sci_history Андрей Юрьевич Дворниченко Сергей Григорьевич Кащенко Михаил Фёдорович Флоринский Отечественная история (до 1917 г.)

Дает представление о главных этапах в развитии нашей страны с древнейших времен до 1917 г. Панорама прошлого опирается на разработки, осуществленные кафедрой русской истории исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Исследовательский элемент и внимание к отечественным историческим традициям и нравственным ценностям — отличительные черты данного пособия. Снабжено хронологией основных событий русской истории, историческими картами-схемами.

Предназначено для студентов гуманитарных вузов.

ru
oberst_ FictionBook Editor Release 2.5 30 March 2011 6AD2183A-C9AD-4E84-8D26-278ABAE05D01 1.0

1.0 — создание файла

Отечественная история (до 1917 г.) Москва 2002 5-8297-013-8

А. Ю. Дворниченко, С. Г. Кащенко, М. Ф. Флоринский

Отечественная история (до 1917 г.)

Глава I

ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННЫЙ СТРОЙ НА ТЕРРИТОРИИ НАШЕЙ СТРАНЫ. ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ В ДРЕВНОСТИ

§ 1. Население нашей страны в древности

История славян уходит своими корнями в глубокую древность, в тот самый длительный период развития человеческого общества, который называется первобытно-общинным. Одной из наиболее распространенных периодизаций этой формации является археологическая, т. е. деление ее на каменный век, медно-каменный (энеолит), бронзовый и ранний железный век. В основу периодизации положен принцип преобладания того или иного материала в производстве орудий труда. Каменный век, самый длительный в истории, делят еще на палеолит — древний каменный век, мезолит — средний каменный век и неолит — новый каменный век. Палеолит подразделяют на ранний (нижний) и поздний (верхний).

В эпоху раннего палеолита идет процесс антропогенеза — возникновения и развития «человека разумного». Согласно научному подходу человек выделился из животного царства благодаря трудовой деятельности, систематическому изготовлению орудий труда. В процессе трудовой деятельности совершенствовалась человеческая рука, появилась и стала развиваться речь. Наука за последние десятилетия все более удревляет явление очеловечивания наших предков, что, в свою очередь, заставляет искать ответы на новые вопросы. Недостающие звенья антропогенеза заполняются новыми находками, но появляются и новые лакуны.

Первыми предками человека, которые вступили на долгий путь развития, были приматы — австралопитеки. Что же касается древнейших людей (архантропов), то, судя по находкам в Африке, сделанным в XX столетии, их появление относится ко времени, отстоящему от нас на 2–2,5 млн. лет. В конце раннего палеолита, около 100 тыс. лет назад, появился неандертальский человек, названный так по первой находке в Германии. Неандертальцы — палеоантропы, они стоят гораздо ближе к современному человеку, чем предшествующие им архантропы. Неандертальцы распространились весьма широко. Стоянки их на территории нашей страны и сопредельных государств обнаружены на Кавказе, в Крыму, в Средней Азии, Казахстане, в низовьях Днепра и Дона, возле Волгограда Большую роль в развитии человека начинает играть оледенение, менявшее состав животных и облик флоры. Неандертальцы научились добывать огонь, что было огромным завоеванием формирующегося человечества. У них, по всей видимости, появились уже первые зачатки религиозных представлений. В пещере Тешик-Таш в Узбекистане покойника окружали рога горного козла. Встречаются захоронения, в которых тела умерших ориентированы по линии восток — запад.

В позднем палеолите (40–35 тыс. лет назад) формируется человек современного типа (кроманьонцы). Эти люди уже значительно усовершенствовали технику изготовления каменных орудий: они становятся гораздо более разнообразными, иногда миниатюрными. Появляется метательное копье, что значительно повысило эффективность охоты. Зарождается искусство. Магическим целям служила наскальная живопись. На стены пещер смесью природной охры с животным клеем наносились изображения носорогов, мамонтов, лошадей и т. д. (например, Капова пещера в Башкирии). В эпоху палеолита постепенно изменяются и формы человеческих сообществ. От первобытного человеческого стада — к родовому строю, установившемуся в позднем палеолите. Основной ячейкой человеческого общества становится родовая община, для которой характерна общая собственность на орудия труда и добычу.

Переход к среднекаменному веку — мезолиту на нашей территории начался в XII–X тысячелетиях до н. э., а закончился в VII–V тысячелетиях до н. э. В это время человечество сделало много открытий. Важнейшим изобретением были лук и стрелы, что привело к возможности не загонной, а индивидуальной охоты, причем и на мелких животных. Началось одомашнивание животных. Была приручена собака. Некоторые ученые предполагают, что в конце мезолита были приручены свиньи, козы и овцы.

Скотоводство как вид хозяйственной деятельности сформировалось только в неолите, когда зародилось и земледелие. Переход к производящему хозяйству имел такое значение для человечества и по масштабам каменного века произошел так быстро, что позволяет ученым говорить даже о неолитической «революции». Расширяется и усовершенствуется ассортимент каменных орудий труда, но появляются и принципиально новые материалы. Так, в неолите было освоено изготовление керамики, еще лепной, без гончарного круга. Освоено было и ткачество. Изобретена лодка, и было положено начало судоходству. В неолите родо-племенной строй достигает более высокой стадии развития — создаются крупные объединения родов — племена, появляется межплеменной обмен и межплеменные связи.

Настоящим переворотом в жизни человечества было освоение металлов. Первым металлом, который люди научились добывать, была медь. Появление медных орудий активизировало обмен между племенами, так как месторождения распределены весьма неравномерно. Община в это время была уже гораздо менее замкнутой, чем в эпоху палеолита. Это время называется энеолитическим веком. Со временем на базе меди люди научились создавать новые сплавы — появилась бронза. Во времена меди и бронзы в лесостепной зоне на территории нынешних Украины и Молдавии в III тысячелетии до н. э. существовала так называемая трипольская культура, возникшая еще в конце IV тысячелетия до н. э.

В степной зоне России наиболее древней была ямная, а в эпоху бронзы добавились катакомбная и срубная культуры, которые существенно различаются по типу погребального обряда и ряду элементов материальной культуры. На Северном Кавказе во II тысячелетии до н. э. господствовала майкопская культура. Именно в это время происходит крупное общественное разделение труда — пастушеские племена начинают отделяться от земледельческих.

Все эти народы известны нам по так называемым археологическим культурам. Это понятие ученые употребляют уже для племен неолита и им обозначают совокупность памятников, которые относятся к одной территории и эпохе, имеют общие особенности в орудиях труда, жилищах, погребальном обряде, орнаменте и т. д. Обычно археологическая культура соответствует этнической общности — группе родственных племен, название которой неизвестно.

По следующей эпохе нам известны и названия тех народов, которые обитали на территории нашей страны. В I тысячелетии до н. э. появляются первые железные орудия. Наиболее развитые культуры раннего железа известны в причерноморских степях — они оставлены киммерийцами, таврами — автохтонным населением Крыма, скифами, сарматами. Наши знания об этих народах довольно обширны не только потому, что уже раскопаны многочисленные археологические памятники, связанные с ними, но и потому, что они входили в соприкосновение с народами, обладавшими письменностью. Таковыми были древние греки. Уже во второй половине VII в. до н. э. на территории Северного Причерноморья появились греческие поселения. Это были колонии, которые основывались выходцами из той или иной метрополии, т. е. полисов материковой Греции. Есть разные объяснения причин миграции греков, но важно подчеркнуть, что на новых местах поселенцы воспроизводили те же формы социально-политического быта, которые были им привычны. Это были классические древнегреческие полисы с демократическим устройством (политическими правами пользовались только свободные). Правили выбранные на народном собрании архонты, вокруг города находилась земледельческая округа — хора. Вблизи Днепро-Бугского лимана возникает Ольвия, которую основали выходцы из города Милета. На месте нынешнего Севастополя находился Херсонес Таврический, на месте Керчи — Пантикапей. Значительное количество греческих колоний было и на черноморском побережье Кавказа.

Грекам приходилось входить в определенные отношения с местными племенами. Киммерийцев со временем вытеснили скифы (родственные им племена — саки и массагеты — жили вплоть до Центральной Азии). Знаменитый греческий историк — «отец истории» — Геродот выделял у скифов, в целом принадлежавших к иранцам, ряд племенных группировок, которые различались и характером своих занятий. Племенной союз скифов сумел даже отразить попытку персидского царя Дария завоевать Причерноморье. У скифов была развита торговля, в их курганах, иные из которых напоминают размерами небольшие египетские пирамиды, найдены выдающиеся произведения античного прикладного искусства.

Однако с III в. до н. э. на них начинают наступать родственные ираноязычные племена савроматов (сарматов), имевшие преимущество в вооружении — они были вооружены длинными железными мечами, позволявшими рубить прямо с коня, в отличие от скифов, которым, для того чтобы пустить в ход свои короткие «акинаки», приходилось спешиваться. Во II–I вв. до н. э. сарматы завоевали значительную часть территории Северного Причерноморья. В руках скифов остается степной Крым, где возникает скифское государство — Неаполь Скифский, столица которого находилась неподалеку от современного города Симферополя. Цари скифского царства пытались подчинить себе греческие города-государства.

Единственным реальным противником скифов могло стать Боспорское государство, возникшее на основе греческой колонии Пантикапей еще в V в. до н. э. Первоначально это был союз самостоятельных городов-государств (Танаис в устье Дона, Фанагория на Таманском полуострове и др.). Но постепенно здесь устанавливается твердая центральная власть. Архонт Спарток (304–284 до н. э.) стал уже именовать себя царем. Но когда Херсонес заключил с Боспором союз против наступающих скифов, выяснилось, что сил у этого государства для борьбы не хватает. Тогда херсонесцы обратились за помощью к Понтийскому царству — эллинистическому государству, ставшему к этому времени крупнейшим в Малой Азии и располагавшемуся на противоположном берегу Черного моря. Понтийский царь Митридат VI Евпатор присоединил к своей державе Боспор и Херсонес, нанеся поражение скифам и таврам. Фактически все Северное Причерноморье вошло в состав Понтийского царства. Однако сам Митридат погиб в борьбе с Римом, а с его смертью рухнула и власть Понтийского царства над Северным Причерноморьем. Теперь сюда простер свою длань императорский Рим. Уже в III в. н. э. Боспору удалось освободиться от власти Рима, но в конце IV в. он пал под ударами кочевников-гуннов.

§ 2. Древнейшие сведения о славянах

Проблема этногенеза славян (этнос (греч.) — народ; генезис (греч.) — в широком смысле — зарождение и развитие) относится к одной из самых сложных в науке. Для ее решения необходим синтез различных наук. Так, языкознание установило, что славянский язык в семье индоевропейских принадлежит к числу молодых. Данные сравнительного исторического языкознания свидетельствуют, что в тот период, когда праславянский язык выделился из индоевропейского и стал развиваться самостоятельно, наиболее существенные связи он имел с балтским. Что касается влияния иранского языкового мира, то оно затронуло только часть славян. Славяне жили в Центральной Европе и находились в контакте, прежде всего, с протогерманцами и проиталиками. Ко всем этим наблюдениям лингвисты добавляют и анализ лексики, обозначающей географические объекты, животных, растения. В целом языкознание локализует первоначальную территорию обитания славян где-то в бассейне реки Вислы. Правда, есть среди лингвистов и сторонники другой концепции. Центром будущей славянской миграции они считают район среднего Дуная, полагая, что именно отсюда славяне передвинулись в другие места, в том числе и к северу, в район Вислы. Такой подход существует давно, но в последние годы особенно активно его отстаивает О. Н. Трубачев.

К сожалению, очень мало может дать такая наука, как антропология, так как единый антропологический тип, характерный для всего ареала обитания славян, не сформировался. Зато археология может оказать неоценимую помощь. Для нее наиболее важно установить генетическую преемственность при смене одной археологической культуры другой. Вот почему ведущая роль в этногенетических построениях отводится ретроспективному методу. От культур достоверно славянских надлежит продвигаться в глубь столетий к тем древностям, которые с ними связаны, а от них еще глубже и т. д. Одно из наиболее спорных звеньев в цепочке, выстраиваемой археологами, — черняховская культура, которую некоторые исследователи относят к славянской. Существует точка зрения и о полиэтничном характере этой культуры. Черняховская культура была разрушена в ходе Великого переселения народов, которое приходится на IV–V вв. С северо-запада в Приднепровье пришли готы (некоторые исследователи считают черняховскую культуру готской). Волна за волной из просторов Центральной Азии набегали орды кочевников, которые по мере своего продвижения, вовлекали в поток народы, населявшие Восточную Европу, и вся эта лавина двигалась, снося все на своем пути. На смену гуннам пришли авары, на смену аварам — хазары и болгары.

В это время особенное значение для восстановления этногенеза славян приобретают письменные источники. Древнегреческие и римские авторы упоминают венедов, которые живут севернее Карпат, по Висле и соседствуют с феннами (финно-уграми) на севере, певкинами и сарматами — на юге. Обширные сведения содержатся в произведениях византийских писателей, которые сообщают довольно подробные сведения о славянском освоении Балканского полуострова. Еще более важны сведения готского историка VI в. Иордана. Он подразделяет славян на три крупнейшие группировки — венедов, антов и склавенов.

В последние годы археологи установили, что этим сведениям можно доверять. Ими выделено три основных ареала распространения славянских археологических культур; в основу этого выделения положена, прежде всего, керамика. Первая — так называемая культура пражско-корчакского типа, один из коренных регионов распространения которой — Средняя и Южная Польша, а также Припятское Полесье. По всей видимости, это территория склавен. Другая культура — пражско-пеньковского типа, коренной регион которой междуречье Днестра и Днепра. Судя по данным письменных источников (и не только Иордана), здесь обитали анты. Наконец, на западе существовал ряд культур, среди которых наиболее известны фельдбергская, суковская и некоторые другие. По данным источников, на территории польского Поморья и низовьев Вислы издавна жили венеды. Данная схема В. В. Седова в последнее время принимается очень многими специалистами. Следует подчеркнуть, что речь идет не о трех ветвях славян — восточных, южных и западных; все названные районы расселения славянства — праславянские группировки. Как считают исследователи, современные ветви славянства возникают в результате распада этих славянских группировок в VI–VII вв. Части этих рассыпавшихся праславянских группировок расселялись по территории Восточной Европы в VII–VIII вв. Некоторые осторожные исследователи, например И. И. Ляпушкин, полагают, что именно с этого времени славяне совершенно ясно различимы в истории. Тех славян, которые расселились по территории Русской равнины, дореволюционные историки называли «русскими славянами». В современной историографии закрепилось наименование «восточных славян».

