон Шпее передал: "Желаю удачи".

А что же противник?

Чтобы нейтрализовать действия германских крейсеров "к востоку от Суэца", англичане в июне 1914 года располагали 3 эскадрами. В Китае под командованием сэра Мартина Джеррама находились броненосные крейсера "Минотавр" (флагман) и "Хэмпшир", а также легкие крейсера "Ньюкасл" и "Ярмут". В резерве в Гонконге оставался броненосец "Трайэмф". В Ост-Индии контр-адмирал сэр Ричард Пирс располагал броненосцем "Свифтшур", легким крейсером "Дартмут" и устаревшим крейсером "Фоке". Зато в Австралии находился корабль, который в одиночку мог уничтожить всю эскадру фон Шпее. Контр-адмирал сэр Джордж Пати поднял флаг на линейном крейсере "Аустралиа".

Кроме него под командой Пати находились новейшие легкие крейсера "Мельбурн" и "Сидней" и старые крейсера "Энкаунтер" и "Пайонир". Если бы все эти корабли сразу были брошены на поиски эскадры фон Шпее, ее жизнь оказалась бы недолгой. Англичане располагали подавляющим превосходством в силах и разветвленной сетью баз и угольных станций – Коломбо, Сингапур, Гонконг, Сидней, Окленд и множество других. Но Адмиралтейство нашло этим силам иное применение. Если Берлин предоставил фон Шпее "полную свободу действий", то Лондон буквально на каждом шагу вмешивался в действия своих адмиралов. Пирс был отправлен караулить "Кенигсберг", Пати под давлением австралийского правительства занялся экспедициями по захвату германских колоний в Новой Гвинее, на Япе, Науру, Самоа. Это была действительно неотложная задача – бесхозное имущество следовало прибрать к рукам побыстрее.

А ведь угроза, которую представляла собой эскадра фон Шпее, оставалась суровой реальностью. Для борьбы с ней остались только корабли Джеррама, которых хватило бы для уничтожения германской эскадры в бою, но которых было абсолютно недостаточно для поисков противника на океанских просторах. Кроме того, боевая ценность "Трайэмфа" вызывала у адмирала большие сомнения. Зато Черчилль верил только бумаге и считал броненосец с его 254-мм орудиями грозным кораблем. В действительности старый тихоходный корабль с наспех сколоченным экипажем, в который пришлось включить пехотинцев и гражданских добровольцев, больше напоминал пушечное ядро на ноге каторжника. Как язвительно заметил один из офицеров "Эмдена": "К счастью, у нас есть союзник в Адмиралтействе в лице Первого Лорда Черчилля".

Джерраму оставалось только уповать на удачу. Помощи от союзников ждать не приходилось. Франция и Россия имели на Дальнем Востоке лишь старые корабли -2 броненосных и 2 бронепалубных крейсера. Но "Монкальм", "Дюпле", "Аскольд" и "Жемчуг" вряд ли смогли бы помочь в охоте за немцами. Скорее их самих пришлось бы защищать от "Шарнхорста" и "Гнейзенау". Вдобавок у союзников царил еще больший бардак. Французское командование ухитрилось потерять флагман адмирала Угэ "Монкальм". Никто просто не знал, где находится этот крейсер. Правда, Япония располагала 12 линкорами, 11 броненосными и 12 легкими крейсерами, но англояпонский союз не предусматривал оказания помощи Англии в случае европейской войны. И действительно, Япония занялась решением собственных проблем, начав с захвата Циндао. При этом командование японского флота само потребовало помощи от англичан!

В результате там, где немцам мерещились смыкающиеся челюсти стального капкана, на деле беспорядочно метались корабли 6 флотов…

Джеррам получил предупредительную телеграмму 28 июля. Он немедленно приказал ввести в строй "Трайэмф". И тут же выяснилось, что британский адмирал мыслит довольно нестандартно. Он почему-то был уверен, что "Шарнхорст" находится на Япе, а "Гнейзенау" – в британской колонии Сингапуре (!). "Нюрнберг" и "Лейпциг", по его мнению, находились у западного побережья Мексики. Джеррам считал единственным германским кораблем в китайских водах "Эмден" в Циндао. Поэтому 30 июля он передал в Адмиралтейство: "Минотавр" и "Хэмпшир" покидают Вей-Хай-Вей сегодня в 16.00. "Ньюкасл" присоединится в море завтра. "Ярмут" придет в Шанхай в 23.00 и останется до начала войны. Я выхожу на рандеву севернее островов Сэддл, чтобы помешать "Шарнхорсту" и "Гнейзенау" достичь Японии".

Интересно, на чем основывал британский адмирал предположение, будто немцы попытаются бежать в японские порты? Ведь сама Япония никогда не скрывала откровенно враждебного отношения к Германии, и вероятность ее вступления в войну, хотя бы для того, чтобы Визит "Нюрнберга" в Гонолулу сопровождался массой дешевых театральных эффектов. Рано утром 1 сентября береговые посты Гонолулу заметили серый трехтрубный корабль, идущий к Барберс Пойнт. В 6.05 он отдал салют наций из 21 залпа. Фон Шёнберг намеревался принять 1300 тонн угля, этого ему хватило бы даже для того, чтобы вернуться в Циндао, чего он делать, разумеется, не собирался, так как крепость была осаждена японцами. "Нюрнберг" под карантинным флагом был направлен к пирсу № 7. И здесь американцы допустили чудовищный ляп. Они хотели встретить немцев как можно лучше и выслали на причал оркестр. Но музыканты сыграли гимн, который знали лучше всего.

Это был "Боже, храни короля"… Как только крейсер отшвартовался, на борт прибыл германский консул в Гонолулу Георг Родик. У него были плохие новости для капитана. "Нюрнберг" за последние 3 месяца уже дважды заправлялся в Гонолулу, и теперь здесь просто не осталось угли. После разговора с командиром базы контр-адмиралом Муром фон Шёнберг был вынужден обратиться к командующему американским Тихоокеанским флотом контр-адмиралу Коулзу. Тот разрешил выделить немцам 750 тонн угля. Фон Шёнберг начал погрузку с помощью команд интернированных в Гонолулу немецких пароходов "Сетос" и "Поммерн". Но тут снова примчался Мур и заявил, что разрешает немцам взять только 550 тонн. После нового раунда переговоров эта цифра была увеличена до 700 тонн, однако много времени было потрачено впустую.

Вечером по городу начали распространяться панические слухи. Японский броненосный крейсер "Идзумо" и британский линейный крейсер "Аустралиа" караулят "Нюрнберг" на выходе из порта- Однако фон Шёнберг был одним из лучших командиров флота императора Вильгельма. Он невозмутимо выполнил все, что поручил ему адмирал. Все нужные телеграммы были разосланы. К 16.30 крейсер закончил принимать уголь и начал грузить свежую провизию. В 21.20 на борт "Нюрнберга" снова примчался Родик, чтобы попрощаться с офицерами. Фон Шёнберг заявил ему: "Неважно, какой неприятель ожидает меня снаружи и какова его сила. "Нюрнберг" никогда не сдастся. Мы встретим свою судьбу. Я полагаю, что мой крейсер станет стальным гробом для меня и моего экипажа".

Собравшиеся на причале немцы хором запели "Стражу на Рейне". Крейсер медленно отвалил от пирса и пошел к выходу из гавани, даже не приняв на борт лоцмана. Толпа разразилась троекратным "Ура!". Выйдя из порта, "Нюрнберг" увеличил скорость и быстро скрылся в темноте.

Жители Гонолулу напряженно ждали грохота артиллерийской канонады. Но ни одна вспышка не мелькнула на горизонте. Немедленно появился слух, который даже подхватили местные газеты: "Нюрнберг" столкнулся с "Аустралией", первым же залпом линейный крейсер снес мачты "Нюрнберга" и разворотил ему палубу, после чего немцы сдались. Но этой сплетне поверили только местные японцы.

На самом деле "Нюрнберг" спокойно покинул порт. Фон Шёнберг был уверен, что погоня находится далеко. Однако он решил, что после глупейшей нервотрепки в Гонолулу его команде нужна небольшая встряска. По пути на остров Рождества, где он должен был встретиться с эскадрой фон Шпее, фон Шёнберг решил заглянуть на остров Фаннинг. Там находились британские радио- и телеграфная станции. "Нюрнберг" подошел к острову лунной ночью 7 сентября. На рассвете радист крейсера перехватил сообщение: "Вижу подозрительный корабль". Фон Шёнберг отправил на остров катер с вооруженным дегангом, но под французским флагом. Хитрость сработала. Радист на острове передал: "Подозрительный корабль оказался французским". Но как только нос катера коснулся берега, вместе триколора появился германский флаг.

Радиостанция была уничтожена, немцы вывезли все, что могли унести с собой. Вся операция заняла 2 часа.

Зато плавание "Шарнхорста" и "Гнейзенау", когда они покинули Эниветок, было спокойным и даже скучным. 6 сентября "Нюрнберг" присоединился к эскадре. Фон Шёнберг рассказал адмиралу, какое облегчение принес его команде набег на остров Фаннинг. Поэтому адмирал решил принять соответствующие меры. Он решил посетить германскую колонию Самоа, которая была захвачена новозеландцами. Вполне вероятна была встреча с линейным крейсером "Аустралиа", который прикрывал войсковые транспорты. Фон Шпее решил попытаться нанести внезапный удар на рассвете по гавани Апиа. В этом случае у него появлялись все шансы на успех, и он мог сорвать самый богатый приз, который можно было найти на Тихом океане. На совещании командиров адмирал изложил свой план. "Шарнхорст" и "Гнейзенау" двинутся на Самоа без угольщиков. "Аустралию" следует атаковать торпедами, другие корабли – артиллерийским огнем с большой дистанции (10000 ярдов). Караван в сопровождении "Нюрнберга" направится на Маркизовы острова. Рандеву было назначено примерно на 24 сентября.

Забив до отказа бункера и завалив углем палубы, броненосные крейсера взяли курс на юго-запад. 10 сентября они пересекли экватор и подошли к Апиа ночью 13/14 сентября.

"Некоторые из нас были уверены, что мы найдем вражеский флот в Апиа. Другие утверждали, что англичане не так глупы, чтобы попасться в ловушку… Большинство считало, что мы встретим 2 легких крейсера, которые поддерживают войска на берегу. Но были и те, кто утверждал, что гнездышко будем пустым. Я присоединился к большинству в основном для того, чтобы не пригасить энтузиазм, охвативший кают-компанию", – вспоминал капитан 2 ранга Поххаммер.

Ближе к рассвету сыграли боевую тревогу, и моряки разошлись по своим постам. Но немцев ожидало страшное разочарование. Ничего. Ни единого корабля! Только крошечная шхуна под американским флагом и Юнион Джек, лениво шевелящийся на высоком флагштоке на берегу. Чуть позднее в море была замечена шлюпка под германским флагом. В ней оказались 2 немецких плантатора, которые рассказали фон Шпее об атаке новозеландцев. Больше всего адмирала возмутило то, что с германским губернатором обращались "неподобающим образом".

Фон Шпее решил изменить свой маршрут и навестить принадлежащие французам острова Товарищества. Его орудия просто обязаны дать хоть один залп! Крейсера взяли курс на северо-запад, чтобы обмануть береговых наблюдателей, описали в море большую петлю и направились на восток. Перехваченная радиопередача из Апиа подтвердила, что уловка удалась. В ней сообщался ложный курс. 21 сентября крейсера подошли к острову БораБора. Фон Шпее приказал поднять французский флаг. Французский полицейский был обманут и согласился снабдить крейсера свежей провизией. За золото, разумеется. Вы ведь не против золотых гиней? И лишь через несколько месяцев ошеломленные обитатели Бора-Бора узнали, что их посетила германская эскадра.

Впрочем, власти Таити были готовы к прибытию противника. После визита фон Шпее в Апиа французские власти на всякий случай известили все свои колонии на юге Тихого океана о потенциальной опасности. Расчеты береговых батарей в Папаэте находились при орудиях, когда 22 сентября броненосные крейсера появились на горизонте. Белые клубки дыма на берегу сообщили немцам, что по ним стреляют. А вскоре рядом с "Шарнхорстом" взметнулись столбы воды. Это был смелый поступок, ведь на батарее стояли всего лишь 4 орудия калибра 65 мм. Смысл установки такой батареи не вполне понятен, ведь любой корабль, способный просто доплыть из Европы до Папаэте, будет вооружен сильнее. Фон Шпее предпочел бы получить уголь и провизию без боя, но французы не оставили ему выбора. 210-мм орудия броненосных крейсеров открыли ответный огонь. В городе началась паника, люди бросились спасаться кто куда.

"Шарнхорст" подошел ближе к берегу. В гавани был замечен большой пароход и старая канонерка "Зелэ". Она уже успела отличиться, захватив германский пароход "Валькуре" у острова Макатеа, но теперь пришел час расплаты. Французы утверждают, что сами затопили "Зелэ" на входном фарватере, немцы говорят, что, получив несколько попаданий, канонерка перевернулась и затонула в гавани. Французы подожгли угольные склады, а пара шальных германских снарядов подожгла склады с копрой. Когда германские крейсера уходили, на берегу поднимались высокие столбы густого черного дыма. Дряхлая канонерка была не слишком завидной добычей, но, как и предсказывал фон Шёнберг, этот рейд помог немцам восстановить уверенность в себе. 26 сентября фон Шпее встретился с "Нюрнбергом" на Маркизовых островах, но теперь и моряки броненосных крейсеров могли кое-что рассказать. Эта стоянка была самой долгой за все время плавания через Тихий океан. Впервые матросы получили возможность сойти на берег. Фон Шпее отправил 2 угольщика, чьи трюмы сейчас были пусты, в Гонолулу с сообщениями для Берлина и германских агентов в Южной Америке. Он просил доставить на юг Чили к концу декабря 20000 тонн угля и продовольствие для 2000 человек на 3 месяца. Суда снабжения должны были находиться в Вальпараисо, начиная с третьей недели октября, и ожидать дальнейших распоряжений.

Германская эскадра покинула Маркизовы острова поздно вечером 2 октября, и "их окутанные облаками горные пики, светящиеся в лунном свете" растаяли в темноте.

Впереди лежал долгий путь. Корабли пересекли тропик Козерога, и стало заметно холоднее. Тропики остались позади. Как-то ночью совершенно неожиданно для себя радисты "Шарнхорста" перехватили радиопередачу "Дрездена", хотя расстояние превышало 3000 миль. Этот крейсер сумел уйти от преследователей, обогнул мыс Горн и теперь шел на соединение с эскадрой на остров Пасхи, как и предписывали инструкции, переданные из Гонолулу. Однако он переговаривался с "Лейпцигом", а не с адмиралом.

Что же с этим крейсером? Сумел ли он уйти от гнавшихся за ним японцев? Ночью 4 – 5 октября атмосферные условия снова были благоприятными для радиосвязи, и фон Шпее снова услышал передачу "Дрездена". Адмирал решил пойти на риск и нарушил радиомолчание. "Дрезден" ответил немедленно. Он сообщил, что связался с "Лейпцигом". Этот крейсер покинул перуанский порт Сан-Николас 4 октября и тоже направляется на остров Пасхи. Пришли и новые известия о противнике. Британское Адмиралтейство согласилось с тем, что фон Шпее ускользнул от погони, и направило на перехват новое соединение. 28 октября из чилийского порта Пунта Аренас на запад вышли броненосец типа "Куин", броненосные крейсера "Гуд Хоуп" и "Монмут", легкий крейсер "Глазго" и вспомогательный крейсер "Отранто". "Дрезден" порадовал командующего сообщением, что ведет с собой угольщик с 6000 тонн угля. "Лейпциг" тоже имел при себе угольщик "Амасис" с 1500 тоннами угля. Это снимало все опасения адмирала относительно топлива, и на первый план выдвигалась его главная обязанность – подготовка эскадры к бою.

На бумаге противник выглядел грозно. Но фон Шпее прекрасно знал, что все эти корабли уже устарели, а большая часть британских 152-мм орудий расположена в казематах на батарейной палубе слишком низко над водой, и на океанской волне использовать их будет трудно, если вообще возможно. И все-таки предстоящий бой вызывал опасения.

12 октября эскадра фон Шпее стала на якоря в бухте Кука. Выяснилось, что переход через океан сказался даже на опытных моряках. Корабельные машины начали страдать от износа, в котлах появились течи, днище в тропиках обрастало довольно быстро, и все это приводило к потере скорости. Во время заправки углем на острове Пасхи произошел неприятный случай. Один из угольщиков сильной волной был сорван с якоря и прополз за кормой "Нюрнберга". При этом его якорный канат изогнул 2 лопасти левого винта крейсера. Фон Шёнберг проявил максимум изобретательности. Накренив корабль на 15°, он сумел кое-как выправить лопасти, но это была временная мера. Сейчас мы скажем несколько слов о действиях легкого крейсера "Лейпциг", который вначале находился у берегов Мексики для защиты германских интересов. 2 августа он в сопровождении угольщика вышел из Мацатлана в Циндао, однако, когда началась война, капитан 1 ранга Гаун решил действовать в районе Сан-Франциско. "Лейпциг" патрулировал около Золотых ворот с 11 по 18 августа, но ничего не добился, потому что по приказу из Лондона британские торговые суда остались в порту. Тем временем единственный британский корабль в этом районе – устарелый крейсер "Рэйнбоу" не только ускользнул сам, но и отконвоировал 2 шлюпа из мексиканских вод в безопасное место, в Ванкувер. (Экипаж "Шируотера" единодушно решил, что "Лейпциг" намеренно позволил им уйти, так как 4 корабля работали вместе несколько месяцев, и их экипажи стали настоящими друзьями.) Но потом американские власти начали так скрупулезно толковать международные законы, что "Лейпциг" не смог получать уголь. А тут еще пришло сообщение, что "Ньюкасл" идет из Гонконга, и в случае вступления Японии в войну к нему присоединится броненосный крейсер "Идзумо". Поэтому "Лейпциг" направился на юг.

11 сентября Гаун добился первого успеха, потопив пароход "Эльсинор", следующий в балласте в Панаму. 18 сентября он прибыл на Галапагосские острова, где 25 сентября потопил судно "Бэнкфилд" с грузом сахара. 28-го Гаун переместился к берегам Перу. Но тут он обнаружил, что торговые суда союзников покинули привычные маршруты. Поэтому, когда 1 октября был получен из Берлина приказ действовать вместе с "Дрезденом", Гаун направился к острову Пасхи. Так как он не имел сведений о планах фон Шпее, выбор места рандеву был не более чем совпадением. Но выбор оказался крайне удачным, так как ночью 2-3 октября "Дрезден" сообщил: "Я нахожусь у острова Мас-аФуэра. Намереваюсь идти к острову Пасхи, чтобы связаться с Крейсерской Эскадрой".

Установив радиосвязь с "Дрезденом" ночью 5 – 6 октября, фон Шпее смог скоординировать прибытие этих долгожданных подкреплений, после чего его эскадра имела уже 2 броненосных и 3 легких крейсера. Они отстаивались на этом уединенном островке с 12 по 18 октября, принимая уголь. Гораздо важнее оказалось то, что "Дрезден" сумел сообщить о силах союзников в этом регионе. Они были настолько малы, что фон Шпее написал жене: "Мои перспективы выглядят достаточно благоприятными, в любом случае они лучше, чем были ранее".

Вскоре к острову Пасхи прибыли "Лейпциг" и "Дрезден", причем последний вообще двигался на буксире у собственного угольщика "Баден", пытаясь сохранить топливо. "Лейпциг" доставил свежие чилийские газеты с описанием подвигов "Кенигсберга" и "Эмдена", что вызвало большую радость моряков эскадры. Только 18 октября эскадра подняла якоря и направилась к острову Робинзона Крузо, точнее его прототипа Александра Селкирка, Мас-а-Фуэра. Там к ней неожиданно присоединился "Принц Эйтель-Фридрих", который в поисках угля отказался от атак судоходства в австралийских водах. (Эта же причина вынудила "Корморан" искать интернирования на Гуаме.) Но суда снабжения фон Шпее не могли пополнить бункера этого судна, так же, как и угольные ямы крейсеров. Ему пришлось идти в Вальпараисо, а эскадра отправилась на восток 28 октября. Через два дня экипажи обрадовались, увидев на горизонте заснеженные вершины Анд.

Ночью 31 октября радиостанция "Шарнхорста" перехватила переговоры англичан. Было ясно, что их эскадра находится совсем недалеко. Немцы слышали "Гуд Хоуп", "Монмут" и "Глазго". Но где броненосец? Он молчал. Но ведь германские агенты в Чили сообщили, что еще 27 октября броненосец с тремя трубами, из которых одна была фальшивой, прошел Пунта Аренас.

Забытый адмирал

Навстречу эскадре фон Шпее двигался другой адмирал, которому тоже пришлось обойти без малого полмира. Но только корабли у него были немного другими, другой оказалась и судьба контр-адмирала сэра Кристофера Джорджа Фрэнсиса Мориса Крэдока.

Почему "Дрезден" перешел из Карибского моря вокруг мыса Горн в Тихий океан? И какие меры предосторожности приняло Адмиралтейство, узнав, что эскадра фон Шпее может направляться в сторону Южной Америки? Британские военные планы признавали особую важность атлантических торговых маршрутов. Предполагалось, что Гранд Флит из своей базы в Скапа Флоу помешает любым германским кораблям вырваться из Северного моря. Поэтому 4 августа 1914 года торговым судам союзников, рассеянным по всему огромному океану, угрожали только "Дрезден", находившийся в мексиканских водах, и прибывший сменить его "Карлсруэ". Против этих 2 легких крейсеров и нескольких пассажирских лайнеров, которые могли быть тайно переоборудованы во вспомогательные крейсера, англичане имели всего 2 легких крейсера. "Глазго" находился у берегов Южной Америки, однотипный с ним "Бристоль" являлся "главными силами" Североамериканской и Вест-Индской станции контр-адмирала Крэдока. Но гражданская война в Мексике, где у Англии имелись значительные интересы, привела к тому, что в распоряжение Крэдока была передана 4-я эскадра крейсеров: броненосные крейсера "Саффолк", "Бервик", "Эссекс", "Ланкастер". Французы отправили в Вест-Индию крейсера "Декарт" и "Конде".

Однако этих кораблей было все-таки слишком мало, поэтому Адмиралтейство решило ввести в строй крейсера из состава 2-го и 3-го флотов (резерв), укомплектовать их резервистами и немедленно направить патрулировать важнейшие районы. Но это означало, что такие корабли ни в коей мере не могут считаться нормальными боеспособными единицами. Поэтому 31 июля из Англии в район островов Зеленого Мыса вышел флагман 5-й эскадры крейсеров броненосный крейсер "Карнавон" под флагом контр-адмирала А.П. Стоддарта. Вскоре к нему присоединились "Кумберленд", "Корнуолл" и "Монмут". Еще до 4 августа в море отправились почти все устаревшие крейсера, находившиеся в распоряжении Адмиралтейства. 9-я эскадра крейсеров находилась на Азорских островах, 11-я эскадра крейсеров – на западном побережье Ирландии, 12-я эскадра крейсеров с приданными французскими кораблями прикрывала Юго-Западные Подходы. 6-я эскадра крейсеров, в состав которой входил и "Гуд Хоуп", должна была присоединиться к Гранд Флиту.

Одна серьезная угроза британскому судоходству была устранена еще до начала войны. Берлин успел отозвать "Страссбург" с Азорских островов, и он встретился с "Карнавоном" во время перехода в Германию. Но "Дрезден" и "Карлсруэ" все еще находились в Атлантике, причем последний представлял для англичан особенную угрозу, так как являлся новейшим турбинным крейсером и мог развить скорость 27 узлов, на что не был способен ни один из британских крейсеров, выделенных для погони за ним.

52-летний Крэдок доказал свою храбрость во время подавления Боксерского восстания. Между прочим, за свои действия он был награжден германским Королевским Орденом Короны 2-го класса с мечами. Он был умелым моряком, что засвидетельствовало спасение герцога Файфского и принцессы после катастрофы лайнера Р amp; О "Дели" на побережье Марокко. Он был одаренным человеком и написал книгу "Флотские байки".

Фишер считал его "одним из наших лучших офицеров". По словам Арчибальда Хэрда, "флот для него был не собранием кораблей, а человеческим сообществом, объединенным высокими целями". Реакция Крэдока на первое предупреждение Адмиралтейства об угрозе войны от 17 июля была быстрой и четкой. Так как он не знал, куда отправятся "Карлсруэ" из Гаваны и "Дрезден" из Порт-о-Пренса – на север или на юг, Крэдок прикрыл оба маршрута. Сам он находился на "Саффолке" в Вера-Крусе. Поэтому "Эссекс" и "Ланкастер" были направлены в Галифакс, "Бервик" – на Ямайку, а "Бристоль" – на соединение с "Глазго" в Пернамбуко. Но, как и Джеррама, его не оставило своим вниманием Адмиралтейство. Совершенно безосновательно полагая, что германские лайнеры, стоящие в Нью-Йорке, 4 августа немедленно превратятся во вспомогательные крейсера и остановят судоходство союзников возле этого порта, оно отправило броненосный крейсер "Гуд Хоуп" из состава Гранд Флита в Галифакс. Стоддарту было приказано отправить "Монмут" в Пернамбуко, поэтому "Бристоль" мог идти на север, чтобы соединиться с "Эссексом" и "Ланкастером" возле Санди-Хука. Крэдок решил перевести и "Саффолк" в этот угрожаемый район. Все эти перемещения едва не принесли ему успех.

Как только капитан 1 ранга Эрих Кёлер узнал, что 4 августа началась война, он немедленно повел "Карлсруэ" на изолированную якорную стоянку на Багамах – на остров Уайтлинг. Там он 6 августа встретился с лайнером "Кронпринц Вильгельм" и передал ему несколько орудий, превратив лайнер (25000 тонн!) во вспомогательный крейсер. Немцы были так заняты этой процедурой, что не сразу заметили, как в 11.00 на юге появился Крэдок на "Саффолке". Он решил, что германские корабли принимают уголь. В действительности на лайнер передали 2 орудия калибра 88 мм и часть боезапаса для них. Однако прежде, чем британский корабль подошел на дистанцию выстрела, "Карлсруэ" пошел на север, а "Кронпринц Вильгельм" – на NNO. Крэдок погнался за крейсером. Но, имея скорость 27 узлов против 23 у противника, "Карлсруэ" легко ушел от преследователя еще до наступления темноты. Однако Крэдок по радио предупредил "Бристоль", и тот изменил курс. Капитан 1 ранга Б.Г. Фэншо, подойдя с юга, заметил противника. Он использовал полную луну и в 20.15 открыл огонь с расстояния 6 миль.

Захваченный врасплох Кёлер, тем не менее, успел отвернуть на восток, не получив повреждений. Видимость была плохой, и обе стороны не добились ни одного попадания.

Германский крейсер опять использовал свою большую скорость, однако он не выскочил из ловушки, подготовленной Крэдоком. "Саффолк" снова чуть не перехватил его. Вскоре после 8.00 он прошел за кормой "Карлсруэ", как раз на таком расстоянии, что противники разминулись буквально на 1 – 2 мили. "Бервик", которому тоже было приказано идти на перехват, также разошелся с немцами впритык. 9 августа Кёлер добрался до Пуэрто-Рико, имея в бункерах всего 12 тонн угля.

Так как в Карибское море прибыли французские корабли, то Крэдок решил вернуться к первоначальному плану и направился на север. Прибыв к Санди-Хук, он узнал, что ни один германский лайнер не собирается покидать Нью-Йорка, вопреки убеждению Адмиралтейства. 13 августа ему сообщили, что "Карлсруэ" прибыл на Кюрасао, а "Дрезден" находится возле устья Амазонки. Это изменило картину. Серьезной угрозы коммуникациям союзников в северо-западной Атлантике не было, разве что "Кронпринц Вильгельм". Оставив северные районы на попечение "Саффолка", Крэдок перенес флаг на "Гуд Хоуп" – после неудачной погони за "Карлсруэ" он предпочитал корабли с возможно большей скоростью – и отправился 23 августа на соединение с "Бервиком", "Бристолем", "Конде" и "Декартом" на Сент-Люсию, куда и прибыл в тот же день.

А что в это время делали его противники? Людеке вел "Дрезден" и угольщик "Баден" вдоль побережья Южной Америки, чтобы атаковать британское судоходство в районе Пернамбуко, прежде чем перейти к Ла-Плате. Кёлер, оставив попытки прорваться на север, также направил "Карлсруэ" к Пернамбуко. Когда Адмиралтейство узнало о пребывании обоих крейсеров у берегов Бразилии, оно поняло угрозу району, который контролировали только "Глазго" и "Монмут". Поэтому им на помощь были отправлены "Корнуолл" и вспомогательные крейсера "Отранто" и "Македония". Но движение "Карлсруэ" и "Дрездена" на юг было не единственной причиной, по которой Крэдок расширил район своих операций в пределы зоны ответственности Стоддарта. 3 сентября он передал в Уайтхолл: "Гуд Хоуп" прибыл к Фернандо Норонья, посетив рифы Сент-Поль, и прибудет в Пернамбуко 5 сентября для дальнейших распоряжений.

"Корнуолл" идет на юг, поддерживая радиосвязь.

"Глазго" следует вместе с "Монмутом" и "Отранто" к Магклланову проливу, где, как сообщают, находятся германские угольщики, и где возможно сосредоточение германских крейсеров из Китая, Атлантики и с Тихого океана". (№ 1) Адмиралтейство, которое еще в середине августа отвергло предложение помощника начальника Оперативного отдела капитана 1 ранга Ричмонда отправить к берегам Южной Америки 3 или еще лучше 4 броненосных крейсера на случай появления там эскадры фон Шпее, ответило Крэдоку: "Вы должны принять ответственность за юго-восточные берега Америки. В вашем распоряжении будут находиться "Гуд Хоуп", "Бервик", "Бристоль", "Глазго", "Монмут" и вспомогательные крейсера "Кармания", "Отранто", "Викториэн". (№ 2) Крэдок, которого волновала перспектива встречи с "Карлсруэ" и "Дрезденом", 5 сентября ответил: "Сообщают, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" находились на Каролинских островах 8 августа. Имеется ли более свежая информация?" (№ 3) На это Адмиралтейство смогло передать лишь: "Ничего с 8 августа. Вполне возможно, в Магеллановом проливе. Можете использовать Фолклендские острова". (№ 4) Крэдок приказал "Гуд Хоупу", "Корнуоллу", "Бристолю", вспомогательным крейсерам "Кармания" и "Македония" действовать между рифами Аброльос и Ла-Платой. "Глазго", "Монмут" и вспомогательный крейсер "Отранто" адмирал послал прикрывать Магелланов пролив. Четыре дня спустя эта диспозиция принесла успех. 14 сентября "Кармания" обнаружил германский вспомогательный крейсер "Кап Трафальгар", принимающий уголь у бразильского острова Тринидад, и потопил его после ожесточенного боя, длившегося полтора часа. Однако британский вспомогательный крейсер получил такие повреждения, что его пришлось отправить в Гибралтар на ремонт в сопровождении "Македонии".

Ни Кёлер, ни Людеке не имели и тени талантов фон Мюллера. Кёлер, действуя возле Пернамбуко, очень боялся обнаружения британскими крейсерами и не мог похвастать никакими достижениями, разве что несколько месяцев оставался неопределенной угрозой судоходству, о которой никто ничего не слышал. Людеке, потопив пару грузовых судов у Ла-Платы в конце августа, перешел на юг в бухту Каэтано на Патагонском побережье.

Потом, 4 сентября, он перебрался в бухту Оранж в Магеллановом проливе. Там от судна снабжения "Сайта Исабель" он получил ложное известие, что британские крейсера караулят восточный выход из пролива. Учитывая инструкцию Берлина "действовать вместе с "Лейпцигом", который, как знал Людеке, находится на тихоокеанском побережье, он 18 сентября решил тоже перейти туда.

Крэдок, получив сообщение о действиях "Дрездена" на юге, сделал первый шаг к пропасти. Он сам отправился на встречу с "Глазго" и "Гуд Хоупом". Адмиралтейство, серьезно обеспокоенное отсутствием известий об эскадре фон Шпее, 14 сентября передало Крэдоку: "Имеется серьезная вероятность того, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" прибудут к Магелланову проливу или на западное побережье Южной Америки. Немцы должны восстановить там торговлю. Оставьте достаточные силы для действий против "Дрездена" и "Лейпцига".

Сосредоточьте эскадру, достаточно сильную, чтобы встретить "Шарнхорст" и "Гнейзенау", сделав Фолкленды своей угольной станцией. "Канопус" идет к Аброльосу. "Дифенс" направлен к вам из Средиземного моря. Пока не прибудет "Дифенс", держите "Канопус" и один крейсер типа "Каунти" с собой. Как только у вас будут превосходящие силы, обыщите Магелланов пролив, находясь в готовности вернуться и прикрыть Ла-Плату или обыскать побережье на f север до Вальпараисо. Нарушайте германскую торговлю и уничтожайте германские крейсера". (№ 5) Из этой инструкции можно было извлечь немного. Первое – путаные формулировки. Мог ли Крэдок быть уверен, что понимает намерения Адмиралтейства? Второе: ему сказали, что старые броненосные крейсера "Гуд Хоуп" и "Монмут", укомплектованные резервистами, плюс устарелый броненосец "Канопус", достаточно сильны, чтобы иметь дело с 2 современными броненосными крейсерами фон Шпее. Он не мог знать меморандума Адмиралтейства от 7 сентября, где рекомендовалось усилить его эскадру 3 броненосными и 1 легким крейсерами из Средиземного моря. Действия "Эмдена" и "Кенигсберга", угрожавших войсковым конвоям в Индийском океане, помешали Баттенбергу и вице-адмиралу Стэрди, начальнику Морского Генерального Штаба, послать их. Они предложили послать линейные крейсера из состава Гранд Флита, но Черчилль не сумел преодолеть сопротивление Джеллико, не желавшего уменьшать свои силы. Поэтому было решено послать только броненосный крейсер "Дифенс". Имея 4 – 234-мм и 10 – 190-мм орудий, он был сильнее "Канопуса" и любого другого корабля Крэдока.

Всякие сомнения Крэдока относительно полученных инструкций развеял ложный отход фон Шпее от Апиа 2 дня спустя. Это пункт находился ближе к берегам Южной Америки, чем Понапе. Но на основании сообщения, что фон Шпее отошел от Апиа в северозападном направлении, 16 сентября Адмиралтейство передало: "Шарнхорст" и "Гнейзенау" появились у Самоа 14 сентября и отошли на NW. Следует немедленно атаковать германскую торговлю у западного побережья Америки. Крейсера не следует концентрировать. 2 крейсеров и вооруженного лайнера достаточно для действий в Магеллановом проливе и у западного побережья. Сообщите ваши предложения относительно "Канопуса". (№ 6) Крэдок имел все основания полагать, что Адмиралтейство располагает большим объемом информации, и 18 сентября ответил: "Я следую с "Гуд Хоупом", "Глазго", "Монмутом" и "Отранто" для поиска на юг и далее в Магелланов пролив. "Глазго" и "Монмут" пойдут дальше на запад для уничтожения вражеской торговли. "Канопусу" будет приказано находиться в Ла-Плате и охранять нашу торговлю и угольщики". (№ 7) Инструкция № 5 не имела большого влияния на будущее Крэдока, но одновременное решение Адмиралтейства оставить "Дифенс" на Мальте оказалось роковым, особенно еще потому, что Крэдоку о этом не сообщили. Кабинетные адмиралы сделали второй шаг к пропасти.

Хотя все говорило за то, что фон Шпее движется на восток, Адмиралтейство упрямо продолжало принимать меры против его появления в австралийских водах. Пати получил следующую телеграмму: "Очень вероятно, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" могут повторить атаку вроде той, что была произведена в Папаэте. Поэтому можно ожидать, что они будут возвращаться через Самоа, Фиджи или даже Новую Зеландию.

Используйте Сува в качестве базы при поисках этих крейсеров в данных водах". (№ 8) Но Крэдоку были переданы только факты: "Губернатор Папаэте сообщает, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" прибыли к Папаэте 22 сентября вместе с 2 угольщиками. Они потопили канонерку "Зелэ" и уничтожили половину города артиллерийским огнем. В то же утро они ушли в направлении на северо-восток". (№ 9) Мы не знаем, как отреагировал бы Крэдок на эти сообщения, так как они не попали на "Гуд Хоуп". Он покинул район Ла-Платы 22 сентября вместе с "Монмутом", "Глазго" и "Отранто". Адмирал полагал, что его главная задача определена депешей № 6, и он должен атаковать германские торговые суда на Тихом океане, а также найти "Дрезден".

25 сентября Крэдоку посчастливилось встретить идущий домой лайнер "Ортега". Тот сообщил, что, проходя Магелланов пролив неделю назад, встретил германский крейсер, который погнался за ним, но лайнер укрылся в нейтральных водах. Крэдок сразу пошел в Пунта Аренас, где 28 сентября британский консул сообщил ему, что "Дрезден" использует для бункеровки бухту Оранж. Надеясь, что немец все еще находится там, адмирал повел эскадру вокруг мыса Горн. Однако "битва в бухте Оранж обернулась фарсом, так как врага там не оказалось", – написал один из офицеров "Глазго".

Поскольку кораблям требовался уголь, Крэдок отправил "Отранто" назад в Пунта Аренас, а крейсера повел на Фолкленды. "Монмут" и "Глазго" вышли в море 3 октября, чтобы вместе с "Отранто" действовать против германской торговли на западном побережье Южной Америки. "Гуд Хоуп" остался на Фолклендах на случай, если "Дрезден" вернется на восточное побережье.

Через 2 дня "Отранто" в Пунта Аренас перехватил германскую радиопередачу. Это заставило Крэдока 5 октября покинуть Фолкленды и полным ходом ринуться туда, приказав "Монмуту" и "Глазго" идти на соединение для нового похода в бухту Оранж. Но "вторая битва в бухте Оранж разыгралась с морозом. Погода была отвратительной, и использовать наши орудия было просто невозможно". Тем не менее, десантная партия с "Гуд Хоупа" нашла доказательства того, что "Дрезден" находился здесь с 9 по 11 сентября. Поэтому "Монмут" и "Глазго" снова пошли на запад, а "Гуд Хоуп" вернулся на Фолкленды, где 7 октября Крэдок получил свежие новости из Адмиралтейства.

Радиостанция в Сува перехватила передачу "Шарнхорста" 4 октября, когда он шел от Маркизовых островов к острову Пасхи. Из нее "стало ясно, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" идут к Южной Америке. Вы должны быть готовы встретить их обоих, возможно, вместе с "Дрезденом", который их разыскивает. "Канопус" должен сопровождать "Глазго", "Монмут" и "Отранто" для совместного поиска и защиты торговли. Если вы пойдете туда на "Гуд Хоупе", оставьте "Монмут" на восточном побережье". (№ 10) Крэдок ответил: "Есть указания на то, что "Дрезден", "Лейпциг" и "Нюрнберг" могут присоединиться к "Шарнхорсту" и "Гнейзенау". Я приказал "Канопусу" идти на Фолкленды, где намереваюсь сосредоточить все силы и избегать их разделения. Приказал "Глазго", "Монмуту" и "Отранто" производить поиск на север до Вальпараисо, пока не обнаружат германские крейсера.

"Карлсруэ", очевидно, действует в южноамериканских водах. Поэтому предлагаю отправить "Эссекс" на замену "Корнуоллу". Затем "Корнуолл" пойдет на юг. В отношении вашей [№ 6]: когда "Дифенс" присоединится ко мне? Разрешают ли правила использования Панамского канала проход судов воюющих держав?" (№ 11) Адмиралтейство получило это сообщение только 12 октября вместе с еще одной телеграммой Крэдока.

"Без уведомления. Почтительно полагаю, что в случае сосредоточения вражеских тяжелых крейсеров и других кораблей на западном побережье, необходимо иметь британские эскадры, достаточно сильные, чтобы принять бой, на каждом берегу. В противном случае единая британская эскадра, посланная с юго-восточного побережья, может быть обойдена на Тихом океане и, оставшись позади врага, позволит последнему уничтожить угольные станции на Фолклендах, Английской банке и Аброльосе.

Поскольку из-за недостатка угля британские корабли не смогут преследовать неприятеля, он сможет достичь Вест-Индии". (№ 12) Несомненно, обоим сообщениям Крэдока не хватало ясности. Первое могло означать, что Крэдок намерен сосредоточить все свои силы на Фолклендах, но в такой же степени – что он отправляет "Монмут", "Глазго" и "Отранто" действовать у западного побережья, тогда как "Гуд Хоуп", "Канопус", "Корнуолл" и, возможно, "Дифенс" образуют второе соединение у восточного. В таком случае выделенные 3 корабля никак не могли принимать бой. Вторая радиограмма (№ 12) утверждала, что концентрации сил на Тихом океане не будет. Черчилль пометил на своей копии: "Для британских кораблей лучше всего держаться на небольшом расстоянии друг от друга, как в проливах, так и возле Фолклендов, и отложить плавание вдоль западного побережья, пока не рассеется неопределенность позиции германской эскадры. Она, а не торговля в данный момент источник беспокойства".

Баттенберг был удовлетворен такими намерениями Крэдока. Он сопроводил пометку Первого Лорда Адмиралтейства только одним словом: "Принято". Однако через 2 дня, когда они же обсуждали ситуацию, Черчилль заметил: "Я понимаю, что вы предлагаете такую диспозицию для южной части Тихого океана и Южной Атлантики:

1) Крэдок сосредотачивает на Фолклендах "Канопус", "Монмут", "Гуд Хоуп" и "Отранто";

2) посылает "Глазго" на поиски "Лейпцига", для атаки и защиты торговых путей на западном побережье Южной Америки до Вальпараисо на севере;

3) "Дифенс" соединяется с "Карнавоном" и образует новую эскадру на торговых путях из Рио. Это расположение я полностью одобряю. Я полагаю, что Крэдок знает о присутствии "Шарнхорста" и "Гнейзенау" недалеко от него после 17 октября. Будучи недостаточно сильным, чтобы атаковать, он сделает все, чтобы следить за ними, дожидаясь прибытия подкреплений".

Крэдоку послали в ответ на обе его телеграммы достаточно неопределенное распоряжение: "Ваше сосредоточение "Гуд Хоупа", "Канопуса", "Монмута", "Глазго" и "Отранто" для совместных операций совпадает с нашим мнением.

Стоддарту на "Карнавоне" приказано идти в Монтевидео. "Дифенсу" приказано присоединиться к "Карнавону". Он также будет иметь в своем распоряжении "Корнуолл", "Бристоль", "Македонию" и "Ораму". "Эссекс" останется в Вест-Индии". (№ 13) Стоддарту Адмиралтейство передало: "Следуйте из Сиерра-Леоне по торговому маршруту до Монтевидео, вызывая Пернамбуко. "Дифенс" последует за вами из Гибралтара. Вам будут подчинены "Корнуолл", "Бристоль", "Македония" и "Орама".

Держите достаточные силы в готовности на случай, если германская эскадра ускользнет от Крэдока, который находится вблизи Фолклендских островов". (№ 14) В № 13 Адмиралтейство упоминало "совместные операции", но не приказало Крэдоку сосредоточить свои силы на Фолклендах. В отличие от Черчилля, Морской Генеральный Штаб полагал, что это подразумевается сообщением № 11 Крэдока. А тот послал "Монмут", "Глазго" и "Отранто" к западному побережью, оставшись на "Гуд Хоупе" в Порт Стэнли, столице Фолклендов, дожидаться "Канопуса". Адъютант губернатора Т.Н. Годдард вспоминал: "Гуд Хоуп" стоял здесь несколько дней, прежде чем отправился на поиски этих свиней. Адмирал – это очень смелый старик. Он знал, что идет почти на верную смерть, и намеревался спасти нашу честь, так как будет сражаться с новыми мощными кораблями. Оказалось, что он был совершенно прав. Я обедал с ним в его каюте и увидел старую фарфоровую вазу с отбитым краешком. Я спросил его, как это случилось. "Я достал ее в Китае, когда был еще лейтенантом. Я всюду возил ее с собой, и она всегда приносила мне удачу. Но в прошлом месяце, когда мне пришлось спешно перебираться на этот корабль с "Саффолка", я успел только схватить в одну руку свою собаку, а в другую – эту вазу. Переправляться на шлюпке с одного корабля на другой посреди океана с фарфоровой вазой под мышкой – вещь занятная. Когда я поднимался на "Гуд Хоуп", я уронил ее и отбил верхушку. Я очень опасаюсь, что это значит, что мне не суждено увидеть этих немцев".

Тот же Годдарт вспоминает, что видел на груди адмирала орденскую ленточку, старательно перемазанную чернилами. Крэдок не отказался от германского ордена до самого конца, хотя выразил свое отношение к противнику.

Однако, когда 18 октября "Канопус" прибыл, Крэдок с досадой услышал от капитана 1 ранга Г.С. Гранта, что ему требуется 5 дней на устранение неполадок в машинах и очистки котлов, после чего, впрочем, его скорость все равно не превысит 12 узлов. Он сообщил в Адмиралтейство: "О "Карлсруэ" нет сведений с 12 сентября. Считаю возможным, что он ушел к западу от мыса Горн и присоединился к эскадре фон Шпее. Я боюсь, что скорость моего соединения не превысит 12узлов из-за "Канопуса". Но прочие обстоятельства позволяют мне навязать бой противнику". (№ 15) "Карлсруэ" пока еще действовал возле Пернамбуко, хотя безрезультатно. Однако Адмиралтейство не сняло с Крэдока эту задачу. Так же повис в воздухе вопрос о Панамском канале, хотя в этом случае были некоторые причины. Форин Оффис не сумел добиться от Вашингтона ясного ответа. Вроде бы американцы не возражали против прохода через канал 3 кораблей одновременно, чего было как раз достаточно, чтобы "Шарнхорст" и "Гнейзенау" нагрянули в Вест-Индию.

Для Черчилля телеграмма Крэдока была подтверждением, что тот понимает необходимость сосредоточения своих сил на Фолклендах. Если только при этом поверить, что добавление полуразвалившегося "Канопуса" доведет силу "Гуд Хоупа" и "Монмута", укомплектованных резервистами, забывшими, с какой стороны подходят к орудию, до величины, сравнимой с силой двух кораблей фон Шпее, выигрывавших призовые стрельбы. Но в письме губернатору Фолклендов сэру Уильяму Аллардайсу Крэдок писал: "Я обязательно расскажу дома всем, что я видел и что думаю о ваших отважных приготовлениях, чтобы поддержать нашу честь. Я дам любое возможное предупреждение, если германская эскадра уйдет от меня. И только в случае моего "исчезновения" пошлите письмо Мьё (Meux). Я хочу сказать, если исчезнет моя эскадра – и я тоже. Проведя 40 лет в море, я не собираюсь стать безвестной жертвой".

Письмо адмиралу сэру Хэдуорту Мьё пропало, но можно догадаться о его содержании.

Трубридж поплатился за свое решение не вступать в бой с мощным "Гебеном". Крэдок не собирался рисковать своей репутацией, оказавшись в суде с обвинением в трусости.

Адъютант губернатора писал: "Он знал, с чем ему предстоит встретиться, и просил прислать быстроходный крейсер с тяжелой артиллерией на помощь его эскадре, так у него не было ни мощных кораблей, ни быстроходных. Но Адмиралтейство ответило, что он должен обходиться тем, чем располагает. Поэтому старый Крэдок сказал: "Хорошо, обойдемся".

И однажды рано утром он вышел в море, оставив "Канопус" караулить транспорты и угольщики. Захватив "Глазго" и "Монмут", он отправился на поиски этих проклятых немцев".

24 октября Крэдок передал: "Гуд Хоуп" выходит из Порта Стэнли вокруг мыса Горн. "Канопус" с 3 угольщиками 23 октября пойдет через Магелланов пролив с к западному побережью Южной Америки". (№ 16) Так Адмиралтейство узнало, что он забирает всю эскадру на Тихий океан. Однако в Лондоне считали, что "Гуд Хоуп" и "Канопус" будут действовать вместе с соединением "Глазго". А раз эскадра Стоддарта сосредоточивалась к северу от Монтевидео, откуда ее можно было использовать в случае прорыва фон Шпее в Атлантику, то Их Лордства решили не вмешиваться.

"Гуд Хоуп" прибыл к Валленар Роудз 27 октября, когда "Канопус" дополз только до Пунта Аренас. Принимая уголь, Крэдок передал: "Учитывая приказы найти неприятеля и наше огромное желание ранних побед, считаю непрактичным связывать себя "Канопусом" с его малой скоростью при поисках и уничтожении врага. Поэтому приказал "Дифенсу" присоединиться ко мне, запросив Монтевидео о приказах. "Канопус" будет использован для конвоирования угольщиков. Из опыта 6 августа почтительно предлагаю не противодействовать набегам "Карлсруэ". Они будут продолжаться, пока он не встретит корабль с превосходящей скоростью". (№ 17) Хотя Черчилль пометил: "Телеграмма очень смутная, и я не могу понять, чего хочет Крэдок и что он намерен делать", – для Морского Генерального Штаба стало абсолютно ясно, что адмирал не считает возможным обнаружить и уничтожить эскадру фон Шпее, если будет связан "Канопусом". Он приказывает "Дифенсу" присоединиться к нему.

Крэдок резонно предполагал, что этот мощный броненосный крейсер сейчас находится у восточного побережья Южной Америки, так как не имел о нем никаких других известий, кроме приказа следовать туда. Два последних предложения Крэдока, впрочем, остаются непонятными. Вспомнив досадное бегство "Карлсруэ" от него в первые дни войны, он, похоже, намекал, что бессмысленно привлекать более тихоходный "Дифенс" к охоте за ним. Но Морской Генеральный Штаб был слишком занят, чтобы разбираться в прозрачных намеках. Решили, что это ошибка шифровальщика. Следствия этого были отражены в пометках Первого Морского Лорда от 29 октября: "Ситуация на западном побережье выглядит безопасной. Если "Гнейзенау" и "Шарнхорст" двинутся на север, они встретят "Идзумо", "Ньюкасл" и "Хидзен" [японский броненосец, который шел к западному побережью Северной Америки]. Если их отгонят на юг, "Глазго" и "Монмут", имеющие высокую скорость, завлекут их на "Гуд Хоуп" и "Канопус", которые будут находиться поблизости".

Крэдоку передали: "Дифенс" останется на восточном побережье под командой Стоддарта. Это оставит достаточные силы на обеих сторонах. Японский броненосец "Хидзен" вскоре ожидается у берегов Северной Америки, чтобы соединиться с "Идзумо" и "Ньюкаслом" и идти на юг к Галапагосским островам". (№ 18) Но это сообщение, особенно самая важная первая его часть, было получено на "Гуд Хоупе" только во второй половине дня 1 ноября, когда было поздно что-либо менять. К этому времени Крэдок уже гонялся за "Лейпцигом" и не мог что-то изменить в своих планах. Опоздал и другой приказ, переданный после сообщения британского консула из Вальпараисо, что фон Шпее утром появился у чилийского побережья. Но следует отметить, что он был отправлен 3 ноября, до того, как известие о катастрофе пришло в Лондон.

"Дифенсу" приказано идти к вам со всей поспешностью. "Глазго" должен поддерживать контакт с неприятелем. Вы должны держать связь с "Глазго", сосредотачивая всю вашу эскадру, включая "Канопус". Очень важно, чтобы вы соединились с "Дифенсом" как можно раньше, поддерживая контакт с неприятелем". (№ 19) Однако было уже поздно, так как, по словам Черчилля, "мы уже разговаривали с пустотой".

"Волнующееся неспокойное море, и палящее желтое солнце, опускающееся в непроницаемую завесу растрепанных ветром туч на западном горизонте, и огромный одинокий крейсер с флагом на мачте, который то и дело разворачивается во всю длину под порывами свежего бриза. Со всех сторон к нему мчались быстроходные корабли крейсерской эскадры, словно дикие утки, вечером торопящиеся в свое гнездо, они спешили выполнить приказ флагмана собраться вокруг него на ночь". Цитата взята из книги Крэдока "Флотские байки", но он вполне мог бы включить ее в донесение, описывающее события 1 ноября 1914 года, если бы пережил бой, разыгравшийся этим воскресным вечером возле мыса Коронель.

"Огромным одиноким крейсером" был "Гуд Хоуп". Достроенный в 1902 году, он имел скорость 23 узла и был вооружен 2 – 234-мм и 16 – 152-мм орудиями, хотя половина из них была установлена так низко на батарейной "палубе, что вряд ли они могли стрелять при малейшем волнении. Капитан 1 ранга П. Франклин ввел его в строй после мобилизации, и экипаж крейсера на 90 процентов состоял из резервистов. 2 августа корабль вышел из Портсмута в Галифакс, где Крэдок перенес флаг на него. Прошло еще 3 месяца, но наспех сколоченный экипаж провел только одну практическую стрельбу.

"Кораблей… мчавшихся на соединение с флагманом", насчитывалось 4. "Монмут" страдал всеми теми же болезнями, что и "Гуд Хоуп". Его бортовой залп в свежую погоду составлял только 7 – 152-мм орудий, и его уже готовились списывать как негодный к дальнейшей службе, когда капитану 1 ранга Фрэнку Брандту пришлось спешно приводить его в состояние боеготовности и отправляться патрулировать на торговых путях, так и не получив возможности потренировать команду. Единственным "быстрым" кораблем был "Глазго", имевший скорость 25 узлов. Этот крейсер, которым командовал капитан 1 ранга Джон Люс, вошел в строй в 1911 году и был действительно эффективной боевой единицей, но всего лишь легким крейсером, не имеющим брони и вооруженным только 2 – 152-мм и 10 – 102-мм орудиями. "Отранто" капитана 1 ранга Эдвардса был 12000тонным лайнером, вооруженным 4 – 120-мм орудиями, и не предназначался для боя с военными кораблями. Последним по счету, но не по важности, был "Канопус". Его преклонный возраст имел мало значения в тех водах, где не было других кораблей с 305мм орудиями. А он располагал целыми четырьмя в бронированных башнях. Но, как и "Гуд Хоуп", и "Монмут", он был укомплектован спешно мобилизованными резервистами и не успел провести практические стрельбы. Тем не менее, это был корабль, с которым фон Шпее вряд ли рискнул бы сражаться, и Крэдок получал определенное преимущество над своим противником, имевшим 2 броненосных и 3 легких крейсера. В их число входили однотипные "Гнейзенау" (капитан 1 ранга Меркер) и "Шарнхорст" (капитан 1 ранга Шульц), построенные на 5 лет позже "Гуд Хоупа" и вооруженные 8 – 210-мм и 6 – 150мм орудиями. Все пушки могли стрелять в любую погоду, а их расчеты выиграли приз кайзера за меткую стрельбу. Если не учитывать того, что сейчас их скорость была менее 22 узлов, оба этих крейсера, безусловно, превосходили "Гуд Хоуп" и "Монмут". "Дрезден", "Лейпциг" и "Нюрнберг", которым командовал капитан 1 ранга фон Шёнберг, также имели хорошо обученные экипажи. Но в дуэли с "Глазго" они, конечно, проигрывали, так как были вооружены 10 – 105-мм орудиями, снаряды которых весили значительно меньше, чем британские 152-мм снаряды.

Однако "Канопуса" не было вместе с британскими крейсерами 1 ноября, потому что Грант 22 октября на Фолклендах сообщил Крэдоку, что неисправные конденсаторы уменьшили скорость корабля до 12 узлов с проектных 17 узлов. Более того, Крэдок не имел подтверждений того, что эскадра фон Шпее сосредоточилась. Он мог столкнуться с одним-двумя вражескими кораблями, а с такими силами его 3 крейсера вполне могли справиться. И еще. Ему следовало обнаружить врага на столь обширной акватории, со множеством необитаемых бухточек и островков, что требовались и скорость, и лишние корабли. А потому в данный момент, "Отранто" с его 18 узлами был более полезен, чем 4 – 305-мм орудия "Канопуса" и его 12 узлов. Однако адмирал не сообщил об этом в своем донесении Адмиралтейству от 27 октября (№ 14). К 29 октября Крэдок со своей эскадрой дошел до Валленар Роудз, не имея в своем распоряжении никакой информации о "Шарнхорсте" и "Гнейзенау", кроме сообщения Адмиралтейства, что они находятся на пути от Маркизовых островов к острову Вознесения. Из того, что он знал, можно было предположить, что фон Шпее с этими кораблями собирается пройти Панамским каналом, а не обходить мыс Горн. В этом случае Крэдок мог встретить только легкие крейсераЛ1оэтому он отправил "Глазго" в Коронель принять и отправить депеши, и Л юс сообщил ему, что перехватил шифрованное сообщение германского передатчика, находящегося не далее 150 миль. Крэдок, не колеблясь, 30 октября двинулся на север с "Гуд Хоупом" и "Монмутом", оставив "Канопус" позади.

Броненосец пришел в Валленар Роудз через час после ухода Крэдока, чтобы пополнить запасы угля и отремонтировать машины. Но капитан 1 ранга Грант обнаружил, что его механик болен и вряд ли в состоянии содержать дряхлеющие машины и прогорающие котлы в должном порядке, особенно с "сырой" машинной командой. Но броненосец, несмотря на все, мог развить 16,5 узлов! Однако Грант не решился нарушить радиомолчание, чтобы сообщить об этом Крэдоку, так как не верил, что адмирал станет задерживаться, чтобы броненосец смог догнать его. Хотя, о намерениях Крэдока сейчас можно лишь гадать. 31 октября к "Гуд Хоупу" и "Монмуту" присоединился "Отранто", который ходил в Пуэрто Монтт на разведку. "Глазго" сообщил о перехваченной радиограмме "Лейпцига" судну снабжения. Крэдок приказал Люсу немедленно покинуть Коронель и соединиться с адмиралом на следующий день. Этот день выдался ясным и безоблачным, хотя юговосточный ветер постоянно усиливался. Люс, когда они встретились в полдень, не принес адмиралу новых сведений, не считая депеши Адмиралтейства № 15. Но в 15.30 новая радиограмма "Лейпцига" укрепила веру Крэдока в то, что здесь находится только один германский корабль. Приказав своей эскадре развернуться широким фронтом на северовосток с промежутками в 15 миль, Крэдок пошел на северо-запад со скоростью 15 узлов.

Ближайшим к берегу был "Глазго", за ним находились "Отранто", "Монмут" и "Гуд Хоуп". Однако не успела эскадра полностью развернуться, как в 16.20 Люс заметил дым на правом крамболе и пошел на него.

Заметки по организации радиосвязи в 1914 году

В 1914 году дальность радиосвязи была ограничена несколькими сотнями миль, а не тысячами, как сегодня. Поэтому Адмиралтейство и Адмиралштаб не могли поддерживать прямую связь с кораблями, ушедшими из отечественных вод. Сообщения кораблям и от них "в далекие моря" обычно шли на одну из радиостанций, которые оба флота строили в своих колониях, по кабелю из Европы. "Обычно" – потому что некоторые районы Атлантики, Тихого и Индийского океанов оставались вне пределов досягаемости даже этих радиостанций. Поэтому сообщения Адмиралтейства британским кораблям у юговосточного побережья Южной Америки посылались по кабелю в Монтевидео, где по разрешению уругвайского правительства передавались радиостанцией Церрито на Фолклендские острова, откуда ретранслировались кораблям в море. Их собственные донесения шли обратным маршрутом. В лучшем случае сигналы задерживались на 2 – 3 дня, если атмосферные условия были плохими, но, как правило, задержка составляла около недели.

Британские корабли у юго-западного побережья Южной Америки редко имели возможность связаться по радио с Фолклендами из-за барьера высоких гор. Кроме того, не удалось использовать чилийские радиостанции, так как правительство Чили, в отличие от уругвайского, запретило прием и передачу шифрованных сообщений. Поэтому сообщения Адмиралтейства посылались по кабелю британскому консулу, который собирал их для дальнейшей передачи. Именно из-за этого Крэдок 1 ноября послал "Глазго" в Коронель. При этих обстоятельствах передача сигналов задерживалась иногда и больше недели.

Связь между Берлином и кораблями в Тихом океане страдала от таких же помех, особенно учитывая, что у немцев не осталось береговых радиостанций после разгрома Джеррамом базы на Япе 12 августа, где была уничтожена мощная радиостанция. Поэтому в конце месяца – "Нюрнбергу" и пришлось заходить в Гонолулу. С другой стороны, когда эскадра фон Щпее пришла в южноамериканские воды, Адмиралштаб и немецкие агенты, которые снабжали его припасами и развединформацией, передавали свои сообщения по кабелю консулам. Потом они ретранслировались стоящими в портах германскими торговыми судами, укрывшимися от британской блокады, хотя это было вопиющим нарушением запрета судам воюющим держав пользоваться радиосвязью в нейтральных портах. Фон Шпее использовал тот же механизм для передачи своих донесений в Берлин и германским агентам в Южной Америке.

Появление радиосвязи в начале XX века значительно упростило управление морскими операциями. Но оружие оказалось обоюдоострым. В предыдущей главе показаны последствия вмешательства Адмиралтейства в действия командиров на местах. Кроме того, следует помнить: дуговые и искровые передатчики, использовавшиеся кораблями в 1914 году, грохотали по всему диапазону средних волн, и перехватить передачу мог любой корабль, находящийся поблизости. Корабль в море, использовав передатчик, чтобы послать сообщение или ответить на вызов, тем.самым немедленно сообщал о своем присутствии любому вражескому кораблю в этом районе. Хотя в те времена корабли не располагали возможностями пеленгования, они могли оценить расстояние до передатчика, определить его принадлежность (английский или немецкий), иногда установить позывные.

Командующий Китайской эскадрой Джеррам, зона ответственности которого была очень велика, в сентябре 1914 года решил, что его флагманский корабль должен хранить радиомолчание. Неудобства оказались так велики, что Джеррам предпочел остаться в береговом штабе. Но в дни, непосредственно предшествующие Коронелю, Крэдок должен был рисковать. "Гуд Хоуп", "Канопус" и "Глазго" были разбросаны по морю, и их передатчики выдавали их место. А фон Шпее, корабли которого были сведены в одну эскадру, для всех своих сообщений использовал передатчик одного из легких крейсеров, посеяв у противника роковое заблуждение, будто у Коронеля нет никого страшнее "Лейпцига". Немцы очень осторожно использовали радиопередатчики, обходя мыс Горн, чтобы не выдать своего приближения к Фолклендам. Однако точно так же и фон Шпее остался в неведении относительно прибытия мощных британских сил. Линейные крейсера пересекали Атлантику при строжайшем радиомолчании. Соединившись с эскадрой Стоддарта у рифов Аброльос, Стэрди приказал, чтобы любые радиопередачи велись только через "Глазго" и "Бристоль", чье присутствие у восточного побережья Южной Америки не было секретом для противника

.

Бой у Коронеля

День 1 ноября выдался тихим и ясным, лишь небольшие облачка проносились по небу. Но ветер был сильным, он развел большую волну, которая не позволила спустить шлюпки, поэтому депеши Адмиралтейства были переправлены с "Глазго" на "Гуд Хоуп" в маленьком бочонке. Однако ничего нового Люс Крэдоку не сообщил. Из перехваченной в 13.50 радиограммы "Лейпцига" можно было сделать вывод, что этот крейсер бродит, как кошка, сам по себе. Поэтому Крэдок развернул эскадру в линию с интервалами в 15 миль между кораблями и пошел на северо-запад, пытаясь обнаружить германский крейсер. Тем временем сильный ветер превратился в настоящий шторм, когда в 16.20 Люс заметил справа по носу дым.

Но на беду Крэдока "Лейпциг" находился здесь не один. Фон Шпее давно выбрал в качестве маршрута в Атлантику путь вокруг мыса Горн. 27 октября его корабли заправились углем на острове Мас-а-Фуэра. Он знал, что может встретить только эскадру Крэдока, которой не опасался. Более того, германский адмирал решил, что его попытка обмануть неприятеля фальшивыми радиопередачами "Лейпцига" удалась, и англичане разделились. Поэтому 29 октября он приказал своим кораблям собраться в районе Вальпараисо.

В результате 1 ноября он находился южнее Вальпараисо, когда в 2.50 пришла радиограмма от судна снабжения "Геттинген", отправленного в Коронель: "Британский легкий крейсер стал на якорь на рейде Коронель 31 октября в 19.00". Фон Шпее решил поймать его. "Шарнхорст" и легкие крейсера должны были перекрыть северный выход между островом Сайта-Мария и Коронелем. "Гнейзенау" должен был караулить проход Бока Чико. В случае необходимости, фон Шпее планировал послать в бухту легкий крейсер чтобы вынудить чилийские власти выполнять положение о 24-часовой стоянке.

Однако "Нюрнберг" находился пока что слишком далеко на северо-востоке, да и "Дрезден" отстал от броненосных крейсеров на 12 миль. Впрочем, немцы не знали, что "Глазго" утром покинул бухту. Такова была дислокация сил обоих адмиралов, когда в 16.30 "Лейпциг" заметил справа по борту дым и повернул, чтобы проверить, кого он обнаружил. В результате, когда эскадры встретились, ни один из адмиралов не подозревал об этом.

Оба они надеялись отрезать и уничтожить одинокий крейсер противника. Надежды англичан окрепли, когда был замечен "Лейпциг", именно тот крейсер, который и ожидал встретить Крэдок. Немцы первым заметили "Глазго", на потопление которого рассчитывал фон Шпее. Однако на этом сходство закончилось. Немцы имели на 2 легких крейсера больше, хотя это преимущество не имело решающего значения. Важнее было то, что они имели почти двойное преимущество в весе бортового залпа, а артиллеристов "Шарнхорста" и "Гнейзенау" нельзя было даже сравнивать с резервистами, которые стали к орудиям "Гуд Хоупа" и "Монмута".

Немцы Англичане Название Вес бортового залпа (кг) Название Вес бортового залпа (кг) "Шарнхорст"866 "Гуд Хоуп"707 "Гнейзенау"866 "Монмут"408" "Лейпциг"80 "Глазго"161 "Дрезден"95 "Нюрнберг"80 В 16.40 Люс, который был послан узнать, кому принадлежит облако дыма на горизонте, обнаружил германскую эскадру. "Отранто" и "Монмут", которые находились ближе всего к "Глазго", поспешили на помощь. Но Люс немедленно развернулся и, выжимая из своих машин абсолютно все, помчался на соединение с эскадрой. Он сообщил Крэдоку по радио потрясающую новость: обнаружен не только "Лейпциг", но и броненосные крейсера фон Шпее. Дальнейшие действия Крэдока объяснить довольно сложно. Он находился в открытом море и мог спокойно уйти в любом направлении. Эскадра фон Шпее не догнала бы его. Германские крейсера следовали со скоростью 14 узлов, и им требовалось много времени, чтобы развести пары. Кроме того, они имели преимущество в скорости самое большое 0,5 узла, если имели его вообще. В соответствии с инструкциями Адмиралтейства Крэдок был просто обязать повернуть на юг и двигаться на соединение с "Канопусом". Три соображения, пожалуй, могут объяснить решение Крэдока. Не в традициях британского флота было избирать бегство. Не раз более слабые британские эскадры добивались победы. Кроме того, над Крэдоком незримо витала тень Трубриджа, обвиненного в трусости. Он не хотел попасть в аналогичную историю. И наконец, Крэдоку совсем не требовалось уничтожать германские крейсера. Он мог только повредить их. Находясь на другом конце земного шара, поврежденные германские корабли теряли всякое значение, так как отремонтироваться они не могли.

Приняв решение дать бой, Крэдок пошел на сближение с германской эскадрой. Он намеревался как можно быстрее выйти на дистанцию стрельбы 152-мм орудий, которые составляли его главную огневую силу. Кроме того, он торопился использовать последние часы светлого времени. Не совсем понятно, почему он оставил в составе эскадры "Отранто". Вспомогательный крейсер ничем ему не мог помочь, зато представлял собой прекрасную мишень для германских орудий. В 16.47 "Лейпциг" опознал "Глазго" и "Монмут" и сообщил об этом адмиралу. Фон Шпее колебался не дольше Крэдока. Адмирал приказал "Нюрнбергу" и "Дрездену" присоединиться к нему и полным ходом пошел навстречу противнику. Он намеревался отрезать Крэдока от нейтрального чилийского берега и выиграть наветренную позицию.

Анализировать решение фон Шпее нет необходимости. Если бы в составе британской эскадры обнаружился "Канопус", превосходство в скорости позволило бы немцам избежать боя. Процитируем германского историка: "Шарнхорст" поднял флажный сигнал: "Преследовать противника. Полный вперед". Когда сигнал был спущен, флагманский корабль повернул вправо на неприятеля. Пенистые валы прокатывались над палубами кораблей, когда они повернули и пошли против волны… Германские корабли содрогались от тяжелой вибрации работающих машин. Дым тяжелыми клубами валил из труб и стелился за эскадрой… Адмирал опасался ночной темноты, которая могла укрыть врага… Минуты летели одна за другой, и так прошел почти час. В 17.50 показался еще один корабль. Это оказался "Гуд Хоуп", который занял место во главе английской колонны… Теперь две эскадры двигались сходящимися курсами на юг, на мачтах взвились стеньговые флаги. Как только солнце скрылось в кроваво-красном море, бой начался".

В 18.04 британская эскадра повернула "все вдруг" на 4 румба в направлении на противника, чтобы сократить расстояние и начать бой до захода солнца. Если бы Крэдоку удалось это сделать, он добился бы серьезного тактического преимущества. Немцам пришлось бы стрелять против солнца, тогда как для британских наводчиков германские корабли были бы видны совершенно ясно. Но фон Шпее тоже понял опасность своего положения и отвернул прочь. Тогда Крэдок направился на юг со скоростью 16 узлов – больше "Отранто" дать не мог. В 18.18 он радировал "Канопусу": "Я намерен атаковать противника". Броненосец сообщил, что находится на расстоянии 250 миль. Расстояние между эскадрами противников было слишком велико даже для тяжелых орудий и сокращалось очень медленно. К броненосным крейсерам фон Шпее присоединился "Дрезден", а "Нюрнберг" все еще оставался в нескольких милях к северу. Фон Шпее дожидался, пока солнце скроется за горизонтом. Это произошло примерно в 19.00. И после этого силуэты британских кораблей четко обрисовались на фоне вечерней зари, тогда как германские корабли просто растаяли в сгущающихся на востоке сумерках. После этого у фон Шпее не было причин медлить с началом боя, и в 19.00, когда дистанция составляла 12300 ярдов, он приказал открыть огонь.

Теперь на стороне немцев были все преимущества. В начале боя 12 немецким орудиям калибра 210 мм могли отвечать только 2 орудия 234 мм на "Гуд Хоупе". Сильная волна захлестывала казематы батарейной палубы английских кораблей и лишила их почти половины 152-мм орудий.

Сначала "Шарнхорст" и "Дрезден" открыли огонь по "Отранто". Первые же их залпы легли так близко, что командир вспомогательного крейсера немедленно отвернул прочь и вышел из боя. Примерно 15 минут назад Эдвардс предложил адмиралу вывести вспомогательный крейсер из строя, так как в бою он не мог сыграть никакой другой роли, кроме мишени для германских снарядов. Но на это с "Гуд Хоупа" поступил не слишком внятный обрывок радиограммы: "Существует опасность… Следуйте полным ходом…" Не имея никаких других приказаний, командир "Отранто" решил выйти из-под огня, но всетаки остаться вместе с эскадрой. После того, как один немецкий залп лег у него в 50 ярдах справа по носу, а второй – в 150 ярдах за кормой, Эдвардс повернул вправо, но продолжал следовать на юг параллельно адмиралу, держась за пределами дальнобойности германских орудий.

Первый залп "Лейпцига" не долетел до "Глазго". Стрельба германского крейсера оставалась совершенно неэффективной еще минут 10, так как расстояние было слишком велико для его 105-мм орудий. Но стрельба "Шарнхорста" и "Гнейзенау" была прекрасной с самого начала. Несмотря на сильную качку, уже первые их залпы легли рядом с британскими броненосными крейсерами. Третий залп "Шарнхорста" вывел из строя носовое 234-мм орудие "Гуд Хоупа". Снаряды "Гнейзенау" разворотили полубак "Монмута", уничтожив носовую башню и вызвав пожар. Однако англичане тоже открыли огонь по противнику. "Гуд Хоуп" стрелял по "Шарнхорсту", а "Монмут" – по "Гнейзенау". Чуть позднее "Глазго" открыл огонь по "Лейпцигу". Но старший артиллерист "Глазго" говорит, что не видел попадания своих снарядов и потому не мог корректировать стрельбу. Сначала "Монмут" стрелял очень часто, хотя в это время "Гнейзенау" находился за пределами досягаемости 152-мм орудий. Но вскоре он получил несколько попаданий, и его огонь стал беспорядочным. Немцы имели свои проблемы.

Прежде всего им мешала сильнейшая качка. Волны захлестывали полубаки легких крейсеров, пенистые валы проносились по верхней палубе, грозя смыть комендоров. Артиллеристы с трудом удерживались на ногах, хотя фон Шпее предположил, что англичане от качки страдали еще сильнее. Однако выучка артиллеристов "Шарнхорста" и "Гнейзенау" сказалась. Они прекрасно использовали преимущества освещения и быстро пристрелялись по британским броненосным крейсерам. "Глазго" вел довольно беспорядочный бой с "Дрезденом" и "Лейпцигом".

Уже через 10 минут после того, как немцы открыли огонь, исход боя не вызывал никаких сомнений. Корректировавший огонь "Шарнхорста" лейтенант Кнооп наблюдал многочисленные попадания в "Гуд Хоуп" и "Монмут".

"Во многих случаях сразу вслед за попаданием наших фугасных снарядов следовала вспышка огня… Два раза я видел то, что можно было принять за взрыв боеприпасов. После взрывов фугасных снарядов поднимались столбы пламени, отличающиеся от остальных вспышек формой и размерами. Некоторые попадания, вероятно, в палубы, посылали вверх широкие фонтаны искр. Когда снаряд попадал в броню, наблюдалось густое черное облако с четко очерченными краями. Попадания были такими частыми, что невозможно описать их по порядку. "Гуд Хоуп" получил серьезные попадания в носовую часть, верхний мостик, в мачту примерно в 30 футах над палубой, в заднюю часть формарса. Он также получил несколько попаданий в среднюю часть, где возник пожар. Несколько снарядов попали в кормовую батарею, где тоже начался пожар. Сквозь орудийные порты можно было видеть пожары во внутренних помещениях. Два снаряда попали возле кормовой башни… "Монмут" получил попадание в носовую 152-мм башню. Фугасный снаряд сорвал крышу. Последовал ужасный взрыв пороховых зарядов, который сорвал всю башню с полубака. Она просто исчезла. Я видел, как множество снарядов попали в среднюю часть корабля. Огромная стена огня высотой почти в мачту и шириной от 60 до 90 футов внезапно поднялась у него на правом борту. Я насчитал от 30 до 40 попаданий. Одновременно были видны 3 или 4 пожара".

Один из офицеров "Глазго" вспоминал: "На борту "Гуд Хоупа" и "Монмута" стояли стены огня, с которыми не могли справиться даже высокие волны. Дым из труб подсвечивался снизу тусклым свечением пожаров. Часто корабли освещали яркие вспышки, когда снаряд взрывался на надстройках. К 19.45, когда совсем стемнело, "Гуд Хоуп" и "Монмут" находились в бедственном положении. "Монмут" выкатился из строя вправо. Он ярко пылал и имел небольшой крен. На "Гуд Хоупе" после 45 минут боя действовали лишь отдельные орудия. Его пожары пылали все ярче. В 19.50 произошел ужасный взрыв между четвертой трубой и грот-мачтой. Столб пламени взлетел на 200 футов, осветив массу обломков, которые взлетели еще выше. Крейсер превратился в низкий черный силуэт, освещенный только тусклым заревом. Никто на борту "Глазго" не видел, как он погиб, однако он мог продержаться лишь несколько минут".

Никто не видел, как около 20.00 "Гуд Хоуп" затонул со всем экипажем, включая сэра Кристофера Крэдока. Теперь Люс был предоставлен сам себе. Его корабль вел спорадический бой с "Лейпцигом" и даже добился 1 попадания 152-мм снарядом в "Гнейзенау". Но столь приятная жизнь закончилась. До сих пор по "Глазго" стреляли лишь "Дрезден" и "Лейпциг", жестоко страдавшие от качки. В него попал один 105-мм снаряд, который сделал пробоину 6 кв. футов выше ватерлинии над левым внешним валом. Она не повлияла на боеспособность "Глазго". Но теперь все переменилось, и вся германская эскадра могла заняться крейсером, и германские броненосные крейсера могли одним залпом отправить "Глазго" на дно. Поэтому Люс решил не играть с огнем и вышел из боя. Проходя мимо избитого "Монмута", он запросил прожектором: "С вами все в порядке?" Брандт ответил: "Я намерен двигаться кормой вперед. В носу у меня сильная течь". Люс передал: "Вы можете двигаться на северо-запад? Противник преследует нас сзади".

"Ответа не последовало. Было ясно, что "Монмут" не способен ни сражаться, ни бежать… Он сильно сел носом и накренился на левый борт. В иллюминаторах под квартердеком мелькали красные отсветы внутренних пожаров… Было просто необходимо, чтобы в бою у Коронеля спасся хоть один наш корабль, чтобы повернуть назад мчавшийся полным ходом нам на помощь "Канопус". Если он будет захвачен врасплох, то разделит судьбу остальных кораблей. Поэтому мы неохотно предоставили "Монмут" его собственной судьбе… "Глазго" увеличил ход до полного и вскоре оставил противника за кормой, потеряв контакт с ним в 20.50".

"Очень больно было бросать "Монмут", но я не видел, что может сделать наш капитан", – писал позднее старший артиллерист "Глазго". Командир "Отранто" Эдвардс решил выйти из боя еще полтора часа назад, когда увидел, что "Гуд Хоуп" тяжело поврежден. Он круто повернул вправо и полным ходом пошел на запад. Однако Люс не мог быть уверен, что "Отранто" сумел спастись, так как вспомогательный крейсер был самым тихоходным из участников боя, и немцы могли его догнать. В 21.25, находясь уже достаточно далеко на северо-запад от места боя, "Глазго" заметил на горизонте лучи прожекторов. Затем прогремели 75 выстрелов, которые означали конец "Монмута".

Последние залпы, которые отправили "Монмут" на дно, дал корабль, который не принимал участия в первой фазе боя. К 20.00 фон Шпее потерял контакт с англичанами.

Он повел броненосные крейсера на юго-запад, чтобы использовать преимущества лунного света, но противника так и не увидел. Тогда адмирал передал по радио легким крейсерам: "Оба британских крейсера тяжело повреждены. Один легкий крейсер, очевидно, остался цел. Догнать противника и атаковать торпедами". "Лейпциг" получил этот приказ в 21.05. Крейсер пошел прямо на тусклое красное свечение, которое было замечено на северо-западе. Гаун предположил, что это горящий "Гуд Хоуп", но когда крейсер вышел в намеченную точку, наблюдатели не смогли увидеть ничего. Часть матросов в это время выбрасывала в море стреляные гильзы, и потому они увидели на воде массу обломков, которые могли всплыть с затонувшего корабля. Однако они ничего не сообщили на мостик, что привело к печальным для англичан последствиям. Гаун ничего не заподозрил и даже не попытался искать спасшихся. Еще несколько дней фон Шпее не мог сказать ничего определенного о судьбе британского флагмана.

Около 21.00 Гаун заметил 3 крейсера на северо-западе. Он радировал фон Шпее: "Я нахожусь между 3 вражескими крейсерами. Следую на юг". Гаун надеялся навести англичан на "Шарнхорст" и "Гнейзенау". Однако он совершенно неправильно оценил обстановку. Одним из замеченных кораблей был "Глазго" или "Монмут", но зато двумя другими – "Нюрнберг" и "Дрезден". Получив приказ адмирала провести торпедную атаку, "Дрезден" повернул на юго-запад. В 20.30 с расстояния 3,5 мили он заметил "Глазго", идущий на северо-запад, попытался преследовать его, но контакт был потерян прежде, чем удалось завязать бой. В 17.00 "Нюрнберг" находился на расстоянии 25 миль от эскадры фон Шпее, когда пришло сообщение, что замечена эскадра Крэдока. Фон Шенберг на полной скорости пошел на соединение с адмиралом и в 18.00 заметил "Шарнхорст". Однако он находился слишком далеко, когда начался бой. Приказ фон Шпее о торпедной атаке был получен в 20.54, когда фон Шенберг повернул на WSW в том направлений, где он видел вспышки выстрелов. Сын адмирала Отто потом рассказывал: "В 20.35 наблюдатель сообщил, что видит справа по носу столб дыма. Мы сразу повернули туда. Сначала казалось, что дым приближается, но потом корабль начал уходить полным ходом. Хотя мы делали 21 узел, он быстро скрылся в темноте. Это был "Глазго". Во время погони мы случайно заметили крейсер, похожий на "Лейпциг", который шел параллельным курсом в 2 милях на правом траверзе. Но потом он отвернул. Когда одна цель ушла от нас, мы повернули на вторую и обнаружили тяжело поврежденный "Монмут". Он имел крен около 10 градусов на левый борт.

Когда мы подошли ближе, он накренился еще больше, и уже не мог использовать орудия борта, обращенного к нам. Мы открыли огонь в упор. Это было просто ужасно – стрелять по морякам, которые уже не могут защищаться. Однако его флаг был поднят, и когда мы прекратили огонь, они его не спустили. Пришлось провести еще одну атаку, и под нашим огнем "Монмут" перевернулся. Корабль так и затонул с поднятым флагом. Мы не смогли спасти ни одного человека, так как сильное волнение не позволило нам спустить шлюпки. Кроме того, наблюдатели сообщили о новых дымах, которые мы приняли за вражеские. Мы сразу пошли на них. Но это оказались наши большие крейсера, которые тоже искали противника".

Германская официальная история описывает гибель "Монмута" с еще большим уважением. "Нюрнберг" обнаружил поврежденный крейсер, имеющий крен 10-15 градусов на левый борт, и пошел именно с этой стороны. Чтобы удостовериться, что корабль английский, фон Шенберг включил прожектор.

"Крейсер был опознан как "Монмут", его флаг был поднят. Носовая 152-мм башня пропала. Но машины работали, а рулевое управление действовало, так как он легко маневрировал до самого конца. Так как он не спускал флаг, в 21.20 "Нюрнберг" открыл огонь с дистанции от 1000 до 600 ярдов и выпустил торпеду из аппарата левого борта. Она прошла мимо. "Нюрнберг" прекратил огонь, так как противник не отвечал, и выключил прожектора. Однако "Монмут" не спустил флаг и повернул на "Нюрнберг", пытаясь либо таранить его, либо ввести в действие орудия правого борта. Поэтому капитан 1 ранга фон Шенберг снова открыл огонь, дал полный ход и прошел под кормой "Монмута".

Незащищенные части корпуса "Монмута" и его палубы были разворочены нашими снарядами. Он кренился все больше и больше, и в 21.28 медленно перевернулся и затонул с поднятым флагом. Капитан 1 ранга фон Шенберг позднее узнал, что 2 немецких офицера, находившиеся на палубе, слышали, как офицеры "Монмута" вызывали матросов к орудиям. Очевидно, команда пыталась заделать течи. Не было никаких шансов заняться спасением команды, так как появились 2 столба дыма, приближающиеся с различных направлений. Это могли быть "Гуд Хоуп" и "Глазго". Так как корабельные шлюпки перед боем были заполнены водой, спустить их при сильном; волнении было просто невозможно. В 21.45 "Нюрнберг" передал на флагман по радио: "Потопил вражеский крейсер". На это фон Шпее ответил: "Браво, "Нюрнберг". И браво "Монмут"! Фон Шенберг дал возможность капитану 1 ранга Брандту или старшему из уцелевших офицеров спустить флаг, однако доблестный "Монмут" предпочел гибель сдаче.

В 22.15 фон Шпее решил, что "Глазго", "Отранто" и "Гуд Хоуп" ускользнули от него.

Первые два его не слишком беспокоили, но германский адмирал полагал, что серьезно поврежденный "Гуд Хоуп" направится в Вальпараисо на ремонт. Поэтому он собирался убедить чилийские власти интернировать британский крейсер. Кроме того, адмирал опасался появления "Канопуса". Из перехваченных радиограмм немецкий адмирал сделал ошибочный вывод, что броненосец находится где-то рядом. Поэтому он не рискнул двигаться на юг, и в 22.20 приказал легким крейсерам образовать завесу впереди броненосных крейсеров. Германская эскадра двинулась курсом NNO со скоростью 10 узлов. На следующее утро фон Шпее собрал эскадру и сигналом поздравил корабли с блестящей победой. Он уничтожил британскую эскадру совершенно ничтожной ценой. В "Шарнхорст" попали 2 снаряда, которые не взорвались. В "Гнейзенау" попали 4 снаряда, которые вызвали небольшие повреждения и легко ранили 3 человек. Однако немцы израсходовали почти половину боезапаса, пополнить который не имели возможности. И все-таки германский историк имел основания написать: "В это день имя фон Шпее было внесено в список германских героев. Он заставил потускнеть славу британского господства на море".