§ 3. Восточные славяне и их соседи

О расселении восточнославянских племен может многое поведать древнейшая русская летопись «Повесть временных лет». Она сообщает нам о полянах, живших в Среднем Поднепровье в районе Киева, их соседях — древлянах, которые поселились в болотистом и лесистом Припятском Полесье. На северной оконечности восточнославянского мира жили словене ильменские, расселившиеся по берегам озера Ильмень; между Припятью и Западной Двиной жили дреговичи; соседями их были кривичи, огромный массив которых со временем распался на три ответвления: кривичей смоленских, полоцких и псковских; соседями полян со стороны степи были северяне, в бассейне реки Сож жили радимичи, а в бассейне Оки — вятичи. На самой южной оконечности восточнославянской территории, почти на побережье Черного моря, поселились уличи и тиверцы.

Долгое время историки не доверяли этой летописной географической схеме, но археология в начале XX столетия подтвердила ее. Помогли здесь… женские украшения. Оказалось, что один из наиболее распространенных типов женских украшений у восточных славян — височные кольца, различается по всей территории Русской равнины. Выяснилось, что определенные разновидности этих украшений соответствуют определенному расселению того или иного восточнославянского «племени». Позднее эти наблюдения были подтверждены изучением и других элементов материальной культуры восточных славян.

Расселяясь по столь обширному пространству, восточные славяне сталкивались, входили в те или иные отношения с народами, которые населяли Восточную Европу до них или пришли сюда в это же время. Известно, что балты жили вплоть до района современной Москвы, о чем свидетельствует изучение топонимики (географических названий), которые оказываются весьма устойчивыми, сохраняясь на протяжении столетий. Районы северо-востока были населены финно-уграми, а на юге издавна обитали ираноязычные племена — потомки уже известных нам сарматов. Военные столкновения сменялись периодами мирных отношений, шли ассимиляционные процессы: славяне как бы втягивали в себя эти народы, но менялись и сами, приобретая новые навыки, новые элементы материальной культуры. Синтез, взаимодействие культур — важнейшее явление времени расселения славян по Русской равнине, прекрасно иллюстрируемое данными археологических раскопок.

Более сложными были отношения с теми этносами, которые смогли создать уже достаточно крепкие союзы племен или даже раннегосударственные образования. Одно из таких образований в середине VII в. было создано болгарами. В результате внутренних неурядиц и внешнего давления часть болгар во главе с ханом Аспарухом откочевала на Дунай, где подчинила местные южнославянские племена. Другая часть болгар во главе с ханом Батбаем двинулась на северо-восток и осела в среднем течении Волги и на нижней Каме, создав государство Булгарию. Это государство долгое время представляло реальную угрозу для восточных славян.

Тюркскими племенами были и хазары, которые во второй половине VII в. стали теснить болгар. Со временем они также оседают на земле, создают свое раннегосударственное образование, которое охватило огромные территории Северного Кавказа, Нижнего Поволжья, Северного Причерноморья и частично Крыма. Центр Хазарского каганата, как стало называться это образование (хазарский правитель именовался каганом), находился в низовьях Волги. Этнических хазар-тюрок было не так много, основное же население составляли представители так называемой салтово-маяцкой культуры, которая состояла из представителей разноэтнического населения Восточной Европы, в том числе и славян. В основном население каганата было языческим, но хазарская верхушка приняла иудаизм. Часть восточнославянских племен, соседствовавшая с границами (весьма расплывчатыми) каганата, должна была, по свидетельству летописи, выплачивать дань хазарам.

Грозная для восточных славян опасность нависла и с северо-запада. Скудная земля Скандинавского полуострова выталкивала в Европу большие отряды «искателей славы и добычи, пенителей морей» — норманнов, которых называли на Руси варягами. Во главе отрядов стояли викинги, происходившие большей частью из знатных семей. Закаленные в боях и морских путешествиях, вооруженные эффективным оружием — секирой с остроконечным штыком, норманны были страшной опасностью для многих стран Европы. Пик варяжских набегов на славянские территории приходится на IX в.

В борьбе с врагами крепла военная организация славянского населения, которая своими корнями уходит в глубь веков. Как и у многих других народов, это сотенная система, когда каждое племя выставляло сто воинов во главе с «сотским», а союз племен должен был, по всей видимости, выставлять тысячу, откуда и происходит должность «тысяцкого». Одним из военных руководителей был и князь. Слово «князь» — общеславянское, заимствованное, по мнению лингвистов, из древненемецкого языка. Слово это первоначально означало главу рода, старейшину. Из источников мы знаем о племенных вождях-князьях. Со временем, с ростом населения, племя, подразделявшееся на несколько родов, распадалось на ряд родственных племен, которые образовывали племенной союз. Такими племенными союзами скорее всего и были летописные «племена» полян, древлян, дреговичей и т. д. Во главе этих союзов стояли вожди, возвышающиеся над вождями отдельных племен, входивших в союз.

Исторические свидетельства о подобных князьях содержит летописная легенда о Кие и его потомках. В летописи сказано: «И по сих братьи (Кий, Щек и Хорив. — Авт.) держати почаша род их княженье в полях, а в древлях, свое, а дреговичи свое, а словени свое в Новегороде, а другое на Полоте, иже полочане».

Арабский историк Масуди сообщает о древнем славянском князе Маджаке, а уже известный нам готский историк Иордан — о князе Боже. Таким образом, помимо вождей племен, были еще вожди союзов племен. У этих князей были различные функции. Князь племени мог избираться на время, в период военных действий. Его власть невелика по сравнению с властью вождя племенного союза. Власть последнего постоянна, функции разнообразнее. Такому князю приходилось заниматься внутренним строительством союза, собирать, организовывать и возглавлять войско, ведать в целом внешней политикой. Эти князья выполняли и некоторые религиозные и судебные функции. В этом им помогал совет старейшин, или, как его часто называют древнерусские памятники, — старцы градские (летописи употребляют термины «старейшины» и «старцы градские» как равнозначные). В летописных сообщениях старцы градские выступают в качестве полномочных руководителей общества, с которыми князья вынуждены были считаться. Даже во второй половине X в. — переломное время княжения Владимира — они еще участвовали в управлении и влияли на ход событий. Старцы-советники принимали участие в княжеской думе, княжеских пирах, которые выполняли важную социальную функцию — общения населения с князем. Старцы градские — племенная знать, которая занималась гражданскими делами.

В военных делах князю помогала дружина. Она также зарождается еще в недрах первобытно-общинного строя, никак не нарушая доклассовой социальной структуры. Дружина срасталась с князем и так же, как и князь, исполняла определенные общественно полезные функции. Князь среди дружинников был не господином, а первым среди равных.

Еще одним важнейшим элементом социально-политической структуры было вече. Племенные веча — народные собрания — возникают в глубокой древности. О них писал еще византийский писатель-историк Прокопий Кесарийский (VI в.), повествуя об антах и склавенах. Изучение древнейших документов о вече свидетельствует о том, что в нем участвовало все население, включая знать. Народное собрание действовало непрерывно на протяжении IX–XI столетий, но со временем, по мере распада родо-племенных связей, оно активизировалось. Дело в том, что родовые связи сковывают человека, родовая защита, которая в древности была благом для любого члена рода, со временем становится тормозом для развития демократического правления.

Эту триаду — князь, совет старейшин и народное собрание — можно обнаружить во многих обществах, которые переживали архаическую стадию развития.

§ 4. Языческие верования

Религией восточных славян было язычество. Истоки его лежат за много тысячелетий до начала нашей эры, а отголоски сохраняются и в наши дни. Идеи некоторых исследователей прошлого о том, что восточнославянское язычество было бедной, бесцветной религией, должны быть ныне оставлены. В восточнославянском язычестве можно обнаружить все те стадии, которые были свойственны и другим языческим культам, существовавшим у других народов. Древнейший пласт — поклонение предметам и явлениям ближайшего окружения, которые были вплетены в жизнедеятельность человека. До нашего времени дошли источники, свидетельствующие о поклонении древних славян таким предметам и явлениям. Это так называемые фетишизм и анимизм. Отголосками таких верований было поклонение, например, камням, деревьям, рощам. Культ каменных фетишей очень древний.

Объектом поклонения были не только деревья, но и лес. Распространен был и тотемизм — это вера в происхождение человеческого рода от какого-либо вида животных. Наряду с почитанием дуба, днепровские славяне, например, поклонялись священным животным — диким кабанам-вепрям. Вопрос о тотемическом культе у восточных славян довольно сложен. Возможно, что в ряде случаев мы сталкиваемся с трансформацией тотемизма в культ предков в образе животных. Архаические пласты содержания русских народных сказок свидетельствуют о существовании тотемизма у восточных славян.

Разновидностью культа предков в облике животных является оборотничество. Так, в русских былинах Вольга охотится в образе сокола, обращается в муравья. Русская сказка широко использует мотив превращения прекрасной девушки-невесты в лебедя, утку, лягушку. Отрыв духа-«двойника» от объекта, которому он присущ, наряду с тотемизмом порождает веру в души мертвых, а также культ предков. Невидимые духи — души предков и родичей, двойники фетишизируемых предметов и явлений — объекты тотемического культа постепенно «населяют» окружающий древнего славянина мир. Уже не сам предмет является объектом почитания. Поклонение относится к живущему в нем духу, демону. Не сам предмет, а именно дух (демон) оказывает положительное или отрицательное влияние на ход событий и на судьбы людей.

Язычество восходит на новую ступень — стадию полидемонизма. Духи, первоначально представлявшие однородную массу, обособляются. Прежде всего, по месту обитания, становясь «хозяином места». В водной стихии жили водяные и берегини, лес был царством лешего, или лесовика, а на полях в высокой траве живут полевики. В жилище «хозяин» домовой — маленький горбатенький старикашка.

Демонические верования приближали восточных славян к следующему этапу — политеизму, т. е. вере в богов. Среди богов, которые были известны на Руси, выделяется Перун — бог грозы, молнии и грома. Верили также в Волоса, или Велеса — бога скота, торговли и богатства. Культ его очень древний. Были еще Дажбог и Хорс — различные ипостаси солнечного божества. Стрибог — бог ветра, вихря и вьюги. Мокошь, судя по всему, земная супруга громовержца — Перуна, которая ведет свое начало от «матери сырой земли». В древнерусское время она — богиня плодородия, воды, впоследствии — покровительница женских работ и девичьей судьбы. Наконец, Симаргл — единственное зооморфное существо пантеона древнерусских богов (священный крылатый пес, возможно, иранского происхождения). Симаргл является божеством низшего порядка, которое охраняло семена и посевы.

Сдвиги в восточнославянском обществе, о которых речь ниже, привели к языческим реформам. Археологические изыскания в Киеве свидетельствуют о том, что языческое капище с идолом Перуна, первоначально располагавшееся в пределах городских укреплений, переносится на место, доступное всем прибывающим в землю полян. Таким образом, Киев, будучи политической столицей, превращается и в религиозный центр. На роль главного божества всех восточных славян выдвигается Перун. Однако в 980 г. предпринимается новая религиозная реформа — создается языческий пантеон из известных нам уже божеств. «Поставление кумиров» — идеологическая акция, с помощью которой киевский князь надеялся удержать власть над покоренными племенами.

Древнерусское язычество было настолько распространено, что Древняя Русь и после принятия христианства в мировоззренческом отношении и в практических действиях являла собой языческое общество с формальным существованием в нем элементов христианской веры и культа. Большинство языческих верований и обычаев продолжали соблюдаться без или с малым привнесением в них христианских норм и в последующее время.

Глава II

ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО В IX — НАЧАЛЕ XIII в.

§ 1. Политическая история IX–XII вв.

Подобно тому как языческая религия восточных славян ярка и многоцветна, так и их история первых столетий богата событиями, насыщена племенной и социальной борьбой. Именно в это время закладываются основы русской государственности, народности и культуры.

Развитие общественных отношений у восточных славян приводило к формированию новых социальных организмов: союз образовывали племена, которые сами уже входили в племенной союз. Политическая организация таких суперсоюзов («союзов союзов», «сверхсоюзов») заключала в себе ростки государственности уже в гораздо большей степени, чем предшествующие племенные союзы. Усиливалось значение княжеской власти и дружины, приобретали гораздо большее влияние племенные и межплеменные центры — города. Одним из таких ранних союзов, который включал в себя разноэтничные племена, возник на северо-западе Восточной Европы.

Летописец повествует о том, что в 862 г. чудь, славяне, кривичи и весь обратились к жителям Скандинавского полуострова — варягам, как их называли на Руси: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». По приглашению прибыли три князя: Рюрик, Синеус и Трувор со своими родами. Рюрик сел в Новгороде, Синеус — на Белоозере, а Трувор — в Изборске.

Летописная версия уже в XVIII в. стала предметом ожесточенной дискуссии между немецкими учеными — российскими академиками (Г. З. Байер, Г. Ф. Миллер, А. Л. Шлецер) и М. В. Ломоносовым. В спорах родилась целая «норманнская проблема», которая на протяжении последующих двух столетий зачастую становилась объектом ожесточенной идеологической борьбы, позволяла одним, прежде всего зарубежным авторам, отрицать полностью способность восточных славян к созданию собственной государственности, а другим — пренебрегать ролью варягов в отечественной истории. Современные исследователи в большинстве своем признают, что факт приглашения, правда, не трех князей, а одного — Рюрика имел место. Научные изыскания показывают, что игнорировать деятельность варяжских отрядов на Руси так же ошибочно, как и преувеличивать их значение. Оказав значительное влияние на становление княжеской власти, развитие культуры, варяги не принесли на Русь государственности, которая сама зарождалась в недрах древнерусского общества и прошла долгий путь развития.

В 882 г. воевода Рюрика Олег, везя с собой малолетнего сына Рюрика — Игоря, спустился вниз по Днепру и, хитростью умертвив княживших в Киеве варягов Аскольда и Дира, захватил власть в городе. Между Севером и Югом установились союзнические отношения, которые вскоре переросли в гегемонистские претензии со стороны Полянской столицы.

Здесь, в Среднем Поднепровье, еще до прихода Олега формировался свой суперсоюз. Во главе его были поляне, территориальным же ядром была «Русская земля» — треугольник, ограниченный Киевом, Черниговом и Переяславлем. Причиной образования этого суперсоюза, как, впрочем, и других, являлась необходимость борьбы с внешними врагами — хазарами, печенегами, варягами. Олег покоряет древлян, северян и радимичей — соседние союзы племен и накладывает на них дань. Покорение осуществлялось отнюдь не только силами княжеской дружины, но и при постоянном участии народного ополчения. Заинтересованность рядовых полян понятна — дань шла не только в пользу князя и его дружины, но и полянской общине.

Князь Игорь (912–945) продолжил политику своего предшественника. Однако она была менее удачной. В 941 г. он начал войну с Византией, с которой еще в 907 г. князь Олег заключил союз. По его условиям, Византия обязывалась уплатить единовременную контрибуцию, а также давать ежегодную дань. Значительные льготы предоставлялись русским купцам.

В 911 г. между Византией и Русью был заключен новый договор, который еще более четко оформил правовые нормы в русско-византийских отношениях. Русские суда князя Игоря были атакованы византийцами с помощью «секретного оружия» того времени — «греческого огня». Из специальных труб византийцы забрасывали русские суда горючей смесью. Эффект был настолько потрясающим, что оставшиеся в живых и вернувшиеся на родину русы сравнивали этот огонь с молниями на небесах.

Но это поражение не остановило Игоря. Под 944 г. в летописи сказано: «Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словян, и кривичей, и тиверцев — и нанял печенегов, и заложников у них взял — и пошел на греков в ладьях и на конях…». На этот раз греки предпочли откупиться от русского воинства золотом и тканями. Был заключен новый договор, согласно которому Русь лишалась многих прежних привилегий.

Походы руссов были направлены и в сторону Каспия. Восточные авторы сообщают об ударе руссов в 909–910 гг. по Каспийскому побережью, а также о походе 912 г. в Закавказье. Большой поход был совершен и в 944 г.: русские взяли город Дербент, затем поднялись по Куре в столицу Албании Бердаа и овладели ею. Только начавшаяся эпидемия заставила руссов отказаться от дальнейших военных действий и вернуться на Родину. В 945 г. князь Игорь пал жертвой межплеменной борьбы полян и древлян — одного из покоренных союзов племен. Взяв с древлян дань, с небольшой дружиной Игорь вернулся к ним вновь. Тогда древляне убили его, а древлянский князь Мал отправил к вдове киевского князя Ольге сватов. Пришедшие из Древлянской земли послы заявили Ольге: «Мужа мы твоего убили, так как муж твой словно волк расхищал и грабил, а наши князья хорошие, потому что ввели порядок в Древлянской земле. Пойди замуж за князя за нашего за Мала». Здесь отразились архаические воззрения на характер власти: тот, кто убил своего противника, облеченного властью, мог претендовать и на его жену, и на саму власть.

Ольга на предложение древлян ответила следующими словами: «Любезна мне речь ваша, — мужа моего мне уже не воскресить; но хочу воздать вам завтра честь перед людьми своими: ныне же идите к своей ладье и ложитесь в ладью, величаясь, а утром я пошлю за вами, а вы говорите: «Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье, — и вознесут вас в ладье». Отпустив древлян, Ольга «приказала выкопать яму великую и глубокую на теремном дворе, вне града». На следующее утро древляне сделали все, как посоветовала им Ольга. Киевляне принесли древлян в ладье на двор к Ольге и сбросили их вместе с ладьей в яму, а потом зарыли их живыми.

Это была только первая месть Ольги. Следующий акт мести — сожжение лучших древлянских мужей, присланных по просьбе княгини. Их сожгли, заманив в баню. В третий раз Ольга устроила кровавую тризну по своему мужу, когда обманутые древляне приготовили меды и перепились — она приказала дружинникам немилосердно рубить их мечами. Все эти «мести» Ольги — не что иное, как звенья языческого ритуала; человеческие жертвы, принесенные Полянским богам и князю Игорю. Затем Ольга совершила карательный поход против древлян. Столица древлян — город Искоростень был взят и разрушен, а жители его убиты или обращены в рабство.

Укрепление суперсоюза привело к активизации внешней политики и торговли. Русские торговые фактории появляются на территории могущественной Византийской империи. Ольга побывала в Византии с «дружественным визитом» и приняла здесь крещение. Княгиню Ольгу Русская Православная Церковь возвела в ранг святой, и она надолго осталась в памяти народной. Однако ее сын Святослав не принял христианства, и на уговоры матери отвечал: «Как же мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться».

Еще при жизни матери Святослав ребенком принимал участие в военных действиях. Когда во время похода на древлян два войска сошлись на поле битвы, Святослав бросил копье в древлян. Копье пролетело между ушей коня и упало у его ног — Святослав был еще мал. Но Свенельд и Асмуд сказали: «Князь уже начал: последуем, дружина, за князем» и победили древлян. Эти Свенельд и Асмуд составляли ближайшее окружение князя, выступали в качестве военных предводителей. У Свенельда была собственная дружина. Политический ранг его был настолько высок, что его имя попадает в договор Руси с Византией 971 г. Вполне вероятно, что именно они — эти могущественные воеводы были верховными правителями в период малолетства Святослава, при номинальной роли княгини Ольги.

Все свое княжение Святослав (964–972) провел в войнах. «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых. И легко ходил в походах как пардус (гепард), и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел. Не имел он ни шатра, но спал, подостлав потник, с седлом в головах», — таким предстает он со страниц летописи. Такими же были и все прочие его воины. И посылал в иные земли со словами: «Хочу на вас итти».

Вся жизнь Святослава — это воистину «вечный бой». Его походы 965–968 гг. — как единый удар меча, завершивший объединение восточнославянских племен. Сначала он пошел на Оку и Волгу, где жили вятичи — славянские племена, еще не покорившиеся Киеву. Святослав победил вятичей и возложил на них дань. Но до этого вятичи давали дань Хазарии. Святославу и его воинству пришлось столкнуться с этим мощным государственным образованием, центр которого находился на нижней Волге, а владения простирались до предгорий Кавказа, до Крыма и приуральских степей. Святослав нанес сильный удар этому давнему сопернику Руси. «И в битве одолел хазар, и город их Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов». Ясы (аланы) и касоги — предки современных северокавказских народов. Таким образом, Святослав победно прошел по Северному Кавказу.

Победы русского князя не могли не обеспокоить Византию, ведь все эти земли находились в «сфере ее жизненных интересов». В 967 г. вспыхнула русско-византийская война. Святослав сначала разбил болгар, захватив 80 крепостей по Дунаю, и стал брать дань с византийцев. Тогда «льстивые» (хитрые) византийцы, действуя в своей излюбленной манере, натравили на Киев печенегов. Киевлянам, а с ними была и княгиня Ольга с внуками, пришлось туго. Если бы не находчивость и сообразительность одного юноши, которому хитростью удалось пробраться сквозь печенежский лагерь и передать известие русским, то неизвестно, чем кончилось бы дело. Воевода Претич сумел отогнать печенегов, но далеко они не ушли. Тогда киевляне послали к Святославу со словами: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул. Неужели не жаль тебе своей отчизны, старой матери, детей своих?»

Святослав вернулся в Киев. Печенеги были разбиты, но оставаться на берегах Днепра князю не хотелось. Его влекли «другие берега, другие воды». «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае — там середина земли моей, туда стекаются все блага; из Греческой земли — золото, паволоки, вина, различные плоды; из Чехии и из Венгрии — серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы». Старая мать не хотела отпускать князя в новый поход. Но вот она умерла, Святослав оставил в Киеве старшего сына Ярополка и устремился на Дунай. Византия не давала обещанной дани. «И пошел Святослав на греков, и вышли те против русских. Русские сильно испугались великого множества воинов. Тогда сказал Святослав: «Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим, должны сражаться. Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут». Греки были разбиты. Потом были разбиты русские. На войне как на войне!

В июле 971 г. Святослав потерпел поражение под Доростолом. Начались переговоры с императором. Встречу описал византийский историк Лев Диакон: «Государь (Цимисхий), покрытый позолоченными доспехами, подъехал верхом к берегу Истра (Дуная), ведя за собой многочисленный отряд сверкавших золотом вооруженных всадников. Показался и Святослав, переплывающий реку на скифской ладье. Он сидел на веслах и греб вместе с остальными, ничем не отличаясь от них. Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода. Крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные. Выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга: она была украшена карбункулом (драгоценный камень из семейства гранатовых. — Авт.), обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было черным и отличалось от одежды других только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал».

По заключенному в Доростоле миру византийцы выпустили Святослава с его воинами, которые отправились в Киев. У знаменитых днепровских порогов им пришлось зазимовать. Здесь, у порогов, в самом узком месте реки их и подстерег печенежский хан Куря. «Убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него».

Святослав, подолгу находясь вдали от дома, назначил вместо себя наместником в Киеве старшего сына Ярополка, в землю древлян посадил второго сына — Олега, а младшего — Владимира взяли себе новгородцы, решившие «вскормить» князя. Именно Владимиру суждено было победить в кровавой междоусобице, разгоревшейся после смерти Святослава. Ярополк начал войну с Олегом, в которой последний и погиб. Однако пришедший из Новгорода Владимир нанес поражение Ярополку и после его гибели стал княжить в Киеве (980-1015).

Владимир продолжает политику своих предшественников, стараясь укрепить достаточно рыхлый суперсоюз племен. В 981 и 982 гг. он совершил успешные походы на вятичей, а в 984 г. — на радимичей. В 981 г. отвоевал у поляков Червенские города в Юго-Западной Руси. В 983 г. русские войска ходили на ятвягов — племена Прибалтики, а в 992 г. — «на Хорваты».

При Владимире растет Киев — «мати градом русским» — осваивается территория, получившая название «город Владимира». Для борьбы с грозной опасностью — печенегами в степи возводятся укрепления, закладывается город Белгород, укрепляется Переяславль. Русские «заставы» богатырские уходят далеко на юг, зорко высматривая степняков.

Однако в годы его правления набирал силу процесс внутреннего глубинного распада суперсоюза: на смену родо-племенным отношениям шли территориальные связи, формировались города-государства. Великий киевский князь и его окружение стремятся остановить расползание суперсоюза. С этой целью предпринимается ряд мер идеологического характера: устраивается за городом большое языческое капище, затем создается знаменитый языческий пантеон. Все эти меры должны были символизировать единство восточнославянских племен — боги в киевский пантеон свозились со всех земель. Однако остановить ход исторического процесса было невозможно — союз продолжал распадаться. Именно тогда князь Владимир обратил свой взор к христианству — религии, в которой идея централизации, монотеизма является главенствующей.

Под 986 г. летопись сообщает нам о «выборе вер». К Владимиру в Киев пришли посланцы соседних народов, каждый из которых предлагает и расхваливает свою религию. Пришли волжские болгары магометанской веры (ислам). Из перечня особенностей этой религии Владимиру больше всего не понравилось обрезание, воздержание от свиного мяса и от питья. Он заявил: «Руси есть веселие пить, не можем без того быть».

Пришли к Владимиру и посланцы от папы из Рима. Им у Владимира тоже нашелся ответ: «Идите откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого». Затем пришли хазарские евреи: верхушка хазарского общества исповедовала иудаизм. Их Владимир сразил следующим вопросом: «А где земля ваша?» — «Разгневался бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам». «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты богом и рассеяны?» Только византийскому «философу» удалось произнести монолог о преимуществах его веры. Однако и после его пространного вступления Владимир сказал: «Пожду и еще мало».

В другие страны были направлены «мужи добры и смыслены, числом 10». Наибольшее впечатление на послов произвело византийское христианство. Сама ситуация «выбора вер» несет на себе печать легендарности и фольклорности, но в основе ее могут лежать реальные исторические события, ведь Русь связывали со всеми этими народами давние и интенсивные контакты. Все они хотели оказывать и оказывали разнообразные политические и культурные влияния на Русь. Но первенство осталось за Византией. Главную роль сыграло не восприятие русскими византийского церковного обряда, который воспринимался еще фактически через призму язычества, а ведущее положение Византийской империи на международной арене средневекового мира. Киевская Русь вовлекалась в контакты с Византией по двум причинам. С одной стороны, восточные славяне совершали частые набеги на территорию Византии, с другой — сама Византия втягивала Киевскую Русь в свою внешнеполитическую деятельность. Политика временных союзов — одно из основных орудий византийской дипломатии. Записанные через столетие рассказы о крещении, обросшие легендарными подробностями, имели реальную почву. Летопись только спрессовала разновременные события. Она изображает и политическую обстановку, предшествовавшую принятию христианства. Для решения вопроса о принятии веры Владимир собирает бояр и старцев градских. Однако бояре и старцы градские лишь предлагали решение вопроса, а утверждалось оно народным собранием — вечем. «И бысть люба речь князю и всем людем; избраша мужи добры и смыслены…».

В скандинавской «Саге об Олаве Трюгвассоне» говорится о том, что князь Владимир приказал созвать народное собрание, куда сошлись многие вельможи и великое множество народа. Население Русской земли поддержало своего князя в его решении, христианство принималось добровольно. В летописи в прямой связи с преданиями о подготовке к принятию христианства стоит и рассказ о крещении Владимира — так называемая Корсунская легенда. В Византии в то время происходили драматические события: в 987 г. вспыхнуло восстание против императора Василия II. Возглавил его Варда Фока. Василий II обратился за помощью к Владимиру, и тот согласился с условием, что император отдаст за него замуж свою сестру Анну. Загнанный в угол император вынужден был согласиться. Летом 988 г. с помощью русского корпуса войска Фоки были разбиты, но Василий не спешил выполнить свое обещание.

Тогда Владимир пошел походом на византийский город Корсунь в Крыму и осадил его. Измена некоего Анастаса помогла взять город, и византийцы стали сговорчивее. Вместе с Анной на Русь прибыли и священники, которые крестили киевлян. По приказу Владимира была заложена Десятинная церковь Богородицы, куда были переданы иконы, книги и переведены греческие священники. На содержание церкви Владимир выделил десятую часть от своих доходов, что получило отражение в так называемом Уставе Владимира.