Рапорт адмирала графа фон Шпее

Ветер и волнение были встречными, поэтому корабли сильно качало, особенно малые крейсера обоих противников. Наблюдение и определение дистанции были крайне затруднены, так как волны захлестывали мостики. Волна была так велика, что закрывала цель нашим наводчикам 6-дюймовых орудий на средней палубе, которые вообще не могли видеть корму вражеских кораблей. Форштевни они замечали лишь изредка. В 18.20 на расстоянии 13400 ярдов я повернул на 1 румб на противника, а в 18.34 открыл огонь с дистанции 12620 ярдов. Орудия обоих броненосных крейсеров стреляли эффективно, и уже в 18.39 мы отметили первое попадание в "Гуд Хоуп". Я сразу лег на параллельный курс, прекратив медленное сближение с противником.

На этот раз англичане открыли огонь по нам. Я полагаю, что сильное волнение мешало им сильнее, чем нам. Два броненосных крейсера оставались под нашим огнем. За это же время они сумели добиться 2 попаданий в "Шарнхорст" и 4 попаданий в "Гнейзенау".

В 18.53 на дистанции 6500 ярдов я приказал отвернуть на 1 румб от противника. Теперь они стреляли более медленно, в то время как мы сумели добиться многочисленных попаданий. Кроме всего прочего, мы смогли увидеть, что крыша носовой башни "Монмута" сорвана, и в башне бушует сильный пожар. На "Шарнхорсте" полагали, что "Гуд Хоуп" получил около 35 попаданий.

Несмотря на наше изменение курса, англичане тоже сумели изменить курс так, что дистанция между нами сократилась до 5300 ярдов. Имелись основания полагать, что противник отчаялся эффективно использовать свою артиллерию и маневрировал, чтобы выйти в торпедную атаку. Поэтому я снова увеличил дистанцию между эскадрами, повернув еще раз свой флагманский корабль в 19.45. Тем временем темнота сгущалась.

Дальномеры "Шарнхорста" для измерения дистанции использовали пожары "Монмута", но все попытки замерить дистанцию, наводка и корректировка стали такими неточными, что в 19.26 огонь был прекращен.

В 19.23 был замечен столб огня от взрыва между трубами "Гуд Хоупа". "Монмут" прекратил стрельбу в 19.20. Малые крейсера, включая "Нюрнберг", в 19.20 получили по радио приказ преследовать противника и атаковать его корабли торпедами. Видимость ухудшилась из-за дождевого шквала. Легкие крейсера не смогли найти "Гуд Хоуп", но "Нюрнберг" встретил "Монмут" и в 20.58 сумел выстрелами в упор заставить его перевернуться. В ответ не было сделано ни единого выстрела. Нельзя было и думать о спасательных работах при таком сильном волнении, особенно потому, что "Нюрнберг" решил, что видит дым еще одного корабля, и приготовился к новой атаке.

Малые крейсера в ходе боя не имели ни потерь, ни повреждений. На "Гнейзенау" были легко ранены 2 человека. Экипажи кораблей вели бой с энтузиазмом, все выполнили свой долг и сыграли свою роль в достижении победы.

Гончие спущены

"Секретарь Адмиралтейства с сожалением сообщает, что вследствие отсутствия новой информации следует предположить, что ЕВК "Гуд Хоуп" и "Монмут" погибли.

Список офицеров и матросов, которые, согласно сведениям Адмиралтейства, служили на этих двух кораблях во время боя, в скором времени будет опубликован".

Прочитав это сообщение, английские моряки невольно вспоминали другое сражение не столь далекого прошлого. Почему-то раньше они были уверены, что подобная участь минует эскадры Королевского Флота, овеянные славой десятков победоносных сражений, но сейчас многие из них, качая головой, шептали: "Это же настоящая Тсу-Сима…"

К 22.15 фон Шпее решил, что "Глазго", "Отранто" и "Гуд Хоуп" ускользнули от него. О первых двух он особо не беспокоился, но "Гуд Хоуп" был настолько серьезно поврежден, что мог пойти в Вальпараисо на ремонт, где можно было убедить чилийские власти интернировать его. Однако "против "Канопуса" мы вряд ли могли что-нибудь предпринять", а из перехваченных радиопереговоров фон Шпее сделал вывод, что броненосец находится поблизости. Поэтому он до утра шел на NNO, а затем передал своим кораблям: "Возблагодарим Бога за великолепную победу. Мои благодарности и наилучшие пожелания экипажам". Его гордость была оправданной, теперь он господствовал на море в южноамериканских водах, правда, не в последнюю очередь благодаря скверному качеству британских снарядов. Те 2 снаряда, которые попали в "Шарнхорст", не взорвались. Из 4 снарядов, попавших в "Гнейзенау", только один причинил легко исправимые повреждения и легко ранил 3 человек. Однако его корабли израсходовали почти половину боеприпасов и пополнить их не могли.

"Канопус" находился не столь близко, как боялся фон Шпее. Получив сообщение Крэдока, что он намерен вступить в бой, Грант бросил угольщики и полным ходом пошел к месту сражения. Но, имея скорость 16,5 узлов, он, разумеется, не мог успеть. Получив предупреждение "Глазго" о поражении адмирала, Грант решил, что идти и разыскивать неприятеля, означает погубить "Канопус", потому что из-за скверной погоды орудия немецких крейсеров имели большую дальность стрельбы, чем старые пушки броненосца.

Его лучше следовало использовать для прикрытия отхода "Глазго" и "Отранто". Поэтому Грант повернул назад к своим угольщикам и приказал им возвращаться в Порт-Стэнли вокруг мыса Горн.

"Глазго" получил 5 попаданий с "Лейпцига" и "Дрездена", однако повреждения крейсера были минимальны, а потери малы. Из рапорта Люса: "Дух моих офицеров и матросов не подорвали серьезные неудачи, их непоколебимое желание – чтобы корабль участвовал в дальнейших операциях против этого врага. Я не могу найти слов для выражения глубочайшего сожаления о смерти сэра Кристофера Крэдока, его капитанов, офицеров и матросов "Гуд Хоупа" и "Монмута". Должен засвидетельствовать решительность, с которой эти корабли сражались до самого конца.

Хотя решимость нашего адмирала атаковать превосходящие силы противника, чтобы не рисковать возможной потерей контакта с ними, ожидая прибытия подкреплений, оказалась злосчастной, она полностью отвечает лучшим традициям Флота Его Величества".

"Бедный Кит Крэдок, он всегда надеялся погибнуть в бою или сломать шею на охоте", – прокомментировал контр-адмирал Роберт Арбетнот печальную новость о катастрофе.

Битти написал: "Несомненно, лучше было дать сражение и проиграть его, чем не сражаться вообще". Этот вердикт был подтвержден преемником Черчилля на посту Первого Лорда Адмиралтейства, когда в 1916 году Бальфур открывал памятник Крэдоку в Йоркском аббатстве.

"Почему он намеренно атаковал соединение, которое не мог рассчитывать ни уничтожить, ни обратить в бегство? Германский адмирал был далеко от любого порта, где можно провести ремонт. Поэтому, если бы его корабли получили повреждения, пусть даже ценой более серьезных повреждений английских кораблей, то его мощь разом уничтожалась. Он был серьезной опасностью до тех пор, пока его эскадра оставалась целой. Адмирал Крэдок мог считать, что он сам и его экипажи оправданно погибнут, если уничтожат мощь этого вражеского соединения. Тогда не найдется ни одного человека, который не скажет, что такие рассуждения выказывают величайшую отвагу во имя интересов своей страны. Мы никогда не узнаем, что он думал, когда ему стало понятно, что битва проиграна и успех недостижим. Он и его отважные товарищи лежат далеко от мирных английских берегов. Однако они не остались без вознаграждения, обессмертив свои имена, как великие герои".

Командующий линейными крейсерами Гранд Флита вице-адмирал сэр Дэвид Битти рубанул с солдатской прямотой: "Бедный старый Кит Крэдок погиб при Коронеле. Его смерть, гибель его кораблей и отважных экипажей следует целиком отнести на счет некомпетентности Адмиралтейства. Раз за разом они нарушали основные принципы стратегии". Нашлось, однако, много людей, которые, подобно Битти, но в гораздо более крепких выражениях проклинали Адмиралтейство за это поражение, которое, по словам германского историка, "нанесло самый тяжелый удар по британскому престижу за последние сто лет. Миф о его [флота] непобедимости был безжалостно развеян".

Черчилль ответил на это обвинение в своей книге "Мировой кризис" вскоре после окончания войны: "Я не могу принять от имени Адмиралтейства никакой ответственности. Первое правило войны: сосредоточить превосходящие силы для решающего боя, избегать разделения сил, не принимать бой, имея только часть сил.

Телеграммы Крэдока показывают, что он ясно понимал это. Адмиралтейство однозначно подтвердило его намерение следовать этим принципам".

Эти объяснения целиком возлагают ответственность на самого Крэдока. Однако их нельзя принять, если не исследовать детально степень виновности каждого участника этой истории.

Начиная с 17 августа, Адмиралтейство получало предупреждения, что германские броненосные крейсера направляются к Южной Америке. Джеррам и Пати постоянно твердили об этом. Хотя 23 августа Адмиралтейство заявило, что "уничтожение "Шарнхорста" и "Гнейзенау" имеет первостепенную важность", оно не сделало никаких усилий для этого. Так как фон Шпее вероятно мог атаковать судоходство в дальневосточных водах, Джерраму было приказано держать свои корабли там. Поскольку британское правительство подтолкнуло Австралию и Новую Зеландию на немедленный захват беззащитных германских колоний, кораблям Пати пришлось прикрывать эти экспедиции. Не осталось ни одного корабля, который можно было бы двинуть на восток, через Тихий океан.

Эскадру Крэдока, напротив, передвинули в Атлантике на юг, к берегам Южной Америки.

6 сентября Адмиралтейство передало ему, что Магелланов пролив может быть целью фон Шпее (№ 3 и № 4). Оно считало, что Крэдок имеет достаточно сил, чтобы противостоять этой угрозе. 14 сентября Адмиралтейство послало ему детальные инструкции (№ 5).

Подчеркивая, что он должен встретиться с врагом, имея превосходящие силы, Адмиралтейство лишь повторяло прописные истины. Поняв, что у Крэдока нет таких сил, оно решило усилить его 3 броненосными крейсерами, однако это число тут же сократилось до 1. "Гуд Хоуп", "Монмут" и "Дифенс" могли противостоять немцам, но "Шарнхорст" и "Гнейзенау" могли прибыть к Южной Америке раньше "Дифенса".

Адмиралтейство посоветовало Крэдоку держать с собой "Канопус", однако в № 5 указало, что маленькая скорость броненосца, даже если он сумеет развить все 17 узлов, помешает уничтожить быстроходные германские крейсера. Более того, Адмиралтейство подчеркнуло, что до присоединения "Дифенса" Крэдок должен ограничиться простым поиском "Шарнхорста" и "Гнейзенау", используя "Канопус" как сдерживающий фактор против возможных атак немцев. Однако Адмиралтейство послало эти путаные и противоречивые инструкции только после того, как фон Шпее был замечен на Самоа. Одновременно "Эмден" начал пиратствовать в Бенгальском заливе, и Адмиралтейству пришлось послать часть кораблей Джеррама в Индийский океан. Поэтому оно тут же отвергло все ранние свидетельства истинных намерений германского адмирала.

Японский флот продолжал бесполезное патрулирование западной части Тихого океана, "Аустралиа" был добавлен к эскорту первого войскового конвоя, хотя его следовало послать на восток. Зато Крэдоку передали, что больше нет необходимости держать свои силы сосредоточенными (№ 6), посоветовав все-таки использовать "Канопус" для поддержки. Одновременно, не сообщив Крэдоку, "Дифенс" задержали на Мальте. Всему этому может быть лишь одно оправдание: ложный отход фон Шпее от Апиа на северо-запад. Однако нет ни извинений, ни оправданий бездействию Адмиралтейства, когда неделю спустя германские корабли появились на Таити-в 1350 милях к востоку. Не было предпринято никаких мер, чтобы предотвратить встречу фон Шпее и Крэдока, который послал корабли в Тихий океан в погоню за "Дрезденом" согласно № 5 и для атаки германского судоходства у западного побережья Южной Америки в соответствии с № 7.

Еще не поздно было исправить ситуацию, приняв решительные меры по усилению эскадры Крэдока, даже когда Адмиралтейство узнало, что "Шарнхорст", "Гнейзенау" и "Нюрнберг" идут к острову Пасхи. Вместо этого ему передали инструкцию встретить германскую эскадру, имея "Канопус", "Глазго", "Монмут" (или "Гуд Хоуп") и "Отранто" (№ 10). Если Крэдок сомневался, что 2 старых броненосных крейсера вместе с еще более старым броненосцем превосходят "Шарнхорст" и "Гнейзенау", что же он должен был подумать сейчас? Эскадра фон Шпее усилилась "Нюрнбергом", а у Крэдока остался только 1 броненосный крейсер, 1 броненосец, 1 легкий и 1 вспомогательный крейсера.

Его ответ (№ 11) крайне сдержан, хотя он отмечает, что теперь эскадра фон Шпее состоит, вероятно, из 2 броненосных и 3 легких крейсеров. Но Крэдок сам запутал все, не прояснив своих намерений. Он отправил "Канопус" на Фолкленды, "где я намерен сосредоточить силы, избегая разделения". Но ведь 3 его корабля действовали в Тихом океане! Его дальнейшие разъяснения (№ 12) не помогли Адмиралтейству понять его.

Вообще-то командир "Глазго" капитан 1 ранга Люс сделал ядовитое замечание относительно действий своего адмирала: "У меня осталось ощущение, что Крэдок не имел ясного плана. Он всегда был склонен действовать под влиянием минутного импульса".

Тем не менее, 14 октября Черчилль и Баттенберг согласились, что Крэдок должен сосредоточить силы на Фолклендах, отправив на Тихий океан только "Глазго". Кроме того, они признали, что, не получив подкреплений, его эскадра может только обнаружить противника и следить за ним. Но их ответ Крэдоку не говорил этого, ему лишь передали, что эскадра под командованием Стоддарта послана на восточное побережье и что "ваше сосредоточение "Гуд Хоупа", "Монмута", "Глазго" и "Отранто" для совместных операций одобрено", что можно истолковать как утверждение создания тихоокеанской эскадры (№ 13). Более того, Крэдок остался уверен, что его целью остается "уничтожение германских крейсеров", как говорилось в телеграмме от 14 сентября (№ 5). Он ясно дал это понять, когда сообщил Адмиралтейству, что скорость "Канопуса" ограничена 12 узлами, "однако он надеется, что обстоятельства позволят ему навязать [немцам] бой" (№ 15). Но Адмиралтейство истолковало v эту телеграмму как подтверждение своих последних пожеланий и уверилось, что Крэдок сосредоточивает свои силы на Фолклендах.

Адмирал рассеял их иллюзии через неделю телеграммой № 16, однако Адмиралтейство не вмешалось по трем причинам. Эскадра Сгоддарта сосредоточивалась на восточном побережье Южной Америки и не могла двигаться к Фолклендам. Когда его телеграмма пришла в Уайтхолл, Крэдок уже находился в Тихом океане. Адмиралтейство решило, что Крэдок использует "Канопус" для решения поставленной 14 октября новой задачи: "Не имея достаточно сил для атаки, сделать все возможное для слежения за фон Шпее, ожидая прибытия подкреплений". Это оказалось куда как далеко от интерпретации Крэдока. В своем № 17 он говорил, что намерен уничтожить вражескую эскадру, и сообщал, что "Канопус" для этого бесполезен, поэтому адмирал намерен поручить ему сопровождение угольщиков, а его место займет "Дифенс". Однако он не уточнил, что собирается отослать "Канопус" до прибытия "Дифенса". Он наступил Адмиралтейству на больную мозоль, невнятно упомянув свою встречу с "Карлсруэ" 6 августа. Эти две причины заставили Адмиралтейство ответить, что у него достаточно сил для боя с фон Шпее, и отменить его приказы "Дифенсу" (№ 18). Люс доставил это сообщение адмиралу 1 ноября, когда тот уже искал "Лейпциг". Это могло подтвердить мнение адмирала, что от него ожидают боя с фон Шпее, хотя он не имеет достаточно сил, чтобы победить. И, как на грех, через пару часов он встретил "Шарнхорст" и "Гнейзенау"…

Таким образом, вина Адмиралтейства за Коронель заключается в следующем. Во-первых, считая главной задачей уничтожение германских броненосных крейсеров, оно почти все корабли в дальневосточных водах задействовало для выполнения второстепенных задач. В середине сентября оно грубо ошиблось, предположив, что фон Шпее идет за запад, а не на восток, и поэтому не усилило эскадру Крэдока. Адмиралтейство считало, что "Гуд Хоуп" и "Монмут" при поддержке "Канопуса" могут выдержать бой с фон Шпее. Все его инструкции были так плохо сформулированы, что Крэдок мог решить, будто от него ждут боя с фон Шпее, хотя сил для победы у него было недостаточно.

Почему Адмиралтейство совершило эти ошибки? Одно объяснение дал адмирал Уэмисс в

1919 году. "Адмиралтейство нуждалось в большом и эффективном штабе. Имевшийся совершенно не отвечал требованиям руководства военными действиями". В эпоху Наполеона Адмиралтейство вполне могло руководить действиями флота, отдавая приказы общего характера. Для этого вполне хватало членов Совета, которым помогал Секретарь с дюжиной клерков. К концу века телеграфные кабели и радиостанции дали Адмиралтейству возможность оперативной отдачи приказов рассеянным по всему миру кораблям и контроля за их ежедневными передвижениями. Морские операции резко усложнились с появлением паровых машин, дальнобойных орудий, торпед и мин, а позднее – с рождением подводных лодок. Это сразу сделало невозможным руководство войной для узкой кучки людей. Совету Адмиралтейства требовались обученные штабные офицеры, чтобы решать множество мелких вопросов, давать обоснованные рекомендации и превращать решения Совета в четкие и исчерпывающие приказы. Однако Адмиралтейство долгие годы упрямо отказывалось признать это. Хотя Бересфорд сумел создать в 1887 году Разведывательный Отдел Адмиралтейства, еще четверть века он оставался не более чем зародышем Морского Генерального Штаба. Например, для Фишера он был только "великолепной конторой для коллекционирования газетных вырезок". Он и Уилсон верили, что планы войны должен составлять в одиночку Первый Морской Лорд и не делить эту работу ни с кем.

К счастью, Агадирский кризис 1911 года вскрыл одно из самых серьезных последствий.

Планы Адмиралтейства настолько отличались от планов Военного министерства, что лорд Холдейн, военный министр, сказал, что не останется на своем посту, если Адмиралтейство не создаст Морской Генеральный Штаб, аналогичный армейскому.

После этого Асквит назначил динамичного Черчилля Первым Лордом Адмиралтейства, чтобы привести в порядок обветшавшее здание. Уилсон категорически отказался создавать штаб и был заменен на посту Первого Морского Лорда сначала Бриджменом, а в марте 1913 года – Баттенбергом. В 1912 году был создан Морской Генеральный Штаб, а в Военно-Морском колледже был введен курс штабной работы. Но эти новшества не могли за три года превратить Адмиралтейство в эффективную военную машину, отвечающую требованиям XX века. Срок был слишком мал, а такая задача требовала жизни целого поколения. Адмирал Ричмонд писал: "Морскому Генеральному Штабу недоставало всех качеств, необходимых для штабной работы. Все дела шли через начальника штаба. Децентрализация отсутствовала, он должен был решать каждую возникающую проблему, даже ее детали. В результате Первый Морской Лорд и начальник Морского Генерального Штаба были настолько загружены текучкой, что не могли заниматься перспективными вопросами".

Это в основном объясняет грубейшие ошибки Адмиралтейства, повлекшие за собой разгром при Коронеле. Однако это не оправдание для тех, кто непосредственно руководил операциями. Начальник Оперативного отдела контр-адмирал Артур Левесон отбрасывал все советы своего штаба послать сильное соединение к западным берегам Южной Америки. Когда же он, наконец, согласился, то не сумел убедить командование в необходимости такого шага. Обязанностью Секретаря Адмиралтейства коммодора Генри Оливера было доводить до Первого Лорда Адмиралтейства точку зрения Морского Генерального Штаба, поэтому его нельзя обвинить за совершенно неверный обзор ситуации, представленный Черчиллю 29 октября. Как консультант Совета Адмиралтейства по океанским операциям, адмирал сэр Генри Джексон несет главную ответственность за подталкивание Австралии и Новой Зеландии к немедленной атаке Новой Гвинеи и Самоа. Это связало эскадру Пати и помешало ей принять участие в охоте за броненосными крейсерами фон Шпее.

Упомянем и будущего победителя фон Шпее, непосредственного начальника Левесона вице-адмирала Стэрди. Он принял руководство только что созданным Морским Генеральным Штабом менее чем за 3 месяца до начала мировой войны. Однако этот человек в принципе мало подходил для этого поста. Его аналитическому уму не хватало гибкости и способности принимать быстрые решения. Хотя Стэрди служил начальником штаба у Бересфорда, он физически не мог отдать кому-то хоть часть работы. Он не мог приказать штабу подготовить анализ ситуации, он должен был сделать это сам. Стэрди не мог приказать штабу подготовить приказ, он должен был написать его собственноручно.

В результате он оказался так чудовищно перегружен работой, что опаздывал с самыми неотложными решениями.

Общее руководство принадлежало Баттенбергу, по словам Фишера – самому способному адмиралу со времен Уилсона. Никто из моряков не сомневался, что он должен стоять у руля Адмиралтейства во время войны. Однако Первому Морскому Лорду пришлось иметь дело с десятками проблем одновременно, и среди них океанский театр занимал не самое первое место. Вникать во все детали стремительно меняющейся многоплановой ситуации, многие из которых сами по себя являлись достаточно сложной проблемой, без помощи эффективного штаба – это просто за гранью человеческих возможностей. Но Баттенбергу мешали еще два обстоятельства: во-первых, ему приходилось тратить слишком много времени, чтобы управиться с не в меру энергичным Первым Лордом Адмиралтейства; вовторых, его отвлекали обстоятельства, в конце концов заставившие 28 октября написать Черчиллю: "Я пришел к грустному заключению, что мое немецкое происхождение мешает моей работе в Адмиралтействе. Я считаю своим долгом подать в отставку". Но даже эта позорная дрязга не освобождает его от главного вклада в вину Адмиралтейства за Коронель, хотя потребовалось много времени, чтобы все это изложить.

Теперь остается доля Черчилля. Со времен Трафальгара Первый Лорд Адмиралтейства был морским офицером и членом парламента. Энсон, Хок, Хоу, Сент-Вин-цент, Барэм – все они имели огромный опыт, позволяющий руководить флотом, за который они отвечали перед страной. Но в XIX веке Первый Лорд Адмиралтейства стал политиком, непосредственное командование флотом перешло к Первому Морскому Лорду.

Обстоятельства появления Черчилля в Адмиралтействе таковы, что человек его калибра неизбежно занялся бы морскими операциями. Многое из того, что он сделал в этой области, критики не заслуживает, часто он оказывался прозорливее профессиональных моряков. Но его методы ведения дел вызывали недовольство. Он не мог сдержать своего воинственного пыла, занимаясь делами Адмиралтейства. Черчиллю было мало послать в октябре 1914 года морскую бригаду защищать Антверпен, ему захотелось самому ее возглавить. Кабинет отверг это, однако в критическую неделю перед Коронелем Черчилль отсутствовал в Лондоне. Хотя внимание, которое он уделял эскадре фон Шпее, вспыхивало спорадически, кусок работы у Первого Морского Лорда он отхватил, а значит, должен принять на себя и часть вины Адмиралтейства.

Действия Адмиралтейства 3 ноября, через два дня после боя, лишь дают новые поводы для критики. Вынужденный искать нового Первого Морского Лорда, Черчилль вернул назад Фишера. Тому уже исполнилось 74 года, однако он сохранил большую часть своего энергичного гения. 30 октября Черчилль вместе с ним пошел в Оперативный отдел, чтобы "обсудить дислокацию и задачи всех кораблей. Очевидно, что критической точкой были южноамериканские воды. Говоря о Крэдоке, я спросил: "Как вы считаете, должен ли он принимать бой без "Канопуса"?" Он не дал ясного ответа". Но, как только фон Шпее появился у побережья Чили, Фишер понял слабость эскадры Крэдока и рискованность его замыслов. К несчастью, было уже слишком поздно. № 19, формулирующий новые задачи Крэдоку, опоздал. И, как заметил обозреватель "Монинг Пост", "нападая на память отважных мучеников своего долга и его приказов, Первый Лорд Адмиралтейства обвиняет главные жертвы своих же ошибок. Было бы гораздо умнее оставить в покое репутацию погибших моряков".

Через два дня после Коронеля "Шарнхорст", "Гнейзенау" и "Нюрнберг" бросили якоря на рейде Вальпараисо. Международные законы запрещали одновременный заход в порт более чем 3 кораблей воюющей стороны, и "Дрезден" с "Лейпцигом" пошли на Мас-аФуэра. Жители чилийской столицы тепло приветствовали фон Шпее, так же как и моряки 32 германских судов, стоящих в порту. Моряки эскадры радовались первому визиту в город после 3 месяцев плавания. Однако настроение адмиралу испортили новости о японских подкреплениях, направляющихся в Южную Америку, чтобы отрезать ему путь к Панамскому каналу. Из Берлина пришло сообщение: "Советуем вам постараться прорваться со всеми кораблями и возвращаться домой". Прорваться сквозь кольцо, которое создано всей мощью британского Гранд Флита? Но что еще можно сделать? Фон Шпее не заблуждался относительно своей судьбы. "Я совершенно бездомен. Я не могу достигнуть Германии. У нас нет другой безопасной гавани. Я должен разрезать волны океана, принося столько зла, сколько смогу, пока не израсходую все боеприпасы, или более сильный враг не поймает меня". Эти фразы взяты из его письма, написанного в Вальпараисо.

Когда германская эскадра собралась на Мас-а-Фуэра, адмирал почти окончательно решил, что следующей задачей будет атака судоходства в Южной Атлантике. Почти, но не наверняка, потому что исключительная тяжесть его задачи повлияла на его предусмотрительность. Естественно, что Англия должна была отреагировать на его победу отправкой значительных сил, чтобы уничтожить его эскадру. Поэтому, чем скорее он обогнул бы мыс Горн, тем было бы лучше. Однако фон Шпее колебался. В отличие от пути через Тихий океан, когда он провел крайне мало времени в гаванях, фон Шпее остался на Мас-а-Фуэра и отправил "Дрезден" и "Лейпциг" в Вальпараисо, чтобы опровергнуть упорные слухи, будто 2 германских корабля потоплены в бою у Коронеля.

Только 15 ноября он двинулся на юг, оставив "Принца Эйтеля-Фридриха" вести радиопередачи, чтобы создать у союзников впечатление, будто его эскадра все еще в Тихом океане.

21 ноября его 5 крейсеров встали на якорь в бухте Сан-Квентин, чтобы пополнить запасы угля с транспортов, вышедших из чилийских портов. Германский посол в Чили фон Эркердт сумел добиться разрешения германским судам выходить из портов для снабжения эскадры углем и продовольствием. Когда через 5 дней они пошли дальше, их палубы были завалены углем, чтобы эскадра могла обогнуть мыс Горн и дойти до порта Санта-Елена, где 5 декабря ее должны были встречать угольщики из Монтевидео.

"Дрезден" привез из Вальпараисо письмо, в котором Берлин детализировал свое указание: "Мы рекомендуем вести крейсерскую войну в строгом соответствии с законами призового права. Крейсерская война на Тихом океане обещает мало перспектив. В Атлантике ее могут вести только группы кораблей, достаточно сильные, чтобы встретиться с вражескими эскадрами, которые сейчас патрулируют на торговых путях. С другой стороны, становится все труднее и труднее; снабжать углем группы кораблей. Поэтому вы должны сами решить, следует ли прекратить крейсерскую войну, и прорываться домой. Вы можете преуспеть, если вашим планам будет сопутствовать удача. Вы должны заблаговременно сообщить о своих намерениях, чтобы при содействии Флота Открытого Моря прорваться сквозь вражеские патрули в Северном море".

В ответном сообщении фон Шпее передал встревоженному Адмиралштабу: "Крейсерская Эскадра намерена прорываться домой". Он добавил, что его броненосные крейсера израсходовали половину боеприпасов, а легкие крейсера – еще больше. В Сан-Квентине фон Шпее также узнал, что германский морской агент в Сан-Франциско просил Берлин помочь ему, выслав в Северную Атлантику линейный крейсер. Но, похоже, он не получил обескураживающего ответа, что это невозможно. Этот германский агент, кажется, был единственным человеком, понимавшим необходимость быстрых действий. 11 ноября он перелил фон Шпее: "Если эскадра решит возвращаться домой, это следует сделать немедленно. По моему мнению, ее положение опасно". Но адмирал связал это с сообщением от 7 ноября, в котором говорилось, что "Дифенс", "Корнуолл", "Карнавон", "Бристоль", "Глазго" и "Канопус" сконцентрированы на Фолклендах.

Теперь фон Шпее располагал более свежим сообщением из Монтевидео, что соединение Стоддарта отправлено для подавления восстания буров в Южную Африку. Это донесение разведки было чистым вымыслом. Однако радиопереговоры англичан прекратились, и это сработало против фон Шпее, убедив его в справедливости абсолютно ложного сообщения.

А как обстояли дела у англичан в действительности? Двое суток после Коронеля для "Канопуса" были "крайне тревожным временем. Мы могли дать только 15 узлов, а "Шарнхорст" и "Гнейзенау" – 22 узла, поэтому они могли легко нас перехватить. Мы пробирались узкими проливчиками между островами у чилийского побережья и благополучно достигли Магелланова пролива. На входе в пролив мы ожидали встречи с неприятелем, но его там не оказалось.

Вскоре после этого мы установили связь с "Глазго" и узнали о происшедшем. Буквально все стали молчаливы и подавлены".

6 ноября эти два корабля встретились в бухте Ломас. Там они узнали, что "Отранто" находится в безопасности и следует вокруг мыса Горн. Люс отправил в Адмиралтейство короткое сообщение о поражении Крэдока. Однако более детальные известия уже пришли в Лондон 4 ноября от британского генерального консула после захода фон Шпее в Вальпараисо. Это заставило Первого Лорда Адмиралтейства и Первого Морского Лорда предпринять решительные шаги. Так как буквально вчера германские линейные крейсера обстреляли Ярмут, в Адмиралтействе царило настроение, очень близкое к панике, тем более, что "Канопус" пока не давал о себе знать. После того, как публике стали известны детали разгрома, на Адмиралтейство обрушился ураган критики. 12 ноября граф Селборн, бывший Первый Лорд Адмиралтейства, сделал запрос в парламенте: "Мой долг спросить, как стало возможным послать для защиты нашего флага на Тихом океане такую эскадру, большая часть которой была уничтожена… Совершенно ясно, что для разгрома немцев присоединение к ней "Канопуса" было совершенно недостаточным".

Но еще задолго до получения рапорта Люса Первый; Лорд Адмиралтейства и Первый Морской Лорд начали действовать совместно, чтобы отплатить за первое поражение, которое потерпел Королевский Флот за последний век. 4 ноября Фишер отправил Стоддарту приказ: "Карнавон" и "Корнуолл" присоединятся к "Дифенсу" возле Монтевидео.

"Канопусу", "Глазго" и "Отранто" приказано перейти туда же. "Кенту" из Сиерра-Леоне приказано присоединиться к вашей эскадре у Аброльоса.

Неприятель, вероятнее всего, двинется на торговые пути к Рио. Вам вскоре будут отправлены подкрепления из Англии".

Губернатор Фолклендов получил сообщение: "Может иметь место рейд германских крейсеров. Все угольщики должны быть спрятаны в уединенных бухтах. Будьте готовы уничтожить припасы и шифры при появлении вражеских кораблей".

Третье сообщение было более важным. Черчилль вспомнил предложения Баттенберга и Стэрди и предложил послать линейный крейсер на помощь Стоддарту. "Но я нашел лорда Фишера в еще более отважном состоянии духа. Он предложил отправить два таких мощных корабля". Главнокомандующему Гранд Флитом приказали: "Передать "Инвинсиблу" и "Инфлексиблу" приказ немедленно принять полный запас угля и срочно перейти в Берехейвен. Они необходимы для отправки за рубеж. Адмиралу и флаг-капитану перейти на "Нью Зиленд". В самом ближайшем времени вам будет придан "Тайгер".

"Сэр Джон Джеллико понял ситуацию и отдал 2 линейных крейсера без единого слова", когда личное послание Первого Лорда Адмиралтейства объяснило, для чего именно они нужны. А ведь он только что потерял дредноут "Одейшиес", подорвавшийся на минах, поставленных у Малин-Хед минным заградителем "Берлин" в ходе операции, которую лучше всего определяет имя жертвы(Audacious – Отважный). Но он резко запротестовал, когда через неделю от него потребовали послать "Принцесс Ройял" в Атлантический океан, чтобы помешать фон Шпее пройти через Панамский канал – хотя протестовал он напрасно. Черчилль и Фишер настояли на принятии скалькулированного риска. Они пошли на дальнейшее сокращение и без того сомнительного превосходства Гранд Флита над Флотом Открытого Моря, так как проходил испытания новый линейный крейсер "Тайгер" и были почти готовы новые линкоры "Бенбоу", "Эмперор оф Индиа" и "Куин Элизабет". Но эту отважную предприимчивость не поддержала Девенпортская верфь.

Когда "Инвинсибл" и "Инфлексибл" прибыли в Девенпорт, адмирал-суперинтендант, который не имел понятия о поставленной перед ними задаче, сообщил, что ранее 13 ноября они выйти в море не смогут. К счастью, Черчилль снова правильно оценил ситуацию и подписал приказ, предрешивший судьбу фон Шпее.

"Корабли должны отплыть в среду 11 ноября. Они требуются для выполнения боевого задания, и верфь обязана это обеспечить. Если потребуется, рабочие верфи выйдут на кораблях в море. Вы несете полную ответственность за быстрый выход этих кораблей в полной боевой готовности. У.С.Ч."

Они отплыли в намеченный день. Доезжачие спустили свору гончих, чтобы затравить одинокого волка. Черчилль любил называть линейные крейсера "гончими океана", однако более прочно к ним приклеилась другая кличка "splendid cats" – "великолепные кошки". Ее происхождение более чем прозрачно – "Лев", "Тигр", отмененный постройкой "Ягуар". Вот только на дальние дистанции бегают кошки плоховато, даже самый быстрый среди них – гепард – отличный спринтер, но уже средние дистанции он тянет неважно. И путешествие "Инвинсибла" и "Инфлексибла" еще раз об этом напомнило.

Контр-адмирал Мур имел недостаточно высокое звание, чтобы занять пост главнокомандующего морскими силами Южной Атлантики и юга Тихого океана.

Поэтому на "Инвинсибле" был поднят флаг вице-адмирала сэра Доветона Стэрди.

Вернувшись в Адмиралтейство за 10 дней до этого, Фишер дал понять, что не потерпит пребывания Стэрди на посту начальника Морского Генерального Штаба, так как он ранее был сторонником Бересфорда. Но Черчилль остался лоялен к старому знакомому. Фишер временно отступил, однако не упустил возможности сделать из Стэрди главного козла отпущения за Коронель. Ему предложили сменить Джеррама в Сингапуре, одновременно увеличив зону ответственности Китайской станции, прибавив к ней зоны Пати и Пирса.

Стэрди отказался, так как это означало береговую должность. Он предпочел терпеть Фишера, пока не освободится морская вакансия. Но, когда известие о Коронеле пришло в Уайтхолл, и было решено послать 2 линейных крейсера в Южную Атлантику, Стэрди бестактно напомнил, что он предлагал такую операцию до катастрофы. Однако это обернулось против него, Фишер поспешил заявить, что не потерпит более ни одного дня этого "сраного дурака" в стенах Адмиралтейства. Черчилль постарался найти решение, которое смягчило бы оскорбление. "Уничтожение германской эскадры, сосредоточенной у западных берегов Южной Америки, является задачей особой важности и срочности. Я предлагаю вам выполнить ее". Стэрди согласился без колебаний. Он сразу сдал свою должность Оливеру и уже 9 ноября поднял флаг на "Инвинсибле".

Фредерик Доветон Стэрди родился в 1859 году. Впервые он заявил о себе как специалист по торпедному вооружению. Он умело выкрутился из сложной дипломатической ситуации на Самоа во время стычки с Германией и США в 1899 году, за что был произведен в капитаны 1 ранга. Он служил помощником начальника Разведотдела Адмиралтейства, потом командовал несколькими крейсерами в составе Флота Метрополии, стал начальником штаба Бересфорда, сначала в Средиземноморском флоте, потом во Флоте Канала. Произведенный в контр-адмиралы, он был назначен младшим флагманом 1-й эскадры линкоров. Следующей его должностью было командование крейсерскими силами Флота Метрополии. Именно в это время Джеллико отметил, что "этот офицер специально изучал тактику". Когда началась война, он имел репутацию "очень умного плавающего офицера с большими практическими способностями – человека, который может руководить и командовать в бою своей эскадрой умело и решительно".

"Инвинсибл" и "Инфлексибл" покинули Англию, имея приказ: "Покинув Девенпорт, следовать в южноамериканские воды. На переходе к Сент-Винсенту вы можете по радио получить приказ следовать в ВестИндию, если появится информация, что "Шарнхорст" и "Гнейзенау" движутся на север вдоль американского побережья. Ваше присутствие в Вест-Индии будет необходимо на случай прохождения германской эскадры через панамский канал. Самой главной вашей задачей является поиск германских броненосных крейсеров "Шарнхорст" и "Гнейзенау", чтобы навязать им бой. Все прочие соображения должны быть подчинены этой задаче".

Об этих кораблях было сказано достаточно много, чтобы ясно представить их превосходство над броненосными крейсерами фон Шпее. Но под командование Стэрди переходила еще эскадра Стоддарта, тому было приказано отозвать "Бристоль" и "Македонию" с поисков "Карлсруэ". Во всех остальных отношениях приказы Адмиралтейства четко отражали слабости Морского Генерального Штаба. Ни слова не говорилось о том, что линейные крейсера должны следовать со всей возможной поспешностью, и ничего не было предпринято, чтобы сохранить их передислокацию в секрете.

Было предпринято еще множество мер, чтобы покончить с германской эскадрой.

Японские корабли были посланы на Фиджи и Каролинские острова, чтобы прикрыть Австралию и Новую Зеландию, поэтому адмирал Пати повел линейный крейсер "Аустралиа" к западному побережью Северной Америки. "Дифенсу" было приказано идти к мысу Доброй Надежды, где уже находились крейсера "Минотаур", "Дартмут", "Веймут" и броненосец "Альбион", на случай, если германские корабли появятся там. В западноафриканских водах находился броненосец "Виндженс", броненосные крейсера "Уорриор", "Блэк Принс", "Донегал" и "Камберленд", а также крейсер "Хайфлаер".

Броненосец "Глори" и броненосные крейсера "Бервик", "Ланкастер" и "Конде" охраняли Карибское море, куда был направлен и "Принцесс Ройял". Как отметил Черчилль, "чтобы обеспечить уничтожение 5 кораблей, только 2 из которых были броненосными, понадобилось привлечь почти 30 кораблей, включая 21 броненосный, не считая мощной японской эскадры и французских кораблей, а также вспомогательных крейсеров, которые использовались для ведения разведки".

Однако эти передвижения кораблей по всему миру были не столь важны, как маневры в южноамериканских водах. Предписанное сосредоточение сил возле Монтевидео было не очень выгодно. Когда "Канопус" передал, что ему требуются 5 дней на ремонт машин, Адмиралтейство приказало Гранту "оставаться в Стэнли Харбор. Пришвартовать корабль так, чтобы его орудия контролировали вход в гавань. Поставить мины на входном фарватере.

Приготовиться к обстрелу с моря, снять стеньги. Подтолкнуть губернатора организовать силы самообороны и создать прочные позиции. Расположить на берегу наблюдательные посты, чтобы получить возможность вести огонь по кораблям вне гавани. Нет возражений против посадки вашего корабля на грунт".

Эти инструкции Грант выполнил задолго до того, как фон Шпее вышел с Мас-а-Фуэра. 16 ноября Грант сообщил Адмиралтейству, что приняты все необходимые меры.

"Глазго", прибывший 11 ноября к Инглиш-банке, встретился там с броненосными крейсерами "Корнуолл" и "Дифенс" (флагман адмирала Стоддарта). Броненосный крейсер "Карнавон" и вспомогательный крейсер "Орама" находились поблизости. На следующий день "Глазго" был отправлен в Рио для ремонта в доке. Он простоял там 5 дней, нарушая международные законы. Но все протесты германских представителей оказались напрасны. Бразильцы проявили исключительную доброжелательность по отношению к флоту, который только что потерпел унизительное поражение. На соединение с кораблями Стоддарта к рифам Аброльос 17 ноября прибыли броненосный крейсер "Кент" капитана 1 ранга Аллена и вспомогательный крейсер "Эдинбург Кастл".

В этот день "Инвинсибл" и "Инфлексибл" пришли на Сент-Винсент. Чтобы двигаться дальше, им следовало принять уголь. В маленьком порту это было сложной задачей, и бункеровка затянулась на целые сутки. Ни Адмиралтейство, ни Стэрди не поняли значения секретности, ведь в этом порту стояли несколько германских торговых судов, которые могли по телеграфу сообщить в Берлин о приходе линейных крейсеров. Хотя немцы этого не сделали, Западная Телеграфная компания передала потрясающую новость с островов Зеленого Мыса по кабелю через океан в Южную Америку.

Зато Стэрди искренне возмутила бесконечная болтовня французов по радио. Поэтому он издал приказ: "Бессмысленные радиопередачи могут принести исключительный вред. Не следует нажимать на ключ, если только это не вызвано совершенной необходимостью".

Но сам адмирал вел себя довольно беспечно. Пересекая Атлантику, Стэрди останавливал для осмотра торговые суда, которые могли сообщить о его линейных крейсерах. Более того, 23 ноября он использовал рацию "Инвинсибла", чтобы связаться с "Эдинбург Кастлом". Поэтому не удивительно, что к 24 ноября германские агенты в Монтевидео узнали, что Стэрди достиг рифов Аброльос. К счастью для англичан, немцы не смогли оценить чрезвычайную важность этих сведений. На одном из угольщиков, идущих в порт Сайта Елена, было отправлено письмо. Однако германский адмирал на назначенное рандеву прибыть не смог. Некоторые свидетельства говорят, что эти сведения могли быть переданы по телеграфу фон Шпее через Пунта Аренас. Если это было так, он вполне мог принять их за британскую уловку, потому что не верил, будто Гранд Флит способен отправить два таких мощных корабля к черту на кулички.

Новости из Монтевидео, тем не менее, несколько опережали события. Линейные крейсера посетили рифы Рокас на случай, если "Карлсруэ" принимает там уголь. Они встретились с эскадрой Стоддарта только 26 ноября. Пока они принимали уголь и другие припасы, Стоддарт перенес флаг на "Карнавон", чтобы "Дифенс" мог идти к мысу Доброй Надежды. Люс, вернувшийся из Рио, сумел убедить Стэрди двигаться на Фолкленды как можно быстрее, поэтому вся эскадра вышла через 48 часов после прибытия к рифам Аброльос, а не через 72, как сначала планировалось. Из Адмиралтейства прибыли новые инструкции, на которые Стэрди махнул рукой.

"15 ноября эскадра "Шарнхорста" находилась на Мас-а-Фуэра. Более поздние свидетельства менее надежны и указывают, что 21 ноября она была в Сан-Квентине. Следуйте на юг со всей эскадрой и угольщиками. Используйте Фолкленды как основную базу для угольщиков. Приняв уголь, следуйте к побережью Чили, избегая проводить тяжелые корабли Магеллановым проливом. Осмотрите все заливы и проходы Магелланова пролива, взяв с собой угольщики, если это будет необходимо. "Аустралиа" и японская эскадра прибудут на Галапагосские острова примерно 2 декабря и направятся на юг, если немцы останутся на юге. Мощная японская эскадра сосредоточивается в Сува на островах Фиджи и вероятно проследует на Маркизовы острова". Этот сигнал подчеркивал необходимость сохранить в тайне прибытие линейных крейсеров к берегам Южной Америки. В результате Стэрди приказал вести радиопередачи только через "Глазго" и "Бристоль", о присутствии которых немцы и так прекрасно знали. Но это оказалось напрасной предосторожностью, так как через неделю Стэрди сам приказал использовать радио, чтобы собрать рассыпавшуюся эскадру.

В то же время приказ Адмиралтейства не требовал двигаться на юг с максимальной скоростью, что едва не привело к роковым последствиям. Фон Шпее мог обогнуть мыс Горн и оказаться в Атлантике уже к концу месяца, однако Уайтхолл не верил, что это входит в его планы. Более того, Адмиралтейство считало, что Стэрди понимает необходимость спешить, и линейные крейсера прибудут на Фолкленды не позже 3 декабря. Это было вполне возможно, но расчеты Морского Генерального Штаба не оправдались. Хотя Стэрди мог двигаться со скоростью 16-18 узлов, адмирал предпочитал экономить топливо и следовал экономической скоростью 10 узлов. Кроме того, он осматривал встреченные торговые суда. Стэрди вполне разумно решил провести учебные стрельбы, но это привело к новой задержке. Буксировочный трос мишени намотался на винты "Инвинсибла". Несмотря на предупреждения Люса, Стэрди на 12 часов остановил всю эскадру, пока водолазы освобождали винты, хотя можно было остановить только флагманский корабль, с тем, чтобы он позднее нагнал эскадру.

Поэтому Стэрди опоздал к Фолклендам на 4 дня против расчетов Адмиралтейства. К счастью, покинув Сан-Квентин, германская эскадра была задержана страшным штормом, который угрожал даже броненосным крейсерам, не говоря уже о легких. Она обогнула мыс Горн только в ночь на 1 декабря. Более того, "Дрезден" сообщил, что у него не хватит угля, чтобы дойти до Сайта Елены. Чтобы поправить дела, фон Шпее захватил британский барк "Драммюир" с 3000 тонн угля и привел его на якорную стоянку у острова Пиктон.

Там крейсера приняли уголь с "Зейдлица", а груз "Драммюира" был переправлен на "Баден" и "Сайта Исабель". Но даже не эта задержка предрешила судьбу германской эскадры.

Фон Шпее собрал своих капитанов на совещание перед тем, как 6 декабря его корабли подняли якоря. Адмирал сообщил капитанам, что, по данным разведки, на Фолклендах британских кораблей нет. Поэтому он решил уничтожить радиостанцию и угольные склады, расположенные там, а также взять в плен губернатора в отместку за пленение германского губернатора Самоа. Операцию должны будут провести "Гнейзенау" и "Лейпциг" под прикрытием остальных кораблей.

Филитц, его начальник штаба, и фон Шёнберг горячо ратовали за этот рейд. Меркер, Людеке и Гаун считали такое решение ошибкой. Они сомневались, что корабли Стоддарта ушли в Южную Африку, и рекомендовали обогнуть Фолкленды с востока, чтобы внезапно появиться возле устья Ла-Платы. В этом они были полностью правы. Если фон Шпее и собирался предпринять какие-то действия против союзников до возвращения в Германию, ему следовало безотлагательно обрушиться на судоходство в районе ЛаПлаты, что принесло бы богатейшую добычу. Но для германского адмирала такие атаки были не самым важным аспектом крейсерской войны. Фон Шпее атаковал вражеские острова на Тихом океане и намеревался повторить то же в Атлантике. 7 декабря он отдал роковой приказ: "Отделившись, "Гнейзенау" и "Нюрнберг" проследуют со скоростью 14 узлов до точки к востоку от мыса Пемброк, откуда можно просматривать гавань Стэнли Харбор (Стэнли Харбор состоит из двух якорных стоянок, соединенных узким каналом. Внешняя, более глубокая – Порт Вильям, внутренняя – Порт Стэнли. Там же расположен крошечный деревянный городишко Стэнли с населением около 1000 человек. Мыс Пемброк, на котором стоит маяк – южный из двух мысов, образующих вход в Порт Вильям.). Если она окажется пустой, "Нюрнберг" проведет разведку на север до Беркли-Саунд. "Гнейзенау" спустит шлюпки возле Порт Вильяма, чтобы очистить проход от мин. Затем "Нюрнберг" проследует в Порт Стэнли, чтобы забрать припасы и разрушить портовые сооружения.

"Гнейзенау" проследует до пролива, соединяющего Порт Вильям и Порт Стэнли, станет на якорь и пошлет в город вооруженные катера под командованием лейтенанта Коттхауса с ультиматумом губернатору и постарается забрать его на корабль. Катера будет прикрывать "Нюрнберг".

Оба корабля должны присоединиться к эскадре не позднее 19.30".

Когда Меркер сообщил адмиралу, что, по его мнению, в операции должен участвовать второй легкий крейсер, фон Шпее передал сигналом: "Начиная с 5.30, "Гнейзенау" и "Нюрнберг" возьмут курс на точку в 5 милях от маяка Пемброк. Они выйдут в эту точку к 8.30. Главные силы будут следовать в 15 милях позади них".

Фон Шпее по радио приказал угольщикам ждать его в Сайта Елене, добавив, что эскадра задерживается на сутки. Но на рандеву германская эскадра не прибыла…

Бой у Фолклендских островов

Жребий был брошен. Германский адмирал принял роковое решение и обрек на гибель свою эскадру, себя самого и двоих своих сыновей. Он отдал приказ провести операцию, которая была грубой стратегической ошибкой. Но, если уж предпринимать такую атаку, ее следовало выполнить немедленно после боя у Коронеля, не тратя времени на отдых и бункеровки. Тогда события могли повернуться совершенно иначе. Стэрди мог потратить целые месяцы на поиски германских крейсеров, затерявшихся в океане. И, если говорить честно, он сделал все. возможное, чтобы упустить Шпее. Только слепая удача, которая так долго вела адмирала Шпее, в самый решающий момент переметнулась на сторону противника. Как ядовито заметил Фишер в 1919 году: "Ни один человек в истории не попадал на пьедестал так незаслуженно, как Стэрди. Если бы ему дали собрать все рубашки, которые он хотел захватить с собой, и если бы Эгертон [адмирал сэр Джордж Эгертон, главнокомандующий базой в Плимуте] не получил жесткий приказ, Стэрди искал бы фон Шпее до сих пор!"

28 ноября эскадра Стэрди покинула скалы Аброльос. Линейные крейсера следовали за крейсерами Стоддарта, которые были развернуты широким фронтом, чтобы перехватить противника. Кроме того, приходилось считаться с возможностью встретить вспомогательный крейсер "Кронпринц Вильгельм", который, по мнению англичан, действовал в районе Ла-Платы. Вспомогательный крейсер "Орама" сопровождал угольщики. Их прибытие на Фолкленды ожидалось 11 декабря. Главные силы эскадры Стэрди прибыли на Фолкленды 7 декабря в 10.30. Губернатор и командир "Канопуса" капитан 1 ранга Грант испытали огромное облегчение, так как они ежечасно ожидали появления германских кораблей. Эта нервотрепка тянулась с 25 ноября как следствие ошибочного сообщения, будто Шпее обогнул мыс Горн.

Стэрди обнаружил, что население островов приготовилось к обороне настолько, насколько позволяли скудные ресурсы. Грант посадил свой броненосец на отмель, превратив его в непотопляемый форт, и раскрасил борта под цвет окружающего берега. На береговых высотах были созданы наблюдательные посты, связанные с кораблем телефонами. Он отправил на берег несколько 12-фн орудий и взвод морской пехоты. Губернатор в свою очередь мобилизовал всех боеспособных мужчин, женщины и дети были отправлены вглубь острова. Но Стэрди не собирался задерживаться на Фолклендах, да и вообще архипелаг его не интересовал. Он был уверен, что Шпее находится в районе Вальпараисо, и спешил к берегам Чили. Поэтому он сообщил в Адмиралтейство, что заправится углем и вечером 8 декабря снова выйдет в море.

Имеющие малую осадку "Бристоль" и "Глазго" вошли прямо в Порт Стэнли, где сидел на мели "Канопус". Линейные и броненосные крейсера стали на якорь в Порт Вильяме. В море патрулировал вспомогательный крейсер "Македония".

Немцы увидели берега архипелага в 2.30. День обещал быть исключительно хорошим, и это в том районе, где шторма и туманы считаются нормальной погодой, а солнце выглядит редкой диковинкой. В 5.30 Шпее приказал сыграть на кораблях боевую тревогу и поднять пары, чтобы увеличить скорость до 18 узлов. Больше изношенные машины броненосных крейсеров дать не могли. "Гнейзенау" и "Нюрнберг" отделились для выполнения операции, но Меркер тут же сообщил, что из-за навигационной ошибки его корабли будут в 5 милях от мыса Пемброк только в 9.30, то есть на час позже, чем планировалось. Но пока что немцы не предполагали, что эта задержка может иметь хоть какое-то значение. Примерно в 8.30 Меркер различил мачты радиотелеграфа, который находился между Стэнли и маяком Пемброк. Столб дыма указывал, что какой-то корабль входит в гавань – это был вспомогательный крейсер "Македония". Еще Меркер увидел густое облако дыма над островом, но решил, что англичане увидели его корабли и подожгли угольные склады. Только около 9.00, когда "Гнейзенау" и "Нюрнберг" находились менее чем в 10 милях от Порт Стэнли, капитан-лейтенант Буше, находившийся на фор-марсе "Гнейзенау", заметил мачты и трубы в гавани.

Меркер сразу решил, что он был прав, и эскадра Стоддарта не ушла в Южную Африку. Но это не могло вызвать серьезных опасений. Зато Меркер не сразу поверил другому сообщению Буше. Над низкой песчаной косой, которая связывала мыс Пемброк со Стэнли, он увидел медленно двигающиеся треногие мачты. Дредноуты в Южной Атлантике! Это было просто невероятно. Этого просто не могло быть! И Меркер радировал адмиралу, что в гавани вероятно находятся 3 броненосных крейсера типа "Каунти" и 1 легкий крейсер, а также 2 крупных корабля вроде "Канопуса". Однако он продолжал следовать к намеченной точке у мыса Пемброк. Один из офицеров "Лейпцига" вспоминал: "Мы следовали к Фолклендам. Наш адмирал не предполагал встретить там превосходящие силы, и тем более горьким оказалось разочарование".

В распоряжении Стэрди имелись только 2 угольщика. Поэтому к 7.50 заправку завершили только "Карнавон" и "Глазго", линейные крейсера приняли всего по 400 тонн угля.

"Кент", "Корнуолл" и "Бристоль" еще только ждали своей очереди. Более того, "Корнуолл" и "Бристоль" вообще приготовились перебирать машины. Шпее появился в самый неподходящий момент. Впрочем, на войне всегда так и происходит. Ведь бой, как это достоверно известно, – процесс, происходящий на стыке двух карт. Британская эскадра была совершенно не готова к бою, когда в 7.56 грохнула пушка "Глазго", пытаясь привлечь внимание к сигналу, поднятому на мачте "Канопуса": "Вижу неприятеля!"

В 8.00 Стэрди узнал, что наблюдатели Гранта с вершины Саппер-хилл по телефону сообщили о замеченных ими германских кораблях. Первое сообщение гласило: "Четырехтрубный и двухтрубный военные корабли на SO идут на север". Британский адмирал почти не сомневался, что это эскадра Шпее. Но это сообщение ничуть его не взволновало. Он спокойно приказал "Кенту" поднять якорь и выйти из гавани.

"Инвинсибл" и "Инфлексибл" должны были немедленно прекратить погрузку. Всем кораблям было приказано разводить пары и приготовиться дать 12 узлов. После этого адмирал спокойно отправился завтракать. Наблюдатели Гранта около 9.00 заметили на юге дымы еще 2 групп кораблей. Теперь к островам приближалось 7 кораблей, из них 5 военных.

Прошел еще час, прежде чем линейные крейсера, "Карнавон" и "Глазго" сумели поднять якоря, еще больше времени заняло приведение в порядок машин "Бристоля" и "Корнуолла". Черчилль так вспоминает об этом: "Я работал в своем кабинете, когда Оливер принес телеграмму от губернатора Фолклендов. "Сегодня на рассвете прибыл со всеми кораблями адмирал Шпее и теперь ведет бой со всем флотом адмирала Стэрди, который принимал уголь". Мы уже получили столько неприятных сюрпризов, что последние слова заставили меня вздрогнуть. Неужели нас захватили врасплох на якоре и, несмотря на наше превосходство, разгромили?"

Адмирал Шпее действительно имел шанс подойти к выходу из гавани, потопить "Кент" и обстрелять остальные британские корабли, стоящие в порту. В этом случае англичане могли использовать лишь малую часть своей артиллерии. Шпее мог нанести противнику серьезные повреждения и помешать ему вести погоню. Но Стэрди предусмотрел и это. Он приказал "Канопусу" открыть огонь, как только "Гнейзенау" и "Нюрнберг" подойдут на дистанцию выстрела. Линейные крейсера получили приказ "быть готовыми открыть огонь в любой момент". "Карнавон" должен был "атаковать неприятеля, как только тот обогнет мыс".

Прошло еще 20 тяжелых минут, в течение которых тень поражения витала над британской эскадрой. В 9.20 Саппер-хилл передал, что "Гнейзенау" и "Нюрнберг" навели орудия на радиотелеграфную станцию. Когда дистанция сократилась до 13500 ярдов, гулкое эхо прокатилось по гавани. Поднятые на максимальный угол возвышения орудия "Канопуса" выплюнули 4 тяжелых снаряда. И снова удача улыбнулась англичанам. Один из офицеров броненосца вспоминает: "Накануне вечером было приказано готовиться к артиллерийскому учению. Утром мы должны были показать Доветону Стэрди, что сумели решить проблему стрельбы вслепую через мыс по целям в море. Расчет кормовой башни, чтобы опередить извечных врагов из носовой, ночью втихомолку зарядил орудия практическими снарядами. Но на следующее утро начался настоящий бой, и времени на перезарядку орудий у них не осталось. Результат этого нарушения дисциплины оказался любопытным. "Гнейзенау" находился за пределами дальности стрельбы. Боевые снаряды из моей носовой башни взорвались при падении в воду недолетами. Зато болванки из кормовой башни срикошетировали, и одна из них попала в цель!"

Когда Меркер увидел покидающий гавань "Кент", то увеличил скорость, чтобы отрезать его. Но неожиданное попадание снаряда "Канопуса" в основание четвертой трубы заставило его круто повернуть на восток. В результате Грант после второго залпа приказал прекратить огонь. "Гнейзенау" и "Нюрнберг" подняли стеньговые флаги и направились к входу в Порт Стэнли. Однако они не успели выполнить этот поворот, как пришел приказ Шпее: "Не принимать бой. Повернуть на курс O-t-N и уходить полным ходом". "Канопус" не успел снова открыть огонь, но свою роль он сыграл. В 9.30 германский адмирал повернул всю эскадру на восток и отпустил суда снабжения, которые начали уходить на юго-восток. Позднее они получили приказ вернуться на остров Пиктон.

На решение Шпее повлияли 2 фактора. Он не желал рисковать, принимая бой с 2 броненосцами, о присутствии которых сообщил Меркер. Попадание в "Гнейзенау" еще более укрепило Шпее в этом. Кроме того, он верил, что его корабли быстроходнее английских, что было довольно странно, ведь адмирал превосходно знал о состоянии машин своих броненосных крейсеров. Скорее всего, он не думал, что "3 крейсера типа "Каунти" рискнут навязать бой его кораблям. Поэтому к 11.00 германские корабли построились в неправильную колонну: "Гнейзенау", "Нюрнберг", "Шарнхорст", "Дрезден" и "Лейпциг". Они повернули на юго-запад и попытались развить 22 узла.

Лишь теперь Шпее понял, что в составе британской эскадры имеются 2 линейных крейсера, которые успеют перехватить его до заката.

В этот день машинные команды британских кораблей действовали выше всяких похвал.

"Глазго" развел пары и снялся с якоря в 9.45. Через 15 минут за ним последовал Стоддарт на "Карнавоне", за ним "Инвинсибл" и "Инфлексибл". Последним к ожидающему у мыса Пемброк "Кенту" присоединился "Корнуолл". Когда "Инфлексибл" сообщил, что "противник уходит быстро, как только может", Стэрди скомандовал: "Погоня!" В 11.00 сумел дать ход и "Бристоль". Стэрди ясно представлял ситуацию по донесениям "Кента" и "Глазго". Позднее он сам увидел дымы 5 кораблей, корпуса которых пока скрывались за горизонтом. Стэрди понимал, что все козыри у него на руках. Его корабли имели преимущество в скорости около 5 узлов. Хотя противник находился на расстоянии около 20 миль, уже через 2 часа он будет под огнем тяжелых орудий "Инвинсибла" и "Инфлексибла". До заката еще останется более 8 часов, за это время он вполне успеет расправиться с немцами.

Со своим обычным ледяным спокойствием Стэрди оценил тактическую ситуацию и решил не спешить с началом боя. Чтобы дать максимальный ход, линейные крейсера жгли в топках одновременно нефть и уголь. Из их труб валил такой густой дым, что следить за противником было почти невозможно. Поэтому Стэрди снизил скорость до 24 узлов и приказал "Инфлексиблу" выйти на правую раковину адмиральского корабля. "Глазго" в это время находился в 3 милях у него на левом крамболе, откуда следил за неприятелем.

Адмирал также приказал "Кенту" занять место у него на левом траверзе. Вскоре после 11.00 Стэрди снизил скорость до 19 узлов. Это позволило бы тихоходному "Корнуоллу", который еле выжимал 22 узла, догнать линейные крейсера. Шанс присоединиться к эскадре получил и "Карнавон", который мог дать только 20 узлов. Фактически отменив свой приказ о погоне, адмирал в 11.32 передал всем кораблям, что "команда имеет время обедать перед началом боя". Корабли покидали гавань в спешке, линейные крейсера так и остались запорошены угольной пылью. Экипажи кораблей Шпее тоже получили время пообедать, хотя немцам вряд лез кусок в горло. Они понимали, что попались в расставленную западню, и для многих из них этот обед будет последним.

Примерно в 11.30 только что вышедший из гавани "Бристоль" сообщил, что видит "угольщики или транспорты", приближающиеся к Порт Плезант. Стэрди решил, что немцы могут попытаться высадить десант на Фолклендах, и приказал Фэншо взять под команду "Македонию" и "уничтожить транспорты". Так как эти 2 корабля в бою участия не принимали, мы коротко опишем их действия. Около 15.00 Фэншо обнаружил "Баден" и "Санта-Исабель". Совершенно забыв "Боевые инструкции" Стэрди, которые недвусмысленно требовали "использовать любую возможность захватить вражеские угольщики", Фэншо, не утруждая себя лишними размышлениями, в буквальном смысле исполнил последнее распоряжение адмирала. Он снял экипажи и артиллерийским огнем потопил оба судна. "Бристоль" и "Македония" провозились с этим до 19.00, что спасло "Зейдлиц". Наступила темнота, и самое быстроходное из германских судов снабжения сумело удрать. Узнав о судьбе германской эскадры, его командир направился в бухту СанХосе, где намеревался встретиться с "Дрезденом". Когда это не удалось, 18 декабря "Зейдлиц" прибыл в аргентинский порт Сан-Антонио, где и был интернирован.

На "Инвинсибле" "примерно в 12.20 капитан пришел на корму и сообщил, что адмирал решил начать бой. Матросы на палубе закричали "Ура!" Видя, что "Карнавон" находится в 6 милях за кормой линейных крейсеров и не может развить более 18 узлов, Стэрди решил начать бой, имея только 2 линейных крейсера и "Глазго". Он решил оставить позади даже делающие 22 узла "Кент" и "Корнуолл". Скорость была постепенно увеличена до 26 узлов, и в 12.47 на мачту взлетел сигнал "Открыть огонь и начать бой".

Через несколько минут "Инфлексибл" с дистанции 16500 ярдов открыл огонь по "Лейпцигу", замыкающему немецкую колонну.

Старший артиллерист "Инфлексибла" вспоминал: "Это была изумительная картина: голубое безоблачное небо над головой и голубое спокойное море внизу. Воздух был исключительно прозрачным. Два линейных крейсера на полной скорости неслись по тихому морю, оставляя за собой хвосты белой пены. Кипящая вода часто заливала палубы на корме.

Масса маслянистого черного дыма валила из труб, и на его фоне резко выделялись белые стеньговые флаги. Грохот орудий носовой башни, и над полубаком взлетают тяжелые клубы шоколадно-коричневого дыма. Потом долгое ожидание, и высокие белые всплески вырастают из моря позади далекого врага".

Британские корабли шли на юго-восток, а немцы в это время двигались почти параллельным курсом чуть справа по носу. Это означало, что каждый линейный крейсер мог вести огонь только из 2 башен, то есть давать 2-снарядные залпы каждые полминуты.

Англичане располагали только самыми примитивными приборами управления огнем, и потому им потребовалось около 20 минут, чтобы пристреляться.

Но фон Шпее понял, что отстающий "Лейпциг" все равно скоро получит попадание, это лишь вопрос времени. Также стало ясно, что его броненосные крейсера не смогут уклоняться от боя со страшным противником слишком долго. Поход через весь Тихий океан привел к большому износу машин "Шарнхорста" и "Гнейзенау", и они не могли развить более 18 узлов. И тогда Шпее принял решение, которое делает честь ему и всему германскому флоту, хотя, справедливости ради, следует отметить, что это был единственный тактически правильный вариант. В 13.20 он сигналом приказал "Дрездену", "Лейпцигу" и "Нюрнбергу" "покинуть строй и попытаться спастись". Как только легкие крейсера повернули на юг, сам адмирал круто развернул броненосные крейсера на ONO и открыл огонь по британским кораблям. Но Стэрди помимо ледяной невозмутимости обладал еще одним полезным качеством – даром предвидения. Кроме того, "он специально изучал тактику" (Убийственная характеристика для командного состава Королевского флота!). По пути к Фолклендским островам его корабли провели учебные стрельбы, первые с начала войны. Перед выходом со стоянки у рифов Аброльос Стэрди написал "Боевые инструкции", в которых говорилось: "Мы можем встретить вражескую эскадру, состоящую из 2 броненосных и 3 легких крейсеров и, вероятно, нескольких угольщиков. Главной задачей линейных крейсеров будет бой с броненосными крейсерами. Британские броненосные и легкие крейсера не должны в начале боя пытаться завязать перестрелку с вражескими броненосными крейсерами. Если вражеские легкие крейсера отделятся и попытаются спастись, их задача – бой с легкими крейсерами противника… Линейные крейсера должны атаковать броненосные крейсера врага и вести бой на дистанции от 12000 до 10000 ярдов, сближаясь до 8000 ярдов, когда огонь станет эффективным.

Броненосные крейсера не должны вступать в бой с броненосными крейсерами врага, пока те не будут повреждены".

Как мы видели, Фэншо забыл эти инструкции, но Люс, Эллертон и Аллен их превосходно помнили. Как только они увидели, что германские легкие крейсера поворачивают, "Глазго", "Кент" и "Корнуолл" повернули вправо и погнались за ними без специального приказа адмирала. Стоддарт сразу понял, что не угонится за ними. Кроме того, 2 броненосных и 1 легкого крейсера было вполне достаточно, чтобы уничтожить 3 легких крейсера немцев, и поэтому "Карнавон" продолжал следовать за линейными крейсерами.

В результате бой распался на 2 независимых столкновения. "Глазго", "Корнуолл" и "Кент" гнались за уходящими германскими легкими крейсерами, а линейные крейсера и примкнувший к ним "Карнавон" преследовали главные силы германской эскадры. Бой начался на параллельных курсах, когда обе эскадры шли на восток. "Инвинсибл" открыл огонь по "Шарнхорсту", а "Инфлексибл" – по "Гнейзенау". Дистанция в этот момент составляла 13500 ярдов, линейные крейсера вели огонь из 6 орудий главного калибра.

Хотя неравенство в силах было колоссальным, бой не стал учебной стрельбой по мишеням. Стрельба немцев "была превосходным зрелищем. Вспышка залпа одновременно пробегала по всему силуэту корабля. Облачко коричневого дыма с яркой точкой посередине отмечало выстрел каждого орудия… Их стрельба была превосходной. Они накрывали нас раз за разом", – вспоминает один из английских участников боя. В 13.44 "Инвинсибл" начал получать повреждения. Тут Стэрди сообразил, что его намерение расстреливать противника, не подходя на дальность действия его орудий, сорвано тем, что немцы находятся под ветром. Поэтому дым из труб линейных крейсеров и пороховой дым залпов несло на противника, что сильно мешало английским наводчикам. Стэрди не знал, что "Гнейзенау" уже получил 2 попадания, в том числе в подводную часть, и что "Шарнхорст" тоже пострадал. Адмирал не желал давать противнику даже тени шанса, поэтому он повернул на 2 румба влево и увеличил дистанцию. Из-за этого в 14.00 бой временно прекратился. Стэрди попытался вывести линейные крейсера на более благоприятную позицию, но Шпее парировал его маневр, повернув под ветер и взяв курс почти точно на юг. Стэрди оставалось лишь гнаться за ним. В 14.45 дистанция снова сократилась, и бой возобновился. На сей раз Шпее не пытался уходить от противника, а наоборот, повернул прямо на британские линейные крейсера. Дистанция быстро сократилась до 10000 ярдов, и "Шарнхорст" и "Гнейзенау" сумели ввести в действие 150мм орудия.

В этот момент на поле боя внезапно появился новый участник. Это был большой норвежский парусник "Фэрпорт", возвращающийся домой. К своему ужасу норвежцы вдруг оказались в самой гуще жестокого морского боя, причем в таком отдаленном районе океана, где этого можно было ждать менее всего. Норвежцы подняли все паруса и постарались побыстрее убраться прочь.

Стрельба немцев была очень меткой. Призовые корабли германского флота полностью подтвердили свою репутацию. В 15.15 Стэрди был вынужден описать циркуляцию, чтобы выйти из густого облака дыма, которое мешало стрелять. Дистанция увеличилась до 14000 ярдов. В этот момент осколок срезал фалы, на которых был поднят флаг Шпее. Меркер сразу запросил "Шарнхорст": "Почему приспущен адмиральский флаг? Он убит?" Шпее немедленно ответил: "Со мной все в порядке. Вы получили повреждения?" Меркер ответил: "Дым мешает наблюдениям". После этого Шпее поднял свой знаменитый сигнал, признавая, что попытка атаковать Фолкленды, против которой возражал Меркер, была ошибочной. "Вы оказались совершенно правы". И все-таки, как бы хорошо ни стреляли немцы, начало сказываться подавляющее превосходство англичан в весе залпа – 6000 фунтов против 3000 фунтов. Германская официальная история говорит: "Более тяжелые снаряды легко пробивали палубы казематов [германских кораблей] и вызывали огромные разрушения в нижних отсеках. [Хотя] сила взрыва была меньше, чем можно было ждать от 305-мм снарядов, повреждения постоянно росли, особенно в средней части "Гнейзенау".

Тяжело пострадали казематы 150-мм орудий. Котельное отделение № 1 было затоплено в результате попадания ниже ватерлинии, и его пришлось покинуть. Открылась течь в котельном отделении № 3. В незащищенных частях корабля на носу и корме начались пожары. Тушить их помогали всплески вражеских снарядов, падающих рядом с бортом. Массы воды лились сквозь пробоины в палубах".

"Шарнхорст" тоже серьезно пострадал. Он получил большие подводные пробоины в носу и корме и сел на 3 фута. В нескольких местах на корабле пылали пожары. В 15.30 английским снарядом была снесена третья труба. Огонь германского флагмана заметно ослабел. В то же время все попадания в британские линейные крейсера ничуть не снизили их боевую мощь.

Так как многие орудий левого борта германских крейсеров вышли из строя, Шпее повернул на 10 румбов вправо, чтобы ввести в действие орудия другого борта. Но этот маневр позволил Стэрди пройти под кормой у немцев и наконец-то занять подветренную позицию. Адмирал вспоминал: "Воздействие нашего огня на "Шарнхорст" становилось все более очевидным. Он был окутан дымом пожаров и паром. Когда разорвавшийся снаряд делал в борту большую пробоину, сквозь нее были видны тусклые отблески пожаров. Но, несмотря на все полученные удары, его стрельба попрежнему оставалась частой и меткой".

В результате нескольких поворотов "Инвинсибл" и "Инфлексибл" поменялись целями.

Старший артиллерист "Инфлексибла" вспоминал: "Хотя множество наших снарядов попадало в "Шарнхорст", я не мог заставить его прекратить огонь. Сквозь стену брызг от недолетов мы ясно видели вспышки его выстрелов. Орудия вели огонь правильными залпами. Я спросил своего помощника: "Что, черт побери, мы еще можем сделать?" Но тут стрельба "Шарнхорста" резко прекратилась, словно кто-то щелкнул выключателем. Он повернул на нас, и мы увидели, что он имеет сильный крен. Трубы были снесены. Так как он явно тонул, мы прекратили огонь".

Стэрди вспоминает: "В 16.04 "Шарнхорст" с поднятым флагом резко накренился на левый борт.

Через минуту стало ясно, что он обречен. Крен увеличивался, и он лег на борт. В 16.17 он затонул".

Это произошло через 5 минут после того, как "Карнавон", наконец, сумел вступить в бой и дать несколько залпов из своих 190-мм орудий. Немецкий флагман затонул со всем экипажем, включая отважного адмирала.

К сожалению, Стэрди не мог прекратить бой и заняться спасением моряков с погибшего корабля – перед ним еще оставался один противник. Меркер успел получить последний приказ Шпее: "Попытайтесь спастись, если ваши машины еще действуют". Но все моряки на борту "Гнейзенау" прекрасно понимали, что судьба их корабля решена. Первая труба крейсера рухнула на вторую, а в четвертой зияла большая дыра. Фок-мачта была снесена.

Повреждения котлов снизили скорость до 16 узлов, и все-таки "Гнейзенау" повернул на юго-запад, пытаясь уйти. Но 3 британских корабля, построившись кильватерной колонной ("Инвинсибл", "Инфлексибл", "Карнавон"), открыли по нему огонь с дистанции 10000 ярдов. Густой дым плыл над морем, делая стрельбу исключительно трудной. Но Стэрди упрямо держал корабли в сомкнутом строю, что делало стрельбу "Инфлексибла" почти невозможной. Примерно в 17.00 его командир капитан 1 ранга Филлимор в отчаянии повернул на 16 румбов, чтобы выйти из дыма флагмана. Какое-то время он вел бой на контркурсах, а потом снова вступил в кильватер "Инвинсиблу" (Этот поступок Филлимора привел к небольшому скандалу. Команда "Инвинсибла" была возмущена тем, что "Инфлексибл" попытался якобы удрать. Филлимор после боя потребовал судебного расследования, но Стэрди заявил, что полностью удовлетворен действиями "Инфлексибла", и суд не состоялся). Избитый "Гнейзенау" держался, пока действовали его орудия. В 17.15 он добился последнего своего попадания в броневой пояс "Инвинсибла".

"В 17.30 он повернул прямо на наш флагманский корабль с сильным креном на правый борт и остановился, травя пар. Повсюду поднимались языки пламени и дым от попаданий. Я уже отдал приказ "Прекратить огонь", но прежде чем он был поднят, "Гнейзенау" начал стрельбу. Спорадический огонь вело одно орудие. В 17.40 три корабля приблизились к нему. Флаг, развевавшийся на фор-стеньге, был спущен, но флаг на гафеле оставался. В 17.50 был отдан приказ "Прекратить огонь".

Пока мы приближались, "Гнейзенау" сильно накренился и начал тонуть. Он медленно лег на борт, и экипаж получил достаточно времени, чтобы покинуть корабль. Потом он перевернулся. В таком положении он плавал еще секунд 10, а потом [около 18.00] медленно скрылся под водой. Взрывов не было, но пар и дым продолжали вырываться изпод воды и образовали небольшую тучу в том месте, где он затонул. Через несколько минут мы начали подбирать уцелевших. Около 200 человек плавали, держась за обломки и спасательные пояса".

"Гнейзенау" расстрелял весь боезапас и потерял ход, около 600 человек его команды были убиты и ранены. И только тогда капитан 1 ранга Меркер отдал приказ затопить крейсер. Он трижды крикнул "Ура!" в честь Его Величества, и команда покинула корабль.

Матросы, держась за плавающие обломки, пели патриотические песни: "Песнь о флаге", "Слава тебе в победном венце" и другие. По оценкам одного из офицеров, спаслось около 270 – 300 человек, но так как температура воды была всего 39° F, то уцелели немногие.

Всего "Инвинсибл" спас 108 человек, "Инфлексибл" – 62 человека, "Карнавон" – 20 человек.

Вечером Стэрди отправил письмо капитану 2 ранга Поххаммеру, старшему из уцелевших германских офицеров: "Главнокомандующий очень рад, что вы остались живы. Мы все признаем, что "Гнейзенау" сражался исключительно отважно до самого конца. Мы очень восхищены хорошей стрельбой обоих ваших кораблей. Мы сожалеем о гибели вашего адмирала и такого большого числа офицеров и матросов. К несчастью, наши две страны находятся в состоянии войны. Офицеры обоих флотов, которые могли считать себя друзьями, обязаны выполнять свой долг перед страной. И ваш адмирал, командир и офицеры благородно исполняли его до самой смерти".

Ответ Поххаммера был не менее благородным.

"От имени всех наших спасенных офицеров и матросов я благодарю Ваше Превосходительство за ваши добрые слова. Мы сожалеем, как и вы, об имевшей место битве, так как в мирное время мы хорошо узнали английский флот и его офицеров. Мы исключительно благодарны за ваш теплый прием".

В первое время после битвы Поххаммер вел себя благородно. После возвращения в гавань Стэрди пригласил его на обед. Под конец трапезы адмирал сказал гостю, что должен предложить традиционный тост "За Короля!", но он правильно поймет Поххаммера, если тот не станет пить. Германский офицер ответил, что, принимая приглашение адмирала, он отлично помнил традицию Королевского Флота. Поэтому очень жаль, что позднее Поххаммер предложил другую версию этого эпизода. Дескать, когда Стэрди предложил свой тост, он с трудом удержался от желания разбить бокал о палубу.

Каковы же были результаты боя? "Инвинсибл" израсходовал 513 снарядов калибра 305 мм, а "Инфлексибл" – 661 такой же снаряд, что составило около 66% боезапаса.

Броненосный крейсер "Карнавон", несмотря на свое недолгое участие в перестрелке, выпустил 85 снарядов калибра 190 мм и 60 снарядов калибра 152 мм – практически все по "Гнейзенау". Британский флагман "Инвинсибл" подвергся наиболее мощному обстрелу немцев и получил 22 попадания, в том числе 12 снарядами 210 мм, 5 снарядами 150 мм и 5 снарядами неустановленного калибра. 11 попаданий пришлись в бортовую броню, 2 ниже ватерлинии, 1 в башню "А", 1 в фок-мачту. Серьезных повреждений корабль не получил, на нем был ранен 1 человек. Самое странное, что наибольшие повреждения были причинены снарядами, которые не разорвались. Один попал в носовую часть ниже ватерлинии и затопил 2 отсека. Другой попал в 10 футах ниже ватерлинии под башней "Р", сделал большую пробоину и раскололся о внутреннюю броневую переборку напротив погреба. Был затоплен угольный бункер, и корабль получил небольшой крен. В "Инфлексибл" попали 3 снаряда, нанесшие небольшие повреждения 102-мм орудиям на башнях "А" и "X". На этом корабле был убит 1 человек и ранено 3.

Таким образом, решение Стэрди вести бой на больших дистанциях дало двоякий результат. Его корабли избежали серьезных повреждений, но расход боеприпасов оказался чудовищным. Совершенно неожиданно англичане выяснили, что учебные стрельбы мирного времени даже отдаленно не напоминают бой. О страданиях "Инфлексибла", которому мешал стрелять дым собственного флагмана, мы уже говорили.

Старший артиллерист "Инвинсибла" лейтенант Даннрейтер жаловался, что страшная вибрация не позволяла ему пользоваться дальномерами. В результате и калькуляторы Дюмареска (примитивная система управления огнем) оказались такими же бесполезными.

Теперь посмотрим, чем завершилась погоня "Кента", "Корнуолла" и "Глазго" за легкими крейсерами немцев. Сразу после приказа адмирала "постараться спастись" они повернули вправо и начали расходиться веером, склоняясь на юг. Вероятно, им следовало попытаться вообще разойтись в разные стороны, но фон Шёнберг, Гаун и Людеке считали, что самый лучший их шанс – попытаться добраться до Огненной Земли, где можно будет пополнить запас угля. "Дрезден", хотя его скорость была номинально всего на I узел больше, быстро оторвался от своих товарищей. "Лейпциг", машины которого находились в самом скверном состоянии, начал отставать. "Кент" оказался самым левым из британских крейсеров, в центре шел "Корнуолл", на правом фланге – "Глазго".

Поэтому Эллертон передал Аллену и Люсу: "Я возьму центральную цель ("Лейпциг"), если "Корнуолл" возьмет левую ("Нюрнберг"), а "Глазго" – правую ("Дрезден")". Но Люс, как самый старший из командиров, имел свое собственное мнение. Он передал Эллертону: "Я опасаюсь, что двигаюсь слишком медленно. Начав бой с "Лейпцигом", я считаю, что должен оставаться с вами". Люс опасался, что "Глазго" не сможет догнать "Дрезден", а "Корнуолл" – "Лейпциг". Кроме того, он прекрасно помнил действенность огня немцев. Поэтому он решил прежде всего задержать "Лейпциг", чтобы хорошо забронированный "Корнуолл" смог вступить в бой с ним. Люс немного сбавил скорость, чтобы не слишком отрываться от Эллертона, и в 14.50 с дистанции 12000 ярдов открыл огонь по "Лейпцигу" из носового 152-мм орудия. Поняв, что его корабль не уйдет от "Глазго", Гаун повернул, чтобы ввести в действие артиллерию всего борта. В ответ Люс тоже повернул, чтобы задействовать кормовое 152-мм орудие.

"Через 20 минут после того, как был открыт огонь, "Лейпциг" получил первое попадание. 152-мм снаряд попал в надстройку перед третьей трубой, пробил верхнюю палубу и взорвался в бункере, который использовали кочегары. Это привело к временному падению давления в котельных № 3 и № 4 [и временному снижению скорости. Мы сумели заделать пробоину матами и тяжелой кадкой с водой. Нашей стрельбе сильно мешало то, что можно было использовать только 3 орудия по правому борту и временами готовое орудие левого борта. На таком большом расстоянии вести наблюдение было очень трудно, и залпы следовали с большими промежутками".

Тем не менее, когда Люс приблизился на 11000 ярдов, меткая стрельба "Лейпцига" не позволила ему подойти еще ближе, чтобы ввести в действие 102-мм орудия. Командир "Глазго" решил дождаться, пока подойдет "Корнуолл". Погоня продолжалась примерно час, и дистанция сократилась до 9000 ярдов. "Глазго" получил 2 попадания. Тактика Люса была настолько осторожной, что позднее его прямо обвинили в трусости. Но Люс был отчасти прав. Если уж он решил преследовать только "Лейпциг" и дожидаться, пока откроет огонь "Корнуолл", то ему не следовало напрасно рисковать своим кораблем. Он не знал, какие повреждения получил противник, хотя один из снарядов "Глазго" вызвал на корме "Лейпцига" большой пожар, который команда не сумела потушить. Зато он видел, что "Лейпциг" обстрелял из орудий левого борта гнавшийся за "Нюрнбергом" "Кент", когда тот проходил мимо.

Эллертон сумел отдать приказ открыть огонь только в 16.17, и у него оставалось достаточно времени, чтобы уничтожить "Лейпциг" до наступления темноты. Но Люс уже не имел шансов догнать "Дрезден", так как немецкий крейсер скрылся в дождевом шквале. Кроме того, один из котлов "Глазго" был поврежден, что не позволяло крейсеру развить полный ход. Так или иначе, но крейсер Людеке ушел, чего корабль Гауна сделать не мог. Поэтому он повернул прямо на "Корнуолл" и до конца боя стрелял только по нему, не обращая внимания на "Глазго". Эллертон писал:?

"В 16.42 "Корнуолл" попал ему в фор-марс и снес его. В 17.03 я повернул вправо и открыл огонь всем бортом с дистанции 8275 ярдов. В результате дистанция снова начала увеличиваться, и в 17.13 я повернул влево, чтобы сблизиться. Погодные условия становились все хуже… Временно мы не могли корректировать огонь, но в 17.27 крейсер возобновил стрельбу с дистанции 10300 ярдов. Потом мы сблизились до 9100 ярдов, и когда я увидел, что мы поражаем цель, то снова повернул, чтобы стрелять всем бортом… Теперь мы постоянно добивались попаданий… В 18.06 дистанция составляла уже 8000 ярдов. Вскоре после этого мы заметили, что противник горит".

Все это время по "Глазго" никто не стрелял, и крейсер не получил новых повреждений.