Христианская религия на Руси принималась как бы в языческой оболочке, она стала лишь звеном процесса развития религиозных «реформ» X в. Причем сравнительно мирное и спокойное распространение христианства в Русской земле резко отличалось от того, что происходило в подвластных Киеву восточнославянских землях, где христианство вводилось силой. Так было, например в Новгороде, который долго сопротивлялся крещению. Будучи принятым в языческой оболочке, навязываемое силой, христианство в эпоху Киевской Руси лишь скользило по поверхности общества, не затрагивая основ древнерусской жизни. В то же время нельзя и преуменьшить значение введения христианства, уже тогда влиявшего на русскую культуру, во многом предопределившего весь дальнейший исторический путь нашей страны.

Вместе с введением христианства на Руси утверждалась и церковная организация: митрополия, делившаяся на епископии, границы которых обычно совпадали с границами земель. Касательно древнейшей церковной истории на Руси взгляды историков расходятся. М. Д. Приселков в своей работе, опубликованной еще в начале XX в., пришел к выводу о том, что до 1037 г. русская церковь была подчинена болгарской Охридской архиепископии, а затем оказалась в составе Константинопольской патриархии. Эта концепция оказала большое влияние на последующих исследователей. Но есть и противоположная точка зрения (А. Поппэ, Я. Н. Щапов и др.), согласно которой Русь с самого начала стала митрополией Византийской патриархии. Как бы то ни было, известно, что за весь период Киевской Руси только два митрополита были из русских, а остальные были присланы из Константинополя. Как отмечается в источниках, характер Владимира был противоречив. Летописец — сам язычник с легким налетом христианства — старается выделить два этапа в его жизни: когда он был невегласом — язычником и когда он стал якобы правоверным христианином. В народном творчестве — былинах — он не Владимир Святой, а Владимир Красное Солнышко — народный герой. С осуждением летописец рисует «женолюбие» Владимира. Первой его женой была половчанка Рогнеда, мать Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода и двух дочерей. После гибели Ярополка Владимир взял в жены беременную невестку, родившую Святополка. Другая законная его жена, по происхождению чешка, стала матерью Вышеслава; от четвертой имел сыновей Святослава и Мстислава, от пятой родом из Болгарии — Бориса и Глеба. Кроме того, у него было 300 наложниц в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 в селе Берестове. «И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц. Был он такой же женолюбец, как и Соломон». В былинах Владимирова цикла — героическом эпосе Киевской Руси — Владимир изображается на пирах:

Во стольном городе во Киеве, У ласкова князя у Владимира Было пированьице почестей пир На многих на князей на бояров, На могучиих на богатырей, На всех купцов на торговыих, На всех мужиков деревенских.

Пиры Владимира и раздачи даров населению фигурируют и в летописи. Скажем, когда Владимир поставил церковь Преображения в Василеве, он устроил там грандиозный праздник, созвав огромное число бояр, посадников, старейшин из всех городов и огромное количество народа, и раздал убогим триста гривен. Вернувшись в Киев, он и здесь сотворил праздник велик. Летописец оповещает, что князь «творил» все это ежегодно. Пиры той поры нельзя сводить к заурядным придворным увеселениям или общинным попойкам. Это форма общения княжеской власти с народом, орудие укрепления ее престижа в народе. Пиры переживают эпоху Владимира и проходят через весь период Киевской Руси.

Владимир посадил своих многочисленных сыновей на княжение в различных городах Руси. Умер он в июле 1015 г. Описание погребения князя-христианина содержит явные языческие мотивы.

После смерти Владимира разгорелась борьба за великокняжеский стол. Власть захватил старший сын — Святополк, по приказу которого были убиты другие сыновья Владимира: Борис, Глеб и Святослав — потенциальные, как казалось Святополку, претенденты на стол. За это он получил прозвище Окаянный.

Пришедшему из Новгорода Ярославу (сыну Владимира и полоцкой княгини Рогнеды) удалось разгромить Святополка, изгнать его за пределы Руси и сесть на «златокованном» киевском столе. Жестокая война длилась несколько лет (1015–1019). Ярославу пришлось столкнуться еще и с Мстиславом — князем из далекой Тмутаракани, который претендовал на Киев. В 1023 г. он двинулся к днепровской столице. Борьба завершилась только в 1026 г., когда братья договорились между собой — Мстислав закрепился на днепровском Левобережье, обосновавшись в Чернигове. Впрочем, в 1036 г. он умер, не оставив наследника, и Ярослав снова распространил свое влияние на Левобережье.

Правда, Ярославу еще пришлось столкнуться с братом Судиславом, псковским князем, который не угодил ему. С ним Ярослав обошелся жестоко: посадил в поруб. Судислав — «железная маска» древнерусской истории. Всю свою жизнь он провел в тюрьме (порубе). Отныне жизнь Ярослава протекала в братолюбстве, и «уста усобица и мятежь, и бысть тишина велика на земли».

Время княжения Ярослава (1019–1054), получившего в народе прозвище Мудрого, — годы подъема, развития Киевской Руси и Киева. Ярослав продолжает мероприятия по укреплению рубежей Руси от кочевников. По реке Роси возводятся новые города. С именем Ярослава Мудрого связано развитие зодчества Киевской Руси. Об этом строительстве в Киеве в конце 1030 — начале 1050-х гг. Лаврентьевская летопись под 1037 г. сообщает: «Заложи Ярослав город великий, у него же града суть Златая врата; заложи же и церковь Святыя Софья, метрополью, и посемь церковь на Золотых воротах святыя Богородица благовещенье, посемь святого Георгия монастырь и святые Ирины». Софийский собор — огромный пятинефный храм с крестовокупольной системой сводов. Внутренняя поверхность собора была покрыта великолепными мозаиками и фресковой живописью. И по сей день Софийский собор поражает своим величием и красотой.

Софийский собор в окружении более мелких храмов стал венцом художественной композиции города Ярослава — укрепленного района центральной части Киева, который, по наблюдениям ученых, занимал площадь в десять раз большую, чем город Владимира. Естественно, что такое мощное строительство сделало жизнь в Киеве более яркой, красочной. Со всех концов Руси стекались сюда артели мастеров, шумел на Подоле многоголосый торг, звучала разноязыкая речь.

Одной из важнейших забот Ярослава были церковные дела. С именем Ярослава связан церковный устав (Устав Ярослава), в котором права и привилегии церкви были значительно расширены. Началось основание монастырей. Крупнейшим из них был Киево-Печерский, который стал средоточием древнерусского аскетизма, святости и христианской культуры. В монастыре подвизались выдающиеся представители древнерусской святости и письменности: Антоний, Феодосии, Никон, Нестор и др. С Киево-Печерской лаврой был связан и выдающийся церковный деятель времен Ярослава — Иларион. По летописной традиции, именно Иларион первый выкопал небольшую пещерку в две сажени на берегу Днепра, куда и ходил в одиночестве молиться. Иларион был одним из образованнейших людей того времени, автором знаменитого «Слова о законе и благодати». По инициативе Ярослава собор русских епископов избрал Илариона на киевскую митрополичью кафедру. Это была попытка заменить митрополита-грека русским

При Ярославе Мудром больших успехов на Руси достигли культура и просвещение. Летописец с большим пиитетом характеризует в этом смысле великого киевского князя: «Ярослав любил церковные уставы, пристрастился к книгам, часто читал их днем и ночью. Он собрал многих писцов и они переводили с греческого на славянский язык. И написали они многие книги… Вот так же, как кто-нибудь распашет землю, другой се засеет, а иные пожинают и едят обильную пищу, так и он; отец его Владимир распахал и размягчил землю, то есть просветил ее крещением, этот же засеял книжными словесами сердца верующих людей, а мы пожинаем, принимая книжное учение». В Киеве и других городах Руси основывались школы и библиотеки.

Широкими были международные связи Киевской Руси во времена правления Ярослава. Порой война определяла жесткий характер этих отношений, но контакты с соседними государствами крепли, принимая часто характерную для Средневековья форму — династических браков. Сам Ярослав был женат на дочери шведского короля Олафа. В 1943 г. польский князь Казимир женился на сестре Ярослава Марии-Доброгневе. Сын Ярослава Изяслав взял себе в жены сестру Казимира — Гертруду. Эти браки знаменовали собой союз между Русью и Польшей. А вскоре устанавливаются дружественные отношения и с далекой Францией. Дочь Ярослава Анна была отдана замуж за французского короля Генриха I. Анна привезла с собой во Францию древнее Евангелие, которое впоследствии хранилось в Реймском соборе. Все позднейшие французские короли, вступая на престол, приносили клятву на этом Евангелии. Во Франции Анну знали под именем Анны Руфы (Рыжей). Когда муж ее умер, она стала регентшей малолетнего сына — короля Филиппа, подписывала документы. Сохранилась грамота, адресованная Суассонскому аббатству в 1069 г., на которой стоит подпись «Ана ръина» («Анна королева»). Во Франции русской княжне пришлось много пережить. Ее похитил Рауль II, граф де Крепи де Валуа Пылко влюбленного графа не смутило, что Папа Римский признал незаконным его брак с Анной. Вплоть до смерти графа Анна жила в родовом имении Валуа. Впоследствии недалеко от Парижа она основала монастырь св. Викентия, в котором и была погребена.

В Киеве жили сыновья венгерского герцога Ласло, спасавшиеся от своих противников. Один из них женился на дочери Ярослава — Анастасии. Она стала королевой Венгрии. Третья дочь Ярослава — Елизавета была выдана замуж за норвежского принца Гаральда Грозного, который впоследствии стал королем. Когда в 1066 г. он погиб в битве с англичанами под Станфордбриджем, Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена. При дворе Ярослава одно время жили Эдуард и Эдван — сыновья английского короля Эдмунда Железнобокого.

Оживленные контакты с самыми разными странами Западной Европы развивались, а отношения с могущественной Византийской империей ухудшались. В 1043 г. разразился военный конфликт. Ярослав отправил в поход на Византию флотилию во главе с сыном Владимиром и воеводой Вышатой. Поход был неудачным. Налетевший шторм разбросал русские корабли. Многие воины, выброшенные на берег, попали в плен, были ослеплены. Только через три года им удалось вернуться на родину. В конце концов мирный договор между Византией и Русью был заключен и закреплен браком Всеволода Ярославича и дочери византийского императора Мономаха — Марии.

Несмотря на успехи, достигнутые в правление Ярослава Мудрого, процесс роста городов-государств, тенденции распада суперсоюза все больше давали о себе знать. Их отразило и знаменитое летописное «Завещание» Ярослава 1054 г. Он поручил старшему сыну Изяславу Киев, Святославу дал Чернигов, а Всеволоду — Переяславль. Об огромном политическом значении этих городских центров Русской земли свидетельствует и то, что одно время и в Чернигове, и в Переяславле существовали свои митрополии.

Не должно обманывать то, что речь идет о князьях. Историки установили, что появление князя в той или иной земле — свидетельство вызревания местного земства, развития территориальных связей и формирования государств-земель. К исходу XI в. складывание городских волостей (городов-государств) на Руси, происходившее на основе местных сил, приняло рельефные формы и проявилось в борьбе между волостями. Первоначально усилия возникавших городов-государств были направлены на борьбу с Киевом.

Положение осложнялось постоянным вмешательством внешней силы — новой волны кочевников — половцев. В 1068 г. Ярославичи потерпели от них поражение на реке Альте. Ситуация становилась угрожающей. В ней ярко проявило себя развивавшееся на Руси народовластие, киевская вечевая община выступила самостоятельной, независимой от князя организацией. Киевляне, возмущенные поражением Ярославичей в битве с половцами, возвели на княжеский стол плененного ранее Ярославичами полоцкого князя Всеслава, а Изяслава изгнали. Имущество князя было разграблено. Такого рода грабежи были в Древней Руси делом обычным, поскольку княжеское богатство считалось и общинным достоянием. Путем «грабежа» оно перераспределялось между общинниками. Впервые летопись зафиксировала изгнание и призвание князей вечевой общиной Киева.

Правда, в следующем году с помощью поляков Изяслав вернулся и, казнив зачинщиков выступления против него, утвердился в Киеве, но события бурного 1068 г. можно уподобить перевороту, вызванному формированием территориальных связей, шедших на смену родовым отношениям. В 1073 г. Изяслава выгнали из днепровской столицы уже его собственные братья — Святослав и Всеволод. На великокняжеском столе утвердился Святослав (10731076), который своими успехами по сохранению единства русских земель напоминал отца. Первое, что он сделал — перераспределил столы, посадив кругом своих сыновей и племянников. Во внешнеполитической деятельности Святослав также был достаточно активен. В 1075 г. к нему в Киев прибыло германское посольство. Через год он посылает военную помощь польскому королю Болеславу для борьбы с чехами. Пытался он установить военный союз и с Византией. Стремясь утвердиться в Киеве, Святослав ищет путей сближения с Киево-Печерской лаврой. Хотя ему не могли простить изгнания Изяслава, упорство и щедрость князя делали свое дело. Он пожертвовал на строительство храма Успения Богородицы Печерского монастыря 100 гривен — внушительную по тем временам сумму. В момент кончины знаменитого Феодосия Печерского у его изголовья мы встречаем Святослава. Князь напоминал отца и своей привязанностью к книгам и просвещению. В известном памятнике письменности, связанном с его именем, «Изборнике Святослава» говорится, что он насобирал много книг и как «новый Птолемей проливал мед писаний в кругу приближенных». Изяслав в это время искал поддержки в соседних странах: Польше, Германии, у Папы Римского. Однако вернуться на киевский стол он смог, заключив договор со Всеволодом, уже только после смерти Святослава. Впрочем спокойно покняжить ему не удалось: со своими претензиями на княжеские столы выступили сыновья Святослава. В битве на Нежатиной ниве в 1078 г., где столкнулись объединенные силы двух Ярославичей с войском Олега Святославича, Изяслав был убит.

Великим киевским князем становится Всеволод (1078–1093). Всеволод был достойным сыном своего почтенного родителя. В поле его зрения постоянно находились государственные и церковные дела. В 1089–1090 гг. его дочь «Анка-монахиня» по поручению отца ездила в Царьград с тем, чтобы привезти ученого митрополита. Важное политическое и религиозное значение имел перенос мощей преподобного Феодосия — игумена — в построенную церковь. Великий князь вместе с княгинею и с детьми присутствовал при этой процедуре.

Всеволод был высокообразованным человеком, заботился о развитии грамотности и просвещения. Во время его княжения в Киеве были возведены соборы св. Петра, св. Михаила в Выдубецком монастыре, закончено строительство главного храма Печерского монастыря, основан Андреевский женский монастырь, который известен под именем «Янчиного», так как первой его игуменьей была дочь Всеволода Янка. Татищев пишет о том, что, видимо, не без участия отца при этом монастыре была открыта школа для молодых девушек, в которой Янка «обучала писанию, також ремеслам, пению, швению и иным полезным им занятиям».

Правда, в последние годы жизни он отошел от государственных дел. Летописец отметил, что Всеволод «нача любити смысл уных (молодых), свет (совет) творя с ними». Эти «уные» советники князя скоро стали злоупотреблять своим положением («нача грабити, людей продавати»). Все это возмущало киевлян. Но Всеволоду уже ни до чего не было дела: «Сему не ведущу в болезнях своих».

После его смерти в Киеве вокняжился Святополк Изяславич (1093–1113). В это время борьба между волостями и их представителями — князьями разворачивается с новой силой. Положение усугублялось неурожаями и постоянными набегами половцев. Понимая пагубность междоусобиц, князья пытаются договориться. В 1097 г. в г. Любече состоялся княжеский съезд — «снем». Князья на нем решили: «Кождо да держить отчину свою». Решение «снема» касалось лишь Русской земли и зависимых от нее территорий; к тому же делились не земли, а лишь власть над ними. Но разделение власти без существования самих земель как политических единиц невозможно. Отсюда вывод: договоренность князей в Любече зафиксировала то, что стало фактом исторической действительности — распад суперсоюза на города-государства.

Не успели князья разъехаться из Любеча, как вспыхнула новая кровавая межкняжеская «котора» (вражда). Владимиро-Волынский князь Давыд Игоревич (сын младшего отпрыска Ярослава Мудрого — Игоря, оставившего небольшое потомство) при поддержке самого Святополка ослепил князя Василько Теребовльского, стремясь захватить его княжение. За ослепленного и лишенного волости князя вступился Владимир Мономах, объединившийся для этого со Святославичами.

В 1100 г. в Уветичах состоялся следующий снем, на котором князья осудили Давыда и порешили дать ему небольшую волость в кормление. На съезде 1103 г. у Долобского озера было решено совершить совместный поход на половцев, который завершился победой русской рати.

«Снемы» позволили Руси сплотиться перед лицом степной угрозы. Удача сопутствовала русским в 1106, 1107, 1109 гг., а в 1111 г. они одержали грандиозную победу, которая отбросила кочевников далеко на восток. Однако прекратить княжеские распри съезды не смогли. Это и понятно, ведь мы знаем, что межкняжеские столкновения были лишь выражением глубинных процессов, шедших в недрах древнерусского общества. Своего рода вектором этих процессов было формирование городов-государств, и остановить ход истории было невозможно.

В 1113 г. в Киеве умер Святополк Изяславич. В этом году мощное народное движение потрясло Киев. Князь сыскал неприязнь населения Киева и Киевской земли тем, что был сребролюбив, поддерживал ростовщиков, да и сам был не прочь поспекулировать солью. К тому же он был не всегда удачлив в войнах. Только раздача имущества князя Святополка его вдовой удержало киевлян от разграбления княжеского двора. Собирается вече, которое действует уже намного четче и организованнее, чем в 1068 г. На вече было решено призвать на княжение Владимира Мономаха, к которому и была направлена депутация знатных мужей. Князь, по всей видимости, выжидал, наблюдая за развернувшейся вскоре на вече борьбой различных группировок: его сторонников и тех, кто поддерживал Давыда и Олега Святославичей.

В городе была сложная политическая ситуация: во главе враждебной Мономаху «партии» оказался тысяцкий Путята, человек, близкий покойному князю Святополку. К нему присоединилась и «козарская» торговая корпорация, т. е. хазарские иудеи, которые заправляли в городе ростовщичеством, и еще какая-то часть киевлян.

Страсти в городе накалились до предела. Исход дела определили решительные действия рядовых киевлян, которые разграбили дворы Путяты и евреев-ростовщиков. Эти действия носили ярко выраженный политический, а не классовый характер. Они заставили Мономаха поторопиться с прибытием в Киев.

Правление в Киеве Мономаха (1113–1125) — успешная попытка установить социальный и политический мир, остановить продвижение половцев. Сам князь был выдающейся личностью. Старший сын Всеволода Ярославича, он родился в 1053 г., скорее всего, в Киеве. Матерью его была царевна Мария — дочь византийского императора Константина IX Мономаха. По обычаю, Владимиру наряду с языческим именем при крещении было дано христианское имя Василий, а по принадлежности к византийскому греческому дому он был еще назван Мономахом, что означает «единоборец».

Труды свои он начал с тринадцати лет. Первый значительный запомнившийся ему поход он совершил к Ростову. Тогда он «пролезе» сквозь вятичей, т. е. прошел через территорию этого восточнославянского союза племен, живших в междуречье Волги и Оки. Дело это было весьма опасное, ибо вятичи не хотели никому подчиняться, убивали миссионеров, которые попадали на их территорию. В последующие годы мужающий князь выполняет различные поручения старших князей, совершает многочисленные военные походы, в том числе и за рубежи русских земель.

К 1074–1075 гг. относится брак Владимира Всеволодовича с дочерью последнего англосаксонского короля Гаральда — Гитой. Англосаксы были разбиты в 1066 г. в знаменитой битве при Гастингсе норманнами Вильгельма Завоевателя. Дочерям Гаральда приходится бежать сначала на Запад Англии, затем во Фландрию и Данию. Датский король и выдал Гиту за Владимира Мономаха. В 1076 г. у молодых супругов родился сын, которого назвали Мстиславом. Этот брак был продолжительным и счастливым, Мономах впоследствии очень горевал о смерти своей жены, которая произошла в 1107 г. Когда после смерти Святослава на киевском столе утвердился Всеволод, 24-летний князь принимает активное участие в княжеских междоусобицах то под Черниговом, то под Новгородом, то под Полоцком. Особенно напряженной была борьба с «Гориславичем», как называет его автор «Слова о полку Игореве», — сыном Святослава Ярославича.

Битва под Нежатиной нивой расчистила Мономаху дорогу к черниговскому столу. Закончился первый этап в жизни Мономаха. Историки подсчитали, что за десять лет он проскакал на коне не менее 16 тыс. километров, не считая разъездов вокруг городов. Он — самый удачливый из младших князей. В 25 лет он оказывается на очень престижном черниговском княжении. Отец его Всеволод сидит в Киеве. Это было очень напряженное время для сына и отца. В своем знаменитом «Поучении» Мономах впоследствии вспоминал, что он часто ездил на совет к отцу в Киев. Только с половцами Мономах провел двенадцать сражений, ходил походами на Волынь, в Полоцкую землю.

К черниговскому периоду его жизни относится рассказ об охотничьих его делах, о знаменитых «ловах» Мономаха. По ним можно представить Мономаха как сильного физически, храброго, смелого, не боящегося риска человека. В. Н. Татищев приводит единственно дошедшее до нас описание его внешности: «Лицом он был красен [то есть, красив], очи велики, власы рыжеваты и кудрявы, чело высоко, борода широкая, ростом не вельми высок, но крепкий телом и силен». Этот словесный портрет совпадает с изображениями на миниатюрах Кенигсбергской летописи. Из «Поучения» можно почерпнуть сведения о внутренней, личной жизни князя. «В дому своем не ленитеся, но все видите, не зрите на тивуна, ни на отрока, да не посмеются приходящие к вам ни дому вашему, ни обеду вашему», — дает совет Мономах — рачительный и добросовестный хозяин. Когда со страниц поучения встают эти картины, то возникают аналогии не с бытом рыцарей-феодалов, а патриархальным древним бытом. Так же прост был Мономах и на войне: «На войну вышед не ленитеся — не зрите на воеводы, ни питию, ни еденью не лагодите, ни спанью…».

Политику Мономаха — великого князя — сравнивают с политикой Солона в Афинах (И. Я. Фроянов). Мудрый правитель дополнил «Русскую Правду» «Уставом о резах», в котором положил конец бесконтрольному росту ростовщического процента, существенно ограничил контингент тех рабов, которые появлялись из недр самого социума, т. е. внутреннее рабство. Он стремился оказать покровительство всем прослойкам древнерусского общества, даже самым обездоленным. В то же время он не чурался ни войны, ни охоты. В общем, это был князь, приближенный к идеальному в представлении древнерусского человека. Портрет такого князя он сам и создал в своем знаменитом «Поучении».

Довольно сложные отношения сложились с Византией, где Мономах, поддерживая своего зятя Леона, оказался втянутым в конфликт с императором Алексеем I Комнином. С целью поддержки зятя он организует два похода на Дунай. Со временем отношения с Империей наладились.

Политику отца продолжил сын Мстислав Великий (1125–1132). Почти все русские земли в это время сосредоточились в руках Мономаховичей. Мстислав вмешивался в дела галицких князей, участвовал в междоусобицах черниговских правителей, нанес сильный удар по самостоятельности полоцких. Следил он и за тем, что происходило в Новгороде — хорошо известна его дарственная грамота Юрьевскому монастырю.

Так же как и отец, Мстислав совершает ряд победоносных походов против половцев, воюет с литовцами и чудью; поддерживает союзнические отношения с Византией. Годы его правления были плодотворны для развития русской культуры: в Киеве возводится целый ряд монументальных храмов. Однако ни Мономах, ни его сын не могли воспрепятствовать дальнейшему росту городов-государств, в том числе и Киевского. Более того, его реформы, укрепив изнутри киевскую общину, способствовали ее дальнейшему оформлению в город-государство. Именно усиление последнего в сочетании с сильной еще традицией популярности киевского стола среди князей определяет политическую ситуацию в середине XII столетия. После смерти Мстислава киевским князем стал сын Владимира Мономаха — Ярополк (1132–1139). «Вопрос о преемстве киевского стола решили сами «людье-кыяне», т. е. городское киевское вече» (Б. Д. Греков).

Против него сложилась целая коалиция князей и снова развернулась ожесточенная борьба, в результате которой после смерти Ярополка на все еще привлекательном киевском столе утвердился Всеволод Ольгович (1139–1146). Подобно своим предшественникам, он начал вести политику укрепления единства русских земель, однако встретил ожесточенное сопротивление не только Мономаховичей, но даже своих братьев. Несмотря на это, он добился больших успехов в сплочении князей. Вне сферы его влияния остаются лишь Ростово-Суздальская и Новгородская земли. Не дали ощутимых результатов и два похода на Галичину — эта земля обретала все большую самостоятельность.

События, развернувшиеся после смерти Всеволода, рисуют нам вполне сформировавшуюся городскую общину, которая на своих вечевых собраниях решает судьбы княжеской власти и земли. При этом вече — отнюдь не хаотическая толпа, а вполне упорядоченное совещание, проходящее с соблюдением правил, выработанных вечевой практикой. Несмотря на присягу, данную брату Всеволода — Игорю, вече после долгого обсуждения приглашает на княжение Изяслава Мстиславича (1146–1154). Причиной таких действий киевской общины стала непопулярность политики Всеволода в последние годы его правления, да и неприязнь киевлян ко всем Ольговичам. Призвание Изяслава сопровождалось грабежами дружинников Всеволода. Это было публичное наказание в виде конфискации имущества и его перераспределения на коллективной основе, подобное тому, что наблюдалось в Киеве в 1113 г.

В следующем 1147 г. драматические события в Киеве продолжались. Изяслав пытался увлечь киевлян в поход на Ольговичей и, находясь вне города, прислал своих послов, обратившихся к вечу с обвинениями против Ольговичей. Тут-то киевляне и вспомнили о находившемся в то время в монастыре Игоре. Его извлекли из монастыря и подвергли убийству с соблюдением всех нюансов языческого обряда. Это ритуальное умерщвление должно было, по мнению киевлян, живущих еще языческими представлениями, стать необходимым условием успешного военного похода против враждебных Киеву князей.

Вечевая демократия Киевской земли опиралась на сильную военную организацию — полки киевских воев, вооруженных горожан и селян. К этому времени окончательно формируется и система пригородов, причем Киевская земля была, наверное, самой насыщенной городами. Важнейшими из них были Вышгород, Белгород, Туров. При этом Киев, будучи городом-гигантом, настолько сильно притягивал к себе пригороды, что зависимость их от него сохранялась и в XIV столетии.

Время княжения Изяслава Мстиславича проходило в постоянной борьбе с конкурентами-князьями. Два раза его изгонял из Киева Юрий Долгорукий. Сложными были отношения и с половцами. Большую роль в этих отношениях играют в это время «свои поганые» — так на Руси называли черных клобуков — тюркские племена, родственные половцам. Их расселяли на границах с половцами и таким образом создавали из них заслон против враждебных кочевников.

Серьезные события происходили и в церковной сфере. В 1147 г. по инициативе Изяслава был поставлен митрополитом известный своей богословской ученостью инок Зарубского монастыря Климент Смолятич. Князя поддержало шесть епископов, но, в отличие от ситуации с Иларионом, была и оппозиция. Карьера Климента закончилась со смертью его патрона, и на митрополичьем столе вновь появился грек. Мотивы избрания Климента до сих пор остаются спорными в науке, но многие историки видели в этом избрании стремление к большей самостоятельности русской церкви.

После смерти Изяслава, весной 1155 г. Юрий Долгорукий стал Великим Киевским князем. Оказавшись на киевском столе, Юрий вел традиционную борьбу с половцами. Но отношения с половецкими ханами он старался урегулировать также и мирным путем. Такая политика оказалась весьма результативной.

При Юрии были установлены тесные дипломатические отношения с Византией. Из далекого Царьграда прибыл митрополит Константин, который привез князю благословение от святейшего собора и был утвержден вместо Климента Смолятича.

Помимо церковных, Юрия интересовали и другие внутренние дела. Во время своего княжения ему удалось нейтрализовать многих своих противников. Для этого он использовал самые различные средства. Так в «трудах и днях» проходила жизнь князя, который в народе получил прозвище Долгорукого, видимо, за то, что с далекой северо-восточной окраины он всю жизнь тянул руки к Киеву. Но вот с киевскими-то жителями, «людьем», как обобщенно именуют их летописцы, у Юрия отношения и не складывались. Киевляне испытывали симпатии к его противнику Изяславу Мстиславичу, а Юрию не могли простить того, что он фактически захватил Киев.