Люс, как мог, помогал Эллертону, обстреливая "Лейпциг" с того же борта. Когда британские корабли сблизились, их огонь стал эффективным. На "Лейпциге" в районе грот-мачты пылал большой пожар, начался пожар и в носовой части. Но германский крейсер продолжал стрелять по "Корнуоллу" до 19.30. Старший артиллерист "Лейпцига" "прошел по орудиям и выяснил, что боеприпасов не осталось. Он сообщил, что средства защиты "Лейпцига" исчерпаны. Пожары в надстройках и на нижних палубах делали пребывание там невозможным… Поэтому Гаун повернулся к минному офицеру лейтенанту Швигу и сказал: "Идите, настал ваш черед". Торпедный аппарат правого борта был подготовлен к стрельбе…

С 19.50 по 19.55 были выпущены 3 торпеды, но попаданий не было, так как противник держался слишком далеко. Мы использовали свое последнее оружие…"

"Глазго" и "Корнуолл" прекратили огонь и подошли ближе, чтобы удостовериться, что "Лейпциг" тонет. Стеньговые флаги были спущены, однако флаг крейсера все еще развевался на гафеле, и Люс снова открыл огонь с близкой дистанции, чтобы добить "Лейпциг" (Сейчас он осмелел!). Впрочем, это было лишним, Гаун уже приказал открыть кингстоны. По словам штурмана "Лейпцига", поведение экипажа было превосходным.

Все испытывали гордость от того, что крейсер не спустил флаг. Командир произнес короткую речь и трижды крикнул "Ура!" в честь Его Величества кайзера.

Последствия стрельбы англичан с малой дистанции оказались ужасными, хотя это было оправдано нежеланием Гауна сдаваться.

"Она буквально выкашивала столпившиеся группы людей и привела к ужасающей бойне. Многие пытались укрыться за орудийными щитами, но были изрублены на куски осколками снарядов, рикошетирующими от боевой рубки… Другие прыгали в воду и плыли к противнику, но холодная вода убивала их. Никто из них не спасся… Тем временем поднялась волна, и корабль начал раскачиваться… Сгустившиеся темнота и туман мешали видеть противника. Уцелевшие во главе с капитаном собрались на полубаке".

Именно им в 20.30 Люс передал: "Спускаю шлюпки, чтобы спасти экипаж". Когда "Лейпциг" начал крениться на левый борт, Гаун отдал приказ покинуть корабль. Крейсер быстро погружался носом. Наконец его правый винт поднялся в воздух, и "Лейпциг" ушел на дно с поднятым флагом, унеся с собой капитана. "Я очень сожалею, что этот отважный офицер не был спасен", – написал Эллертон. Всего из экипажа "Лейпцига" были спасены 7 офицеров и 11 матросов.

Эллертон и Люс отдали должное поведению противника. Люс сказал своей команде: "После боя 1 ноября нашей единственной мыслью было уничтожить тех, кто нанес поражение оружию Его Величества. И мы должны испытывать удовлетворение, так как сумели принять участие в уничтожении вражеской эскадры, которая нанесла нам поражение". "Глазго" и "Корнуолл" потопили "Лейпциг" исключительно малой ценой.

Крейсер Люса получил 2 попадания, на нем был убит 1 человек и ранено 4. Хотя крейсер Эллертона получил 18 попаданий, его повреждения оказались ничтожными – только 2 затопленных угольных бункера. Однако оставалось одно маленькое, но очень существенное "но". "Дрезден" ушел, и гнаться за ним сейчас было просто бессмысленно.

Однако пока оставалось тайной, чем же завершилась погоня "Кента" за "Нюрнбергом".

Вскоре после 18.00 Стэрди передал по радио, что он потопил "Шарнхорст" и "Гнейзенау", и запросил сведения от остальных своих кораблей. Первым откликнулся Фэншо. Он передал, что "Македония" возвращается в Порт Стэнли с экипажами 2 германских угольщиков. На вопрос, что делать "Бристолю", Фэншо получил приказ соединиться с флагманом. Но больше на запрос Стэрди не ответил никто. Тогда адмирал решил с линейными крейсерами двигаться к мысу Горн. Он отправил Стоддарта на помощь "Ораме", чтобы "Карнавон" мог вместе со вспомогательным крейсером прикрыть британские угольщики, приход которых на Фолкленды ожидался 10 декабря, от возможного нападения одного из пропавших германских крейсеров. В 21.30 Стэрди получил сообщение от Люса, что "Лейпциг" потоплен, и приказал "Глазго" и "Корнуоллу" идти к Магелланову проливу. Когда адмирал узнал, что крейсера почти полностью израсходовали боезапас, а "Корнуолл" вдобавок испытывает нехватку угля, то приказал им возвращаться в Порт Уильям. Здесь ему стала известна еще одна неприятная новость – "Корнуолл" не может начать погрузку угля, пока не будут осушены затопленные бункера. На всякий случай Стэрди отправил "Бристоль" осмотреть берега малонаселенного острова Западные Фолкленды. Он подозревал, что германские крейсера могут попытаться использовать его для временной стоянки.

Во второй половине дня 9 декабря на подходах к острову Статен "Инвинсибл" и "Инфлексибл" попали в густой туман. Поэтому Стэрди решил, что дальнейшие поиски в районе Огненной Земли будут бесполезны, и повернул на север. Постепенно адмирала начало серьезно беспокоить полное отсутствие новостей от "Кента". Поэтому он приказал Люсу прекратить бункеровку, взять "Глазго" и "Македонию" и отправляться на поиски. Но, прежде чем они покинули гавань, корабль Аллена был замечен с вершины Саппер-хилл. В 15.30 "Кент" бросил якорь в гавани, и Стэрди наконец узнал причину столь долгого молчания. Самым хорошим описанием действий "Кента" будет рапорт его командира. Аллен писал: "Я пошел прямо за ним, приказав в машинное отделение развить максимально возможную скорость. Офицеры и матросы машинной команды предпринимали решительные усилия, чтобы перехватить противника. Все имеющееся дерево – трапы, куриные клетки, рундуки, вымбовки – было разломано на куски и отправлено в топки. Кочегары прекрасно ответили на мой приказ увеличить скорость. Максимальная мощность машин, показанная на испытаниях, была превышена на 5000 ЛС, и скорость должна была превысить 25 узлов. Это было совершенно невероятное достижение.

Вскоре после того, как дистанция до "Нюрнберга" начала явно сокращаться, в 17.00 он открыл огонь по "Кенту" из двух ютовых орудий и левого кормового. Я ответил залпом из носовой башни на предельном возвышении, однако он лег недолетом. Первые несколько снарядов "Нюрнберга" пролетели над "Кентом" и упали за кормой, но "Нюрнберг" быстро пристрелялся, Дистанция составляла 12000 ярдов, но теперь его стрельба была замечательно точной. Снаряды падали в море вокруг нас очень близко к борту. Один снаряд попал в кормовую часть "Кента" по правому борту и взорвался на верхней палубе. Я давал залпы из 2 орудий каждые несколько минут на предельном возвышении, пытаясь достать неприятеля. Одновременно я выполнял повороты, чтобы ввести в действие 2 орудия носового каземата правого борта. Дистанция постоянно сокращалась, и в 17.09 противник оказался в пределах досягаемости моих орудий. После этого я перешел на стрельбу залпами.

Мы постепенно сближались, пока дистанция не сократилась до 7000 ярдов. "Нюрнберг" повернул на 8 румбов влево, чтобы ввести в действие все орудия левого борта. Я тоже повернул влево и сумел привести его прямо на траверз. Дистанция сократилась до 6000 ярдов, и я открыл огонь из всех орудий правого борта. Примерно четверть часа мы шли немного сходящимися курсами, пока дистанция не уменьшилась до 3000 ярдов. Стрельба "Кента" была превосходна. Наши снаряды рвались, попадая в "Нюрнберг".

В 18.02 оба корабля повернули вправо, и дистанция увеличилась до 4000 ярдов. Носовая часть "Нюрнберга" была охвачена пожаром, и он начал терять скорость. В 18.13 я прошел у него под носом на расстоянии 3450 ярдов, дав несколько продольных залпов орудиями правого борта. Я продолжал поворот вправо, и какое-то время мы шли на контркурсах. Когда он оказался примерно в 2 румбах впереди моего правого траверза, я скомандовал право на борт, чтобы остаться у него на правом крамболе. При этом все мои орудия левого борта могли вести огонь. Он практически остановился и в 18.35 прекратил огонь. Видя это, и я приказал прекратить огонь. Я пошел прямо на него, и когда оказался на расстоянии 3350 ярдов, то увидел, что его флаг все еще поднят. Так как не было заметно, что он тонет, то я приказал снова открыть огонь из всех орудий. Через 5 минут он спустил флаг. Я немедленно прекратил огонь и застопорил машины. Он сильно сел кормой с креном на правый борт и начал тонуть. Я приказал подготовить к спуску все уцелевшие шлюпки и приготовился спасать уцелевших.

В 19.26 он лег на правый борт, перевернулся и затонул. Я видел маленькую группу людей на квартердеке, которые размахивали германским флагом. Я сделал все возможное, чтобы спасти как можно больше людей. 3 моих шлюпки были продырявлены снарядами и осколками, и плотникам было приказано отремонтировать наименее поврежденные. Примерно через 20 минут мы спустили 2 шлюпки. Хотя были подобраны 12 человек, только 7 остались в живых. Остальные скончались вскоре после того, как были подняты на борт (Младшего сына Шпее Отто среди спасенных не было).

Я оставался в районе боя до 21.00, когда почти полностью стемнело, потом поднял шлюпки и пошел к Фолклендским островам. Я ничего не мог передать по радио, так как снаряд попал в радиорубку и повредил передатчик.

Я с сожалением сообщаю, что в ходе боя 4 человека были убиты и 12 ранены. Всего "Кент" получил 38 попаданий, которые не причинили серьезных повреждений. Мы израсходовали 646 снарядов.

Я очень сожалею, если причиной таких высоких потерь стало мое сближение с противником на малую дистанцию. Если я ошибся, подведя свой корабль слишком близко к противнику, это произошло из-за моего слишком сильного желания потопить его, прежде чем он сумеет скрыться, так как до захода солнца оставалось слишком мало времени (В отличие от Люса, Аллен был полностью оправдан в том, что подвел свой корабль близко к неприятелю. "Кент" был забронирован и не мог ожидать помощи).

Я не могу в достаточной степени выразить свою благодарность и восхищение поведением моих офицеров и матросов. С того момента, как впервые был замечен неприятель, и до конца боя они действовали в наилучших традициях британского флота.

В ходе боя на борту произошел один пожар в каземате A3. Снаряд влетел в орудийный порт и взорвался. Загорелись несколько картузов внутри каземата. В этот момент на элеваторе также находился картуз, но, к счастью, находившийся там сержант морской пехоты Чарльз Майерс проявил отвагу и присутствие духа. Он отбросил картуз и затопил отсек, помешав распространению огня (За этот акт героизма он был награжден Медалью за выдающуюся отвагу.). Нет сомнений, что корабль едва не взорвался. Если бы загорелся картуз на элеваторе, вспышка вполне могла поджечь остальные заряды, и огонь мог достигнуть погреба раньше, чем были бы задраены водонепроницаемые двери.

Я хочу также выразить свое восхищение отважным и решительным поведением капитана, офицеров и матросов "Нюрнберга" в бою, которое они демонстрировали до самого момента гибели их корабля. Они продолжали стрелять с большой меткостью и скоростью даже после того, как их корабль получил множество попаданий и загорелся. Отвага и дисциплина офицеров и матросов в этом бою не вызывает сомнений.

Артиллерийское дело и организация службы на корабле противника были поставлены очень эффективно".

Таким образом, через 6 недель после своего ухода из Адмиралтейства Стэрди выполнил возложенную на него задачу. Хотя неприятель застиг его врасплох, что заставило бы многих адмиралов потерять голову и совершить достаточно ошибок, он добился решительной победы. Именно такими полными и окончательными победами богата история Королевского Флота. Это был чуть не последний бой, исход которого решила одна артиллерия. В нем не участвовали ни авиация, ни подводные лодки, а корабли не применяли торпеды.

Черчилль написал Фишеру: "Это ваша заслуга и ваша удача. Я должен был послать только одну гончую [то есть линейный крейсер] и "Дифенс". Этого бы хватило. Но приз был потрясающим. Ваше чутье оказалось совершенно верным". На это Фишер ответил: "Ваше письмо было приятным…" Тем не менее Первый Лорд Адмиралтейства не сомневался в значимости успеха Стэрди. Черчилль писал: "Последствия были далеко идущими и сказались на нашем положении буквально по всему миру. Все общее напряжение спало. Все наши мероприятия, как военные, так и торговые, теперь проводились без малейших помех. Уже через сутки мы смогли отозвать в отечественные воды десятки кораблей".

Победа Стэрди громким эхом отозвалась во всех мировых столицах. Особенно рады были ей жители Фолклендских островов. Адъютант губернатора вспоминал: "Это была потрясающая победа. Прошлой ночью все добровольцы и так называемые сливки общества Порт Стэнли прибыли в губернаторскую резиденцию, чтобы выпить за Его Величество короля и Королевский Флот". Король Георг V передал адмиралу: "Я сердечно поздравляю вас, ваших офицеров и матросов с решительной победой". Адмиралтейство вторило ему: "Наши благодарности вам, вашим офицерам и матросам за блестящую победу, о которой вы сообщили". Когда 11 декабря "Инвинсибл" и "Инфлексибл" вернулись в Порт Стэнли для бункеровки, Стэрди получил аналогичные поздравления от Джеллико, французского и русского адмиралтейств. Многие его старые друзья, не зная, где он находится, передавали поздравления через его жену. Среди них был адмирал лорд Бересфорд.

"Примите мои самые теплые поздравления с прекрасным достижением от моих старых друзей и начальника штаба. Он прекрасно использовал предоставленный шанс и очень умно сразу же нашел врага. Он полностью отомстил за смерть прекрасного офицера, адмирала Крэдока…"

Однако, опомнившись от первой радости, Стэрди не забыл тех, кому он обязан победой. И того, что "Дрезден" ушел.

"Этот приказ надлежит зачитать командам кораблей, построенных по большому сбору. Главнокомандующий желает поздравить все корабли эскадры с успехом в генеральном сражении с вражеской эскадрой и благодарит контр-адмирала, капитанов, офицеров и матросов за их личный вклад в достижение этого великого успеха. Особенно примечательны были усердие и стойкость, проявленные всеми под огнем противника. Но победа не будет полной, пока не будет уничтожен уцелевший крейсер. Как только завершится приемка угля, будут организованы дальнейшие поиски".

Во время пребывания на Фолклендах Стэрди ничего не говорил о Люсе, но обращался с ним исключительно холодно. Чужие ошибки неприятно напоминали ему его собственную нерасторопность во время перехода на юг, из-за которой он чуть не упустил противника.

"Дрезден" потерял из виду своих преследователей 8 декабря около 17.00. Через пару часов из перехваченных радиограмм Людеке узнал, что "Шарнхорст", "Гнейзенау" и "Лейпциг" потоплены. О судьбе "Нюрнберга" известий не было. Так как за "Баденом" и "Санта-Исабель" гнались британские корабли, Людеке решил, что они не смогут выполнить приказ Шпее и вернуться на остров Пиктон. Так как он думал, что англичане будут караулить его у входа в Магелланов пролив, то в сумерках повернул на юг и обогнул мыс Горн. На следующее утро "Дрезден" оказался у входа в пролив Кокберн на западном берегу Огненной Земли. Во второй половине дня Людеке бросил якорь в бухте Шолль, где считал себя в относительной безопасности.

На крейсере осталось всего 160 тонн угля, поэтому Людеке отправил матросов за дровами, чтобы иметь хоть какой-то запас топлива. Но вечером 11 декабря совершенно некстати появился чилийский эсминец "Альмиранте Конделл" и напомнил ему, что он может оставаться в нейтральных водах не более 24 часов. Людеке не оставалось ничего иного, как направиться в Пунта-Аренас, куда "Дрезден" прибыл 12 декабря. Так как в свое время вспомогательный крейсер "Отранто" получил разрешение находиться в порту 51 час, то Людеке надеялся получить разрешение оставаться в порту, пока "Дрезден" не наполнит опустевшие угольные ямы. Здесь ему немного повезло. Распоряжение чилийского правительства, вообще запрещающее заправку "Дрездена" углем, пришло в Пунта-Аренас только 13 декабря. Но Людеке и сам не собирался задерживаться в порту слишком долго. Он не желал быть пойманным англичанами.

Действительно, английский консул сразу сообщил о прибытии германского крейсера.

Стэрди получил его донесение рано утром 13 декабря и сразу отправил "Инфлексибл", "Глазго" и "Бристоль" к Пунта-Аренас. Командовал отрядом капитан 1 ранга Филлимор.

Чуть позднее Стоддарт предложил отправить "Карнавон" и "Корнуолл" осматривать побережье на случай, если "Дрезден" ускользнет от Филлимора и попытается проскочить в Южную Атлантику. Стэрди согласился, и Стоддарт тоже вышел в море.

Стэрди 8, 9 и 10 декабря отправил в Адмиралтейство серию донесений с описанием боя, а также известил, что "Дрезден" ускользнул. Он также сообщил, что после пополнения запасов угля намерен разделить эскадру на 3 отряда, которые будут обыскивать берега Огненной Земли, Патагонии и Бразилии. Он также добавил, что корабли имеют достаточно боеприпасов, чтобы уничтожить легкий крейсер, но не смогут сражаться с тяжелыми кораблями противника. Фишер и Черчилль хотели как можно скорее вернуть "Инвинсибл" и "Инфлексибл" в воды метрополии. Но Фишер при этом желал оставить Стэрди на Фолклендах, хотя охота за одиноким крейсером не требовала руководства вицеадмирала. Черчилль без труда угадал тайные мотивы такого предложения. Мстительный Первый Морской Лорд не желал видеть дождь почестей, который прольется на ненавистного ему Стэрди. Фишер хотел, чтобы тот вернулся, лишь когда угаснут первые восторги. Но 13 декабря Адмиралтейство приказало Стэрди возвращаться в Англию с линейными крейсерами. "Кент" и "Орама" должны были отправиться на Тихий океан, "Канопус" должен был караулить рифы Аброльос. Охотиться на "Дрезден" предстояло Стоддарту с остальными кораблями.

Когда Адмиралтейство узнало, что "Дрезден" заправился в Пунта-Аренас, оно было вынуждено передать Стэрди: "Ваша цель не интернирование, а уничтожение… Продолжайте погоню". На это адмирал ответил, что 16 декабря выходит в Англию на "Инвинсибле", оставив "Инфлексибл" искать "Дрезден" до 29 декабря, когда линейный крейсер должен был вернуться на Фолкленды для новой заправки.

Но Людеке ускользнул. И тогда гнев Фишера вспыхнул с новой силой. 18 декабря Адмиралтейство приказало Стэрди немедленно возвращаться. Приказ завершался двусмысленной фразой: "Приготовьте полный отчет о причинах ваших действий после боя…" Хотя Стэрди одержал победу, Фишеру этого было мало. 20 декабря он написал Джеллико: "Преступная глупость Стэрди, не пославшего корабль сразу после боя в ПунтаАренас, лишила нас легких крейсеров, которые сейчас охотятся за "Дрезденом". Но Стэрди сделал вид, что не заметил яда в послании Фишера. Он спокойно ответил, что "Инфлексибл" последует за "Инвинсиблом" к Сент-Винсенту, где пополнит боезапас.

Это было особенно важно, так как адмирал получил сообщения, что "имеются явные признаки присутствия "Мольтке", "Зейдлица" и "Фон дер Танна" в пределах дальности радиосвязи от Монтевидео". Стэрди предложил вернуть "Инвинсибл" на Фолкленды, чтобы соединиться с "Инфлексиблом" и "Аустралией" (Этот линейный крейсер в декабре 1914 года получил приказ следовать в Англию и по пути остановился на Фолклендах.). Но эти предосторожности оказались излишними, так как Адмиралтейство через несколько часов передало Стэрди: "Упомянутые вами корабли 16 декабря находились в Северном море".

На какое-то время Фишер утихомирился, но 3 января пришел новый приказ Адмиралтейства.

"Объясните, почему "Инвинсибл", "Инфлексибл" или какие-то другие ваши корабли сразу после боя не пошли к Пунта-Аренас, чтобы телеграфировать Адмиралтейству. А также получить информацию от британского консула, учитывая ненадежность беспроволочного телеграфа на вашей эскадре".

Стэрди кратко ответил: "Причины указаны в моем донесении от 18 декабря". Фишер повторил свой вопрос, указав, что полученные объяснения его не удовлетворяют. Наконец терпение Стэрди лопнуло. Многие адмиралы протестовали бы в более сдержанных выражениях, но Фишер его просто достал.

"Первое: Рапорт о бое был передан по беспроволочному телеграфу через станцию на Фолклендских островах в Монтевидео, а оттуда прямо в Адмиралтейство… Если бы корабль был направлен в Пунта-Аренас, Адмиралтейство не получило бы рапорт так быстро, как это произошло на самом деле. Далее, если бы корабль прибыл туда, он был бы вынужден покинуть порт через 24 часа, то есть до прибытия "Дрездена".

Второе: В Пунта-Аренас информации о передвижениях германского корабля было меньше, чем я смог получить.

Третье: Все признаки указывали на то, что "Дрезден" на какое-то время скроется. Как я понял, он делал это в необитаемых районах Огненной Земли, где был обнаружен "Альмиранте Конделлом", который направил его в Пунта-Аренас.

Четвертое: Так как ожидалось, что [судно снабжения] "Зейдлиц" находилось вместе с германскими угольщиками, следовало в первую очередь осмотреть районы мыса Горн и Фолклендов до возвращения кораблей на бункеровку. Только после этого можно было организовать регулярные поиски.

Пятое: "Инвинсибл" и "Инфлексибл" требовались для осмотра этих обширных районов, и я считал маловероятным, что "Дрезден" проследует в Пунта-Аренас.

Их Лордства выбрали меня главнокомандующим для уничтожения 2 вражеских броненосных крейсеров, и я приложил все мои способности для выполнения их приказов. Почтительно сообщаю, что 3 отдельные телеграммы с требованием объяснений моих действий после боя были для меня неожиданными".

"Инвинсибл" был вынужден зайти в Гибралтар для небольшого ремонта в доке, и прибыл туда И января. 16 января обстоятельный рапорт Стэрди был получен Адмиралтейством, и Черчилль решил, что победитель не заслуживает никакой критики, а наоборот, достоин повышения. 21 января Стэрди получил приказ Первого Лорда Адмиралтейства о назначении командиром 4-й эскадры линкоров. Но злоба Фишера еще не угасла. Когда Стэрди прибыл в Лондон и явился в Адмиралтейство, Первый Морской Лорд продержал его в приемной несколько часов и выделил для беседы всего 5 минут! При этом он ухитрился не сказать ни слова об успехе Стэрди. Он лишь указал на бегство "Дрездена" и на то, что ему 3 раза пришлось передавать приказ о возвращении. Узнав, что Стэрди приглашен в Букингемский дворец на аудиенцию к королю, Фишер вообще потерял голову. Он приказал Стэрди немедленно отправляться с Скапа Флоу к месту новой службы. Но Стэрди все-таки задержался в Лондоне на двое суток.

После публикации рапорта Стэрди в "Лондон Газетт" Фишер снова впал в истерику, однако ему так и не удалось серьезно принизить заслуги Стэрди. Простые англичане восприняли известие о победе с восторгом и гордостью. Стэрди получил массу писем вроде этого: "Известие о вашей победе – самая лучшая новость, которую я когда-либо получал… То, что все это было сделано так быстро, делает ваш успех триумфальным. Я разделяю вашу радость в большей степени, чем могу это выразить словами…"

Первым в списке награжденных королем за этот бой стоял, разумеется, Стэрди. Он был произведен в баронеты и стал первым морским офицером за последние 100 лет, который получил дворянский титул за победу в бою. Дальнейшая служба Фредерика Чарльза Доветона Стэрди протекала гладко, но не была отмечена особыми событиями. В 1921 году он получил звание адмирала флота и скончался в 1925 году в возрасте 66 лет.

Поиски "Дрездена" затянулись еще на 3 месяца после ухода "Инфлексибла". Людеке отвлек на себя значительные силы противника, но ничего больше сделать не сумел, ему явно не хватало талантов фон Мюллера. В отличие от командира "Эмдена" Людеке предпочитал не искать уголь, а ждать, когда ему топливо доставят. Однако он все-таки отверг предложение германского консула в Пунта-Аренас об интернировании крейсера.

Вместо этого он отправился в незаметную бухту Хьюитт, где находился до 26 декабря.

После этого Людеке перешел в еще более тихую бухту Вейхнахт. 19 января к нему присоединилось судно снабжения "Сиерра Кордоба", которому 26 декабря посчастливилось ускользнуть от "Карнавона". Британский крейсер заметил германский транспорт в чилийских водах, но тут же крутился чилийский эсминец. Однако, по мнению Людеке, запасы угля на "Сиерра Кордобе" были слишком малы. Он решил дождаться прибытия хотя бы одного нейтрального угольщика, которые должны были прислать ему германские агенты. Действительно, в море вышли "Гладстон", "Жозефина", "Элена Вюрманн", "Бангор" и "Готтиа". Но на борту первого вспыхнул мятеж, второй был захвачен 6 января "Карнавоном" возле Фолклендских островов, третий был потоплен "Аустралией" в том же районе, а последние 2 просто опоздали.

21 января Берлин передал приказ "Дрездену" попытаться вернуться в Германию. Людеке отказался по многим причинам, но самой главной была все та же проблема с углем. Он передал, что попытается прорваться к западным берегам Южной Америки, чтобы вести крейсерскую войну в Вест-Индии. Он гораздо охотнее продолжал бы отстаиваться у берегов Чили, но опасался, что британские крейсера рано или поздно найдут его. Поэтому 14 февраля вместе с "Сиерра Кордобой" он вышел в море. 19 февраля крейсер оказался в 200 милях южнее острова Хуан-Фернандес. По каким-то причинам Людеке решил, что найдет здесь множество британских торговых судов. Но за 3 недели ему встретилось лишь одно парусное судно "Конвей Кастл" с грузом ячменя. Приняв последний уголь с "Сиерра Кордобы", Людеке отправил транспорт в Вальпараисо, откуда тот 3 марта снова вышел в море с грузом 1200 тонн угля, якобы в Кальяо.

Именно такая сверхосторожность объясняет провал всех попыток англичан поймать "Дрезден". Когда 14 декабря стало известно, что крейсер покинул Пунта-Аренас, Филлимор решил, что он направляется в Тихий океан. "Инфлексибл", "Глазго" и "Бристоль" обшарили чилийское побережье, но никого не нашли. "Карнавон" и "Корнуолл" обшаривали сначала побережье Южной Америки, а потом Огненную Землю.

Стоддарт, возглавивший поиски, принялся методично осматривать каждый клочок побережья, что требовало массу сил.

Когда 9 января "Карнавон" вернулся на Фолкленды для бункеровки, Стоддарт был полностью сбит с толку. Прошел целый месяц безуспешных поисков. "Глазго" караулил восточный вход в Магелланов пролив, а "Бристоль" – западный, но никаких признаков присутствия "Дрездена" они не обнаружили. Адмиралу также приходилось помнить, что где-то болтается вспомогательный крейсер "Принц Эйтель-Фридрих". Другой вспомогательный крейсер "Кронпринц Вильгельм" находился слишком близко к важнейшему району Пернамбуко, где после появления эскадры Шпее регулярное патрулирование не велось. Адмиралтейство приказало ему отправить "Корнуолл" к острову св. Елены охотиться за призраком "Карлсруэ". Несчастный Стоддарт буквально разрывался на части.

Стоддарт провел поиск вдоль восточного побережья Южной Америки до скал Аброльос.

Но результат оказался не тем, которого адмирал ожидал. 22 февраля его флагманский крейсер налетел на подводную скалу и, чтобы не затонуть, был вынужден выброситься на мель. Но в это время британский консул сообщил, что немцы в Пунта-Аренас продолжают собирать различные припасы, поэтому "Дрезден" должен находиться где-то неподалеку.

Стоддарт отправил на поиски "Кент", "Глазго" и "Бристоль".

Наконец англичанам повезло. Адмиралтейство расшифровало телеграмму немецкого агента, в которой говорилось, что 5 марта "Дрезден" будет встречаться с угольщиком в 300 милях западнее Коронеля. Утопающий хватается за соломинку, и Люс отправил "Кент" для проверки этого сообщения, хотя надежды были более чем призрачными.

Аллен прибыл в указанный район только 7 марта и ничего не нашел. Однако на следующий день "Кент" заметил противника. Это оказался не угольщик, а сам "Дрезден".

Хотя британский крейсер развил скорость 21 узел, Людеке ушел от погони.

Тем временем к Люсу присоединился вспомогательный крейсер "Орама", и он решил осмотреть остров Мае-а-Тиера в архипелаге Хуан-Фернандес. Но тут Люс перехватил еще одну радиограмму немцев, в которой говорилось, что "Дрезден" ожидает угольщик на главном острове архипелага Мас-а-Фуэра. Германский крейсер действительно бросил якорь в бухте Камберленд 9 марта в 8.00. Чилийский губернатор поднялся на борт крейсера и сообщил Людеке, что тот может находиться здесь не более 24 часов. Людеке ответил, что просто не сможет выйти в море, так как в бункерах "Дрездена" осталось всего 100 тонн угля. Этой же ночью пришла радиограмма из Берлина: "Его Величество кайзер оставляет на ваше усмотрение спуск флага" (то есть интернирование). Для Людеке этого было достаточно. Он сообщил губернатору, что будет дожидаться прибытия чилийского военного корабля, чтобы покончить с формальностями. Однако при этом он отказался вывести из строя машины "Дрездена". 12 марта он отправил на паруснике 4 офицеров в Вальпараисо, чтобы те смогли избежать интернирования. На рассвете 14 марта "Глазго" и "Орама" подошли к острову с запада, а "Кент" приблизился с востока.

Они увидели "Дрезден", стоящий под самым берегом в бухте Камберленд. Люс в свое время спасся после гибели эскадры Крэдока, и его действия в бою у Фолклендов вызвали резкое неудовольствие Стэрди, так как именно он позволил "Дрездену" скрыться.

Поэтому сейчас он не колебался и немедленно забыл всякие пустые бумажки, вроде международных законов. Люс помнил приказ Адмиралтейства: "Целью является уничтожение, а не интернирование". В 8.50 "Глазго" подошел на расстояние 8400 ярдов и открыл огонь и добился попаданий первыми же двумя залпами. Единственное, что сделал Люс – это удостоверился, что здания чилийского поселка не находятся на линии огня.

"Дрезден" вполне мог согласиться на почетную капитуляцию, но это противоречило германским традициям. Когда в бой вступил "Кент", Людеке открыл ответный огонь.

Однако германский крейсер стоял на якоре, и его тактическое положение было просто безнадежным. Через 3 минуты он получил серьезные повреждения, и Людеке поднял белый флаг.

Германский экипаж начал покидать корабль, и Люс приказал прекратить огонь. Он решил дождаться катера с парламентером для переговоров. Существуют две версии того, что произошло на борту "Глазго" после прибытия лейтенанта Канариса. Немцы утверждают, что Канарис протестовал против нападения в нейтральных водах. По его заявлению, "Дрезден" не мог выйти в море из-за повреждения в машинах. На это Люс ответил, что имеет приказ уничтожить германский крейсер, где бы он не находился, а вопросы международного права пусть рассматривают правительства. Он спросил, спустил ли "Дрезден" флаг, на что Канарис ответил, что флаг все еще поднят на флагштоке.

Английская версия говорит, что Канарис протестовал против нападения на том основании, что "Дрезден" интернирован. Люс ответил, что это неприкрытая ложь, и что он требует безоговорочной капитуляции.

Какая именно версия ближе к истине, не имеет значения. Людеке отправил Канариса на переговоры с единственной целью – выиграть время для уничтожения крейсера. Он не мог допустить, чтобы "Дрезден" попал в руки англичан. Пока Канарис препирался с Люсом, Людеке свез на берег всю команду. В 10.45 со страшным грохотом взорвался носовой погреб "Дрездена". Британские крейсера подошли на расстояние одной мили, чтобы пронаблюдать за гибелью "Дрездена". Германская команда, стоя на берегу, разразилась радостными криками, видя гибель своего корабля. Но то же самое сделали и английские команды. "Дрезден" затонул под двумя флагами – белым и германским.

8 человек из команды "Дрездена" погибли, 16 были ранены. Так как на острове не было госпиталя, Люс благородно отправил их в Вальпараисо на борту "Орамы", не настаивая на интернировании. Людеке и остальным немецким офицерам пришлось дожидаться прибытия чилийского военного корабля, который перевез их в лагерь для интернированных. Впрочем, порядки там были довольно мягкими, и многие немцы сумели бежать. Первым стал, конечно же, лейтенант Канарис. Международный скандал утих довольно быстро. Британское правительство указало, что "Дрезден" неоднократно нарушал чилийский нейтралитет, поэтому капитан 1 ранга Люс был вынужден также нарушить его. Тем не менее, правительство Его Величества искренне сожалеет о происшедшем. Извинения были приняты, и на этом одиссея эскадры адмирала фон Шпее завершилась.

Сражения в Северном море

Необходимое предисловие

Вероятно, читателя удивит появление предисловия в середине книги. Но мы считаем необходимым дать некоторые объяснения перед тем, как приступить к описанию действий на главном театре морской войны в 1914 – 18 годах. Это описание не будет строгой хронологией – как уже отмечалось во вступительной статье, слишком мозаичный характер носили сами события. Стоит ли разрывать описания двух взаимосвязанных ударов немцев по скандинавским конвоям в октябре и декабре 1917 года вставкой с описанием рейда англичан в Гельголанд скую бухту, который они предприняли в ноябре? Или пытаться втолкнуть описания мелких и случайных стычек эсминцев между цепью логически связанных рейдов германских линейных крейсеров к английскому побережью? Наверное, нет. По этой же причине описание Ютландского боя вынесено в отдельный раздел. Он стоит совершенно особняком и по своим масштабам, и по своему значению.

Как известно, британский военно-морской флот, или Королевский Флот, как его называют сами англичане, встретил войну в полной боевой готовности. Ему даже не потребовалось проводить мобилизацию, так как флот провел ее заблаговременно. Как же это произошло?

22 октября 1913 года Первый Лорд Адмиралтейства (морской министр) Уинстон Черчилль предложил Первому Морскому Лорду (главнокомандующему Королевским Флотом) принцу Луи Баттенбергу в целях экономии совместить пробную мобилизацию Третьего Флота (резервного) с ежегодными летними морскими маневрами. Баттенберг согласился, и парламент утвердил это. Приказ на мобилизацию был отдан 10 июля, и она началась 15 июля. 17 – 18 июля состоялся грандиозный смотр кораблей Королевского Флота в Спитхэде. "Это была величайшая концентрация морской мощи, когда-либо существовавшая в истории", – написал Черчилль. 19 июля корабли Первого Флота, он же Флот Метрополии, вышли в Ла-Манш на учения, а 23 июля корабли Третьего Флота были рассредоточены по разным портам для демобилизации. Но успели сделать это лишь несколько малых кораблей. 26 июля стало известно, что Сербия отвергла австрийский ультиматум. Черчилль в это время находился в деревне на отдыхе, и Баттенберг сам приостановил демобилизацию. Это решение часто приписывают Черчиллю, что несправедливо по отношению к адмиралу Баттенбергу. Все описания основываются на мемуарах Черчилля "Мировой кризис", а потому не следует безоговорочно доверять им.

Ведь Черчилль только утвердил решение Баттенберга, хотя наверняка они обсуждали эту ситуацию ранее. 28 июля флот был переведен в состояние повышенной готовности. На следующий день Первый Флот покинул Портсмут и в ночь с 28 на 29 июля прошел Дуврский пролив, направляясь к местам будущей дислокации. Первый Флот превратился в Гранд Флит. Его линкоры находились в Скапа Флоу и Кромарти, а линейные крейсера – в Розайте. Одновременно Второй Флот, он же Флот Ла-Манша, был сосредоточен в Портленде.

Когда 1 августа 1914 года началась война, британским Флотом Метрополии командовал 62-летний адмирал сэр Джордж Каллахэн. На следующий день вице-адмирал сэр Джон Джеллико, который был на 7 лет моложе, прибыл в Скапа Флоу, зная, что "при некоторых обстоятельствах" он может быть назначен главнокомандующим. Джеллико уже выражал протест Черчиллю и Баттенбергу против смены командования накануне войны. Теперь он сообщил: "Вы готовите неудачу, если собираетесь выполнить намеченное. Флот полон веры в своего командующего". Однако Первый Морской Лорд и Первый Лорд Адмиралтейства "сомневались, что физические и моральные сила Каллахэна соответствуют падающему на него напряжению". При этом они даже не посчитались с мягко выраженным несогласием короля Георга V. Рано утром 4 августа Джеллико было приказано вскрыть запечатанный конверт, содержавший его назначение на пост командующего армадой, получившей звонкий титул Гранд Флита. У него не оставалось выбора, как проследовать на борт "Айрон Дьюка", а "сэр Джордж Каллахэн был вынужден спешно отправляться на берег, так как флоту было приказано выйти в море в 8.30". Каллахен был назначен командующим военно-морской базой в Норе.

4 августа в 23.00 Адмиралтейство телеграммой приказало всем кораблям Королевского Флота: "Начать военные действия против Германии".

Из приведенного ниже списка исключены корабли, находившиеся на заморских станциях.

Эти сведения будут даны в соответствующей части нашего издания.

Развертывание Королевского Флота в августе 1914 года

Гранд Флит

Флагманский корабль ЛК "Айрон Дьюк". Приданы КРЛ "Сафо", ЭМ "Оук".

1-я эскадра линкоров ЛК "Мальборо" (ф), "Сент-Винсент", "Коллингвуд", "Вэнгард", "Колоссус", "Геркулес", "Нептун", "Сьюперб". Придан КРЛ "Беллона".

2-я эскадра линкоров ЛК "Кинг Георг V" (ф), "Аякс", "Сентюрион", "Одейшиес", "Монарх", "Конкерор", "Тандерер", "Орион". Придан КРЛ "Боадицея".

3-я эскадра линкоров ББ "Кинг Эдвард VII" (ф), "Хайберниа", "Африка", "Британия", "Коммонвелф", "Доминион", "Хиндустан", "Зеландия".

Придан КРЛ "Бланш".

4-я эскадра линкоров ЛК "Дредноут" (ф), "Беллерофон", "Темерер". 7 сентября прибыли линкоры "Эрин" и "Азинкур". Придан КРЛ "Блонд".

1-я эскадра линейных крейсеров ЛКР "Лайон" (ф), "Принцесс Ройял", "Куин Мэри".

2-я эскадра линейных крейсеров ЛКР "Нью Зиленд" (ф), "Инвинсибл".

2-я эскадра крейсеров БРКР "Шэннон" (ф), "Ахиллес", "Кохрейн", "Наталь".

3-я эскадра крейсеров БРКР "Энтрим" (ф), "Эрджилл", "Девоншир", "Роксборо".

Флот Канала, Портсмут Флагманский корабль ББ "Лорд Нельсон"

5-я эскадра линкоров ББ "Принс оф Уэлс" (ф), "Агамемнон", "Бульварк", "Лондон", "Венерэбл", "Куин", "Формидебл", "Иррезистебл", "Имплейкебл". Придан КРЛ "Топаз".

Резервный Флот, Девенпорт

6-я эскадра линкоров ББ "Рассел" (ф), "Корнуоллис", "Албемарл", "Дункан", "Эксмут". Придан КРЛ "Дайамонд".

7-я эскадра линкоров ББ "Принс Георг" (ф), "Цезарь", "Маджестик", "Юпитер" (р. Хамбер). Придан КРЛ "Сапфир".

8-я эскадра линкоров ББ "Альбион" (ф), "Канопус", "Глори", "Виндженс", "Голиаф" (Лох Ю), "Оушен" (Куинстаун). Придан КРЛ "Прозерпина".

9-я эскадра линкоров ББ "Ганнибал" (р. Хамбер), "Илластриес" (Лох Ю), "Магнифишент" (р. Хамбер), "Марс" (р. Хамбер), "Викториес" (р. Хамбер).

Эскадра минных заградителей "Андромаха", "Аполло", "Ифигения", "Интрепид", "Латона", "Найад", "Тетис" (бывшие КРЛ) Флагманы флотилий эсминцев В распоряжении командующего минными силами КРЛ "Аретуза", "Пенелопа".

1-я флотилия – "Фиэрлесс"; 2-я флотилия – "Эктив", позднее добавлен "Галатея"; 3-я флотилия – "Эмфион", позднее добавлен "Андаунтед"; 4-я флотилия – "Керолайн"; 5-я флотилия – нет; 6-я флотилия – "Эдвенчер", "Аттентив"; 7-я флотилия – "Форсайт", "Скирмишер"; 8-я флотилия – "Патфайндер", "Сентинел"; 9-я флотилия – "Форвард", "Пэтрол", 10-я флотилия – "Аурора".

Развертывание Германского Императорского Флота 14 августа 1914 года

Флот Открытого моря

Флагманский корабль ЛК "Фридрих дер Гроссе"

1-я эскадра линкоров ЛК "Остфрисланд", "Тюринген", "Гельголанд", "Ольденбург", "Позен", "Рейнланд", "Вестфален".

3-я эскадра линкоров ЛК "Кайзер", "Кайзерин", "Принцрегент Луитпольд", "Кёниг Альберт". Ожидается вступление в строй "Кёнига".

2-я эскадра линкоров ББ "Пронесен", "Шлезиен", "Гессен", "Лотринген", "Ганновер", "Шлезвиг-Гольштейн", "Поммерн", "Дойчланд" ("Эльзас" и "Брауншвейг" находятся на Балтике

1-я разведывательная группа ЛКР "Зейдлиц", "Мольтке", "Фон дер Танн".

2-я разведывательная группа КРЛ "Росток", "Грауденц", "Майнц", "Кёльн", "Страссбург", "Штральзунд", "Кольберг", "Штеттин", "Штуптарт", "Берлин", "Мюнхен".

3-я разведывательная группа БРКР "Роон", "Йорк", "Принц Генрих", "Фридрих Карл".

Различные прочие обязанности КРЛ "Мюнхен", "Любек", "Гамбург" (флагман подводных лодок), "Фрауэнлоб", "Медуза", "Ариадне", "Нимфе", "Ниобе", "Данциг" (учебный артиллерийский корабль), "Бремен" (перевооружается).

Балтийский флот (В основном устарелые корабли, находящиеся в процессе разоружения) КРЛ "Амазоне", "Аугсбург", "Любек", "Магдебург", "Ундине", "Тетис", "Газелле"

Приданы Балтийскому флоту (Временно, для операций 7 – 9 сентября); БР "Эльзас", "Брауншвейг", БРКР "Блюхер" Также временно придана 4-я эскадра линкоров.

Новые корабли, проводящие учения (Балтика) ЛКР "Дерфлингер", ЛК "Гроссер Курфюрст".

Резервные корабли

4-я эскадра линкоров (Балтика) БР "Виттельсбах", "Веттин", "Церинген", "Швабен", "Мекленбург".

5-я эскадра линкоров (Балтика) БР "Кайзер Фридрих III", "Кайзер Вильгельм II", "Кайзер Вильгельм дер Гроссе", "Кайзер Карл дер Гроссе", "Кайзер Барбаросса".

6-я эскадра линкоров (Балтика) ББО "Зигфрид", "Беовульф", "Фритьоф", "Хеймдал", "Гильдебранд", "Хаген", "Один", "Эгир".

Проба сил Первая Мировая война на море началась бескровным, но предельно драматическим эпизодом. Как известно, Британия не сразу определила свое отношение к начавшему конфликту, и какое-то время Франция формально воевала в одиночку. По крайней мере, император Вильгельм II всерьез рассчитывал, что Британия останется нейтральной, и двусмысленное поведение британского министра иностранных дел лорда Грея укрепляло его в этом ошибочном мнении. Такая ситуация означала смертный приговор французской эскадре, базирующейся на Атлантическом побережье страны. Она состояла из небольшого числа устаревших кораблей, и германский Флот Открытого Моря мог уничтожить ее в считанные минуты. 3 августа контр-адмирал Руйе получил приказ выйти в Дуврский пролив с 8 броненосными крейсерами, чтобы помешать проходу германских кораблей на юг. И около 18.00 на севере показались дымы. Французы вполне могли ожидать встречи с "Мольтке" и "Зейдлицем"… Но вскоре команды французских крейсеров разразились радостными криками. Это оказалась флотилия британских эсминцев по главе с легким крейсером. Появление этих кораблей стало первым указанием на то, что Великобритания не останется в стороне и тоже вступит в войну.

Когда адмирал Джеллико поднял свой флаг на "Айрон Дьюке", ядро Гранд Флита составляли 20 дредноутов, к которым вскоре прибавились еще 2. Эти силы ощутимо превосходили 14 немецких дредноутов. Германия, однако, имела еще 20 броненосцев, поэтому Адмиралтейство сочло необходимым усилить Гранд Флит эскадрой из 8 броненосцев "Кинг Эдуард". Джеллико имел большое количество крейсеров и эсминцев.

Против 4 германских линейных крейсеров (включая переходный "Блюхер", который одни называют броненосным крейсером, другие – линейным) он располагал 5 линейными крейсерами под командой вице-адмирала сэра Дэвида Битти. Впрочем, довольно быстро в распоряжении Битти оказались и 3 линейных крейсера, переведенных со Средиземного моря. Во многих отношениях он был антиподом главнокомандующему, но между ними не возникало трений – по крайней мере до 31 мая 1916 года. Хотя Джеллико сочетал свою собственную "нехватку умения не подчиняться" с жестким контролем над Линейным Флотом, у него хватило ума не связывать руки своему "командующему кавалерией", на что Битти ответил лояльностью доверенного лица.

Так почему же, если Гранд Флит был сильнее Флота Открытого Моря, и им командовали два таких отважных человека, прошло почти два года, прежде чем состоялось большое сражение, так и не ставшее генеральным? Стратегия ближней блокады, с помощью которой Корнуоллис и Нельсон заперли Гантома, Латуш-Тревилля и Вильнева в Бресте и Тулоне, теперь стала невозможной. Броненосцы не могли оставаться в море дольше недели, после чего им требовалось пополнить запас угля. Но даже если и обеспечить смену дозорных кораблей, это было нереально. Минные заграждения вынуждали их держаться подальше от вражеских гаваней. Подводные лодки, оставаясь незамеченными, могли потопить линейный корабль единственной торпедой. Двадцать лет назад младенчески наивные американцы осуществили идею ближней блокады в кристально чистом виде. Американский флот запер испанскую эскадру адмирала Серверы в порту Сантьяго на Кубе примитивно просто. Американцы построили свои броненосцы и крейсера полукругом вокруг выхода из порта и стояли на месте, чуть отрабатывая машинами. Но при этом, когда Сервера попытался вырваться из порта, американцы его едва не упустили. Сейчас подобные действия граничили с самоубийством.

Поэтому адмиралы Бриджмен и Баттенберг создали новую стратегию дальней блокады.

Флот Открытого Моря должен быть заперт в Северном море британским флотом, базирующимся на Скапа Флоу, вне радиуса действия германских подводных лодок.

Легкие крейсера и эсминцы в Гарвиче под командованием коммодора Реджинальда Тэрвитта, чьи выдающиеся способности сделали его единственным из всех командиров, не поменявшим поста в течение всей войны, полностью очистили южную часть моря от вражеских легких сил и минных заградителей. Флот Канала из 17 броненосцев должен был запереть Ла Манш. Но хотя блокада и была подходящей стратегией для сильнейшего флота, конечная цель оставалась прежней – навязать вражескому флоту бой и уничтожить его, как сделал Хок с Конфлансом, выскользнувшим из Бреста и загнанным в Киберонскую бухту. Адмиралтейство ожидало, что это произойдет уже в августе 1914 года, потому что фон Тирпиц часто заявлял, что он создал Флот Открытого Моря для того, чтобы сокрушить оплот британского могущества. Прежде чем истек срок ультиматума Уайтхолла, Джеллико получил приказание выйти из Скапа в море, начав серию бесплодных поисков, так как предполагалось, что Флот Открытого Моря сделает то же самое, пытаясь помешать перевозке Британских Экспедиционных Сил во Францию.

А вскоре состоялось и первое боевое столкновение флотов. Правда, участвовали в нем не слишком внушительные корабли. 4 августа немцы, еще до истечения срока британского ультиматума Германии, выслали в море вспомогательный минный заградитель "Кенигин Луизе", чтобы поставить мины у восточного побережья Англии. 5 августа около полудня его случайно перехватили британские эсминцы "Лэнс" и "Лэндрейл", шедшие в сопровождении легкого крейсера "Эмфион". Бывший пассажирский пароход, вооруженный мелкокалиберными орудиями, конечно, не мог оказать серьезного сопротивления новейшим военным кораблям и был быстро потоплен. Англичане спасли команду заградителя, после чего продолжили запланированный поход к берегам Дании.

На обратном пути 6 августа примерно в 6.00 британские корабли, проявив поразительную беспечность, налетели на минное поле, поставленное практически у них на глазах.

"Эмфион" подорвался на 2 минах и затонул. При этом погибли 149 англичан и 18 пленных немцев. Такое поразительное легкомыслие британских морских офицеров явилось своего рода символом действий Королевского Флота в новой войне.

Понадобилось несколько лету десятки потопленных кораблей и тысячи погибших моряков, чтобы они научились отличать войну от охоты на лис. Но коммодор Тэрвитт в частном письме сообщил, что командир "Эмфиона" капитан 1 ранга Сесил Фоке получил поздравления от короля как первый командир, потерявший корабль в новой войне.

Первый удар Королевский Флот нанес именно там, где этого ждали все. Ждали этого удара и немцы, они готовились именно к такой операции противника, но в результате удивительным образом тоже оказались совершенно не готовы. Императорский флот Германии втягивался в войну с таким же скрипом, как и Королевский Флот.

28 августа британский флот вторгся в вотчину немцев и дал бой дозорным силам противника у острова Гельголанд. Штаб британского флота решил прикрыть набег на Остенде, отвлечь внимание противника и попытаться уничтожить часть дозоров, развернутых в Гельголандской бухте. Была еще одна причина. 21 и 23 августа маленькие группы германских легких сил совершили 2 выхода в южную часть Северного моря. Это убедило Адмиралтейство спешно принять план командира 8-й флотилии под-, водных лодок отважного коммодора Роджера Кийза. Противника следовало поставить на место.

По плану Гарвичские силы Тэрвитта должны были атаковать вражеские патрули в Гельголандской бухте на рассвете 28 августа. Этот план предусматривал не только удар по патрульной флотилии миноносцев и поддерживающей ее паре легких крейсеров. Нет, Кийз намеревался выманить в море главные силы германского флота, чтобы подвести их под удар 7 подводных лодок типа D и Е, расположенных к северу и западу от Гельголанда.

Е-4, Е-5, Е-9 должны были находиться севернее и южнее Гельголанда, Е-6, Е-7 и Е-8 – западнее. Командовать субмаринами намеревался сам Кийз с эсминца "Лурчер" в сопровождении "Файрдрейка". О такой мелочи, как организация взаимодействия надводных кораблей и подводных лодок, никто не подумал. И, как часто случается на войне, планы начали рушиться с самого начала. Джеллико собирался задействовать весь Гранд Флит, однако Адмиралтейство не захотело рисковать, и разрешило использовать только Эскадру Линейных Крейсеров и 1-ю эскадру легких крейсеров коммодора У.Э. Гуденафа, а вдобавок оно не сумело проинформировать Тэрвитта и Кийза, что привлекает их к операции. Кроме того, Битти и Гуденаф остались в неведении, что в районе операции действуют британские подводные лодки. К счастью, опасное неведение Тэрвитта было рассеяно вовремя после случайной встречи его соединения и эскадры Гуденафа на рассвете 28 августа.

После этой встречи в 70 милях севернее Гельголанда Тэрвитт на легком крейсера "Аретуза" повел в атаку 16 эсминцев 3-й флотилии. За ним шел капитан 1 ранга Блант на легком крейсере "Фиэрлесс" вместе с 15 эсминцами 1-й флотилии. 5 крейсеров типа "Таун" Гуденафа действовали в качестве ближнего прикрытия в 8 милях позади. 5 линейных крейсеров Битти – "Лайон", "Куин Мэри", "Принцесс Ройял", а также более старые "Инвинсибл" и "Нью Зиленд" – ожидали развития событий в 40 милях к северозападу. Джеллико вывел в море и свой Гранд Флит, однако занялся тактическими учениями.

Утром 28 августа в море находились 9 новых германских эсминцев 1-й флотилии. Они были развернуты полукругом примерно в 35 милях от плавучего маяка Эльба. Дозорную завесу поддерживали легкие крейсера "Хела", "Штеттин" и "Фрауэнлоб", находящиеся в 15 милях от того же маяка. В Гельголандской бухте находилась 5-я флотилия эсминцев (10 единиц) и 8 подводных лодок. В устье реки Везер стоял легкий крейсер "Ариадне", а в устье реки Эмс – легкий крейсер "Майнц". Легкие крейсера "Кёльн", "Страссбург" и "Штральзунд" стояли в Вильгельмсхафене. Благодаря своей малой осадке, они могли выйти в море в любое время, тогда как линкоры во время отлива были лишены этой возможности.

Погода была тихой, дул слабый северо-западный ветер, над морем стоял густой туман.

Это ограничивало видимость примерно 4 милями. В результате бой вылился в серию разрозненных столкновений, и говорить о координации действий было сложно.

Примерно в 5 утра подводная лодка Е-7 выпустила 2 торпеды в эсминец G-194, однако они прошли мимо. Эсминец немедленно сообщил об этом происшествии адмиралу Хипперу. Тот приказал командующему минными силами Флота Открытого Моря контрадмиралу Маассу выслать 5-ю флотилию для преследования лодки.

Примерно в 7.00 Тэрвитт заметил эсминец G-194 из состава патрульной флотилии, которые охотились за подводными лодками Кийза. Он немедленно открыл огонь и ринулся в погоню, но неприятель постарался укрыться в пелене тумана, которая ограничивала видимость 5 милями. G-196, находившийся в линии дозора справа от G-194, тоже заметил британские корабли и сообщил о них по радио. Немного позднее V-187, стоявший левее G-194, передал по радио, что видит 2 британских крейсера. Но при передаче сообщений по радио произошла неизбежная заминка, и эсминцам пришлось одним выдерживать бой с превосходящими силами англичан, прежде чем адмирал Маасе на "Кёльне" узнал о происходящем.

Хиппер приказал легким крейсерам "Штеттин" и "Фрауэнлоб" идти на помощь эсминцам. Линейные крейсера "Зейдлиц", "Мольтке" и "Фон дер Танн", а также броненосный крейсер "Блюхер" начали разводить пары. На береговых батареях Гельголанда слышали ожесточенную канонаду, но густой туман не позволял артиллеристам увидеть хоть что-то.

Англичане настойчиво преследовали отходящие германские эсминцы, ведя огонь с дальней дистанции. И постепенно германские корабли начали получать повреждения. S13 и V-1 начали отставать, передав, что не могут держать скорость. V-1 получил 2 попадания, и его скорость упала до 20 узлов. От неминуемой гибели эсминец спасло внезапное появление крейсера "Штеттин". Он вступил в перестрелку с англичанами и позволил кораблям 5-й флотилии скрыться. Сам "Штеттин" получил попадание 1 снарядом и тоже отошел под прикрытие береговых батарей.

Теперь под огонь англичан попали старые миноносцы, превращенные в тральщики. D-8 и Т-33 были серьезно повреждены, их экипажи понесли большие потери. И снова появление крейсера спасло малые корабли. На сей раз это был более старый корабль "Ариадне". Он завязал жаркий бой с "Аретузой" и "Фиэрлессом" вблизи западного берега Гельголанда.

Крейсер "Аретуза" был слишком новым кораблем, гораздо более мощным. Однако его неопытная команда практически не умела стрелять, поэтому шансы были равны.

Английский корабль получил 25 попаданий, временами на нем могло стрелять только 1 орудие. Но все-таки бой прервал "Фрауэнлоб". Когда его мостик был уничтожен 152-мм снарядом, немцы поспешили укрыться за островом, однако они успели повредить машины "Аретузы". После этого соединение Тэрвитта начало запланированный поиск в западном направлении, который привел к новым контактам с миноносцами германской 1-й флотилии.

Они вновь бросились укрываться в тумане, но их лидер V-187 был отрезан от базы "Фиэрлессом" и сопровождавшими его эсминцами. Эсминец попытался отойти к устью реки Яде, но в 8.45 натолкнулся в тумане на 2 четырехтрубных крейсера. Плохая видимость сыграла с немцами злую шутку, они приняли эти корабли за "Страссбург" и "Штральзунд". На самом деле это были "Ноттингем" и "Лоустофт", посланные Гуденафом на помощь эсминцам. Они открыли огонь с дистанции всего 20 кабельтов. Как вспоминал один из офицеров V-187: "Огонь неприятеля был очень сильным. В 9.05 получило попадание турбинное отделение. Капитан Лехлер получил тяжелое ранение, и я отдал приказ подготовить подрывные заряды и сам встал за руль, чтобы попытаться таранить ближайший вражеский эсминец: Однако эсминец не слушался руля и двигался слишком медленно. После того, как кончились снаряды, я приказал взорвать подрывные заряды и покинуть корабль. V-187 затонул с поднятым флагом. Английские эсминцы спустили шлюпки, чтобы подобрать экипаж. Меня приняли на "Лизард" и очень хорошо со мной обращались".

Прежде чем "Дифендер" успел принять свою шлюпку, появился "Штеттин" и открыл огонь, не разобравшись в происходящем. Англичане поспешно отошли, бросив шлюпки.

Но тут появилась подводная лодка Е-4, и удирать пришлось уже германскому крейсеру.

Капитан-лейтенант Э.У. Лэйр поднялся на поверхность и снял англичан со шлюпок. На прощанье он указал немцам курс на берег и снова погрузился.

Первая фаза боя завершилась. Немцы потеряли всего 1 эсминец, хотя находились в исключительно сложном положении. Британские эсминцы собрались возле своих флагманов, "Аретуза" отчаянно пытался исправить повреждения, которые снизили его скорость. А затем неразбериха в британском Морском Генеральном Штабе принесла первые плоды. Кийз заметил Гуденафа и принял его за врага. В результате Тэрвитт повернул назад на помощь "Лурчеру" и "Файрдрейку" и приказал 1-й эскадре легких крейсеров искать нового противника – то есть самих себя. К счастью, Кийз вскоре опознал "Саутгемптон" – хотя не раньше, чем одна из его подводных лодок безуспешно атаковала крейсер. В свою очередь один из крейсеров попытался протаранить Е-6, которая спаслась только аварийным погружением. Более того, когда Гуденаф сообщил, что он уходит из района действия подводных лодок Кийза, чтобы избежать новых инцидентов, Битти решил рискнуть и приказал ему возвращаться для поддержки Тэрвитта, а тому – возобновить прерванный поиск неприятеля.

Отвага Битти была вознаграждена. В 11.00 уже слегка поврежденный "Аретуза" принял бой со "Страссбургом". Он первым из легких крейсеров покинул гавань, когда пришло сообщение о рейде Тэрвитта. Опять туман помог англичанам. Немцы приняли "Аретузу" и "Фиэрлесс" за гораздо более сильные крейсера типа "Таун" и открыли огонь с большой дистанции. Немного позднее 1-я флотилия эсминцев загнала "Страссбург" обратно в туман.

В 11.30 вышедший из Эмса "Майнц" заметил "Аретузу". "Фиэрлесс" вместе с эсминцами открыл по нему огонь, и он начал отходить на север. В 11.45, как писал один из его офицеров: "внезапно была замечена масса дыма от 3 крейсеров типа "Бирмингем".

"Майнц" круто повернул вправо, и их залпы начали рваться у борта. Вскоре последовало и первое попадание. Наш огонь был направлен на этих новых противников, и мы шли на SSW со скоростью 25 узлов, сильно дымя. Еще один крейсер типа "Бирмингем" появился слева, а дальше впереди – 6 эсминцев. В бою с ними руль был заклинен подводным попаданием, и, хотя левая машина была остановлена, "Майнц" медленно покатился вправо, пока снова не попал под огонь первых 3 крейсеров. К 12.20 большинство наших орудий и их расчеты были уничтожены".

"Майнц" проявил безмерную отвагу. В конце концов он был совершенно разгромлен, средняя часть корабля стала пылающим адом. На нем уцелело одно орудие на носу и одно на корме, которые яростно отстреливались", – писал один из офицеров Тэрвитта. При этом "Майнц" ожесточенно отстреливался, накрыв эсминцы "Либерти", "Лаэртес" и "Лорел". На первом из них даже был убит командир. Но когда крейсер получил торпеду в левый борт в районе миделя, его положение стало безнадежным. Капитан приказал команде покинуть корабль и вышел из боевой рубки, но был тут же убит. Затем англичане прекратили стрелять и с большой энергией начали подбирать спасшихся из воды.

"Майнц" продержался на плаву до того, как появились линейные крейсера Битти, тяжелые орудия которых и прикончили беспомощный корабль. Эсминец Кийза "Лурчер" сумел подойти к борту крейсера и снять раненых прежде, чем в 13.10 "Майнц" перевернулся и затонул.

За час до этого Тэрвитт столкнулся с новой угрозой. Его соединение вступило в бой с "Кёльном", флагманским кораблем контр-адмирала Маасса, командира минных сил Флота Открытого Моря. Он спешно вышел из Вильгельмсхафена "на звук орудийных выстрелов". К "Кёльну" присоединился и "Страссбург". Оба германских крейсера были отогнаны, но успели нанести серьезные повреждения "Лаэртесу", "Лорелу" и "Либерти".

Но самое худшее было впереди. В 12.30 появились еще 3 германских легких крейсера – "Штральзунд", "Данциг" и старый "Ариадне", вместе с ними шел "Штеттин". Тэрвитт и Блант, не колеблясь, вступили в бой с ними, но после повреждения "Аретузы" и 3 эсминцев Гарвичское соединение могло быть разгромлено. Часом раньше, как вспоминает Битти: "сообщения [от Тэрвитта и Бланта], пришедшие в 11.25, 11.28 и 11.30, были первыми новостями, которые мы получили с 9.55 о движении флотилий и о результатах боя, который шел уже три с половиной часа. Ситуация стала критической. Флотилии с 8.00 прошли только 10 миль, вражеская база находилась в 26 милях у них в тылу. Еще одна база находилась в 25 милях сбоку, что создавало угрозу настоящей катастрофы. В 11.30 я решил, что единственный возможный способ разрешения кризиса – двинуть линейные крейсера на большой скорости на восток. Оказать действенную поддержку могли только подавляющие силы, и я не считал 1 эскадру легких крейсеров достаточно сильной для этого. Я отдавал себе отчет об опасностях для моей эскадры со стороны вражеских субмарин, наших подводных лодок и тяжелых кораблей противника, если они выйдут".

"Прав ли я, забираясь в это осиное гнездо с тяжелыми кораблями? Если я потеряю хоть один, это будет страшным ударом для страны", – сказал Битти своему флаг-капитану.

Совет Четфилда резко отличался от того, что дал Рэй Трубриджу месяцем раньше.

"Конечно, мы должны идти", – ответил он. Это убедило Битти принять скалькулированный риск, и его отвага была сполна вознаграждена. В 11.35 Эскадра Линейных Крейсеров на большой скорости пошла на OSO, чтобы помочь Тэрвитту.

"Лайон" развил более 28 узлов, и вскоре после 13.30 "прямо впереди нас (писал один из офицеров эсминцев Тэрвитта) торжественной процессией, будто слоны среди своры тявкающих шавок, появились наши линейные крейсера. Какими могучими они выглядели, совершенно потрясающими! Мы нацелили их на наших последних врагов, и они вышли на поле боя. Мы пошли на запад, а они двинулись на восток, и вскоре мы услышали грохот их орудий".

Первым на пути линейных крейсеров оказался "Кёльн". Этот крейсер только что выскочил из завесы тумана и атаковал "Аретузу" и 3-ю флотилию эсминцев. В 12.37 линейные крейсера открыли по нему огонь. Он получил тяжелые повреждения, но сумел временно укрыться в тумане. Потом настал черед "Ариадне". Этому крейсеру повезло немногим больше. По воспоминаниям офицеров: "Лайон" и еще один английский линейный крейсер вели по нам огонь около получаса с дистанции 6000 – 3000 ярдов и добились множества попадания. Многочисленные пожары потушить не удалось, так как была уничтожена пожарная магистраль. Около 13.30 неприятель отвернул на запад. Оставаться на борту стало невозможно из-за жары и дыма, начали взрываться боеприпасы. Экипаж собрался на полубаке и трижды прокричал "Ура!" в честь кайзера, после чего запел "Дойчланд юбер аллее". Незадолго до 14.00 подошел "Данциг" и спустил шлюпки, чтобы снять раненых.

Остатки экипажа попрыгали в воду и поплыли к "Данцигу" и "Штральзунду". Затем пожары начали стихать, и взрывы стали менее частыми. Я попросил капитана "Штральзунда" взять "Ариадне" на буксир.

Но в 15.10 крейсер накренился на левый борт и перевернулся. Мы потеряли 59 человек убитыми и 43 ранеными".

Туман, который укрыл в последний час "Ариадне", спас "Данциг", "Штральзунд", "Страссбург" и "Штеттин" от такой же судьбы. Но "Кёльну" повезло меньше, точнее сказать, вообще не повезло. Битти получил ошибочное сообщение от эсминцев, что немцы разбрасывают плавающие мины. Он решил больше не искушать судьбу и приказал отходить. Но в 13.25 с линейных крейсеров снова заметили "Кёльн". Два залпа послали германский крейсер на дно вместе с адмиралом Маассом, его флаг-капитаном и всем экипажем, кроме одного человека.

Когда после 13.00 Битти потерял контакт с противником, он приказал всем британским силам отходить, поэтому поврежденные корабли Тэрвитта смогли скрыться, прежде чем на сцене появились германские тяжелые корабли. Вскоре после поворота на обратный курс Эскадра Линейных Крейсеров заметила одинокий корабль на расстоянии 8000 ярдов.

Это был "Страссбург". Но так как большинство германских крейсеров имело 3 трубы, а этот – 4, на кораблях Битти ошибочно предположили, что перед ними один из крейсеров Гуденафа. Когда, наконец, решили разобраться, что это за корабль, он исчез в тумане, который сыграл такую большую роль в ходе боя.

Все Гарвичские силы, включая тяжело поврежденный флагман Тэрвитта и эсминец "Лорел", которые пришлось тащить на буксире, благополучно прихромали домой. То же самое сделала флотилия Кийза, благополучно выбравшаяся из осиного гнезда без дальнейших происшествий. Но знаменательный день мог закончиться совсем по-другому, если бы проворство, которое проявили 6 германских легких крейсеров, бросившись в море на помощь патрулирующим "Фрауэнлобу" и "Штеттину", оказалось присуще и 1-й Разведывательной группе контр-адмирала Франца Хиппера. Линейным крейсерам "Блюхер", "Мольтке", "Зейдлиц" и "Фон дер Танн", стоящим на рейде Вильгельмсхафена, в 8.20 было приказано поднимать пары. "Фон дер Танн" был готов поднять якорь в 10.15. Но ему приказали дожидаться "Мольтке", который был готов к 12.10. Эти корабли уже не успевали помешать Битти потопить "Ариадне"; так же напрасной была попытка Хиппера преследовать Эскадру Линейных Крейсеров, так как его флагман "Зейдлиц" был вынужден дожидаться 15.00, чтобы с приливом пересечь бар.

Ингеноль вообще не сориентировался в обстановке. Только в 13.25 он приказал своим линейным кораблям начать разводить пары. И лишь в 13.35, после сообщения "Штральзунда" о встрече с британскими линейными крейсерами, командующий Флотом Открытого Моря приказал своим легким крейсерам отходить.

Бой был, несомненно, британской победой. 3 германских легких крейсера и 1 эсминец были потоплены, погибли 712 офицеров и матросов, были ранены 149 человек, попал в плен 381 человек. Среди погибших оказался контр-адмирал Маасе, командующий минными силами германского флота, среди пленных был сын адмирала Тирпица. У англичан был поврежден 1 легкий крейсер и 3 эсминца, все вскоре были отремонтированы, погибло 32 человека, а 55 были ранены. Героем дня стал Битти, в нем ожил дух Нельсона. Однако этот рейд едва не закончился катастрофой, поэтому не следовало и думать повторить его. План Кийза был раскритикован как опрометчивый. Его попытка управлять флотилией подводных лодок с пары эсминцев в таких опасных водах оказалась неэффективной. Адмиралтейству стала ясна необходимость четкой формулировки приказов на операции в Северном море для того, чтобы наладить взаимодействие участвующих соединений и чтобы избежать потопления своих кораблей своими же подводными лодками. Был еще один урок, имевшие роковые последствия в будущем. Немцы учли его и постарались тщательно скрыть от врага. Британские снаряды были очень плохого качества. Они взрывались при попадании, не проникая вглубь корабля, и не причиняли серьезных повреждений. Вместо этого наносились лишь поверхностные разрушения.

Немцев многому научила эта первая битва Императорского Флота. Внешнюю патрульную линию субмарин, находившуюся в 60 милях от Гельголанда, следовало отнести дальше, чтобы она могла вовремя предупредить о новых британских вылазках. Следовало поставить дополнительные минные заграждения, чтобы превратить их в реальное препятствие. Патрульные миноносцы и поддерживающие их легкие крейсера не должны рисковать, ввязываясь в бой с соединением, которое может оказаться более сильным. Им следует отходить под прикрытие орудий Гельголанда. Врагу следует навязывать бой эскадрой полного состава, а не одиночными кораблями, выходящими в море по мере разведения паров. Более важным, чем эти профессиональные выводы, был моральный эффект этого поражения, которое, по словам фон Тирпица, "роковым образом повлияло на последующие действия флота". Если "чудо на Марне" рассеяло надежды кайзера на быструю победу на суше, то битву при Гельголанде он воспринял как подтверждение того, что Британский флот по-прежнему полон наступательного духа, торжествовавшего в Наполеоновских войнах. Поэтому он сделал свои запрещающие инструкции еще более жесткими, дал понять флоту, что тот должен "действовать сдержанно и избегать боев, которые могут привести к большим потерям".

Британские силы в бою у острова Гельголанд

1-я эскадра линейных крейсеров (вице-адмирал Битти) Лайон, Куин Мэри Принцесс Ройял Отряд крейсеров "К" (контр-адмирал Мур) Инвинсибл, Нью Зиленд

7-я эскадра крейсеров (контр-адмирал Кристиан) Юриалес, Бекчент, Кресси, Хог, Абукир

1-я эскадра легких крейсеров (коммодор Гуденаф) Саутгемптон, Бирмингем, Фалмут, Ноттингем, Лоустофт

3-я флотилия эсминцев (коммодор Тэрвитт) Аретуза (КРЛ), Лукаут Ларк, Лэфорей Леонидас, Лэнс, Лоуфорд Лиджен, Липнет, Луис Леннокс, Лэндрейл, Лидьярд Лорел, Либерти, Лизандер Лаэртес

1-я флотилия эсминцев (капитан 1 ранга Блант) Фиэрлесс (КРЛ), Ахерон Феррет, Лизард Эттэк, Форестер, Лэпуинг Хайнд, Друид, Феникс Арчер, Дифендер, Бэджер Эриэл, Госхок, Бивер Джакел, Сэндфлай Подводные лодки (коммодор Кийз) Лурчер (ЭМ), Файрдрейк (ЭМ), Е-4, Е-5, Е-6, Е-7, Е-8, Е-9, D-8

Рейды линейных крейсеров

В течение сентября германские корабли так и не вышли из Гельголандской бухты. Власть воинственного Тирпица была ограниченной. За проведение морских операций отвечал Адмиралштаб фон Поля, а не Рейхсмаринеамт статс-секретаря по делам флота. Главной задачей фон Поля было не вызвать неудовольствия кайзера, который так же мало понимал в морской войне, как и Наполеон. Уверившись, что его армия быстро возьмет Париж, кайзер не слишком беспокоился, что его флоту противостоит флот, "имеющий преимущество сотен лет гордых традиций, которые давали всем ощущение превосходства, основанное на великих деяниях прошлого". Однако не только нехватка сил заставила кайзера принять доктрину "fleet in beeng". Фон Тирпиц и фон Поль предполагали, что британский флот прибегнет к тесной блокаде, которая позволит им уменьшить превосходство Гранд Флита путем использования мин и торпед. Они также считали, что необходимо сохранить Флот Открытого Моря, чтобы помешать высадке англичан на побережье Северного моря.

Была, однако, еще одна причина, по которой Гранд Флит больше не повторял подобных вылазок. 9 августа "Бирмингем" протаранил U-15, и это дало Джеллико доказательство, что германские подводные лодки могут действовать в северной части Северного моря.

Более зловещим было сообщение 1 сентября: субмарина замечена в гавани Скапа! Это сообщение оказалось ложным, но такая опасность была вполне реальной. 23 ноября U-18 проникла в Пент-ланд-Форт и Хокса-Саунд. Ее перископ был замечен, и патрульный эсминец "Гарри" протаранил лодку и повредил перископ. Это вынудило капитанлейтенанта фон Хеннига подняться на поверхность. Его экипаж был взят в плен, Фон Хенниг не нашел целей, потому что тревога 1 сентября убедила Джеллико – Адмиралтейство ошибалось, считая Оркнейские острова недоступными подводным лодкам. До усиления обороны Скапа Флоу ему пришлось передвинуть свою базу в Лох Ю на западное побережье Шотландии, а после сообщения 7 октября о появлении подводных лодок и там – еще дальше, в Лох Силли на севере Ирландии. Более сильный флот стремительно отступал. Можно ли найти более блестящий пример кризиса идеи "fleet in being"? Однако эта гавань слишком далеко от Северного моря, и Гранд Флит мог использовать ее только для заправок, все время находясь в море, что вело к различным неприятностям. В конце октября Джеллико имел 23 дредноута и 7 линейных крейсеров под своим командованием, из них 4 модернизировались, а 2 ремонтировались после столкновения. "Одейшиес" погиб, подорвавшись на единственной мине. Для охоты за вражескими крейсерами в отдаленных водах Адмиралтейству пришлось отрядить "Инвинсибл", "Инфлексибл" и "Принцесс Ройял". Так как умный, не слишком активный адмирал фон Поль мог в любой день двинуть в море свои 16 дредноутов и 5 линейных крейсеров, силы Гранд Флита в данный момент не превышали немецкие. Но и это еще не все. Годы, проведенные в Адмиралтействе, убедили Джеллико, что германские корабли построены лучше английских (что подтвердил подрыв "Гебена" на трех минах, тогда как "Одейшиес" затонул после одной). Джеллико с уважением относился к боевым качествам Императорского Германского Флота, учитывая отвагу, проявленную экипажем "Майнца".

На эпизоде гибели "Одейшиеса" мы остановимся немного подробнее. 27 октября, выходя на артиллерийские учения, он подорвался на мине, поставленной немецким вспомогательным крейсером "Берлин". Тот поставил около 200 мин у берегов Ирландии, после чего ушел в Норвегию и был там интернирован. Около 9.00 под левым бортом линкора произошел взрыв, и в машинное отделение начала поступать вода. К счастью, рядом находился собрат печально известного "Титаника" трансатлантический лайнер "Олимпик". Его командир сумел взять "Одейшиес" на буксир, и начало казаться, что линкор будет спасен. Но погода ухудшилась, поднялась сильная волна, и вода начала затоплять один отсек за другим. Команде пришлось покинуть линкор. Рядом находился легкий крейсер "Ливерпуль", который стал свидетелем последних минут новейшего линкора. На нем произошел сильнейший взрыв, после чего "Одейшиес" быстро затонул.

Обломками был убит 1 матрос на "Ливерпуле". Считается, что главной причиной гибели "Одейшиеса" стала "неисправность люков, неправильное устройство дверей в подводной части, которые неплотно задраивались". Но, скорее всего, эта гибель была следствием полной неопытности команды, не имевшей понятия о борьбе за живучесть. Слишком все происшедшее напоминает гибель японского авианосца "Синано", который тоже затонул от сравнительно небольших повреждений. Ведь линкоры "Ямато" и "Мусаси", имевшие ту же самую конструкцию корпуса, получили в несколько раз больше торпед и бомб перед тем, как пойти на дно.

Все это вынудило британского главнокомандующего сообщить в Адмиралтейство 30 октября 1914 года: "Изучение германских методов ведения войны делает возможным предсказать вероятный образ тактических действий в столкновении двух флотов. Они в значительной мере надеются на подводные лодки, мины и торпеда, а потому постараются как можно шире их использовать. Однако они не могут полностью положиться на имеющиеся минные заградители и субмарины, если столкновение не произойдет в южной части Северного моря. Поэтому моей задачей будет навязать им генеральное сражение в его северной части".

Но сражение не могло состояться, если Флот Открытого Моря не рискнет выбраться дальше, чем он делал это до сих пор. А будет ли так – ни Адмиралтейство, ни Джеллико не знали. Кроме стратегических заключений, Джеллико сделал ряд тактических замечаний. Он предполагал, что подводным лодкам, действующим вместе с германским линейным флотом, "можно противодействовать умелым маневрированием, по возможности отказываясь следовать в предлагаемом направлении. Если неприятель отвернет от нас, я предположу, что он собирается навести нас на мины или подводные лодки, и откажусь от преследования. Это может дать в результате невозможность навязать противнику бой так быстро, как хотелось бы, однако новые методы войны требуют создания новой тактики.

Если они не будут поняты, то могут вызвать неприязнь ко мне, однако вполне возможно, что половина нашего флота будет выведена из строя подводными атаками прежде, чем заговорят пушки. Мерами безопасности будут фланговые обходы до начала боя. Это уведет нас с той почвы, на которой хочет сражаться неприятель, и, возможно, он откажется следовать за мной. Но я уверен, что если два линейных флота находятся в пределах прямой видимости, то после ряда маневров на большой скорости я сумею сблизиться с врагом без риска".

Чтобы предложить такие осторожные методы Адмиралтейству, которое едва не отдало под суд адмирала Трубриджа еще до завершения следствия, которое возглавляли столь агрессивные деятели, как Фишер и Черчилль, требовалось немалое мужество. Уроки морской истории подсказывали Джеллико, что Британия редко добивалась побед на море за счет превосходства сил. При Сент-Винсенте Джервис имел только 15 линейных кораблей против 27 испанских. По словам германского вице-адмирала Ливониуса: "Гений капитанов и адмиралов приносил Британии славные победы". Джеллико не мог сказать, что сталь и пар уменьшили значение человеческого фактора, так как Того уничтожил при Цусиме более сильного противника. Однако, хотя адмирал сэр А. К. Уилсон доказывал, что подводным лодкам трудно действовать совместно с надводным флотом, Адмиралтейство заверило Джеллико, что оно "полностью уверено в продуманности его тактики ведения боя". Фишер, по правде говоря, был больше заинтересован способом выпутаться из сложившегося по Фландрии тупика. Черчилля захватила идея высадить па побережье Балтики армию с армады в 600 кораблей всего в 90 милях от Берлина. Абсолютно неэффективный Морской Генеральный Штаб ничего не возразил против этого бреда. Даже после катастрофической кампании на Галлиполли, приведшей к замене Первого Лорда Адмиралтейства и Первого Морского Лорда в мае 1915 года Бальфуром и адмиралом сэром Генри Джексоном, Адмиралтейство и Джеллико не изменили взглядов на методы использования Гранд Флита. "Я несу полную ответственность за ответ, предложенный Первым Морским Лордом. На первой фазе войны не было никакой необходимости искать боя, кроме как при наилучших обстоятельствах. Но я не несу никакой ответственности за происшедшее в Ютландском бою, который произошел при ином соотношении сил, чем в октябре 1914 года", – писал Черчилль.

Комментарии тактики Джеллико лучше отложить. Однако его решение не дать завлечь себя в южную часть Северного моря – вполне разумно. Такая осторожность противоречила традициям, но адмиралы прежних лет не сталкивались с минами и подводными лодками. Стремиться к уничтожению врага, рискуя поражением и потерей "господства на море, а также прорывом блокады, было нельзя. Слова Черчилля, что Джеллико являлся "единственным человеком по обе стороны фронта, который мог за полдня проиграть войну", конечно, преувеличение, но обратное заявление было бы абсолютно неверным. Решительная победа англичан над Флотом Открытого Моря мало ослабила бы позиции германской армии на европейских фронтах, хотя она освободила бы эсминцы для борьбы с подводными лодками и, вероятно, позволила бы британской эскадре войти в Балтийское море. В результате осторожности Джеллико и запретов кайзера генеральное сражение задержалось почти на два года, но произошел ряд мелких стычек.

16 октября германские войска заняли Зеебрюгге, и командование флота решило немедленно использовать этот успех. 17 октября германские миноносцы S-115, S-117, S118, S-119 вышли из Эмса, чтобы поставить мины в устье Темзы. В случае необходимости они могли укрыться в Зеебрюгге. Англичане, узнав о выходе миноносцев, отправили к берегам Голландии на перехват новый легкий крейсер "Андаунтед" и эсминцы "Лэнс", "Леннокс", "Лиджен" и "Лойял". Около 14.00 английская эскадра заметила германские корабли и атаковала их. Маленькие и старые миноносцы отчаянно сопротивлялись, но исход боя был предрешен. В 16.30 затонул последний из германских миноносцев. Немцы потеряли 245 человек убитыми, 30 человек попали в плен. У англичан 1 человек был убит и 4 ранены.

После этого фон Ингеноль потребовал, чтобы ему дали возможность отомстить. Адмирал штаб ответил, что хотя "линейные силы должны избегать тяжелых потерь, возражений против использования линейных крейсеров для причинения урона врагу нет". Горячка первых дней войны довольно быстро прошла. И теперь быстро перед германским командованием появился вопрос: как вынудить англичан к сражению, которого они явно не желали?

Обстрел Ярмута 3 ноября 1914 года Несмотря на все успехи подводных лодок, серьезно ослабить Гранд Флит немцам не удалось. Гибель "Одейшиеса" англичане успешно скрывали почти год. Поэтому адмирал Ингеноль обратился в Адмиралштаб с предложением выманить часть сил вражеского флота путем удара по берегам Англии. Именно эта идея станет основой всех последующих операций Флота Открытого Моря до самого конца войны. Но в ней крылось изначально порочное зерно. Предположим, операция удалась, и англичане потеряли 3 – 4 дредноута. Это как-то меняет стратегическую ситуацию? Нет. Германский флот попрежнему остается запертым в Кильской бухте, англичане сохраняют преимущества стратегического положения, сохраняют блокаду и, что самое важное, сохраняют превосходство в силах. Что делать немцам дальше? Повторять операцию в надежде на успех? Но это значит – строить всю военную стратегию в расчете на слепой случай.

Известный французский математик д'Аламбер как-то сказал: "Теоретически возможно, что шрифт, выброшенный из окна типографии на мостовую, сложится в текст "Илиады".

Но если мне скажут об этом, я пальцем не шевельну, чтобы пойти и проверить". Два раза подряд удача не улыбается одному из противников, рассчитывать на это было бы наивно.

Может быть, именно поэтому кайзер запретил использование главных сил флота и разрешил задействовать только линейные крейсера. 20 октября фон Ингеноль получил приказ выставить еще одно минное заграждение у Фёрт-оф-Форта. После этого был разработан план постановки мин между Лойстофтом и Ярмутом. Для прикрытия заградителей 1-я и 3-я эскадры линейных кораблей развертывались в районе Тершеллинга, то есть они. не выходили за очерченные кайзером границы. Так как легкие крейсера не успевали закончить постановку до рассвета, было решено обстрелять вражеское побережье с линейных крейсеров, чтобы отвлечь внимание англичан.

2 ноября в 16.30 из Вильгельмсхафена под флагом адмирала Хиппера вышли линейные крейсера "Страссбург" и "Грауденц". В 3 милях позади них шли линейные крейсера "Зейдлиц", "Мольтке" и "Фон дер Танн", а также броненосный крейсер "Блюхер". За ними следовали легкие крейсера "Кольберг" и "Штральзунд". Через полтора часа в море вышли линейные корабли.

Рано утром 3 ноября старая британская канонерка "Хэлсион", производившая траление северо-восточнее Ярмута, была замечена германскими кораблями. Хиппер приказал "Зейдлицу" потопить ее, однако канонерка сумела скрыться. Ей помогли старые миноносцы "Лайвли" и "Леопард", прикрывшие ее дымовой завесой. Канонерка потеряла всего 3 человека раненными и передала по радио сообщение о появлении германских кораблей. Немцы не преследовали уходящие английские корабли из опасения налететь на мины.

В 8.30 линейные крейсера начали обстрел берега. Из-за густого тумана огонь велся вслепую и не дал совершенно никаких результатов. Одновременно "Штральзунд" начал постановку мин, которую закончил в 8.56. Дальше началось то, что именуется военноморским бардаком. Около полудня в Лоустофт пришел английский траулер, который видел постановку, и сообщил о новом заграждении. Несмотря на это, вышедшая в море подводная лодка D-5 пошла прямо на мины, подорвалась и затонула. Из ее экипажа спаслись только 4 человека. Примерно в 11.00 через это же заграждение благополучно прошел легкий крейсер "Аурора".