В 1157 г. он внезапно умер, и историки не без основания предполагают, что его отравили. Во всяком случае, действия «киян» после его смерти показали всю степень непопулярности этого князя в огромном городе на Днепре. Киевляне стали уничтожать приближенных князя и грабить их имущество. Впрочем, в этих грабежах была и уже известная нам языческая подоплека.

Последующие князья, сидя в Киеве, уже не рвали связей со своими «родными» княжениями и волостями. Довольно удачным было княжение любимого киевлянами смоленского князя Ростислава Мстиславича (1158–1167), которому удалось в значительной степени восстановить престиж великокняжеской власти. В Смоленске, Новгороде, на Волыни сидели его сыновья и племянники, в городах Киевской земли также его родственники. Он имел влияние на ситуацию в Полоцкой земле, по его призыву присылали воев Ярослав Галицкий и Ольговичи.

Но антикиевская борьба вызревших и развившихся волостей Руси, борьба князей за киевский стол сделали свое дело: истощили силы Киева. Стольный город становится добычей соседних городов-государств. Свидетельством этого служит ограбление Киева по инициативе Андрея Боголюбского в 1169 г. Воинство враждебных городов-государств опустошило город.

Разграбление Киева — отражение процесса формирования самостоятельных городов-государств, кристаллизации местной волостной жизни. Оборотной стороной его и был постепенный упадок полянской столицы, утратившей свое былое могущество. Характерно, что на Киев вместе с другими идут воины и из пригородов Киева: Овруча и Вышгорода, Это симптом идущего размежевания между главным городом и пригородами внутри Киевской земли. После упомянутого погрома политические силы киевской общины были надломлены, и она не смогла уже полностью оправиться от нанесенного ей удара.

В 1170-е гг. идет постоянная борьба за Киев между Андреем Боголюбским, Ольговичами и Ростиславичами. Киевская городская община ведет себя в этой борьбе все более пассивно. Доходит до того, что в Киеве оказываются два князя: Святослав Всеволодович (1177–1194) и Рюрик Ростиславич (1180–1202). Впрочем, наличие двух князей не дает оснований вслед за Б. А. Рыбаковым говорить о «дуумвирате». Двое Рюриковичей разделили доходы с Киева и его ближайшей округи, с одной стороны, и киевских пригородов — с другой.

Рюрик оказывается игрушкой в руках могущественных галицкого и владимиро-суздальского князей. Когда Рюрик дал Роману Мстиславичу Галицкому несколько городов в кормление в Русской земле, это вызвало гнев со стороны Всеволода Большое Гнездо. В 1202 г. уже Роман появился под Киевом с ратью и постриг Рюрика в монахи. Правда, после смерти Романа Рюрик вернулся, но вскоре против него выступил черниговский князь Всеволод Чермный. Длившаяся несколько лет борьба завершилась победой Всеволода, но затем Киев вновь перешел под власть Ростиславичей — здесь утвердился Мстислав Романович (1214–1223), которому предстояло участвовать в злополучной битве на Калке.

Итак, накануне татаро-монгольского нашествия Киевская земля была, пожалуй, одной из самых ослабленных волостей Древней Руси. В основе этого явления лежал ряд причин как внутреннего, так и внешнего порядка, суть которых тонко уловил А. Е. Пресняков. «Пробудившаяся и в Киевщине тенденция к обособлению в особое законченное целое, в живущую собственной жизнью, местной и замкнутой, землю-княжение была решительно подорвана живой традицией киевского первенства», — писал исследователь. Действительно, значительно уже утративший свои силы Киев сохранял прежние амбиции. И киевские князья, и киевская община стремились распространять свое влияние на другие земли Руси, не имея на то возможности. Наряду с этим князья других волостей продолжали бороться за Киев, когда он уже утратил свое былое значение. Они действовали под влиянием традиции. Самые же могучие волости и князья той поры (юго-западные и северозападные) стали на путь сознательного ослабления Киева. Все это не могло не подрывать силы Киевского города-государства. А Киевская Русь окончательно распалась на города-государства.

В конце X — начале XI в. из состава Русской земли начинают выделяться Черниговская и Переяславская земли. Здесь формируются свои вечевые общины, возникают свои княжения и складываются постепенно волости. Княжеский съезд в Любече констатировал свершившееся отделение от Киева ранее подчиненных ему городов. А в начале XII в. в Черниговской земле уже начинается волостное дробление: появляется самостоятельное Новгород-Северское княжение. Все эти внутренние процессы идут в постоянной и напряженной борьбе с Киевом. Правда, Переяславский город-государство так и не обрел окончательной политической самостоятельности. Как отметил В. В. Мавродин, эта земля «фактически превращается в аванпост Киева в борьбе со степью, а переяславское княжение становится своеобразной ступенью, которую должны пройти князья прежде, чем занять киевский стол».

По-разному складывались судьбы территорий, населенных огромным племенным массивом кривичей. Одной из первых обособилась от Киева Полоцкая земля. Во второй половине XI в. складывается понятие Полоцкой волости, в результате чего на всех жителей переносится название главного города. Но уже с начала следующего столетия наблюдаются определенные проявления распада только что сложившегося волостного единства. Усиливается общественно-политическая активность земства и одновременно начинается борьба главного города с пригородами, испытывающими тягу к самостоятельности. Полоцкая волость распадается на более мелкие — возникают новые города-государства.

Накапливаются все характерные для городов-государств свойства и в соседнем Смоленске. Социально-политическая мобильность смольнян возрастает, идет становление общественно-политической структуры волостной общины, формирование смоленской волости. Заметен в источниках и процесс волостного дробления. Однако в отличие от Полоцкой земли в Смоленской волости не видно активных попыток полного отделения пригородов от главного города. На протяжении всего периода Киевской Руси он оставался центром притяжения почти для всех вошедших в состав волости поселений.

Вполне возможно, что такое различие между двумя землями обусловлено еще племенным наследием. Известный исследователь Полоцкой и Смоленской земель Л. В. Алексеев подметил, что население в Полоцкой земле размещалось гнездами. Это отражало племенную структуру местных кривичей. У смоленских кривичей наблюдается только два таких племенных скопления. Данные особенности в совокупности с природно-географическими условиями, видимо, и вызвали указанные различия в землях.

Единственный случаи отпочкования суверенной волости от Киевского города-государства: выделение в самостоятельную в середине XII в. Турово-Пинской земли. Эта небольшая земля оказалась в своеобразной политической ситуации, отстаивая свою независимость от сильных соседей, например Волыни. В этом ей помогали природные условия: леса и болота. Все это привело к тому, что Туровщина и Пинщина сохранили многие архаические черты даже в XIV–XVI вв.

В землях, населенных славянами — вятичами и кривичами, а также финно-угорскими племенами мордвы, муромы и мещеры, сформировались Муромский и Рязанский города-государства. Сначала эти земли зависели от Киева, затем от Чернигова. В результате развития территориальных связей, пришедших на смену родо-племенным отношениям, на юго-востоке сначала возникает Муромская волость, из которой впоследствии выделяется Рязанская, ставшая более могущественной. В конце XII — начале XIII в. здесь шел двусторонний процесс: укрепление положения Рязани по отношению к внешнему миру и одновременно усиление внутреннего волостного дробления.

На краю восточно-славянской ойкумены сформировались самые могущественные земли: Новгородская, Галицко-Волынская, Владимиро-Суздальская, но их мы рассмотрим отдельно.

§ 2. Социально-политическое развитие Киевской Руси

Для того чтобы понять суть общественно-политической жизни Древней Руси надо обратить внимание на такое интереснейшее явление, как древнерусский город. Города возникают в VIII–IX вв. как центры племен и союзов племен, выполнявшие различные социальные функции, и, прежде всего редистрибутивные, т. е. сосредоточение и распределение прибавочного продукта.

Они были средоточиями ремесла и торговли, но все-таки важнейшими были политическая и оборонительная функции, в них находились главные религиозные святыни и кладбища («капища» и «требища»). В основе социального устройства городов лежала община. Древнейшие города возникали в результате общинного синойкизма — слияния нескольких общинных поселений. Уже от древнейшего периода до нас дошли сведения о высоком статусе города, о правительственных функциях русских городов — Киева, Чернигова, Новгорода, Полоцка и др. В IX–X вв. городская община была еще родовой, так как и само общество переживало высший этап развития родо-племенного строя.

Не случайно в летописях «город» древнейшей поры идентичен «роду». В конце X — начале XI в. происходит перестройка общества на территориальных началах, родовую общину сменяет территориальная. Процесс этот был достаточно болезненным и сопровождался такими явлениями, как перенос городов; уничтожение старой родо-племенной знати — «старцев градских».

Городская община отныне основана на территориальных связях, проявлением чего было и развитие кончанской системы, которая как бы накладывалась сверху на древнюю сотенную, уходящую корнями в родо-племенное общество. Параллельно шел рост городской округи — растут и крепнут города-государства.

Что же собой представляли эти социальные организмы? Ядро города-государства XI–XII вв. составлял старейший город — прежнее средоточие союза племен или крупного племени. Старейшим городам подчинялись пригороды, зависимое положение которых отражено в самом названии «пригород». Вполне вероятно, что зависимость пригородов от старших городов была следствием колонизации, освоения периферийных земель из старшего города, который выступал как своего рода метрополия.

Основным органом самоуправления старейшей городской общины было вече — народное собрание всех свободных жителей города. Решению веча главной городской общины должны были подчиняться жители пригородов. «Новгородцы бо изначала и Смоляне и Кияне и Полочане и вся власти яко на думу на веча сходятся. На что же старейшие сдумають на том же пригороди стануть».

На вече в главном городе сходился и сельский люд из окрестных мест. Прибывали сюда и делегаты из пригородов. Полномочия веча были очень широкими, собравшееся на вече «людье» решало самые разнообразные вопросы.

Вообще, и на вече, и вне его древнерусские люди, т. е. демократическая масса городского и сельского населения, составляли действенную политическую силу. Народ в Древней Руси принимал активное участие как в приглашении князей на княжение, так и в смещении их со «стола».

Следует, однако, иметь в виду, что князь и община в этот период отнюдь не были антагонистами. Князь был необходимым элементом социально-политической структуры древнерусских городов-государств. Вот почему летописцы так тщательно и с такой тревогой фиксировали все периоды безкняжья. Князья, стремясь установить более тесный контакт с городской общиной, широко практиковали устройство пиров и дарений, что способствовало росту их популярности.

Древнерусский князь, являясь одним из важнейших звеньев волостной администрации, жил в главном городе земли. В своих ратных делах он опирался на дружину, верхний слой которой составляли бояре. Бояре, служилые люди при князе, занимали одновременно важные посты в администрации городской общины, получали в кормление волости. Однако костяк военной мощи каждой городской волости составляла не дружина, а «вои» — волостное ополчение, в которое входили свободные граждане главного города, пригородов и сельской местности.

Свободное население было поголовно вооружено и в совокупности составляло «тысячу», в свою очередь состоявшую из сотен — более мелких территориально-административных образований и вместе с тем военных единиц. Главный город не мыслился без «области», «волости», т. е. без пригородов и сел. Город и волость находились в единстве друг с другом, составляя одно территориальное целое. Отсюда понятны названия «Киевская волость», «Черниговская волость», «Смоленская волость» и т. п. Эти волости — города-государства имели свои государственные границы: «сумежья», «межи», «рубежи», часто упоминаемые летописью. Город был тесно связан с волостью в экономическом, военно-политическом, культурном и религиозном отношениях.

Христианская церковь, заменив языческих жрецов, нашла себе место в этом социальном организме. Вполне соответствовали демократическому духу политической жизни Киевской Руси соборы — собрания священников городских церквей и клиросы — коллективные органы управления при соборах, включавшие в себя горожан. Городские общины часто распоряжались земельной собственностью соборных церквей, считая их общинным земельным фондом.

Церковь контролировалась городскими и сельскими общинами не только в низших, но и в высших своих звеньях: даже высшие церковные иерархи избирались на вече.

Волости, как отдельные государственные образования, в силу присущей им суверенности «правили» посольства друг к другу. Кроме того, главные города-государства направляли послов и в зарубежные страны.

Следует иметь в виду: взаимоотношения городов и пригородов в рамках системы города-государства не оставались неизменными. Между старшими городами и пригородами нередко возникали конфликты. Более того, заметно стремление пригородов к обособлению. Часто это приводило к разложению прежних волостей-государств на новые — более мелкие.

К такому обособлению, преследующему цель формирования самостоятельных городов-государств, толкала сама социально-политическая организация древнерусского общества с присущей ей прямой демократией, выражавшейся в непосредственном участии народа в деятельности народных вечевых собраний — верховного органа власти города-государства. Города-государства вели постоянную войну друг с другом, что ослабляло Русь в преддверии грядущего грандиозного монгольского нашествия.

§ 3. Социально-экономические отношения

Экономика восточных славян была комплексной: скотоводство и промыслы с доминированием земледелия. Земледелие носило экстенсивный характер и зависело от географических условий. На севере, в лесной зоне, господствовало подсечное земледелие (от деревьев и кустарников очищались участки земли, деревья сжигались). Урожай был какое-то время очень высок. При такой системе землепользования приходилось применять специальные орудия труда. Основным пашенным орудием была соха, особенностью которой является то, что она лишь проводит бороздки по поверхности земли, не углубляясь в землю, обходя многочисленные камни и корни. В былинах говорится о том, что соха лишь «по камешкам почиркивает». На юге эволюция пашенных орудий шла от примитивного рала к плугу, который глубоко взрезал пласт земли и переворачивал его, а эволюция землепользования — от переложно-залежной системы к трехполью. Основными культурами были пшеница, просо, гречиха, ячмень.

Славяне разводили крупный рогатый скот, лошадей. В древнерусском языке слово «скот» означает также и деньги. В числе распространенных домашних животных был мелкий рогатый скот, свиньи, птица.

Характеристика промыслов была бы неполной, если не назвать бортничество — добычу меда диких пчел. Борть — место обитания роя пчел — не случайно появляется на страницах «Русской Правды»: мед и горячительные напитки из него — излюбленное питье славян.