Получив сообщение об обстреле Ярмута, Адмиралтейство приказало легким крейсерам "Андаунтед" и "Аурора", находившимся в море, следовать туда. Гарвичские Силы должны были выдвинуться к Тершеллингу, чтобы отрезать немцам путь к отступлению.

Когда выяснилось, что в составе эскадры противника имеются линейные крейсера, в море была отправлена 1-я эскадра линейных крейсеров. Одновременно 3 эскадры линкоров были направлены из Лох Силли в Скапа Флоу. Часть старых броненосцев переводилась из Портленда в Портсмут и в устье Темзы. Однако Ярмут находился слишком далеко на юге, чтобы Гранд Флит мог появиться на сцене вовремя. Тэрвитт также не сумел перехватить возвращающиеся германские корабли, и никаких боевых столкновений не произошло.

Однако эта операция стоила немцам броненосного крейсера "Йорк", подорвавшегося на собственном минном заграждении в устье Яде. В тумане он неправильно обошел буй, налетел на мину, перевернулся и затонул.

Адмиралтейство напугало само себя, объявив этот мелкий набег предвестником неких "огромных событий". Но в результате линейные крейсера Битти были передвинуты на юг в Кромарти, а 3-ю эскадру линкоров (броненосцы типа "Кинг Эдуард") вице-адмирала Брэдфорда и 3-ю эскадру крейсеров (броненосные крейсера типа "Энтрим") – в Розайт.

Но этот отряд был слишком слаб, чтобы отразить нападение германских кораблей. Более того, подводные лодки, патрулирующие возле Гельголанда, оказались ненадежной заменой фрегатов Нельсона, карауливших выход вражеских кораблей из Кадиса. Чтобы хоть как-то проследить за вражескими кораблями, была создана сеть пеленгаторных станций, определявших направление на источник радиопередачи. Этот источник информации вскоре стал еще более ценным. 26 августа германский крейсер "Магдебург" разбился на камнях в Финском заливе, и спасенные копии германских кодов были отправлены в Лондон. Поэтому к декабрю 1914 года Комната 40 (в старом здании Адмиралтейства) уже могла расшифровывать германские радиограммы, чтобы предупреждать о выходах Флота Открытого Моря.

Англичане предприняли еще одну интересную операцию. 14 больших пароходов были переоборудованы в макеты военных кораблей, чтобы скрыть от немцев истинную дислокацию Гранд Флита. Удалось ли обмануть противника – толком не известно и сегодня. Но в конце 1915 года фальшивые военные корабли были отправлены на слом.

Обстрел Скарборо, Хартлпула и Уитби 16 декабря 1914 года После Фолклендского боя фон Ингеноль знал, что по крайней мере 2 линейных крейсера Битти ушли в южную Атлантику. Такую возможность нанести удар ослабленному Гранд Флиту нельзя было пропустить. 16 ноября фон Ингеноль представил в Адмирал штаб план набега на Хартлпул, Скарборо и Уитби. Для обстрела этих городов и постановки минных заграждений предполагалось использовать линейные и легкие крейсера. В 130 милях восточнее крейсеров немцы предполагали держать свои линейные корабли. К Гарвичу и Хамберу было решено послать подводные лодки.

Комната 40 предупредила, что противник собирается направить свои линейные крейсера для набега на побережье Йоркшира на рассвете 16 декабря, но при этом с германский Линейный Флот на поддержку не выйдет. Поэтому Джеллико получил приказ отправить на юг на поддержку Битти только 2-ю эскадру линкоров вице-адмирала Уоррендера (Линкоры "Кинг Георг V" (флагман), "Аякс", "Сентюрион", "Орион" (контр-адмирал Арбетнот), "Монарх", "Конкэрор", легкий крейсер "Боадицея") и 3-ю эскадру крейсеров контр-адмирала Пакенхэма (Броненосные крейсера "Энтрим", "Эрджилл", "Девоншир", "Роксборо"). Были приведены в состояние повышенной готовности эскадры броненосцев, базирующиеся на порты восточного побережья. Сам Битти имел 4 линейных крейсера

("Лайон", "Куин Мэри", "Тайгер", "Нью Зиленд"), 1-ю эскадру легких крейсеров Гуденафа (Легкие крейсера "Саутгемптон", "Бирмингем", "Ноттингем", "Фалмут", "Бланш") и Гарвичские Силы Тэрвитта. Англичане испытывали острую нехватку эсминцев, и потому вместе с крейсерами Гуденафа вышли только 7 кораблей 4-й флотилии – "Линкс", "Эмбускейд", "Юнити", "Харди", "Шарк", "Акаста", "Спитфайр". Из-за сильного волнения крейсера "Бланш" и "Боадицея" были вынуждены вернуться. Нехватка разведывательных сил позднее сказалась на действиях англичан.

Адмиралтейство серьезно ошиблось в оценке сил противника, но и немцы не остались в долгу. Но Джеллико допустил еще одну серьезную ошибку. Командовал операцией вицеадмирал Уоррендер, о действиях которого в годы войны не было сказано ни одного доброго слова.

Рано утром в море вышла 1 -я Разведывательная Группа адмирала Хиппера в составе линейных крейсеров "Зейдлиц", "Мольтке", "Фон дер Танн", "Дерфлингер" и броненосного крейсера "Блюхер". Вместе с ней вышла 2-я Разведывательная Группа, состоящая из легких крейсеров "Штральзунд", "Грауденц", "Страссбург" и "Кольберг", а также 1-я и 9-я флотилии эсминцев. Немного позднее вышли германские линкоры, которые прикрывал дозор в составе броненосных крейсеров "Принц Генрих" и "Роон", легкого крейсера "Гамбург" и флотилии эсминцев. С флангов их прикрывали 2 легких крейсера с 2 флотилиями эсминцев, а сзади шел легкий крейсер "Штеттин" с 2 флотилиями эсминцев.

На рассвете эсминцы Битти на Доггер-банке налетели на германские миноносцы. В 5.15 "Линкс" заметил слева по носу эсминец. В ответ на запрос был получен неверный опознавательный. "Линкс" открыл огонь, немецкий эсминец V-155 повернул на север и скрылся. Британские эсминцы бросились за ним. Вскоре они заметили еще несколько кораблей противника, и завязалась перестрелка. У англичан получили повреждения "Линкс" и "Амбускейд". После этого британские эсминцы пошли на соединение с линейными крейсерами.

Однако в 5.53 "Харди" и "Шарк" увидели на левом траверзе легкий крейсер и открыли по нему огонь. Противник осветил их прожектором и тоже обстрелял. Около 6.00 "Харди" получил серьезные повреждения и вышел из боя. Англичане выпустили несколько торпед и увидели, что у борта цели поднялся водяной столб, и стрельба прекратилась. После этого вражеский крейсер скрылся на юге. К "Харди" подошел "Шарк" с остальными эсминцами, которые решили не бросать товарища. В 6.20 "Харди" сумел дать ход, и эсминцы пошли на соединение с главными силами. Обе стороны ошиблись в оценке результатов стычки. Англичане решили, что потопили вражеский крейсер – это был "Гамбург". Немцы в свою очередь сообщили, что потопили 1 английский эсминец и еще 1 повредили.

Битти не стал преследовать легкие корабли противника, потому что принял их за отдельную флотилию, а у него уже были сообщения о набеге на побережье Йоркшира.

Фон Ингеноль первые сообщения о столкновении с противником получил в 4.20, когда один из его эсминцев заметил эсминцы англичан. Потом пришло сообщение от "Гамбурга". Так как германский адмирал имел приказ не рисковать, в 5.30 он повернул на юго-восток. В течение 40 минут противники следовали параллельными курсами на расстоянии примерно 50 миль. В 6.10 фон Ингеноль повернул на восток, так как поверил, что натолкнулся на весь Гранд Флит. Но этот поворот расстроил первоначальный план завлечь англичан в ловушку. Возвращающийся германский флот возле Гельголанда налетел на подводную лодку Е-11 капитан-лейтенанта Нэсмита. С дистанции всего 400 ярдов он выпустил торпеду в линкор "Позен", однако из-за сильной волны торпеда прошла под килем мишени.

Англичане не подозревали, что сражаются с авангардом Флота Открытого Моря, а фон Ингеноль не знал, что ему противостоит слабая эскадра в составе 4 линейных крейсеров и 6 линкоров. Сличение прокладок потом показало, что линкоры Уоррендера и головной корабль немцев броненосный крейсер "Принц Генрих" разошлись на расстоянии 10 миль, не заметив друг друга. А ведь судьба подарила фон Ингенолю то, о чем немцы лишь мечтали – возможность уничтожить лучшие корабли Гранд Флита.

Уоррендер и Битти представляли себе ситуацию не лучше фон Ингеноля. Британские эсминцы в 6.50 имели еще одну перестрелку с эсминцами противника, а потом обнаружили броненосный крейсер "Роон", о чем "Шарк" сообщил по радио. Однако его радиограмма была принята только в 7.30. Примерно в 8.00 Уоррендер запросил Битти, намерен ли тот преследовать "Роон". Оказалось, что Битти об этом крейсере ничего не знал. Однако он тут же повернул на восток и увеличил скорость, не подозревая, что гонится за главными силами германского флота. В 8.35 британские эсминцы прекратили преследование противника, а в 8.45 от преследования отказался и Битти. Все это время корабли Тэрвитта бессмысленно болтались в районе Ярмута, ожидая приказаний. Но тут стало известно о нападении на побережье Йоркшира.

Из-за сильного волнения Хиппер отпустил все свои легкие корабли, кроме крейсера "Кольберг", на котором находились мины. Ровно в 8.00 германские линейные крейсера "Дерфлингер" и "Фон дер Танн" вынырнули из тумана возле Уитби, повернули на юговосток и пошли параллельно берегу к Скарборо. Подойдя на расстояние всего 10 кабельтов, они открыли огонь по беззащитному городу. Утверждения Шеера, будто немцы предполагали наличие береговых батарей в этом районе и пытались их уничтожить, выглядит заведомой ложью. Ни один корабль не рискнет подойти к батарее на такое расстояние. В 9.10 они повернули обратно на север, не прекращая огня. Отделившийся легкий крейсер "Кольберг" поставил 100 мин южнее Скарборо и отправился на соединение с линейными крейсерами. Около 10.00 германские корабли снова появились перед Уитби и обстреляли этот город. Всего по Скарборо было сделано 776 выстрелов, а по Уитби – 188 выстрелов. При этом погибло 20 мирных жителей и более 100 было ранено.

"Зейдлиц", "Мольтке" и "Блюхер" нанесли большой ущерб порту Хартлпул. В нем погибли 86 человек, в том числе 15 детей, и еще 424 человека были ранены. После этой операции германские линейные крейсера в Англии получили кличку "детоубийцы", которая закрепилась за ними до самого конца войны.

Однако здесь события приняли несколько иной оборот, и адмирал Хиппер показал себя не с лучшей стороны. Германские корабли открыли огонь по Хартлпулу. Примерно в 8.10.

Но этот город прикрывался береговыми батареями, которые сразу же ответили. Они выпустили 123 снаряда и добились 8 попаданий. Один снаряд попал в "Мольтке" и причинил кораблю серьезные повреждения, хотя экипаж потерь не имел. В "Блюхер" попали 6 снарядов. На броненосном крейсере были уничтожены 2 – 88-мм орудия, 9 человек погибли, 2 были ранены. На "Зейдлице" 1 человек был ранен. В Хартлпуле находились несколько малых британских кораблей, однако снова повторилась история с "Хэлсионом". Примерно в 8.00 дозорные эсминцы "Дун", "Уэйвни", "Тест" и "Мой" заметили германские корабли. Те сразу открыли огонь, и эсминцам пришлось уходить. В порту стояли легкие крейсера "Пэтрол" и "Форвард", а также подводная лодка С-9. При появлении немцев "Пэтрол" попытался выйти из порта, но сел на мель прямо на виду у немецкой эскадры. Казалось бы, его судьба была решена. Однако все закончилось попаданиями 2 тяжелых снарядов. От гибели крейсер спасли береговые батареи, отогнавшие немцев.

Теперь уже Хипперу приходилось думать о спасении. Он не знал этого, но все три возможных пути отхода мимо минных полей у восточного побережья были перекрыты: на юге – линкорами Уоррендера и силами Тэрвитта, в центре – линейными крейсерами Битти, броненосцами Бредфорда – на севере. Хиппер выбрал для отхода центральный фарватер. В 9.30 эскадры Уоррендера и Битти соединились и повернули на запад. Вскоре после этого пришло сообщение об обстреле портов, причем в нем говорилось о "3 дредноутах". Про "Роон" немедленно забыли, сейчас нужно было перехватить более важную цель. Битти пошел на север, развернув впереди себя завесу легких крейсеров, а Уоррендер повернул на юг. Казалось невероятным, чтобы немцам удалось улизнуть.

Действительно, в 11.25 "Саутгемптон", находящийся в 3,5 милях впереди "Лайона", заметил вражеский крейсер, идущий на юг. Так как он был фланговым кораблем завесы перед линейными крейсерами, "Бирмингем", "Ноттингем" и "Фалмут" пошли на помощь своему коммодору. Гуденаф повернул на параллельный курс и открыл огонь. Он сразу сообщил о встрече адмиралу Битти. Однако в 11.50 Битти передал прожектором сигнал "Ноттингему" и "Фалмуту": "Легким крейсерам занять место в строю и следить за неприятелем, находясь в 5 милях впереди меня". К сожалению, этот приказ выполнили все 4 легких крейсера. Битти нечетко сформулировал приказ, а его связист капитанлейтенант Сеймур ничего не сделал, чтобы уточнить намерения адмирала. В результате Битти осталось только обвинить Гуденафа в непонимании намерений адмирала.

Однако еще не все было потеряно. В 12.15 "Орион" – флагманский корабль контрадмирала сэра Роберта Арбетнота, младшего флагмана эскадры Уоррендера – заметил легкие крейсера и эсминцы Хиппера в разрыве дождевого шквала. Его флаг-капитан Ф.К.

Дрейер "навел орудия на головной легкий крейсер и запросил у сэра Роберта разрешение открыть огонь. Но тот сказал: "Нет, пока не получим приказ адмирала". Но германские корабли ушли на север раньше, чем Уоррендер заметил их, и золотая возможность была упущена".

1-я Разведывательная Группа Хиппера резко повернула на север и таким образом выскользнула из английской сети с помощью типичных зимних туманов Северного моря.

Немцам помогли ошибки в сигнале Битти, бездумное исполнение приказов командующего Арбетнотом и Гуденафом, которое лелеялось в Викторианском флоте в последние десятилетия мирного бытия. Для Битти такие упущенные возможности "оставили такой шрам, который могло стереть только полное уничтожение врага. Мы могли добиться этого. Наши головные суда видели их! Я не могу спокойно писать об этом". В британском флоте слишком долго и слишком упрямо не желали специально обучать офицеров и матросов производству сигналов. Флаг-офицеру Битти лейтенанту Ральфу Сеймуру просто не хватило квалификации. Сам Битти после войны в припадке раздражения скажет: "Этот человек проиграл мне два сражения", вспоминая операцию 16 декабря 1914 года и бой на Доггер-банке 24 января 1915 года. И все-таки, когда Битти будет назначен командующим Гранд Флитом, он возьмет с собой Сеймура в качестве… флагманского связиста!

Итоги операции обе стороны оценили совершенно одинаково. Адмирал Тирпиц написал:

"16 декабря фон Ингеноль держал в руках судьбу Германии. Я внутренне киплю, когда думаю об этом". Ему вторил Черчилль: "Мы могли захватить колоссальный приз – германские линейные крейсера, потеря которых роковым образом ослабила бы германский флот".

Впрочем, не все обстояло так просто. Допустим, что немцы перехватили бы эскадру Уоррендера. Но лишь 4 линкора типа "Кайзер" имели скорость, сравнимую со скоростью британских линкоров. Линкоры типов "Нассау" и "Остфрисланд" англичанам в скорости уступали. Поэтому Уоррендер имел все шансы оторваться от противника.

Битва на Доггер-банке

Британское общественное мнение заклеймило обстрелы Хартлпула, Скарборо и Уитби, при которых погибли 122 мирных жителя и были ранены 433, как типичное гуннское зверство. Адмиралтейство подверглось жестокой критике за неспособность помешать подлым набегам на британское восточное побережье. Поэтому незадолго до Рождества

1914 года линейные крейсера Битти были передвинуты дальше на юг – из Кромарти в Розайт, откуда им было гораздо легче перехватить подобный рейд. Силы Джеллико упали до самой низкой точки. Хотя Битти имел 5 линейных крейсеров против 4 у Хиппера плюс "Блюхер", британский главнокомандующий имел всего 18 дредноутов и 8 броненосцев против 17 дредноутов и двух десятков броненосцев врага. Однако этот подсчет, которым любят оперировать англичане, не совсем верен. Броненосцы типов "Виттельсбах" и "Кайзер" к этому времени решительно никакой боевой ценности не имели. Они могли только отвлекать на себя вражеские снаряды и послужить плавучими гробами для собственных экипажей. Однако всем было очевидно, что следует ожидать нового набега германцев. Налет британских гидросамолетов с гидроавианосцев "Энгедайн", "Ривьера" и "Эмпресс" на Куксхафен расстроил жесточайший шторм, подобного которому (разумеется!) не помнили старожилы.

23 января 1915 года 1-я Разведывательная Группа Хиппера вышла из Яде в сопровождении

2-й Разведывательной Группы, состоявшей из 4 легких крейсеров, 2-й флотилии эсминцев, 2-й и 18-й полуфлотилий. Хиппер имел приказ атаковать британские патрули и рыболовные суда на Доггер-банке утром следующего дня, так как командование подозревало, что английские траулеры имеют рации и передают разведывательную информацию. Линейные крейсера шли кильватерной колонной в следующем порядке: "Зейдлиц", "Мольтке", "Дерфлингер", "Блюхер". Спереди их прикрывали "Штральзунд" и "Грауденц", слева – "Кольберг", справа – "Росток". Комната 40 заблаговременно предупредила Адмиралтейство, и оно смогло предпринять хорошо спланированные меры.

Англичане ввели в действие почти весь свой флот. Ночью 23 января в море из Гарвича вышел коммодор Кийз с эсминцами "Файрдрейк" и "Лурчер" и 4 подводными лодками.

Он направился к Гельголанду. Следом за ним вышел коммодор Тэрвитт с легкими крейсерами "Аретуза", "Аурора", "Андаунтед" и эсминцами. Он должен был выйти в район к северо-западу от Доггер-банки. Одновременно в этот же район направился вицеадмирал Битти со своими линейными крейсерами. Теперь они были сведены в 2 эскадры.

2-я эскадра линейных крейсеров состояла из "Нью Зиленда" (флагман) и "Индомитебла".

Ею командовал контр-адмирал сэр Арчибальд Мур] Линейные крейсера сопровождала 1й эскадра легких крейсеров коммодора Гуденафа. 24 января в 7.00 они должны были встретиться с Гарвичскими Силами Тэрвитта в точке, которая находилась между соединением Хиппера и его базой. Главнокомандующий покинул Скапа Флоу со своими линкорами и 3 эскадрами крейсеров, чтобы прикрыть восточное побережье.

Непосредственную помощь Битти должны были оказать 3-я эскадра линкоров Брэдфорда (7 броненосцев типа "Кинг Эдуард VII"), 2-я эскадра крейсеров контр-адмирала ГьюКалторпа (3 броненосных крейсера), 3-я эскадра крейсеров контр-адмирала Пакенхэма (3 броненосных крейсера), 2-я эскадра легких крейсеров контр-адмирала Нэпира (4 легких крейсера). Они должны были находиться в 40 милях на NW, чтобы перехватить Хиппера, если тот повернет на север. Джеллико было разрешено двинуть Гранд Флит на юг, хотя он мог появиться на арене не раньше полудня.

Примерно в 6.30 Битти встретился с легкими крейсерами Гуденафа, а в 7.10 был замечен Тэрвитт на крейсере "Аретуза" с 7 новейшими эсминцами типа "М". Остальные эсминцы задержались с выходом и сейчас находились в 30 милях позади. Линейные крейсера следовали кильватерной колонной в следующем порядке: "Лайон", "Тайгер", "Принцесс Ройял", "Нью Зиленд" и "Индомитебл". Битти собирался развернуть дозорную линию на север, но не успел этого сделать.

В 7.15 "Саутгемптон" заметил прямо по носу вспышки выстрелов. Через несколько мгновений их заметили и на "Лайоне". События подтвердили правильность данных Комнаты 40. Легкий крейсер "Аурора" в тумане заметил неизвестные корабли и направился к ним, полагая, что видит ушедшего вперед Тэрвитта. Однако это оказался "Кольберг", который открыл огонь с дистанции 40 кабельтов. Британский крейсер получил 3 попадания, которые почти не причинили вреда. Зато, когда через 10 минут британский снаряд взорвался под мостиком "Кольберга", тот поспешно повернул на восток. Хиппер начал сближаться с фланговым кораблем своей крейсерской завесы, пока не получил сообщения о новых дымах британских кораблей на NW. Чтобы не рисковать встречей с тем, что он принимал за эскадру линкоров, он повернул на SO, намереваясь уйти домой. Однако адмирал не увеличил скорость до 23 узлов.

Битти после короткой перестрелки "Ауроры" отдал приказ преследовать противника, и в 7.30 Гуденаф, находившийся в 5 милях впереди "Лайона", заметил германские линейные крейсера. Через полчаса и Битти, чьи корабли развили скорость 27 узлов, оставив тихоходов 2-й эскадры линейных крейсеров тащиться позади, заметил на горизонте свою добычу. Хотя видимость была отличной, погода помешала германцам. Эсминцы Тэрвитта попытались атаковать немцев, но попали под плотный обстрел и отвернули. Свежий северо-восточный бриз поставил перед ними дымзавесу из собственных труб, помешав Хипперу опознать преследователей. Это произошло только в 8.40, когда дистанция сократилась до 25000 ярдов и избежать битвы стало невозможно.

Битти желал занять наветренное положение, и в 8.15, немного не дойдя до желаемого положения, повернул на параллельный курс и начал погоню. Британские линейные крейсера медленно увеличивали ход, и постепенно стало ясно, что они догоняют противника. В 8.23 Битти приказал иметь скорость 26 узлов, а в 8.34 приказал увеличить ее до 27 узлов. Даже "Индомитебл", который на пробе дал немногим более 25 узлов, пока держался в строю. В 8.30 Битти сообщил Джеллико обстановку, и тот приказал Брэдфорду двигаться к Гельголанду.

Бой на Доггер-банке свелся к простой погоне. Не было никаких хитрых манеров, все решала скорость и только скорость. В 8.54 адмирал Битти поднял сигнал: "Иметь скорость 29 узлов, перестроиться в строй пеленга, чтобы ввести в действие носовые башни". Это означало, что он совершенно сознательно теряет 2 корабля, так как "Нью Зиленд" и "Индомитебл" такой скорости дать не могут. Однако адмирал не желал рисковать и стремился любой ценой догнать противника. Расстояние медленно сокращалось, и в-9.00 "Лайон" дал первый залп с дистанции 100 кабельтов по замыкающему строй немцев "Блюхеру". Снаряды легли недолетами. Вскоре к британскому флагману присоединились "Тайгер" и "Принцесс Ройял". Через 15 минут последовало первое попадание в "Блюхер". Расстояние все еще превышало 8 миль, но теперь "великолепные кошки", не связанные тихоходами 2-й эскадры, быстро нагоняли противника.

В 9.14 немцы открыли ответный огонь по британскому флагману. "Лайон" перенес огонь на "Дерфлингер", по "Блюхеру" должны были стрелять "Тайгер" и "Принцесс Ройял". В этот период боя "Блюхер" получил несколько тяжелых попаданий. Уже третий залп попал ему в ватерлинию, и скорость корабля снизилась. Четвертый залп снес все кормовые надстройки. Потом снаряд пробил броневую палубу и взорвался в коридоре подачи боеприпасов в носовые бортовые башни. Пламя через шахты элеваторов перебросилось на обе башни и вывело их из строя с очень тяжелыми потерями в личном составе.

Но потом начались попадания и в "Лайон", по которому немцы вели сосредоточенный огонь. В 9.28 снаряд попал в ватерлинию линейного крейсера и прошел в угольную яму.

Пробоину кое-как заделали. Тем временем подтянулись отставшие британские корабли, и "Нью Зиленд" открыл огонь по "Блюхеру".

Так как Битти сумел догнать противника, в 9.36 он приказал своим тяжелым кораблям стрелять по соответствующему германскому кораблю. Сам адмирал намеревался вести дуэль с "Зейдлицем", "Тайгер" должен был обстрелять "Мольтке", а "Принцесс Ройял" – "Дерфлингер". Одновременно "Нью Зиленд" и "Индефетигебл" должны были добить имеющий тяжелые повреждения "Блюхер". Однако командир "Тайгера" капитан 1 ранга Г.Б. Пелли отличался "повышенной нервозностью", как не очень внятно отзывается о нем адмирал Битти. Он не разобрался в ситуации и решил, что следует сосредоточить огонь 2 кораблей на флагмане противника, поскольку Битти имеет 5 линейных крейсеров против 4 у Хиппера. В результате 15 минут по "Мольтке" не стрелял никто, зато огонь "Тайгера" по "Зейдлицу" только -мешал "Лайону", так как всплески снарядов мешали корректировке. Однако, как вспоминал юный офицер "Ауроры", "чудесно было видеть наши линейные крейсера, выплевывающие каждую минуту языки пламени и коричневого дыма – и далекие вспышки ответных вражеских залпов.

Недолеты поднимали высокие колонны белых брызг. Зато другие снаряды не поднимали всплесков, яркая вспышка и облако черного дыма отмечали зловещие попадания. Это было крайне волнующе – они попали в ад!"

В 9.30, когда дистанция была еще не меньше 17500 ярдов, "Лайон" добился попадания, которое могло решить исход этого боя, как случилось полутора годами позднее… Шеер писал: "Первый попавший снаряд произвел ужасное действие. Пробив в корме верхнюю палубу и неподвижную броню башни, он разорвался внутри ее. Офицерские каюты, кают-компания и все отсеки, расположенные поблизости, оказались разнесенными вдребезги. В перегрузочном отделении загорелся подготовленный полузаряд. Огонь пошел вверх в башню и вниз в погреб, и там и там воспламенились новые заряды. Расчет погреба попытался спастись через дверь в рабочее отделение соседней башни, но в результате загорелись заряды и в нем, вспышка точно так же прорвалась наверх в башню. В итоге расчеты двух башен были уничтожены одним попаданием. Языки пламени над кормовыми башнями поднимались на огромную высоту".

Если бы не быстрые действия старшего офицера "Зейдлица", затопившего оба погреба, корабль мог погибнуть.

Сейчас ситуация выглядела немного запутанной. "Индомитебл" никак не мог догнать эскадру и в бою не участвовал. "Нью Зиленд" стрелял по "Блюхеру", а "Принцесс Ройял" – по "Дерфлингеру". По "Мольтке" не стрелял никто, а по головному "Зейдлицу" вели огонь 2 британских корабля. Немцы сосредоточили огонь на "Лайоне". В результате наибольших успехов добились те корабли, которым не мешал противник.

Положение Хиппера стало критическим, и он отправил срочную просьбу о помощи Ингенолю. Однако до Яде оставалось 150 миль, и германские дредноуты могли появиться лишь через несколько часов. В этот момент Битти почему-то решил, что эсминцы противника попытаются атаковать его, и передал Тэрвитту: "Эсминцам занять позицию в голове колонны и дать самый полный ход". Эсминцы, которые держались на левой раковине линейных крейсеров, чтобы не мешать их стрельбе дымом из труб, несмотря на все старания, никак не могли выйти вперед. Не видя другого выхода, Тэрвитт приказал наиболее быстроходным кораблям 10-й флотилии действовать самостоятельно. Однако и они выдвигались вперед буквально по миллиметрам. Впрочем, ожидаемая атака германских эсминцев не состоялась, и артиллерийская дуэль продолжалась без помех.

К 9.50 германские корабли получили ряд повреждений, а "Блюхеру" стало уже совсем плохо. Британские корабли долго оставались почти невредимы, но в 9.54 вражеский снаряд временно вывел из строя башню А на "Лайоне". Однако ее вскоре отремонтировали. В 10.01 в "Лайон" одновременно попали 2 – 280-мм снаряда с "Зейдлица". Один из них пробил питательную цистерну левого борта, и машина начала снижать обороты. Вода проникла в отсек распределительных щитов и вызвала короткое замыкание двух динамо-машин. Кормовые приборы управления огнем были выведены из строя. Крейсер начал крениться на левый борт, а его скорость сократилась до 24 узлов.

После этого бой принял довольно хаотичный характер, и не имеется согласованных описаний этой фазы. Форсируя ход, британские эсминцы невольно поставили завесу из своих труб, поэтому англичане не могли даже видеть падения собственных снарядов.

К 10.18 Битти сумел сблизиться с противником до 87,5 кабельтов, но тут в "Лайон" попали еще 2 снаряда. Взрыв был ужасен, на мостике даже подумали, что в корабль попала торпеда. Один снаряд ударил ниже ватерлинии и прогнул несколько броневых плит. Вода затопила левые носовые угольные ямы. Второй снаряд пробил тонкую броню в носовой части и разорвался в отделении торпедных аппаратов. Накрытия следовали одно за другим, и Битти был вынужден применить зигзаг.

Тем временем стало видно, что "Блюхер" весь объят пламенем и отстает от остальных крейсеров. Битти перестроил свою эскадру в строй пеленга и приказал дать самый полный ход. Скорость "Блюхера" упала до 17 узлов, и он был обречен. Хиппер все-таки повернул на юг, "чтобы, описав циркуляцию, помочь ему. Но поскольку 2 башни "Зейдлица" были выведены из строя, корма была затоплена, и оставалось всего 200 снарядов главного калибра, я решил, что это может привести к тяжелым потерям.

Поэтому я снова повернул на SO", – пишет германский адмирал. Он был вынужден оставить "Блюхер". Лучше потерять один корабль, чем все сразу.

Но в период с 10.35 до 10.50 "Лайон" получил несколько попаданий. Были затоплены несколько угольных ям, снаряд разорвался в башне А. Переговорная труба сообщила на мостик, что в носовых погребах начался пожар, и все приготовились к героической смерти. Но через 4 минуты пришло утешительное известие, что пожар потушен, и корабль может дать 20 узлов.

В 10.47 Битти поднял сигнал "Сблизиться с противником как можно быстрее, ведя огонь из всех орудий". В этот момент "Блюхер" потерял управление и начал описывать широкую циркуляцию влево, что позволило британским легким крейсерам открыть по нему огонь. Битти заметил этот поворот и в 10.48 приказал "Индомитеблу" "Атаковать противника, прорывающегося на север".

Казалось, что англичане вот-вот добьются решительной победы. Поврежденный "Лайон" больше не мог держаться в строю, но "Тайгер", "Принцесс Ройял" и "Нью Зиленд" имели преимущество в скорости в несколько узлов над поврежденным "Зейдлицем". "Мольтке" и "Дерфлингеру" пришлось бы или бросить своего адмирала, или тоже попасть под сокрушительный огонь тяжелых британских орудий. Но, увы! С 10.49 по 10.51 в "Лайон" попали еще 4 снаряда, которые вывели из строя последнее динамо. "Лайон" лишился всех средств связи, кроме флагов. В 10.52 флагман Битти получил крен 10° на левый борт, его левая машина стала.

В 10.58 наблюдателям на мостике "Лайона" померещилось, будто они видят подводную лодку, и адмирал приказал повернуть "все вдруг" на 8 румбов влево. Затем он сообразил, что такой поворот слишком увеличит дистанцию до противника. В 11.02 он приказал флагманскому связисту лейтенанту Ральфу Сеймуру поднял сигнал "Курс NO", чтобы ограничить поворот 4 румбами. Этот курс выводил корабли Битти между тонущим "Блюхером" и остальными линейными крейсерами противника, лишая их возможности оказать помощь товарищу. В 11.05 был поднят приказ линейным крейсерам "Атаковать хвост колонны противника". В 11.07 Битти передал очередной приказ: "Держаться ближе к противнику".

"Лайон" постепенно терял ход, и остальные корабли должны были обогнать его. Что происходило дальше – окутано мраком неизвестности. Одна из версий выглядит так: "Битти мог окончательно потерять контроль над ходом боя, он отдал новый приказ: "Атаковать хвост колонны неприятеля". Сеймур поднял его, хотя сигнал "Курс NO" не был спущен. В результате получился третий сигнал: "Атаковать неприятеля по пеленгу NO". И поскольку это был пеленг "Блюхера", адмирал Мур предположил, что следует покончить с ним. "Тайгер", "Принцесс Ройял" и "Нью Зиленд" развернулись, чтобы присоединиться к "Индомитеблу" и добить беспомощный корабль. Не в силах понять, почему гончие прекратили преследование, Битти сделал еще одну попытку дать новые указания. Он распорядился поднять сигнал "Атаковать неприятеля с короткой дистанции". 1а6ыв, что времена Трафальгара прошли, и этот сигнал изъят из сигнальной книги. Его заменил невнятный эвфемизм "Держаться ближе к неприятелю". Но, в любом случае, новый сигнал смог разобрать единственный корабль – эсминец "Эттэк".

Адмирал приказал ему подойти к борту "Лайона". Битти перепрыгнул на эсминец и ринулся вдогонку за своими кораблями. Но лишь к полудню он смог поднять флаг на "Принцесс Ройял".

Существует и другая версия. После поворота на 8 румбов следовавшие за адмиралом "Тайгер" и "Принцесс Ройял" больше не реагировали на сигналы. Вероятно, они их просто не видели. Капитаны 1 ранга де Б. Брок и Пелли ничего не говорят. Старшим из двух командиров был де Б. Брок, однако он был вынужден следовать за головным крейсером. Как раз в этот момент "Тайгер" получил попадание под мостик, от которого затрясся весь корабль. Пелли в очередной раз "проявил нервозность" и не решился преследовать уходящего Хиппера. Он начал описывать циркуляцию вокруг "Блюхера".

Поворот кораблей Битти позволил Муру срезать угол, и теперь "Нью Зиленд" и "Индомитебл" пристроились к "Тайгеру" и "Принцесс Ройял". Адмирал Мур решил, что они выполняют приказ Битти, и с энтузиазмом взялся за уничтожение обреченного "Блюхера", хотя это можно было оставить крейсерам Гуденафа.

В немецкой литературе говорится, что Хиппер как раз в этот момент решил в последний раз попытаться спасти "Блюхер" и приказал своим эсминцам атаковать. Линейные крейсера Хиппера повернули на юг. Но тут он увидел, что противник тоже повернул. Это давало шанс оторваться от англичан, и германский адмирал решил пожертвовать "Блюхером", чтобы спасти остальные корабли.

Гуденаф, видя, что не может догнать эсминцы противника, тоже присоединился к расстрелу "Блюхера". Тот отстреливался из 2 уцелевших башен. Когда в 11.20 эсминец "Метеор" сблизился с германским крейсером для пуска торпед, то получил тяжелый снаряд в носовую кочегарку и вышел из строя (Между прочим, вроде бы серьезная книга Воениздата "Флот в Первой Мировой войне (М., 1964, том 2, стр. 65) утверждает, будто этот эсминец был потоплен "Блюхером"). Крейсер "Аретуза", ведя огонь из орудий, подошел на дистанцию 12,5 кабельтов и выпустил 2 торпеды. Одна взорвалась под носовой башней, вторая – в машинном отделении. Германский корабль превратился в сплошное море огня и был вынужден прекратить огонь. В 11.45 Тэрвитт передал, что противник, по-видимому, сдается. Прежде чем затонуть, "Блюхер" получил попадания семью торпедами и, по крайней мере, 70 снарядами.

Адмирал Мур попытался было возобновить погоню, однако немцы находились уже слишком далеко. Кроме того, он ничего не знал о судьбе своего командующего и потому решил отходить на запад, предоставив легким крейсерам спасать экипаж "Блюхера".

В это время над Северным морем патрулировал один из германских цеппелинов. Но L-5 так и не получил от Хиппера приказа проверить, действительно ли за Битти следует эскадра дредноутов. Его командир, капитан-лейтенант Генрих Мати видел "впечатляющую картину, хотя мы почти не слышали грохота орудий из-за шума наших моторов. "Блюхер" остался позади, поскольку не мог следовать за нашей стремительно уходящей эскадрой. Четыре английских линейных крейсера стреляли по нему. Он отвечал пока мог, пока весь не окутался дымом и, очевидно, пламенем. В 12.07 он накренился и перевернулся. Мы увидели, что неприятель отходит, и последовали за нашим соединением в качестве арьергарда. Вы можете представить, насколько горько было видеть гибель "Блюхера", тем более что мы не могли сделать ничего – только следить и сообщать. Мы не сбросили бомбы на английские корабли.

Шансов попасть не было – тучи шли на высоте 1200 футов. Если бы мы решились снизиться еще больше, нас, несомненно, сбили бы".

По словам Тэрвитта, "Блюхер" находился в ужасном состоянии. Верхняя палуба со всеми надстройками была разрушена, между палубами бушевал пожар, пламя которого было видно через огромные пробоины в бортах".

Когда крейсер "Аретуза" подошел на полтора кабельтова, "Блюхер" внезапно перевернулся. Быстро спущенные шлюпки при помощи эсминцев успели поднять 260 человек. В этот момент появился германский гидросамолет, вылетевший из Боркума, и сбросил бомбы, вынудив англичан прервать спасательные работы. Британские потери составили всего 15 человек убитыми и 80 раненными, тогда как немцы только на "Блюхере" потеряли 954 убитых, 80 раненых и 189 пленных. Позднее пленные показали, что на крейсере сверх штата находились 250 человек из команды "Фон дер Танна".

Командир "Блюхера" капитан 1 ранга Эрдманн тоже был спасен, однако немного позднее он скончался 6т воспаления легких. "Потопление "Блюхера" и бегство германских кораблей, получивших тяжелые повреждения, – очевидный и неоспоримый итог битвы", – писал Черчилль. Битти перебрался на "Принцесс Ройял" лишь в 12.20,;; когда было уже поздно что-либо делать. "Лайон" в это время следовал на одной машине со скоростью 12 узлов. Однако вскоре на нем отказала система питания котлов, и линейный крейсер полностью потерял ход. "Индомитеблу" понадобилось 2 часа, чтобы завести буксирные концы. Буксировка велась со скоростью 7 узлов, и англичане серьезно опасались, что немцы постараются догнать и уничтожить поврежденный корабль. Но по мере откачки воды из затопленных отсеков "Индомитебл" постепенно увеличивал скорость. На рассвете 26 января "Лайон" благополучно бросил якорь в заливе Фёрт-оф-Форт.

У англичан серьезно был поврежден эсминец "Метеор", который тоже вернулся в базу на буксире. Его притащил эсминец "Либерти". На нем погибли 4 человека, 2 были ранены.

На "Тайгере" погиб флагманский инженер-механик эскадры.

У немцев был серьезно поврежден "Зейдлиц", на котором были убиты 159 человек, а 39 были ранены. На легком крейсере "Кольберг" были убиты 3 человека и 2 были ранены.

Англичане одержали победу, однако эта победа могла оказаться более решительной, если бы Битти не потерял управление эскадрой в критический момент. Адмирал Мур совершенно не понял ситуацию и занялся потоплением подбитого корабля вместо погони за главными силами неприятеля. Фишер не скрывал своего раздражения. Мур "был обязан поступить так, обладай он хоть каплей нельсоновского темперамента. На войне самое главное – не повиноваться приказам, исполнять их может любой дурак", – писал он.

Но, как и многие его современники, младший флагман Битти был приучен строго повиноваться приказам. Более того, Битти сам спровоцировал Мура. Его сигнал "Атаковать хвост колонны противника" допускал двоякое толкование и вообще был просто излишним. Поэтому Битти не стал обвинять Мура, предоставив Адмиралтейству тихо убрать его из Гранд Флита. Для него нашли тихое местечко – командовать 9-й эскадрой крейсеров, базирующейся на Канарских островах. Однако если бы военный трибунал разобрался, почему Гранд Флит второй раз за два месяца упускает возможность нанести решительное поражение врагу, то стало бы ясно, что адмирал предпочитает бездумно исполнять приказ командира вместо того, чтобы проявить инициативу…

Повторились серьезные ошибки в сигналах, и опять Битти не сделал вывода – флагманский связист, который обеспечил бы точную передачу его приказов, так и не появился.

В отличие от англичан, немцы быстро сделали выводы из едва не состоявшейся гибели "Зейдлица". Дело в том, что в начале века произошло резкое изменение в конструкции орудийных башен. На "Канопусе" и более ранних броненосцах (включая большинство их зарубежных современников, строившихся под британским влиянием) пороховые полузаряды поднимались в башню одним элеватором прямо из погреба. Безопасность погребов обеспечивали автоматические захлопки, через которые заряды подавались на элеватор. Но на "Формидебле" и более поздних кораблях эти захлопки убрали. Вместо этого полузаряды стали подавать в рабочее отделение, а оттуда второй элеватор поднимал их в башню. Такая схема должна была помешать пламени распространяться по шахте элеватора. К сожалению, тот, кто это придумал, мало разбирался в процессах взрыва. Зато советники Ингеноля, исследовав обгорелые башни "Зейдлица" выводы сделали.

"Рабочее отделение представляет опасность для всей башни. На всех новых кораблях его следует убрать. Шахты снарядного и порохового элеваторов должны снабжаться автоматически закрывающимися дверями. Заряды следует поднимать в башни в огнестойких кокорах. Двери, связывающие погреба соседних башен, следует запирать на замок, чтобы помешать их открыванию. Ключи должны находиться у командира башни, и приказ открыть дверь должен отдаваться только в случае израсходования боезапаса (и необходимости получить его из соседнего погреба)".

Итак, Королевский Флот остался в блаженном неведении относительно серьезных дефектов башен своих дредноутов и линейных крейсеров, а немцы получили достаточную передышку, чтобы исправить все это перед новой встречей Флота Открытого Моря с Гранд Флитом. И снова это лишь подчеркнуло неспособность германцев извлечь другой урок из происшедшего боя. Ингеноль писал: "Слишком редкое совпадение – наши крейсера встречают противника точно на рассвете. Похоже, что неприятель знал о нашей операции заранее". На это Адмиралштаб ответил: "Непонятно, почему сделан такой вывод", однако рекомендовал принять дополнительные меры предосторожности против мифического британского агента, "который должен быть немцем, проживающим в Киле, и передающим свои сведения посредством газетных объявлений". Работа Комнаты 40 осталась в полной тайне.

Бой на Доггер-банке совершенно не изменил стратегической ситуации и соотношения сил. Гибель "Блюхера" лишь подтвердила, что его включение в состав 1-й Разведывательной Группы явилось грубой ошибкой. Хотя англичанам понадобилось довольно много времени, чтобы потопить этот крейсер, его судьба была решена уже минут через 20 после начала боя. Все последующее было просто учебной стрельбой, которую англичане провалили. Англичане израсходовали 1154 тяжелых снаряда, из которых 708 были бронебойными, а 365 – лиддитовыми. Остальные были фугасными старого образца и шрапнельными. При этом англичане добились всего лишь 1% попаданий, если исключить расстрел "Блюхера" в упор. Сильнейший их корабль – линейный крейсер "Тайгер" выпустил 255 тяжелых снарядов, не добившись ни единого попадания. Это при том, что он был единственным кораблем, оснащенным системой центральной наводки! Фишер назвал стрельбу "Тайгера" "предательски плохой" и снял с поста его старшего артиллериста. Джеллико сухо заметил: "Это подтвердило мои подозрения, что стрельба нашего соединения линейных крейсеров нуждается в улучшении, на что я не раз указывал сэру Дэвиду Битти". Кроме того, линейные крейсера израсходовали около 700 средних снарядов (152 мм и 102 мм).

Этот бой имел серьезные последствия для немецкого флота. Командование флота допустило слишком много явных ошибок. Как писал капитан 1 ранга фон Эгиди, командир "Зейдлица": "План операции не брал в расчет возможность выхода англичан в море. 24 января показало, в каком тяжелом положении могут оказаться линейные крейсера, если послать их в бой без поддержки Линейного Флота. Если бы мы знали, что у нас за спиной наши главные силы, Хипперу не пришлось бы бросить "Блюхер". Мы смогли бы спасти этот корабль, как англичане сделали с "Лайоном".

Капитан 1 ранга Ценкер, который, как многие германские офицеры, не мог простить Ингенолю упущенную возможность уничтожить 2 эскадру линкоров Уоррендера 16 декабря 1914 года, в меморандуме фон Полю писал еще более резко: "Вся ответственность за столь неблагоприятный результат лежит на главнокомандующем.

Его уверенность, что английский флот заправляется в Скапа-Флоу, не является оправданием для неподготовленности к встрече с превосходящими силами. Наши предыдущие походы к английскому восточному побережью возымели такое действие на английское общественное мнение, что следовало ожидать посылки сильного соединения в Северное море. Также исходя из предыдущего опыта, не стала неожиданной информированность противника о нашем выходе. Такая нехватка предусмотрительности и благоразумия тем более удивительна и достойна сожаления, что главнокомандующий уже был виновен в поражении 28 августа (бой в Гельголандской бухте). Только счастье в двух предыдущих операциях против английского восточного побережья позволило избежать плачевных последствий. Единственная возможность избежать дальнейших несчастий в результате подобной безнадежной негибкости – смена главнокомандующего".

Кайзер согласился. Фон Ингенолю не помогли заявления, что 1-я Разведывательная Группа должна была потопить один британский крейсер, ему приказали спустить флаг.

На его место был назначен фон Поль, благо император был уверен, что это тот человек, который не станет докучать просьбами о выходах в море и тревожить корабли Флота Открытого Моря. Но на всякий случай Вильгельм запретил флоту выходить в море далее, чем на 100 миль, без его личного разрешения. Начальником Адмиралштаба был назначен адмирал Бахманн.

Битва на Доггер-банке аукнулась и на британской стороне. Джеллико передвинул одну из своих эскадр линкоров на юг, в Кромарти, силы Битти в Розайте были увеличены до 7 линейных крейсеров и 3 эскадр легких. Теперь это соединение называлось Флотом Линейных Крейсеров, хотя по-прежнему оставалось в подчинении командующего Гранд Флитом.

23 марта Джеллико написал пророческое письмо Битти.

"Я думаю, германцы попытаются завлечь вас в ловушку, рискуя своими линейными крейсерами, как приманкой. Они знают, что обстоятельства могут сложиться так, что вы окажетесь в 100 милях впереди меня, и постараются увлечь вас к Гельголандской бухте, где я не смогу оказать эффективной поддержки. Это не опасно, если ваши корабли сохранят скорость, но если скорость некоторых из них упадет в бою с германскими линейными крейсерами или в результате атак подводных лодок, их гибель станет неизбежной при столкновении с Флотом Открытого Моря в случае, когда я буду находиться слишком далеко, чтобы помочь до наступления темноты. Германцы знают вас слишком хорошо и постараются использовать ваше стремление "не отпускать, если уж схватил", которым вы, слава Богу, обладаете. Но что необходимо помнить – последствия серьезного уменьшения относительной силы. Если дела пойдут хорошо – можно и рискнуть. Если нет – следует быть осторожным. Я уверен, что вы изберете правильную цель и успешно добьетесь ее".

Прошел, однако, целый год, прежде чем германцы насторожили мышеловку, о которой Джеллико так предусмотрительно предупреждал. Британский линейный флот увеличился до 27 дредноутов, а в германском флоте так и осталось 17. Флот Линейных Крейсеров теперь состоял из 3 эскадр (9 кораблей), а 1-я Разведывательная Группа была усилена одним "Лютцовом". Поэтому фон Поль не рисковал посылать свой линейный флот дальше Хорнс-рифа, даже если Джеллико помимо обычных поисков в Северном море совершал рейды к Скагерраку.

Состав сил в бою на Доггер-банке

1-я эскадра линейных крейсеров (вице-адмирал Битти): Lion, Princess Royal, Tiger

2-я эскадра линейных крейсеров (контр-адмирал Мур): New Zealand, Indomitable

1-я эскадра легких крейсеров (коммодор Гуденаф): Southampton, Birmingham, Nottingham, Lowestoft

10-я флотилия эсминцев (капитан 2 ранга Мид): Meteor, Miranda, Milne, Mentor Mastiff, Minos Morris

3-я флотилия эсминцев (капитан 1 ранга Сент-Джон): КРЛ Undaunted, Lookout, Lysander, Landrail Laurel, Liberty, Laertes, Lucifer, Lawford, Lydia, Louis, Legion, Lark КРЛ Arethusa (коммодор Тэрвитг, командующий эсминцами)

1-я флотилия эсминцев (капитан 1 ранга Николсон): КРЛ Aurora, Acheron, Attack, Hydra, Ariel, Foresten, Defender, Druid, Hornet, Tigress, Sandfly, Jackal, Goshawk, Phoenix, Lapwing

1-я Разведывательная Группа (контр-адмирал Хиппер): Seydlitz, Moltke, Derflinger, Blucher

2-я Разведывательная Группа: Stralsund, Graudenz, Rostok, Kolberg, 5-я флотилия эсминцев, 2-я и 18-я полуфлотилии, всего 22 вымпела.

Скорость линейных крейсеров Очень интересным выглядит вопрос о скоростях британских и германских кораблей. Мы остановимся на линейных крейсерах, так как они чаще других вступали в бой, и для них скорость являлась одной из важнейших характеристик. Кроме того, именно скорость стала решающей в бою на Доггер-банке.

Номинально скорости линейных крейсеров равнялись: Британия "Инвинсибл"25 узлов "Индефетигебл"25 узлов "Лайон"28 узлов "Тайгер"29 узлов Германия "Фон дер Танн"27 узлов "Мольтке"27 узлов "Зейдлиц"26.5 узла "Дерфлингер"26.5 узла Однако известный справочник Джейна дает совершенно иные значения, как показанные на испытаниях: Британия "Инвинсибл"26.8 узла "Инфлексибл"28.4 узла "Индомитебл"28.7 узла "Индефетигебл"29.13 узла "Лайон"31.7 узла "Принцесс Ройял"32.4 узла "Куин Мэри"33 узла Германия "Фон дер Танн"28.1 узла "Мольтке"28.7 узла "Гебен"28.6 узла Фундаментальная обзорная работа Брейера дает еще один вариант: Британия "Инвинсибл"26.2узла "Инфлексибл"25.5 узла "Индомитебл"25.3 узла "Индефетигебл"26.7 узла "Лайон"27 узлов "Принцесс Ройял"28.5 узла "Куин Мэри"28 узлов Германия "Фон дер Танн"27.4 узла "Мольтке"28.4 узла "Гебен"28 узлов "Зейдлиц"29.12 узла "Дерфлингер"25.8 узла "Лютцов"26.4 узла "Гинденбург"26.6 узла При этом в отношении германских кораблей делается оговорка, что в военное время полноценные испытания провести было невозможно, и реальная скорость последней троицы должна быть на 2 узла больше. Данные последнего справочника Тренера (немецкий флот) совпадают с этими, зато Берт (английский флот) приводит немного, но все-таки отличающиеся цифры.

Как видите, разнобой изрядный. Какому источнику верить? Не известно. Например, респектабельный Джейн, не краснея, сообщает, что толщина пояса "Индефетигебла" составляла 203 мм, а не 152 мм, как было в действительности. Но фактом остается одно – ни разу германским кораблям не удалось уйти от якобы более тихоходных "Лайонов".

И это всего лишь один из примеров трудностей, с которыми сталкиваешься при попытке выяснить, а как оно было на самом деле.

А сейчас мы совершим прыжок в август 1916 года. Описание Ютландского боя приведено в отдельной части книги. Мы перейдем к описанию последующих событий.

Норвежские конвои

9 июля 1917 года взорвался стоящий на якоре в Скапа Флоу дредноут "Вэнгард". Его погубил разложившийся кордит. Погибли 804 человека. Но эта потеря была более чем компенсирована прибытием эскадры американских дредноутов контр-адмирала Родмэна.

В нее входили "Нью Йорк" и "Техас" (356-мм орудия), "Арканзас", "Делавар", "Флорида" (305-мм орудия). В 1918 году в Ирландии базировался линкор "Юта".

Англичане вежливо приняли помощь, так как дареному коню в зубы не смотрят.

Британские историки снисходительно замечают, что американцы очень быстро освоили методы сигнализации и управления огнем, принятые в Гранд Флите, и привыкли действовать в составе флота. Но после войны, когда политес уже не связывал бывших союзников, начальник отдела кораблестроения Адмиралтейства Теннисон д'Эйнкерт, посетивший Соединенный Штаты, в пух и прах раскритиковал конструкцию американских кораблей, их приборы и оборудование. Адмирал сэр Дэвид Битти в период наибольшего обострения англо-американских противоречий в начале 20-х годов, когда начали поговаривать о новой войне, бросил, что ему хватит флота, по численности равного двум третям американского, чтобы этих самых американцев разгромить наголову.

Летом 1917 года Битти ввел одно серьезное новшество – скандинавские конвои, сопровождение которых легло на Гранд Флит. Противолодочное охранение состояло из эсминцев и вооруженных траулеров. Он понимал, что такие конвои будут постоянной приманкой для стремительных вылазок, но считал риск приемлемым. И действительно, пока что у Шеера хватало других забот. В это лето Флот Открытого Моря сотрясали мятежи, вызванные бездеятельностью, нехваткой питания, скверным обращением офицеров с матросами и подрывной пропагандой сторонников фракции социалдемократов в рейхстаге, которые агитировали за мир. Шеер впоследствии писал: "Лучшим средством отвлечения были бы военные действия". Союзники не могли прорвать оборонительные позиции германской армии во Фландрии, но дома блокада британского флота постепенно истощала желание немцев продолжать войну.

Дело в том, что нехватка питания носила в германском флоте довольно интересный характер. Матросы получали продовольствие по все более скудным нормам. Даже хлеб постепенно заменяли так называемым "вестфальским пряником", который выпекался из грубой муки пополам с кормовыми отрубями. Но в это же время в кают-компаниях линкоров продолжали смаковать нежнейшее телячье филе, мороженое и отборный коньяк. Воистину, получилось как у поэта: "Ешь ананасы, рябчиков жуй…" На это наложилась подчеркнутая грубость и жестокость обращения офицеров, от которых этого требовал сам корабельный устав германского флота. Естественно, что кубрики не выдержали.

19 июля произошло открытое возмущение на линкоре "Принц-регент Луитпольд". При этом ход событий показал, что команда совершенно не верит своим офицерам. Матросы даже не выдвинули никаких требований, а просто отказались нести службу, заявив, что они начинают голодовку. Капитан 1 ранга Хорнгардт уладил инцидент, увеличив порцию хлеба на 140 граммов. Но беспорядки на этом не закончились. На следующий день 140 человек из экипажа легкого крейсера "Пиллау" самовольно сошли на берег, хотя вечером все аккуратно вернулись на корабль.

Через несколько дней при загадочных обстоятельствах умер командир линкора "Кёниг Альберт". Существует версия, что он был заколот ножом каким-то матросом и выброшен за борт. 1 августа на линкоре "Принц-регент Луитпольд" снова вспыхнули беспорядки.

Часть команды без разрешения сошла на берег. После возвращения 11 человек были арестованы. Тогда на следующий день на берег самовольно сошли уже 400 человек, которые устроили митинг в городе. Для разгона митинга пришлось вызывать пехоту.

Беспорядки продолжались, и командованию пришлось вывести линкор на рейд, чтобы изолировать от остального флота.

Однако успокоить матросов не удалось. 4 августа волнения перекинулись на линкоры "Кайзерин" и "Фридрих дер Гроссе". Команда отказалась есть скверно приготовленный обед, после чего матросы отказались нести вахту. К утру следующего дня страсти немного улеглись, однако немного позднее беспорядки произошли на линкорах "Вестфален" и "Рейнланд". Лишь к концу августа командованию удалось притушить недовольство матросов. Двоих кочегаров с "Принц-регента Луитпольда" расстреляли. Однако, если Шеер думал, что сумел потушить пожар, он ошибался. Огонь только был загнан вглубь, чтобы потом вырваться на свободу с еще большей силой.

К лету 1917 года стало ясно, что германскому флоту требуются настоящие победы, а не измышления пропагандистов. Но где Шеер мог искать эту самую победу? Вступать в новую схватку с главными силами Гранд Флита было форменным безумием, следовало поискать более легкие цели. Первая нашлась довольно быстро – Моонзундские острова на Балтике. Небольшая прогулка германского флота завершилась победой, которая могла иметь лишь моральное значение. Никакого стратегического, оперативного, даже тактического выигрыша она немцам не дала. А само название операции – "Альбион" – говорило о каких-то нереализованных комплексах командования Флота Открытого Моря.

Однако "победа" над русской армией, разложившейся под влиянием большевистской сволочи, купленной на золото Гинденбурга, флотское командование не устраивала.

Требовалась победа над заклятым врагом – англичанами. Цель отыскалась, хотя и не без труда. Это были скандинавские конвои. Англия продолжала вести интенсивную торговлю с Швецией и Норвегией через Берген. Конвои обычно выходили из Лервика, остров Брессэй, Шетландские острова. Маршрут был довольно коротким, весь переход занимал около 15 часов. Однако проходил этот маршрут в опасной близости от германских баз.

Тем не менее, Адмиралтейство почему-то решило, что для сопровождения конвоев достаточно пары эсминцев. Тем более, что немцы в течение 6 месяцев после начала проводки скандинавских конвоев даже не пытались им помешать. Это привело к неизбежной самоуспокоенности.

15 октября конвой из 12 пароходов вышел из Лервика в Берген в сопровождении эсминцев "Мэри Роз" (капитан-лейтенант Фоке) и "Стронгбоу" (капитан-лейтенант Брук), а также 2 траулеров. Служба радиоперехвата Адмиралтейства засекла необычную активность вражеских переговоров, но предсказать, что готовят немцы, не сумела. Встревоженный Битти все-таки выслал в море несколько крейсерских эскадр. Однако поиск и система патрулей оказались настолько бестолковыми, что 3 легких линейных крейсера, 27 легких крейсеров и 54 эсминца, разбросанные по всему Северному морю, противника не обнаружили и защитить собственный конвой не сумели.

Против ожидания, конвой в Норвегию проследовал беспрепятственно. Корабли сопровождения приняли под свою охрану обратный конвой, также состоящий из 12 торговых судов (2 английских, 1 бельгийское, 1 датское, 5 норвежских, 3 шведских). Так как конвой вышел из нейтрального норвежского порта, секретность обеспечить было нельзя в принципе, и Берлин прекрасно знал о составе и времени выхода конвоя.

15 октября Комната 40 сообщила адмиралу Битти: "Минный заградитель "Бруммер" выйдет в Норман Дип (якорная стоянка у западного побережья Дании) на север завтра, вероятно, для минных постановок. Его следует перехватить". И действительно, после полудня 16 октября новейшие легкие крейсера "Бруммер" (капитан 2 ранга Леонхарди) и "Бремзе" (капитан 2 ранга Вестеркамп) снялись с якоря. Поддержку обеспечивали легкий крейсер "Регенсбург" и флотилия эсминцев, выдвинутые к Северным Фризским островам.

Избежав обнаружения патрулями Битти в Северном море, эти германские крейсераминзаги вышли на позицию к востоку от Шетландских островов на рассвете 17 октября. В это время британский конвой находился уже в 70 милях от Лервика. Англичане решили, что все закончилось, и дисциплина ослабела. Эсминец "Мэри Роз" ушел вперед и пропал из вида, траулеры "Элси" и "П. Феннон" наоборот тащились где-то сзади. Поэтому, когда вскоре после 6.00 на юго-востоке показались германские крейсера, с конвоем находился только эсминец "Стронгбоу". Может быть, он не сумел опознать приближающиеся корабли, может, имелась какая-то другая причина, однако англичане были застигнуты врасплох. Немцы открыли огонь, и только после этого британские комендоры бросились к орудиям. Однако было поздно. Первыми же залпами была подбита машина "Стронгбоу", эсминец потерял ход и начал тонуть. Попавшим в мостик снарядом был ранен капитан-лейтенант Брук. Видя, что эсминец уже не спасти, он приказал уничтожить секретные документы и открыть кингстоны. В 7.30 "Стронгбоу" затонул с поднятым флагом. Единственное, что он еще успел сделать – дать несколько бесцельных выстрелов из кормового орудия.

Услышав грохот выстрелов, к месту боя примчался "Мэри Роз". Хотя капитан-лейтенант Фоке сразу понял, что положение спасти ему не удастся, он без колебаний бросился в атаку. С дистанции 30 кабельтов комендоры эсминца открыли огонь. Стрельба противника была достаточно хаотичной, и сначала эсминец попаданий не получил. Но когда на дистанции 10 кабельтов он начал выполнять поворот, чтобы ввести в действие торпедные аппараты, вражеский залп накрыл его. Фоксу оставалось лишь скомандовать: "Спасайся, кто может".

После этого "Бруммер" и "Бремзе" потопили 9 из 12 торговых судов и ушли полным ходом, так как опасались появления высланных по тревоге британских кораблей. Траулер "Элси" сумел спасти остатки команд эсминцев. Самое странное, что уцелели оба британских парохода. Немцы потопили 9 нейтральных судов, расстреляв их из орудий.

Команды не получили возможности спустить шлюпки.

Но ни конвой, ни его эскорт не сообщили о появлении врага, поэтому Адмиралтейство до полудня 17 октября ничего не знало. Только в 15.30 вышедшие из Лервика с очередным конвоем эсминцы "Мармион" и "Обидиент" встретили траулер "Элси". Битти узнал о нападении лишь около 17.00. К этому времени германские крейсера были уже недосягаемы.

Адмиралтейство принялось лихорадочно искать меры противодействия повторению аналогичного набега. Но адмирал Битти сообщил, что единственное средство – это постоянно держать в море эскадру легких крейсеров, а он этого обеспечить не может.

Поэтому единственной мерой оказалось сокращение числа конвоев. Кроме того, британские адмиралы сочли необходимым принять меры против бессмысленной, по их мнению, гибели эсминцев. Тактика, пригодная для отражения атаки подводной лодки, совершенно не годилась при нападении на конвой надводных кораблей. Был выпущен особый приказ, где подчеркивалось, что при появлении неприятельских кораблей конвой должен рассыпаться, а эсминцы должны лишь отвлекать внимание противника.

"Эсминцы должны сделать все возможное, чтобы нанести противнику урон, однако они не должны атаковать превосходящие силы неприятеля. Они обязаны использовать свою скорость и держаться на безопасном расстоянии. Рассыпавшийся конвой защитить все равно невозможно, и не следует рисковать бесцельно".

Несомненный успех вдохновил Адмиралштаб считать подобные рейды далее специальным методом ведения боевых действий. Рассматривался вопрос увеличения запаса топлива на "Бруммере" и "Бремзе", чтобы они могли действовать в Атлантике. Но после того, как англичане насторожились, ни фон Хиппер, ни Шеер не соглашались рисковать своими линейными и даже легкими крейсерами. Однако коммодор Гейнрих знал, что скандинавские конвои по-прежнему ходят лишь со слабым противолодочным прикрытием, и это придало ему решимости. Утром 11 декабря он отправил в море 2-ю флотилию миноносцев, которая была сформирована из новейших быстроходных эсминцев. 4 эсминца 4-й полуфлотилии под командованием капитана 1 ранга Хейнеке в 17.00 повернули на запад, чтобы выйти к Ньюкаслу, а другие 4 эсминца 3-й полуфлотилии, которыми командовал капитан 3 ранга Ганс Кольбе, продолжали идти на север.

10 декабря из Лервика на юг вышел конвой из 6 пароходов в сопровождении эсминцев "Оуз" и "Гарри". Ночью пароходы "Петер Виллемоэс" и "Нике" оторвались от конвоя.

Командиры эсминцев почему-то решили, что они идут прямо в Блайт, и не попытались вернуть пароходы обратно. Это спасло конвой от полного уничтожения, так как Хейнеке был совсем недалеко. 12 декабря в 0.30 немецкие эсминцы буквально столкнулись с "Виллемоэсом" и потопили его торпедным залпом. Около 4.00 они встретили "Нике" и тоже торпедировали его. Немцы дважды повторили одну ошибку. Им следовало подобрать пленных, которые могли рассказать о конвое. Однако Хейнеке так торопился, что даже не удостоверился в гибели "Нике". А пароход сумел удержаться на плаву.

Затем Хейнеке атаковал группу траулеров и потопил один. В 5.00 он повернул на юговосток и направился домой, не зная, что вожделенный конвой всего в 20 милях от него.

Адмиралтейству понадобилось несколько часов, чтобы понять, что пароходы атакованы вражескими кораблями, а не подводными лодками.

11 декабря из Лервика в Норвегию вышел конвой из 6 пароходов в сопровождении эсминцев "Пеллью" и "Партридж" и 4 траулеров. Также 11 декабря в море вышли 2 эскадры крейсеров. 3-я эскадра легких крейсеров в составе "Чатама", "Ярмута", "Биркенхеда" и 4 эсминцев вышла из Розайта. Она должна была произвести поиск в направлении Скагеррака. Из Скапа Флоу вышла 2-я эскадра крейсеров (броненосные крейсера "Шэннон" и "Минотаур"), которая должна была охранять маршрут между Лервиком и Норвегией.

12 декабря конвой подходил к берегам Норвегии. Головным следовал эсминец "Пелью", за ним шел "Партридж", а далее находились пароходы под прикрытием траулеров.

Сильный северо-западный ветер поднял порядочную волну, поэтому эсминцы не могли дать полный ход. Почти одновременно оба эсминца увидели на севере силуэты неизвестных кораблей. На запрос прожектором незнакомцы дали неправильный ответ.

Это были эсминцы Кольбе. Плохая погода снизила скорость его соединения до 9 узлов, поэтому 4 германских эсминца вышли на широту Бергена только к 6.00. Однако через пять с половиной часов они заметили конвой.

Командиры британских эсминцев не подозревали, что в море находятся корабли 3-й эскадры легких крейсеров (2 крейсера и 4 эсминца), и отправили сообщение о контакте с противником главнокомандующему. После этого командир "Пеллью" капитан-лейтенант Дж. Кавендиш пошел навстречу противнику, чтобы дать конвою возможность спастись бегством. Однако немцы имели численное преимущество, что позволило им парировать этот маневр. 3 неприятельских эсминца легли на параллельный курс, завязав перестрелку с британскими эсминцами, а четвертый погнался за удирающими пароходами.

Уже через 10 минут после начала боя "Партридж" капитан-лейтенанта Р.Г. Рэнсома начал тонуть. Один из первых немецких снарядов попал в носовое машинное отделение и перебил паропровод. Вскоре было разбито кормовое орудие. Почти одновременно в носовую часть эсминца попала торпеда. Рэнсом приказал команде спасаться. Лейтенанты Грей и Уолтере отпустили торпедистов и сами дали выстрел из кормового торпедного аппарата. Торпеда попала в V-100, но, к сожалению, не взорвалась.

"Пеллью" спасся просто чудом. Он получил несколько попаданий, его левая машина вышла из строя, но поврежденный эсминец укрылся в дождевом шквале. Ни один из пароходов и траулеров не спасся. "Пеллью" дополз до берега Норвегии и с помощью норвежского миноносца "Хвас" добрался до якорной стоянки.

Оставалась еще шаткая надежда перехватить немцев, так как 3-я эскадра легких крейсеров находилась на пути отхода неприятеля. Крейсера развернулись в строй фронта и пошли на север, пытаясь обнаружить германские эсминцы. Те спаслись тоже достаточно случайно.

Чтобы укрыться от ветра и волны, Кольбе проложил курс как можно ближе к берегам Норвегии, и около 17.00 проскочил под кормой у британских крейсеров.

Потеряв 2 конвоя, англичане были вынуждены принять меры. Был изменен маршрут следования скандинавских конвоев, но что самое главное, было решено для их прикрытия выделять линкоры. Это было отступлением от принципа сосредоточения сил, однако требовалось обеспечить безопасность маршрута, по которому доставлялись важнейшие грузы.

Тем не менее, генеральное сражение на море оставалось возможным. Два налета на скандинавские конвои вынудили Битти прикрывать маршрут Берген – Лервик дивизией дредноутов, что могло оказаться достаточной приманкой для Флота Открытого Моря. Но, хотя британский главнокомандующий жаждал такого столкновения, чтобы отомстить за корабли, погибшие в Ютландском бою, он опасался, что Адмиралтейство не сумеет вовремя предупредить его, и Гранд Флит не успеет появиться на сцене, прежде чем соединение прикрытия будет раздавлено.

Успех двух ударов по скандинавским конвоям подтолкнул Шеера попытаться нанести и третий удар. На основании данных разведки он сделал вывод, причем совершенно неправильный, что конвои выходят в начале или в середине недели. Он предполагал, что теперь англичане будут прикрывать конвои более основательно, и решил привлечь к операции главные силы Флота Открытого Моря. Перед ним стояла все та же невыполнимая задача – попытаться отрезать часть сил Гранд Флита и уничтожить ее.

Шеер не упоминает в своей книге, знал ли он об изменении дислокации Гранд Флита.

Ведь теперь в Скапа Флоу оставались только 2-я эскадра крейсеров и несколько эсминцев. Практически весь Гранд Флит перешел в Розайт. И теперь главные силы британского флота могли появиться на сцене гораздо быстрее, чем раньше.

Успех плана Шеера зависел от строжайшего соблюдения секретности. Так как полностью скрыть приготовления к большому походу просто невозможно, германский адмирал постарался максимально замаскировать его цели. 22 апреля он собрал корабли в Гельголандской бухте якобы для проведения тактических учений. Это же объясняло и усиленное траление фарватеров. Нападение на конвой было назначено на 24 апреля.

Совершенно случайно это нападение совпало по времени с операцией Кийза по заблокированию Зеебрюгге. Но командование британского флота даже не подозревало о готовящейся операции. 22 апреля из Норвегии вышел очередной конвой из 34 торговых судов в сопровождении вспомогательного крейсера "Дьюк оф Корнуолл" и эсминцев "Ларк" и "Лльюэлин". Его прикрывали 2-я эскадра линейных крейсеров и 7-я эскадра легких крейсеров. На рассвете 23 апреля конвой находился в 140 милях от Оркнейских островов. Именно в это время флот Шеера начал выдвигаться на север по протраленным фарватерам. Дойдя до внутренней кромки английских заграждений, Шеер временно стал на якорь. Дело в том, что практически все Северное море укрыл густой туман. Через полчаса туман немного рассеялся, и германский флот снова двинулся на север. Однако видимость оставалась очень плохой, и через опасный район флоту пришлось следовать малым ходом. Только к вечеру немцам удалось выбраться за пределы минных полей и отпустить тральщики. К участию в операции Шеер привлек все имеющиеся у него силы.

Атаковать конвой должны были 1-я и 2-я Разведывательные Группы в сопровождении 2-й флотилии эсминцев. Их прикрывали 1-я, 3-я и 4-я эскадры линкоров, 4-я Разведывательная Группа и 1-я, 6-я, 7-я и 9-я флотилии эсминцев. Корабли 5-й флотилии эсминцев имели слишком малую дальность плавания и привлекались только для сопровождения флота через минные заграждения.

В этот день на подходах к Гельголанду дежурили британские подводные лодки V-4, Е-42, J-4, J-6. Примерно в 20.00 командир J-6 лейтенант Уобертон в разрывах тумана заметил группу легких крейсеров и эсминцев. Он решил, что видит какие-то английские корабли, занимающиеся минными постановками. Но через полчаса J-6 заметила 5 линейных крейсеров, идущих на NNO в сопровождении эсминцев. Еще какое-то время спустя он увидел группу больших кораблей. Вероятно, это был авангард главных сил Шеера. Но все это ничуть не встревожило Уобертона, который даже не подумал радировать в штаб об увиденном. Конвой в это время, несмотря на туман, добрался почти до берегов Англии, и никакая опасность ему уже не угрожала. Так как на 24 апреля выход конвоя не был запланирован, то поход немцев оказывался совершенно бесцельным.

Рано утром 24 апреля Адмиралтейство наконец заподозрило, что происходит нечто необычное. Так как оно опасалось набега на юго-восточное побережье Англии, то Гарвичские Силы получили приказ поднимать пары. Конвой, подготовленный к отправке в Норвегию, пока еще стоял на якоре. Однако Адмиралтейство решило, что полученные сведения не могут служить основанием для его задержки, поэтому, несмотря на густейший туман, в 6.30 он вышел из порта в сопровождении эсминцев "Урсула" и "Лэндрейл".

Но к этому времени на линейном крейсере "Мольтке", входившем в состав 1-й Разведывательной Группы, произошла серьезная авария. В различных источниках происшедшее описывается по-разному. Иногда утверждают, что "Мольтке" подорвался на британской мине в районе Ставангера. Иногда говорят, что сорвался винт на правом внутреннем вале, и турбина пошла вразнос. Осколки стопорного клапана пробили трубопровод вспомогательного конденсатора и повредили несколько паропроводов. Был поврежден палубный настил в отсеке главного распредщита. Вода из холодильника немедленно залила центральное машинное отделение и отсек распредщита. Начало заливать и бортовое машинное отделение. Произошло засоление котлов, и машины стали.

Фон Хиппер, не зная этого, приказал кораблю отходить навстречу главным силам. Однако в 8.00 "Мольтке" был вынужден дать радиограмму: "Тяжелое повреждение, скорость 4 узла. Нахожусь в 40 милях на WSW от Ставангера". Долго соблюдавшееся радиомолчание оказалось нарушено. Гранд Флит" немедленно получил приказ выходить в море.

Тем временем фон Хиппер повернул назад следом за "Мольтке". В 10.40 линейный крейсер был замечен кораблями Шеера, а в 11.45 его взял на буксир линкор "Ольденбург". Буксировка велась со скоростью 10 узлов.

Она проходила трудно, буксирный трос рвался, его приходилось заводить снова. Шеер все-таки приказал фон Хипперу продолжать поиск в северном направлении, однако к этому времени конвой из Норвегии уже прибыл в порт. Теперь Битти предстояло решить, что делать с конвоем, вышедшим из Англии. Адмиралтейство предложило Битти отозвать на соединение с Гранд Флитом 2-ю эскадру линейных крейсеров и вернуть конвой.

Однако адмирал отказался и в свою очередь приказал 2-й эскадре крейсеров и линкорам "Геркулес" и "Азинкур" выйти из Скапа Флоу на поддержку прикрывающих конвой кораблей. Сам он вышел из Розайта с огромными силами: 32 линкора, 4 линейных крейсера, 2 броненосных крейсера, 24 легких крейсера и 85 эсминцев. Однако теперь уже англичане погнались за призраками, так как немцы, не обнаружив конвоя там, где предполагали, повернули назад.

Подводная лодка J-6 заметила и возвращающиеся германские корабли, однако Уобертон снова не сделал решительно ничего. Тем временем "Мольтке" закончил ремонт машин и пошел своим ходом. 25 апреля около 5.00 командир подводной лодки Е-42 лейтенант Аллен заметил дымы и пошел на перехват. Около 5.30 он выпустил последовательно 4 торпеды и услышал 1 взрыв. Германские эсминцы начали охоту на подводную лодку и сбросили около 25 глубинных бомб, но безрезультатно. О том, что "Мольтке" был поврежден, англичане узнали много позднее. Линейный крейсер принял 2100 тонн воды и едва не затонул. Вскоре Адмиралтейство узнало о возвращении немцев и разрешило Битти возвращаться в Розайт. Вдобавок ко всему, подорвался на мине и затонул тральщик М-67.

Так завершился последний выход германского флота в море.

А летом 1918 года англичане опробовали новое оружие, которому еще предстояло стать грозой всех линкоров. Утром 19 июля 1918 года авианосец "Фьюриес", шедший под прикрытием легких крейсеров и эсминцев, поднял 2 звена истребителей "Кэмел" для атаки ангаров цеппелинов в Тондерне. Первое звено из 3 самолетов разбомбило большой ангар. Из 4 самолетов второго звена 1 был вынужден сесть на воду, когда отказал мотор, второй разбился сразу после взлета, а третий совершил вынужденную посадку в Дании.

Последний самолет этого звена достиг Тондерна и уничтожил своими бомбами другой ангар. В разбомбленных ангарах находились цеппелины L-54 и L-60.

Однако только 1 самолет из каждого звена сумел вернуться к "Фьюриесу". Но даже им пришлось садиться на воду, так как конструкция корабля не позволяла сажать самолеты на палубу. 4 из 7 пилотов сумели добраться до Дании. Из-за больших потерь в самолетах Адмиралтейство высказалось против дальнейших атак с участием "Фьюриеса".

Оставшуюся часть войны он использовался как база наблюдательных аэростатов.

Эффект уничтожения 2 цеппелинов бомбами самолетов "Фьюриеса" оказался непропорционально велик. По словам одного из историков, майора Дугласа Робинсона: "До самого перемирия германская Военно-морская дивизия дирижаблей жила в постоянном страхе повторения такой атаки на одну из других баз… Из-за незащищенного положения база в Тондерне впредь использовалась только для вынужденных посадок".

Менее чем через месяц после налета на Тондерн немцы потеряли еще один дирижабль в результате действий "корабельного" самолета. На сей раз цеппелин был уничтожен в воздушном бою. Время от времени английские корабли выходили в море, ведя на буксире гидросамолеты. На расстоянии атаки от цели корабли отдавали буксир, и самолеты поднимались в воздух. Чтобы уберечь гидросамолеты от износа и поломок, их буксировали на понтонах. Но гидросамолеты были слишком тихоходны, а колесным истребителям не хватало дальности полета, чтобы перехватывать цеппелины в их зонах патрулирования. Тогда появилось предложение буксировать обычные истребители на баржах позади эсминцев. Если эсминец разовьет полную скорость, то есть более 30 узлов, самолет сможет взлететь с палубы баржи, пробежав всего несколько футов. Примерно так взлетали самолеты с платформ, установленных на орудийных башнях.

1 августа эсминец "Ридаут" вывел в море баржу, на которой, как птица на льдине, сидел биплан Калли. "Ридаут" развил скорость 35 узлов, что было почти равно взлетной скорости самолета. Когда самолет натянул свою привязь, лейтенант Калли отдал крепления, поднял самолет в воздух и сразу же дал руль влево, чтобы не врезаться в эсминец или не оказаться под баржей в случае неудачи. Но все прошло гладко. "Кэмел" поднялся в воздух так же легко, как если бы стартовал с длинной взлетной полосы на суше. Калли покружил над эсминцем, покачал крыльями и направился к берегу.

Эксперимент прошел удачно.

Вечером 10 августа "Ридаут" снова вывел баржу с истребителем в море. На сей раз вместе с ним были 4 легких крейсера и 12 эсминцев. На палубах крейсеров находились торпедные катера, которые следовало спустить на воду, если будут встречены германские корабли. Кроме "Кэмела", эсминцы буксировали 3 гидросамолета на понтонах. Эти машины планировалось использовать для ведения разведки и спасательных работ. На следующий день на соединение с эскадрой должны были прилететь еще 3 гидросамолета.

Рано утром на следующий день у голландского побережья торпедные катера были спущены на воду. 3 гидросамолета, которые корабли тащили через все Северное море, не смогли взлететь из-за сильной зыби. Зато 3 гидросамолета, перелетевшие через Ла-Манш, появились над эскадрой точно в срок. Почти сразу после прибытия один из пилотов заметил над собой германский цеппелин.

Гидросамолеты не могли подняться на высоту 22000 футов – максимальную высоту действий германских дирижаблей, поэтому они и не пытались пойти на перехват. Эскадра повернула в море. Командир надеялся, что немцы последуют за ним, и немцы поступили именно так.

Цеппелин L-53 заманили подальше от его базы в открытое море. "Ридаут" набрал скорость, и в 8.41 Калли взлетел после разбега всего 5 футов. Цеппелин заметил взлет "Кэмела" с баржи, но это не взволновало немцев, так как дирижабль мог подниматься выше и быстрее, чем любой английский самолет. Когда "Кэмел" набрал высоту 14000 футов, он начал плохо слушаться руля. На высоте 17000 футов начал кашлять мотор. На высоте 18000 футов Калли прорвался сквозь слой туч и в солнечном сиянии увидел немецкий дирижабль в 200 фугах над собой. Взяв ручку управления на себя, Калли буквально поставил истребитель "на попа", чтобы его нос смотрел прямо на дирижабль.

Потом пилот нажал гашетки двух пулеметов. Один из них заклинило после 7 выстрелов, но другой "Льюис" обрушил на цеппелин шквал пуль.

Через несколько секунд языки пламени вырвались из оболочки дирижабля, и L-53 взорвался. Еще пару минут спустя обугленный металлический каркас рухнул в море. Из экипажа дирижабля спасся только 1 человек, который выпрыгнул с парашютом с высоты 19000 футов, поставив рекорд для своего времени.

Но теперь и у молодого пилота истребителя возникли некоторые проблемы. Когда он прекратил огонь, самолет потерял управление и начал падать. "Кэмел" пролетел 2000 футов, прежде чем Калли сумел восстановить управление машиной. Топливо было на исходе, а британской эскадры Калли не видел нигде. Он направил самолет к голландскому берегу. Вдали показались несколько рыбацких лодок, и пилот решил сесть на воду рядом с ними. По мере приближения "рыбацкие лодки" стремительно росли в размерах, пока Калли не убедился в своей ошибке. Это были эсминцы! А вскоре показались и крейсера… той самой эскадры, с которой он вышел в море. Калли посадил самолет на воду, и шлюпка с "Ридаута" подобрала его. За этот бой Калли был награжден Орденом за выдающиеся заслуги, который является одной из высших английских наград.

Налет самолетов "Фьюриеса" на Тондерн и уничтожение лейтенантом Калли L-53 открыли боевой счет морской авиации. Уже осенью 1918 года в строй вошли авианосцы "Винидиктив" и "Аргус", на очереди был авианосец "Игл". В октябре 1918 года, через месяц после вступления в строй "Аргуса", на него перелетела первая в мире эскадрилья авианосных торпедоносцев Сопвич "Куку". Впервые авиаторпеды использовал командир крыла Эдмондс, пилотируя гидросамолет "Шорт" с гидроавианосца "Бен Май Шри" против турецких кораблей у Галлиполли. Командование британского флота начало готовить настоящий воздушный налет на Киль. Теперь Битти мог нанести смертельный удар Флоту Открытого Моря, полагающему себя в безопасности на стоянке в Яде. Однако война закончилась раньше.

Бой в Гельголандской бухте 17 ноября 1917 года Но немцы не сумели сполна насладиться радостью этих мелких побед, которые правильнее было бы назвать булавочными уколами, так как в промежутке между ними они получили новый сильный удар, напомнивший об ужасной силе Гранд Флита. Хотя Битти принял осторожную стратегию Джеллико, он всегда искал благоприятную возможность нанести врагу удар. Новый командующий Гранд Флитом решил попытаться использовать новое оружие и применил гидросамолеты для ударов по базе цеппелинов в Тондерне. Кроме того, Линейный Флот Битти получил эскадру американских линкоров, которая была ему не слишком нужна, но все-таки еще больше увеличивала численное превосходство союзников над Флотом Открытого Моря. Корабли адмирала Хью Родмэна были названы 6-й эскадрой линкоров. Впрочем, Битти не торопился использовать их в бою. Причин для этого может быть несколько. Адмирал совершенно справедливо считал, что американская эскадра не соответствует высоким стандартам флота, уже несколько лет ведущего тяжелую войну. И еще можно предположить, что Битти не желал делить славу уже довольно близкой победы с кем-либо еще. Кроме того в состав Соединения Линейных Крейсеров вошли сразу 4 корабля, боевая ценность которых вызывала определенные сомнения, несмотря на их 381-мм орудия. Мы говорим о линейных крейсерах "Ринаун" и "Рипалс", а также о знаменитых "белых слонах" – "Корейджесе" и "Глориесе". Но так или иначе, численность Гранд Флита в очередной раз возросла, и Битти смог позволить себе некоторый риск.

Англичане засыпали Гельголандскую бухту множеством мин, которые немцам приходилось регулярно тралить, иначе их главная база оказалась бы наглухо закупоренной. Тральные работы велись уже чуть ли не в 100 милях от Гельголанда. Для

прикрытия тральщиков использовались легкие крейсера и эсминцы. Иногда к Гельголанду выдвигались и линейные корабли. 16 ноября Шеер отправил в море свои 6-ю полуфлотилию тральщиков под прикрытием 12-й и 14-й полуфлотилий миноносцев и 4-ю эскадру прерывателей минных заграждений.

Их сопровождала 2-я Разведывательная Группа адмирала фон Рейтера. В ее состав входили легкие крейсера "Кенигсберг" (флагман), "Франкфурт", "Пиллау" новый "Нюрнберг". Их сопровождали дредноуты "Кайзерин" (капитан 1 ранга Грассхофф) и "Кайзер". Комната 40 в очередной раз заблаговременно предупредила Битти, и он отправил в море Соединение Линейных Крейсеров под командой адмирала Пакенхэма.