Что касается ремесла, то его развитие также зависело от природных условий, точнее, от тех источников сырья, которыми могли располагать наши предки. Большое распространение получило железоделательное ремесло, а следовательно, и обработка металла. Сырьем здесь служила болотная руда, которая откладывается на корнях болотных и озерных растений. Плывя на плотах, добытчики специальными черпаками доставали руду со дна водоемов. Для выработки железа из руды применялся сыродутный процесс. В специальных горнах руда восстанавливалась — доводилась до тестообразного состояния, а потом эти так называемые крицы обрабатывались кузнецами.

Хорошо обстояло дело и с сырьем для гончарного ремесла: по берегам рек залегали разнообразные глины, качество которых было хорошо известно мастерам. Из них изготавливалась как грубая кухонная посуда, так и красивая столовая.

Вполне были обеспечены сырьем и такие ремесла, как кожевенное и ткацкое, в которых восточные славяне достигли большого мастерства. Гораздо хуже было с сырьем для ювелирного ремесла. Ближайшее месторождение серебра находилось на территории Волжской Булгарии. Сырьем служили и монеты, которые поступали в результате обмена с Востоком.

Рассуждая о древнейшем ремесле, надо иметь в виду следующее. Отделившееся от земледелия ремесло, прежде чем стать ферментом, разлагающим доклассовые отношения, проходит стадию общинного ремесла, существующего в недрах общины и удовлетворяющего нужды всего коллектива. Восточнославянское ремесло VII–IX вв. носило общинный характер. На поселениях восточных славян, которые есть все основания считать родовыми поселками, археологи находят ремесленные мастерские. Обнаружены также целые поселения ремесленников, занятых, например, металлургией. И ремесленные мастерские на территории поселений, и поселки ремесленников соответствуют стадии общинного ремесла.

С распадом родовых связей ремесленники оседают в городах, составляя значительную часть посадского населения. Впрочем, от сельского хозяйства русские ремесленники так и не отрываются даже и в более поздние времена.

Одним из древнейших был Волжский путь, который вел в Булгарию и далее, по Каспийскому морю, в арабские страны. Были и сухопутные пути, по которым двигались торговые люди. Источники называют сухопутный путь из Киева на запад, через Владимир, Червень, на Краков, и далее в Чехию. Сухопутной дорогой Киев был связан и с Прикарпатьем, где добывали соль.

С древнейших времен основным предметом восточнославянского экспорта были предметы промыслов: мех, воск, мед и др. В большом количестве вывозились рабы — добыча в бесчисленных войнах. Ввозились предметы роскоши: дорогие ткани, украшения, вина и т. д.

Экономика, как известно, особенно в древних обществах, тесно связана с социальной структурой и с собственностью на землю. В отечественной историографии последнего столетия весьма дискуссионным является вопрос о характере землевладения в древнерусский период. Еще в 1930-е гг. был выдвинут тезис о господстве крупного феодального землевладения, начиная чуть ли не с IX в. Согласно воззрениям школы Б. Д Грекова, феодализм, постоянно развиваясь в Киевской Руси в XI–XII вв., приводит к феодальной раздробленности. Однако уже в 1950-х гг. ученым стало ясно, что, опираясь на исторические источники, доказать раннее развитие крупного феодального землевладения на Руси невозможно. Л. В. Черепнин наиболее полно постарался обосновать гипотезу о верховной феодальной собственности в Древней Руси. По его мнению, уже первые известные нам русские князья были верховными собственниками всей русской территории на феодальном праве, а дани, которые они собирали с подвластного населения, были не контрибуцией (платой за мир), а феодальной рентой. Никакими теоретическими и конкретно-историческими данными доказать такой путь развития Руси невозможно. Не нашла подтверждения и идея о рабовладельческом характере древнерусской экономики (В. И. Горемыкина).

В первой половине 1970-х гг. И. Я. Фрояновым была выдвинута никем еще не опровергнутая гипотеза о преобладании в Киевской Руси общинной собственности на землю. За прошедшее время И. Я. Фроянов и ученые, принадлежащие к его школе, подтвердили эту гипотезу на основе изучения различных сюжетов русской истории и регионов Руси.

Крупное землевладение в Древней Руси было: вотчина существовала, и в ней работали различные категории зависимого населения. Это челядь и холопы, общей чертой которых было их рабское положение. Причем если челядь — рабы-военнопленные, то холопы рекрутировались из местной среды. Другие категории населения находились на стадии переходной: они двигались от свободы к рабству. Таковыми были закупы и изгои. Были и те, кто шел обратным путем: от рабства к свободе; например, пущенники и прощенники: отпущенные на свободу рабы, которые в условиях древнего общества не могли приспособиться к новому своему состоянию и оставались в вотчине.

Вызывавшие много споров в историографии смерды делились на «внутренних» и «внешних». Первые — это посаженные на землю пленные, сходные с рабами фиска (т. е. государства) Западной Европы эпохи Средневековья. «Внешние» смерды — покоренные племена, платившие дань. Таким образом, население, которое работало в вотчине, было еще не феодально-зависимым. Но главное — эти вотчины были островками в море свободного общинного землевладения (И. Я. Фроянов).

Древнерусская знать — князья и бояре — существовали не за счет крупной земельной собственности, которая носила совершенно подсобный характер. Основным источником доходов были дани, которые собирались с подвластных племен, и полюдье — плата соплеменников за отправление общественно полезных функций. На основе полюдья развились всякого рода кормления, которыми князья делились друг с другом и с боярами. Осуществляя в волости управление, князь или боярин получали за это плату, «кормились» за счет рядовых общинников. Важно подчеркнуть то, что такого рода сборы ничего общего не имели с феодализмом.

Земля в этот период еще не стала мерилом богатства знати, а в качестве такового в древнерусских источниках фигурируют другие ценности: золото, меха, драгоценные камни.

Доходы церкви также складывались из кормлений и десятины от даней и торга. Другой источник, питавший материальное благополучие «отцов духовных», — служба мер и весов, которая со временем переходит в ведение церкви, а также церковная юрисдикция. Суд церкви охватывал зависимых от нее людей и те дела, которые оказывались вне светской юрисдикции: прежде всего в области семейно-брачных отношений.

Здесь церкви хватало дел, так как семейно-брачные отношения в Древней Руси были буквально перегружены древними традициями, идущими из первобытности. Это господство большой семьи, кровной мести, архаические формы брака. Малая община Киевской Руси — вервь сочетала в себе кровнородственные и соседские, территориальные связи.

Русь IX–XII вв., по мнению И. Я. Фроянова, переживала период перехода от родо-племенных отношений к раннеклассовым, период, который можно определить как «дофеодальный», сходный с тем, который выделил на материале Западной Европы известный отечественный медиевист А. И. Неусыхин. Переходному периоду соответствовал и характер социальной борьбы. Народные выступления в Киевской Руси часто не поддаются однозначной трактовке, поскольку полифоничны по характеру, что объясняется сложностью переходной эпохи. Социальная и политическая борьба имела свою предысторию, уходящую в первобытность. Подобием политической борьбы была борьба межплеменная, сопровождавшая процесс формирования первичных племенных объединений и суперсоюзов племен.

Разложение родо-племенного строя, явственно обозначившееся на переломе X–XI вв., резко усилило напряженность в обществе. Оказались подорванными устои родовой защиты, исчезли многие традиционные институты; множились насилия, произвол, преступления. В этих условиях возросла роль княжеской власти, взявшей на себя попечение о внутреннем мире и безопасности, что возвысило князя над обществом.

Но постепенно крепнет волостная община, земщина, которая претендует на верховную власть. К середине XII в. состязание князя и веча заканчивается победой земщины повсеместно. Правда, распри между ними продолжались, но при очевидном превосходстве городских общин. Политические конфликты князя и веча — лишь одна из граней внутриобщинной борьбы. Нередко волнения городского и сельского люда вызывались социальными, религиозными и бытовыми противоречиями. Часто в одних и тех же событиях присутствуют различные элементы.

Сложный характер внутриобщинной борьбы усугубляли межобщинные распри — волостные и межволостные. К первым надо отнести стычки старших городов с пригородами, стремившимися к независимости и созданию собственной волости, а ко вторым — вражду соседних волостей друг с другом. Все это нашло отражение в древнейшем своде законов Руси — «Русской Правде». Под этим названием известны три памятника: «Краткая Правда» — древнейшая, «Пространная Правда», которая относится ко второй половине XII в., и «Сокращенная Правда», основанная как на «Пространной», так и на некоторых, не дошедших до нас законодательных актах более раннего времени. В свою очередь, «Краткая Правда» делится на «Правду Ярослава» (около 1016 г.), «Правду Ярославичей» (вторая половина XI в.) и дополнительные статьи. «Пространная Правда», как считают некоторые исследователи, была составлена в начале XIII в. на основе «Краткой» с добавлением ряда статей. Такова принятая на настоящий день периодизация древнейшего русского законодательства. В то же время надо иметь в виду, что и «Краткая Правда», и «Пространная Правда» — цельные памятники и их деление достаточно условно. Это результат научного анализа дошедших до нас исторических источников.

«Русская Правда» основана на обычном праве, которое было вполне жизнеспособным в условиях древнерусской социально-экономической и политической жизни. В свою очередь, «Правда» стала базой для последующего развития русского права как в России, так и в Великом княжестве Литовском.

§ 4. Русь Новгородская

Новгород — один из крупнейших древнерусских городов. В IX–X вв. он играл выдающуюся роль в той межплеменной борьбе, которая привела к созданию грандиозного суперсоюза восточнославянских племен. Именно отсюда прибыл Олег со славенами, варягами и чудью в Киев, отсюда приходили и другие князья, чтобы, опираясь на силу местного племенного союза, изменить ход политической истории Киевской Руси.

Историки и археологи давно задумываются над смыслом его названия. Предшественника северного исполина видели в Ладоге, в Городище под Новгородом. Есть и точка зрения, что город возник в результате слияния трех поселков, по отношению к которым он и получил свое название (В. Л. Янин).

Новгород возник на обоих берегах реки Волхов недалеко от Ильмень-озера, откуда вытекает эта река. На левом берегу высился Кремль, на территории которого располагалась главная святыня города и земли — Софийский собор. Напротив Кремля находились торг, вечевая площадь, Ярославово дворище, дворы иноземных купцов и купеческие церкви. Подход к городу прикрывали монастыри: с юга — Юрьевский, а с севера — Антониев. Все население Новгорода объединялось в общину, становление которой происходит на протяжении XI столетия. Формирование суверенной городской общины — процесс долгий, потребовавший ожесточенной борьбы с Киевом, осуществлявшим свое господство над северной столицей посредством посадников-князей. В результате понятия «княжение», «посадничество» и «наместничество» совпадали.

Постепенно между этими понятиями намечается расхождение, свидетельствующее о вызревании новых политических отношений, что было связано с формированием новгородской волостной общины. Можно предположить, что в 1014 г. Ярослав, опираясь на поддержку новгородцев, отказался давать дань Киеву, где тогда сидел его отец Владимир.

Вскоре Ярославу приходится обратиться к новгородскому вечу и просить помощи в борьбе со Святополком. Когда же на первом этапе борьбы Ярослав потерпел поражение, прибежал в Новгород и хотел бежать дальше — «за море», новгородская община не дала ему этого сделать, разрубив те ладьи, на которых он собирался плыть.

Значит, Новгород выступает достаточно единой социальной организацией уже в первые десятилетия XI в. Такой же сплоченной мы видим ее и в 70-е гг. этого столетия. Здесь в лихую годину недорода и вызванного им голода появился волхв, проповеди которого увлекли массу людей, ждавших избавления от напасти. Возникло противостояние между общиной, пошедшей за волхвом, и князем Глебом с его дружиной. Глеб на глазах у всех новгородцев убил волхва, таким образом скомпрометировал его учение и заставил всех разойтись по домам. Это был религиозный и бытовой конфликт, переплетавшийся с борьбой против власти Киева.

Развитие вечевых традиций сказывается в том, что новгородцы начинают изгонять князей. Затем в их арсенале появилось еще одно средство для борьбы с киевскими ставленниками: они «вскармливают» себе князей т. е. воспитывают князя с юных лет.

Былое тождество княжения с наместничеством разрушалось, а отделение княжения от наместничества сопровождалось перестройкой посадничества. В. Л. Янин установил время возникновения посадничества нового типа: конец 1080-х гг. Теперь в городе сосуществуют две власти: князя и посадника. А это означало, что посадничество окончательно отпадало от княжения, разъединившись также и с наместничеством.

Итак, последние десятилетия XI в. необходимо рассматривать как новую ступень становления новгородской государственности.

Это время отличало:

1) упрочение самодеятельности веча, изгонявшего провинившихся князей или отказывавшего в княжении нежелательному претенденту;

2) частичное перерождение княжеской власти, в результате чего князь из наместника киевских правителей постепенно превращался в представителя республиканской волостной администрации, совмещая, следовательно, в себе противоположные качества;

3) вытекающее отсюда расхождение княжения и наместничества;

4) нарушение тождества княжения и посадничества, выделившегося в самостоятельную должность, замещаемую новгородским боярством;

5) отделение посадничества от наместничества.

Перечисленные особенности политической жизни Новгорода конца XI в. были этапом органического развития волостного строя, осуществлявшегося под воздействием борьбы новгородцев за независимость от Киева. Фактор этой борьбы наложил сильный отпечаток на формирование новгородской городовой волости, на характер действия общественных сил, обусловив известное их единение, что в значительной мере приглушало внутренние коллизии среди новгородцев, а это в свою очередь замедляло процесс социальной дифференциации в местном обществе.

Следующий период истории города-государства в Новгороде охватывает первые десятилетия XII в., завершаясь событиями 1136–1137 гг. На протяжении этого периода окончательно утвердилось посадничество, формировавшееся из представителей новгородской знати. Правда, Киев еще пытается раздавать должность посадника своим людям. Так, в 1120 г., по словам новгородского летописца, «приде Борис посадницить в Новъгород». Вероятно, Борис пришел посадничать к новгородцам из Киева. Если по поводу Бориса мы можем лишь предполагать, то относительно другого посадника, Даниила, летописец говорит прямо: «Вниде ис Кыева Данил посадницить Новугороду». Тем не менее, это последние случаи назначения новгородских посадников по воле Киева, поскольку правилом делается избрание собственных посадников на вече.