Его поддерживала 1-я эскадра линкоров вице-адмирала Чарльза Мэдцена. Для небольшой набеговой операции главнокомандующий привлек внушительные силы: 1-ю эскадру крейсеров, 1-ю и 6-ю эскадры легких крейсеров, 1-ю эскадру линейных крейсеров, усиленную "Нью Зилендом".

Однако на все последующие события наложила отпечаток более чем странная система организации Королевского Флота. Все английские и германские заграждения в Гельголандской бухте наносились на особую карту, которую выпускал гидрографический отдел Адмиралтейства. Однако на флот эта карта поступала в единственном экземпляре – главнокомандующему Гранд Флитом. Все остальные адмиралы ее не видели!

Командирам эскадр приходилось составлять свои собственные карты минной опасности, на которые наносились обрывки попадающих к ним сведений. Битти показал свою карту Пакенхэму, и тот знал, как далеко он может позволить себе зайти в опасный район. Зато все остальные командиры, в том числе адмирал Нэпир, корабли которого должны были сыграть главную роль в предстоящей операции, этого не знали. Поэтому Нэпир сам определил себе границу, переходить которую он не собирался. Командующие эскадрами легких крейсеров имели собственные карты. Самое интересное, что на них те районы, которые Нэпир считал опасными, были отмечены как безопасные.

Утром 17 ноября английские силы подошли к границе минных заграждений. Впереди шла 1-я эскадра крейсеров, несколько впереди ее левого траверза держалась 6-я эскадра легких крейсеров, а в 3 милях позади – 1-я эскадра легких крейсеров. Линейные крейсера находились в 10 милях за кормой Нэпира. Около 7.30 с "Корейджеса" заметили германские тральщики. Почти одновременно их увидел и Коуэн на "Кардиффе". Немцы шли 3 группами. Северная состояла из тральщиков и эсминцев, средняя являлась отрядом поддержки, крейсера фон Рейтера находились южнее. В 7.37 "Корейджес" дал первый залп из своих 381-мм орудий по легкому крейсеру. Почти одновременно "Глориес" обстрелял другой германский крейсер. 6-я эскадра легких крейсеров атаковала тральщики.

Несмотря на подавляющее превосходство англичан, немцы не дрогнули. Обрубив тралы, тральщики пошли на юго-восток, а фон Рейтер поспешил к ним на помощь. Самые благоприятные условия освещения были у крейсеров Коуэна, поэтому их огонь оказался самым действенным. Подбитый вооруженный траулер "Кединген" потерял ход и был расстрелян англичанами.

2-я Разведывательная Группа повернула назад и под прикрытием дымзавесы поспешила навстречу линкорам Грассхоффа, бой с которыми для картонных британских крейсеров мог закончиться очень плохо. Но ситуация оказалась сложной и запутанной для обеих сторон. Нэпир передал по радио, что видит на востоке неприятельские легкие крейсера, количество которых установить не удается. Эту радиограмму приняли на "Лайоне", а вскоре Пакенхэм услышал и артиллерийскую канонаду. Однако он не имел совершенно никакого представления о силах противника. Какие силы могли скрываться за густыми дымовыми завесами, англичане могли лишь предполагать. Лишь в 7.55 с "Корейджеса" на мгновение увидели на юге 3 германских легких крейсера, однако они тут же скрылись.

В 8.00 "Корейджес" подошел к завесе, и адмирал Нэпир круто повернул на юг. Пройдя сквозь завесу, в 8.07 он снова увидел те же самые 3 крейсера, которые почти сразу повернули на юго-восток. Нэпир сообщил об этом командующему, и адмирал Пакенхэм приказал своему младшему флагману адмиралу Филлиморе на "Рипалсе" идти на помощь Пакенхэму.

В это время все мелкие корабли немцев оказались северо-восточнее британских кораблей и стремительно удалялись. При этом ни один британский крейсер их не преследовал.

Адмирал фон Рейтер отвлек на себя все силы противника, и теперь шел прямо навстречу своим линкорам. Его положение было исключительно опасным. Первый же тяжелый снаряд, попавший в цель, мог снизить скорость любого из германских крейсеров.

Поврежденный корабль пришлось бы оставить на растерзание противнику, как это произошло в бою на Доггер-банке с "Блюхером".

Однако плохая видимость снова помогла немцам. "Глориес" и "Корейджес" снова открыли огонь только в 8.10. Через 2 минуты открыл огонь "Кардифф", а "Сериз" и "Калипсо" начали стрельбу через 10 минут. Британские снаряды начали рваться рядом с германскими крейсерами. Эсминцы "Валетайн" и "Вэнкуишер" попытались выйти в торпедную атаку, но не выдержали ответного огня немцев и отвернули.

В 8.30 немцы поставили вторую дымовую завесу, а еще через 15 минут – третью. Нэпир полностью потерял противника из вида. Пока он следовал в кильватерной струе немцев, то мог не бояться налететь на мины. Если же противник решил скрыть от него свой поворот, это могло быть сделано с целью навести англичан на мины. Поэтому Нэпир повернул на 90° влево и прекратил огонь. В этот момент "Рипалс" находился в 6 милях у него за кормой и в бой еще не вступал. Александер-Синклер и Коуэн тоже повернули влево. Таким образом, англичане значительно отстали от немцев. В этот период серьезно пострадал только крейсер "Кардифф", в который попали 3 снаряда. Они вызвали большие пожары.

Но в этот момент порыв ветра разорвал дымовую завесу, и оказалось, что фон Рейтер курса не менял. Адмирал Нэпир решил зайти еще на 12 миль вглубь опасного района. Его корабли снова открыли огонь по противнику, "Рипалс" тоже открыл огонь. Но в этот момент он получил по радио приказ Пакенхэма возвращаться. Однако Нэпир ответил командующему, что видит дымы еще 6 вражеских кораблей, и погоню не прекратил. Но теперь положение изменилось в пользу немцев. "Корейджес" и "Глориес" настолько отстали от фон Рейтера, что были вынуждены временно прервать стрельбу. Фон Рейтер решил вынудить англичан прекратить погоню и приказал провести торпедную атаку. Его крейсера поставили четвертую дымовую завесу. Когда она рассеялась, то буквально под самым форштевнем "Роялиста" прошла торпеда. Через пару минут другая торпеда прошла в опасной близости от борта "Кардиффа". В течение 10 минут почти со всех британских кораблей поступали сообщения о замеченных торпедах, словно их противниками были не обычные легкие крейсера, имеющие по паре торпедных аппаратов, а флотилия эсминцев.

В 9.30 противник поставил очередную дымовую завесу. В это время адмирал Нэпир подошел к линии, пересекать которую он считал невозможным ни при каких обстоятельствах, и в 9.32 повернул вправо. Тем временем обе эскадры британских легких крейсеров продолжали погоню. Чтобы ввести в действие всю артиллерию, 1-я эскадра немного отвернула вправо. Немцы вели частый огонь, и британский крейсер "Калипсо" получил повреждения. Вражеский снаряд пробил крышу боевой рубки и разорвался внутри. Погиб командир крейсера и все офицеры, находившиеся в рубке и на мостике.

Командование кораблем принял старший артиллерист. Приборы управления огнем вышли из строя, и "Калипсо" прекратил огонь.

Зато остальные крейсера увеличили скорость, чтобы догнать противника. Но в 9.50 рядом с ними начали рваться тяжелые снаряды, а на юго-востоке показались силуэты германских линкоров. Один снаряд попал в ватерлинию "Каледона", но повреждений не причинил, хотя удар по шпангоутам 305-мм снарядом был такой силы, что адмирал подумал, будто корабль развалился пополам. Александер-Синклер немедленно повернул назад, к "Рипалсу". В этот же момент снаряд с "Рипалса" попал в "Кенигсберг". Он пробил все 3 трубы, попал в угольную яму и разорвался, вызвав большой пожар. Скорость крейсера снизилась до 17 узлов, но это произошло уже слишком поздно. После этого бой неожиданно прекратился.

По какой-то непонятной причине Грассхофф пошел на юго-восток, а не навстречу 2-й Разведывательной Группе. Попав под огонь германских линкоров, Филлимор и Коуэн повернули назад, на северо-запад, надеясь увлечь более сильного противника туда, где ожидали эскадры Пакенхэма и Мэддена. Действительно, фон Рейтер рвался в погоню, однако не смог убедить Грассхоффа покинуть безопасное место под прикрытием минных полей, даже когда подошли спешно вызванные "Гинденбург" и "Мольтке". Поэтому битва кончилась безрезультатно, если не считать гибели "Кедингена". Несколько кораблей получили повреждения, в том числе "белые слоны", палубы которых пострадали от дульных газов собственных орудий.

Бой в очередной раз продемонстрировал вялость и. нерешительность британских адмиралов. Нэпир во время погони ни разу не развил скорость больше 25 узлов и фактически прекратил преследование уже в 8.40. Вялое разбирательство оправдало Нэпира, тем более, что в очередной раз всплыли грехи Адмиралтейства. Отправить в бой адмиралов, не сообщив им о минных заграждениях противника, было по меньшей мере странно.

Тем не менее, английский набег принес свои плоды. В очередной раз британские линкоры появились в тех водах, которые немцы считали своим безраздельным владением.

Шеер был настолько взбешен глупыми действиями Грассхоффа, что немедленно отрешил его от командования. Однако Битти больше не проводил подобных операций. В январе 1918 года правительство решило, что сухопутные операции приняли слишком неудачный оборот, и потому Гранд Флит не должен стремиться к генеральному сражению, хотя он имел 43 линкора и линейных крейсера против 24 германских.

Состав английской эскадры в бою у о. Гельголанд

1-я эскадра крейсеров: Courageous (контр-адмирал Нэпир), Glorious, Эсминцы: Ursa, Nerissa, Urchin, Umpire

6-я эскадра легких крейсеров: Cardiff (контр-адмирал Александер-Синклер), Ceres, Calypso, Caradoc, Эсминцы Valentine, Vimiera, Vanquisher, Vehement

1-я эскадра легких крейсеров: Caledon (коммодор Коуэн), Galatea, Royalist, Inconstant, Эсминцы Vendetta, Medway

1-я эскадра линейных крейсеров: Lion (контр-адмирал Пакенхэм), Princess Royal, Tiger, New Zealand, Repulse (контр-адмирал Филлимор), Легкий крейсер Champion, Эсминцы Verdun, Telemachus, Oriana, Nepean, Obdurate, Tristram, Petard, Tower

1-я эскадра линкоров: Revenge (вице-адмирал Мэдден), Royal Oak, Resolution, Emperor of India, Benbow, Canada, Эсминцы Noble, Nonsuch, Napier, Penn, Paladin, Maschief, Suamarez, Valhalla, Prince, Munster, Narboruogh

Рейды на Зеебрюгге и Остенде 23 апреля 1918 года

Вопрос об атаке этих двух портов поднимался в командовании британского флота не раз.

Первым это сделал еще в 1914 году адмирал Бейли. Потом свой проект операции предложил адмирал Бэкон. В 1916 году коммодор Тэрвитт предложил свой план заблокирования Зеебрюгге. Наконец то же самое сделал адмирал Кийз после своего назначения на пост начальника оперативного отдела Морского Генерального Штаба. К 1918 году появились дополнительные соображения в пользу такой операции. В этих портах базировалось слишком много германских подводных лодок и миноносцев.

Подводная угроза давно уже стала для англичан гораздо страшнее всех дредноутов противника вместе взятых. А миноносцы в портах Фландрии являлись постоянной угрозой для кораблей Дуврского патруля.

Так как на Брюгге базировались 3 флотилии миноносцев и не менее 30 субмарин, Кийз вместе со своим начальником штаба капитаном 2 ранга А.Ф.Б. Карпентером выработал детальный план, имеющий три цели: заблокировать канал в Зеебрюгге; заблокировать гавань Остенде; как можно сильнее разрушить оба этих порта. Как только Адмиралтейство утвердило план, поручив выполнение операции командующему Дуврским патрулем адмиралу Бэкону, началась интенсивная подготовка. Она заняла два месяца. За это время Кийз успел съездить в Скапа Флоу, чтобы на кораблях Гранд Флита набрать добровольцев для участия в предстоящей операции. Было даже создано специальное подразделение из добровольцев – 82 офицера и 1698 солдат, большей частью с кораблей Гранд Флита. В него входили 30 офицеров и 660 солдат морской пехоты. Это подразделение прошло специальную тренировку.

1 января 1918 года, когда Кийз вернулся в Дувр, он узнал, что назначен командующим Дуврским патрулем вместо Бэкона. В устье Темзы была собрана небольшая армада, укрытая от наблюдения с моря. Гарвичские Силы Тэрвитта должны были прикрывать операцию от германских кораблей, которые могли появиться с севера. Как мы видим, англичане выделили для рейда значительные силы.

Многие корабли были специально переоборудованы для участия в операции. Сначала Кийз для высадки десанта на мол хотел использовать какой-нибудь пассажирский пароход, но потом остановил свой выбор на старом крейсере "Винидиктив". На шканцах крейсера появились 280-мм мортира и 2 гаубицы калибра 190 мм. На нем сохранились по 2 – 152-мм орудия с каждого борта. На левом борту были установлены 3 скорострельные пушки, 10 пулеметов и 16 минометов. На шканцах были установлены 2 больших огнемета.

Фор-марс превратился в настоящую батарею, где стояли 2 мелкокалиберные скорострелки и 6 пулеметов. На левом борту установили дюжину длинных сходней. Гротмачта крейсера была снята, и часть ее принайтована на корме так, чтобы выступать с левого борта. Это должно было предохранить левый винт от повреждений при швартовке.

Так как вся десантная партия на крейсере не помещалась, были взяты 2 парома, которые ранее ходили через реку Мереей между Ливерпулем и Биркенхедом – "Ирис-II" и "Дэффодил". Они имели двойное дно и были практически непотопляемы. Их надстройки были защищены койками и противопульным бронированием.

В качестве брандеров были выбраны небольшие крейсера постройки 1890 – 94 годов "Бриллиант", "Ифигения", "Интрепид", "Сириус" и "Тетис". Они были нагружены 1500 тоннами цемента каждый и оснащены подрывными зарядами с электрическими запалами.

Маленькие и тоже устаревшие подводные лодки С-1 и С-3 в носовых отсеках несли большие заряды взрывчатки.

К 7 апреля все было готово. Через 4 дня соединение вышло в море. Подход к цели был выполнен превосходно. В 23.00 капитан 2 ранга Г. Лине, корабли которого должны были действовать в Остенде, отделился от эскадры. Остальные корабли под командой Кийза пошли к Зеебрюгге. Через час оба порта были подвергнуты сильной бомбардировке с воздуха и обстрелу с мониторов. В грохоте взрывом утонул шум моторов торпедных катеров, которые подошли к берегу, чтобы поставить плотную дымзавесу. К несчастью, ветер, который должен был позволить завесе скрыть подход кораблей к самому берегу, внезапно изменился и начал уносить ее прочь. Это не оставило Кийзу другого выбора, кроме отмены атаки. Несмотря на трудности управления большим количеством затемненных кораблей, все они благополучно вернулись в Суин, кроме торпедного катера СМВ-33, которые сел на мель под берегом. Это происшествие могло стать роковым.

Среди бумаг, найденных на катере, адмирал Людвиг фон Шредер, командующий морскими силами во Фландрии и резервистами Marinekorps, которые служили на береговых укреплениях, обнаружил копию приказа Кийза на операцию. Официальный германский историк писал: "Если вражеская активность ночью 11 – 12 апреля не выходила за пределы обычной, то бумаги, найденные на СМВ-33, привлекли особое внимание.

Всем частям на побережье была скомандована повышенная боеготовность, однако этот приказ не попал ни на батарею мола в Зеебрюгге, ни на миноносцы, стоящие у мола".

Эта оплошность стала для Кийза столь же счастливой, насколько катастрофическим могло стать своеволие юного командира торпедного катера, захватившего с собой письменный приказ, несмотря на строжайший запрет. Во второй раз Кийз вышел в море

13 апреля и снова был вынужден вернуться. Поднялся сильный ветер, который развел волну. Мелкие корабли просто не могли совершить переход в таких условиях. Причем на этот раз должно было пройти 10 дней, прежде чем погода позволит новую попытку.

Британская армада в третий раз покинула Суин днем 22 апреля. Незадолго до сумерек Кийз вспомнил, что сегодня день Св. Георгия, и поднял сигнал своим кораблям: "Святой Георгий за Англию!" От Карпентера, которому Кийз предоставил честь командовать "Винидиктивом", пришел подходящий ответ: "Может, мы хорошенько накрутим поганый хвост дракону".

Переход был довольно спокойным, если не считать нескольких мелких происшествий.

Подводная лодка С-1 потеряла буксирный конец, и это помешало ей добраться до цели.

На одном из моторных катеров сломался мотор, и он не смог снять добавочных кочегаров с "Интрепида", как было сделано на остальных обреченных крейсерах. Вскоре после этого эскадра разделилась, и в 23.00 Лине снова повел свои корабли к Остенде.

В Зеебрюгге часовые при орудиях на конце двухмильного мола "привыкли к ночным воздушным налетам и не видели причины беспокоиться, когда впервые услышали шум моторов около 23.30. Так как он не смолкал, выпустили осветительный снаряд и увидели густой туман, ползущий с запада. По всей линии береговой обороны (она состояла из 225 орудий калибром от 1S2 мм до 381 мм) сыграли тревогу, когда мониторы "Эребус" и "Террор" начали обстреливать Зеебрюгге из 381-мм орудий.

Туман был слишком густым, чтобы прожектора на молу могли пробить его, и многочисленные мелкие суда проскочили под его прикрытием, прежде чем батарея мола открыла огонь. Это произошло, когда в 23.50 из тумана всего в 1500 ярдах от мола выскочил "Винидиктив".

Утром начался мелкий моросящий дождь, и он сорвал намеченную бомбардировку с воздуха. Но на ходе операции это не сказалось. Немцы проявили беспечность.

Пришвартованные к молу миноносцы стояли без паров, вход на рейд вообще никем не охранялся. Английский отряд подошел к месту операции не замеченный противником.

Немцы спохватились в последнее мгновение и выпустили огромное множество осветительных ракет. Однако роковым событием для англичан стала перемена ветра. Он неожиданно задул с берега и понес дымовую завесу прямо на подходящие английские корабли. Связь ударной группы с эсминцами прервалась. Дым закрывал все кругом, нельзя было увидеть даже форштевень собственного корабля. Зато немцы могли спокойно целить по британским кораблям, которые поочередно выскакивали из дымовой завесы.

Около полуночи "Винидиктив" миновал последнюю дымовую завесу, и Карпентер впервые увидел мол. Он увеличил ход до полного, однако немцы уже открыли огонь по крейсеру. За те 5 минут, которые потребовались ему, чтобы укрыться за высокой внешней стеной мола, германские орудия нанесли ужасные потери штурмовым отрядам моряков и морской пехоты, стоящим в готовности на верхней палубе и надстройках. Погибли их командиры – капитан 1 ранга Г. К. Халахан и подполковник Б.Н. Эллиот. Самой тяжелой потерей стало уничтожение 8 специальных сходней. На крейсере остались только 2 поврежденных трапа. Артиллеристы крейсера под командованием капитана 2 ранга Э.О.Б.С. Осборна открыли ответный огонь. Все это не помешало Карпентеру поставить свой корабль к молу всего на 1 минуту позже намеченного срока – полуночи, однако "Винидиктив" проскочил вперед от намеченного места. Приливное течение мешало крейсеру пришвартоваться к молу. "Даффодил" лейтенанта Г. Кэмпбелла спас положение. Он уперся форштевнем в борт крейсера и прижал его к молу, пока заводили специальные якоря. Через несколько минут к молу подошел "Ирис-II" и пришвартовался впереди "Винидиктива".

"Атака мола должна была отвлечь внимание противника. Ее целями были: во-первых, захват 150-мм батареи на молу, которая была серьезной угрозой брандерам; во-вторых, разрушение всех сооружений мола, которое позволит оставшееся время", – писал Кийз.

Поэтому, когда по двум уцелевшим сходням сбежали 3 роты штурмовых отрядов под командой капитан-лейтенанта Б.Ф. Адамса с "Принцесс Ройял", они сначала пришвартовали "Винидиктив", а потом ринулись атаковать батарею. К несчастью, адский вихрь пуль и снарядов помешал Карпентеру вывести крейсер ближе к батарее. Он оказался в 200 ярдах от цели. Адаме и его люди попали под плотный пулеметный огонь из укрепленной зоны на конце мола, который сильно замедлил их продвижение вдоль парапета. Поэтому они успели только уничтожить пункт управления на береговом конце батареи. Капитан 2 ранга В. Гиббс с трудом удерживал "Ирис-II" на месте впереди "Винидиктива", чтобы позволить высадиться всем морским пехотинцам. "Даффодил" пришвартоваться к молу не сумел, и его десант в бою почти не участвовал. Штурмовая партия майора Б.Г. Уэллера, бегущая по качающимся сходням крейсера, тоже попала под огонь и была задержана резервистами Marinecorps, хотя тех было меньше 100 человек.

Еще 200 человек персонала базы гидросамолетов возле железнодорожного виадука оставались в бомбоубежище, как делалось всегда во время ночных воздушных налетов. Так же поступили экипажи 7 миноносцев, отшвартованных у мола, офицерам с трудом удалось убедить команды вернуться на корабли. Они успели как раз вовремя, чтобы отразить попытку лейтенанта К.Д.Р. Ламплоу с десятком морских пехотинцев захватить S-53. Задержка, однако, оказалась достаточной, чтобы помешать подрывной партии под командой лейтенанта К.К. Дикинсона с линкора "Резолюшн" уничтожить сооружения на молу, прежде чем прозвучала сирена "Винидиктива", командующая отход.

Крейсер простоял у мола более 20 минут. Его палуба была засыпана грудами исковерканного железа. Немецкий снаряд попал в фор-марс и вывел из строя все находящиеся там пушки. Примерно в это время капитан 1 ранга Карпентер увидел дымовые трубы "Тетиса", "Ифигении" и "Интрепида" уже за молом. Он спустился в перевязочный пункт и крикнул, что штурм удался и брандеры прорвались в гавань. Ему ответили радостные крики раненных и умирающих десантников. Действительно, хотя батареи на молу уничтожить не удалось, "Винидиктив" отвлек весь огонь на себя, и брандеры действовали без помех.

Перед этим подводные лодки С-1 и С-3 должны были взорвать виадук, для того чтобы "помешать подкреплениям с берега перейти на мол. Подводная лодка С-3 лейтенанта Р.Д. Сэндфорда пошла прямо на виадук. В 00.15 она врезалась под прямым углом на скорости 9,5 узлов между двумя рядами быков, выскочила на горизонтальные фермы и выползла на них до рубки. Экипаж спустил ялик. Были подожжены запалы, и лодка была покинута.

Шлюпочный винт оказался поврежден, и уходить пришлось на веслах. Сразу после отплытия ялика включились два прожектора и началась стрельба из автоматических пушек, пулеметов и винтовок. Шлюпка получила множество пробоин, но удерживалась на плаву специальными насосами.

Заряды взорвались, когда ялик был всего в двухстах или трехстах ярдах от виадука. Затем был замечен патрульный катер, который снял экипаж ялика.

(Катер проделал путь в 170 миль к бельгийскому побережью и обратно под командой капитан-лейтенанта Ф.Г. Сэндфорда, в основном на буксире у эсминца "Мурсом".) Лейтенант Сэндфорд описывает поведение своего экипажа как великолепное. К этой скромной похвале я [Кийз] могу только добавить, что офицеры и матросы, охотно пошедшие на такой риск, заслуживают высочайшей награды. Они превосходно знали, что если их средства спасения придут в негодность, как почти и случилось, все они будут убиты при взрыве".

Взрыв разрушил виадук на длине 120 футов. Немцы не узнали об этом вовремя, и не остановили роту самокатчиков, которая спешила на мол. Она так и рухнула в воду, бурлящую вокруг искореженных обломков.

Одновременно с приключениями Сэндфорда, которые сделали несущественной аварию С1, первый брандер – "Тетис" – выскочил из дымовой завесы. Немцы начали обстреливать его только в 12.20. Хотя брандеры прошли почти вплотную к молу, от огня немцев они серьезно не пострадали, только "Тетис" получил несколько пробоин. Под сильным огнем немцев он прошел мимо головы мола и врезался в сетевое заграждение под берегом. Однако крейсер намотал на винты огромное количество проволоки, и его машины встали. "Тетис" сел на мель у восточного берега канала. Однако механик сумел дать ход правой машине, и тонущий крейсер приткнулся к противоположному берегу.

Именно здесь, и не в воротах первого шлюза, как намечалось, капитан 2 ранга Ральф Снейд взорвал подрывные заряды. А ведь смотритель уже открыл ворота, считая, что приближается свой корабль! Снейд и 50 человек его экипажа спустились в один из корабельных катеров и были подобраны ожидающим их моторным катером.

Хотя попытка "Тетиса" заблокировать канал оказалась не совсем удачной, он сослужил хорошую службу, так как отвлек на себя большую часть огня с мола и береговых батарей.

Следовавшим за ним 2 крейсерам пришлось много легче. Лейтенант Стюарт БонхэмКартер сумел ввести "Интрепид" прямо в канал и там взорвал подрывные заряды. По этому крейсеру немцы вообще не стреляли. ML-282 принял 86 человек команды, хотя должно было остаться только 53. Лишние матросы отказались покинуть брандер перед началом операции. За "Интрепидом" шел однотипный крейсер "Ифигения", который лейтенант Э.У. Бильярд-Лик сумел тоже поставить поперек канала, хотя сначала врезался в землечерпалку. Он и его экипаж спаслись на катере, а потом (так как моторный катер, выделенный для этой цели, был поврежден) на том же самом ML-282. Его юный командир лейтенант П.Т. Дин был полон решимости добраться до дома со всеми 150 людьми, оказавшимися у него на борту.

Так как на затопление всех трех брандеров не потребовался выделенный планом час, Карпентер не видел оснований задерживать штурмовые партии дольше, чем до 1.00. В 1.15 "Винидиктив" принял на борт уцелевших десантников, включая всех раненых, и взял курс домой. Не успели добраться до корабля и попали в плен только 1 офицер и 14 матросов. Через полчаса Кийз на "Уорвике" повел "Норт Стар" и "Феб" в атаку на германские миноносцы. Одна из их торпед попала в мол, другая потопила земснаряд "Гессен". Примерно в это время какая-то немецкая батарея обстреляла "Ирис", на котором погиб командир. Корабль вышел из-под обстрела, получив тяжелейшие повреждения. Надстройки были снесены, мостик разрушен, весь корабль был объят пламенем.

Немцы стреляли метко. Батарея на конце мола обстреляла "Норт Стар", который получил тяжелые повреждения и начал тонуть. "Феб" успел снять большинство его команды.

Несмотря на это, Кийз приказал "Уорвику" подойти к молу и прикрыть отход катеров. Он снял раненых с ML-282, который получил несколько попаданий. Хотя из крупных кораблей англичане потеряли только 1 эсминец, в личном составе они понесли тяжелые потери, которые составили 214 человек убитыми и 383 раненными. Однако и награды были щедрыми. 11 Крестов Виктории, 21 Орден за выдающиеся заслуги, 29 Крестов за выдающиеся заслуги, 16 Медалей за отвагу и 143 Медали за выдающиеся заслуги. Эти цифры говорят более красноречиво, чем любые слова, о фантастическом умении и отваге, с которыми была выполнена почти гениально задуманная, тщательно разработанная и спланированная Кийзом операция, хотя все обстоятельства складывались против.

Кийз верил, что рейд на Зеебрюгге был "полностью успешен в реализации первой и главной задачи: канал в Брюгге был заблокирован". Но ему также пришлось сообщить: "Я сожалею, что усилия заблокировать Остенде не увенчались успехом.

"Бриллиант" капитана 2 ранга А.Р. Гудсола и следовавший ему в кильватер "Сириус" капитана 2 ранга Г.Н.М. Харди не заметили буя, отмечавшего входной канал Остенде, на положенном месте. Когда должны были показаться пирсы Остенде, "Бриллиант" справа по носу обнаружил боны. И, хотя руль был положен право на борт, крейсер сел на мель. "Сириус" немедленно круто повернул вправо и дал полный назад, но, уже поврежденный артогнем, не послушался руля и врезался в левую раковину "Бриллианта". Оба плотно сели на мель. На одном вышла из строя левая машина, другой уже тонул, их пришлось подорвать и затопить там же.

Моторные катера снимали экипажи под сильным огнем и действовали исключительно отважно. Их Лордства разделят мое разочарование провалом наших планов. Законным оправданием этого может послужить то, что неприятель передвинул буй банки Струм на новое место в 2400 ярдах от входа в канал".

Германское командование считало, что затопление брандеров не повлияет на действия подводных лодок. Командир морской дивизии адмирал фон Шредер утром 23 апреля уточнил расположение затопленных кораблей на фарватере и телеграфировал в Берлин, что канал совершенно свободен. Шредер немного приукрасил ситуацию, каналом можно было пользоваться, но с некоторыми трудностями и только во время полного прилива.

Сначала подводные лодки получили предупреждение, что порт закупорен. Однако 24 апреля первые 3 лодки вышли из Остенде, а 25 апреля UB-16 вышла из Зеебрюгге. Но это осталось неизвестно британскому командованию.

Заблокирование Остенде 10 мая 1918 года Как только адмирал Кийз узнал о провале операции у Остенде, он сразу предложил повторить попытку закупорить этот порт. На сей раз в качестве брандера он планировал использовать "Винидиктив". Все приготовления были закончены к 27 апреля, однако плохая погода вынудила Кийза отложить атаку. Отсрочка помогла ему подготовить еще один брандер – "Сафо". Все корабли были готовы к выходу уже 9 мая. Но сразу после выхода из Суина на "Сафо" отказал один котел, и скорость брандера упала до 6 узлов.

Однако Кийз, который снова возглавлял силы прикрытия на "Уорвике", и Лине, который командовал самим рейдом на лидере "Фолкнор", решили продолжать операцию. Лине передал Гудсоллу на "Винидиктив": "Совершенно уверен, что и без "Сафо" вы сделаете все, что только возможно". 10 мая в 1.30 тяжелые орудия мониторов "Эребус", "Террор", "Принс Юджин" и "Сэр Джон Мур" начали обстрел береговых батарей, а моторные и торпедные катера поставили дымзавесу под берегом, плотность которой усилил ночной туман.

Как и предусматривалось планом, британские торпедные катера атаковали торпедами дамбы. СМВ-24 и СМВ-30 выпустили торпеды в восточную дамбу, обе попали в цель и взорвались. Впрочем, так и осталось тайной – помогли эти взрывы разрушить укрепления на оконечности дамбы или только подняли на ноги немецких артиллеристов.

Попытка поставить дымовую завесу тоже дала сомнительный результат. Поднявшийся ветер погнал с моря пелену тумана, которая смешалась с завесами и достаточно быстро закрыла все вокруг. Самое скверное, что в этот туман попал "Винидиктив", которому теперь приходилось двигаться вслепую.

Около 15 минут Гудсолл шел "в направлении берега". Потом он на всякий случай повернул на запад. Сделав несколько галсов, Гудсолл приказал торпедному катеру сопровождения выпустить осветительную ракету, и в паре кабельтов слева увидел вход в гавань. Однако эта же ракета показала германским артиллеристам их мишень. И едва "Винидиктив" повернул к входному фарватеру, как тут же попал под огонь немецких батарей. Его надстройки немедленно превратились в груду железного лома. Гудсолл приказал повернуть немного влево и вышел на мостик, чтобы лучше сориентироваться в обстановке. Однако именно в этот момент он был убит, и неуправляемый крейсер продолжал катиться влево. Прежде чем лейтенант Виктор Кратчли успел заменить командира, брандер плотно сел на мель у восточного пирса. Его корму занесло прочь от оси канала. После нескольких безуспешных попыток поставить машинами корабль поперек фарватера Кратчли приказал машинной команде подняться на палубу и взорвал подрывные заряды. "Винидиктив" лег на дно под острым углом к оси канала, оставив фарватер совершенно свободным.

Моторные катера сняли команду брандера, хотя и не без труда. Катер ML-254 был поврежден, но все-таки и выполнил свою задачу. Примерно в 3.15 с мостика "Уорвика" Кийз и его штаб заметили сигнал бедствия, который подавали фонарем. Эсминец подошел к катеру буквально в последний момент. ML-254 едва держался на "оде, вся его палуба была завалена убитыми и ранеными.

Кийз снял людей с катера и пошел обратно в Дувр. Но практически тут же эсминец подорвался кормой на мине и потерял ход. Англичан спас густой туман, который скрыл все происходящее от глаз немцев. В противном случае "Уорвик" был бы немедленно уничтожен береговыми батареями, так как все это произошло совсем недалеко от берега.

Эсминец "Уирлуинд" взял поврежденного флагмана на буксир, а эсминец "Велокс" снял с него раненых.

Среди наград за этот рейд был Крест Виктории для Кратчли. В годы Второй Мировой войны адмирал Кратчли, командуя кораблями австралийского флота, приобретет сомнительную славу участника боя у острова Саво 8 августа 1942 года. Но для Кийза операция кончилась полной неудачей. Как писал германский историк: "Винидиктив" совершенно не мешал использовать Остенде". Поэтому адмирал запланировал новую операцию, в которой предложил кроме "Сафо" использовать маленький старый броненосец "Свифтшур". Однако "третья операция по неизвестным причинам не состоялась", как писали немцы. Фактически Адмиралтейство не дало разрешения потому, что рейд на Остенде имел бы хоть какую-то пользу только в случае проведения аналогичного рейда на Зеебрюгге.

Немецкий историк писал: "Понятно, что англичане поначалу считали операцию против Зеебрюгге полностью успешной. Адмиралу фон Шредеру, осматривавшему на следующее утро мол и шлюзы, при виде двух брандеров, лежащих в узком фарватере, тоже показалось, что противник нанес тяжелый удар операциям подводных лодок. Вход при отливе был заблокирован, поэтому субмаринам рекомендовали возвращаться через Остенде. Однако, немного погодя, действительная ситуация оказалась совершенно иной. Уже в поддень 24 апреля 4 маленьких миноносца прошли шлюз Зеебрюгге в прилив. На следующий день еще 6 миноносцев вышли в море без трудностей. В тот же день UB-16 вышла из порта и вернулась назад. Действительно, большим субмаринам и крупным миноносцам на короткое время было приказано выходить через Остенде. Но на совещании, где обсуждался вопрос подъема брандеров, было решено углубить и расширить фарватер к востоку и западу от затопленных кораблей. Вскоре проход за кормой брандеров был углублен до 12 футов в отлив, и после 14 мая был полностью открыт для всех субмарин и миноносцев. Английская атака Зеебрюгге – это пример тщательно спланированной, великолепно подготовленной и отважно выполненной попытки нейтрализовать сильно защищенную вражескую базу, заблокировав ее с моря. Руководство было в руках опытного, решительного боевого адмирала. Офицеры и матросы были специально отобраны и обучены выполнению специфических задач. Они рвались в бой.

Подготовка была очень глубокой, включала проработку мельчайших деталей. Была сохранена строжайшая секретность. Лучших обстоятельств нельзя было придумать – и все-таки операция кончилась провалом.

Швартовка "Винидиктива" в неправильном месте у мола, уничтожение большинства его сходней и гибель командиров штурмовых отрядов – все это нельзя было компенсировать высоким боевым духом. Это, и остальные отклонения от поминутно разработанного плана, так сильно повлияло на конечный результат, что вся отвага оказалась напрасной. Цель – заблокировать канал – не была достигнута".

Этот вердикт более справедлив, чем тот, который дает большинство английских авторов, считающих Зеебрюгге славным деянием. Ведь кое-кто ухитряется даже Дюнкерк объявить британской победой. Но смельчаки погибли в этой операции не напрасно. Кийз стал бароном Зеебрюгге и Остенде вполне заслуженно, и недаром на молу Зеебрюгге установлена памятная доска в том месте, где ранним утром дня Св. Георгия отшвартовался "Винидиктив".

Операция закончилась неудачей с точки зрения выполнения поставленных целей. Однако она имела колоссальное значение в ином плане. Хотя канал не был заблокирован, сообщение, что Королевский Флот дважды совершил набеги на вражеские порты, поддержало ослабший дух союзников. Ведь совсем недавно (21 марта) германские войска прорвали британский фронт под Сан-Квентином, и военная ситуация снова приняла угрожающий характер. Когда в странах Антанты царил всеобщий упадок духа, этот успех явился ударом молнии, который предвещал очистительную грозу. И уже 18 июня союзники начали успешное контрнаступление под Шато-Тьери, которое через пять месяцев завершилось окончательной победой. Напротив, для Германии, дух которой был совершенно подорван блокадой Гранд Флита, эта новость была сокрушительным ударом.

Объяснения Людендорфа, что береговые батареи все-таки помешали брандерам закупорить гавани Остенде и Зеебрюгге, оказались тщетными. Столь же жестким был приговор фон Шредера: "Не существует надежных оборонительных мер против решительно выполняемых под прикрытием ночи и тумана попыток заблокирования порта. Следует ожидать, что англичане продолжат свои попытки сделать базы во Фландрии бесполезными для подводной войны. Помимо усиливающихся обстрелов и бомбардировок с воздуха, мы должны ожидать новых попыток заблокирования. Высадка большими силами, достаточными для ведения боев на суше, совершенно невероятна, но неожиданные набеги могут происходить в любой момент. Если армия считает необходимым помешать этому, вся береговая линия должна быть занята пехотой, что потребует в 3 – 4 раза больше войск, чем использовалось до сих пор".

Хотя таких ресурсов не было, пришлось принимать меры против новых британских рейдов. Были усилены береговые батареи; укрепления на молу расширены; миноносцы швартовались у мола с развернутыми торпедными аппаратами, чтобы топить любой появившийся корабль; были выставлены новые минные заграждения; подходы к Остенде и Зеебрюгге постоянно патрулировались миноносцами и тральщиками. Но к этому времени у Королевского флота уже не было нужды повторять столь дорогостоящие и опасные рейды. Система конвоев выиграла затяжную битву с подводными лодками. Союзники овладели морем под водой столь же прочно, как на поверхности.

Германские береговые батареи во Фландрии

Германские береговые батареи западнее Остенде: "Аахен" (4 – 150-мм орудия), "Антверпен" (5 – 105-мм орудий), "Безелер" (4 – 150-мм орудия), "Цецилия" (4 – 150мм орудия), "Тирпиц" (4 – 280-мм орудия)

Германские батареи восточнее Остенде: "Фридрих" (4 – 88-мм орудия), "Гинденбург" (4 – 280-мм орудия), "Ирен" (4 – 150-мм орудия, 1 – 105-мм) На некотором отдалении от берега находились батареи: "Пройссен" (4 – 280-мм орудия), "Якобинессен" (4 – 381-мм орудия)

Германские батареи западнее Зеебрюгге: "Цезарь" (зенитная), "Кайзерин" (4 – 150-мм орудия), "Гроден" (4 – 280-мм орудия), "Вюртемберг" (4 – 105-мм орудия)

Германские батареи восточнее Зеебрюгге: "Фридрихсорт" (4 – 170-мм орудия), "Канал" (4 -; 88-мм орудия), "Фрейя" (4 – 210-мм орудия), "Августа" (3 – 150-мм орудия) На некотором отдалении от берега находились батареи: "Гессен" (4 – 280-мм орудия)

Британские корабли, участвовавшие в операции 22 – 23 апреля

8 мониторов, 8 легких крейсеров, 52 эсминца, 62 моторных катера, 24 торпедных катера, 2 подводные лодки, 2 парома, 6 старых крейсеров

Британские корабли, участвовавшие в операции 9-10 мая 6 мониторов, 22 эсминца, 2 миноносца, 20 моторных катеров, 10 торпедных катеров, 2 старых крейсера

Самоубийство германского флота

"Ни разу с того рокового дня 4 августа 1914 года я не поколебался в уверенности, что Королевский Флот еще раз окажется надежным щитом Британской Империи в час испытаний. Никогда в своей истории Королевский Флот не делал для нас больше и не поддерживал лучше свою старую славу", – скажет позднее король Георг V.

К осени 1918 года Германия полностью исчерпала возможности сопротивления.

Западный фронт начал трещать по швам, все союзники Германии вышли из войны, в самой Германии поднималась революционная волна. И тогда германский канцлер князь Макс Баденский обратился к президенту Вудро Вильсону с просьбой о перемирии. 20 октября по настоянию Вильсона Шеер приказал германским подводным лодкам прекратить действия в океане против торговых судов Антанты. Они снова поступили в распоряжение командования Флота Открытого Моря для действий против британского флота. События конца октября 1918 года еще раз доказали двуличность и подлость германского командования. Одновременно с обращением к Вильсону Шеер отправил в Вилыельмсхафен капитана 1 ранга фон Леветцова, начальника оперативного отдела Адмиралштаба. Он встретился с фон Хиппером и устно передал приказ Шеера: "Все корабли Флота Открытого Моря должны быть использованы для нанесения удара по английскому флоту".

Фон Леветцов также добавил, что приказ следует выполнить без малейшего промедления.

У фон Хиппера давно был выработан план подобной операции: 1). В море должен выйти весь Флот Открытого Моря. 2). Эсминцы и легкие крейсера наносят удар по вражеским кораблям у побережья Фландрии и в устье Темзы. Линкоры прикрывают соединение, действующее у берегов Фландрии. Линейные крейсера поддерживают атаку Темзы. 3).

Гранд Флит в этом случае обязательно должен выйти из портов и направиться в южную часть Северного моря. 4). Легкие крейсера 4-й Разведывательной Группы и эсминцы ставят мины на пути британского флота. Подводные лодки разворачиваются там же с приказом атаковать любой замеченный линкор или линейный крейсер. 5). Главные силы германского флота навязывают противнику ночной бой со второго на третий день операции. 27 октября Шеер утвердил этот план. 30 октября он был приведен в действие.

Британское Адмиралтейство правильно оценило ситуацию. Оно угадало желание немцев завлечь Гранд Флит на юг и там дать бой. 23 октября Битти получил соответствующее предупреждение. В этот же день эсминцы из южных портов были отправлены на помощь Гранд Флиту. Немцы пытались навязать англичанам бой до завершения переговоров. В этом случае победа германского флота могла резко изменить условия мира. Но не получилось ни победы, ни боя, ни даже похода.

По флоту был отдан приказ собраться на рейде Шиллинг к вечеру 29 октября. 30 октября германский флот должен был выйти в море. По флоту поползли самые дикие слухи. Будто английский король бросил кайзеру вызов на рыцарский поединок, и этот вызов принят.

Сам Вильгельм поведет флот в бой на линкоре "Баден". Однако именно в этот момент прорвалось загнанное вглубь недовольство. Матросы не желали гибнуть понапрасну. Как признает сам Шеер, "у них в головах укоренилась мысль, что их попросту шлют на убой".

Вечером 29 октября команды линкоров "Маркграф", "Кёниг" и "Кронпринц Вильгельм" отказались повиноваться офицерам. Тут же выяснилось, что с берега из увольнения не вернулось множество матросов, в основном кочегары линейных крейсеров "Дерфлингер" и "Фон дер Танн". В полночь, когда флот должен был выходить в море, взбунтовались команды линкоров "Тюринген", "Кайзерин" и "Гельголанд". В Куксхафене взбунтовалась команда легкого крейсера "Регенсбург". Начались волнения на линкоре "Баден".

Экипажи малых кораблей и подводных лодок пока сохраняли верность командованию.

Опасения матросов имели под собой основания, хотя открылось это много позднее.

Начальник штаба фон Хиппера контр-адмирал фон Трота сделал запись в своем дневнике: "Если наш народ не опозорится как нация, достославная битва флота – даже если она будет означать сражение до смерти – посеет семена, из которых вырастет будущий германский флот. Не может быть будущего для флота, скованного кандалами позорного мира".

Ему вторил Шеер: "Для флота вопрос чести и самого существования – сделать все возможное в последней битве".

Однако современный германский историк трезво замечает: "Разве могли матросы поверить, что атака окажет благоприятное воздействие на исход войны? Любой германский матрос знал о превосходстве британского флота и буквально на пальцах мог подсчитать, что тот останется великим флотом, даже если каждый затонувший германский корабль унесет с собой на дно английский. Разве не кажется более вероятным, что офицеры просто ищут способ "погибнуть с честью", как предписывает их моральный кодекс? Но этот кодекс не дает офицерам права тащить за собой в могилу тысячи матросов, которые долгие годы вели полную лишений и страданий жизнь и сейчас лишь ждали дня, который принесет им свободу и возвращение домой".

Сначала фон Хиппер отложил выход в море на сутки. Но на следующий день кочегары "Тюрингена" и "Гельголанда" выкинули уголь из топок и залили их водой. Утром 31 октября фон Хиппер решил подавить мятеж силой. К "Тюрингену" подошли подводили лодка U-135 и 2 эсминца. Но в этот момент на них напел 150-мм орудия линкор "Гельголанд". Противостояние завершилось капитуляцией матросов. Было арестовано более 500 человек. Но тут фон Хиппер допустил ошибку. Он поверил, что пламя потушено, и разослал линкоры по различным базам, так как операция все равно сорвалась. 3-я эскадра линкоров была отправлена на Балтику. 3 ноября она прибыла в Киль, охваченный волнениями. Моряки снова взбунтовались и сошли на берег, где к ним присоединились докеры и рабочие. После столкновения с полицией моряки вернулись на корабли за оружием, и 4 ноября весь Киль находился в руках восставших. Восстание быстро перекинулось на другие города. Через пару дней красные флаги были подняты в Вильгельмсхафене, Гамбурге, Бремерхафене, Любеке. 11 ноября было подписано перемирие между Германией и Антантой.

Озабоченный уничтожением германской военной машины, которая второй раз в течение полувека едва не разгромила его страну, маршал Фош, генералиссимус союзных армий, вырабатывал условия перемирия, не касаясь его морских аспектов, чтобы не осложнить принятие его жестких условий в отношении армии. Адмирал сэр Дэвид Битти резко протестовал против такого подхода. "Флот вышвырнул врага с океанских просторов и обеспечил безопасность растянутых коммуникаций союзников. То, что наша победа была пассивной, еще не основание лишить нас плодов этой победы – уничтожения германской морской мощи". Зная, насколько неограниченная подводная война была близка к успеху, прежде чем блокада привела к истощению ресурсов Германии, адмирал сэр Росслин Уэмисс поддержал требования Битти. Когда отступление германской армии из Франции и Бельгии превратилось в поток, хлещущий через Рейн, Высший Военный Совет пересмотрел условия перемирия: все подводные лодки должны быть сданы, а надводные корабли следует интернировать в гаванях союзников. Попытки немцев изменить требования вели к прямо противоположным результатам. Когда германский представитель на переговорах капитан 1 ранга Вензелов сказал, что германский флот не имеет 160 подводных лодок, чтобы сдать их согласно статье XXII, адмирал Уэмисс отрубил: "Вы сдадите все подводные лодки". И статья договора была изменена. "Разве это допустимо, чтобы наш флот сдался, не потерпев поражения?" – спросил Вензелов, когда немцам 8 ноября были предъявлены новые условия. Посмотрев на собеседников сквозь монокль, Уэмисс холодно ответил: "Это единственный выход". Так как еще 29 октября экипажи кораблей Флота Открытого Моря взбунтовались и подняли красный флаг, немцы подписали эти условия без дальнейших протестов.

Германия подписала перемирие с союзниками 11 ноября 1918 года. Среди статей документа были следующие: XXII. Сдача союзникам и США всех существующих подводных лодок (включая подводные крейсеры и заградители) с полным вооружением и снаряжением в портах, указанных союзниками и США.

XXIII. Германские надводные военные корабли, указанные союзниками и США, будут разоружены, а затем интернированы в нейтральных портах, а в случае, если таких подходящих портов не окажется, то в союзных тех, указанных союзниками и США; они будут находиться в этих портах под наблюдением союзников и США, причем на кораблях останутся лишь команды, необходимые для несения караульной службы.

Интернированию подлежат:

6 линейных крейсеров, 10 линейных кораблей, 8 легких крейсеров, включая 2 заградителя, 50 наиболее современных эскадренных миноносцев.

Все остальные надводные военные корабли (включая речные) должны сосредоточиться в германских базах по указанию союзников и США, окончить кампанию, полностью разоружиться и поступить под наблюдение союзников и США. Все вспомогательные военные корабли разоружаются.

XXVI. Существующие условия блокад, установленные союзниками и объединившимися державами, остаются в силе, и все обнаруженные в море германские суда по-прежнему подлежат захвату.

XXIX. Все порты Черного моря эвакуируются Германией; все русские военные корабли, захваченные Германией в Черном море, передаются союзникам и США…

XXXI. Запрещается уничтожение кораблей или материалов до эвакуации, сдачи или возвращения.

Больше задержек в исполнении морских условий договора не было. После недолгого препирательства были отвергнуты предложения интернировать германский флот в Испании или Норвегии, которым он был совершенно не нужен. Под давлением англичан союзники решили интернировать его в Скала Флоу. И через 48 часов после окончания военных действий для встречи с представителями британского Адмиралтейства вышел новый легкий крейсер "Кенигсберг" с "уполномоченными Советов рабочих и солдатских депутатов". К счастью, эти 6 унтер-офицеров позволили главнокомандующему адмиралу Францу фон Хипперу послать с ними контр-адмирала Гуго Мейрера. Потому что, когда "Кенигсберг" пришел к острову Мэй, и эсминец "Оук" перевез делегатов на флагманский корабль Гранд Флита, Битти наотрез отказался встречаться с кем-либо, кроме Мейрера и его штаба. Вечером следующего дня, 16 ноября, "Кенигсберг* отправился в Германию с приказом о сдаче Флота Открытого Моря. Уже 20 ноября командующий Гарвичскими Силами контр-адмирал сэр Реджинальд Тэрвитт принял капитуляцию первых 20 субмарин. Вскоре за ними последовали остальные, пока в устье Эссекс Стоур не собрались 150 подводных лодок. 19 ноября германские линкоры и крейсера, выгрузив боеприпасы, в последний раз вышли в море.

20 ноября король Георг V посетил Розайт, где его приветствовали корабли Гранд Флита.

В последний раз эта огромная сила вышла в море единым соединением в ходе операции, с намеком названной "Операция ZZ". Утром 21 ноября, когда еще было темно, внушающий трепет караван зловещих черных силуэтов поднял якоря и беззвучно начал выходить в море. На рассвете 2 эскадры линейных крейсеров, 5 эскадр линкоров и 7 эскадр легких крейсеров образовали две кильватерные колонны длиной около 15 миль каждая, шедшие на расстоянии 6 миль друг от друга. Впереди них двигались 150 эсминцев коммодора Хью Твиди, и вся армада направлялась на восток с умеренной скоростью 12 узлов. Когда лучи восходящего солнца пробились сквозь завесу грязно-серых туч, прозвучала боевая тревога.

Германским кораблям было приказано выйти в море без боеприпасов и с уменьшенными экипажами, но нация, предпочитающая унижению гибель, могла попытаться нанести последний предательский удар победителям.

Но, когда незадолго до 10.00 германские корабли, подобно серым призракам, вынырнули из тумана перед Гранд Флитом, боя не состоялось. Большие корабли шли единой колонной: первыми 5 линейных крейсеров – "Зейдлиц", "Мольтке", "Гинденбург", "Дерфлингер" и "Фон дер Танн", затем "Фридрих дер Гроссе" под флагом контрадмирала фон Рейтера. За ним шли еще 8 дредноутов – "Гроссер Курфюрст", "Принц регент Луитпольд", "Маркграф", "Байерн", "Кайзерин", "Кронпринц", "Кайзер" и "Кёниг Альберт". За ними шли 7 легких крейсеров и 49 эсминцев (Эсминец V-30 подорвался на мине и затонул. Линкор "Кёниг" и легкий крейсер "Дрезден" стояли в доках и должны были выйти в Англию в начале декабря). Контр-адмирал АлександерСинклер на легком крейсере "Кардифф" повел германские корабли между двумя британскими колоннами. Когда германский флагман поравнялся с "Куин Элизабет", на котором развевался опаленный в Ютландском бою флаг "Лайона", эскадры Битти повернули "все вдруг" в наружную сторону и легли на западный курс, конвоируя бывших врагов. Правая колонна теперь состояла из 19 линкоров, 5 линейных крейсеров и 4 эскадр легких крейсеров, левая – из 14 линкоров, 4 линейных крейсеров, авианосца и 3 эскадр легких крейсеров. На этой внушительной демонстрации морской мощи присутствовали и корабли британских доминионов и союзников, учитывая их вклад в общую победу. Среди линкоров были "Малайя" и "Канада", среди линейных крейсеров – "Аустралиа" и "Нью Зиленд". 6-я эскадра линкоров состояла из 5 американских дредноутов под командой адмирала У.С. Симса на "Нью Йорке" и контр-адмирала Хью Родмэна. Крейсер "Амираль Об" и 2 эсминца представляли Францию.

Только плеск волн, посвист ветра и шум машинных вентиляторов нарушали тишину.

Победители и побежденные направились в бухту Абеледи, внутри острова Мэй, где германские корабли стали на якорь. Наконец напряжение спало, и тишину разорвали приветственные крики. Когда корабли союзников, направляясь на свои якорные стоянки в Ферт оф Форте, проходили мимо флагманского линкора, экипажи приветствовали своего главнокомандующего. "Германский флаг надлежит спустить сегодня с закатом и более не поднимать без разрешения", – просигналил Битти. Прежде чем исполнительный пошел вниз по фалам "Куин Элизабет" и дудки сыграли вечернюю зорю, адмирал поднял новый сигнал: "Я намерен сегодня в 18.00 отслужить благодарственный молебен в честь победы, которую Всемогущий Бог даровал нашему оружию". И уже обращаясь к экипажу своего флагманского корабля, Битти произнес ставшую знаменитой фразу: "Я всегда говорил, что им придется сдаться".

В 15.57 германский флаг был спущен на бывших кораблях бывшего Императорского Флота. На следующий день германские корабли подверглись осмотру, чтобы удостовериться, что в погребах нет боеприпасов, а с орудий сняты замки. В период с 22 по 26 ноября мелкими группами эти корабли были переведены в Скапа Флоу. Последний из кораблей прибыл туда 27 ноября. На той же неделе делегация союзников прибыла в Киль с задачей отправить линкоры "Кёниг" и "Баден", новый легкий крейсер "Дрезден" и еще один эсминец в Англию, чтобы довести количество сданных кораблей до предусмотренного договором, а также чтобы проследить за разоружением и списанием на слом остающихся в Германии ранних дредноутов, броненосцев и прочих военных кораблей. Произошло одно из самых замечательных событий в морской истории – флот, претендовавший на громкий титул "великого", позорно сдал более полусотни лучших своих кораблей и все подводные лодки победителю.

Много хороших кораблей спустили флаг после жаркого боя, еще больше предпочли гибель сдаче, но в анналах морской войны нет параллели происшедшему 21 ноября 1918 года.

"Сдача Германского флота, не сопровождавшаяся громом битвы, останется навсегда примером потрясающей молчаливой уверенности, с которой морская сила достигает своих целей. Мир признал, что это результат непоколебимости, с которой флот поддерживал давление на противника в течение более чем четырех лет войны, давление, требующее постоянного напряжения сил в течение долгих месяцев ожидания, напряжения, более серьезного, чем в редких атаках", – говорило коммюнике Адмиралтейства. Британская пресса была менее снисходительна. "Ни одна действительно великая нация не потерпит такого унижения своего флага", – "Нэйвал энд милитари рекорд". "Деградация и унижение некогда великой нации", – "Дэйли телеграф".

"Германский флот не только разгромлен, он опозорен навсегда. Он оказался одинаково глуп в дни сражений и труслив в дни испытаний", – "Глоб".

С конца ноября 1918 года до середины лета 1919 года гордость германского флота ржавела, стоя на якорях в продуваемых штормами водах вблизи Оркнейских островов: 11 дредноутов, 5 линейных крейсеров, 8 легких крейсеров и 50 миноносцев. Эскадрой номинально командовал контр-адмирал фон Рейтер, он же отвечал за соблюдение условий перемирия и выполнение приказов Битти. А вот теперь в стане союзников вспыхнули споры. Битти и Уэмисс требовали сдачи Флота Открытого Моря. Остальные члены Высшего Военного Совета утверждали, что для этого следует дождаться подписания мирного договора. До этого момента германские военные корабли могут считаться только интернированными в портах союзников. Никто не мог предсказать, сколько времени протянется выработка условий мирного договора. Все это время англичанам приходилось держать в Скапа Флоу эскадру линкоров, флотилию эсминцев и множество патрульных траулеров, готовых помешать попытке немцев прорваться в нейтральную Норвегию. Они также должны были помешать экипажам покинуть корабли.

Однако они не могли обеспечить выполнение статьи XXXI условий перемирия: "Не разрешается уничтожение кораблей", потому что англичане могли посещать германские корабли только с разрешения фон Рейтера. Англичане пошли на это, чтобы сохранить авторитет адмирала. Поэтому британские караулы могли подняться на борт германских кораблей только в случае нарушения условий перемирия.

Шел месяц за месяцем, и возможность предательства казалась все менее вероятной. Фон Рейтер, здоровье которого оказалось подорванным, охотно шел на сотрудничество со своими тюремщиками. Более того, гораздо. больше хлопот ему доставляли собственные мятежные экипажи. Адмиралу даже пришлось перенести флаг с "Фридриха дер Гроссе" на крейсер "Эмден". Не считая этого события, до конца марта 1919 года не произошло ничего, достойного упоминания. В марте Битти спустил свой флаг, Гранд Флит прекратил существование, ответственность за интернированные германские корабли перешла к вновь сформированному Атлантическому флоту под командованием Мэддена. Все оставалось спокойным после прибытия в середине мая 1-й эскадры линкоров, состоящей из 5 "Ривенджей". Однако в последний день месяца германские корабли нарушили приказ Битти, подняв Имперские военно-морские флаги, чтобы отметить годовщину Ютландского боя.

Однако ничто не могло послужить причиной подозрений, будто это было сделано по распоряжению фон Рейтера, так как многие корабли одновременно подняли красные флаги. Фон Рейтер сумел обратить акт неповиновения себе на пользу. На кораблях германской эскадры в момент прибытия в Скапа Флоу находилось около 20000 человек экипажа, но к середине декабря это количество было значительно сокращено. На линейных крейсерах осталось по 200 человек, на линкорах – по 175, на легких крейсерах – по 80 и на эсминцах – по 10. То есть, в общей сложности на кораблях фон Рейтера должны были находиться 4565 матросов, а также 250 офицеров и старшин. Но действительное количество, вероятно, было все-таки больше.

Революционная зараза докатилась даже до отдаленных рейдов Скапа Флоу, и у германского адмирала возникли проблемы с поддержанием дисциплины, поэтому экипажи были сокращены еще больше. К июня 1919 года они соответствовали британским стандартам для кораблей, находящихся в резерве, то есть: 75 человек на линейном крейсере, 60 на линкоре, 30 на легком крейсере и необходимый минимум на эсминцах, всего около 1700 человек.

Никто не смог догадаться, почему фон Рейтер охотно идет на сокращение экипажей и даже сам поднимает вопрос об этом. На переговорах союзники добились сдачи германских кораблей, и у фон Рейтера больше не оставалось причин содержать их в исправном состоянии. Более того, его офицеры и матросы завершили подготовку к затоплению кораблей, для чего большие экипажи были нежелательны.

На борту "Ривенджа" контр-адмирал Сидней Фримантл получил сообщение, что мирный договор будет подписан в Версале 21 июня. Фон Рейтер был совершенно прав, когда опасался захвата своих кораблей англичанами. Младший флагман 1-й эскадры линкоров контр-адмирал Виктор Стэнли уже подготовил соответствующие приказы и даже провел учения абордажных партий. 13 июня во время визита в Адмиралтейство он попросил сообщать ему ежедневно информацию о политической ситуации, чтобы провести операцию немедленно, как только возникнет необходимость. Однако Адмиралтейство само оставалось в полном неведении относительно происходящего на мирных переговорах и ничем не могло помочь командованию Гранд Флита. Позднее адмирал Мэдцен выражал сожаление, что не довел до сведения Фримантла телеграмму Адмиралтейства от 17 июня, в которой говорилось, что подписание мира перенесено с 21 на 23 июня.

Фримантл решил захватить германские корабли в момент завершения перемирия, подавив возможное сопротивление. Раньше он не мог взять их на абордаж. Так как Фримантл предвидел возможность нарушения германцами статьи XXXI условий перемирия, он решил, что его эскадра весь этот день будет находиться в порту. Фримантл предложил Мэддену отложить торпедные учения, которые его флотилия эсминцев должна была проводить в тот день совместно с 1-й эскадрой линкоров. Однако, несмотря на приведенные обоснования, главнокомандующий не согласился. 20 июня Совет Четырех в Париже утвердил захват германских кораблей, как только 23 июня в 19.00 истечет срок перемирия.

Фримантл узнал – и немедленно сообщил фон Рейтеру, что перемирие продлено еще на 48 часов. Так как теперь критическим днем становилось 23 июня, британский адмирал больше не колебался и 21 июня увел 1-ю эскадру линкоров в Портланд-Фёрт. Первая торпедная атака завершилась к полудню. В это время его 5 линкоров Находились в 8 милях от Оркнейских островов, ожидая, пока 9 эсминцев примут свои торпеды и подготовятся к новой атаке. Однако провести ее не удалось. Сразу после 12.00 Фримантл получил срочную радиограмму из Скапа, которая требовала его немедленного возвращения со всем флотом: "Германские корабли тонут. Некоторые уже затонули".

"Немыслимо было сдать беззащитные корабли врагу. Мы, офицеры, поклялись всем святым уничтожить их", – писал позднее фон Рейтер. Так как кайзер отрекся еще 6 месяцев назад, можно было бы предположить, что фон Рейтер действовал по приказу своего правительства. Берлин отрицал это. "Затопление было произведено без ведома и указания германских гражданских властей". Однако имеются свидетельства, что адмиралу была дана свобода действий в данном вопросе. Когда стало ясно, что мирный договор, включающий сдачу кораблей, вскоре будет подписан, офицеры подготовили корабли к затоплению, открыв клапаны конденсаторов и крышки подводных торпедных аппаратов. Водонепроницаемые двери и люки были заклинены, чтобы их невозможно было закрыть. 17 июня фон Рейтер выпустил приказ, предписывающий произвести затопление в 10.00 21 июня, прежде, чем истечет срок перемирия, так как опасался вмешательства английских абордажных партий.

Решившись нарушить статью XXXI и, по сути, совершить акт войны, он не видел причин отменять свой план, даже узнав о продлении перемирия. Он даже получал дополнительные выгоды ввиду отсутствия кораблей Фримантла. Жителям Оркнейских островов посчастливилось увидеть, как германские корабли опять подняли Имперские военно-морские флаги в нарушение запрета Битти. В 10.30 фон Рейтер поднял сигнал: "Параграф 11. Подтверждаю". Это был условный сигнал начать затопление.

Немедленно на немецких кораблях закипела работа. Моряки открывали кингстоны, кувалдами разбивали трубопроводы, клапаны и вентили. Германские корабли раскачивались, словно пьяные, черпали воду бортами и погружались. Немцы хорошо подготовились. Например, линкор "Фридрих дер Гроссе" затонул через 50 минут после того, как фон Рейтер отдал свой приказ. А ведь даже по данным Адмиралтейства, чтобы затопить линкор типа "Куин Элизабет", требовалось до 1 часа.

Однако прошло еще какое-то время, прежде чем англичане сумели сообразить, что германские корабли начинают садиться кто носом, кто кормой, или имеют ненормальный крен на борт. Неподвижным оставался только флагманский крейсер "Эмден". Фон Рейтер опасался, что британский дрифтер, пришвартованный у борта для поддержания связи с Фримантлом, успеет поднять тревогу, и будут приняты ответные меры. Так получилось, что британский адмирал получил предупреждение только после полудня, к тому времени, когда большая часть германских кораблей уже глубоко сидела в воде или имела крен на грани опрокидывания. Находившиеся в гавани эсминцы "Вега" и "Веспа" и несколько траулеров, разумеется, ничего не могли сделать. Они могли только подбирать из воды немцев, приказав остальным оставаться на борту их кораблей. Чтобы принудить их поступить именно так, было сделано несколько выстрелов. Случайно был убит капитан "Маркграфа" капитан 2 ранга Шуманн, еще 22 человека были ранены, но никто больше не погиб, в противоположность заявлениям фон Рейтера о "жестокости и бесчеловечности".

Командир "Ривенджа" капитан 1 ранга Суоби писал: "Так как антигерманские настроения в британском флоте были чрезвычайно сильны, это говорит об отличной дисциплине людей, которые четыре года ждали своего часа, но не дождались, так как германский флот не вышел, чтобы принять бой".

В 14.00 соединение Фримантла вернулось в Скапа Флоу и встало на якоря возле тонущих кораблей. Немедленно были посланы сильные вооруженные партии, чтобы закрыть кингстоны, водонепроницаемые двери и люки и попытаться вывести корабли на мель. Но все оказалось напрасно, немцы подготовились с характерной для них основательностью.

Суоби вспоминал: "Мы никак не могли добиться от немецкого экипажа, чтобы нам показали открытые кингстоны. Нетрудно вообразить, каково было спускаться в трюмы незнакомого корабля со множеством отсеков, как на всех германских кораблях, не имея ничего, кроме факела в руке, и зная, что корабль тонет и в любой момент может пойти к дну". "Баден", однако, оказался единственным спасенным линейным кораблем. Были спасены легкие крейсера "Эмден", "Франкфурт", "Нюрнберг" и половина миноносцев.

Все остальные корабли к 16.00 затонули. За один день на дно пошли военные корабли общим водоизмещением более 400000 тонн. Хотя американцы утверждают, что в 1944 году они потопили в лагуне Трука больше японских кораблей, там подавляющая часть тоннажа пришлась на транспорты и вспомогательные корабли. А в Скапа Флоу затонул второй по силе флот мира.

Предательское нарушение перемирия – так высказался Фримантл, приказав считать фон Рейтера и его экипажи военнопленными. Взбешенный Мэдден телеграфировал в Париж предложение в будущем ограничить германский флот 2 легкими крейсерами, 6 эсминцами и 6 миноносцами. Англичане и их союзники были разочарованы. Те, кто ничего не знал об отказе Мэддена отложить учения, критиковали Фримантла за выход в море 21 июня. Однако вряд ли он смог бы помешать действиям фон Рейтера, даже оставшись в гавани. Возможно, удалось бы спасти несколько большее количество германских кораблей – но не более того. Адмиралтейство полностью возложило вину на Высший Военный Совет, отказавшийся принять британские предложения о сдаче кораблей на время перемирия, вместо интернирования с собственными экипажами на борту. Но Уиллис записал в своем дневнике: "Я смотрю на затопление, как на подлинный дар небес. Он снял болезненный вопрос о разделе германских кораблей.

Полагаю, что сначала будет много воплей, но когда станут известны факты, всякий подумает, вроде меня: "Слава Богу". Сдавшиеся корабли следовало разделить между союзниками пропорционально понесенным в ходе войны потерям, но всерьез они никому не требовались – флоты союзников и так были достаточно велики. Затопление кораблей в Скапа позволило взять с Германии более полезную плату: еще 5 легких крейсеров для Франции и Италии, а также "большое количество флотского имущества, такого, как плавучие доки, краны и т.п.", что хорошо послужило Королевскому Флоту во Второй Мировой войне. А учитывая разгоревшиеся в Париже споры и склоки вокруг раздела кораблей германского флота, можно заподозрить англичан в том, что они прямо спровоцировали это затопление.

Конец Флота Открытого Моря описывать недолго. Из выведенных на мель кораблей "Баден" и "Нюрнберг" были переданы Британии, "Эмден" – Франции, "Франкфурт" – США. Никто из них долго не протянул. Из затопленных кораблей 1 легкий крейсер и 5 эсминцев были подняты и разобраны в Скапа. В период с 1924 по 1933 год фирма "Кокс и Дэнкс" подняла 5 линкоров, 1 легкий крейсер и не менее 26 эсминцев, которые были отбуксированы в Розайт для разборки. К 1938 году фирма подняла и сдала на металл все, кроме "Дерфлингера". Он был поднят с глубины 20 фатомов весной 1939 года, однако новая война с Германией стала неизбежной, и не нашлось дока, куда можно было бы поставить его перевернутый корпус. Он оставался в Скапа еще 7 лет, поэтому последняя страница в истории Флота Открытого Моря была написана только в 1946 году, когда его отбуксировали в Клайд и разобрали в Роузните.

Таков был жалкий конец кайзеровского флота, который бросил вызов Британии. Тридцать лет спустя Гитлер сказал гросс-адмиралу Редеру, служившему начальником штаба фон Хиппера во время Ютландского боя: "Затопление флота в Скапа Флоу не делает чести Германскому флоту".

Судьба германских кораблей, находившихся в Скапа Флоу

Линейные крейсера

Seydlitz Затонул 13.50Поднят Ноябрь 1929

Moltke Затонул 13.10Поднят Июнь1927

Von der TnnЗатонул 14.15Поднят Декабрь 1930

Derflinger Затонул 14.45Поднят Август 1939

HindenburgЗатонул 17.00Поднят Июль1930

Линкоры

KaiserЗатонул 13. 15Поднят Март 1929

Prinzregent LuitpoldЗатонул 13.15 Поднят Март 1929

KaiserinЗатонул 14.00 Поднят Май 1936

Koenig AlbertЗатонул 12.54 Поднят Июль 1935

Friedrich der GrosseЗатонул 12.16 Поднят 1937

KoenigЗатонул 14.00 He поднят

Grosser KurfurstЗатонул 13.30 Поднят Апрель 1933

Kronprinz WihelmЗатонул 13.15 Не поднят

MarkgrafЗатонул 16.45 Не поднят

BadenВыведен на мельПередан Англии, потоплен в качестве мишени 1921

BayernЗатонул 14.30Поднят Сентябрь 1933

Легкие крейсера

BremseЗатонул 14.30 Поднят Ноябрь 1929

BrummerЗатонул 13.05 Не поднят

DresdenЗатонул 13.50 Не поднят

ColnЗатонул 13.50 Не поднят

KarlsruheЗатонул 15.50 Не поднят

NurnbergВыведен на мельПередан Англии, потоплен в качестве мишени 1922

EmdenВыведен на мельПередан Франции, разобран 1926

FrankfurtВыведен на мельПередан США, потоплен в качестве мишени 1921

Эсминцы

S-32ЗатонулПоднят Июнь 1925

S-36ЗатонулПоднят Апрель 1925

G-38ЗатонулПоднят Сентябрь 1924

G-39ЗатонулПоднят Июль 1925

G-40ЗатонулПоднят Июль 1925

V-43Выведен на мельПередан США, потоплен в качестве мишени 1921

V-44Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

V-45ЗатонулПоднят 1922

V-46Выведен на мельПередан Франции, разобран 1924

S-49ЗатонулПоднят Декабрь 1924

S-50ЗатонулПоднят Октябрь 1924

S-51Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

S-52ЗатонулПоднят Октябрь 1924

S-53ЗатонулПоднят Август 1924

S-54ЗатонулПоднят Сентябрь 1921

S-55ЗатонулПоднят Август 1924

S-56ЗатонулПоднят Июнь 1925

S-60Выведен на мельПередан Японии, разобран 1922

S-65ЗатонулПоднят Май 1922

V-70ЗатонулПоднят Август 1924

V-73Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

V-78ЗатонулПоднят Сентябрь 1925

V-80Выведен на мель Передан Японии, разобран 1922

V-81 Выведен на мель Затонул по пути на разборку

V-82Выведен на мель Передан Англии, разобран 1922

V-83ЗатонулПоднят 1923

G-86ЗатонулПоднят Июль 1925

G-89ЗатонулПоднят Декабрь 1922

G-91ЗатонулПоднят Сентябрь 1924

G-92Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

G-101ЗатонулПоднят Апрель 1926

G-102Выведен на мельПередан США, потоплен в качестве мишени 1921

G-103ЗатонулПоднят Сентябрь 1925

G-104ЗатонулПоднят Апрель 1926

В-109ЗатонулПоднят Март 1926

В-110ЗатонулПоднят Декабрь 1925

В-111ЗатонулПоднят Март 1926

В-112ЗатонулПоднят Февраль 1926

V-125Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

V -126Выведен на мельПередан Франции, разобран 1925

V -127Выведен на мельПередан Японии, разобран 1922

V -128Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

V -129ЗатонулПоднят Август 1925

S-131ЗатонулПоднят Август 1924

S-132Выведен на мельПередан США, потоплен в качестве мишени 1921

S-136ЗатонулПоднят Апрель 1925

S-137Выведен на мельПередан Англии, разобран 1922

S-138Затонул Поднят Май 1925

Н-145Затонул Поднят Март 1925

V-100Выведен на мельПередан Франции, разобран 1921

Несостоявшийся Армагеддон

Пролог – обстрел Лоустофта 25 апреля 1916 года

24 января 1916 года командование Флотом Открытого Моря принял вице-адмирал Шеер, который еще недавно командовал 3-й эскадрой линкоров. Он сразу взял курс на более активное ведение войны. После годичной спячки германский флот встряхнулся.

Одним из первых мероприятий нового командующего стал рейд 2-й, 6-й и 9-й флотилий эсминцев под командованием капитана 1 ранга Хартога в район Доггер-банки для уничтожения британских дозоров. Там вела тральные работы 10-я флотилия сторожевых кораблей, состоящая из шлюпов "Баттеркап", "Арабис", "Алиссум" и "Поппи". Немцы обнаружили "Арабис" и обстреляли его. Шлюп был потоплен, его командир и 28 матросов были взяты немцами в плен. Этот выход не преследовал серьезных целей, Шеер хотел лишь проверить готовность своего флота. Эта вылазка немцев привела к гибели еще одного британского корабля. Чтобы попытаться перехватить вражеские силы, в море были высланы Гарвичские Силы коммодора Тэрвитта. На обратном пути уже недалеко от Гарвича головной крейсер "Аретуза" подорвался на мине на фарватере, который считался безопасным. Тэрвитту пришлось перенести брейд-вымпел на лидер "Лайтфут". Несмотря на все усилия англичан, крейсер выбросило на мель, и он переломился надвое.

23 февраля во время совещания в Вильгельмсхафене на борту своего флагмана "Фридрих дер Гроссе" Шеер сумел убедить кайзера разрешить флоту более активные действия. Тем более что от имени армии генерал Фалькенгайн потребовал от флота таких действий, которые ослабили бы давление союзников под Верденом. Когда разрешение кайзера было получено, Шеер, не мудрствуя лукаво, решил повторить успешный набег на побережье Англии, надеясь, что сумеет поймать часть английского флота.

5-6 марта 1916 года германский флот совершил пробный выход в море, но Адмиралтейство узнало об этом слишком поздно, перехватить немцев не удалось. 24 марта Гарвичские Силы вышли в море, сопровождая гидроавианосец "Виндекс" к входу в Скагеррак. Планировался налет гидросамолетов на базу цеппелинов в Тондерне. В атаке участвовали 5 гидросамолетов. Несмотря на штормовую погоду, все они сумели подняться в воздух, однако не нашли ангары цеппелинов. Рейд был сорван появлением звена немецких самолетов, высланных на поиски "Виндекса" и сопровождавших его кораблей.

Затем пришло сообщение, что главные силы немецкого флота выходят в море. Из-за сильного шторма столкнулись эсминцы "Медуза" и "Лейврок", причем первый получил серьезные повреждения, и его скорость упала до 6 узлов. Лидер "Лайтфут" взял поврежденный эсминец на буксир, хотя это было очень рискованно, так как отряд находился недалеко от вражеского побережья. Шеер вышел из Яде, чтобы перехватить Тэрвитта, а Битти ринулся на помощь. Утром 26 марта казалось, что линейные крейсера столкнутся с немцами без поддержки Джеллико, но начавшийся шторм вынудил Шеера вернуться в порт. Самое обидное, что поврежденный эсминец все равно пришлось затопить. Зато столкнулись легкие крейсера "Андаунтед" и "Пенелопа". Теперь уже скорость "Андаунтед", смявшего себе нос, снизилась до 6 узлов. Однако прекрасная морская выучка англичан помогла им вернуться в порты, зато этот же шторм полностью поломал все планы немцев.

Следующий выход Флота Открытого Моря состоялся 21 апреля из-за ошибочного предположения, что Тэрвитт собирается повторить атаку Тондерна. Комната 40 вовремя предупредила Джексона, и тот приказал Гранд Флиту выходить. Но прежде, чем Джеллико смог достичь Скагеррака, Шеер решил, что атака Тэрвитта откладывается, и вернулся в Яде. Джеллико находился в море, пока его Флот Линейных Крейсеров не попал в густой туман. Ночью линейные крейсера "Австралия" и "Нью Зиленд" столкнулись, вынудив Битти вернуться в Розайт. 23 апреля примерно в 4.30 недалеко от берегов Ютландского полуострова Джеллико повернул обратно. Он тоже понес потери по вине тумана. Дредноут "Нептун" столкнулся с торговым судном, та же участь постигла 3 эсминца, причем "Ардент" пришлось буксировать кормой вперед. Корабли Джеллико принимали топливо, когда он получил известие о Пасхальном Мятеже в Дублине. Можно было ожидать выхода германского флота на помощь мятежникам. Но дело ограничилось посылкой крейсера "Глостер" и 4 эсминцев из состава Гранд Флита для патрулирования у берегов Ирландии, чтобы перехватывать пароходы с оружием, которые немцы могли послать повстанцам.

Под впечатлением сообщений о действиях британского флота Шеер пришел к заключению, что Гранд Флит разделился на 2 группы. Он решил нанести внезапный удар по английскому побережью и обстрелять Лоустофт. В операции должны были участвовать все силы Флота Открытого Моря. Ударный отряд состоял из 4 линейных крейсеров 1-й Разведывательной Группы под командованием контр-адмирала Бедикера, 4 легких крейсеров 2-й Разведывательной Группы и 2 флотилий эсминцев. Все остальные корабли германского флота должны были прикрывать их, находясь северо-западнее Тершеллинга.

Однако немцев сразу начали преследовать неудачи. "Зейдлиц" наскочил на мину, и Бедикеру пришлось переносить флаг на "Лютцов". Ложные сообщения об английских подводных лодках сделали эту процедуру долгой и нервной. Вдобавок немцам пришлось резко усилить радиопереговоры, что встревожило Комнату 40. В 19.30 Гранд Флит получил приказ выйти в море. Шеер об этом не знал. Адмирал получил несколько радиограмм из Берлина, которые окончательно успокоили его. Он решил, что британский флот проводит свою собственную операцию и не сможет помешать немцам.

В полночь германский флот вышел в условленный район севернее Тершеллинга. Как раз в это время в море вышли Гарвичские Силы Тэрвитта. Он сам вел 5-ю эскадру легких крейсеров в которую входили "Конквест", "Клеопатра" и "Пенелопа", а также лидер "Лайтфут" и 7 эсминцев. Немного позднее из порта вышел лидер "Нимрод" и еще 9 эсминцев. Тэрвитт решил не идти в указанную Адмиралтейством точку, а постараться найти неприятеля. Он направился прямо к Лоустофту. 25 апреля около 3.50 Тэрвитт обнаружил несколько кораблей, идущих на северо-запад. Он повернул на параллельный курс, и когда стало светлее, различил 6 легких крейсеров в сопровождении эсминцев.

Дальше виднелись силуэты 4 линейных крейсеров. Тэрвитт намеренно дал немцам обнаружить себя, после чего повернул на юг. Он надеялся, что противник последует за ним. Действительно, сначала германские легкие крейсера повернули за ним, но почти сразу прекратили погоню. Стало ясно, что немцы имеют какую-то цель и не намерены отвлекаться.

В 4.10 Бедикер открыл огонь по Лоустофту. Бомбардировка продолжалась всего 10 минут, в городе были разрушено около 200 зданий, однако на сей раз жертвы оказались невелики.

Услышав, что канонада стихла, Тэрвитт решил, что немцы направляются к Ярмуту, и снова повернул на север. В 4.30 крейсера Тэрвитта заметили на севере германские крейсера "Росток и "Эльбинг". С расстояния 65 кабельтов англичане открыли огонь. Их корабли на фоне берега не были видны, и немецкие крейсера начали отходить, стараясь навести противника на свои линейные крейсера. Через 5 минут на севере показалась 1-я Разведывательная Группа, идущая прямо навстречу Тэрвитту. Он немедленно развернулся на 16 румбов и лег на обратный курс, однако Бедикер уже открыл огонь. Один из первых же залпов попал в надстройки флагманского крейсера "Конквест". Около 40 человек были убиты и ранены, но машины не пострадали, и крейсер сохранил скорость 20 узлов.

Кроме "Конквеста" пострадал эсминец "Лаэртес".

На сей раз тактика Тэрвитга сработала: германские линейные крейсера почти не стреляли по городу, так как Бёдикеру пришлось идти на помощь своим легким крейсерам.

Планировалось вести обстрел города в течение получаса, но в действительности стрельба велась только 15 минут. Бедикер мог уничтожить слабый отряд противника, но вместо этого стал отходить на восток к главным силам, которые еще в 5.20 повернули на обратный курс. Тэрвитт следовал за ним до 8.45, когда Адмиралтейство, опасаясь стычки между Давидом и Голиафом, отозвало его. Битти, который шел на полной скорости к месту боя, тоже повернул назад, хотя эскадра Бёдикера находилась всего в 45 милях от Флота Линейных Крейсеров. Около 10.00 в крейсер "Пенелопа" попала торпеда, которая оторвала руль, и на этом активные действия противников завершились. Немцы также потеряли 2 подводные лодки. Одна была потоплена английский дрифтером, a UC-5 вылетела на мель и даже была захвачена англичанами.

Джеллико нанес ответный удар 3 мая, выйдя в море с двумя соединениями. Минные заградители "Принцесс Маргарет" и "Эбдиел" должны были поставить мины на протраленных германцами фарватерах. Гидросамолеты с "Энгедайна" и "Виндекса" должны были бомбить ангары цеппелинов в Тондерне. Линейный Флот и Флот Линейных Крейсеров осуществляли прикрытие на случай, если Флот Открытого Моря выйдет из гаваней.

Рано утром 4 мая 1916 года "Виндекс" и "Энгедайн" вышли в точку взлета самолетов. 11 машин были спущены на воду, но сильное волнение помешало им, и только 3 сумели взлететь. У остальных 8 либо просто оторвало пропеллер, либо залило магнето. Один из стартовавших самолетов врезался в антенну эсминца "Госхок" и разбился. Другой из-за неполадок в моторе уже после нескольких минут полета был вынужден вернуться.

Последний гидросамолет долетел до Тондерна, однако ангары цеппелинов были полностью скрыты утренним туманом. Действия заградителей вообще остались незамеченными. Более того, внимание Шеера отвлекла необходимость оказать помощь 8 цеппелинам, которые возвращались домой после налета на Британию. Только вечером 4 мая он понял, что Гранд Флит выходил в море, но в это время Джеллико уже приказал своим кораблям возвращаться в порты. Однако легкие крейсера "Галатея" и "Фаэтон" ухитрились сбить цеппелин L-7, остатки команды которого подобрала британская подводная лодка Е-31.

Германский канцлер назвал рейд на Лоустофт свидетельством того, что Британия больше не удерживает контроль над морем. Но из этого последовал совершенно неожиданный вывод. Было решено отложить начало неограниченной подводной войны. В самой Британии "безнаказанность, с которой враг атаковал наше восточное побережье", так потрясла общественное мнение, что Первый Лорд Адмиралтейства, а теперь им был Артур Бальфур, пообещал новую передислокацию флота.

Чтобы защитить подходы к Темзе против подобного рейда, 3-я эскадра линкоров Брэдфорда, состоявшая из броненосцев типа "Кинг Эдуард VII" и "Дредноута", была передвинута в устье Темзы. Линейный Флот Джеллико должен был передвинуться на юг в Розайт из Скапа и Кромарти, как только в Ферт-оф-Форте будет создана противолодочная оборона, достаточная для прикрытия такого количества кораблей. В ожидании этого Флот Линейных Крейсеров был усилен 4-й и 5-й эскадрами линкоров. В то же время Битти, который разделял опасения Джеллико относительно невозможности артиллерийской практики в Розайте, пришлось послать свои линейные крейсера в Скапа-Флоу. Это решение, однако, запоздало, и лишь одна из эскадр сумела улучшить свою стрельбу до новой вылазки Флота Открытого Моря. Вдобавок была затеяна реорганизация минных сил флота. Коммодор Хоксли только месяц назад поднял свой брейд-вымпел на легком крейсера "Кастор" и лишь начал формировать новые флотилии из поступающих с верфей кораблей улучшенных проектов.

Мы уже отмечали разницу в стратегии двух флотов, кратко указали основные достоинства и недостатки кораблей. Но следует упомянуть еще об одном важном различии. Для англичан артиллерия была решающим оружием. Джеллико, артиллерист по специальности, считал, что линейные крейсера должны навести противника на линейный флот. После этого линкоры начнут артиллерийскую дуэль в сомкнутом строю.

Первоначальная дистанция 15000 ярдов должна обеспечить безопасность линкоров от вражеских торпед. Позднее она будет сокращена до 10000 ярдов. Аналогично главной задачей эсминцев являлось отражение артиллерией атак вражеских эсминцев.

Исключением была 5-я эскадра линкоров, которая, благодаря своей высокой скорости, могла действовать свободно, преимущественно против головных кораблей противника. В результате "Боевые инструкции Гранд Флита" камня на камне не оставляли от той гибкой концепции боя, которую сам же Джеллико отстаивал в 1912 году, будучи младшим флагманом Флота Метрополии. Тогда он еще утверждал, что "искусство тактики заключается в сосредоточении превосходящих сил против части флота противника". С другой стороны над германским флотом, созданным сравнительно недавно, не висела традиционная вера в значение пушек, и его офицеры верили, что торпеда может стать решающим оружием. Сам Шеер был специалистом по торпедам и смотрел на бой иначе.

Его линейные и легкие крейсера должны были навести часть сил Гранд Флита на свои линкоры. При этом они не должны были вступать в бой со всем британским флотом.

Германские линкоры могли вести артиллерийский бой только с более слабым противником. Если англичане будут иметь превосходство, германские линкоры должны уходить, прикрываясь дымзавесами. А первой задачей германских эсминцев была атака вражеского линейного флота торпедами. Более того, Шеер не собирался использовать подводные лодки и минные заградители для совместных операций с линейным флотом, хотя Джеллико ждал этого.

Коротко говоря, тактика британского и германского флота различались не меньше, чем их стратегия. Если вторая мешала в течение двух лет столкновению Гранд Флита и Флота Открытого Моря, то первая лишила Джеллико решительной победы, когда это столкновение произошло. Британский адмирал сумел своими маневрами поставить противника в такое положение, где тот не мог уклониться от сокрушительных залпов британских дредноутов, но ничего не добился. Джеллико требовались хорошая видимость и обнаружение неприятеля в первой половине дня, что позволило бы вести долгую артиллерийскую дуэль. Плохая погода была на руку Шееру. Он стремился нанести потери части вражеского флота, что можно было сделать в ходе скоротечной перестрелки. Если контакт будет установлен вечером, темнота позволит ему избежать боя.

Все это необходимо помнить, когда будут описаны действия Шеера и Джеллико 31 мая 1916 года. Игра в кошки-мышки завершилась, два исполинских флота встретились. Это сражение должно было дать ответ на множество вопросов и стать "последней битвой", которая решит исход войны.

"Der Tag"

Офицеры в кают-компаниях германских кораблей частенько провозглашали тост за "День", когда им приведется встретиться в бою с британским флотом. О чудовищной силе Гранд Флита они предпочитали не вспоминать, ведь человеку всегда свойственно надеяться на чудо. Адмиралы смотрели на перспективы такого боя более трезво, чем пылкие лейтенанты, и Шеер продолжал надеяться на то, что ему удастся уничтожить какую-нибудь эскадру британских линкоров, не встретившись с главными силами противника. Первые вылазки к английским берегам завершились относительно благополучно. Потеря "Блюхера" мало что изменила в балансе сил на Северном море. Но кое-какие выводы германский командующий сделал. Обстрел Лоустофта мог привести лишь к столкновению с отрядом Тэрвитта, поэтому в следующий раз мишенью для линейных крейсеров Хиппера должен был стать расположенный севернее Сандерленд. Но при это Шеер сформулировал два обязательных условия для проведения подобной операции. Первое – цеппелины должны провести разведку и точно установить, что Джеллико не вышел в море. Второе – несколько подводных лодок, которые сейчас были перенацелены на "чисто военные задачи", должны были поставить мины перед английскими портами и постараться атаковать выходящие в море британские корабли.

Обстрел был назначен на 17 мая. В море были отправлены 17 подводных лодок, из которых 10 должны были занять позиции перед Скапа Флоу, Кромарти и Ферт-офФортом. Однако Шеер неожиданно узнал, что ремонт "Зейдлица" не удается завершить к намеченному сроку. Отозвать лодки он уже не мог. Вдобавок выяснилось, что нескольким кораблям 3-й эскадры линкоров тоже требуется ремонт, поэтому операция была отложена до 23 мая. Но машины "Зейдлица" оказались ненадежными, и операция была еще раз отсрочена, теперь до 31 мая. Шеер не хотел отправлять Хиппера всего лишь с 4 линейными крейсерами. Новой отсрочки быть не могло, так как 1 июня подводные лодки должны были возвращаться.

Задача германских лодок оказалась сложнее, чем можно было представить. U-74, один из подводных минных заградителей, был потоплен англичанами. U-75 поставила заграждение северо-западнее Оркнейских островов, f которое не помешало действиям Гранд Флита, но все-таки дорого обошлось англичанам. 5 июня на нем подо-|рвался броненосный крейсер "Хэмпшир", на котором следовал в Россию Китченер. Маршал погиб. UB-27 сумела пробраться в залив Ферт-оф-Форт, но там запуталась в противолодочных сетях. Лодке понадобились целые сутки, чтобы вырваться на свободу, и атаковать линейные крейсера она не смогла. В результате лишь 4 лодки находились на позициях, когда Гранд Флит вышел в море. Они успеха не добились. Сильные ветры помешали Шееру использовать цеппелины. Таким образом, немецкий план начал рушиться с первых шагов, но Шеер операцию не отменил.

31 мая 1-я Разведывательная Группа, состоящая из 5 линейных крейсеров под командованием Хиппера, в 2.00 покинула Яде. Ее сопровождали 2-я Разведывательная Группа контр-адмирала Бедикера (4 легких крейсера), а также 2-я, 6-я и 9-я флотилии эсминцев под командованием коммодора Гейнриха, находившегося на легком крейсере "Регенсбург". В 2.30 мимо плавучего маяка Яде прошли 7 линкоров 3-й эскадры контрадмирала Бенке. За ними последовал сам Шеер, державший флаг на "Фридрихе дер Гроссе". Флагман сопровождали 8 линкоров 1-й эскадры вице-адмирала Шмидта, а также 6 броненосцев 2-й эскадры контр-адмирала Мауве, Хотя эти корабли уже не имели серьезной боевой ценности и лишь связывали более быстроходные дредноуты, Шеер всетаки взял их с собой. Перечисленные 3 эскадры линкоров сопровождала 4-я Разведывательная Группа коммодора Рейтера (5 легких крейсеров), а также коммодор Михельсен на легком крейсере "Росток". Он командовал 1-й, 3-й, 5-й и 7-й флотилиями эсминцев, насчитывающими 31 вымпел. К 8.00 Линейный Флот Шеера находился в 50 милях за кормой линейных крейсеров Хиппера. Они миновали траверз Гельголанда и повернули на север по протраленному фарватеру к плавучему маяку Хорнс-риф. Для кораблей погода была прекрасной, но 3-балльный ветер был слишком силен для хрупких цеппелинов.

А сейчас посмотрим, что в это время делали англичане. На третьей неделе мая 3-я эскадра линейных крейсеров контр-адмирала Худа ушла из Розайта в Скапа Флоу для проведения артиллерийских учений. На ее место была отправлена 5-я эскадра линкоров контрадмирала Эван-Томаса. Быстроходные линкоры типа "Куин Элизабет" могли действовать в составе Флота Линейных Крейсеров, не связывая Битти. Но для нетерпеливого адмирала они все-таки были слишком тихоходны, и он намеревался при первой же возможности вернуть линкоры Джеллико.

Сам командующий Гранд Флитом на начало июня запланировал операцию, аналогичную той, что начал Шеер. 2 июня 2 эскадры британских легких крейсеров должны были совершить рейд в Каттегат. Предполагалось, что это вынудит Флот Открытого Моря выйти в открытое море, где его будет ждать Гранд Флит. Однако Адмиралтейство отметило повышенную активность германских подводных лодок в Северном море и сделало правильный вывод, что немцы что-то затевают. Комната 40 подтвердила эти опасения, расшифровав приказы Шеера. 30 мая она передала: "Вражеские силы могут выйти в море". Гарвичские Силы получили приказ вернуться в гавань, а в полдень Джеллико было отправлено предупреждение. 3-я эскадра линкоров, базирующаяся в устье Темзы, получила приказ разводить пары и приготовиться к выходу в море на следующее утро. В 17.40 Адмиралтейство отправило сообщение Джеллико и Битти: "Немцы наметили какую-то операцию, выходят через Хорнс-риф. Вы должны сосредоточиться к востоку от Долгих Сороковых (Район примерно в 60 милях к востоку от побережья Шотландии) в готовности к любой встрече". Поэтому Линейный Флот получил приказ приготовиться к выходу из Скала Флоу и Кромарти. Битти отдал своим линейным крейсерам приказ: "Развести пары, приготовиться дать 22 узла, сообщить по готовности".

Через четверть часа Джеллико узнал, что Гарвичские Силы и 3-я эскадра линкоров не выйдут в море, пока Не прояснится ситуация. Однако Тэрвитт получил приказ 31 мая находиться в часовой готовности к выходу. В 20.15 Битти получил инструкции Джеллико.

31 мая Флот Линейных Крейсеров должен был выйти в точку в 100 милях от Хорнс-рифа к 14.00. В это же время Линейный Флот должен занять позицию в 65 милях севернее.

Если до 14.00 не будет новых сообщений, то Битти должен идти на север на соединение с Джеллико, который в свою очередь будет двигаться на юг к Хорнсрифу.

В 21.30 "Лайон" вывел в море линейные крейсера: 1-я эскадра контр-адмирала Брока (3 корабля) и 2-я эскадра контр-адмирала Пакенхэма (2 корабля). Вместе с ними вышла 5-я эскадра линкоров (4 корабля), 1-я, 2-я и 3-я эскадры легких крейсеров (каждая по 4 корабля) коммодоров Александер-Синклера и Гуденафа и контр-адмирала Нэпира соответственно. Их сопровождали 1-я, 9-я, 10-я и 13-я флотилии эсминцев, которые насчитывали в общей сложности 2 легких крейсера и 27 эсминцев. Битти прихватил с собой и маленький гидроавиатранспорт "Энгедайн".

Примерно в это же время в море из Скапа Флоу и Кромарти вышли 24 линкора. Это были 1-я эскадра вице-адмирала Берни, 2-я эскадра Джеррама и 4-я эскадра вице-адмирала Стэрди. Вместе с ними вышли 3-я эскадра линейных крейсеров контр-адмирала Худа (3 корабля), 1-я и 3-я эскадры крейсеров (по 4 броненосных крейсера) контр-адмиралов Арбетнота и Хита. Главные силы флота сопровождала 4-я эскадра легких крейсеров коммодора Ле Мезюрье (5 кораблей), а также 7 других легких крейсеров. 4-я, 11-я и 12-я флотилии эсминцев, всего 50 кораблей, прикрывали главные силы флота. Минный заградитель "Эбдиэл" имел собственную отдельную задачу. Джеллико намеревался взять с собой большой гидроавианосец "Кампания", но тот не сумел выйти вовремя. Таким образом, благодаря отличной работе Комнаты 40, Гранд Флит вышел в море на полтора часа РАНЬШЕ Флота Открытого Моря.

Утром германская подводная лодка U-32, патрулирующая перед Ферт-оф-Фортом, заметила линейные крейсера и выпустила 2 торпеды в "Галатею", но промахнулась.

Легкий крейсер "Фаэтон" едва не протаранил ее, но лодка увернулась. В 5.30 Шеер получил сообщение лейтенанта фон Пекельсгейма, что 2 линкора, 2 легких крейсера и несколько эсминцев идут на юго-восток. Через час командир U-66 лейтенант фон Ботмер, который не сумел атаковать 8 линкоров Джеррама, выходящих из Кромарти, сообщил, что они в сопровождении легких крейсеров и эсминцев идут на северо-восток. Эти противоречивые сообщения только сбили Шеера с толку. Единственное, что он смог понять: подводные лодки не сумели атаковать противника и не сумели провести надежную разведку. Шеер, ничего не подозревая, отправился прямо в когти льва.

Оба противника ввели в действие практически все имеющиеся силы.

Гранд Флот Флот Открытого Моря

Линкоры 28 16

Броненосцы – 6

Линейные крейсера 9 5

Броненосные крейсера 8 –

Легкие крейсера 26 11

Эсминцы 77 62

Гидроавиатранспорты 1 –

Минные заградители 1 –

У англичан отсутствовали линкоры "Эмперор оф Индиа" и "Куин Элизабет", находившиеся в ремонте, а также только что введенный в строй "Ройял Соверен", который еще нельзя было считать боеспособной единицей. Линейный крейсер "Аустралиа" стоял в доке. Знаменитый "Дредноут", увы, больше не являлся кораблем первой линии и сейчас возглавлял 3-ю эскадру линкоров (броненосцы типа "Кинг Эдуард VII").

Шеер так же вывел в море все линкоры, кроме стоявшего в ремонте "Кениг Альберта" и только что построенного "Бадена". Броненосец "Пронесен" находился в Балтийском море, а "Лотринген" уже был выведен из состава действующего флота.

Англичане имели значительное преимущество и в артиллерии.

Английские Германские

Линкоры

280 мм – 72

305 мм 128 128

343 мм 110 –

356 мм 10 –

381 мм 16 –

Всего 264 200

Линейные крейсера

280 мм – 28

305мм 16 16

343 мм 32 –

381 мм 32 –

Всего 80 44

Более крупный калибр английских орудий означал еще большее превосходство в весе бортового залпа.

Калибр Вес снаряда

280 мм 300 кг

305 мм 404 кг

343 мм 567 или 636 кг

381 мм 870 кг

Гранд Флит имел еще одно серьезное преимущество – скорость. 4 линейных крейсера Битти могли дать на 1 узел больше любого из кораблей Хиппера. Линкоры Джеллико имели тот же самый узел преимущества перед линкорами Шеера. "Мы уже не говорим о тихоходных броненосцах германской 2-й эскадры. Единственное небольшое преимущество Шеер имел в количестве торпедных аппаратов. Против 382 ТА 533 мм и 75 ТА 547 мм у англичан он имел 362 ТА 500 мм и 102 ТА 450 мм. Но это ни в коем случае не уравнивало силы.

Учитывая положение с резервами (англичане имели больше строящихся кораблей), Джеллико вполне мог пойти на риск потери нескольких линкоров, чтобы разбить или вообще уничтожить противника. Он располагал двойным превосходством в силах, а потому были все основания считать, что с 31 мая 1916 года слова "Северное море" станут для британского флота такими же священными, как "мыс Трафальгар".

В 5.00 Линейный Флот Джеллико лег на курс S50O и развил скорость 16 узлов, однако в полдень она была уменьшена до 14 узлов. Линейные крейсера Битти шли к точке рандеву со скоростью 19 узлов. Тэрвитт, напомнив Адмиралтейству, что его отряд ожидает указаний, получил приказ стоять в порту в часовой готовности к выходу. В 12.35 Адмиралтейство передало: "Достоверных сведений о противнике не имеется.

Предполагалось, что он вышел в море, но по данным радиоперехвата в 11.10 его флагман находился в Яде. Очевидно, они не смогли провести воздушную разведку и отложили операцию". Это выглядело вполне разумно, но было абсолютно неверно. В очередной раз кабинетные адмиралы показали свою несостоятельность.

"Руководство Комнаты 40 в глазах Оперативного отдела было компанией очень умных парней, способных расшифровать радиограмму, но даже предположение, что они способны интерпретировать ее, встречалось в штыки. Утром 31 мая начальник Оперативного отдела (контр-адмирал Томас Джексон) запросил их: откуда по пеленгам идет позывной DK?

Получив ответ: "Из Яде", – он умчался, не задав больше ни одного вопроса.

Если бы он обсудил ситуацию, то узнал бы, что позывной DK используется германским командующим только при стоянке в гавани, а при выходе в море передается береговой станции".

В результате Джеллико и Битти могли сделать единственный вывод: если немцы и вышли в море, то лишь частью сил, а их линкоры остались в порту. Поэтому Джеллико совершенно спокойно сохранял дистанцию 65 миль между линкорами и линейными крейсерами, хотя тактически более выгодно было бы сократить ее до 40 миль. Его линкоры держались севернее, чтобы при необходимости поддержать 10-ю эскадру крейсеров, патрулирующую между Шетландскими островами и Норвегией. Линейные крейсера Битти находились южнее, чтобы перехватить немецкие корабли, которые осмелятся направиться к берегам Англии.

Битти совершенно не был готов к бою. Он разбросал свои силы. 2-я эскадра линейных крейсеров находилась в 3 милях на ONO от 1-й. 5-я эскадра линкоров держалась на расстоянии 5 миль на NNW от "Лайона", чтобы занять место в авангарде Гранд Флита.

Утром Битти задержался на полчаса, чтобы осмотреть подозрительные траулеры, и в 14.15 все еще двигался на восток. Когда он передал приказ поворачивать на NtO, крейсера Александер-Синклера, Нэпира и Гуденафа были развернуты в линию дозора в 8 милях на SSO от "Лайона". Один из офицеров "Галатеи" вспоминал: "Крейсер как раз собирался поворачивать, когда на востоке было замечено торговое судно, травившее пар. Коммодор [Александер-Синклер] направился туда, чтобы осмотреть его. От борта судна отходил эсминец.

Судя по короткой фок-мачте и высокой грот-мачте, это был гунн. Сразу была объявлена боевая тревога. Когда я поднялся по трапу на полубак, то чуть не оглох от выстрела носового 152-мм орудия, а ударная волна едва не сбросила меня за борт".

Так как германский главнокомандующий тоже не имел никаких сведений о противнике, он спокойно продолжал двигаться к берегам Норвегии. Линейные крейсера Хиппера находились в 60 милях впереди линкоров Шеера. Ни Битти, ни Хиппер не подозревали, что в 14.00 их эскадры разделяли всего 50 миль. Когда Битти повернул на север на соединение с Джеллико, он оказался на параллельном курсе с Хиппером, а их завесы теперь находились на расстоянии всего 22 мили. И как это ни странно, но противники могли двигаться так достаточно долго, если бы не вмешался Слепой Случай. Между эскадрами противников оказался датский пароходик "У Фиорд". Коммодор Мадлунг (легкий крейсер "Эльбинг"), находившийся на западном крыле завесы Хиппера, отправил 2 эсминца осмотреть невинное суденышко. Вскоре после этого оно было замечено "Галатеей". СЛУЧИЛОСЬ! Вскоре после 14.20 Александер-Синклер радировал: "Два крейсера, вероятно вражеских, замечены по пеленгу OSO". Мадлунг послал аналогичную радиограмму Шееру. В 14.28 орудия "Эльбинга" ответили на огонь "Галатеи" с дистанции 15000 ярдов. Следует напомнить, что, по странной случайности, первый германский снаряд, попавший в британский крейсер, не взорвался. Так началась Ютландская битва, причем ни один главнокомандующий не подозревал, что встретился с главными силами противника.

Прежде чем перейти к описанию боя, следует сделать несколько замечаний. Многие авторы пытаются механически проводить аналогию между громкими сражениями прошлого. Трафальгар, Цусима, Ютландский бой, Лейте… Генеральное сражение… Но мы должны заметить, что Джеллико и Шеер среди всех командующих находились, наверное, в самом сложном положении. Они не имели авиации, если не считать ненадежных германских цеппелинов и нескольких "этажерок" "Энгедайна", поэтому ни о какой воздушной разведке не могло идти речи. Наблюдение вели крейсера, развернутые по всему горизонту впереди линейных флотов. Но и на них нельзя было полагаться.

Искровые передатчики и магнитные когереры, не слишком далеко ушедшие со времен Попова и Маркони, были слишком ненадежны. Сигналы приходилось дублировать прожектором или флагами, для чего Джеллико пришлось возродить забытую должность репетичного корабля. Он должен был следовать рядом с линкорами, повторяя все приказы командующего.

Еще больше усложняли задачу командующего резко возросшие размеры флотов. Если в Цусиме Того или Рожественский могли полностью видеть свой флот, то Джеллико мог лишь догадываться, что происходит на другом конце кильватерной колонны. Возросшая дальнобойность орудий не позволяла отчетливо видеть и флот противника. Туман и дым вообще ограничивали видимость 8 милями. Поэтому командующие и в прямом, и в переносном смысле в ходе этого боя блуждали в тумане. Перед ними мелькали лишь отдельные куски общей картины, по которым было просто невозможно представить общую ситуацию. Ни Нельсон, ни Того в такой обстановке не сумели бы уничтожить своих противников.

До появления радара артиллерийский огонь на больших дистанциях был неточным "по определению". Дредноуты добивались на артиллерийских учениях мирного времени (скорость цели – 8 узлов; параллельные курсы; дистанция – 8000 ярдов) результатов, сравнимых с показателями современных линкоров – 70% попаданий. Но в бою расстояния превышали 12000 ярдов, корабли развивали более 20 узлов, курс противника был неизвестен, и в результате можно было ожидать не более 5% попаданий. Поэтому, чтобы добиться решительного результата, требовалась долгая артиллерийская дуэль, как при Фолклендах, если только случайное счастливое попадание в начале боя (как у "Лайона" в "Блюхер" на Доггер-банке) не облегчало задачу. И перед обеими сторонами стояла вполне реальная перспектива расстрелять боезапас, не добившись существенных результатов.

Британские дредноуты имели лучшие системы управления огнем, особенно КДП Скотта и столик Дрейера (Укажем, что "Эрин" и "Эджинкорт" их не имели. Знаменитый "Дредноут" не получил вообще никакой системы центральной наводки).

Стереоскопические дальномеры германских судов были гораздо более точны, чем английские. Поэтому германские корабли гораздо чаще добивались попаданий первыми залпами, но британские лучше держали цель после завершения пристрелки. Поэтому немцы имели преимущество в начальной стадии битвы, а англичане – в случае длительной артиллерийской дуэли. Следует отметить еще одну особенность германских дальномеров: на них могли работать лишь специально отобранные наблюдатели, имевшие абсолютно одинаковое зрение обоими глазами. Поэтому укомплектовать такими дальномерщиками ВСЕ корабли флота было невозможно. Кроме того, человеку свойственно уставать, поэтому ухудшение меткости германских кораблей в ходе боя было просто неизбежно. Все это устраивало Джеллико, который желал вести затяжную артиллерийскую дуэль с противником.

Реакция Битти на сообщение "Галатеи" была характерной для этого адмирала. Он сразу решил, что за "2 крейсерами, вероятно вражескими", находятся другие германские корабли, он приказал командиру "Лайона" Четфилду немедленно повернуть на SSO.

Битти не стал дожидаться, пока остальные корабли получат этот приказ и выполнят его.

Он всегда пытался экономить даже секунды. 1-я эскадра линейных крейсеров последовала за флагманом, 2-я эскадра тоже повернула практически без задержки. Но "Барэм" находился слишком далеко, и Эван-Томас не заметил сигнала Битти. Он вообще смотрел только на север, ожидая появления линкоров Джеллико. Командир "Барэма" капитан 1 ранга Крэйг попытался убедить адмирала следовать за линейными крейсерами, но тот боялся даже чихнуть без приказа. Прошло еще 7 минут, прежде чем "Лайон" прожектором передал новый курс (В 4.28 замыкающий колонну линейных крейсеров "Тайгер" был назначен ответственным за передачу приказов Битти на "Барэм". Но в результате серии поворотов "Лайон" оказался ближе к "Барэму", чем "Тайгер", однако связист Битти этого не заметил. Впрочем, лейтенант Сеймур уже показал, чего он стоит в бою, на Доггер-банке). Но, прежде чем повернуть на новый генеральный курс, ЭванТомас счел себя обязанным выполнить очередной зигзаг и оказался уже в 10 милях от "Лайона". В 14.32 Битти увеличил скорость до 22 узлов, и линейные корабли начали быстро отставать. Желание Битти как можно быстрее догнать противника, глупость Сеймура и еще большая глупость Эван-Томаса наложились друг на друга. В результате линейные крейсера лишились поддержки 4 мощных линкоров, которые могли с самого начала изменить ход боя. В 1927 году Эван-Томас попытался объяснить свое поведение в этом бою: "Единственное объяснение, которое я могу дать тому, что не получил никаких приказов – это то, что вице-адмирал хотел указать 5-й эскадре линкоров иной курс. Вероятно, он хотел зажать вражеские легкие крейсера между нами. В противном случае, если бы он хотел, чтобы мы повернули, передать приказ прожектором можно было моментально. Но это произошло лишь после того, как "Лайон" запросил "Тайгер" по радио, передал ли тот приказ поворачивать на "Барэм". Лишь тогда вице-адмирал понял, что происходит".

Объяснение потрясающее. 6 линейных крейсеров и 4 линкора, не считая кораблей сопровождения, – это именно те силы, которые нужно бросить на уничтожение 2 легких крейсеров. Да еще при этом предпринимать хитрые маневры. Ошибка Битти, не сумевшего сосредоточить свои силы, имела более серьезные последствия, чем промахи Хиппера. Легкие крейсера Бедикера сразу помчались на помощь "Эльбингу", а Хиппер этого не сделал. Сообщение "Эльбинга" на "Лютцове" было расшифровано неправильно.

Получилось, что замечены 24 – 26 вражеских линкоров. Разумеется, Хиппер поспешно повернул на SSW. Однако он быстро понял свою ошибку и в 14.52 повернул на WNW, чтобы помочь эскадре Бедикера. В 15.00 он уже опознал противника как 4 легких крейсера и увеличил скорость до 23 узлов, надеясь перехватить их.

В 14.40 Александер-Синклер, гнавшийся за "Эльбингом", передал по радио: "Замечены большие дымы на ONO". Через 10 минут он передал новое сообщение: "Дымы 7 кораблей, кроме крейсеров и эсминцев. Они повернули на север". После этого Битти понял, что противник находится севернее и восточнее его кораблей, и бой неизбежен, так как немцы оказались отрезаны от Хорнс-рифа. Но желание как можно быстрее начать бой заставило Битти полным ходом мчаться на звук выстрелов, не обращая внимания на все больше отстающие линкоры Эван-Томаса.

В 14.47 Битти приказал гидроавиатранспорту "Энгедайн" поднять в воздух одну из его "этажерок". Экипаж капитан-лейтенанта Робинсона побил все рекорды, готовя неуклюжий самолет к вылету. Однако только через 21 минуту лейтенант звена Ратленд сумел поднять в воздух свою машину. Низкие тучи вынудили его лететь на высоте всего 1000 футов. Через 10 минут Ратленд заметил противника.

"Чтобы выяснить, кто это, мне пришлось подлететь на расстояние 1,5 мили.

Они открыли по мне огонь из зенитных и других орудий. Мы ощутили толчки от взрывов шрапнели. Снаряды рвались на расстоянии 200 ярдов от нас. Когда Тревин [наблюдатель] выяснил численность и диспозицию противника и отправил донесение, я увеличил дистанцию до 3 миль. Погода улучшилась, и мы смогли видеть одновременно и неприятеля, и наш флот.

Это зрелище я никогда не забуду! Наши линейные крейсера и линкоры типа "Куин Элизабет" вместе с легкими крейсерами и эсминцами сопровождения мчались вперед, чтобы отрезать неприятеля. В 15.45 лопнул бензопровод к левому карбюратору, мой мотор начал терять обороты, и я был вынужден снижаться. Приводнившись, я с помощью резиновой трубки исправил поломку и сообщил, что снова могу взлететь. Однако я получил приказ подойти к борту корабля, и краном был поднят на "Энгедайн".

Так завершилась первая попытка использовать в бою летательный аппарат тяжелее воздуха. Можно лишь пожалеть, что все усилия Ратленда и Тревина пропали попусту. Их радиосообщение было получено на "Энгедайне", однако гидроавиатранспорт не сумел передать его на "Лайон". Новых попыток использовать самолеты во время боя не предпринималось. Волнение было не слишком сильным, но хрупкая конструкция из жердочек и парусины могла не выдержать и такого. Поэтому Битти пришлось полагаться на сообщения Александер-Синклера. 1-я эскадра легких крейсеров старалась увлечь противника на северо-запад. Британские линейные крейсера в 15.00 повернули на восток, а потом на северо-восток. В 15.13 скорость была увеличена до 23 узлов, и Битти надеялся отрезать противника от его баз. Эван-Томас, срезая углы, сумел кое-как сократить расстояние до линейных крейсеров. Сейчас 5-я эскадра линкоров находилась в 6 милях на левой раковине Битти. "У Битти появилась прекрасная возможность сосредоточить свои силы. Противник шел прямо на наш Линейный Флот, поэтому потеря 2 -3 миль не имела значения. Однако эта возможность не была использована", – сухо замечает Джеллико.

На мачте "Лайона" взвился сигнал "BJ 1", что означало "Полная боевая готовность".

Остальные корабли отрепетовали его, и на мачтах "Принцесс Ройял", "Куин Мэри", "Тайгера", "Нью Зиленда", "Индефетигебла" взвились стеньговые флаги. Экипажи спешно проверяли работу всех приборов и механизмов. Медленно заворочались орудийные башни. Из погребов по элеваторам поползли снаряды. На мостике "Нью Зиленда" капитан 1 ранга Грин надел "пью-пью", ритуальную маорийскую юбочку, которая приносила удачу в бою.

На борту германских кораблей происходило то же самое. Колокола громкого боя вызвали матросов на боевые посты. Хиппер следовал за Бедикером на северо-запад, держа скорость 25 узлов. "Лютцов", "Дерфлингер", "Зейдлиц", "Мольтке" и "Фон дер Танн" мчались вперед, пытаясь отрезать британские легкие крейсера. Рядом с 1-й эскадрой в завесе Битти находилась 3-я эскадра Нэпира. Адмирал опасался, что Александер-Синклер не справится с крейсерами Бедикера, и пошел ему на помощь, нарушив "Боевые инструкции Гранд Флита". В результате в завесе образовалась дыра, и Битти не получил своевременного предупреждения о появлении Хиппера. В 15.32 "Лайон", который только что повернул на восток, заметил неприятеля. Вскоре и с "Принцесс Ройял" "увидели неприятеля, 5 линейных крейсеров в сопровождении эсминцев, ясно различимые, несмотря на большую дистанцию". К счастью, вражеские корабли находились на расстоянии 14 миль, что превышало дальнобойность орудий. Хотя германский адмирал оказался в таком же положении, ярко освещенный западный горизонт позволил ему заметить британские линейные крейсера на 12 минут раньше.

Хиппер немедленно сообщил Шееру о контакте, и тот приказал своим линкорам увеличить скорость до 16 узлов. Больше броненосцы Мауве не могли выжать из своих устаревших машин. Хиппер отозвал Бедикера, так как тот оказался в опасности, и повернул на SSO. Он решил завлечь своего противника прямо на линкоры Шеера. Хиппер ошибочно решил, что перед ним 6 линейных крейсеров и 5 линкоров типа "Куин Элизабет". Битти тоже передал по радио сообщение о контакте и увеличил скорость до 25 узлов, чтобы сблизиться с противником. Он совершенно забыл, что корабли Эван-Томаса не могут дать больше 24 узлов. В 15.45 Битти, получив подробные донесения с "Галатеи" и "Фалмута", которые поддерживали контакт с противником, повернул на OSO. Хиппер намеренно не открывал огонь, так как на малой дистанции превосходство противника в калибре орудий ощущалось бы не так сильно. Но германский адмирал никак не мог понять, почему не стреляют англичане, ведь предельная дальность стрельбы 343-мм орудий "Лайона" составляла 23000 ярдов. Он не знал, что своим приказом Битти потребовал стрелять с дистанции 16000 ярдов, "чтобы использовать преимущества наших более тяжелых снарядов", поэтому он ждал, пока дистанция сократится.

В результате в 15.49 немцы первыми открыли огонь с дистанции 15000 ярдов. Однако они потеряли преимущество первого залпа, неправильно определив дистанцию. По словам старшего артиллериста "Дерфлингера" фон Хазе, ему удалось накрыть цель только шестым залпом. Когда немцы открыли огонь, Битти был просто вынужден сделать то же самое. Один из офицеров "Принцесс Ройял" вспоминал: "Их залпы постепенно ложились все ближе. Мы увидели красно-черную вспышку попадания нашего снаряда в "Лютцов". В 15.51 мы увидели попадание в среднюю часть "Лайона". Через пару минут в нас попали 2 снаряда 305 мм, которые временно вывели из строя дальномерный пост. В 15.56 противник находился примерно в 10° позади нашего траверза, двигаясь на юг. Обе эскадры вели такой быстрый и решительный огонь, что было ясно – в ближайшие минуты должно что-то случиться".

Второе попадание в "Лайон" предупредило Битти, что вести бой на дистанции 11000 ярдов нежелательно, так как противник может использовать среднюю артиллерию, которой британские корабли не имели. Поэтому он повернул на 2 румба вправо. Хиппер в это же время тоже решил, что дистанция слишком мала, и повернул на SO.

Офицер, находившийся на борту линейного крейсера "Нью Зиленд", шедшего в хвосте колонны Битти, вспоминал, что "мы с трудом поверили, что бой действительно начался.

Все это слишком походило на учения. Мы и немцы повернули на почти параллельные курсы и ждали, пока дистанция сократится, прежде чем открыть огонь. Все вели себя хладнокровно и выполняли свои обязанности почти механически". Однако очень быстро англичане на своей шкуре ощутили, что кровавая реальность боя все-таки отличается от учебных стрельб. Как только немцы нащупали дистанцию, они начали добиваться попаданий. Они находились в более благоприятной позиции, так как солнце освещало английские корабли, а ветер уносил дым прочь, не мешая немецким наводчикам. Сразу после того, как немцы открыли огонь, "Лайон" и "Тайгер" получили по 3 попадания, зато немецкие корабли оставались невредимы еще 5 минут. Но потом снаряд с "Куин Мэри" вывел из строя одну башню "Зейдлица". Весь расчет башни погиб. Самое интересное, что уроки боя на Доггер-банке не пошли англичанам впрок. Снова началась путаница с распределением целей. 6 линейных крейсеров Битти не смогли разобраться с 5 германскими. "Дерфлингер" оставался необстрелянным почти 10 минут, прежде чем "Куин Мэри" перенес огонь на него и сразу добился попадания. Однако все это нельзя сравнивать с теми ударами, которые получали крейсера Битти. Лейтенант У.С. Чалмерс, находившийся на мостике "Лайона", вспоминает: "К 16.00 мы сцепились с врагом по-настоящему. Его стрельба была феноменально точной. Вражеские снаряды, падая в море вокруг нас, поднимали столбы воды выше наших труб. Эти фонтаны обдавали нас водой. Временами сквозь грохот боя мы слышали зловещее жужжание осколков, и мы видели сверкание полированной стали, когда они пролетали над мостиком. Я взглянул назад и увидел, как одна из наших шлюпок превратилась в облако щепок. Мы надеялись, что противник получает такие же тяжелые удары. Однако пять серых силуэтов регулярно выплевывали языки огня из орудий. Ничего страшного с ними явно не происходило. Мы ничего не могли сказать о нанесенных им повреждениях, так как в белом тумане не видели падений собственных снарядов.

На мостик прибежал окровавленный сержант морской пехоты. Он потерял фуражку, его одежда обгорела, и вообще он казался немного спятившим. Я спросил его, что случилось. Измученным голосом он ответил: "Сэр, башня Q взорвалась. Весь расчет погиб, и мы затопили погреба". Я посмотрел назад. Бронированная крыша башни Q загнулась, как крышка консервной банки. Из зияющей дыры поднимались клубы густого желтого дыма, стволы орудий беспомощно задрались вверх".

Снаряд с "Лютцова" пробил крышу средней башни флагманского корабля Битти и взорвался внутри. Как и на "Зейдлице" в бою у Доггер-банки, вспыхнули заряды в рабочем отделении под башней, огонь помчался по элеватору в погреб. Корабль мог погибнуть. Однако это не случилось. Командир башни майор морской пехоты Ф.Дж. Харви, который получил смертельное ранение, успел отдать приказ задраить двери погреба и затопить его. Когда огонь спустился в перегрузочное отделение, матросы в погребе успели захлопнуть двери. Позднее их так и нашли, держащимися за кремальеры дверей.

Из 100 человек расчета башни Q уцелели только двое. Но самообладание и исключительное мужество майора Харви спасло корабль. "В долгой, кровавой и славной истории Королевской Морской Пехоты нет другого имени и подвига, которые можно было бы поставить выше этих", – сказал Уинстон Черчилль. Харви стал первым из тех, кто заслужил Крест Виктории в этот день.

Но через 4 минуты с соединением Битти случилась первая катастрофа. С "Нью Зиленда" увидели, как "в "Индефетигебл" попали 2 снаряда с "Фон дер Танна". Один попал в полубак, второй – в носовую башню. Оба взорвались при попадании.

Потом прошло еще около 30 секунд, и корабль взорвался. Первый взрыв произошел в носовой части. Сначала вверх взлетело полотнище пламени, за которым поднялось облако густого темного дыма, совершенно скрывшее корабль из вида. В воздух полетели всяческие обломки. Совершенно целый 50-футовый паровой катер подлетел почти на 200 футов днищем вверх".

Так как на "Индефетигебле" никто не сумел закрыть двери в погреб башни А, весь экипаж погиб вместе с кораблем. Спаслись только 2 человека, которых потом подобрал германский миноносец S-16. Они были наблюдателями на фор-марсе. Моряки долгое время провели в холодной воде и едва не замерзли. Вместе с ними спасся командир "Индефетигебла" капитан 1 ранга Сойерби, у которого были оторваны рука и нога. В конце концов он умер от потери крови и переохлаждения.

Теперь эскадра Битти по численности сравнялась с вражеской. Битти решил использовать свое превосходство в скорости, чтобы увеличить дистанцию и дать своим кораблям небольшую передышку. Настала очередь Эван-Томаса. В течение последних 20 минут, пока линейные крейсера вели бой, он отчаянно пытался догнать их. Наконец примерно в 16.20 Эван-Томасу удалось сократить дистанцию между собой и противником до 19000 ярдов, и 5-я эскадра линкоров открыла огонь. По словам Шеера, "положение линейных крейсеров сразу стало критическим. Новый противник стрелял с необычайной быстротой и меткостью, тем более, что не встречал никакого сопротивления, так как наши линейные крейсера были заняты боем с кораблями Битти". "Фон дер Танн" сразу получил подводную пробоину и принял около 600 тонн воды. На "Зейдлице" одна башня была выведена из строя. Еще раз процитируем Шеера: "Стрельба английских линейных крейсеров не принесла больших повреждений нашим линейным крейсерам, но корабли типа "Куин Элизабет" произвели просто отличное впечатление".

В 16.10 была уничтожена главная радиостанция "Лайона". С этого момента все сообщения Битти Джеллико передавались с большой задержкой, так как сначала их приходилось передавать прожектором на "Принцесс Рой-ял". Через пару минут, когда расстояние между линейными крейсерами возросло до 1 amp;000 ярдов, Битти повернул на 4 румба на противника. 5-я эскадра линкоров тоже постепенно нагоняла противника.

Однако Битти не сумел удержать численное преимущество 9 против 5. Когда оба соединения шли на SSO, англичане получили новый удар.

Снова процитируем старшего артиллериста "Дерфлингера" фон Хазе.

"Куин Мэри" стрелял медленнее нас, но давал залпы всем бортом. Я мог видеть летящие снаряды и был вынужден признать, что противник стреляет прекрасно. Как правило, все 8 снарядов падали вместе, однако они почти всегда давали недолет или перелет. Только 2 раза "Дерфлингер" попадал под смертоносный град, и каждый раз он получал попадание 1 снарядом.

"Куин Мэри" пришлось плохо. Кроме "Дерфлингера" его обстреливал "Зейдлиц". Около 16.26 настал его черед. Сначала в носовой части вспыхнуло яркое красное пламя. Потом там произошел взрыв, и почти тотчас еще более сильный взрыв произошел в средней части корабля. В воздух полетели черные обломки, и немедленно после этого весь корабль был уничтожен ужасным взрывом. Поднялось гигантское облако дыма, мачты сложились внутрь, и все пропало в дыму. Наконец на месте корабля не осталось ничего, кроме густого облака черного дыма".

Офицер "Нью Зиленда" вспоминает: "Тайгер" шел со скоростью 24 узла всего в 500 ярдах за кормой "Куин Мэри". Он круто повернул влево и пропал в густом облаке дыма. Мы повернули вправо и прошли всего в 150 ярдах от "Куин Мэри". Дым немного развеялся, и стало видно, что кормовая часть, начиная от третьей трубы, еще держится на плаву, а винты вращаются. Но носовая часть уже скрылась под водой. Люди карабкались на крышу кормовой башни и выскакивали из люков. Когда мы проходили мимо, кормовая часть перевернулась и взорвалась. Огромные массы стали полетели в воздух, обломки начали падать в море вокруг нас. Мы еще не успели пройти мимо, как "Куин Мэри" окончательно пропал".

Унтер-офицер Э. Френсис сумел спастись из башни "X". Он стал одним из немногих счастливчиков.

"А потом произошел большой взрыв. Все на корабле внезапно стихло, как в церкви. Пол башни выгнулся, и орудия вышли из строя. Я высунул голову в люк в крышке башни. Кормовая 102-мм батарея была изуродована до неузнаваемости, и корабль имел сильный крен на левый борт. Я сообщил все это лейтенанту Эверту, и он приказал: "Покинуть башню". Я выбрался на крышу, за мной вылез лейтенант. Внезапно он остановился и полез обратно, так как подумал, что кто-то остался внутри. Я не могу без жалости думать о нем и тех прекрасных людях, которые служили вместе со мной в башне. Я могу писать только об их прекрасном поведении, но совершенно уверен, что и весь остальной экипаж от капитана до последнего юнги до конца исполнил свой долг… Два человека из расчета нашей башни, забыв о собственной безопасности, помогли мне выбраться на правый борт, где уже собралась небольшая толпа. Люди не стремились прыгать в воду, но что-то подсказало мне поскорее убираться. Я успел проплыть ярдов 50, когда ощутил сильный удар. Воздух наполнился летящими обломками. Я услышал бурление воды, сильно напоминающее шум прибоя. Это вода бурлила в отсеках тонущего корабля. Я не успел ничего толком сообразить, как воронка засосала меня. Я почувствовал, что тону. Но я все-таки пытался вынырнуть. Когда что-то ударило меня, я схватил этот предмет. Это оказалась подвесная койка, которая вынесла меня на поверхность скорее мертвого, чем живого… Когда я пришел в себя, то чувствовал себя очень плохо и наглотался нефти. Я сумел стереть ее с лица и осмотреться. Так как я больше никого не видел, то решил, что один уцелел из всей команды нашего прекрасного корабля. Как долго я пробыл в воде, пока не примчались наши эсминцы, я не знаю. Но "Петард" заметил меня, и мне бросили линь, который я тут же схватил. Меня вытащили на палубу".

Слова Битти, которыми он отреагировал на гибель второго из его линейных крейсеров, вошли в анналы Королевского Флота. Адмирал невозмутимо бросил Четфилду: "Похоже, что-то неладно с нашими проклятыми кораблями сегодня". И спокойно приказал изменить курс, чтобы еще больше сократить дистанцию до противника. Все его офицеры и матросы были полны той же холодной решимости. И в 16.28 англичане с удовлетворением увидели, как немецкие крейсера отворачивают. Они больше не могли выдерживать огонь тяжелых британских орудий. Сам Хиппер был вынужден признать, что от катастрофы немцев спасло лишь скверное качество английских снарядов. В то же время следует отметить, что вклад 5-й эскадры линкоров был не столь велик, как часто принято говорить. Это можно увидеть из следующей таблицы: Попаданий в британские корабли С линейных крейсеров"Лайон"10 "Принцесс Ройял"2 "Куин Мэри"4 (потоплен) "Тайгер"4 "Индефетигебл"4 (потоплен) "Барэм"2 "Уорспайт"3 "Малайя"3 Всего32 (с 5 кораблей) Попаданий в германские корабли С линейных крейсеровС линкоров"Лютцов"4-"Зейдлиц"4-"Фон дер Танн"12"Мольтке"12Всего14 (с 10 кораблей) У Хиппера имелась еще одна причина повернуть. В 15.55 Битти, абсолютно не считаясь с "Боевыми инструкциями Гранд Флита", поднял сигнал своим эсминцам: "Появилась благоприятная возможность атаковать". Но его линейные крейсера шли с такой скоростью, что британские эсминцы столкнулись с серьезной проблемой – они просто не могли обогнать эскадру Битти. 9-я и 10-я флотилии Голдсмита, оказавшись между линейными крейсерами, своим дымом только мешали стрелять артиллеристам Битти.

Выполнить атаку удалось только эсминцам 13-й флотилии. В 16.15 лидер флотилии легкий крейсер "Чемпион" оказался далеко впереди "Лайона", и капитан 1 ранга Фэри бросил свои 8 эсминцев на противника. К ним успели присоединиться 4 эсминца Голдсмита. Эти 12 кораблей атаковали 3 дивизионами под командованием капитана 2 ранга Бингхэма ("Нестор"), капитан-лейтенанта Сэмса ("Обдюрейт") и капитанлейтенанта Корлетта ("Нарборо"). Им навстречу бросилась немецкая 9-я флотилия, которую вел коммодор Гейнрих на легком крейсере "Регенсбург". Завязалась жаркая стычка. С борта "Никейтора" она выглядела так: "Мы обошли колонну наших линейных крейсеров на скорости 34 узла.

Почти одновременно мы увидели вражеские эсминцы, выходящие из-за линии германских кораблей. Когда мы оказались по носу от вражеских кораблей, то повернули и выпустили первую торпеду с дистанции 9000 ярдов. Теперь мы оказались в пределах досягаемости орудий германских эсминцев, которые шли навстречу со скоростью 30 узлов. Мы перешли на беглый огонь всеми орудиями и с удовлетворением увидели множество попаданий. Два вражеских эсминца остановились, один имел сильный крен на правый борт. [V27 и V-29, которые позднее затонули] Стрельба остальных была очень неточной, и мы не получили попаданий. Все это время мы находились под неприятно плотным огнем противоминной артиллерии германских линейных крейсеров. Мы не получили ни одного попадания просто чудом. Я должен отметить, как капитан управлял кораблем. В течение всего боя он стоял на мостике, покуривая сигарету".

Встречная атака эсминцев превратилась в рукопашную на "ничейной земле". Битти и Эван-Томас уклонились от всех 18 торпед, выпущенных германскими эсминцами. Хотя Хиппер тоже отвернул, чтобы уклониться от 20 торпед, выпущенных эсминцами Фэри, "Петард" (капитан-лейтенант Томсон) сумел добиться попадания в носовую часть "Зейдлица". Однако линейный крейсер сохранил скорость и остался в строю.

Обстоятельства помешали 1-й флотилии капитана 1 ранга Рупера и большей части эсминцев Голдсмита принять участие в этой атаке. Кроме того, крейсера Нэпира и Александер-Синклера оказались в тылу. Но в 16.20 эскадра Гуденафа сумела занять позицию впереди британских линейных крейсеров, чтобы вести разведку. Битти с момента первого контакта уже прошел 50 миль по направлению к Хорнс-рифу. Хотя он вел бой с Хиппером, никаких других германских кораблей он не обнаружил, и имел все основания поверить ошибочному заключению Адмиралтейства, что основные силы германского флота остались в порту. Если бы Шеер сохранял прежнюю скорость 15 узлов и курс NW, то Битти уже заметил бы его. Но германский адмирал повернул на запад, чтобы зажать британские линейные крейсера между эскадрой Хиппера и собственными силами. Однако "Франкфурт" сообщил о присутствии 5-й эскадры линкоров. В тот момент германский Линейный Флот шел длинной кильватерной колонной, которую возглавляла эскадра Бенке. Шеер был вынужден повернуть на северо-запад, чтобы как можно быстрее прийти на помощь Хипперу. Лейтенант Теннант, находившийся на мостике "Ноттингема", вспоминает: "Мы находились в 1500 ярдах впереди наших линейных крейсеров и в 13000 ярдов от противника, когда внезапно слева по носу из тумана подивилась длинная колонна кораблей. Мы вместе с остальными крейсерами пошли на них, чтобы иметь возможность сообщить командующему [Битти], кто это".

В 16.38 все иллюзии Джеллико и Битти относительно места пребывания Шеера были рассеяны. "Саутгемптон" отправил радиограмму: "Вижу неприятельский линейный флот на SO, курс N". Через минуту аналогичное сообщение прислал "Чемпион". Когда Битти услышал это, то сразу понял, что идет прямо в западню. До этого он был совершенно уверен в исходе боя. Хотя он потерял 2 линейных крейсера, оставшиеся 4 вместе с линкорами Эван-Томаса могли уничтожить 5 кораблей Хиппера. Но теперь ситуация изменилась, и ему следовало уходить sOT превосходящих сил немцев. Но у него имелась еще одна задача. Он должен был вывести германские линкоры прямо на Линейный Флот Джеллико, который находился в 50 милях к северу.

Битти отреагировал на сообщения Гуденафа и Фэри поворотом на обратный курс, хотя он задержал этот поворот до 16.40. Только когда он сам увидел на юго-западе I на расстоянии 11 миль дымы и мачты линкоров Шеера, адмирал приказал поворачивать. Как и ранее, когда пришло сообщение "Галатеи", Битти повернул свою эскадру последовательно. Это было очень рискованно, так как концевые корабли его эскадры могли попасть под сосредоточенный огонь Флота Открытого Моря. К счастью, Хиппер был занят боем с 5-й эскадрой линкоров. Битти повезло еще в одном – концевой корабль его колонны "Нью Зиленд" завершил поворот раньше, чем показались линкоры Шеера.

Но линкорам Эван-Томаса пришлось гораздо хуже, причем снова по причине глупости командира эскадры. Битти поднял флажный сигнал, приказывающий поворачивать, в 16.40. Однако его не различили ни на "Барэме", который находился в 7 милях от "Лайона", ни на "Тайгере". Опять отличился флаг-офицер Битти лейтенант Сеймур, который не удосужился продублировать приказ прожектором. И в который раз ЭванТомас решил тупо ждать приказа, двигаясь прямо навстречу главным силам германского флота. В этом бою командир 5-й эскадры линкоров выказал прямо-таки патологическую боязнь самостоятельности, превратившись в простой транслятор приказов старшего начальника, но зато транслятор в золотых эполетах. Через 6 минут после поворота Битти повторил сигнал, и опять-таки флагами. 5-я эскадра сумела разобрать его, лишь когда "Лайон" оказался прямо на траверзе у "Барэма". А потом Эван-Томас совершил еще одну ошибку, тоже приказав поворачивать последовательно, а не все вместе. Битти надеялся, что 5-я эскадра отвлечет на себя огонь линейных крейсеров Хиппера и облегчит положение его собственных кораблей. Однако Эван-Томас решился поворачивать только в 16.57 и попал под огонь линкоров Шеера. Германская 3-я эскадра линкоров сосредоточила свой огонь на точке поворота, и под обстрел поочередно попали "Барэм", "Вэлиант", а потом "Уорспайт". Первый и третий получили повреждения, но "Вэлианту" повезло. Зато когда пришел черед поворачивать "Малайе", "точка поворота стала очень горячим местом. Снаряды сыпались градом, и крайне сомнительно, чтобы нашему кораблю, замыкавшему строй, удалось избежать повреждений, если бы командир [капитан 1 ранга Бойл] по собственной инициативе не повернул раньше". Хотя 5-я эскадра линкоров отвлекла на себя огонь противника от крейсеров Гуденафа, этот поворот следует считать грубой тактической ошибкой, в которой в равной степени виноваты Битти и Эван-Томас.

Британские линкоры спасла от гибели их толстая броня и меткая стрельба. Круто отвернув, чтобы уклониться от атаки 13-й флотилии, Хиппер продолжал следовать на юг, пока в 16.45 с мостика "Лютцова" не заметили линкоры Шеера. Через 12 минут Хиппер совершил ту же самую ошибку, что и Битти – он повернул вправо на 16 румбов последовательно. Его линейные крейсера попали под огонь "Барэма" и "Вэлианта" и могли пострадать еще больше, если бы "Уорспайт" с "Малайей" не перенесли огонь на головные линкоры Шеера. Самое интересное, что этот ошибочный маневр Хиппер и Эван-Томас выполнили одновременно. Старший помощник "Уорспайта" так увидел все это: "Вскоре после поворота я внезапно увидел на правой раковине весь Флот Открытого Моря. По крайней мере, я видел мачты, трубы и бесконечную цепь оранжевых вспышек вдоль всей колонны. Шум их снарядов, падающих недолетами и перелетами, оглушал. Все время раздавалось леденящее "Бах! Бах! Бах!" Я почувствовал один или два сильных толчка, но даже не подумал, что мы получили попадания. Мы достаточно быстро выполнили поворот "Зеленый 120" (поворот вправо на 120°). Я отчетливо различил, как 2 наших залпа попали в головной германский линкор. Столбы желтого огня поднялись выше мачт. На носу и корме у него начались сильные пожары".

В это время попадания получили "Кениг", "Гроссер Курфюрст" и "Маркграф".

Буквально через минуту после того, как были обнаружены вражеские линкоры, Битти отозвал эсминцы Фэри. Дивизионы "Обдюрейта" и "Нарборо" выполнили приказ.

Сначала решили отходить и "Нестор" с "Никейтором". Один из офицеров "Никейтора" вспоминал: "По пути назад мы прошли мимо остановившегося беспомощного "Номада". Мы запросили его, нуждается ли он в помощи, но капитанлейтенант П. Уитфилд сказал нам, чтобы мы шли дальше. Заметив слева по носу колонну линкоров, я воскликнул: "Теперь все в порядке, это Пятая эскадра линкоров". Но это заблуждение длилось не более секунды. Более внимательный взгляд показал, что это были немцы, и "Нестор" шел в атаку на них. Очень скоро мы оказались под плотным градом снарядов. Мы обстреляли из всех орудий легкий крейсер в голове колонны, дистанция не превышала 3000 ярдов. "Нестор" решил довести атаку до конца. Как только вражеский линкор показался на прицелах наших торпедных аппаратов, "Нестор" получил попадание, и нам пришлось положить лево руля, чтобы не столкнуться с ним. "Нестор", поняв, что выведен из строя, приказал нам присоединиться к "Чемпиону", и мы отвернули. Командир эсминца лишь позднее узнал, что мы так и не выпустили нашу последнюю торпеду.

Несмотря на настоящий вихрь падающих вокруг снарядов, мы получили попадания только несколькими осколками".

Зато поврежденным "Нестору" и "Номаду" спастись не удалось. Один из офицеров этого эсминца вспоминал: "Целая эскадра германских линкоров использовала нас в качестве мишени.

Мы находились всего в 2000 ярдов от головного, когда выпустили нашу последнюю торпеду, поэтому мы находились буквально на дистанции пистолетного выстрела для их 280-мм и 305-мм орудий. Корабль начал тонуть кормой и постепенно погрузился, но всему экипажу удалось спастись до того, как он затонул. Плавали мы недолго, германский эсминец поднял нас из воды. Следующие два с половиной года мы были "гостями" кайзера".

Капитан 2 ранга Бингхэм, который получил Крест Виктории за руководство дивизионом во время этой отважной атаки, через 4 дня отправил жене письмо из Германии, в котором так описывал конец "Нестора": "Уитфилд и я остались, словно ягнята за заклание, на пути Флота Открытого Моря. Мы пережили несколько очень неприятных минут, когда вражеские орды подходили все ближе, а никого из наших не было видно.

Падение первых снарядов принесло нам облегчение. Я приказал спустить шлюпки. Отвечать я не мог, так как мои орудия были слишком малы. Я понимал, что нас прикончат в считанные минуты, и отдал приказ: "Спасайся, кто может!"

Старший помощник М.Дж. Бетелл стоял рядом с командиром. Бингхэм спросил у него: "А мы теперь куда пойдем?" На это Бетелл спокойно ответил: "Надеюсь, что в рай". После этого он бросился на помощь раненному матросу. Снова обратимся к письму Бингхэма.

"Мы бросились в шлюпки и отвалили. "Нестор" затонул в считанные секунды, задрав нос вверх. Мы трижды прокричали "Ура!", когда он скрывался под водой, а потом запели "Типперери" и "Боже, храни короля".

Позднее германские эсминцы подобрали 75 человек из 83 моряков моего экипажа. Им пришлось провести этот бой в крысиной дыре в трюме в полной уверенности, что британские эсминцы перехватят и потопят нас.

Это было нашим самым горячим желанием, хотя это и могло стоить нам жизни. Можешь ты представить себе наши чувства каждый раз, когда они играли боевую тревогу и начинали грохотать их орудия? Однако каюта была чистой и теплой, мы получили еду и вино. Германские офицеры были очень добры. В конце концов, измученный организм взял верх, и я крепко уснул!"

Бетелл в плен не попал…

Тем временем Гуденаф решил сыграть в Нельсона и "приложил подзорную трубу к слепому глазу". Он сделал вид, что не заметил приказа Битти возвращаться. 2-я эскадра легких крейсеров продолжала следовать на SO до тех пор, пока не оказалась на расстоянии 13000 ярдов от германских линкоров. В 17.00 "Саутгемптон" сумел передать по радио состав сил Шеера, их курс и скорость.

"Для нас было не слишком хорошо пытаться вести бой с линкорами своими 152-мм орудиями. Поэтому, после того, как мы сообщили о неприятеле, единственное, что нам оставалось – убираться как можно скорее. Снаряды рвались рядом с "Ноттингемом" и поднимали столбы воды высотой с наши мачты. Другие рвались недолетами в 100 ярдов, и осколки свистели у нас над головами. Часть их попадала в корабль, но жертв пока не было. Нет нужды говорить, что все это время мы следовали полным ходом. Так как за нами гнался весь германский линейный флот, нам здорово повезло, что в машинном отделении не отказала ни одна деталь".

Гуденаф теперь следовал на север в кильватерной струе 5-й эскадры линкоров. Он сделал все возможное, чтобы стереть из памяти ошибки, допущенные им 16 декабря 1911 года.

Тэрвитт, перехватывая по радио донесения Гуденафа, буквально не находил себе места.

Он несколько раз запрашивал инструкции у Адмиралтейства. Но единственное, чего он добился – приказа завершить заправку топливом. "Вероятно, позднее вам придется сменить легкие крейсера и эсминцы Флота Линейных Крейсеров". Но пылкой натуре Тэрвитта этого было мало. В 17.15 он передал: "Я выхожу в море". Через 20 минут прилетел нервный окрик Адмиралтейства: "Немедленно возвращайтесь в порт и дожидайтесь приказов". Глупость этого приказа стала очевидной, когда после полуночи Тэрвитгу все-таки приказали следовать в район боя. Но теперь его 5 легких крейсеров и 19 эсминцев уже не сумели принять в нем участие. Первый Морской Лорд считал, что корабли Тэрвитта нужно держать в готовности на случай, если Шеер отправит часть сил на юг, чтобы совершить набег на Дауне. Впрочем, даже если бы Гарвичские Силы и успели прибыть на место, вряд ли бы они серьезно повлияли на исход боя.

Как только Джеллико получил первое донесение "Галатеи", он приказал дать полный ход. В 14.55 скорость была увеличена до 18 узлов, а в 16.00 – до 20 узлов. Следуя курсом SO, его линкоры пытались сблизиться с линейными крейсерами. Расстояние между ними было на 12 миль больше, чем предполагалось, так как Джеллико потратил много времени на досмотр подозрительных траулеров, которые якобы вели радиопередачу. Однако в 15.10 он приказал броненосным крейсерам Хита и Арбетнота выдвинуться на 16 миль вперед от "Айрон Дьюка". 3-я эскадра линейных крейсеров вместе с легкими крейсерами "Честер" и "Кентербери" и 4 эсминцами увеличила скорость до 22 узлов, чтобы соединиться с Битти. Джеллико в 16.05 одобрил эту инициативу Худа. Через 25 минут на британских линкорах боцманские дудки отсвистали боевую тревогу. Это произошло, когда Джеллико получил неожиданный подарок – сообщение Гуденафа о замеченных линкорах Шеера, которые находились в 50 милях от британских линкоров. В 17.00 Адмиралтейство получило радиограмму, которую ждало целых два года: "Генеральное сражение неизбежно".

Чтобы позволить Джеллико установить контакт с Шеером и помешать немцам ускользнуть, Битти должен был обогнать Хиппера и вынудить его повернуть на восток.

Это не позволило бы Хипперу обнаружить британский Линейный Флот и предупредить Шеера. Поэтому Битти после поворота на NNO сохранил скорость 25 узлов и к 17.10 оторвался от Хиппера. Более тихоходная 5-я эскадра линкоров продолжала бой еще 20 минут с германскими линейными крейсерами, 1-й и 3-й эскадрами линкоров. Они увеличили скорость до 20 узлов, в результате чего броненосцы Мауве отстали. Однако, хотя 4 британских линкора находились под огнем немцев почти полчаса, Шеер так и не сумел повредить ни одного из них достаточно сильно, чтобы тот потерял ход и стал жертвой немцев. Самые тяжелые повреждения получил "Малайя". Его 152-мм батарея правого борта была практически уничтожена, линкор получил 2 подводные пробоины, но ход не снизил. Зато 381-мм орудия британских линкоров нанесли ощутимые удары "Гроссер Курфюрсту", "Маркграфу", "Зейдлицу" и уже поврежденному "Лютцову".

"Дерфлингер" тоже получил пробоину ниже ватерлинии. Корабли Эван-Томаса оказались отлично построены, а их экипажи заслуживают всяческих похвал за мужество и выучку.

Однако следует отметить, что линкоры Бенке и Шмидта стреляли гораздо хуже своих же линейных крейсеров. Лейтенант Кинг-Хэлл с "Саутгемптона" вспоминал:

"5-я эскадра линкоров представляла собой прекрасное зрелище. Они попали под сосредоточенный огонь 12 германских тяжелых кораблей, но, казалось, это их совершенно не беспокоит. Стрельба немцев не произвела на меня большого впечатления. Но наше собственное положение было не слишком приятным. Полдюжины старых германских броненосцев в хвосте колонны находились слишком далеко, чтобы стрелять по 5-й эскадре линкоров. Но мы находились на расстоянии 15000 – 16000 ярдов от них, то есть в пределах дальнобойности их орудий. Поэтому они начали упражняться в стрельбе по нашей эскадре. Я находился в кормовом посту управления с полудюжиной матросов. Мы спрятались за обшивкой толщиной в десятую дюйма и жевали ветчину. Нам казалось лишь вопросом времени, когда именно 280-мм снаряды накроют нас. Ведь не могут же они постоянно давать недолеты или перелеты".

Но немцы так и не сумели пристреляться. Капитаны Гуденафа применили тактику охоты за залпами, направляя крейсера прямо к месту падения вражеского залпа. Поговорка о том, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, оказалась справедливой. Судя по всему, немцы не были знакомы с этой тактикой, потому что Шеер сделал довольно глупое замечание относительно действий Гуденафа: "Их судорожное и бессмысленное метание взад-вперед заставляло думать, что наш огонь так повлиял на них, что они просто не знали, куда нужно поворачивать".

Еще два небольших корабля доставили некоторое беспокойство германским линкорам.

Это были эсминцы "Онслоу" капитан-лейтенанта Дж. Тови (Будущий адмирал флота лорд Тови) и "Морсби" капитан-лейтенанта Р. Алисона. В 17.00 Тови обнаружил, что идет прямо на германские линкоры, не имеющие миноносного прикрытия. Такую возможность было просто грешно упустить. Он бросился в атаку, приказав "Морсби" следовать за ним.

Но прежде чем эсминцы сумели выпустить торпеды, крейсера 4-й Разведывательной Группы обстреляли их и вынудили отвернуть. Тови повернул "Онслоу" влево и прекратил атаку. Алисой повернул вправо и совершил еще одну попытку. С дистанции 8000 ярдов он выпустил торпеду в третий корабль в колонне Шеера – линкор "Кронпринц Вильгельм".

Хотя торпеда прошла мимо, Алисой так умело управлял своим эсминцем, что остался совершенно невредим под градом вражеских снарядов.

В 17.40 Битти, который больше не видел Хиппера, решил, что пора приступать к выполнению главной задачи, и повернул на NNO. Почти в это же время Шеер, который решил, что противник улизнул от него, приказал Хипперу возобновить погоню.

Германские линейные крейсера повернули на NW. В результате через 10 минут они попали под перекрестный огонь. Линейные крейсера Битти обстреливали голову колонны Хиппера, а 5-я эскадра линкоров вела огонь с правого крамбола. У Хиппера просто не было иного выбора, как повернуть назад. Сначала он попытался повернуть только на 45°, но к 17.55 совместный огонь 8 британских кораблей нанес новые тяжелые повреждения германским линейным крейсерам. Освещение благоприятствовало английским наводчикам, тогда как немцы видели только смутные силуэты, едва различимые в тумане.

Хиппер снова был вынужден отвернуть. Укажем количество попаданий на этой стадии боя.

Попаданий в британские корабли

С линейных крейсеров

"Лайон"-2

"Малайя"-4

С линкоров

"Барэм"-4

"Уорспайт"-5

Всего 15 (с 10 кораблей)

Попаданий в германские корабли

С линейных крейсеров

"Лютцов"-24

"Зейдлиц"-24

"Маркграф"-2

С линкоров

"Дерфлингер"-13

"Гроссер Курфюрст"-1

"Кениг"-1

Всего 15 (с 10 кораблей)

В целом входе первой фазы боя Битти выполнил свою задачу. Он не позволил Хипперу обнаружить линкоры Гранд Флита, и потому ничего не подозревающий Шеер двигался прямо в расставленную западню, но при этом Битти понес слишком тяжелые потери.

Хиппер тоже преуспел в решении своих задач. Он сумел завлечь превосходящие силы противника под огонь линкоров Шеера и при этом уничтожил 2 британских линейных крейсера. Это был блестящий успех, хотя следует признать, что Битти и его штаб сделали несколько грубых ошибок, а стрельба британских линейных крейсеров была просто отвратительной. Впрочем, это не имело слишком большого значения, так как англичане имели 9 линейных крейсеров (и еще 2 строящихся) против 5 немецких (и еще 1 строящийся). Битти и Эван-Томас совершили еще одну грубейшую ошибку, без необходимости подставив под огонь немцев 5-ю эскадру линкоров. 381-мм орудия этих кораблей успели крепко насолить германским линейным крейсерам, которые получили несколько очень тяжелых попаданий. "Фон дер Танн" лишился всей главной артиллерии, хотя капитан 1 ранга Ценкер и оставался в строю, чтобы отвлекать на себя огонь противника.

В целом ситуация к 18.00 складывалась в пользу англичан. Шеер столкнулся как раз с тем противником, встречи с которым он стремился избегать всю войну. И теперь почти все зависело от главнокомандующих. Почти – потому что туман и надвигающиеся сумерки сократили видимость до 6 миль. До темноты оставалось всего 3 часа, и за это время Джеллико должен был успеть добыть для Англии новые лавры.

Мираж Трафальгара

Очень трудно дать непротиворечивое описание следующей фазы боя, известного в Англии как Ютландская битва, а в Германии – как бой у Скагеррака. Слишком много событий произошло практически одновременно в 18.00. Однако самое важное из них можно выделить без колебаний. Перед тем, как вступить в бой с Шеером, Джеллико должен был развернуть свой флот в боевой порядок. Уже давно британские адмиралы согласились с тем, что принцип Нельсона "походный порядок одновременно является боевым" был хорош только для парусных флотов. В эпоху пара и радио он устарел. Дредноуты могли ввести в действие максимальное количество орудий только если противник находился внутри "дуги А" (то есть плюс-минус 50° от траверза). Поэтому, чтобы одновременно все корабли флота могли вести огонь из максимального числа орудий, его боевой порядок должен быть кильватерной колонной. Но для похода такой строй невыгоден. Длинная колонна линкоров плохо маневрирует, эсминцам трудно охранять ее. Поэтому походным строем Гранд Флита были 6 кильватерных колонн по 4 дредноута, возглавляемых адмиралами. На левом фланге шел Джеррам на "Кинг Георг V", далее шла остальная часть 2-й эскадры под командой контр-адмирала А.К. Левесона на "Орионе", Джеллико на "Айрон Дьюке" возглавлял третью колонну, еще 4 корабля 4-й эскадры линкоров составляли следующую, которой командовал Стэрди на "Бенбоу". Пятую колонну вел контр" адмирал Е.Ф. Гонт на "Колоссусе", и правофланговую – остальные 4 корабля 1й эскадры линкоров – вел Берни на "Мальборо".

Многие адмиралы ломали голову над тем, чтобы решить проблему наилучшего развертывания такого компактного строя в единую кильватерную колонну, прежде чем враг откроет огонь. Проводились многочисленные, учения, но вопрос так и оставался открытым. Метод и направление развертывания зависели от положения противника.

Когда бои шли на дистанциях 4000 – 6000 ярдов, адмирал имел вполне достаточно времени, после того как сам обнаруживал врага. Так как корабли научились стрелять до самой линии горизонта, Джеллико следовало выполнить развертывание заблаговременно.

Поэтому он целиком зависел от своих передовых соединений, доносящих о пеленгах, расстояниях, строе, курсе и скорости врага. Но как раз в этом его адмиралы и капитаны крепко подвели его.

Хотя "Боевые инструкции Гранд Флита" особо подчеркивали необходимость своевременных и точных сообщений о противнике, большинство британских командиров забыло об этом. После первого сообщения Синклера от 14.30 британский главнокомандующий ничего не слышал до рапорта Нэпира после 15.00. Более того, никто не удосужился сообщить ему о кораблях Хиппера, пока около 15.40 Джеллико не получил радиограммы Битти, Гуденафа и Нэпира. Через 15 минут Битти добавил, что ведет бой, но Эван-Томас хранил гробовое молчание, и Джеллико пришлось радировать ему в 16.17: "Сопровождаете ли вы командующего Флотом Линейных Крейсеров?" На это он получил невразумительный ответ: "Я веду бой с противником". Никто из них не понял важности момента, и ни Битти, ни Эван-Томас не могут быть оправданы. Они были обязаны сообщить любой ценой, что видят линкоры Шеера. В 16.38 ситуация резко переменилось, пришло сообщение от Гуденафа, потом от Фэри, в 16.45 от Битти, хотя радиограмма последнего была переврана при передаче ее через "Принцесс Рой-ял". Так Джеллико узнал, что вражеский линейный флот, несмотря на уверения Адмиралтейства, находится всего в 50 милях от него. У адмирала почти не оставалось времени, чтобы решить, на какой фланг разворачиваться и какой курс выбрать. После прекрасных сообщений Гуденафа в 16.48 и 17.00 он снова не имел никакой информации в течение 40 минут.

В 17.00 Адмиралтейство передало ему сообщение о пеленгах противника на 16.09 и повторило его в 17.45, дав пеленги на 16.30. Из них можно было предположить, что враг где-то впереди по курсу. Расстояние до линкоров Шеера и пеленг на них оставались совершенно неизвестны, хотя оба флота сближались со скоростью 40 узлов.

В 17.30 Битти повернул свои линейные крейсера и 5-ю эскадру линкоров на NNO, чтобы увести Хиппера от британского Линейного Флота. "Фалмут", находившийся в 4 милях севернее "Лайона", заметил "Блэк Принс", правофланговый крейсер завесы Джеллико.

Визуальный контакт между двумя британскими соединениями мог дать Джеллико информацию, в которой он нуждался, однако Нэпир сообщил только: "Линейные крейсера ведут бой на SSW", что "Блэк Принс" передал на "Айрон Дьюк" в совершенно искаженном виде: "Вражеские линейные крейсера по пеленгу S, расстояние 5 миль ".

Последующие донесения "Саутгемптона", "Блэк Принса" и "Дифенса" были не более полезны, поэтому Джеллико оставался в неведении до 17.50, когда Берни заметил "Лайон" и "Барэм" и передал их пеленги на "Мальборо". Сразу стал очевиден ужасающий факт, что имели место ошибки счисления, и "Лайон" находится на 11 миль ближе к "Айрон Дьюку" и гораздо западнее, чем предполагал главнокомандующий.

Поэтому Джеллико должен был увидеть флот Шеера на 20 минут раньше, чем предполагал. Он располагал гораздо меньшим временем для развертывания и попрежнему не знал пеленг на флагманский корабль противника. Джеллико приказал своим эсминцам выдвинуться вперед в готовности к отражению атак вражеских эсминцев.

"Огромные массы дыма сотен кораблей, идущих на большой скорости, образовали непроницаемую завесу между двумя линиями, плывущую на северо-восток. Тут и там ее прорезали вспышки залпов, разрывов снарядов, пламя пожаров и взрывов", – писал германский историк. 3-я эскадра линейных крейсеров в 15.10 была выдвинута вперед, однако она не сделала ничего, чтобы пройти сквозь туман, так как Худ выбрал курс SSO, чтобы отрезать вражеские силы, пытающиеся укрыться в Скагерраке. Капитан 1 ранга Р.Н. Лоусон на легком крейсере "Честер", находясь в 6 милях на правом траверзе "Инвинсибла", заметил вспышки выстрелов на юго-востоке и повернул туда.

"Очень скоро слева по носу мы заметили легкие крейсера, идущие на NNO. В тумане они были видны очень плохо и были достаточно похожи на нашу 1-ю эскадру легких крейсеров. Мы повернули параллельно им, и почти тотчас вспышки выстрелов пробежали вдоль борта "Франкфурта" – флагманского корабля 2-й Разведывательной Группы Бёдикера, которая находилась впереди линейных крейсеров Хиппера. Первый вражеский залп дал перелет в 2000 ярдов, второй – недолет 500 – 700 ярдов, а большая часть третьего накрыла нас. За несколько секунд до этого мы дали первый залп, который оказался и последним, большая часть орудийных расчетов, переговорные трубы и телефонные кабели были уничтожены вражеским залпом. Так как на нас сосредоточила огонь целая эскадра, то мы получили больше, чем могли вынести, и капитан решил укрыться за 3-й эскадрой линейных крейсеров. Повернув на северо-восток, мы оставили противника за кормой и пошли зигзагом, чтобы уклониться от новых залпов. К счастью, машинные и котельные отделения не были повреждены, и, развив скорость 28 узлов, мы сумели оторваться от противника и вышли в голову "Инвинсиблу". Мы получили 18 прямых попаданий и огромное количество осколков от близких разрывов. Талисман механиков – черный котенок – с началом боя был унесен вниз и, судя по всему, с честью выполнил свой долг!"

Среди жертв этого короткого боя на "Честере" был наводчик бакового орудия юнга первого класса Джон Треверс Корнуэлл.

"Смертельно раненный в начале боя, он один оставался на своем посту, спокойно ожидая приказов, хотя большая часть расчета орудия лежала мертвая и раненная вокруг него. Ему было всего 16,5 лет. Я сожалею, что он погиб, но рекомендую специально наградить его, чтобы увековечить память о нем и отметить высочайшее мужество".

Эта высокая оценка, сделанная Битти, принесла Корнуэллу посмертно Крест Виктории, Он стал самым юным среди имеющих эту награду.

Возмездие Бёдикеру последовало довольно быстро. Худ повел свои линейные крейсера на помощь "Честеру".

"В 17.55 "Инвинсибл" открыл огонь, через 5 минут это же сделали "Инфлексибл" и "Индомитебл". Слева по носу мы могли видеть "Честер", ведущий жаркий бой с эскадрой вражеских легких крейсеров. Мы открыли огонь с дистанции 11200 ярдов, которая потом сократилась до 8000 ярдов.

Мы прошли между нашими легкими крейсерами и неприятелем, задав тому хорошую трепку. Один из его кораблей исчез в огромном облаке дыма и пара, другой потерял ход, и вся его средняя часть была охвачена пожаром".

"Висбаден" был превращен в дымящиеся руины, скорость "Пиллау" упала до 24 узлов, "Франкфурт" получил тяжелые повреждения. От окончательного уничтожения эскадру Бёдикера спасло только появление линейных крейсеров Хиппера, которого Битти уводил от линкоров Джеллико. Но Хиппер не вступил в бой с Худом, поверив донесению Бёдикера, что это эскадра линкоров. Хиппер приказал выйти в атаку своим миноносцам.

Сам Хиппер повернул на юго-запад и вскоре увидел 3-ю эскадру линкоров Бенке, идущую на NNO. После этого он повернул и занял место в голове германской колонны.

3-я эскадра линейных крейсеров была атакована "Регенсбургом" и 2-й, 6-й и 9-й флотилиями. Однако миноносцы Гейнриха выпустили только 12 торпед, от которых британские корабли уклонились, отвернув прочь. Одна торпеда прошла под килем "Индомитебла", одна перед форштевнем, одна – за кормой. Еще одна несколько секунд медленно дрейфовала вдоль борта британского корабля. После этого 4 эсминца Худа сами ринулись в контратаку.

"Дивизион, возглавляемый капитаном 2 ранга Лофтусом Джонсом на "Шарке", бросился на германскую эскадру, открывшую огонь из всех орудий, которые можно было направить на нас. Несмотря на свое численное превосходство, германские миноносцы отвернули прочь, встретив такое решительное нападение. Но из тумана появились 3 линейных крейсера, и отважный дивизион попал под настоящий ливень снарядов. Один из них разбил руль на "Шарке" и ранил рулевого унтер-офицера Гриффина. Капитан приказал перенести управление на кормовой пост и вместе с рулевым спустился с мостика на изуродованную снарядами палубу. Раненный в бедро и лицо, Лофтус Джонс обнаружил, что снаряд взорвался в машинном отделении и повредил главные машины, а также рулевое управление. Капитан-лейтенант Дж. О. Бэррон отважно поставил "Акасту" на линии вражеского огня и запросил, нуждаемся ли мы в помощи. Капитан "Шарка" ответил: "Нет. Позаботьтесь лучше о себе и не позволяйте утопить себя из-за нас".

Поэтому "Акаста" пошел за двумя остальными эсминцами, которые присоединились к линейным крейсерам и скрылись в тумане.

После этого неприятель подошел к "Шарку", который каждую минуту содрогался под новыми и новыми ударами. Раненые заползали под ненадежное укрытие обвесов и труб, в напрасных попытках найти убежище. Командир приказал попытаться заделать пробоины и удержать корабль на плаву. Рулевой, наполовину ослепнув от крови, руководил группой, спускающей шлюпки и плотики. Среднее орудие под командованием мичмана Т. Смита продолжало вести огонь, хотя расчет сократился до 2 человек. Когда один из них упал, обессилев от потери крови, капитан занял его место. Мгновением спустя снаряд оторвал ему правую ногу выше колена.

Уже теряющий последние силы Лофтус Джонс больше всего опасался, что его корабль будет захвачен врагом. Он спросил, что случилось с флагом, и матрос ответил, что флаг сбит снарядом. В страшном волнении капитан приказал немедленно поднять новый.

Увидев развевающийся флаг, он сказал: "Вот и хорошо". Однако конец был уже близок.

"Шарк" сел носом так, что волны начали заливать палубу, и когда подошли два германских миноносца, чтобы нанести последний удар, Лофтус Джонс отдал последний приказ: "Спасайся, кто может!" Ему помогли спуститься в воду, и он плавал на спасательном жилете, тогда как остатки экипажа – около 10 человек – бросились к спасательным плотикам. 2 торпеды попали в "Шарк", и он затонул с поднятым флагом через полтора часа после того, как сделал первый выстрел. Видя проходящие мимо линейные крейсера, преследующие неприятеля, капитан спросил, чьи они. Узнав, что английские, он сказал: "Вот и хорошо!" Затем его голова упала, и его отважный дух отлетел".

Вскоре после полуночи несколько человек из экипажа "Шарка" были подобраны датским пароходом. Один человек скончался еще до прихода в порт, но остальные за свою отвагу были награждены Медалями за выдающиеся заслуги. Несколько недель спустя тело капитана 2 ранга Лофтуса Джонса было выброшено на шведский берег, где его и похоронили со всеми почестями на церковном кладбище Фикесбакке. Посмертно он был награжден Крестом Виктории.

Если Бёдикер и Хиппер все сообщали своему командующему, то Джеллико не получил никакой информации о происходящем. Ему оставалось лишь гадать, указывает ли грохот залпов 3-й эскадры линейных крейсеров, слышный слева по носу от "Айрон Дьюка", пеленг на линейный флот Шеера, который ему так требовался. К счастью, это противоречило остальной имеющейся у Джеллико информации, и адмирал отказался от такой гипотезы. Это оказалось совершенно правильно, так как в 18.01 "Лайон" вынырнул из тумана с противоположной стороны. Флаг-капитан Джеллико Дрейер вспоминает: "Битти появился справа по носу от "Айрон Дьюка" во главе своих великолепных линейных крейсеров, которые вели бой с невидимым противником. Я обратил внимание на дым, который валил из пробоины в полубаке "Лайона". Вражеские снаряды, падающие рядом с этими огромными кораблями, поднимали призрачные серые столбы воды".

Джеллико немедленно запросил прожектором: "Где вражеский линейный флот?" В 18.03 Гуденаф радировал, что он потерял контакт с Шеером. Битти тоже не знал, где находится Шеер, и ответил: "Вражеские линейные крейсера по пеленгу SO". В отчаянии Джеллико повторил свой запрос. К счастью, туман к югу от "Лайона" в 18.10 слегка разошелся.

Дрейер пишет: "Я следил за рулевым, когда услышал, как сигнальщик читает ответ Битти: "Вижу неприятельский линейный флот по пеленгу SSW". Потом я услышал резкие характерные шаги главнокомандующего. Примерно 20 секунд он молча смотрел на магнитный компас. Я следил за его умным обветренным лицом, гадая, о чем же он думает. Он был спокойным и неподвижным, как всегда. Потом он поднял взгляд и прервал молчание приказом капитану 2 ранга Вудсу: "Поднять сигнал "Поворот по-дивизионно все вдруг на SO".

Флагманский связист спросил: "Может, лучше довернуть на румб влево, чтобы все поняли, что разворачиваемся на левофланговую колонну?"

Джеллико ответил: "Хорошо. Поднимайте "Поворот все вдруг подивизионно на SO-t-O". Вудс крикнул старшине сигнальщиков: "Поднимайте Равная Скорость Чарли Лондон". Одновременно в 18.15 сигнал был повторен по радио".

По этому сигналу колонна Джеррама, которую возглавлял "Кинг Георг V", должна была повернуть всего на несколько градусов влево. Остальные флагманы поворачивали свои колонны одновременно влево на 70°, чтобы выстроиться в единую кильватерную колонну, следуя за Джеррамом по курсу SO-t-O. Проводя такое развертывание, Джеллико руководствовался двумя факторами. Он пытался добиться "crossing Т" и наилучших углов обстрела одновременно. Но этот великолепный маневр достиг большего: он поставил британский Линейный Флот между Флотом Открытого Моря и его базами!

Один из величайших британских моряков адмирал флота лорд Каннингхэм, который не участвовал в Ютландском бою, однажды написал, что, если бы он командовал Гранд Флитом, то, надеется, что у него хватило бы здравого смысла произвести такое же развертывание. Несмотря на крайне сложную ситуацию, острый ум Джеллико позволил его флоту к 18.20 построиться в кильватерную колонну. Хотя эта колонна была изогнута на 110°, она все равно охватывала голову колонны противника. Это позволяло британским линкорам вести огонь всем бортом. Его критиковали за то, что он предпочел вести артиллерийскую дуэль на большой дистанции. В действительности дистанция очень быстро сократилась до 10000 ярдов. Единственной альтернативой был разворот на правофланговую колонну, что поставило бы кильватер изгибом к противнику (не считая потери выгодного положения к востоку от немцев). Это помешало бы многим британским кораблям вести огонь в течение первых и самых важных 20 минут. Более резонно выглядит предложение разворачиваться на центральную колонну, ставя "Айрон Дьюк" во главе флота. Это позволило бы Джеллико достичь всех его целей, и позволило бы его дредноутам вести огонь с более выгодных дистанций. Но это было невозможно. Такой метод был отвергнут еще до войны, так как адмирал мог эффективно управлять большим флотом, только находясь в центре колонны, а не на одном из ее концов. Черчилль в своей книге "Мировой кризис", называя такое развертывание обыкновенным маневром, откровенно лжет. Такой маневр мог привести британский линейный флот в полное замешательство, половина кораблей перекрыла бы директрису другой половине как раз, когда флот оказался бы под орудиями линкоров Шеера. Однако цитируем адмирала Ричмонда: "Бой решался не разворотом Джеллико направо или налево, а тем, насколько твердой была его решимость уничтожить врага и добиться решающей победы".

На стремительно сужающейся полоске воды между двумя флотами произошло много событий. Тут маневрировали многочисленные линейные крейсера, крейсера, эсминцы обоих противников, а вдобавок к ним еще и 5-я эскадра линкоров… Они носились на большой скорости под градом снарядов, и этот пятачок в кают-компаниях Гранд Флита заслужил название "Ветреного угла". Незадолго до 18.00 3-я эскадра легких крейсеров Нэпира, находившаяся к северо-западу от "Лайона", обрушилась на поврежденный "Висбаден", который пытался уползти на запад. Орудия крейсеров нанесли ему дополнительные повреждения. Его обстрелял и эсминец "Онслоу", прежде чем Тови "увидел, что вражеские линейные крейсера выполнили еще один поворот, и он находится в идеальной позиции для торпедной атаки. Он пошел на противника, и на расстоянии 8000 ярдов от головного линейного крейсера развернулся влево, чтобы навести торпедные аппараты. К несчастью, в середину корабля попал снаряд, и эсминец окутался клубами пара. В замешательстве удалось выпустить только одну торпеду из 4. Капитан послал суб-лейтенанта на корму, чтобы выяснить что произошло.

Обнаружив, что остались еще 3 торпеды, и видя "Висбаден" в парс миль па траверзе, он навел аппарат и выпустил одну торпеду в него. Она попала под боевую рубку. Вернувшись на мостик, суб-лейтенант доложил, что остались еще 2 торпеды. Поэтому Тови решил совершить еще одну попытку и повернул в атаку на появившуюся из тумана колонну линкоров противника.

Затем он начал отходить малым ходом, пока 2 снаряда, взорвавшиеся во второй кочегарке, не остановили эсминец. К счастью, битва удалялась, и вскоре сражающиеся флоты пропали из вида. В 19.15 появился "Дифендер", также имевший повреждения. Он мог развить скорость не более 10 узлов, так как 305-мм снаряд попал ему в носовую кочегарку. Поэтому Тови принял его предложение взять "Онслоу" на буксир".

Но прошло еще двое суток, прежде чем "паралитики", как их называл Киплинг, добрались до Абердина. С такой же отвагой "Акаста", оторвавшийся от своей флотилии, произвел атаку на "Зейдлиц". Но этому эсминцу повезло больше, он всадил торпеду в носовую часть линейного крейсера.

Незадолго до 18.00 1-я эскадра крейсеров Арбетнота заметила 2-ю Разведывательную Группу Бёдикера, выходящую из неравного боя с 3-й эскадрой линейных крейсеров. Не зная точно о передвижениях Шеера, Арбетнот, который 10 декабря 1914 года упустил "золотую возможность", ринулся в погоню, открыв огонь по поврежденному "Висбадену". Но через 2 минуты из тумана выскочили линейные крейсера Хиппера и 3-я эскадра линкоров Бенке. Они немедленно открыли огонь с расстояния всего лишь 7000 ярдов. Устаревшие броненосные крейсера не могли противостоять огню дредноутов.

"Дифенс" попал под плотный огонь, всплески буквально окружили его. Он получил множество попаданий, словно сам ад обрушился на несчастный корабль. Командир эсминца "Обидиент" вспоминает: "Сначала нам показалось, что "Дифенс" не получил повреждений. Однако он попал под плотный обстрел, и снаряды падали вокруг него. В 18.15 залп попал позади кормовой башни, и взвился огромный столб красного пламени. Корабль накренился, но быстро выпрямился и продолжал идти.

Почти одновременно другой залп попал между носовой башней и первой трубой, и крейсер проглотило колоссальное облако черного дыма высотой несколько сот футов. Когда оно рассеялось, от корабля не осталось ни следа".

В этом ужасном взрыве погибли контр-адмирал Арбетнот, капитан 1 ранга Эллис и все 900 человек экипажа флагманского корабля.

"Уорриор" капитана 1 ранга Молтено оказался между вражеским линейным флотом и нашей 5-й эскадрой линкоров. Поэтому, дав по "Висбадену" 2 последних залпа из орудий правого борта, я отошел. "Уорспайт" находился в 2 милях за кормой нашей эскадры, описывая широкую циркуляцию в направлении противника, потому что его руль заклинило. Когда он проходил между "Уорриором" и вражескими линкорами, те перенесли огонь на него, что, несомненно, спасло "Уорриор" от потопления".

"Уорриор", тем не менее, находился в плачевном состоянии. Он получил не меньше 15 попаданий тяжелыми снарядами и имел не менее 100 убитых и раненых. На корме бушевал пожар, верхняя палуба была разворочена, он имел крен на правый борт, прекратилась подача пара к машинам. Однако к 19.00 крейсер отошел на запад из района боя, где его заметил гидроавиатранспорт "Энгедайн". Через 2 часа корабль Робинсона взял поврежденный крейсер на буксир.

"Однако ночью погода ухудшилась, и его корма ушла глубоко в воду. На рассвете экипаж приготовился покинуть крейсер. Шла свежая волна, но "Эигедайн" был ламаншским паромом, оборудованным огромными резиновыми кранцами, облегчавшими причаливание. Два корабля сильно било друг о друга, грохот стальных бортов был просто ужасным, и "Энгедайн" получил несколько пробоин. Наши офицеры и матросы хватали каждого, кто перепрыгивал через борт, раненых передавали на носилках.

Последний из них соскользнул и упал между кораблями. Несколько офицеров и матросов вспрыгнули на фальшборт, собираясь броситься за ним, но капитан закричал, чтобы никто не смел прыгать за борт. Бедный парень зацепился за кранец, но через несколько секунд сорвался в воду. Я увидел, что его отнесло достаточно далеко, чтобы можно было попытаться спасти его без риска быть раздавленным бортами. Я схватил конец и бросился в воду, подхватил раненого и приказал стоящим на палубе вытаскивать нас".

За этот самоотверженный поступок Ратленд получил медаль Альберта вдобавок к Ордену за выдающиеся заслуги, которым он был награжден за разведывательный полет. Молтено и его экипаж крикнули троекратное "Ура!" тонущему "Уорриору", когда Робинсон повел свой корабль в Розайт.

"Блэк Принс" встретил более ужасный конец. Серьезно поврежденный тяжелыми снарядами, он также вышел из боя. Но поскольку крейсер еще мог дать 12 узлов, капитан 1 ранга Т.П. Бонхэм опрометчиво пошел следом за флотом Джеллико. Около полуночи его заметил "Тюринген", и на крейсер обрушились сразу 5 дредноутов. "Блэк Принс" взорвался и затонул со всем экипажем. Таким образом, от всей эскадры Арбетнота остался один "Дьюк оф Эдинбург". Капитан 1 ранга Г. Блэкетт укрылся за дредноутами Джеллико и позднее присоединился к эскадре Хита.

Видимость в районе "Ветреного угла" была такой скверной, что Берни заметил "Барэм" только в 17.50, а Эван-Томас не видел "Мальборо" до 18.00. Предположив, что видит головной корабль уже развернутого флота, Эван-Томас попытался вывести свою эскадру ему в голову. Поняв свою ошибку, он решил не проходить вдоль фронта линкоров Джеллико, чтобы не перекрывать им линию огня. Вместо этого он пристроился сзади, делая невозможным использование высокой скорости своих кораблей, как то предусматривалось "Боевыми инструкциями Гранд Флита". Более того, 5-й эскадре линкоров пришлось совершить крутой поворот влево, попав под огонь линейных кораблей Шеера. Все они получили новые повреждения, а на "Уорспайте" был заклинен руль.

"Мы прошли под кормой "Вэлианта" и продолжали описывать циркуляцию в направлении противника, подойдя очень близко к нему, прежде чем Филлпотс сумел выправить корабль, управляясь машинами. Вся головная эскадра сосредоточила огонь на нас, пока мы циркулировали, корабль получил множество попаданий. Все подумали, что нам конец. К счастью, гунны потеряли нас в дыму и всплесках и прекратили стрельбу".

Рулевая машина "Уорспайта" отказала при положенном на 10° руле, и корабль описал второй круг на расстоянии 10000 ярдов от колонны Шеера, прежде чем капитан сумел восстановить управление. Но эти непроизвольные повороты спасли "Уорриор" от катастрофы, погубившей Арбетнота и его флагманский корабль, хотя и стоили "Уорспайту" 13 новых попаданий. Когда его рулевое управление вновь начало шалить, Эван-Томас приказал Филлпотсу возвращаться в Розайт, оставив Шеера ошибочно уверенным, что ему удалось потопить несчастный линкор. На самом деле "Уорспайт" благополучно вернулся в гавань, несмотря на попытки атак U-51 и U-63.

Все это время германский главнокомандующий и не подозревал о приближении британского линейного флота, развертывание которого скрыл затянувший район боя дым.

Надеясь уничтожить часть Гранд Флита – Хиппер сообщил о 3-й эскадре линейных крейсеров как о 4 линкорах, – Шеер повернул голову колонны на 2 румба вправо, прежде чем иллюзия рассеялась. Весь горизонт прямо перед ним внезапно озарился яркими вспышками выстрелов с 24 грозных серых силуэтов. В 18.17 "Мальборо" открыл огонь по флагманскому кораблю Бенке, за ним последовал "Азинкур", потом "Ривендж", а следом и все остальные. Некоторые британские дредноуты стреляли по линейным крейсерам Хиппера, другие, как "Айрон Дьюк", – по обреченному "Висбадену". Джеллико и его офицеры испытывали глубочайшее удовлетворение. Наконец, после почти двух лет ожидания, они сумели навязать бой Флоту Открытого Моря. Более того, Джеллико захватил Шеера врасплох. Германский командующий даже не успел развернуть свой флот в боевой порядок. Вынужденный прорываться с боем к фарватерам в минных полях, ведущим к Яде, имея флот из 3 эскадр линкоров, построенных в одну кильватерную колонну, германский главнокомандующий не имел шансов повернуть, чтобы улучшить свое тактическое положение. А ведь Джеллико сумел добиться классического "crossing Т"! Лишь небольшая часть германских кораблей могла отвечать на огонь англичан.

"Лютцов", "Дерфлингер", "Кёниг", "Гроссер Курфюрст" и "Маркграф" получили попадания, зато артиллеристы Шеера ничего не добились в ответ.

Но в то же время эскадра Хиппера добилась еще одного потрясающего успеха. Когда "Лайон" со своими 3 спутниками выходил в голову 2-й эскадры линкоров, Худ умело пристроился впереди флагманского корабля Битти, полностью оправдав славное имя, которое он носил. 7 британских линейных крейсеров завязали жаркий бой с 5 германскими и добились 9 попаданий в "Лютцов" и 4 в "Дерфлингер". В это же время крейсера Нэпира провели безуспешную торпедную атаку. Как раз в этот момент адмирал Худ сказал старшему артиллеристу, находившемуся на фор-марсе: "Вы стреляете очень хорошо. Стреляйте как можно чаще. Каждый снаряд попадает в цель". Фон Хазе писал: "Было ясно, что теперь неприятель может видеть нас гораздо лучше, чем мы его. Но в

18.29 пелена тумана внезапно рассеялась, словно поднялся театральный занавес. Мы увидели четкий силуэт "Инвинсибла". В 18.31 "Дерфлингер" дал по нему последний залп". Один снаряд попал в башню Q, через несколько секунд взорвался погреб Q, а немного погодя – Р. Так как корабль имел длину 567 футов, а затонул он на глубине менее 30 фатомов, офицеры "Индомитебла" "видели две его половины, торчащие перпендикулярно из воды. Корабль, похоже, разломился пополам, и каждая половина уперлась в дно. Спасшиеся карабкались на плавающие обломки. Я никогда не видел ничего более великолепного, чем их приветственные возгласы, когда мы проходили мимо". 6 человек подобрал эсминец "Бэджер" Однако отважный адмирал, капитан 1 ранга Э.Л. Клэй и более 1000 человек погибли не напрасно. Линейные крейсера Хиппера оказались в гораздо более скверном положении, чем уцелевшие британские линейные крейсера. "Лютцов" "получил многочисленные попадания, башня В и радиостанция вышли из строя, было затоплено торпедное отделение, пост управления артогнем и пост связи залила вода. Корабль мог следовать только малой скоростью. Я [Хиппер] был вынужден перейти на миноносец G-39" после того, как корабли повернули на SW и укрылись в тумане. Адмирал приказал капитану 1 ранга Хардеру самостоятельно возвращаться в гавань, не имея ни малейшей уверенности, что это ему удастся. Капитан I ранга Хартог возглавил на "Дерфлингере" оставшиеся германские линейные крейсера, хотя его собственный корабль получил более 20 попаданий тяжелыми снарядами, потерял 180 человек убитыми и ранеными и принимал воду через большую пробоину в носу, а его радиостанция тоже была уничтожена. Хиппер попытался перейти за "Зейдлиц" – только для того, чтобы обнаружить, что корабль капитана 1 ранга фон Эгиди тоже поврежден слишком тяжело. Он погрузился носом до средней палубы. Так как экипаж капитана 1 ранга Ценкера не мог отремонтировать башни "Фон дер Танна", "Мольтке" оставался единственным кораблем, пригодным для адмирала. Но прошло много времени, прежде чем Хиппер сумел перебраться на него.

Линкоры Бенке могли получить такие же повреждения, если бы немцы не решились на рискованный маневр. Поворот последовательно привел бы к полной катастрофе, поворот "все вдруг" был невозможен, так как германская линия была изогнута по дуге. К счастью, немцы практиковали альтернативный маневр – Gefechtskert-wendung, при котором первым поворачивал концевой корабль, а остальные клали руль, как только видели, что задний мателот начал поворачивать. (Интересно отметить, что Джеллико высказывался категорически против поворота "все вдруг". Он предпочитал поворот по-дивизионно. В этом случае одновременно поворачивали командиры дивизий, а их корабли поворачивали последовательно, хотя это приводило к временному прекращению огня.) Поняв, что Джеллико поставил его в тактически невыгодное положение, Шеер приказал в 18.25 выполнить "боевой разворот" вправо под прикрытием дымзавесы эсминцев. Маневр был выполнен просто превосходно, и через 4 минуты весь его линейный флот шел на запад, прямо от противника. Исключением был "Лютцов", ползущий на юг. Линейные крейсера Хиппера шли за главнокомандующим, так же поступили крейсера Бёдикера и фон Рейтера. В результате к 18.45 Флот Открытого Моря исчез в тумане, исключая подбитый "Висбаден" и 3-ю флотилию миноносцев. Хотя капитан 1 ранга Холльман находился в благоприятной позиции для атаки, его корабли выпустили только 6 торпед по линейным крейсерам Битти, прежде чем Михельсен приказал им отходить.

Самой большой трудностью для Джеллико стала кратковременность этого первого столкновения линейных флотов. Несмотря на умение, с которым британский главнокомандующий поймал Флот Открытого Моря, плохая видимость позволила Шееру вывести корабли из ловушки, после того, как "Айрон Дьюк" сделал всего 9 залпов. Но у Джеллико не было оснований унывать. Гранд Флит занимал позицию, которая перекрывала немцам пути отхода через Скагеррак и назад к Яде. Единственной компенсацией Шееру было то, что до наступления темноты оставались всего 2 часа.

Единственным решительным противодействием маневру Шеера была общая погоня.

Многие британские капитаны видели, что делают немцы, но никто не догадался сообщить об этом главнокомандующему. Поворот Шеера наблюдали линкоры и крейсера, особенно выгодная позиция была у "Фалмута" и "Кентербери". Поворот успел заметить даже старший артиллерист "Айрон Дьюка", находившийся на фор-марсе, однако и он не сумел передать сообщение в боевую рубку. Джеллико мог полагаться только на то, что видел сам. А видел он всего 4 дредноута Шеера, и потому предположил, что враг пропал из-за сгущения тумана. Несколько минут спустя он подумал, что Шеер мог слегка изменить курс, и в 18.44 повернул свой линейный флот по-дивизионно на юго-восток. Прошло еще 11 минут, прежде чем он понял, что Шеер совершил крутой поворот, и сам повернул на юг, то есть пошел под прямым углом к курсу врага. Хотя Джеллико без малейших колебаний навязал противнику бой, сейчас он сделал то, что и обещал. Британский адмирал не рисковал висеть на хвосте уходящего противника, так как опасался массированных атак эсминцев и плавающих мин в кильватерной струе. Эти опасения усилила в 18.55 торпеда с поврежденного "Висбадена", попавшая в "Мальборо".

Обреченный крейсер нанес последний удар противнику. На линкоре была затоплена кочегарка, и скорость корабля упала до 17 узлов. Поскольку это могла быть мина, Джеллико подождал еще 10 минут, прежде чем повернуть свой флот на SW-t-S. Прошло уже полчаса после поворота Шеера на W, а британские крейсера так и не сообщили, что делает неприятель. Линейные крейсера Битти тоже задержались с преследованием, так как из-за поломки гирокомпаса на "Лайоне" они выписывали невероятные круги на месте.

Однако все это не имело большого значения, так как Шеер принял решение, которому нет ни объяснения, ни оправдания. Было бы вполне понятно, если бы он продолжал следовать на запад, чтобы до наступления ночи избежать новых столкновений с грозным противником. Вместо этого в 18.52 он приказал флотилиям Геле и Шурра совершить торпедную атаку. Затем в 18.55 он новым боевым разворотом повернул свой линейный флот на новый курс – прямо на линию Джеллико. Этот поступок, который был форменным самоубийством, германский главнокомандующий объясняет так: "Если бы неприятель последовал за нами, то, при сохранении курса, принятого после поворота, наши действия должны были бы принять характер отступления. Если бы при этом наши концевые корабли получили повреждения, то нам пришлось бы либо пожертвовать ими, либо избрать иной образ действий, навязанный нам волей противника и, следовательно, для нас невыгодный. Противник занимал позицию по отношению к нам, которой он добивался. Он перехватил у нас инициативу и перекрывал нам пути отхода к германскому побережью. Оставался только один способ противостоять этому – нанести врагу второй безжалостный удар и бросить на него все наши миноносцы. Так можно было захватить врага врасплох, смешать его планы на остаток дня и, если удар получится достаточно сильным, облегчить ночное сражение. Это также предоставляло возможность оказать помощь расстреливаемому "Висбадену" и спасти его экипаж".

Германская официальная история сравнивает это с тактикой Нельсона при Трафальгаре.

"Я думал, что это застигнет врага врасплох и собьет его с толку. Они не знали, что я намеревался сделать". Однако следующая фраза Нельсона немцами в данном контексте не цитируется. "Это привело бы к превращению боя в свалку, чего я и добивался".

Утверждают, что Шеера ввело в заблуждение сообщение "Мольтке" от 18.45, в котором говорилось, что британский линейный флот находится по пеленгу O-t-S. Кроме того, Шеер ошибочно принял 3-ю эскадру линейных крейсеров за 4 дредноута, и мог решить, что флот Джеллико находится южнее, чем на самом деле. В этом случае можно предположить, что он собирался сделать "crossing Т" арьергарду англичан, двигаясь на восток. Это? также могло позволить ему проскользнуть за кормой Джеллико. Правда содержится в заявлении Шеера австрийскому военно-морскому атташе, сделанном через несколько дней после боя. "Я не имел определенной цели. Я пошел вперед потому, что думал, что смогу помочь "Висбадену", а также потому, что ситуация была совершенно неясной. Я не получал никаких радиограмм".

Действительно, крейсера Шеера, особенно 2-я Разведывательная Группа Бёдикера, совершившая довольно нерешительную вылазку на восток, действовали так же плохо, как и крейсера Джеллико. Они не сообщили Шееру никаких сведений. Но своему начальнику штаба, капитану 1 ранга фон Трота, Шеер заметил: "Если бы я сделал это на маневрах мирного времени, меня отрешили бы от командования". Фон Трота позднее заметил, что это решение адмирала было примером того, как не следует поступать.

Во всем английском флоте нашлось только одно блестящее исключение из полной неспособности крейсеров действовать в качестве "глаз флота". Гуденаф следовал за отходящим Шеером и в 19.04 сумел передать Джеллико координаты германского линейного флота и сообщить о переменах курса. В это время сзади вспыхнула орудийная стрельба – это линкоры Гонта отбивали атаку 3-й флотилии эсминцев Холльмана. После безуспешной попытки спасти экипаж "Висбадена" германские эсминцы выпустили торпеды по британским линкорам, одна из торпед едва не попала в "Нептун". Все эти новости, а также приближение флотилий Геле и Шурра заставили Джеллико в 19.09 выстроить свой флот в единую колонну, идущую на юг. Минутой позже линейные крейсера Хиппера и линкоры Бенке вынырнули из тумана по правому борту от него, и британский главнокомандующий снова оказался в положении "crossing Т", охватив голову колонны противника. В 19.12 "наш флот представлял впечатляющее зрелище, когда залп за залпом прокатывались по длинной линии кораблей", писал один из мичманов "Нептуна". Несчастному "Висбадену" снова досталось, и ночью он затонул со всем экипажем, кроме одного кочегара. "Колоссус" и "Коллингвуд" сосредоточили огонь на "Лютцове". "Колоссус" сделал по нему 5 залпов с дистанции примерно 8500 ярдов. Его охватило пламя, он накренился и отвернул прочь, получив тяжелые повреждения. Через несколько часов сопровождавшие "Лютцов" эсминцы предпочли снять экипаж и прикончить корабль торпедой. Но большая часть британских линкоров обстреливала головные линкоры Шеера. "Мальборо" заметил 3 корабля типа "Кёниг" и открыл огонь по одному из них с дистанции 10750 ярдов. Шестой, двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый залпы были достоверными попаданиями. Большое облако серого дыма поднялось в районе фок-мачты германского линкора. Корабли Битти, шедшие в 3 милях впереди флагмана Джеррама, присоединились к нему. В 19.20 "Индомитебл" вновь открыл огонь по вражеским линейным крейсерам с дистанции 14000 ярдов. Эскадра Битти получила великолепную возможность потренироваться в стрельбе. Раз за разом тусклые оранжевые вспышки появлялись на борту германских кораблей. Один из них покинул строй с охваченной пламенем кормой. Германские корабли вяло отстреливались.

Единственным из линкоров Джеллико, получившим попадания, был "Колоссус". Его несколько раз накрывали вражеские залпы, и столбы воды обрушивались на полубак.

Множество осколков изрешетили борт в носовой части. В 19.16 один из немецких залпов все-таки поразил цель. В корабль капитана 1 ранга Дадли Паунда попали 3 снаряда калибром 305 мм. Два разорвались в носовой надстройке, а третий рикошетировал от броневой плиты напротив башни Q. Но повреждения "Колоссуса" оказались небольшими, и всего 5 человек были ранены. Зато серьезно пострадали многие из германских дредноутов, в том числе флагманский корабль флота и "Кениг", на котором был ранен адмирал Бенке. В "Гроссер Курфюрст" попали несколько снарядов, был затоплен ряд отсеков и возник крен 4° на левый борт. Шеер решил пожертвовать линейными крейсерами, чтобы вывернуться из смертельно опасного положения. Он поднял сигнал: "Сблизиться с врагом и таранить". Этот эпизод по-разному описывается разными источниками. В основном все ссылаются на мемуары старшего артиллериста "Дерфлингера" фон Хазе. Сам Шеер в своей книге просто не говорит ни слова о собственном приказе. В имеющемся у меня рапорте командира "Зейдлица" капитана 1 ранга фон Эгиди тоже не говорится ни слова о приказе адмирала.

Попробуем разобраться, что же тогда произошло. Скорее всего, был поднят флаг "R" – "Ричард". Это означало "Ran an der feind" – "Сблизиться с противником и таранить.

Корабли должны сражаться до конца". Так переводит приказ главнокомандующего фон Хазе. На кораблях германского флота этот флаг толковали гораздо проще: "Таранить!" Но сигнальная книга предлагает более мягкий вариант расшифровки: "Всем на противника. Корабли должны атаковать, невзирая на последствия".

Так или иначе, но германские линейные крейсера бросились на противника. Они уже получили тяжелые повреждения, адмирал болтался где-то позади, потеряв собственную эскадру, но капитан 1 ранга Хартог на "Дерфлингере" без колебаний выполнил приказ.

"Они бесстрашно бросились на врага. Плотный град огня обрушился на них.

Попадание за попаданием сотрясали "Дерфлингер". 381-мм снаряд пробил броню башни "Цезарь" и взорвался внутри1. Капитан-лейтенанту фон Больтенштейну оторвало обе ноги, почти весь расчет башни погиб. Снаряд поджег два кордитных заряда. Пламя перебросилось в рабочее отделение и подожгло еще 4 картуза, оттуда – в перегрузочное, где вспыхнули еще 4 заряда. Горящие картузы выбрасывали огромные языки пламени высотой с дом. Однако картузы только сгорели, не взорвавшись, как это произошло у противника. Это спасло корабль, но почти весь расчет башни – более 70 человек – погиб, спаслись лишь 5 человек. Через несколько минут произошла новая катастрофа. 381-мм снаряд пробил крышу башни "Дора", и все эти ужасы повторились. Мгновенно погибли еще 80 человек, за исключением одного, которого силой взрыва выбросило через входной люк".

"Зейдлиц" и "Фон дер Танн" тоже получили попадания, но от германских линейных крейсеров не потребовалось завершать свой "рейд смерти". В 19.17 Шеер отдал другой приказ – "Действовать против авангарда противника", поэтому они могли прикрывать отход своего линейного флота с более безопасного расстояния, не попадая под сокрушительный огонь. Однако Хартог маневрировал так неудачно, что опасно сблизился с головой колонны Шеера и вынудил "Кёниг" уклониться с курса. В результате корабли 3й эскадры линкоров сбились в кучу, и некоторым из них пришлось вывалить из строя вправо, чтобы избежать столкновения. Корабли следовали с малой скоростью, на минимальном расстоянии один от другого, практически строем фронта. Несмотря на уменьшение скорости, "Кайзерин" прошел под самым бортом у "Принц-регента Луитпольда" и обрезал корму "Кайзеру". Часть кораблей была вынуждена застопорить машины или даже дать задний ход. Подобное скучивание кораблей под сильнейшим огнем противника было крайне опасным, и за короткое время англичане добились большого количества попаданий. Шеер в третий раз за вечер приказал выполнить боевой разворот на 16 румбов вправо. Маневр был выполнен в основном благодаря инициативе отдельных капитанов. "Фридрих дер Гроссе", например, повернул влево, "Маркграф" и "Остфрисланд" совершили поворот, не дожидаясь "Кайзера" и "Тюрингена". Спасти ситуацию помог флагман адмирала Бенке, который вышел на ветер и поставил дымовую завесу.

Кризис разрешился в 19.35, когда все линкоры уже отходили на запад с максимальной скоростью, которую могли выжать броненосцы Мауве. Отход прикрывали 4 линейных крейсера, пережившие ужасные испытания. После стычки, длившейся 15 минут против 25 минут первой перестрелки, германские корабли опять скрылись в тумане. А в целом впечатление от этого эпизода может быть только одно – немцы не выдержали сосредоточенного огня британских линкоров и в панике бежали, сломав строй. Это беспрецедентный случай в истории морской войны. Даже разгромленные и уничтоженные эскадры не позволяли себе ничего подобного. Испанцы под Сантьяго, русские при Цусиме, японцы в проливе Суригао до конца держали строй, их эскадры действовали как единое целое. Лишь отдельные корабли пытались спастись, когда битва уже фактически завершилась. Случаев панического бегства целого флота лично я припомнить не могу.

Почему Джеллико, видя, что противник бежит в полном замешательстве, позволил ему второй раз подряд ускользнуть от разгрома? Шеер приказал своим флотилиям эсминцев прикрывать его отход, но этот приказ сумели выполнить только Шульц и Геле, которые получили соответствующие инструкции 20 минут назад. 3-я, 5-я и 7-я флотилии находились слишком далеко на севере, а корабли Шурра двигались так медленно, что их пришлось отозвать. 6-я и 9-я флотилии попали под огонь среднего калибра британских линкоров, их контратаковала 4-я эскадра легких крейсеров Ле Мезюрье и 11-я флотилия эсминцев Хоксли. Тем не менее, 20 эсминцев сумели выйти на расстояние 8000 ярдов и выпустили 31 торпеду. Это несколько странный залп – полторы торпеды на корабль. Из всех торпед только 10 дошли до британской линии и произвели эффект совершенно непропорциональный для такого ничтожного количества. Джеллико был твердо уверен, что их гораздо больше. Битти, кстати, думал точно так же. В ходе русско-японской войны из более чем 100 выпущенных торпед в цель попали менее 5 процентов. Но сторонники этого оружия сумели убедить адмиралов (и английских, и немецких, заметим), что теперь торпеды дадут не менее 30 процентов попаданий. Ведь за прошедшие 10 лет их скорость и дальность хода значительно увеличились. От массированной торпедной атаки мог спасти только радикальный маневр уклонения. "Боевые инструкции Гранд Флита" подчеркивали, что наилучшим маневром является уклонение поворотом по-дивизионно ОТ торпед, чтобы корабли могли выйти за пределы их дальности хода. До Ютландского боя никто не предполагал, что в условиях плохой видимости это приведет не только к увеличению дистанции боя на 3000 – 4000 ярдов, это еще полбеды. Но одновременно это вело и к потере контакта с противником. Поэтому в таких условиях был оправдан более рискованный поворот НА торпеды. Стэрди открыто выражал разочарование тем, что "вся колонна отвернула от торпедной угрозы. Поворот на торпеды в некоторых случаях мог быть более разумным". Только в 1936 году сам Джеллико признал, что "поворот на торпеды в некоторых случаях является более полезным". Но в 1916 году он думал иначе, и в 19.23, одновременно с третьим боевым разворотом Шеера, Джеллико приказал повернуть прочь. Он не хотел выполнять этот маневр и сначала решил ограничиться поворотом на 2 румба, но через пару минут приказал довернуть еще на 2 румба. В итоге немцы двинулись на запад, Гранд Флит – на юго-восток. Поэтому Шеер быстро скрылся в тумане. Англичане потеряли противника, но ничуть не уменьшили опасность для своих кораблей. Нескольким линкорам все равно пришлось уклоняться от торпед. Например, "Мальборо" повернул направо, и первая торпеда прошла по носу, вторая – так близко по корме, что лишь поворот спас корабль от попадания, а третья вообще нырнула под килем.

Однако решение Джеллико само по себе не послужило причиной потери контакта с противником, который совсем не рвался продолжать бой с превосходящими силами англичан. Джеллико думал, что Шеер пропал из-за Того, что сгустился туман. Новых сообщений о маневрах германских линкоров к нему не поступало, хотя концевые корабли его колонны ясно видели немцев. Например, "Вэлиант" в 19.23 отметил поворот германской колонны. Когда британский главнокомандующий решил, что торпедная опасность миновала, в 19.35 он приказал Повернуть на 5 румбов – на 1 больше, чем предыдущий отворот. Это должно было восстановить контакт и позволить снова завязать бой. Однако Шеер, который сначала шел на запад, сам повернул на 3 румба от курса схождения. Самым последним из британских линкоров, который видел противника днем, оказался "Малайя". Но его капитан хладнокровно наблюдал, как противник уходит, даже не подумав сообщить об этом Джеллико. Гуденаф, который видел Шеера на новом курсе, тоже не сообщил ничего. Однако в 19.40 донесение с "Лайона" прояснило Джеллико, что его поворот был недостаточен, он повернул еще раз, но, увы, лег на параллельный курс с невидимым противником. Битти по-прежнему рвался вести бой на дистанции пистолетного выстрела. Его не смутила такая мелочь, как поломка компаса. Повернув вправо, он имел перестрелку с германскими линейными крейсерами, и в 19.45 дал пеленг на голову колонны Шеера и, что более важно – его курс. К несчастью, Гуденаф все запутал сообщением о неизвестном количестве вражеских кораблей на северо-западе, полностью сбив с толку главнокомандующего. До 20.00, когда Шеер оказался в 15 милях, Джеллико не предпринимал никаких решительных маневров для восстановления контакта. Лишь когда до темноты оставался всего час, британский адмирал круто повернул на запад. Однако и теперь он не увеличивал скорость, чтобы не отстал поврежденный "Мальборо", который не мог дать более 17 узлов. Минутой позже Джеллико получил новый сигнал от Битти: "Предлагаю отправить головные линкоры следом за линейными крейсерами. Мы отрежем весь вражеский линейный флот". На поиски последнего Битти отправил свои легкие крейсера. Это был разумный сигнал, хотя недоброжелатели Битти порицали его за такое нарушение субординации. Но к задержке при передаче сигнала (радиограмма была отправлена в 19.47) Джеллико добавил новую.

Только через 15 минут он приказал Джерраму "следовать за нашими линейными крейсерами". Однако теперь корабли Битти больше не были видны с "Кинг Георга V".

Джеррам двинулся туда, где он в последний раз видел Битти и где слышал выстрелы (это вели бой крейсера Нэпира). Он не увеличивал скорость и не догадывался, что расходится с противником на 2 румба.

Тем не менее, два флота продолжали сближаться. Опасаясь слишком далеко оторваться от своих баз, в 19.45 Шеер повернул на юг, находясь всего в 12 милях к востоку от "Айрон Дьюка". По донесениям своих эсминцев он понял, что сражался со всем британским линейным флотом. Шеер писал: "Если бы мы могли парировать охватывающее движение противника и выйти к Хорнс-рифу раньше него, то сохранили бы инициативу на следующее утро. Чтобы добиться этого, ночью следовало бросить в атаку все миноносцы, даже рискуя остаться без них в утреннем сражении. Германский Линейный Флот должен был прорваться к Хорнс-рифу кратчайшим путем, не уклоняясь от курса и не обращая внимания на атаки противника". Результатом этого решения стали последние контакты между сражающимися флотами до наступления темноты. На "Индомитебле" "в 20.20 были снова замечены вражеские линейные крейсера, и через несколько секунд они открыли огонь. Большинство расчета моей орудийной башни вышло наружу подышать свежим воздухом. Люди бросились обратно, сломя головы. В 20.26 мы снова вели жаркий бой на дистанции 8600 ярдов.

Немцы стреляли хорошо и несколько раз накрывали нас. Но и многие залпы нашей эскадры попадали в цель. Мы видели большие пожары на борту нескольких вражеских кораблей. К 20.42 они получили вполне достаточно и отошли, мы прекратили огонь. Если нам повезет, то мы дадим им еще один бой. У нас в башне имелись 2 граммофона – один в самой башне, второй – в рабочем отделении прямо под нами. Во время каждой передышки мы крутили пластинки, причем разные. Эта какофония была не хуже остальных ужасов войны".

Германские линейные крейсера, которые пытались выйти в голову Линейному Флоту Шеера, около 20.25 попали под сильный огонь соединения Битти. Сами они уже не могли отвечать. Во-первых, они видели только вспышки орудийных залпов противника, а вовторых, уже имели очень тяжелые повреждения. На "Дерфлингере" осталось только 2 исправных орудия главного калибра, и корабль принял более 3000 тонн воды. Поэтому Хартогувел 1-ю Разведывательную Группу на другой борт колонны Шеера, прикрывшись его дредноутами. Эта короткая стычка произошла как раз, когда Хиппер попытался перейти на борт "Мольтке". В результате он снова принял командование эскадрой только в 21.00.

Крейсера Нэпира в этот момент тоже вели бой. Как вспоминает один из офицеров "Ярмута", им было "приказано произвести поиск в западных секторах, чтобы обнаружить голову колонны противника. Мы начали развертывание в указанном направлении, когда в 20.20 "Фалмут" заметил 5 вражеских легких крейсеров по пеленгу NNW. За ними следовали 2 линейных крейсера, которые вели бой с нашими линейными крейсерами. Мы построились в кильватерную колонну и завязали бой с вражескими легкими крейсерами на дистанции 7000 ярдов. Их залпы ложились недолетами, а наши, похоже, шли ничуть не лучше из-за того, что не было никакой возможность корректировать огонь при такой безобразной освещенности. Противник отошел, и мы больше его не видели".

После этого Битти заметил броненосцы Мауве, которые теперь возглавляли германский линейный флот, и открыл огонь по ним. Несколько попаданий заставили "Шлезвиг Гольштейн", "Поммерн" и "Гессен" уклониться на юго-запад и скрыться. Ле Мезюрье и Хоксли тоже видели это, но, "видя, как "Кинг Георг V" отворачивает, мы решили, что следует идти за ним, чтобы не потерять контакта с нашим собственным флотом". Просто потрясающий пример полного служебного несоответствия. Командир эскадры крейсеров не понимает, что его главная обязанность – служить глазами флота. Немудрено, что сразу после боя Битти изменил свои боевые инструкции. Он писал: "Обязанностью младших флагманов становится ожидание конкретных приказов и действия в духе требований главнокомандующего. Этих требований всего 2, и они очень просты: пока вражеские тяжелые корабли остаются на плаву, мы должны их обнаружить и сообщить, атаковать и уничтожить".

Немного раньше, в 20.10, Хоксли заметил 5-ю флотилию эсминцев Хейнеке к востоку от остальных сил Шеера и повел свои эсминцы в атаку на него. Атаку эсминцев поддержала 4-я эскадра легких крейсеров. Британские корабли заметили эскадру Бенке, которая теперь замыкала строй Шеера. Хоксли не сумел выполнить торпедную атаку, корабли Ле Мезюрье действовали гораздо лучше. Один из офицеров крейсера "Каллиопа" вспоминает: "Мы приблизились на 8500 ярдов и повернули на курс, параллельный курсу противника. До разворота по нам не стреляли, вероятно, они не были уверены – свои мы или враги. Но затем они быстро поняли свою ошибку и накрыли нас. Выпустив торпеды, мы отошли на восток на большой скорости, чтобы соединиться с нашим флотом. Мы видели германские линкоры в течение 10 минут и получили 5 попаданий. Только высокая скорость и зигзаг спасли нас от уничтожения".

Хотя повреждения флагманского корабля Ле Мезюрье помешали ему передать сообщение, Джеллико сам видел вспышки выстрелов в 20.38 и прожектором запросил "Комус": "По кому вы стреляете?" Из ответа капитана 1 ранга Э.Г. Готэма: "По вражеским линкорам" главнокомандующий заключил, что он сближается с врагом. Это же вроде бы подтвердила вспыхнувшая через несколько минут короткая перестрелка в хвосте британской линии, где Гуденаф имел стычку с 2-й флотилией эсминцев. Один из "Ноттингема" так описывает этот момент боя: "В сгущающихся сумерках мы имели короткую перестрелку с германскими эсминцами, в ходе которой "Саутгемптон" вроде бы потопил один из них.

Однако они так быстро скрылись в тумане, что мы не сумели сблизиться на дистанцию эффективного огня. Лично я находился на мостике с 14.00, не имея лишней одежды. Никогда раньше я так не замерзал, но никому в голову не пришло бы послать вестового в каюту за плащом в разгар Ютландской битвы".

Но лишь к 21.00 после донесений "Лайона" и "Фалмута" ситуация немного прояснилась.

Затем произошло третье, более важное столкновение. "Керолайн" и "Роялист", расположенные впереди "Кинг Георга V", на котором Джеррам все пытался догнать потерявшиеся корабли Битти, заметил колонну Шеера. Капитаны 1 ранга Г.Э. Крук и Г.

Мид повернули, чтобы атаковать броненосцы Мауве торпедами, и сообщили об этом Джерраму. Флагманский штурман убедил Джеррама, что это британские линейные крейсера, и адмирал запретил атаку. Когда Крук повторил, что это неприятель, Джеррам ответил: "Если вы уверены – атакуйте". "Керолайн" и "Роялист" выпустили свои торпеды. Хоксли тоже заметил эти корабли, опознал их как неприятельские и повернул на них, ожидая, что 2-я эскадра линкоров откроет огонь. Однако Джеррам оставался убежден, что это корабли Битти. Кроме адмирала никто в это не верил. На "Орионе" флаг-офицер сказал Левесону: "Сэр, если сейчас вы выйдете из колонны и повернете на них, ваше имя станет таким же знаменитым, как имя Нельсона". Однако, как и ЭванТомас, Левесон был приучен исполнять любой приказ. "Мы должны сохранять кильватер", – отрезал он. Корабли Шеера отвернули на запад, прежде чем окончательно лечь на южный курс. Джеррам продолжал вести британский линейный флот параллельным курсом, не пытаясь сблизиться.

Это была последняя встреча двух флотов, прежде чем на Северное море опустилась ночная тьма. Солнце должно было снова подняться примерно через 5 часов. Несмотря на тяжелые потери, которые почти целиком являются заслугой линейных крейсеров Хиппера, Гранд Флит по-прежнему командовал ситуацией. Шееру дважды пришлось бежать от сокрушительного огня соединения, которое сейчас располагалось в 10 милях от него, как раз на пути к безопасным гаваням. Хотя 31 мая второй Трафальгар не состоялся, в основном из-за отвратительной видимости и твердого намерения Шеера избегать столкновения, Джеллико, все его офицеры и матросы вполне могли надеяться на повторение "Славного Первого Июня" на следующий день.

Этот день был одной их самых славных страниц в истории Королевского Флота. 1 июня 1794 года адмирал лорд Хоу разбил французский флот адмирала Вилларе-Жуаеза и захватил несколько линейных кораблей. Сражение происходило так далеко от берега, что не получило другого названия. Впрочем, французы тоже нашли повод гордиться этой датой. Одним из погибших кораблей был "Венжер дю Пепль" – "Народный мститель", чью гибель очень красочно описал Жюль Верн в романе "20000 лье под водой". Но вот что совершенно не приходило в голову Джеллико – это возможность оказаться в положении адмирала Мэтьюза, который после Тулонского сражения получил письмо от французского адмирала. "Если бы только не ваши капитаны, я сегодня находился бы у вас в плену…"

Бесславное первое июня

Шеер был полон решимости еще до рассвета выйти к протраленному фарватеру южнее Хорнс-рифа. Только это могло спасти его флот от окончательного уничтожения.

Германский флот был подготовлен к ночному бою, в отличие от английского, поэтому Шеер считал приемлемым риск ночного боя с Гранд Флитом. На британских кораблях не хватало прожекторов, они не имели осветительных снарядов. Другое дело, что теоретические выкладки немцев могли сильно разойтись с реальностью, но Джеллико решил это не проверять. Он отвергал саму идею ночного боя, как грозящую вероятной катастрофой, во-первых, потому что противник имел большое количество эсминцев, а вовторых, из-за трудностей ночного опознания целей. Британский адмирал боялся обстрелять собственные корабли. Но и это еще не все. Джеллико решил, что противник, который 2 раза так стремительно отворачивал прочь от Гранд Флита, не посмеет ночью пробиваться с боем к Хорнс-рифу, когда имеются еще 2 протраленных фарватера, ведущие в устье Яде. Джеллико решил "двигаться на юг, чтобы занять позицию, которая позволит возобновить бой на рассвете и будет достаточно выгодной, чтобы позволить перехватить врага, пытающегося идти к Гельголанду или Эмсу".

Поэтому в 21.17 британский главнокомандующий перестроил свой флот в ночной походный порядок из 4 кильватерных колонн, идущих строем фронта. Ближайшей к противнику шла 2-я эскадра линкоров Джеррама, следующей к востоку располагалась 4-я эскадра линкоров Стэрди, возглавляемая "Айрон Дьюком", затем шла 1-я эскадра линкоров Берни, и крайней на востоке была 5-я эскадра линкоров Эван-Томаса. Джеллико ничего не передал о своих "намерениях на ночь", предоставив капитанам своих линкоров гадать: будут ли ночные часы короткой передышкой перед возобновлением боя на рассвете 1 июня. Битги был того же мнения: "Я продолжал следовать на юго-запад до 21.24. Ничего более не заметив, я решил, что неприятель находится на северо-запад от меня, и что мы располагаемся между ним и его базами. Получив сообщение Джеллико, что флот идет на юг, и учитывая повреждения моих линейных крейсеров, а также наше стратегическое положение, которое позволяло при благоприятных обстоятельствах обнаружить на рассвете противника, я не считал ни желательным, ни возможным сближаться с ним в темное время суток. Я решил, что учту намерения главнокомандующего, следуя тем же курсом, и моя задача – помешать врагу прорваться к своим базам, обойдя нас с юга".

Для этого Битти вывел свои корабли, которые сопровождали легкие крейсера АлександерСинклера и Нэпира, в точку в 15 милях к WSW от "Айрон Дьюка". 2-я эскадра легких крейсеров Гуденафа уже заняла позицию за кормой 1-й эскадры линкоров Берни.

Крейсера Хита и Ле Мезюрье шли к востоку от 5-й эскадры линкоров Эван-Томаса, хотя с той стороны врага не было в помине.

Джеллико не игнорировал возможность попытки Шеера двигаться к Хорнс-рифу.

Сначала, в 21.27 он приказал своим миноносным флотилиям двигаться в 5 милях за кормой линейного флота, что "решало сразу три задачи. Они занимали великолепную позицию для атаки врага, если он попытается повернуть, чтобы ночью прорваться к своим базам. Они могли контратаковать эсминцы противника, если те ночью попытаются атаковать наши тяжелые корабли. Наконец, они располагались достаточно далеко, чтобы не атаковать по ошибке наши линкоры, и чтобы те, так же по ошибке, не обстреляли их".

Однако адмирал допустил 2 ошибки. Во-первых, его эсминцы не имели представления, где находится неприятель. Во-вторых, как и линкорам, Джеллико не передал эсминцам никаких инструкций. Командиры эсминцев должны были гадать, следует ли в соответствии с "Боевыми Инструкциями Гранд Флита" поддерживать контакт со своим линейным флотом и быть готовыми к бою на следующий день, или пытаться атаковать противника. Вдобавок Хоксли, который совсем недавно был назначен командующим минными силами, просто не имел времени обучить свои флотилии совместным ночным атакам. Поэтому британские эсминцы и в прямом, и в переносном смысле блуждали в темноте. Если совершенно случайно неприятель натыкался на них, – каждая флотилия действовала самостоятельно. Но лишь массированная торпедная атака могла принести серьезные результаты. В 22.05 Джеллико отделил "Эбдиел", чтобы тот поставил мины у плавучего маяка Хорнс-риф, что лидер и сделал без происшествий в 2.00, после чего вернулся в Розайт.

Чтобы понять действия Джеллико, следует вспомнить сигналы, полученные им примерно в 21.30 от различных судов, особенно отвергнутое Джеррамом донесение "Керолайн" и радиограмму Битти от 21.38, указывающую, что неприятель движется курсом WSW. Все это укрепило уверенность Джеллико, что немцы находятся далеко к северо-западу от "Айрон Дьюка". В действительности же врагов разделяли едва 8 миль, после поворота Шеера на SSO в 21.14. Теперь он сходился с Джеллико под острым углом, держа скорость 16 узлов, так как броненосцы Мауве больше дать не могли. Этот курс "следовало удерживать", передал Шеер своим капитанам, так как он вел прямо к Хорлс-рифу. В 21.06 адмирал затребовал по радио провести утром разведку этого района цеппелинами. После нескольких поворотов строй немцев развалился, и теперь Шеер решил восстановить порядок. Броненосцы Мауве получили приказ перейти в хвост колонны, которую теперь вели неповрежденные корабли 1-й эскадры линкоров с "Вестфаленом" капитана 1 ранга Редлиха во главе. 2-я эскадра линкоров уже собиралась выполнить приказ, как "ШлезвигГольштейн" капитана 1 ранга Барентраппа заметил по левому борту белый огонь на мачте одного из легких крейсеров Гуденафа. Зато британский корабль не увидел ни одного из более крупных германских линкоров.

Точно так же через несколько минут линейные крейсера Битти не увидели корабли 2-й и 4-й Разведывательных Групп. Более важно, что 4-я Разведывательная Группа, находившаяся ближе всех к противнику, заметила как "Лайон" запрашивал клотиковым огнем у "Принцесс Ройял": "Сообщите наши позывные на сегодня, так как моя сигнальная книга уничтожена". Четфилд допустил грубейшую ошибку, еще более усугубленную Коуэном, который ответил, любезно сообщив германскому флоту секретные позывные. Капитан 1 ранга Барентрапп, Бёдикер и фон Рейтер, не сговариваясь, дружно решили огня не открывать, чтобы не демаскировать себя.

Мауве дождался, пока исчезнет 2-я эскадра легких крейсеров, и лишь потом повернул.

Поэтому Линейный Флот Шеера не смог до 22.00 выстроиться в ночной ордер, хотя к этому времени линейные крейсера должны были перейти в арьергард.

Примерно двумя часами раньше Шеер решил нанести мощный удар, чтобы облегчить отход флота. Михельсен на "Ростоке" должен был ночью атаковать Гранд Флит всеми имеющимися миноносцами. Но, хотя немцы, в отличие от англичан, были обучены использованию такой тактики, они не учли одного существенного момента. Требовалось выделить поисковые группы для обнаружения врага перед началом атаки. Более того, вскоре Михельсен обнаружил, что Гейнрих на "Регенсбурге" предвосхитил приказ Шеера.

В 20.45 он выбрал те эсминцы, на которых осталось больше одной торпеды, – 2 из 2-й флотилии Шурра и 3 из 6-й флотилии Шульца – и приказал им атаковать, выделив сектор от ONO до OSO, где он ожидал найти британский линейный флот. Остальные эсминцы Шульца и 9-я флотилия Геле пошли прикрывать эскадры линкоров, либо соединиться с Михельсеном. Последний не стал отменять эти распоряжения и в 21.00 отправил свои собственные флотилии: 5-ю Хейнеке и 7-ю Коха для атаки в секторах еще южнее. Михельсен решил, что хоть одна флотилия сумеет найти британские линкоры.

2-я флотилия эсминцев быстро вступила в дело. Еще было достаточно светло, и ее отогнали крейсера Гуденафа и 11-я флотилия эсминцев Хоксли, еще до того, как немцы вышли на дистанцию пуска торпед. Через полчаса Гейнрих попытал счастья еще раз, но обнаружил, что находится слишком далеко за кормой британского линейного флота, и ничего не добился. Соединившись с 3-й флотилией Холльманна, который отделился от группы Михельсена, он пошел к Скагену. В результате 20 миноносцев вернулись в Киль, не приняв участия в дальнейших столкновениях. За этот промах из Шурра сделали козла отпущения и отрешили от командования.

Атака Михельсена встретила и другие препятствия. Вскоре после 21.30 эсминцы Коха были обстреляны 3-й эскадрой линкоров Бенке, к счастью, без серьезных последствий.

Более того, опасаясь, что искры из труб выдадут их приближение, его флотилия и корабли Гейнриха ограничили свою скорость 18 узлами и в результате столкнулись с эсминцами Джеллико, а не с его линкорами. В 21.50 флотилия Коха заметила 4-ю флотилию эсминцев Винтура, идущую на север, чтобы занять предписанную ночным ордером позицию. Предположив, что она должна прикрывать тяжелые корабли Джеллико, немцы выпустили 4 торпеды, но безрезультатно, потому что в решающий момент англичане изменили курс, повернув на юг, следом за главными силами Гранд Флита. "Гарланд" капитан-лейтенанта Р.С. Гоффа заметил неприятеля и открыл огонь, но Винтур не решился преследовать немцев. Это позволило Коху попытаться совершить еще одну атаку.

Но к этому времени миноносцы Коха слишком сильно отстали от Гранд Флита. Как и корабли Гейнриха, они прошли за кормой британских линкоров и направились к Хорнсрифу. Позднее немцам только и осталось, что "выразить сожаление, что всю ночь наши миноносцы искали огромный британский флот и не сумели найти его, хотя точно знали, где именно он был замечен в последний раз".

Около 21.40 "Франкфурт" и "Пиллау" заметили "Кастор" и 11-ю флотилию эсминцев, также выдвигавшуюся на указанную ей ночную позицию. Но британские корабли так ничего и не заметили, хотя 2-я Разведывательная Группа выпустила торпеды с 6 кабельтов и отошла, не открывая огня и не включая прожекторов, "чтобы не навести британские эсминцы на германский Линейный Флот". Полчаса спустя крейсера Бёдикера снова сошлись с флотилией "Кастора". На этот раз Хоксли заметил неясные силуэты справа по носу, но предположил, что это свои корабли, потому что они передали британские опознавательные. Подойдя на расстояние мили, 4 германских крейсера включили прожектора и открыли смертоносный огонь, нанеся "Кастору" тяжелые повреждения, прежде чем он начал отвечать. Его верхняя палуба была исковеркана, повсюду валялись раненые и убитые. "Из 8 эсминцев, шедших у меня за кормой, 2 выпустили торпеды, одна из которых прошла под килем "Эльбинга". Остальные были ослеплены вспышками залпов "Кастора" и не могли ничего увидеть. Остальные решили, что произошла ошибка, и по нам стреляют свои же корабли, и не стали выпускать торпеды", – писал Хоксли. В этом коротком столкновении лишь один германский крейсер "Гамбург" получил заметные повреждения. Немцы имели преимущество потому, что Джеллико не передал своим эсминцам никакой информации о противнике. Более того, обмен сигналами между "Лайоном" и "Принцесс Ройял" выдал немцам секретные опознавательные, которыми Бёдикер умело воспользовался. Как и Винтур, Хоксли не попытался удержать контакт с противником. Джеллико не передал никаких инструкций, и командир флотилии решил, что его главная задача – удержать контакт с собственными линкорами на случай утреннего боя. Только в октябре 1916 года в "Боевых инструкциях Гранд Флита" появился приказ эсминцам формировать ударные соединения для ночных атак.

Почти сразу вслед за этим столкновением последовал бой между эскадрами Гуденафа и фон Рейтера. Лейтенант Кинг-Хэлл пишет: "Примерно в 22.55 на нашем правом траверзе появились 5 кораблей, шедших тем же курсом на расстоянии не более 1500 ярдов. Прошло несколько напряженных минут. Пришельцы так же не хотели открывать свою принадлежность, как и мы. Наконец обе эскадры одновременно решили, что видят неприятеля, и открыли яростный огонь. Бой длился 3,5 минуты. 4 головных немецких корабля сосредоточили огонь на "Саутгемптоне", пятый стрелял по "Дублину". "Ноттингем" и "Бирмингем" проявили большую осмотрительность и не включали прожектора, поэтому по ним не стреляли. На такой минимальной дистанции промахов просто не могло быть. Орудие стреляло, и снаряд попадал в цель. Орудие снова заряжали, оно выплевывало пламя, грохотало, откатывалось назад и ползло вперед. Следовало новое попадание. Но чтобы заряжать орудия, требуются люди. Плоть и кровь должны поднимать снаряды и картузы, открывать и закрывать алчущие орудийные замки. Но плоть и кровь не могут противостоять взрывчатке, а на верхней палубе "Саутгемптона" взорвалось огромное количество снарядов. Именно после окончания перестрелки начался подлинный ужас ночного боя. Мы не знали, где находятся немцы. Наши орудийные расчеты были перебиты почти до последнего человека. Переговорные трубы и телефонные кабели были изорваны. Мы просто не имели времени привести себя в порядок, и не осмеливались использовать фонари. И вся верхняя палуба была усеяна убитыми и ранеными".

Повреждения "Дублина" в этом коротком, но ожесточенном бою были не столь значительны. Однако капитан 1 ранга Э.К. Скотт потерял свою эскадру. То же самое случилось с капитаном 1 ранга Э.Э.М. Даффом на "Бирмингеме". Но эскадра фон Рейтера пострадала гораздо сильнее. На "Штеттине" были уничтожены несколько орудий. Кроме того, Кинг-Хэлл "передал приказ вниз в торпедное отделение и нетерпеливо ждал ответа.

Как только я услышал рапорт "Готов", то выпустил торпеду по группе вражеских прожекторов. Они неожиданно погасли, и неприятельский корабль выкатился из строя вправо". Торпедированный легкий крейсер "Фрауэнлоб" позднее затонул почти со всей командой. Как вспоминает один из уцелевших: "Около 22.40 я почувствовал сильный толчок, потрясший корабль.

Электричество погасло, и элеваторы остановились. Боеприпасы мы продолжали подавать вручную. Заработало аварийное освещение, и казалось, опасность миновала. Но вскоре корабль накренился на левый борт, и старший офицер приказал покинуть погреб. Когда я поднялся на полубак, расчеты уже покинули орудия. Корабль продолжал крениться, и я прыгнул за борт. Уже плавая, я слышал, как капитан трижды крикнул "Ура!" в честь кайзера. Можно было видеть лишь нос "Фрауэнлоба".

Внезапно корабль перевернулся и затонул кормой вперед. Проболтавшись на плотике 12 часов, я был подобран датским сторожевиком "Тамош".

Об этих боях сообщили Шееру, который и сам кое-что видел с мостика "Фридриха дер Гроссе". Служба радиоперехвата сообщила ему, что британские эсминцы находятся в 5 милях позади своего линейного флота, и теперь Шеер знал, что он проходит под кормой Гранд Флита. Если не считать британских легких сил, никто не стоял между Флотом Открытого Моря и безопасными укрытиями за своими минными полями. Когда "Вестфален" повернул на юг, чтобы обойти сражающиеся эскадры Гуденафа и фон Рейтера, Шеер в 22.34 приказал капитану 1 ранга Редлиху повернуть обратно на курс SOt-O и двигаться прямо к маяку Хорнс-риф, не сворачивая, несмотря ни на какие атаки англичан.

Джеллико тоже видел и слышал стрельбу. Из сообщений "Гарланда" и "Кастора" он сделал вывод, что вражеские легкие силы ищут его Линейный Флот. Адмиралтейство в 21.55 передало ему перехваченное распоряжение Шеера миноносцам Михельсена, еще больше укрепив адмирала в ошибочном мнении: "Трем флотилиям эсминцев приказано атаковать вас". Уайтхолл, абсолютно ничего не знавший о ходе боя и о том, как разворачиваются события, сделал еще одну попытку помочь главнокомандующему.

В 21.23 Джеллико получил позицию хвоста колонны Шеера на 21.00 вместе с сообщением, что вражеские линкоры следуют на юг. Так как указанная точка находилась к юго-западу от "Айрон Дьюка", то Джеллико не поверил сообщению. "Я ни единого мига не верил информации Адмиралтейства, учитывая донесения кораблей, действительно видевших неприятеля на северо-западе" (Комната 40 вычислила эти координаты из сообщения "Регенсбурга". К сожалению, тот находился в 14 милях от предполагаемой позиции).

Этот печальный опыт заставил его усомниться и в следующем сообщении Адмиралтейства: между 21.55 и 22.10 Комната 40 расшифровала 4 сообщения Шеера, и оперативный отдел свел 3 из них в радиограмму, полученную Джеллико в 22.30: "Германскому Линейному Флоту в 21.14 приказано возвращаться в базы. Линейные крейсера замыкают строй. Курс SSO-t-O. Скорость 16 узлов". Большая часть этого сообщения подтверждала собственные догадки британского главнокомандующего, но он не поверил курсу, так как получалось, что германский Линейный Флот очень близко к хвосту его собственной колонны. Сообщения Гуденафа (о его бое с 4-й Разведывательной Группой) и "Бирмингема" о замеченных линейных крейсерах Хиппера укрепили его уверенность, что неприятель находится на северо-западе. (Сообщение Даффа, по несчастливому совпадению, было дезориентирующим. Он случайно заметил линейные крейсера Хиппера вскоре после 23.15, когда, по уже упоминавшимся причинам, Флот Открытого Моря временно повернул на W-t-S перед тем, как снова взять курс на юг, чтобы выйти к Хорнс-рифу.) Все это не имело бы значения, если бы Джеллико получил четвертое сообщение – требование Шеера провести разведку цеппелинами. Это дало бы точный курс, которым Флот Открытого Моря намеревался возвращаться домой. Однако она не попала к Джеллико. Как вспоминает адмирал Джеймс, "начальник Морского Генерального Штаба [Оливер] покинул помещение оперативного отдела, чтобы немного отдохнуть, и оставил за себя офицера, незнакомого с германскими оперативными сигналами и не придавшего значения этому требованию Шеера". Этим офицером был капитан 1 ранга Джексон, чье бестолковое вмешательство в работу Комнаты 40 уже неплохо запутало Джеллико и Битти раньше днем. Джеллико вспоминал: "Конечно, если бы Адмиралтейство передало мне требование воздушной разведки в районе Хорнс-рифа, я повернул бы туда". А так британский флот следовал прежним курсом, и главнокомандующий был вполне обоснованно уверен, что добьется решительной победы в артиллерийской дуэли, которая начнется сразу после рассвета. Поэтому он ушел в адмиральскую рубку на мостике "Айрон Дьюка", чтобы отдохнуть в те немногие часы темноты, которые еще были в его распоряжении.

Но эти 3 часа прошли для Джеллико очень неспокойно. Новые донесения, спорадические перестрелки, отблески прожекторов… Ему сообщали о чем угодно, только не о том, что ему требовалось. И Адмиралтейство, и его собственные командиры оказались не на высоте. Джеллико так и не узнал о стычке уцелевших кораблей Бёдикера с самой западной из британских флотилий эсминцев – 4-й флотилией Винтура. Процитируем одного из офицеров "Спарроухока".

"Ночь была совершенно непроглядной, и мы не имели ни малейшего представления о том, где находится неприятель. Флотилия шла в кильватерной колонне. Командир на "Типперери" находился во главе, за ним шли "Спитфайр", "Спарроухок" и еще 8 эсминцев. Единственной нашей заботой было не налететь на свои же корабли. Около 23.15 мы заметили на правой раковине 3 крейсера, пересекающие наш курс под углом 20 градусов на большой скорости. Сначала мы решили, что это английские корабли, и когда они подошли на 700 ярдов, "Типперери" запросил позывной. В ответ "Франкфурт", "Пиллау" и "Эльбинг" навели прожектора на наш несчастный лидер, и менее чем через минуту он загорелся, получив множество попаданий".

Второй залп неприятеля разбил один из паропроводов "Типперери", и его турбины встали. В корму эсминца попали 3 снаряда, и люди там почти не пострадали. Большая часть попаданий пришлась в носовую часть эсминца. Там погибли почти все, включая Винтура.

"Спитфайр" капитан-лейтенанта К.У. Трелони и еще 2 эсминца, шедшие за ним, а также "Броук" капитана 2 ранга У.Л. Аллена отвернули и выпустили торпеды. "К нашему ликованию мы увидели, как одна из них попала во второй корабль между задней трубой и грот-мачтой. Он прекратил стрелять и накренился, огни погасли". Торпедированым кораблем был "Эльбинг", который 9 часов назад дал первый выстрел в этом бою. Мадлунг и два его товарища попытались спастись, пройдя сквозь строй линкоров Шеера. Капитаны 1 ранга Трота и Моммзен сумели сделать это и укрылись за линкорами 1 -и эскадры. Но поврежденный "Эльбинг" маневрировал гораздо хуже. Он попал под таран флагмана контр-адмирала Энгельгардта линкора "Позен". Машинные отделения крейсера были' затоплены, и он потерял ход.

После бегства крейсеров Бёдикера головные корабли 4-й флотилии эсминцев попали под плотный огонь "Вестфалена", "Нассау" и "Рейнланда", возглавлявших колонну Шеера.

Однако стрельба немцев была неточной. Хотя "Вестфален" за 4 минуты выпустил в упор около 150 снарядов калибра 150 мм и 88 мм, серьезно пострадал только 1 британский эсминец. В то же время 102-мм снаряды эсминцев нанесли немалый урон надстройкам бронированных гигантов. Трелони, обнаружив, что на "Спитфайре" не осталось торпед, "решил вернуть к "Типперери", который теперь превратился в пылающие руины. Когда мы подошли ближе, я увидел, что "Нассау" пытается таранить нас, на полной скорости повернув влево. Я крикнул: "Очистить полубак!"

Долго ждать не пришлось, и два корабля столкнулись носами. Я услышал ужасающий треск и полетел кувырком на палубу. От толчка "Спитфайр" накренился на правый борт сильнее, чем при любом шторме. Когда мы столкнулись, германский линкор открыл огонь из 280-мм орудий, хотя не мог опустить их достаточно низко, чтобы попасть в нас. Но ударная волна смела все на своем пути. Наша фок-мачта сломалась, прожектор слетел с мостика на палубу, а первая труба упала назад, как на речном пароходе.

Вражеский корабль скользнул по нашему левому борту, снеся все. Шлюпки разлетелись в щепки, а шлюпбалки были вырваны из гнезд. Однако ни один из его снарядов не попал, кроме 2, которые пробили парусиновый обвес мостика. Там погибли все, кроме капитана, получившего тяжелое ранение головы, рулевого и еще одного матроса. Когда "Нассау" исчез у нас за кормой, мы остались на плаву, дрейфуя в просто плачевном состоянии.

Повреждения форштевня и борта были очень серьезными. Мы потеряли 60 футов левого борта.

Взамен враг оставил нам 20 футов своей обшивки. Однако механики решили, что мы можем идти на 3 из наших 4 котлов, а переборки прекрасно держали воду. Мы восстановили управление и направились на запад со скоростью 6 узлов".

После этого, собрав остатки разодранных в клочья карт, "Спитфайр" начал путь домой, сражаясь теперь с усиливающимся ветром и волнением. Это путешествие заняло у него 36 часов, и эсминец вернулся в Тайн только во второй половине дня 2 июня.

Основная тяжесть этой схватки пала на головные британские эсминцы, так как замыкающие приняли крейсера Бёдикера за свои корабли, допустив страшную ошибку.

Это заблуждение рассеял лишь луч прожектора, обрисовавший характерные силуэты дредноутов типа "Гельголанд". Аллен на "Броуке" видел гибель "Типперери" и знал, что командование флотилией перешло к нему. Однако ни он, ни другие эсминцы не сообщили Джеллико о столкновении с противником. Даже когда атака британских эсминцев вынудила голову колонны Шеера повернуть на W-t-S, и у англичан выдалась небольшая передышка, никто не вспомнил о существовании рации. Аллен собрал 8 эсминцев из рассыпавшейся флотилии и пошел на юг, чтобы занять предписанное место в ордере позади линкоров Джеллико. Но вскоре после полуночи "мы заметили корпус большого корабля на правом крамболе на расстоянии не более полумили. Капитан запросил опознавательные, но незнакомец включил вертикальный ряд цветных огней. Этот сигнал был совершенно неизвестен в нашем флоте. "Право двадцать, обе – полный вперед! Правый носовой аппарат стреляет, как только появляется цель. Все орудия – правый борт сорок. Цель – линкор!" Но было поздно. Немец явно следил за нашими маневрами. "Вестфален" включил прожектора, и свет больно ударил нас по глазам. Затем у нас над головами заревели снаряды".

Так суб-лейтенант со "Спарроухока" рассказывает историю второго столкновения 4-й флотилии эсминцев с головными линкорами Шеера.

"Руль был положен на борт, чтобы "Спарроухок" развернулся влево, и был отдан приказ выпустить последнюю торпеду. "Броук" впереди нас также положил руль лево на борт. Однако, получив попадание в носовую часть, он не сумел выправить руль и, когда мы легли на боевой курс, продолжал разворачиваться влево и врезался в наш борт напротив мостика на скорости

28 узлов. Вдобавок вражеские снаряды постоянно накрывали нас. Я помню, что успел выкрикнуть предупреждение всем держаться покрепче, а расчету носового орудия – очистить полубак, прежде чем он врезался в наш борт.

После этого я обнаружил, что совершенно разбитый лежу на палубе полубака, но только не своего корабля, а "Броука".

Прежде чем эсминцы расцепились, злосчастный сублейтенант успел перепрыгнуть на свой корабль. Остальные 5 эсминцев сумели обойти 2 столкнувшихся корабля, но капитан-лейтенант Э.Г.Х. Мастере на "Контесте" не сумел вовремя увидеть корабль капитан-лейтенанта С. Хопкинса и ударил "Спарроухок" в корму.

"Броук" был тяжело поврежден. 42 человека погибли, 6 пропали без вести, а 34 были ранены. К счастью, переборки носового котельного отделения еще держали, что позволило Аллену малым ходом двинуться на север. Через час, когда надежда на спасение немного окрепла, были замечены 2 германских эсминца. Но "немцы оказались испуганными больше нас. Подойдя на 500 ярдов, их лидер открыл огонь из носового орудия, мы ответили из единственного уцелевшего. К нашему удивлению и радости оба корабля резко положили руля и исчезли в утреннем тумане". Аллен продолжал медленно уходить, пока 2 июня в 6.00 не возникли серьезные опасения за целость переборок, которые начали сдавать под сильной волной с северо-запада. Аллен развернулся кормой вперед и направился к Гельголанду. Но к закату волнение и ветер слегка утихли, позволив ему направиться в Тайн, куда он прибыл на сутки позже "Спитфайра".

Подбитый "Спарроухок" оставался на месте, освещаемый пожарами разбитого "Типперери", пока около 2.00 его не заметил германский эсминец. Он подошел на 100 ярдов и скрылся в восточном направлении, так и не открыв огня. "Типперери" в конце концов затонул, и демаскирующий пожар погас. Однако Хопкинсу и его экипажу на рассвете пришлось пережить еще несколько неприятных минут, когда появился германский легкий крейсер. Экипаж "Спарроухока" приготовился открыть огонь из уцелевших орудий, но противник опять не стрелял. Напротив, в 3.40 "он начал медленно погружаться носом. Потом задрал корму в воздух и затонул. Мы решили было, что с нами уже покончено, и когда произошло все это, легко можно представить, какие чувства мы испытали". Этот призрачный корабль был подбитым "Эльбингом". Мадлунг и его команда после провалившейся попытки добраться до датского побережья бросили крейсер. В 6.10 снова была объявлена тревога, когда была замечена подводная лодка.

Однако она обернулась плотиком Карли с 15 спасшимися с "Типперери". Когда они подгребли поближе, то стало слышно, что моряки поют "Долог путь до Типперери".

Через час появились 3 британских эсминца. "Марксмэн" капитана 2 ранга НА. Салливана взял побитый "Спарроухок" на буксир. Но когда лопнули два перлиня, Салливан приказал затопить подбитый корабль, решив, что волнение мешает буксировке. Он снял экипаж Хопкинса и счастливчиков, которым повезло спастись с "Типперери".

Ни у Аллена, ни у Хопкинса не оставалось исправного передатчика, чтобы сообщить об этом бое Джеллико. Но капитан 2 ранга Р.Б.К. Хатчинсон на "Акейтесе", который принял командование остатками 4-й флотилии, тоже не стал этого делать. Главнокомандующий так и не узнал роковую новость: Флот Открытого Моря проходит у него под кормой. Но, если это критика, то лишь восхищения должна заслуживать решимость, с которой эти 6 британских эсминцев сражались с врагом. Их отвага была вознаграждена. Прежде, чем их отогнали на северо-восток, "Акейтес" и еще 2 эсминца выпустили торпеды, одна из которых попала в флагманский корабль Михельсена "Росток". Обе турбины встали, электричество пропало. Поскольку руль был положен право на борт, столкновения с соседними кораблями избежали только потому, что рассыпалась вся колонна. Кое-как удалось наладить ручное управление. Вскоре пришло сообщение, что корабль еще может дать 17 узлов. Однако очень скоро сдали котлы, пар пропал, и немцам пришлось брать крейсер на буксир. "Форчун" капитан-лейтенанта Ф.Г. Терри был потоплен, "Порпойс" капитана 2 ранга Г.Д. Колвилла был поврежден тяжелым снарядом, но сумел спастись.

"Ардент" капитан-лейтенанта Г.А. Марсден заметил "большой корабль, идущий контркурсом. Я сразу атаковал и выпустил оставшиеся торпеды с очень близкого расстояния. Но прежде, чем я успел оценить результат попадания торпед, противник включил прожектора.

Тогда я обнаружил, что "Ардент" атаковал дивизию германских линкоров.

Наши орудия были совершенно бесполезны против такого неприятеля, нам оставалось только ждать первого их залпа. Наконец он прогремел. Снаряд за снарядом попадали в нас, наша скорость снизилась, и мы остановились. Все наши три орудия прекратили огонь. Я был ранен, но не ощущал серьезной боли или неудобства, хотя позднее из раны достали осколок размером с мой мизинец. Затем противник выключил прожектора и внезапно прекратил огонь. Я понял, что корабль тонет, и приказал старшему помощнику спускать шлюпки и плотики, чтобы попытаться спасти как можно больше людей. Я увидел страшную картину опустошения, когда пошел на корму.

Многие были убиты. Я отдал приказ спасаться по способности. Затем нас снова неожиданно осветили прожекторами, и враг всадил в нас еще пять залпов в упор. "Ардент" превратился в пылающий факел, лег на правый борт и перевернулся. Меня сбросило в море, и я схватил спасательный буй, который мне подало само провидение. "Ардент" медленно затонул, дым и пар растаяли. Я увидел на воде головы – спаслось 40 или 50 моряков. Они могли рассчитывать только на спасательные буйки, поэтому я боялся, что выживут немногие. Я видел, как люди тонули один за другим. Но никто не выказал страха перед смертью, никто не кричал и не звал на помощь.

Прошла целая бесконечность, прежде чем появилось солнце. Я нашел шлюпочное весло и сунул его подмышки. После этого я несколько раз впадал в забытье, просыпаясь, лишь когда волна.захлестывала мне в лицо.

Наконец я очнулся и увидел подошедший "Марксмэн". Я позвал на помощь и услышал ответный крик, которым меня старались приободрить. После этого я снова потерял сознание и очнулся уже на борту эсминца. Меня подобрали около 6.00".

Из всего экипажа, кроме Марсдена, спасся только 1 человек. Капитан, воздавая должное погибшим, позднее писал: "Весь экипаж сражался с крайней отвагой, пока наш корабль не затонул. Свою смерть они встретили спокойно и счастливо, как люди, до конца исполнившие свой долг". Эту эпитафию заслужили многие моряки обоих флотов.

Эти серии ожесточенных стычек между 4-й флотилией эсминцев и Линейным Флотом Шеера стоили немцам 2 легких крейсеров, англичане потеряли 4 эсминца потопленными и 3 тяжело поврежденными. Эсминцы Винтура в одиночку приняли на себя удар всего германского Линейного Флота, и ни один человек не дрогнул. Снова и снова они выходили в атаку, пока уцелевшие эсминцы не расстреляли торпеды до последней. Они показали выдающуюся отвагу и умение. И если эти эсминцы не сумели добиться большего, то винить следует не людей. К сожалению, британские торпеды тоже оказались не на высоте, как и ранее снаряды. Но решимость Шеера до рассвета выйти к Хорнс-рифу поколебалась лишь на мгновение. Более того, хотя ночную тьму почти час неоднократно вспарывали вспышки залпов тяжелых орудий, ни единое известие об этом не дошло до Джеллико. Почему не доносили дерущиеся эсминцы – еще понятно. Но с 23.15 до 0.15 очень многие корабли видели противника и должны были сообщить своему главнокомандующему, что Флот Открытого Моря остался у него за кормой. Они этого не сделали, и оправданий им нет. Начиная с 22.00, торпедированный "Мальборо" уже не мог держать 17 узлов и постепенно отставал вместе со своей дивизией. Так как Берни ничего не сообщил Эван-Томасу о проблемах своего флагманского корабля, 5-я эскадра линкоров, следовавшая за "Мальборо", отстала вместе с ним. Курс Шеера проходил всего в 3 милях от этих 7 линкоров, и они видели бой 4-й флотилии эсминцев лучше, чем какиелибо другие британские корабли. В самой хорошей позиции находился линкор "Малайя".

В своем рапорте капитан I ранга Бойл писал: "23.40. В 3 румбах позади траверза наблюдал атаку наших эсминцев на вражеские корабли, идущие примерно тем же курсом, что и мы. Головной корабль имел 2 трубы, 2 мачты и характерный кран – очевидно, это был дредноут типа "Вестфален". Это как раз и был сам "Вестфален", возглавляющий колонну Шеера. Артиллерист "Малайи" навел башни на него и запросил разрешение открыть огонь. Но Бойл отказал.

Как и Арбетнот 16 декабря 1914 года, он заявил, что адмирал должен видеть противника, и "Малайя" будет ждать приказа. По той же самой причине Бойл запретил использовать радио. Фактически и "Барэм", и "Вэлиант", и корабли Берни видели только "постоянные атаки минных судов против кораблей, которые они не могли опознать, сначала на западе, потом – на севере".

Левее 4-й флотилии находилась 13-я флотилия. Поэтому в 23.30 Фэри увидел яростную стрельбу на правом траверзе "Чемпиона". Он немедленно увеличил скорость и повернул на восток, "потому что не мог атаковать врага, поскольку наши же силы располагались между ним и мною". Фэри сделал это, не потрудившись оповестить флотилию. Так как огни на кораблях были погашены, то командир потерял все свои корабли, кроме "Морсби" и "Обдюрейта". Более того, своим странным поступком он вынудил остальные британские флотилии, находившиеся восточнее, сдвинуться еще дальше в этом направлении, что открыло дорогу германскому флоту. А пара замыкавших строй флотилии эсминцев – "Менейс" и "Нонсач" – едва не попала под таран "Франкфурта" и "Пиллау". Так как эсминцы Гранд Флита никогда не готовились к совместным ночным атакам, то действия Фэри вполне объяснимы. Однако это был еще не самый страшный пример упущенных возможностей.

Вскоре после того, как германские линейные крейсера передвинулись в хвост Линейному Флоту Шеера, фон Эгиди сообщил, что поврежденный "Зейдлиц" больше не может давать

16 узлов. Командующий приказал ему двигаться к Хорнс-рифу самостоятельно. Фон Эгиди взял курс на восток. Затем флагман Хиппера "Мольтке" потерял свою эскадру и тоже уклонился на восток. В результате оба линейных крейсера врезались прямо в линкоры Джеллико. В 22.30 корабль капитана 1 ранга фон Карпфа заметил 2-ю эскадру линкоров Джеррама. В свою очередь он был замечен "Тандерером", замыкающим строй.

Но капитан 1 ранга Дж. А. Фергюссон и огня не открыл, и сообщить не подумал, так как "было нежелательно открывать позицию нашего линейного флота". Временно отклонившись на запад, Карпф вскоре лег на прежний курс и около 22.55 вновь заметил впереди корабли Джеррама. На сей раз никто из англичан "Мольтке" не увидел, и германский флагман ускользнул во второй раз. Затем Карпф повернул к Хорнс-рифу, но третья попытка пробиться была сорвана в 23.20. Хиппер приказал капитану повернуть на юг, а в 1.30, когда "Мольтке" вышел далеко в голову Гранд Флиту, повернуть к цели.

Рация линейного крейсера не действовала, и никаких известий об этих встречах Шеер не получил, пока в 2.27 Хиппер не столкнулся с миноносцем G-39. Но это было уже слишком поздно. Но если бы Хиппер и радировал что-то Шееру, то лишь подсказал бы, что курс SO-t-O проведет его за кормой британского Линейного Флота.

Спасение "Зейдлица" еще более невероятно. Около полуночи его заметили с "Мальборо".

Берни и Росс увидели "большой корабль" и ничего не предприняли. На "Ривендже" капитан 1 ранга Э.Б. Киддл удовлетворился неправильным позывным. Командир "Эджинкорта" решил "ничего не делать, чтобы не выдать положение нашей дивизии".

Легкие крейсера "Боадицея" и "Фиэрлесс" тоже видели "Зейдлиц", но последовали примеру капитанов линкоров, и "было уже слишком поздно выпускать торпеды, когда цель была опознана". Кораблю капитана 1 ранга фон Эгиди, еле держащемуся на плаву, принявшему тысячи тонн воды, было позволено пройти мимо 4 британских линкоров и флотилии эсминцев, чтобы наутро достичь Хорнс-рифа. А ведь он так сел носом, что не мог давать больше 7 узлов!

В 0.30 голова 1-й эскадры линкоров Шмидта находилась уже к востоку от Линейного Флота Джеллико, но еще 3 группы британских эсминцев стояли между германскими линкорами и безопасностью. Самая западная состояла из 7 эсминцев 9-й и 10-й флотилий, которые должны были пройти впереди от германской колонны. Однако Голдсмит на "Лидьярде" не знал, что 6 эсминцев 13-й флотилии, потеряв связь с "Чемпионом", присоединились к нему. Его эсминцы должны были пройти впереди германской колонны, но строй растянулся, и 4 концевых корабля заметили германские линкоры. Первая пара опознала противника слишком поздно для атаки. Третий в строю эсминец "Петард" находился в прекрасной позиции для атаки, но он "выпустил все торпеды во время дневных атак, поэтому нам не оставалось ничего иного, как отойти [вспоминал его командир капитан-лейтенант Э.К.О. Томсон]. Мы увеличили ход до полного и повернули влево, чтобы проскочить под носом у врага. Как только мы прошли перед "Вестфаленом", он включил прожектора и навел на нас. Мы увидели вспышки противоминных орудий и почувствовали, как слегка вздрогнул наш корабль. Мы решили, что он получил попадание в корму. Второй корабль в колонне – а мы теперь могли видеть все 4 – тоже открыл огонь, и его залп попал нам в носовую часть. Затем германские прожектора перескочили на шедший за нами "Турбулент". Он был протаранен и потоплен "Вестфаленом". Капитан-лейтенант Д. Стюарт погиб со всем экипажем. Мы спаслись без дальнейших происшествий, получив 6 попаданий. Одним из них был перебит весь расчет кормового 102-мм орудия. Другой снаряд попал в офицерские каюты и убил нашего хирурга как раз в тот момент, когда он требовался нам больше всего".

Для большинства из 11 британских миноносцев, которые вышли из столкновения без единой царапины, "все случилось так внезапно, что мы просто не сообразили, что происходит. До нас на "Никейторе" как-то просто не дошло, что весь германский флот прорывается в самом слабом месте нашей линии". Почему ни "Петард", ни его товарищи, опознавшие корабли противника, не сообщили по радио о неприятеле еще кое-как можно понять. Зато действия командира "Беллерофона" капитана 1 ранга Э.Ф. Брюэна, замыкавшего колонну Стэрди, объяснить трудно. "Во время первой вахты мы видели оживленную перестрелку на NO, а также заметили горящий крейсер. Около 23.40 мы вновь услышали стрельбу за кормой. В течение первого часа следующей вахты на левой раковине была слышна прерывистая стрельба. В остальном ночь прошла без происшествий".

На "Лайоне", шедшем в 5 милях впереди, Четфидц "ожидал атаки миноносцев в любой момент, но никаких инцидентов не произошло, если не считать многочисленных косвенных признаков, указывающих, что остальные корабли нашего флота провели время не столь безмятежно". Однако, по словам Дрейера, на "Айрон Дьюке" все предположили, что это "германские крейсера и эсминцы пытаются прорваться сквозь завесу наших эсминцев и атаковать наш линейный флот".

То, что в это время происходило в Адмиралтействе, вообще не поддается никаким объяснениям. К 23.15 Комната 40 расшифровала две радиограммы. Первую из них передал Шеер в 22.32. Она гласила: "Главные силы флота идут на SO-t-S". Всего полчаса назад Военный Отдел передал Джеллико сообщение, в котором был указан курс, примерно совпадающий с этим. Если же сюда добавить приказ Михельсена своим эсминцам: "Собраться к 2.00 в районе Хорнс-рифа", то картина сразу прояснялась. Военный Отдел задержал эту исключительно важную информацию. Комната 40 случайно выпустила слова "вместе с нашими главными силами", стоящие после слова "собраться". Если бы Джеллико получил эти сведения до полуночи, он вполне мог успеть перехватить Шеера на рассвете. Но судьба решила иначе. Первого Морского Лорда не было на месте, отсутствовал и начальник Морского Генерального Штаба. Оставшийся за главного Томас Джексон вообще ничего не сделал с этими радиограммами. Не были переданы Джеллико и три следующие радиограммы. Первая из них была перехвачена в 23.06 и дешифрована в

23.50. В ней Шеер сообщал координаты и курс своих главных сил. Вторая была принята в 23.50 (расшифрована в полночь), третья перехвачена в 23.56 (расшифрована в 0.05). В этих радиограммах германский адмирал сообщал об изменениях курса. Джексон глубоко презирал работу Комнаты 40, и потому не передал еще 2 радиограммы с координатами линкоров Шеера, перехваченные в 0.43 и в 1.03. Они были расшифрованы в 1.20 и 1.25 соответственно. Если бы Джеллико получил их своевременно, исход боя мог стать совершенно иным. Можно только удивляться, почему в 1.48 начальник Оперативного Отдела решил сообщить Джеллико о возвращении подводных лодок в германские порты и указал точку затопления "Лютцова", а в 3.12 передал координаты места, где команда оставила "Эльбинг". Ведь эта информация практического значения не имела. Вероятно, действия Джексона являются самым потрясающим примером даже не то что некомпетентности, а полнейшего идиотизма британских адмиралов. Чуть перефразируя известного уральского сказителя Бажова, можно заметить, что капитан 1 ранга Томас Джексон показал себя "не то что недоумком каким, а полным дураком, кои ложку в ухо несут".

Корабли Голдсмита прошли буквально вплотную перед головой колонны германских линкоров. 12-я флотилия, которую вел капитан 1 ранга Стирлинг на "Фолкноре", вполне могла разминуться с противником, однако она почему-то старалась удержаться вместе с медленно ползущей дивизией Берни и оказалась в 10 милях позади "Айрон Дьюка". Не слишком понятые действия командира флотилии принесли удачу.

"В 1.43, при первых проблесках рассвета, на правом траверзе "Обидиента" была замечена колонна кораблей, идущая на OSO. Из-за тумана мы не могли определить, свои это или чужие, пока один из них не подал неправильный опознавательный. Мы возглавляли самый ближний к противнику дивизион, поэтому наш командир капитан 2 ранга Г.У. Кэмпбелл решил атаковать. Мы повернули вправо, но враг тут же уклонился на 6 румбов, и мы вернулись обратно к "Фолкнеру", увеличив скорость до 23 узлов. Мы повернули на 16 румбов вправо. Теперь противник был ясно виден слева по борту: впереди дредноуты, за ними броненосцы. Условия для атаки были почти идеальными, так как стало уже слишком светло, чтобы прожектора принесли хоть какую-то пользу, но еще темно для нормальной стрельбы по быстро движущимся мишеням. Туман обеспечивал нам дополнительное укрытие. В 2.05 мы выпустили первую торпеду, находясь на траверзе четвертого корабля в колонне. Дистанция составляла от 2000 до 3000 ярдов.

В тот же момент по нам открыли огонь из всех орудий. Когда мы уже решили, что нас потопят, а наша торпеда пройдет мимо, пришло наше вознаграждение. Тусклая красная вспышка мелькнула прямо в центре силуэта "Поммерна". Пламя растеклось к носу и корме, его языки взвились выше мачт, окруженные клубами черного дыма и фонтанами искр. Затем оконечности корабля задрались вверх, как будто он переломился, и все пропало в тумане. В наступившей тишине мы услышали, как кто-то на мостике произнес: "Бедняги, они могли вложить деньги получше". Нас продолжали усиленно обстреливать, "Нессус" и "Онслот" получили попадания. Однако мы увеличили скорость и начали зигзаг, чтобы спастись. Дивизион "Менада" выпустил еще торпеды, но результата мы не увидели. Туман очень быстро скрыл из вида все корабли".

Атака Стирлинга была самой умелой в ходе всего боя, по крайней мере среди проведенных британскими эсминцами. Хотя из 15 эсминцев в атаку сумели выйти только 6, которые выпустили 17 торпед, а остальные были отогнаны точным огнем немцев, атака завершилась успехом. Шеер потерял броненосец вместе с капитаном 1 ранга Бёлькеном и всей командой. Более того, Стирлинг, в отличие от других командиров флотилий, трижды сообщал о противнике. Однако по неизвестной причине – может быть, антенна "Фолкнора" была повреждена, может быть, неприятель глушил его передачу – первые два сообщения не принял никто. Третью радиограмму принял только один из его же эсминцев – "Марксмэн".

Если бы Джеллико получил эти сообщения и немедленно повернул свои линкоры, он мог выйти к германским минным полям к 3.30. Тогда линейный флот Шеера был бы обречен.

Если бы британский главнокомандующий повернул немного позднее, он успел бы перехватить многие поврежденные германские корабли, которые тащились позади главных сил. А так многострадальная битва почти закончилась. Попытка Джеллико использовать свои эсминцы, чтобы помешать Флоту Открытого Моря пройти у него под кормой, провалилась. Германский историк указывает, что "атакам английских эсминцев не хватало умения. Они не тренировали ночные атаки. Все атаки производились поодиночке". Наверное, это была достаточно серьезная причина для неуспеха. Хоксли был назначен командующим Минными Силами Гранд Флита слишком недавно, чтобы обучить их скоординированным атакам, как днем, так и ночью. Но самое плохое заключалось в другом. Джеллико так и не узнал, что неприятель выскочил из ловушки.

Непоколебимая решимость Шеера прорваться под кормой Гранд Флита позволила ему отделаться потерей 1 броненосца и 3 легких крейсеров.

Наутро флот Шеера был совершенно не готов к возобновлению боя с могучим противником. К 2.30 с ним остались лишь несколько миноносцев.

"Донесения говорили, что 1-я Разведывательная Группа не выдержит серьезного боя. Головные корабли 3-й эскадры линкоров израсходовали слишком много боеприпасов и не могли вести затяжной бой. Из легких крейсеров остались только "Франкфурт", "Пиллау", "Регенсбург". При таком сильном тумане не было надежды на воздушную разведку. Так как серьезных возможностей нанести поражение врагу не оставалось, я решил прекратить операцию и вернуться в порт".

Насчет возможности нанести поражение врагу Шеер явно хватил через край. Впрочем, мы еще вернемся к любопытным мемуарам германского адмирала немного позднее. Пока еще Флоту Открытого Моря предстояло добраться до спасительных минных полей.

А что происходило в это время на борту английских кораблей? Там царили уверенность и надежда. Ведь наступающий день был однажды уже отмечен в истории Королевского Флота как Славное Первое Июня. И все моряки надеялись, что наступающий день станет не менее известным.

Один из мичманов линкора "Нептун" вспоминает, как "в 2.00 все вновь разошлись по боевым постам. Видимость обещала хороший день. У нас оставалось достаточно боеприпасов, и мы чувствовали, что если представится случай, мы хорошо поработаем над тем, что осталось от врага. Орудия были заряжены, и мы приготовились снова начать".

Джеллико все еще думал, что вражеский Линейный Флот находится к западу от него. Он не слишком расстроился, когда на рассвете не увидел ни одного германского корабля, так как утренняя дымка ограничивала видимость. Его первой заботой было собрать рассеявшиеся в темноте собственные силы. 7 линкоров тащились где-то позади, а линейные крейсера ушли вперед. Если не считать 4-ю эскадру легких крейсеров Ле Мезюрье, он не видел ни одного корабля, которому можно было бы поручить разведку.

Эсминцев не было вообще, отражать атаки неприятельских миноносцев и, что более важно – подводных лодок, было некому. "Все это сделало нежелательным приближение к Хорнс-рифу, как я раньше намеревался. Необходимо было собрать линкоры и эсминцы, прежде чем возобновлять бой", – писал Джеллико. Полагая, что Шеер все еще находится на северо-западе от него, адмирал в 2.30 изменил курс и перестроил свои линкоры в единую колонну. Он сообщил об этом по радио Битти и остальным адмиралам и потребовал, чтобы они шли на соединение с главными силами.

Флот Открытого Моря очень охотно уклонился бы от всех стычек вообще. И немцам это удалось бы, но Фэри в 23.30 решил повернуть на восток, а не присоединиться к Винтуру во время его смелой атаки. В результате "Чемпион" потерял собственную флотилию. Его сопровождали только эсминцы "Морсби" и "Обдюрейт". Так как рассвет наконец позволил отделить овец от козлищ и отличить свои корабли от вражеских, Фэри повернул на грохот выстрелов – это Стирлинг атаковал неприятеля. В 2.30 Фэри заметил концевые корабли колонны Шеера – 4 броненосца типа "Дойчланд". Кроме пары собственных эсминцев, с ним были "Марксмэн" и "Менад" из 12-й флотилии. Однако Фэри упустил представившуюся ему благоприятную возможность и не стал атаковать противника. Он повернул "Чемпион" на восток. Капитан-лейтенант Р.В. Алисой на "Морсби" отказался последовать за командиром. Он проявил тот самый боевой дух, который был так характерен для командиров британских эсминцев в отличие от командиров линкоров и том более адмиралов. Алисой "считал бой самым главным, просигналил "Курс на запад" и повернул влево, выпустив торпеду в 2.37. Через 2 минуты отдаленный взрыв потряс корабль. Я был совершенно уверен, что торпеда попала во что-то". Такая инициатива и смелость заслуживали большего, чем "страшный взрыв на миноносце V-4, поднявший огромный столб черной воды. Вся носовая часть миноносца была свернута влево, оторвалась и затонула, мелькнув в воздухе за кормой миноносца. V-2 и V-6 подошли ближе. V-2 спустил шлюпки, сбросил концы и буйки. Наконец, командир подвел эсминец носом к высоко задравшейся в воздух корме тонущего корабля, чтобы экипаж мог переходить прямо на борт к нему. Многие добирались вплавь, катер перевез раненых. Всего было спасено 64 человека.

Так как наши главные силы уходили, я приказал капитану V-6 затопить подбитый корабль, что он и сделал торпедой, после того, как артиллерийский огонь оказался неэффективным".

Это был последний случай столкновения британского корабля с главными силами Шеера, прежде чем те в 3.30 добрались до Хорнс-рифа. Там они повернули на юг по протраленному фарватеру. Но не всем кораблям Флота Открытого Моря удалось вернуться в Яде без происшествий. В 3.30 "Чемпион" и 4 эсминца, сопровождавшие "его, заметили 4 вражеских эсминца, забравшие экипаж затопленного "Лютцова".

Сблизившись на 3000 ярдов, обе стороны открыли огонь. G-40 был быстро подбит, но тут же Фэри потерял своих противников в утреннем тумане. Немцы смогли взять на буксир поврежденный корабль. Усилившись "Регенсбургом", эта немецкая группа через 40 минут была замечена поврежденным "Дублином". Этот крейсер оторвался от своей эскадры и провел веселую ночь. Его командир хорошо потрепал себе нервы, прорезав строй Флота Открытого Моря. К счастью, английский крейсер никто не заметил. Ни Скотт, ни Гейнрих не успели открыть огонь, как сгустившийся туман разделил противников, и несчастный G-40 сумел добраться до гавани. Больше всего этому радовались 1250 моряков с потопленного линейного крейсера.

Поврежденному "Ростоку" повезло меньше. Когда его буксировали к Хорнс-рифу, неожиданное сообщение цеппелина о приближении британских линкоров перепугало корабли сопровождения. Они сняли Михельсена и его экипаж и затопили крейсер. В 5.20 флагманский корабль Шмидта дредноут "Остфрисланд" подорвался на одной из мин, поставленных "Эбдиелом", но серьезных повреждений не получил. Но этот инцидент не задержал возвращение Шеера в Яде, куда он прибыл в начале дня. Адмирал не скрывал чувства облегчения, которое разделяли все его офицеры и матросы (Немцы прошли над 3 британскими подводными лодками, лежавшими на дне у маяка Виль. Во исполнение плана Джеллико они должны были затаиться до 2 июня, поэтому они узнали о Ютландском бое, только вернувшись в Ярмут 9 июня). Флагман Бенке "Кёниг" принял слишком много воды носом, и ему пришлось ожидать прилива, чтобы миновать банку Амрум. "Зейдлиц" испытал еще более серьезные трудности. Его осадка в носовой части теперь равнялась 42 футам, и возле Хорнс-рифа корабль сел на мель. К счастью для себя, фон Эгиди сумел сняться с мели раньше, чем был обнаружен британскими судами. Однако возле банки Амрум корабль вторично сел на мель. Прошло 32 часа, прежде чем "Пиллау" и спасательные суда сумели снять линейный крейсер с мели и отбуксировать кормой вперед в Яде. Он почти полностью потерял остойчивость и в любой момент мог перевернуться килем вверх.

Мы уже упомянули о донесении одного из цеппелинов. 31 мая 5 цеппелинов покинули свои ангары в 11.30 для проведения разведки в Северном море. Несмотря на сообщение "Пиллау" о стычке с "Галатеей", ни один из них не подошел ближе 30 миль к сражающимся флотам, прежде чем в 18.00 они были отозваны. Приказ Шеера о воздушной разведке на рассвете 1 июня командир авиаподразделения не получил. Однако в полночь капитан 1 ранга Штрассер отправил 6 цеппелинов по своей собственной инициативе. 4 из них увидели не больше, чем вчера. L-24 всех сбил с толку ошибочными сообщениями. Сначала он принял германские эсминцы за британские и донес о них. А потом этот дирижабль сумел увидеть британские линкоры в бухте Джаммер на северозападном побережье Дании. Только L-11 в 3.19 кое-чего добился.

"Внезапно из утренней дымки появился цеппелин и направился к "Нептуну". В башню X поступил приказ дать выстрел на предельном возвышении. Передний мателот дал полный залп, начали стрелять и остальные корабли. Воздушный корабль взмыл носом вверх и исчез.

Поступил приказ не тратить боеприпасы".

L-11 продолжал следовать за англичанами более часа. В 3.40 он слишком близко подлетел к "Индомитеблу" и получил 305-мм залп. Но его сообщения только укрепили решимость Шеера вернуться в гавань, не принимая боя. Субмарины, вышедшие из Боркума 31 мая в 20.45, добились еще меньше. Лишь одна из них сумела заметить противника. U-46 безуспешно атаковала "Мальборо", возвращающийся в Тайн, после того как Берни в 2.30 перенес флаг на "Ривендж".

Так как Битти имел еще меньше сведений о противнике, чем Джеллико, он ушел слишком далеко вперед, чтобы видеть бои эсминцев. Он не разделял предположений главнокомандующего относительно намерений Шеера. Битти считал, что Шеер может направиться к одному из южных фарватеров в Яде и сейчас находится на юго-западе, а не на севере. Поэтому Битти шел на юг до 3.00, пока ему не пришлось последовать за Линейным Флотом на север. Даже тогда Битти упрямо настаивал на своей версии, и в 4.04 он радировал Джеллико: "Предлагаю произвести поиск неприятеля на юго-западе". Но Джеллико всего 10 минут назад получил сообщение, которое разбило все его надежды.

Адмиралтейство, основываясь на данных Комнаты 40, в 3.30 отправило ему радиограмму, в которой говорилось, что германский линейный флот в 2.30 находился всего в 16 милях от Хорнс-рифа. Это означало, что от "Айрон Дьюка" их отделяют 30 миль. Шеер шел на юго-восток со скоростью 16 узлов. Так как с этого момента уже прошло полтора часа, Джеллико мог лишь с сожалением передать Битти: "Вражеский флот вернулся в гавань".

Для всех офицеров и матросов Гранд Флита ужасным разочарованием стало известие, "что мы не увидим сегодня Флот Открытого Моря и не сможем завершить вчерашнюю работу".

В 4.15 Джеллико перестроил свои линкоры в дневной походный ордер. И он, и Битти, с которым Джеллико встретился в 5.20, надеялись обнаружить поврежденные "Лютцов" и "Эльбинг". Но "единственным неприятельским следом остались сотни погибших матросов на спасательных поясах, плавающие среди скоплений нефти и обломков, отмечавших место гибели кораблей", – вспоминал один из офицеров "Нью Зиленда". Не меньше свидетельств осталось после погибших британских кораблей – и ничего более.

В 11.00 Джеллико сообщил в Адмиралтейство, что Гранд Флит возвращается в гавань. Его корабли пошли в Скапа и Розайт, на многих разыгрывалась последняя мучительная сцена.

На борту "Лайона" "разорванные тела в башне Q были печальным зрелищем. На похоронах вся команда, включая адмирала, его флаг-капитана и всех офицеров, выстроилась на квартердеке. Капитан прочитал погребальную молитву.

Тела на носилках были укрыты флагами, их торжественно спускали в море с обоих бортов. Было похоронено 95 искалеченных тел, в том числе 6 офицеров. Оркестр играл гимн и похоронный марш, пока длилась траурная церемония. Мы видели, что это же происходило и на других кораблях".

Король Георг V передал Джеллико 3 июня: "Я скорблю о гибели этих отважных людей, павших за свою страну. Многие из них были моими друзьями. Но еще больше я сожалею, что туманная погода позволила Флоту Открытого Моря избежать всех последствий столкновения, которого он якобы желал. Но, когда представилась такая возможность, они не выказали ни малейшего желания…"

Состав сил в Ютландском бою

Гранд Флит в Ютландском бою

ЛИНЕЙНЫЙ ФЛОТ

2-я эскадра линкоров

King Georg V кап. 1 ранга Ф.Л. Филд вице-адмирал сэр Мартин Джеррам

Ajax кап. 1 ранга Г.Х. Бэйрд

Centurion кап. 1 ранга М. Калм-Сеймур

Erin кап. 1 ранга В.Э. Стэнли

Orion кап. Ранга О. Бэкхауз контр-адмирал Э.К. Левесон

Monarch кап. 1 ранга Г.Х. Борет

Conqueror кап. 1 ранга Г.Г.Д. Тотхилл

Thundererкап. 1 ранга Дж.Э. Фергюссон

4-я эскадра линкоров

Iron Duke кап. 1 ранга Ф: К. Дрейер адмирал сэр Джон Джеллико

Royal Oakкап. 1 ранга К. МакЛахан

Superb кап. 1 ранга Э. Хайд-Паркер контр-адмирал Э.Л. Дафф

Canada кап. 1 ранга У.К.М. Николсон

Benbow кап. 1 ранга Г.У. Паркер вице-адмирал сэр Доветон Стэрди

Bellerophon кап. 1 ранга Э.Ф. Брюэн

Temeraire кап. 1 ранга Э.В. Андерхилл

Vanguard кап. 1 ранга Дж. Д. Дик

1-я эскадра линкоров

Marlborough кап. 1 ранга Г.П. Росс вице-адмирал сэр Сесиль Берни

Revenge кап. 1 ранга Э.Б. Кидал

Hercules кап. 1 ранга Л. Клинтон-Бейкер

Agincourt кап. 1 ранга Г.М. Даути

Colossus кап. 1 ранга Э.Д.П.Р. Паунд контр-адмирал Э.Ф.Э. Гонт

Collingwood кап. 1 ранга Дж. К Ли

Neptune кап. 1 ранга В.Х.Г. Бернард

St. Vincent кап. 1 ранга У.У. Фишер

3-я эскадра линейных крейсеров (временно придана)

Invincible кап. 1 ранга Э.Л. Клэй контр-адмирал О.Л.Э.

ХудInflexible кап. 1 ранга Э.Х.Ф. Хитон-Эллис

Indomitable кап. 1 ранга Ф.У. Кеннеди

1-я эскадра крейсеров

Defence кап. 1 ранга С. В. Эллис контр-адмирал сэр Роберт Арбетнот

Warrior кап. 1 ранга В. Б. Молтено

Duke of Edinburgh кап. 1 ранга Г. Блэкетт

Black Prince кап. 1 ранга Т. П. Бонхэм

2-я эскадра крейсеров

Minotaur кап. 1 ранга Э.Л.С.Х. д'Иф контр-адмирал Г. Л. Хит

Hampshire кап. 1 ранга Г.Дж. Сэвилл

Cochrane кап. 1 ранга Э. Л а Т. Литэм

Shannon кап. 1 ранга Дж.С. Дюмареск

4-я эскадра легких крейсеров

Calliope коммодор К.Э. Ле Мезюрье

Constance кап. 1 ранга К.С. Таунсенд

Caroline кап. 1 ранга Г.З. Крук

Royalist кап. 1 ранга Г. Мид

Comus кап. 1 ранга Э.Г. Готэм

ПРИДАНЫ (в основном в качестве репетичных судов)

Active кап. ранга П. Уитерс

Bellona кап. ранга Э.Б.С. Даттон

Blanche кап. ранга Дж. М. Каземент

Boadicea кап. ранга Л. К.С. Вуллкомб

Canterbury кап. ранга П.М.Р. Ройдз

Chester кап. ранга Р.Л. Лоусон

4-я флотилия эсминцев

Tipperary кап. 1 ранга Л.Дж. Винтур

Acasta Achates Ambuscade Ardent Broke Christopher Contest Fortune Garland Hardy Midge Ophelia Owl Porpoise Shark Sparrowhawk Spitfire Unity

11-я флотилия эсминцев

Castor (Л.КР)коммодор Дж. Р. П. Хоксли

Kempenfelt Magic Mandate Manners Marne Martial Michael Milbrook Minion Mons Moon Morning Star Mystic Ossory

12-я флотилия эсминцев

Faulknor кап. 1 ранга Э.Дж.Б. Стирлинг

Maenad Marksman Marvel Mary Rose Menace Mindful Mischief Narwhal Nessus Noble Nonsuch Obedient Onslaught Opal

Разные

Abdielминзаг

Oak придан флагману флота

ФЛОТ ЛИНЕЙНЫХ КРЕЙСЕРОВ

Lion кап. 1 ранга Э.Е. Четфилд вице-адмирал сэр Дэвид Битти

1-я эскадра линейных крейсеров

Princess Royal кап. 1 ранга У.Г. Коуэн контр-адмирал О. де Б. Брок

Queen Mary кап. 1 ранга Прауз

Queen Mary кап. 1 ранга Г.Б. Пелли

2-я эскадра линейных крейсеров

New Zealand кап. 1 ранга Дж.Ф.Э. Грин контр-адмирал У. К. Пакенхэм

Indefatigable кап. 1 ранга К.Ф. Сойерби

5-я эскадра линкоров

Barham кап. 1 ранга Э.У. Крэйг контр-адмирал X. Эван-Томас

Valiant кап. 1 ранга М. Вуллкомб

Warspite кап. 1 ранга Э.М. Филлпотс

Malaya кап. 1 ранга Э.Д. Е.Х. Бойл

1-я эскадра легких крейсеров

Galatea коммодор Э.С. Александер-Синклер

Phaeton кап. 1 ранга Дж.Э. Камерон

Inconstant кап. 1 ранга Б.С. Тешигер

Cordelia кап. 1 ранга Т. П. X. Бимиш

2-я эскадра легких крейсеров

Southampton коммодор У.Э. Гуденаф

Birmingham кап. 1 ранга Э.Э.М. Дафф

Nottingham кап. 1 ранга К. Б. Миллер

Dublin кап. 1 ранга Э.К. Скотт

3-я эскадра легких крейсеров

Falmouth кап. 1 ранга Дж.Д. Эдварде контр-адмирал Т.Д.У. Нэпир

Yarmouth кап. 1 ранга Т.Д. Пратт

Birkenhead кап. 1 ранга Э. Ривз

Gloucester кап. 1 ранга У.Ф. Блант

1-я флотилия эсминцев

Fearless (Л. КР) кап. 1 ранга Д. К. Рупер

Acheron Ariel Attack Badger Defender Goshawk Hydra Lapwing Lizard

9-я и 10-я флотилии эсминцев

Lydiard кап. 2 ранга М.Л. Голдсмит

Landrail Laurel Moorsom Morris Liberty Turbulent Termagant

13-я флотилия эсминцев

Champion (Л.КР) кап. 1 ранга Дж.У. ФэриMoresby

Narborough Nerissa Onslow Nicator Nomad Obdurate Pelican Petard Nestor

Гидроавианосец

Engadine кап.-лейт. Робинсон

Флот Открытого Моря в битве при Скагерраке

ЛИНЕЙНЫЙ ФЛОТ

3-я эскадра линкоров

Konig кап. 1 ранга Брюнингхауз контр-адмирал Пауль Бенке

Grosser Kurfurst кап. 1 ранга Э. Гётте

Kronprinz кап. 1 ранга К. Фельдт

Markgraf кап. 1 ранга Зейферлинг

Kaiser кап. 1 ранга Фрейхерр фон Кейзерлинг контр-адмирал Г. Нордманн

Kaiserin кап. 1 ранга Сиверс

Prinzregent Luitpold кап. 1 ранга Хойзер

1-я эскадра линкоров

Friedrich der Grosse кап. 1 ранга Т. Фукс вице-адмирал Рейнхард Шеер

Ostfriesland кап. 1 ранга фон Натцмер вице-адмирал Э. Шмидт

Thuringen кап. 1 ранга Г. Кюзель

Helgoland кап. 1 ранга фон Камеке

Oldenburg кап. 1 ранга Гёпнер

Posen кап. 1 ранга Р. Ланге контр-адмирал В. Энгельгардт

Rheinland кап. 1 ранга Рохардт

Nassau кап. 1 ранга Г. Клаппенбах

Westfalen кап. 1 ранга Редлих

2-я эскадра линкоров

Deutschland кап. 1 ранга Г. Мейрер контр-адмирал Ф. Мауве

Hessen кап. 1 ранга Р. Бартельс

Pommern кап. 1 ранга Бёлькен

Hannover кап. 1 ранга В. Гейне контр-адмирал Фрейхерр фон Дальвиг цу Лихтенфельс

Schlesien кап. 1 ранга Ф. Бенке

Schleswig-Holstein кап. 1 ранга Варентрапп

4-я Разведгруппа

Stettin кап. 1 ранга Ф. Ребенсбург коммодор Л. фон Рейтер

Munchen кап. 2 ранга О. Бёкер

Hamburg кап. 2 ранга фон Гаудекер

Frauenlob кап. 1 ранга Г. Хоффманн

Stuttgart кап. 1 ранга Хагедорн

Эсминцы

Rostock (Л.KP) кап. 1 ранга О. Фельдманн коммодор А. Михельсен

1-я флотилия эсминцев

G-39 кап. 2 ранга К. Альбрехт

1-я полуфлотилия

G-40 G-38 S-32

3-я флотилия эсминцев

S-53 кап. 2 ранга Холльманн

5-я полуфлотилия

V- 71 V-73 G-88

6-я полуфлотилия

S-54 V-48 G-42

5-я флотилия эсминцев

G- II кап. 2 ранга Хейнеке

9-я полуфлотилия

V-2 V-4 V-6 V-1 V-3

10-я полуфлотилия

G-8 G-7 V-5 G-9 С-10

7-я флотилия эсминцев

S-24 кап. 2 ранга фон Кох

13-я полуфлотилия

S-15 S-17 S-20 S-16 S-18

14-я полуфлотилия

S-19 S-23 V-189 V-186 186 (отправлен 31 мая в 7. 1 5 обратно из-за текущих конденсаторов )

СОЕДИНЕНИЕ ЛИНЕЙНЫХ КРЕЙСЕРОВ

1-я Разведгруппа

Lutzow кап. 1 ранга Хардер контр-адмирал Франц Хиппер

Derflinger кап. 1 ранга Хартог

Seydlitz кап. 1 ранга М. фон Эгиди

Moltke кап. 1 ранга фон Карпф

Von der Tann кап. 1 ранга В. Ценкер

2-я Разведгруппа

Frankfurt кап. 1 ранга Т. фон Трота контр-адмирал Ф. Бёдикер

Wiesbaden кап. 1 ранга Рейсе

Pillau кап. 1 ранга Моммзен

Elbing кап. 1 ранга Мадлунг

Эсминцы

Regensburg (Л.КР) кап. 1 ранга Хойберер коммодор П. Гейнрих

2-я флотилия эсминцев

В-98 кап. 1 ранга Шуур

3-я полуфлотилия

С- 101 G- 102 В-112 В-97

4-я полуфлотилия

В-109 В-110 В-111 G-103 G-104

6-я флотилия эсминцев

G-41 кап. 2 ранга М. Шульц

11-я полуфлотилия

V-44 G-87 G-86 S-50 G-37

12-я полуфлотилия

V-69 V-45 V-46

9-я флотилия эсминцев

V-28 кап. 2 ранга Геле

17-я полуфлотилия

V-27 V-26 S-36 S-51 S-52

18-я полуфлотилия

V-30 S-34 S-33 V-29 S-35

В операции были задействованы подводные лодки:

U-24, U-32, U-63, U-66, U-70, U-43, U44, U-52, U-47, U-46, U-22, U-19, UB-22, UB-21, U-53, U-64.

К ведению разведки были привлечены дирижабли:

L-ll, L-17, L-14, L-21, L-23, L-I6, L-13, L-9, L-22, L-24.

Кто проиграл?

Обычно после боя задают вопрос прямо противоположный: а кто же этот бой выиграл?

Но в данном случае мне кажется более уместной именно такая формулировка, потому что действия обеих сторон были слишком далеки от идеала, но самое главное – ни одна из сторон не добилась в результате боя поставленных целей и оказалась в ситуации, которая была хуже, чем до боя. В каком-то смысле генеральное сражение двух крупнейших флотов мира привело к тем же результатам, что и вся война – ее проиграли все участники.

Прежде, чем перейти к действительным потерям, было бы крайне любопытно посмотреть на то, как сами участники оценивали потери противника сразу после боя. Шеер сразу обвинил Джеллико в том, что британский командующий завысил потери немцев. Что же сообщил сам Шеер о потерях Гранд Флита? 1 линкор типа "Куин Элизабет", 3 линейных крейсера, 4 броненосных крейсера (в том числе 1 типа "Кресси"), 2 легких крейсера и 13 эсминцев. Впрочем, Джеллико тоже не был скрупулезно точен. По его мнению, немцы потеряли 2 дредноута и 1 броненосец точно, 1 дредноут или линейный крейсер и 1 дредноут вероятно, 4 легких крейсера точно и I вероятно, 6 эсминцев точно и 8 вероятно, 1 подводную лодку точно и 3 вероятно. Как мы видим, обе стороны значительно переоценили свой успех. Однако немцы допустили один серьезный просчет. Шеер в своем рапорте Адмиралштабу в Берлин упомянул о гибели "Лютцова". В официальных коммюнике этот корабль не был упомянут, что подорвало доверие к ним.

Потери англичан в Ютландском бою были много тяжелее, чем у немцев: они потеряли 6097 человек из 60000 человек экипажей, а Флот Открытого Моря потерял только 2551 человека из 36000. Количество раненых у обеих сторон было примерно одинаковым – 510 у англичан и 507 у немцев. Но список потерь – это не та мерка, которая определяет победителя в морском бою.

Потери в кораблях лучше покажет таблица:

Британия Германия

Броненосцы – 1

Линейные крейсера 3 1

Броненосные крейсера 3 –

Легкие крейсера – 4

Эсминцы/миноносцы 8 5

ИТОГО 14 11

Участвовало в бою 151 99

При этом упомянем маленькое жульничество, которое все англофилы повторяют уже много лет. Злосчастный "Поммерн" упрямо заносится в графу линкоры, хотя несчастный броненосец ни в коей мере линкором не является. Опираясь на эти цифры, особенно на гибель 3 британских линейных крейсеров, немцы утверждали, что одержали победу.

Кроме того, Шеер ошибочно считал потопленным и "Уорспайт". Но уже 2 июня Джеллико имел 31 дредноут, 7 линейных крейсеров, 20 легких крейсеров, против которых Шеер мог выставить только 18, 4 и 9. Более важно, что уже через 12 часов после возвращения в гавань британский главнокомандующий сообщил, что 26 дредноутов и 6 линейных крейсеров готовы вновь вступить в бой. Только "Мальборо" и "Уорспайт" были отправлены на верфи для ремонта. "Барэм", "Малайя", "Лайон" и "Тайгер" вполне могли подождать, пока в состав флота войдут 4 корабля, проходящие текущий ремонт (линкоры "Эмперор оф Индиа", "Куин Элизабет" и "Ройял Соверен", линейный крейсер "Аустралиа"). У Шеера 4 дредноута и все линейные крейсера получили тяжелые повреждения, им требовался длительный ремонт, и он от подобных высказываний воздержался. "Кёнигу", "Гроссер Курфюрсту" и "Маркграфу" требовался немедленный ремонт, хотя линкор "Кёниг Альберт" еще не был готов. Линейные крейсера немцев получили такие тяжелые повреждения, что не вошли в строй до конца года, тогда как "Мальборо", завершивший ремонт последним, вернулся в Скала Флоу к началу августа.

Потери англичан в людях были такими тяжелыми потому, что "Куин Мэри", "Индефетигебл" и "Инвинсибл" были уничтожены каждый одним залпом, тогда как избитый "Лютцов" вышел из боя и был позднее затоплен собственными эсминцами.

Причины этих катастроф отыскались в обгорелой башне Q "Лайона". Адмиралтейство даже не подумало принять какие-то меры, чтобы защитить погреба от возгорания кордита, едва не погубившего броненосный крейсер "Кент" в бою у Фолклендских островов. Зато немцы получили колоссальное преимущество, сделав выводы из боя на Доггер-банке. Хотя не менее 9 башен линейных крейсеров Хиппера были разбиты британскими снарядами, их погреба опасности не подвергались. Но Адмиралтейство сохранило уверенность, что рабочее отделение мешает огню от вспыхнувшего кордита распространяться вниз по шахтам элеваторов, несмотря на совершенно очевидный пример.

"Зейдлиц", "Дерфлингер", "Кёниг" и "Гроссер Курфюрст" были повреждены тяжелее остальных германских кораблей, но они выдержали все удары по другим причинам.

Корпуса германских кораблей были разделены на большое количество водонепроницаемых отсеков. Самые большие германские дредноуты имели по 6 машинных и котельных отделений, тогда как английские корабли имели только по 3 таких отделения. Гораздо лучше у немцев была поставлена и борьба за живучесть.

Например, на "Айрон Дьюке" старший помощник, отвечавший за это, находился на формарсе в качестве старшего корректировщика. Германские корабли имели еще одно преимущество. Фишер не желал тратить деньги на строительство новых доков и требовал, чтобы корабли проектировались под уже существующие. Фон Тирпиц хотел, чтобы его дредноуты были непотопляемыми орудийными платформами. Он принял менее тяжелые орудия – сначала 280-мм, потом 305-мм, что позволило его кораблям нести более толстую броню, чем английским.

Iron Duke / Koenig /Lion / Derflinger

Водоизм. (тонн) 25000 25390 26350 26180

Ширина (фут) 90 97 88 95

Гл. калибр 10-343-мм 10-305-мм 8-343-мм 8-305-мм

Броня – пояс 305-мм 350-мм 229-мм 305-мм

Броня – башни 280-мм 350-мм 229-мм 280-мм

Однако преимущество более толстой брони германских кораблей не столь велико, как это принято думать. Послевоенные испытания показали, что броня Бадена не отвечает британским стандартам. Один из ведущих специалистов в этом вопросе Натан Окун полагает, что британская броня эпохи Первой Мировой войны марки Эра была самой лучшей в мире и превосходила германскую броню по прочности на 10 – 15%.

Во-вторых, когда битвы разыгрывались на расстоянии пистолетного выстрела, корабли лучше всего защищал броневой пояс. Хотя броневая палуба приобрела некоторое значение для защиты от снижающихся снарядов, когда дистанция боя выросла, и англичане, и немцы мало заботились об этом, так как нигде палубы не были толще 65 мм. Но это было более чувствительно для Гранд Флита, чем для Флота Открытого Моря из-за плохого качества британских снарядов, а особенно из-за отвратительной стрельбы линейных крейсеров Битти.

Британские линейные крейсера Британские линкоры

Выпущено снарядов 165 262

Выпущено снарядов 305-мм и более 0 6

Получено попаданий 26 98

Выстрелов на 1 попадание 64 26

Сравнение показателей двух флотов тоже выглядит неблагоприятно для англичан:

Британские корабли Германские корабли

Выпущено снарядов 344 244

Орудий калибра 208-мм и более 124 120

Получено попаданий 0,3 0,5

Выстрелов на 1 попадание 6 3

Руководя артиллерийским отделом Адмиралтейства, Джеллико начал работы по созданию бронебойных снарядов, эффективных при больших углах падения на дальних дистанциях, но он слишком быстро ушел из Адмиралтейства, и работы не были завершены. До Ютландского боя этим пренебрегали.

Однако перечисление этих недостатков материальной части британского флота объясняет соотношение потерь, но не помогает определить победителя в его единственном генеральном сражении с Флотом Открытого Моря. Как сказал лорд Хэнки: "Победа определяется не сравнением потерь в людях и технике, не тактическими эпизодами в ходе боя, но только его результатами". Целью Шеера было ослабить более сильного противника, уничтожив часть его флота. Целью Джеллико было нанести ощутимые потери Флоту Открытого Моря, не подвергая свой ненужному риску, особенно подводным атакам. Первый раунд остался за Шеером, потому что соединение Хиппера, случайно установив контакт с Флотом Линейных Крейсеров, навело его на свои главные силы.

Второй выиграл Джеллико, так как Битти завлек ничего не подозревающий Флот Открытого Моря на север, подставив под пушки британских линкоров. Это достижение является достаточным ответом тем, кто утверждает, что он потерпел серьезное поражение на первой стадии боя. В третьем раунде очки разделились поровну. Хотя Джеллико отрезал своего противника от баз, он дважды не смог удержать контакт. Особенно сильно это сказалось после непродуманного поворота Шеера на восток. Но ночное спасение Шеера из западни, в которую он попал, целиком отдает четвертый раунд ему.

Поэтому можно говорить, что счет 21/2: 11/2 в пользу немцев. Их флот был молодым, но его корабли и техника оказались лучше английских; его капитаны, офицеры и матросы – ничуть не хуже обучены, а в некоторых аспектах даже лучше. Более того, они имели главнокомандующим решительного бойца, не уступающего Джеллико как тактик. Фон Хиппер (он получил дворянское достоинство за этот бой; Шеер отказался) был, несомненно, самым талантливым адмиралом Первой Мировой войны по обе стороны фронта. Но что можно сказать о целях Джеллико, за которые его матросы и офицеры дрались так отважно? Один из его капитанов писал: "Мы поймали их и позволили им бежать. Ждать так долго и поворачивать от них, вместо того, чтобы идти на них, было ужасно. Они дали нам шанс, но нам не позволили этим шансом воспользоваться". Однако Ютландский бой не закончился четвертым раундом, был еще пятый, о котором Хэнки справедливо сказал: "Наутро после боя Джеллико обнаружил, что он безраздельно владеет Северным морем, где не осталось и следа неприятеля. Это положение дел как нельзя лучше отвечало его целям". "Берлинер Тагеблатт" заметила: "Германский флот еле ушел от сокрушительного поражения. Теперь любому разумному человеку ясно, что эта битва могла и должна стать последней". Итог подвела нейтральная нью-йоркская газета: "Германский флот ранил своего тюремщика, но так и остался в тюрьме".

Результат Ютландского боя позволил союзникам выиграть войну. Но в любом случае перед нами остаются два вопроса. Первый: почему Ютландский бой не завершился победой одной из сторон? Второй: кто, Шеер или Джеллико, мог добиться такой победы, и кто именно должен был ее добиваться? Впрочем, такой подход оправдан в рамках сугубо академического исследования. Более реальной будет такая формулировка: почему Джеллико, имея подавляющее превосходство в силах, не разгромил противника?

Для немцев ответ совершенно очевиден. Главным оружием Германии была великолепная армия, которая едва не выиграла войну во Франции. И выиграла бы, не увязни она в войне на два фронта. Но Германия была сугубо континентальной державой, и ее руководство не осознало тонкостей морской стратегии, значения военного флота и (особенно!) торгового флота. Корабли Тирпица были построены для решения локальной задачи – дать бой англичанам в Северном море. Им не хватало дальности плавания, и действовать на океанских торговых путях они не могли. Название флота Hochseeflotte (Флот Открытого Моря) звучало злой насмешкой. Между прочим, когда создавался флот Третьего Рейха, этот урок был учтен. А в Первой Мировой войне загнанный в Северное море германский флот никогда не был достаточно силен, чтобы надеяться на победу, если не мог навязать бой только части сил Гранд Флита. Даже сделав это, он не повышал свои шансы на прорыв британской блокады. Его лучше было сохранять "in being", чтобы помешать установить тесную блокаду баз германских подводных лодок и помешать союзникам высадиться на северо-западном побережье Германии. Поэтому Шеер был обязан избегать боя со всем Гранд Флитом. Он успешно вывернулся из ловушки ночью 31 мая – 1 июня 1916 года, Хиппер нанес тяжелые потери линейным крейсерам Битти, чего же еще желать? Вот ответ на оба вопроса для немцев.

Положение Джеллико заслуживает более детального рассмотрения. Ошибки счисления и ошибки в сигналах, нежелание адмиралов и капитанов сообщать о замеченных кораблях противника, плохое взаимодействие между Комнатой 40 и Оперативным Отделом Адмиралтейства, устарелые методы стрельбы, дефекты конструкции кораблей и снарядов… Но даже такой длинный список не может объяснить, почему более мощный Гранд Флит, над котором витал мистический ореол непобедимости, не смог уничтожить Флот Открытого Моря. Для тех, чьей профессией стала война на море, Ютландский бой преподнес еще несколько уроков. Вечером 1 июня "Битти вошел в штурманскую рубку "Лайона". Усталый и подавленный, он опустился на разножку и закрыл глаза. Неспособный скрыть свое разочарование результатами боя, он повторил тихим голосом: "Что-то неладное творится с нашими кораблями". Потом открыл глаза и добавил: "И что-то неладное с нашей системой".

Создание вооруженных артиллерией линейных кораблей в корне изменило морской бой, который до уничтожения Армады был простой свалкой. Его успешно использовали Блейк, Дин и Монк, сражались против голландцев при Габбарде и Шевенингене. "Боевые Инструкции" 1691 года внесли принцип централизованного управления, они определили кильватерную колонну как боевой строй и запретили любой выход из строя, "пока главные силы противника не будут разбиты или не обратятся в бегство". Линейный флот, хотя и поделенный на 3 эскадры, жестко управлялся адмиралом из центра строя. Бои у Барфлера (1692 год) и Малаги (1704 год) могли подтвердить правильность этих инструкций, но в бою у Чезапика (1781 год) они лишили Грейвза возможности уничтожить флот де Грасса. Те, кто отступал от "Постоянных Боевых Инструкций", как они именовались теперь, навязав бой части неприятельской линии, попадал под суд, как Мэтьюз после боя у Тулона (1744 год) и Бинг после Минорки (1756 год). Впрочем, так бывало с неудачниками. Тем не менее, находились люди, понимавшие глупость этих ограничений и искавшие иные пути в тех случаях, когда французский флот не желал принимать бой. Родней сломал неприятельскую линию в битве Святых (1782 год) и победил, а потому никто не осмелился критиковать его. Энсон – при Финистерре (1747 год), Хок – в бухте Киберон (1759 год) и Байрон – при Гренаде (1779 год) скомандовали общую погоню, так как видели, что французы не желают принимать бой, и артиллерийская дуэль двух кильватерных колонн невозможна. Эти успехи, а также победы Боскауэна при Лагосе (1759 год) и Роднея в Битве при лунном свете (1780 год) показали надуманность "Постоянных Инструкций". Используя усовершенствованные Кемпенфелтом и Попхемом сигнальные книги, Хоу разорвал вражескую линию в нескольких местах в бою Славного Первого Июня (1794 год), Нельсон, сам выйдя из линии, помешал врагу бежать в бою у Сент-Винсента (1797 год). Дункан, подходя двумя колоннами, расколол строй голландцев на 3 части у Кампердауна (1797 год). В битве у Трафальгара дивизия Коллингвуда атаковала хвост колонны Вильнева, пока Нельсон прорывал центр, что привело к катастрофическому поражению неприятеля.

Из всех этих боев сделали два вывода: артиллерийская дуэль двух кильватерных колонн редко бывает решительной, нельзя считать "Боевые инструкции" жестким приказом. Тем не менее, после устранения угрозы Наполеона все осталось по-прежнему. Новый вариант "Инструкций" еще на сто лет утвердил артиллерийскую дуэль двух кильватерных колонн единственным видом боя. Новое решение застарелой проблемы – сосредоточить превосходящие силы против части неприятельской линии путем "crossing Т" – предложила Цусима, но его было трудно реализовать. Некоторые адмиралы отстаивали тактику раздельных действий. Адмирал сэр Уильям Мэй, будучи главнокомандующим Флотом Метрополии, позволял командирам дивизий линкоров маневрировать самостоятельно, чтобы сосредоточить превосходящие силы против части неприятельской линии. "Разделение флота предоставляет свободу младшим командирам и подрезает корни сугубо оборонительной тактики, которую диктует строй единой кильватерной колонны. Оно позволяет использовать более агрессивные способы ведения боя". Однако скоординированная атака оказалась настолько сложной, что преемник Мэя отбросил ее.

Хотя позднее адмирал Каллахэн снова возродил ее, а Джеллико вроде бы с ней согласился, он сам почти не отрабатывал эту тактику на маневрах. Джеллико предпочитал действовать единой кильватерной колонной, хотя все-таки ему пришлось позволить быстроходной 5-й эскадре линкоров некоторую свободу. Вполне вероятно, что Джеллико поступил так против собственного желания, его математический ум предпочитал единое командование. Более того, он выпускал боевые приказы, а не инструкции. А Викторианский флот так крепко приучал повиноваться, что большинство его адмиралов и капитанов приняли эти 75 страниц как нерушимую догму. Он резко одергивал тех, кто хотел перемен, особенно Стэрди, который после Ютландского боя заявил: "Если бы моя эскадра шла на правом крыле, я нарушил бы приказ о развертывании и вывел бы ее на другой борт немцам. Если ты хочешь уничтожить противника, следует затянуть сеть вокруг него". Джеллико не хватало нельсоновской хватки, и он требовал от своих капитанов исполнения письменных приказов. Он не понимал, что успех действий большого флота, три четверти которого он сам просто не мог видеть, будет зависеть от инициативы адмиралов и капитанов, реализующих его идеи с учетом сложившейся обстановки. В Ютландском бою сыграли роль два фактора: плохая видимость и время установления контакта линейными флотами – до темноты оставалось совсем недолго.

По словам одного офицера: "Разве следовало ожидать, что более слабый германский флот позволит себя уничтожить, чтобы подтвердить нашу концепцию ведения боя?" Коуэн, командовавший "Принцесс Ройял", писал: "Увидев Гранд Флит на дистанции артиллерийского выстрела, мы едва не начали бросать в воздух фуражки – было похоже, что мы крепко поймали их. Немцы встретились с превосходящими силами, жаждущими крови.

Затем, однако, началось это нелепое помпезное развертывание. Я совершенно не мог понять его смысла. Мы отчаянно хотели, чтобы хоть одна дивизия линкоров из 8 пристроилась за кормой линейных крейсеров.

Ведь тогда появлялся дополнительный шанс смять голову немецкой колонны".

28 дредноутов могли достичь совершенно иного результата против 16, пусть даже с добавлением 6 броненосцев, если бы Джеллико развернул 2-ю и 4-ю эскадры линкоров к востоку от германской линии, а 1-ю и 5-ю – к западу. В этом случае боевой разворот Шеера не дал бы никакой выгоды. Зажатый между двумя соединениями, каждое из которых совсем немного уступало его собственным силам, он вынужден был бы принять бой или бежать, бросив броненосцы Мауве на произвол судьбы. Идти на юг означало прорываться мимо Гарвичских Сил Тэрвитта и 3-й эскадры линкоров Брэдфорда. Лишь жалкие остатки флота добрались бы тогда до своих портов. Но, разумеется, такое легко предлагать сегодня. 31 мая 1916 года приказать нечто подобное для Джеллико, или сделать по собственной инициативе для Берни, было много труднее. Джеллико писал: "Ни один из моих критиков не понимал, насколько влияли на управление флотом отсутствие информации о противнике и плохая видимость".

Второй главной причиной нерешительных итогов боя была склонность Джеллико к слишком осторожным действиям, что было ясно видно из его письма Адмиралтейству в октябре 1914 года. Джеллико предпочитал отворачивать ОТ торпедных атак и медленно реагировал на боевые развороты Шеера. Коуэн писал: "Урок боя был для меня ясен. Если ты не используешь возможности, предоставленные врагом, более они не повторяются.

Если более сильному флоту предоставляется возможность атаковать, следует забыть о всяких торпедах. Повреждения от торпедных попаданий в тот день были ничтожны по сравнению с результатами артиллерийского огня". Джеллико придавал слишком много значения опасности атак подводных лодок во время генерального сражения. Он питал необъяснимую уверенность, что враг насыплет плавающих мин в свою кильватерную струю. Он слишком боялся атак вражеских миноносцев. В то же самое время он крайне низко ценил собственные торпеды.

Такая сверхосторожность была результатом сплава нескольких факторов. Первым среди них можно назвать засушенный академический подход к любой проблеме. Второе – спустя два года войны, и физически, и умственно это был уже не тот предприимчивый лидер, которого когда-то знал Фишер. Третье – еще в 1890 году Мэхен предупреждал, описывая сражения XVIII века, что "внимание офицеров Королевского Флота не привлекли радикальные изменения техники, которые должны были привести к радикальным изменениям идей". Особенно справедливо это было по отношению к техническим нововведениям последнего десятилетия. Кроме того, увлекшись гонкой вооружений с Германией, англичане совершенно забыли о человеческом факторе. Они не смогли воспитать боевых командиров, спутав это понятие с "командиром боевого корабля". С четвертым фактором не сталкивался ни один британский командующий со времен Армады. Добиваясь своих побед, Родней, Хоу, Джервис и Нельсон рисковали не более чем третью британского флота. Стратегия кайзера заставила Адмиралтейство бросить на карту все до последнего человека. Если бы Вильнев уничтожил 27 линейных кораблей Нельсона, у Англии оставалось еще 54. Джеллико не мог рисковать своими дредноутами, чтобы "выиграть или проиграть все". Последнее отразил в своем дневнике капитан 1 ранга Герберт Ричмонд: "Абсолютно необходимо смотреть на всю войну в целом, а не сосредоточиваться на одном германском флоте. Мы должны были истощить Германию, уничтожить Германию. Уничтожение германского флота – это средство достижения результата, а не сам результат. Если, пытаясь уничтожить германский флот, мы рискуем поставить под угрозу глобальную цель, такой риск слишком велик".

Все правительства подряд разрешали военному министерству отправлять на материк лишь небольшое количество войск. Франция делалась краеугольным камнем британской стратегии. Не имея серьезных сил для десантных операций, британский флот был оттеснен на вторые роли. Если нация и империя послали целое поколение на поля Фландрии и напрягали все силы, чтобы снабжать армию всем необходимым, от флота требовалось лишь обеспечить отсутствие помех этому. Ну, еще помешать Германии получать ресурсы из других стран. И нельзя было поставить это под угрозу ради уничтожения германского флота, чье влияние на события во Франции совсем не ощущалось.

После того, как во Франции началась позиционная война, "большинство опытных командиров действовали бы так же, как это делал Джеллико. Он стал оружием, решавшим судьбы мира. Он не был готов принять неизмеримый риск", – писал Четфилд. Сирил Фоллз считал иначе. "Он сражался, чтобы не допустить победы Германии, а не для того, чтобы принести победу Британии". "Однако понимание того, что генеральное сражение не есть необходимость в данной ситуации, и к нему не следует стремиться, слишком рискуя, не должно было продиктовать оборонительный образ мышления или тактические схемы", – заметил Черчилль.

Битти не просто признал то, что неопределенный результат Ютландского боя вызван лишь одной из этих причин. Если Джеллико сделал множество изменений в своих "Боевых инструкциях" после боя и подчеркнул особую важность ночных артиллерийских учений, то его преемник на посту главнокомандующего полностью пересмотрел их. В середине 1917 года он написал то, что Ричмонд назвал "резким рывком вперед в области тактики, Математические законы, превращавшие план боя в застывшую форму, исчезли. Их место заняли ясные, короткие объяснения принципов, отмеченных отвагой и готовностью принять риск. Если бы такие приказы были у нас 31 мая год назад, у меня почти нет сомнений в том, что Флот Открытого Моря был бы уничтожен.

Но справедливости ради надо признать, что эти приказы были частью опыта, полученного в этом бою".

Битти не представилась возможность продемонстрировать ценность своих гибких "Боевых Инструкций". Поэтому один вопрос должен остаться без ответа. Если Джеллико не хватало огня в душе, то у Битти он наличествовал в избытке. Повстречай Битти Флот Открытого Моря, он вертел бы всем Гранд Флитом так же безрассудно, как Флотом Линейных Крейсеров в первой фазе Ютландского боя.

Как писал германский автор: "Есть люди, которые считают, что осторожная британская морская стратегия была ошибочной. Они заявляют, что неумение союзников использовать свой флот более агрессивно привело к ненужному затягиванию войны. Что осторожная политика была более рискованной, чем агрессивная стратегия и тактика, направленные на достижение решительной победы на море. Дескать, это привело к ужасам подводной войны и чудовищным потерям в бессмысленных сухопутных сражениях.

Следует отдать должное достижениям морской мощи, но сами флоты достигли не так много. Источник неудач был в самой системе, которая делала упор на материальные приготовления и пренебрегала изучением планов войны и подготовкой к проведению кампаний".

Догматическая тактика вместе со слепым повиновением приказам – это одна из цепей, связывавших и Джеллико, и Битти. Другой цепью было неправильное понимание стратегии, которое помешало использовать Гранд Флит, чтобы серьезно подорвать германскую военную мощь. Не они выковали эти цепи. Однако, командуя Гранд Флитом, ни тот, ни другой не проявили "примеси безумия", которое, по мнению Аристотеля, отмечает гения, и не сумели порвать оковы.

Такова академическая точка зрения на исход Ютландского боя. Что к ней можно добавить? Немного. Действительно, Джеллико и Битти совершили много ошибок, которые привели к таким неприятным для англичан последствиям. Но самые главные свои ошибки они совершили не 31 мая, а гораздо раньше. Битти показал себя неплохим тактиком. Однако в целом его руководство линейными крейсерами следует оценить как абсолютно неудовлетворительное. Выше уже приводились проценты попаданий.

Комендоры Битти стреляли не как сапожники, а гораздо хуже. И кто за это должен отвечать, если не командир соединения? Еще в бою на Доггер-банке командиры Битти не сумели разобраться с распределением целей. Командир "Тайгера" думал… В таких случаях обычно замечают: "Не занимайтесь вещами, которые вам не по силам". Сделал Битти какие-либо выводы из этого боя? Никаких! В Ютландском бою эта история повторяется в мельчайших деталях. И снова, по мнению Битти, виновата система, а он сам остается вне подозрений. Кто подобрал и держал таких людей, как контр-адмирал Мур и капитан 1 ранга Пелли? Адмирал Битти, кто же еще. Кому в голову пришла светлая мысль укомплектовать лучший свой корабль ("Тайгер") самой худшей командой, чуть ли не штрафниками? Тому же Битти. И уже ни в какие ворота не лезущий пример с флагманским связистом адмирала лейтенантом Сеймуром. Человек показал полнейшую профессиональную несостоятельность, но его оставляют на прежней должности.

Теперь попытаемся разобраться с долей вины Джеллико. Этот адмирал оказался в положении унтер-офицерской вдовы, которая сама себя высекла. Английские снаряды были плохи, с этим никто не спорит. Но кто повинен в плохом качестве снарядов и совершенно идиотских правилах приемки боеприпасов флотом? Разумеется, начальник отдела вооружений Адмиралтейства. А кто занимал эту должность много лет и считался лучшим специалистом британского флота в области артиллерии?

Капитан 1 ранга Джон Джеллико. Да, адмиралы и командиры отдельных кораблей подвели Джеллико. Опять же, еще в 1914 году половина адмиралов Гранд Флита показала, что не соответствует занимаемым должностям. Уоррендер и Арбетнот ясно продемонстрировали это во время декабрьского эпизода. Левесон и Стэрди приложили массу усилий, чтобы подготовить катастрофу при Коронеле. И что делает Джеллико?

Оставляет их на важнейших командных должностях, после чего сетует на своих младших флагманов. Командир 5-й эскадры линкоров Эван-Томас приложил поистине титанические усилия, чтобы погубить лучшие линкоры британского флота. Не его вина, что немцы не сумели этого сделать. Но после боя Эван-Томас остается на своей должности. Кто виноват в этом? Только главнокомандующий. Вообще, когда читаешь описание действий большинства британских адмиралов в годы Первой Мировой войны, то создается впечатление, что простая вешалка для адмиральского мундира, поставленная в боевой рубке, принесла бы больше пользы. По крайней мере, от нее не было бы никакого вреда. А принимать решения эта вешалка умела не хуже адмиралов.

Свои нерешительные действия Джеллико объяснял тем, что за его спиной не было резервов. Он-де не смел допустить риска гибели британского линейного флота. Но зададимся вопросом: а существовала ли такая опасность? Каков мог быть исход Ютландского боя при более благоприятном для немцев стечении обстоятельств?

Наверное, они могли одержать более убедительную тактическую победу. Например, Шеер мог потопить 5 – 6 британских дредноутов. Но я искренне убежден, что перетопить весь Линейный Флот Джеллико немцы просто физически не могли. Снарядов бы не хватило! А что меняла гибель одной эскадры британских линкоров в стратегической ситуации?

Абсолютно ничего. Немцы как были заперты в границах Северного моря, так там и остались бы. Утверждать, будто на следующий день после сражения в порты Германии хлынул бы поток иностранных судов, по меньшей мере несерьезно.

Ну, а поведение чинов Адмиралтейства вообще ни оправдать, ни объяснить невозможно.

Идет генеральное сражение, которое может решить исход войны, но умаявшиеся адмиралы решают отдохнуть. Задницы отсидели в мягких креслицах. На мостике-то под снарядами не в пример легче стоять, чем из теплой комнаты руководить. Что же касается поступков Томаса Джексона, то они вообще дают все основания обвинить этого человека в измене. Даже если допустить, что все сделанное было сделано не по злому умыслу, остается лишь в очередной раз со вздохом процитировать Талейрана: "Это хуже, чем преступление. Это ошибка".

Послевоенные споры Для всех британцев, которые ждали два года, пока Гранд Флит встретится в бою с Флотом Открытого Моря, и надеялись, что этот бой превратится в победу, сравнимую с Трафальгаром, итоги Ютландской битвы 31 мая 1916 года стали тяжелым разочарованием. Однако имелись отдельные причины, которые сделали последующие споры особенно острыми в десятилетие после окончания войны, и по которым они тянулись так долго. Первое коммюнике Адмиралтейства, спешно составленное Бальфуром еще до получения телеграммы Джеллико, должно было опровергнуть сообщения Берлина о грандиозной победе, которые разлетелись по всему свету еще до возвращения Шеера в Яде. Вялый стиль Первого Лорда Адмиралтейства прекрасно характеризует следующая фраза: "Потери [Флота Линейных Крейсеров] были тяжелыми", и Бальфур перечислял их. И наоборот, хотя он писал, что "потери неприятеля были серьезными", их-то он не перечислял из-за недостатка сведений. Так же Первый Лорд не имел детальной информации о повреждениях множества германских кораблей. В результате и пресса, и публика сделали вывод, что Гранд Флит потерпел поражение.

Более длинный и более утешительный отчет о бое появился после того, как Джеллико сообщил необходимые факты. Но вред уже был нанесен! Несмотря на несравненное красноречие Черчилля, многие остались убеждены, что Адмиралтейство пытается скрыть правду о происшедшем в этот знаменательный день.

Так же неизбежны были споры среди офицеров Королевского Флота. Уроки любого боя следует проанализировать, чтобы принять меры по устранению недостатков. Но в этом случае флот раскололся надвое. Одни поддерживали Джеллико и осуждали Битти, другие – наоборот. К естественному и здоровому соперничеству служивших на кораблях Линейного Флота и Флота Линейных Крейсеров добавились такие факторы, как недовольство старых офицеров слишком быстрым продвижением Битти и его порывистостью, что приводило в восторг всю молодежь. Вскоре пресса, уже превратившая Битти в героическую икону, на фоне которой терялся незаметный Джеллико, раструбила о победе Флота Линейных Крейсеров в Ютландском бою и приписала спасение Шеера недостаточно умелому руководству Линейным Флотом со стороны Джеллико. И разочарованный народ отметил, что хотя Битти остался командовать Гранд Флитом до сдачи Флота Открытого Моря, Джеллико пробыл на посту Первого Морского Лорда всего год и не получал новых назначений до конца войны.

Это заставило Уэмисса, который не служил в Гранд Флите и потому мог считаться независимым наблюдателем, создать небольшой комитет во главе с капитаном 1 ранга Дж.Э.Т. Харпером, чтобы составить официальный отчет, используя все документальные свидетельства (рапорты адмиралов и капитанов, корабельные журналы, прокладки).

Отчет Джеллико о бое ("Гранд Флит, 1914 -1916") был не более чем ответом на книгу Шеера ("Флот Открытого Моря в Мировой войне"). Харпер проделал массу работы (например, были найдены обломки "Инвинсибла", чтобы установить истинные координаты и уточнить прокладки "Айрон Дьюка" и "Лайона") и очень постарался воздержаться от комментариев к действиям адмиралов. Более того, чтобы подтвердить беспристрастность его работы и замять болезненные споры, Уэмисс решил не показывать книгу ни Джеллико, ни Битти до ее выхода в свет. Однако, едва Харпер успел закончить свой "Официальный отчет", как в октябре 1919 года Битти сменил Уэмисса на посту Первого Морского Лорда. Еще в июле 1916 года Битти показал, насколько нервно он реагирует на критику своих действий, затеяв спор с Джеллико по поводу заметок командующего, и зашел так далеко, что потребовал права отредактировать их до публикации. Теперь, прочитав гранки "Официального отчета", который отнюдь не воспевал его умелое командование линейными крейсерами, как Битти привык это подавать публике, он потребовал от Харпера сделать множество изменений в тексте и картах. Битти также написал предисловие, подчеркивая свою роль в этом бою и всячески принижая роль Джеллико.

Харпер принял многие из его исправлений, но другие он опроверг с помощью документов, считая, что они ближе к истине, чем чьи-то воспоминания о событиях трехлетней давности. Когда Битти начал просто давить на него, Харпер бестактно потребовал включить в книгу примечание, поясняющее, что автор не несет ответственности за "Официальный отчет", как не соответствующий фактам. Слухи об этих спорах долетели до ушей Джеллико, и он попросил показать ему книгу. Его критика поправок Битти была вполне обоснованной, а возражения против предисловия настолько резкими, что Адмиралтейство согласилось еще раз пересмотреть "Официальный отчет".

Однако необходимость удовлетворить требования и Джеллико, и Битти поставила Адмиралтейство в трудное положение. Поэтому заявление издателей "Официальной Истории", что появление "Официального отчета" может помешать продаже их книги, было воспринято с облегчением. Появился повод тихо похоронить "Официальный отчет".

Но Первый Лорд Адмиралтейства имел неосторожность заявить ранее в парламенте, что "Отчет" подготовлен, что вызвало массу едких вопросов, особенно когда в декабре 1920 года Уэмисс написал в "Тайме", выражая сожаление, что книга до сих пор не напечатана.

Публикация в том же месяце "Ютландских заметок" ("огромная куча беспорядочно подобранных фактов, из которых неспециалист просто не сможет составить правдивую картину великой морской битвы") окончательно убедила публику, что Адмиралтейство что-то от нее скрывает.

Требования достоверного обзора битвы усилились после появления третьего тома "Официальной Истории: Операции английского флота в мировую войну" в 1923 году. Сэр Джулиан Корбетт так хорошо сделал свою работу, что ее недостатки не бросались в глаза.

Он не использовал германских источников, по соображениям секретности ему запретили публиковать расшифрованные Комнатой 40 германские сообщения. Однако ему разрешили использовать рукопись харперовского "Официального отчета" и секретный "Анализ итогов Ютландского боя" Морского Генерального Штаба, который распространялся только среди офицеров флота. К несчастью, его соавторы, братья капитан 1 ранга К.Г.Б. Дьюар и капитан 2 ранга А.К. Дьюар, вышли в своей критике за пределы разумного. Совет Адмиралтейства, конечно, не мог утвердить работу, которая напропалую критикует действия англичан в ходе боя и совершенно не учитывает сложность задачи, стоявшей перед Джеллико и Битти. Адмиралтейство приказало уничтожить все копии "Анализа", но 2 экземпляра все-таки уцелели. От разоблачений Корбетта отмахнуться с такой же легкостью не удалось. Адмиралтейство долго колебалось, прежде чем решиться выступить против него. Оно выпустило "Рассказ о Ютландском бое", написанный очень педантично и оказавшийся самым ярым панегириком Битти. Хотя Джеллико позволили ознакомиться с книгой до ее публикации, его многочисленные возражения были оскорбительно засунуты в приложения и утоплены среди множества разнообразных сносок и заявлений типа "в случае расхождения примечаний с текстом "Рассказа" Их Лордства полагают основной текст более соответствующим действительности". Масла в огонь подлило появление официальной германской истории ("Der Krieg zur See"), которая, несмотря на попытки приписать победу немцам, пролила новый свет на управление британскими силами, и совсем не благоприятный для Битти. Некомпетентная критика Черчилля в "Мировом кризисе" и "Ютландский скандал" адмирала сэра Реджинальда Бэкона лишь усилили напряженность, защищая Джеллико, особенно учитывая угрозу Бэкона принять официальные меры к тем, кто закулисно поддерживал Битти.

Склока еще полыхала, когда Первым Морским Лордом вместо Битти стал Мэдден, начальник штаба Джеллико в Ютландском бою. Он сразу (1927) утвердил публикацию харперовского "Официального отчета о Ютландском бое", чтобы "рассеять мифы о неизвестных сенсационных фактах или критике, содержащейся в нем". Хотя, чтобы уменьшить расходы, карты решили не публиковать. В том же году Харпер, уже ушедший в отставку, выпустил "Правду о Ютландском бое". Взятые вместе, эти две работы подрезали на корню аргументы спорщиков, а кроме того, десять лет спустя после боя стало возможно объективно оценить его.

Все немного успокоилось до конца тридцатых годов, когда вышло новое издание "Официальной Истории". В нем были учтены материалы германской официальной истории и приведены расшифровки Комнаты 40, делавшие очевидным, что Шеер возвращается к Хорнс-рифу, но не переданные Джеллико. Но, когда оно появилось в 1940 году, англичане были больше озабочены другими битвами, разыгрывавшимися в небесах над их головами.

Обида Джеллико на отказ Адмиралтейства признать свою вину в спасении Шеера казалась малоактуальной. Тем не менее, спорам был положен конец. Новая книга Корбетта и германская история рассказывали о бое все. Жаль, что первую трудно достать – большая часть тиража погибла при бомбежке.

Тем не менее, кое-кто до сих пор считает, что всю правду продолжают скрывать. Эти слухи возникали потому, что Харпер отдал некоторые документы, не вошедшие в "Официальную Историю", на хранение в Объединенное Королевское Общество. Однако, когда в 1963 году архив был вскрыт, ничего существенного там не оказалось. Это были копии его рукописей, гранки текста и карт с поправками Битти, которые оспаривал Харпер, дополнения Адмиралтейства и тому подобное с пристрастными, а иногда грубыми пометками самого Харпера. Они показывали, как Битти пытался скрыть отвратительную стрельбу своих линейных крейсеров во время "бега на север" (17.00 – 18.00), манипулируя цифрами "Официального отчета". Становились ясными его промахи при руководстве действиями 5-й эскадры линкоров; высмеивались попытки Битти преувеличить мизерную роль линейных крейсеров в отражении плохо продуманных попыток Шеера прорваться сквозь строй Гранд Флита после своего первого боевого разворота, также манипулируя фактами. Самым типичным примером является случайный поворот на 360° из-за поломки компаса на "Лайоне". Несмотря на ясные свидетельства, Битти настаивал, что он приказал повернуть на 90° на врага, однако благодаря поломке компаса получился поворот на 180° вправо, что было выправлено поворотом на 180" влево, хотя совершенно очевидно: если первый поворот был предусмотрен, то последствия поломки компаса исправлялись поворотом влево только на 90°. "Бумаги Харпера" также содержат резкие возражения Джеллико против неопубликованного предисловия Битти к "Официальному отчету", в котором он утверждает, что успешно сражался с Хиппером, уступая тому в силах (то есть, не учитывая присутствия 5-й эскадры линкоров), что Джеллико медлил привести свой Линейный Флот ему на помощь, и, даже заметив Флот Открытого Моря, линкоры-де сыграли малую роль в бою. Но это лишь открывает некоторые детали несчастного случая в жизни великого человека, однако не проливает нового света на ход боя.

Короче говоря, споры о Ютландском бое умерли в 1940 году, так как стало возможным объективно оценить руководство Битти и Джеллико. Репутация этих двух великих адмиралов не должна пострадать из-за вполне понятных человеческих слабостей, проявленных одним из них. Битти, вероятно, использовал свой пост Первого Морского Лорда, чтобы приукрасить правду о Ютландском бое в свою пользу, но множество более мелких людишек страдали манией величия, совсем не имея на то оснований. Есть в жизни Нельсона моменты, за которые его можно упрекнуть, но никто не оспаривает его права стоять в центре Лондона на вершине колонны на Трафальгарской площади.

КРАТКИЙ СПРАВОЧНИК ПО КОРАБЛЯМ ОСНОВНЫХ КЛАССОВ

Данный справочник ни в коем случае не претендует на полноту, иначе к описанию военных действий был бы приложен второй такой же том, если не более пухлый. Мы были вынуждены ограничиться только кораблями основных классов главных воюющих держав, оставив за кадром малые корабли и малые флоты, хотя они заслуживают внимания. Но это предмет отдельного разговора. Мы хотели лишь проиллюстрировать нашу книгу, чтобы читателю было понятнее, почему броненосный крейсер «Шарнхорст» не искал встречи с линейным крейсером «Инвинсибл», и почему броненосец «Слава» не мог считаться достойным противником линкору «Нассау». Но даже в этом справочнике ради экономии места мы вынуждены были опустить детальные различия между отдельными кораблями внутри единого типа, а также ограничиться лишь основными тактико-техническими характеристиками. Поэтому вполне вероятны расхождения с какими-то имеющимися у читателей справочниками, однако, это не ошибки, а лишь следствие предельной краткости справочника. По этой же причине мы были вынуждены отказаться от рассмотрения недостроенных кораблей и нереализованных проектов, хотя это исключительно интересный предмет. В справочнике перечислены лишь корабли, вошедшие в строй до окончания войны.

Достаточно серьезные трудности мы испытывали уже при составлении данного приложения. Разбиение кораблей на классы каждый из флотов производил по-своему и применял собственную систему названий. Германский флот, например, крейсера делил по водоизмещению, и совершенно неожиданно такие достаточно разные корабли, как «Принц Генрих» и «Дерфлингер» оказываются в едином классе больших крейсеров (Grosse Kreuzer). Англичане использовали в качестве основы бронирование, что позволяло им отнести к броненосным крейсерам одновременно «Минотавр» и «Аретузу», используя в качестве системообразующего признака наличие броневого пояса. Мы уже не говорим о броненосцах 1-го, 2-го и 3-го классов, эскадренных броненосцах, мореходных броненосцах, переходных броненосцах, полудредноутах и прочих разновидностях и подклассах. Здесь царит невероятная путаница, усугубляющаяся тем, что столкнулись корабли разных поколений, как, например, дредноуты и броненосцы, которые в конечном итоге пришлось объединить в единый класс линкоров, хотя какой-нибудь там «Император Александр II» неплохо смотрелся бы в качестве шлюпки на палубе «Нагато».

За основу была взята английская система конца войны, которая позволяла более или менее четко отделить овец от козлищ. Одна натяжка имеется, но ее не избежать. Большие бронепалубные крейсера всегда считались белыми слонами в составе любого флота, и объединение их с легкими крейсерами в едином классе смотрится интересно. Но в рамках такой классификации у тех же англичан крейсер «Амфитрита» с водоизмещением 10000 тонн попадал в единый класс с «Барракудой» в 1580 тонн. Ведь и тот, и другой числились как «protected cruiser».

Еще одно небольшое замечание. Сторонники гипотезы, будто Киевская Русь была родиной не только слона, но и бегемота обязательно, любят сравнивать ТТХ «Дредноута» (1906 год) с ТТХ «Севастополя» (1914 год) для доказательства превосходства отечественной школы кораблестроения. Но почему бы не попробовать сравнить «Севастополь» с построенным практически день в день «Эмперор оф Индиа». Или лучше с «Куин Элизабет», который вошел в строй всего лишь месяц спустя…

Мы приводим нормальное водоизмещение и максимальные размеры корабля, если это не оговорено особо. Вооружение дано на год постройки (указан в скобках после названия). Толщина брони указана максимальная. Погибшие в годы войны корабли отмечены значком Ф. Обстоятельства гибели приведены в отдельном приложении.

Не перечислены устаревшие корабли, вообще не принимавшие участия в боевых действиях, вроде русского броненосца «Синоп» или итальянского «Dandolo». Точно так же мы не касались мелких модернизаций. В рамках обзорного справочника нет смысла говорить о появлении пары зениток на линкоре. Указано лишь изменение состава артиллерийского вооружения британских и германских легких крейсеров, которое серьезно меняло боевые возможности корабля.

ПОТЕРИ КОРАБЛЕЙ ОСНОВНЫХ КЛАССОВ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

1914 год

Дата Название Страна Тип Причина

6.8.14 Эмфион Вел Кр Мина, Ла-Манш

16.8.14 Цента А-В Кр Французские корабли, Адриатика

26.8.14 Магдебург Гер Кр Посадка на мель, Балтика

28.8.14 Ариадне Гер Кр Английские корабли, Гельголандская бухта

28.8.14 Майнц Гер Кр Английские корабли, Гельголандская бухта

28.8.14 Кёльн Гер Кр Английские корабли, Гельголандская бухта

5.9.14 Патфайндер Вел Кр Торпедирован герм. ПЛ U-21, Сент-Эббс Хед

13.9.14 Хела Гер Кр Торпедирован англ. ПЛ Е-9, Гельголандская бухта

20.9.14 Пегасус Вел Кр Крейсер «Кенигсберг», Занзибар

22.9.14 Абукир Вел БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-9, Северное море

22.9.14 Кресси Вел БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-9, Северное море

22.9.14 Хог Вел БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-9, Северное море

28.9. 14 Корморан Гер Кр Затоплен, Циндао

11.10.14 Паллада Рос БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-26, Балтика

15.10.14 Хок Вел Кр Торпедирован герм. ПЛ U-9, Северное море

17.10.14 Такатихо Кр Яп Торпедирован герм. миноносцем S-90, Циндао

27.10.14 Одейшиес Вел ЛК Мина, Лох Силли

28.10.14 Жемчуг Рос Кр Крейсер «Эмден», Пенанг

31.10.14 Гермес Вел Кр Торпедирован гер. ПЛ U-27 в районе Кале

1.11.14 Гуд Хоуп Вел БрКр Германские корабли, Коронель

1.11.14 Монмут Вел БрКр Германские корабли, Коронель

2.11.14 Кайзерин А-В Кр Затоплен, Циндао Элизабет

4.11.14 Йорк Гер БрКр Мина, Яде

4.11.14 Карлсруэ Гер Кр Взрыв, Карибское море

9.11.14 Эмден Гер Кр Крейсер «Сидней», о. Кокос

17.11.14 Фридрих Карл Гер БрКр Мина, Балтика

26.11.14 Бульварк Вел Бр Взрыв, Ширнесс

8.12.14 Шарнхорст Гер БрКр Английские корабли, Фолкленды

8.12.14 Гнейзенау Гер БрКр Английские корабли, Фолкленды

8.12.14 Лейпциг Гер Кр Английские корабли, Фолкленды

8.12.14 Нюрнберг Гер Кр Английские корабли, Фолкленды

13.12.14 Мессудие Тур Бр Торпедирован англ. ПЛ В-11 , Дарданеллы

1915 год

1.1.15 Формидебл Вел Бр Торпедирован герм. ПЛ U-24, Ла-Манш

24.1.15 Блюхер Гер БрКр Английские корабли, Доггер-банка

27.4.15 Леон Гамбетта Фр БрКр Торпедирован авст. ПЛ U-5

14.3.15 Дрезден Гер Кр Затоплен

18.3.15 Иррезистебл Вел Бр Мина, Дарданеллы

18.3.15 Буве Фр Бр Мина, береговые батареи, Дарданеллы

3.4.15 Меджидие Тур Кр Район Одессы, мина

13.5.15 Голиаф Вел Бр Турецкий миноносец «Муавенет», Дарданеллы

18.5.15 Оушен Вел Бр Мина, Дарданеллы

25.5.14 Трайэмф Вел Бр Торпедирован герм. ПЛ U-21 , Дарданеллы

25.5.14 Маджестик Вел Бр Торпедирован герм. ПЛ U-21, Дарданеллы

7.7. 1 5 Амальфи Ит БрКр Торпедирован герм. ПЛ UB- 14, Адриатика

11.7.15 Кенигсберг Гер Кр Английские корабли, Восточная Африка

18.7.15 Джузеппе Гарибальди Ит БрКр Торпедирован австр. ПЛ U-4, Гравоза

8.8. 1 5 Хайреддин Барбаросса Тур Бр Торпедирован англ. ПЛ Е-11, Мраморное море

13.8.16 Касаги Яп Кр Выскочил на мель в пр. Цугару

27.9.15 Бенедетто Брин Ит Бр Взрыв, Бриндизи

19.10.15 Эрджилл Вел БрКр Посадка на мель, Шотландия

7.11.15 Ундине Гер Кр Торпедирован англ. ПЛ Е- 19, Балтика

17.11.15 Принц Гер БрКр Торпедирован англ. Адальберт ПЛ Е-8, Балтика

17.12.15 Бремен Гер Кр Мина, Балтика

31.12.15 Наталь Вел БрКр Взрыв, Кромарти 1

1916 год

6.1.16 Кинг Эдвард VII Вел Бр Мина, м. Рат

8.2.16 Амираль Шарнэ Фр БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-21, Бейрут

11.2.16 Аретуза Вел Кр Мина, Феликсстоун

27.3.16 Рассел Вел Бр Мина, Мальта

14.5.16 М-30 Вел Мон Турецкие береговые батареи, Смирна

31.5.16 Индефетигебл Вел ЛКр Германские корабли, Ютландский бой

31.5.16 Куин Мэри Вел ЛКр Германские корабли, Ютландский бой

31.5.16 Инвинзибл Вел ЛКр Германские корабли, Ютландский бой

1.6.16 Блэк Принс Вел БрКр Германские корабли, Ютландский бой

1.6.16 Фрауэнлоб Гер Кр Английские эсминцы, Ютландский бой

1.6.16 Росток Гер Кр Английские эсминцы, Ютландский бой

1.6.16 Эльбинг Гер Кр Столкновение с Л К «Позен», Ютландский бой

1.6.16 Висбаден Гер Кр Английские корабли, Ютландский бой

1.6.16 Поммерн Гер Бр Английские эсминцы, Ютландский бой

1.6.16 Лютцев Гер ЛКр Английские корабли, Ютландский бой

1.6.16 Уорриор Вел БрКр Германские корабли, Ютландский бой

5.6.16 Хэмпшир Вел БрКр Мина, Шотландия

2.8.16 Леонардо да Винчи Ит ЛК Взрыв, Таранто

16.8.16 Фалмут Вел Кр Торпедирован герм. ПЛ U-63, Фламборо-Хед

16.8.16 Ноттингем Вел Кр Торпедирован герм. ПЛ U-52, м. Ферн

18.8.16 Касаги Яп Кр Посадка на мель, пр. Цугару

20.10.16 Императрица Мария Рос ЛК Взрыв, Севастополь

26.11.16 Сюффрен Фр Бр Торпедирован герм. ПЛ U-52, Лиссабон

11.12.16 Регина Маргерита Ит Бр Мина, Валона

27.12.16 Голуа Фр Бр Торпедирован герм. ПЛ UB-47, Эгейское море

31.12.16 Наталь Вел БрКр Взрыв, Кромарти

1917 год

4.1.17 Пересвет Рос Бр Мина, Порт-Саид

13.1.17 Милуоки БрКр США Сел на мель

9.1.17 Корнуоллис Вел Бр Торпедирован герм. ПЛ U-32, о. Мальта

14.1.17 Цукуба Яп Бр Взрыв

19.1.17 Дантон Фр Бр Торпедирован герм. ПЛ U-64, Средиземное море

19.4.17 Зееадлер Гер Кр Взрыв, Яде

27.6.14 Клебер Фр БрКр Мина, Брест

9.7.17 Вэнгард Вел Л К Взрыв, Скала Флоу

26.6.17 Ариадне Вел Кр Торпедирован герм. ПЛ UC-65, Бичи-Хед

1.8.17 Отова Яп Кр Посадка на мель, Япония

17.10.17 Слава Рос Бр Затоплен, Балтика

11.11.17 М-15 Вел Мон Торпедирован герм. ПЛ UC-38, Газа

10.12.17 Вин А-В Бр Итальянский торп. катер MAS-9, Триест

14.12.17 Шаторено Фр Кр Торпедирован герм. ПЛ UC-38, Ионическое море

1918 год

20.1.18 Раглан Вел Мон Германские корабли, о. Имброс

20.1.18 М-28 Вел Мон Германские корабли, о. Имброс

20.1.18 Мидилли Тур Кр Мина, о. Имброс

11.4.18 Рейнланд ЛК Гер Сел на мель на Аландских о-вах

23.4.18 Бриллиант Вел Кр Затоплен в качестве брандера Остенде

23.4.18 Интрепид Вел Кр Затоплен в качестве брандера в Зеебрюге

23.4.18 Сириус Вел Кр Затоплен в качестве брандера в Остенде

23.4.18 Ифигения Вел Кр Затоплен в качестве брандера в Зеебрюгге

23.4.18 Интрепид Вел Кр Затоплен в качестве брандера в Зеебрюгге

10.5.18 Винидиктив Вел Кр Затоплен в качестве брандера в Остенде

10.6.18 СентИштван А-В ЛК Итал. Торп. Катер MAS- 15, Адриатика

18.6.18 Свободная Россия Рос Л К Затоплен, Новороссийск

21.6.18 Шурц США Кр Столкновение с ЛК «Флорида», Сев. Каролина

12.7.18 Кавачи Яп ЛК Взрыв

19.7.18 Сан-Диего США БрКр Мина, Нью-Йорк

7.8.18 Дюпти-Туар Фр БрКр Торпедирован герм. ПЛ U-62, Брест

13.8.18 Этрурия Ит Кр Взрыв, Ливорно

16.9.18 Глаттон Вел Мон Взрыв, Дувр

20.10.18 М-21 Вел Мон Мина, Остенде

1.11.18 Вирибус Унитис А-В ЛК Магнитные мины, Пола

9.11.18 Британия Вел Бр Торпедирован герм. ПЛ UB-50, м. Трафальгар

Примечание. Германские корабли «Корморан», «Зееадлер» и другие официально числились Ungeschutze Kreuzer – небронированными крейсерами. Американский крейсер «Шурц» – бывший немецкий «Гейер», конфискованный после вступления США в войну

ОРУДИЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

БРИТАНСКИЕ ОРУДИЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Калибр Год Модель Вес Нач. Дально- Скоро- Примечание

снар. скор. бойн. стрел.

(кг) (м/с) (каб) (в/мин)

457/40 '15 MarkI 1507 732 145 1,2

381/42 '11 MarkI 871 752 121 2

356/45 719 764 120 1,7 Canada

343/45 Mark VI 115 Erin

343/45 '11 MarkV 635 759 117 1,5

343/45 '09 MarkV 567 787 120

343/30 '89 567 614 60 Броненосцы R.Sovereign

305/50 '05 Mark XI 386 869 106 2 St.Vincent, Hercules

305/45 '05 MarkX 386 830 93 2 L.Nels, BB BCr

305/40 '02 Mark IX 386 796 77 1,7 K. Edward '98

75 1,5 Все прочие

305/35 '97 Mark VIII 386 723 69 1,1 Canopus (Caes, Illus)

'93 0,75 Majestic

254/45 '02 227 810 73 2,5 Swiftshure

234/50 Mark XII 195 Glatton

234/50 '05 Mark XI 172,4 881 80 3 L.Nelson, Defence

234/45 '02 MarkX 172,4 838 76 2,5 K.Edw, Bl.Prin, Warr

'00 2 Good Hope

234/40 '98 Mark VIII 172,4 710 63 1,75 Cressy

190/45 48 Mark VI 90,7 844 105 4 Hawkins

190/45 '04 Mark II 90,7 862 3-4 Броненосные крейсера, Swiftshure

190/45 '02 MarkI 90,7 793 /-' 3 Devonshire

152/50 Mark XVIII 45,4 87 Glatton (Elswick)

152/50 '11 Mark XVII 45,4 885 80 6 Canada

152/50 '11 Mark XVI 45,4 914 70 5-6 Erin (Vickers)

152/50 MarkXIV 45,4 75 . Severn (Vickers)

152/50 '10 Mark XIII 45,4 844 69 Agincourt (Elswick)

152/50 '06 Mark XI 45,4 895 70 5-6 Броненосные крейсера

73 Bristol

79 Chatam, Weymouth

152/45 '13 Mark XII 45,4 856 73 6 Линкоры

76 Мониторы М.29 – M.33

75 6,5 Легкие крейсера

100 7 Легкие крейсера типа «D»

152/45 '01 Mark VII 45,4 784 72 5-6 IronDuke, Tiger, броненосцы

152/40 '93 Mark I 45,4 670 50 4 Броненосцы R.Oak, крейсера Latona, Astrea

140/50 Mark I 37,2 850 95 8 Chester, Hood, Furious

120/45 '17 Mark I 22,7 814 85 8 Mod.W, лидеры

120/40QF '90 20,4 660 5,5 Старые крейсера

102/50 Mark VII 14,1 873 58 8 Линкоры, скауты, Bristol

102/45QF MarkV 14,1 728 70 12-14 Эсминцы, начиная с типа «R»

102/44 '15 Mark IX 14,1 805 70 9-10 Трехоруд. установки

102/40 Mark VIII 14,1 697 50 8 Эсминцы

102/40QF 43 Mark IV 14,1 665 50 10 Эсминцы с типа «L», крейсера Arethusa, тип «С»

76/45 '14 MarkI 7,94 617 65 зенитное

76/40 '84 MarkI 5,87 681 58

57/40 '84 MarkI 2,72 538 47

47/40 '86 MarkI 1,5 574 34

ГЕРМАНСКИЕ ОРУДИЯ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

380/45 '13 750 800 120/16° 2 Baden

137/20°

350/45 '14 600 815 2

305/50 '10 405 855 88 2,2

112 После модернизации

280/50 '10 303 880 97 2,25 Moltke, Seydlitz

280/45 '07 303 855 99 2,1 Линкоры

112 После модернизации

280/40 '01 240 820 100 1,8 Новые броненосцы

280/40 '91 240 715 78 0,4 Brandenburg

240/40 '95 140 835 90 1,5

240/35 '89 140 690 70/25° 1

210/45 '06 108 900 103 3,25 Blucher

210/40 '01 108 780 88 2,5

170/40 '01 64 850 78 4

150/45 '17 46 835 95 6,5 Крейсера

73 Линкоры

91 Линкоры с 1915 г.

150/45 46 680 6,5 Эсминцы

150/40 40 800 74 5,5

150/35 40 680 4,5

105/45 17,4 710 66 10 Крейсера, начиная с Mainz

105/45 17,4 690 10 Эсминцы

105/40 17,4 700 66 8

105/35 17,4 610 58 6,5

88/45 10 750 12 Линкоры, эсминцы

88/35 7 650 10 Броненосцы, миноносцы

52/55 1,75 850

50/40 1,75 660 34 8

Состав сил флотов к началу войны Раздел кораблей Германского флота Условные обозначения на картах Потери сил флотов центральных держав за время войны Потери сил флотов Антанты за время войны