Надо иметь в виду, что назначение посадниками Бориса и Даниила носило совсем иной характер, чем в XI в., когда посадничество лиц некняжеского происхождения совпадало с наместничеством, будучи своеобразной заменой княжения. С возникновением посадничества нового типа, функционирующего наряду с княжеской властью, должность наместника отделилась от должности посадника, оставаясь привязанной лишь к титулу князя. Киев, оказавшись бессильным остановить процесс внутренней консолидации новгородского общества, выражавшийся, помимо прочего, в создании местных институтов власти, пытался приноровиться к новым порядкам, дабы не упустить нити управления Новгородом. Но это были бесперспективные попытки. Посадничество приобрело сугубо местную постановку. Власть киевских князей над новгородцами резко, таким образом, сократилась. Назначение посадников навсегда сменилось их избранием на вече. Значение новгородского веча как верховного органа волости неизмеримо возросло.

Утратив позиции в новгородском посадничестве, Киев сохранял Остатки своей власти над Новгородом посредством княжения. Новгородское княжение стало последним оплотом хозяйничанья киевских правителей в Новгороде. Но и здесь время этого хозяйничанья было сочтено. В марте 1117 г. князь Мстислав, просидевший в Новгороде около тридцати лет, сел в Киеве. Оставляя город, он сына своего Всеволода «посади Новегороде на столе». Это еще проявление власти Киева над Новгородом, но уже под 1125 г. летопись сообщает о том, что «посадиша на столе Всеволода новгородци». Значит, теперь на смену назначению князя пришло его избрание.

Более того, Всеволод стал последним князем, посредством которого Киев еще как-то осуществлял свою власть над Новгородом. Положение его резко пошатнулось после смерти отца Мстислава в 1132 г. Новый киевский князь решил перевести его в Переяславль, но из этого южного города — важнейшей ступени к киевскому княжению — Всеволода изгнал Юрий Долгорукий. Пришлось неудачливому князю возвращаться в Новгород, где его появление вызвало взрыв возмущения. Новгородцы собрали вече, пригласив на него жителей Пскова и Ладоги, и изгнали Всеволода. Затем, правда, ему позволили вернуться, но недовольство им росло. Особенно оно усилилось после суздальских авантюр князя: оба похода на Суздаль закончились провалом. Особенно тяжело в Новгороде переживали поражение от суздальцев на Жданегоре. Это переполнило чашу терпения новгородцев. Вновь пригласив на вече жителей пригородов, они окончательно изгнали Всеволода. Это изгнание ликвидировало остатки власти Киева над Новгородом. Перестав быть ставленником киевских правителей, новгородский князь становится в полном смысле слова местной властью, зависимой исключительно от веча.

Но статус князя как одного из представителей высшей власти приобретал еще большую устойчивость. Другими словами, до 1136 г. князь противостоял республиканским органам власти лишь в той мере, в которой сохранял зависимость от Киева, и настолько, насколько являлся ставленником киевского князя. Во всем остальном он был составным звеном республиканского административного аппарата. Утратив полностью качества киевского наместника, новгородский князь стал всецело республиканским органом власти. В результате векового развития в Новгородской земле складывалась система (вече, князь, посадник, тысяцкий), характерная для древнерусских городов-государств. В борьбе с Киевом создавался и другой важнейший социально-политический институт города-государства — народное ополчение.

К 1130-м гг. складывается Новгородская волость, т. е. главный город с зависимыми от него пригородами. Старейшими новгородскими пригородами были Псков и Ладога.

Развитие Новгородского города-государства во второй половине XII — начале XIII в. характеризуется дальнейшей демократизацией всей социально-политической системы. Изгнание и призвание князей становится теперь обычным модусом отношения к княжеской власти. Известно, что в Новгороде XII–XIII вв. князья менялись 58 раз, зачастую чаще, чем времена года. Особенностью Новгорода по сравнению, скажем, с Черниговским или Смоленским городами-государствами было лишь то, что здесь не было своей любимой княжеской ветви Рюриковичей. Говоря о смене князей, нужно иметь в виду, что князь был необходимым элементом социально-политической структуры.

Суверенность городской общины распространялась также на власть посадника и тысяцкого — главы волостного ополчения. Посадники и тысяцкие менялись не менее часто, чем князья. Со временем право общины на избрание и изгнание распространяется и на церковную власть. Горожане начинают распоряжаться должностью игуменов крупнейших монастырей, например Хутынского, а также архиепископством. Причем социально-политическая активность общины облекалась в вечевые формы: церковные власти избирались на вече.

Наблюдается и соперничество новгородских бояр из-за власти, престижных и доходных государственных должностей. Ради своих целей они объединяются в группы, блокируются с тем или иным князем. И все же боярские группировки были весьма неустойчивы, поскольку политические привязанности бояр менялись. А, главное — в конечном итоге, судьбу власти решало волеизъявление рядовых новгородцев.

Это ярчайшим образом проявилось в событиях 1209 г. В этом году, по сообщению новгородского летописца, новгородцы по призыву Всеволода Большое Гнездо ходили войной на Рязанскую волость. Затем Всеволод отпустил домой новгородцев, «одарив бещисла», но не пустил с ними посадника Дмитра Мирошкинича. Вернувшись, новгородцы «створили вече на посадника Дмитра» и на его братьев. Им предъявлялось обвинение во всякого рода злоупотреблениях властью: введение дополнительных поборов и повинностей. Вызвало гнев жителей Новгорода и его волости также и богатство Дмитра, которое он, видимо, имел склонность расценивать как свое личное. Между тем собственность князей и бояр в Киевской Руси являлась в некоторой мере вариацией общинной собственности, находящейся временно в руках того или иного правителя. Вот почему новгородцы подвергли имущество посадника ритуальному разграблению и коллективному дележу.

События 1209 г. в Новгороде — важное звено в цепи социально-политических противоречий и конфликтов, которыми богата новгородская история начала XIII в. Важно отметить, что эти противоречия отражали дальнейшее движение Новгородского города-государства по пути демократизации. С 1218 г. летопись начинает фиксировать факты межкончанской (между «концами») борьбы. Выход концов на арену внутригородского (внутриобщинного) соперничества является внешним показателем кристаллизации кончанских объединений в качестве структурных единиц общины Новгорода, занимающих промежуточное положение между улицами и сторонами, свидетельством достаточно далеко продвинувшегося процесса формирования новгородской городской общины по линии складывания соподчиненных общинных образований — улиц, концов, сторон, составляющих вкупе городской общинный союз. Процессы, шедшие в социальной и политической жизни Новгорода как бы сконцентрировались в событиях 1227–1230 гг. Тогда в Новгороде вновь появились волхвы. Пустили в ход «многие волхования, и потворы, и знамения». Эти ведуны прельстили очень многих, склонили в свою веру, воспользовавшись тем, что над городом и его волостью навис страшный голод и спутница его Морана — смерть.

Но они не рассчитали: гнев народа обратился вначале против них самих. Во дворе архиепископа устроили судилище, а затем на территории Ярославова дворища волхвов сожгли. Это была не обычная казнь, а приношение в жертву волшебников и магов.

Однако возбуждение горожан после казни волхвов не улеглось. Теперь их гнев обратился против архиепископа Антония. Тот предпочел уйти в монастырь, а на его место пришел себе на беду Арсений.

Но пригородные катаклизмы продолжались, община голодала и тут-то архиепископу пришлось испытать на себе всю тяжесть народного гнева. Новгородцы «створили» вече на княжеском дворе, пошли на двор архиепископа и, заявив Арсению, что причиной столь неблагоприятных природных условий является именно он, как злодея в шею вытолкали со двора. Архиепископом вновь был назначен Антоний, причем контролировать его поставили двух мужей: Якуна Моисеевича и Микифора-шитника. Новгородцы рассматривали должность архиепископа не только как духовную, но и как мирскую, общественную. Эти два мужа должны были не столько следить за самим Антонием, сколько заведовать делами Святой Софии, ведь разветвленное хозяйство архиепископа — это не его личное достояние, а общественное — «страховой фонд» новгородской городской общины.

Но вскоре новгородцы снова взволновались. Что их возбудило снова, трудно понять, но «взмятеся» весь град. Собрали новое вече, на которое пришли в полном вооружении и прямо с веча пошли на тысяцкого Вячеслава и разграбили его двор. Результатом этого выступления стала замена тысяцкого. «Тогда отьяша тысячкое у Вячеслава и даша Борису Негочевичу». Недолго оставалось сидеть на своем месте и князю Ярославу, княжившему в то время в Новгороде. Ему новгородцы тут же выдвинули требования: отменить «забожничье» и не слать судей по волости. Недальновидный князь не сумел перестроиться. В условиях недорода и скудости надо было самому, не дожидаясь указания новгородцев, отменить сбор такого налога, как «забожничье», и не рассылать судей по волости, так как это ложилось дополнительной тяжестью на жителей главного города и пригородов. Пришлось князю покинуть славный северный город и уйти в свой далекий южный Переяславль.

В Новгород пришел князь Михаил из Чернигова и «рады быша новгородци своему хотению». Михаил оказался гораздо более понятливым и сговорчивым, чем Ярослав. Он целовал крест новгородцам «на всей их воли». Тут же проявил заботу о новгородской волости: освободил от уплаты дани сроком на пять лет бежавших за пределы новгородской земли смердов, если они вернутся на старое местожительство. Эти меры должны были способствовать восстановлению государственного хозяйства — ведь даннические платежи смердов являлись важной доходной статьей Новгорода. Не устоял в этих перипетиях и другой представитель власти в Новгороде — посадник. «Отьяша посадничество у Иванка у Дмитровица и даша Внезду Водовику».

Но события на этом не завершились. Антоний в качестве архиепископа так и не прижился, и князь Михаил предложил избрать нового архиепископа. Появилась кандидатура: «черноризец диакон у святого Георгия, именем зовемый Спиридон». Другие предлагали «Иосифа володимирьского, а друзие Гречина». Спор решили самым что ни на есть справедливым путем — жребием. Написали три записки и положили их на святой трапезе. Княжич Ростислав тянул жребий. Избранником судьбы стал Спиридон. Послали за ним в монастырь и привели его, и посадили во дворе.

В следующем 1230 г. новгородскую общину ждали еще большие испытания. Голод разразился пуще прежнего. Новгородцы виновниками бедствий вновь сочли своих правителей. Они стали грабить дворы посадника Внезда Водовика и близких ему людей и избрали посадником Степана Твердиславовича, а тысяцким — Никиту Петриловича.

Разграбленное имущество было поделено между общинниками. Таким образом, община не только удовлетворяла свой праведный гнев, но и проводила в жизнь уравнительные принципы. Конечно, в этой борьбе заметны и межбоярские противоречия. Еще до народного выступления, которое окончилось столь плачевно для представителей власти, завязалась боярская драка. Степан Твердиславович и Иванко Тимощинич «рассорились» с Водовиком, «паробки» которого поколотили Иванко. Но не боярские свары определяли климат политической жизни Новгорода. Смена власти на всех уровнях была прерогативой самих новгородцев.

Рост значения и влияния новгородской волости во второй половине XII — начале XIII в. происходил на ярком внешнеполитическом фоне. В 1170-е гг. Новгородская волость вместе с другими городами-государствами начинает распоряжаться судьбами киевского княжения, постоянно шла борьба с Полоцком, Черниговом. Но главным противником становится Владимиро-Суздальский город-государство. Пик борьбы с ним — знаменитая Липицкая битва 1216 г. Победив воинство Северо-Восточной Руси, новгородцы даже посадили на княжение во Владимире своего ставленника. Это ли не свидетельство могущества Новгородской волости?! Но здесь, как и в других городах-государствах, шли процессы, которые подтачивали волость изнутри. Пригороды Новгорода начинают стягивать определенную территорию, образуются волости, которые стремятся к самостоятельности. Внешне это выразилось в появлении местных княжений. Псков, Новый Торг становятся центрами новых, быстро формирующихся городов-государств.

Так развивалась в домонгольский период Новгородская волость. Сильный северный город-государство, не пострадавший от татаро-монгольского нашествия, опираясь на волостное ополчение, смог остановить вскоре натиск шведских и немецких рыцарей.

§ 5. Владимиро-Суздальская Русь

Северо-Восточная Русь — сложный в этническом плане регион, заселенный восточными славянами относительно поздно. Как считают археологи, славянизация местных финнов здесь продолжалась в XI–XIII вв., а кое-где затянулась до XIV столетия. Долгое время эти земли находились в даннической зависимости от Киева.

В 1024 г. здесь вспыхнуло знаменитое «восстание волхвов», которые «по дьявольскому наущению и бесовскому действию избивали старую чадь, говоря, что они держат урожай» («Повесть временных лет»). В отечественной историографии XX столетия увидели в этом движении классовую борьбу крестьян против своих эксплуататоров. Однако исследования последних лет позволяют утверждать, что это были ритуальные убийства, призванные обеспечить благоденствие общества. Инициаторами этих действий стали волхвы — жрецы языческого культа. Как бы то ни было, Ярослав Мудрый жестоко расправился с волхвами, наведя порядок в даннических областях.

Нечто подобное произошло в Суздальской земле и в 1071 г. Тут объявились два волхва, которые, идя по Волге и появляясь в погостах, требовали себе «лучших жен», которых убивали. За волхвами следовала большая толпа людей. Так они и прибыли на Белоозеро, где столкнулись с киевским боярином Яном Вышатичем и его дружиной, собиравшими дань. Белоозерцы, встревоженные угрозой Яна Вышатича пробыть у них длительное время, выдали боярину местных волхвов. После допроса и пыток родственники убитых женщин расправились с ними.

Этот летописный рассказ, изобилующий всякого рода загадочными для современного читателя подробностями, также был расшифрован в советской исторической науке в классовом ключе, в нем усмотрели сведения о классовой борьбе. В действительности это осуществление языческих аграрно-магических по характеру действ, вызванное неурожаем и сопровождавшееся умерщвлением «лучших жен», якобы повинных в переживаемых обществом несчастьях. Во всем этом люди той поры видели средство для восстановления общественного благополучия.

Князья и бояре, столкнувшиеся в северо-восточных землях с языческой стихией, выполняют здесь роль посадников из Русской земли, озабоченных, в основном, регулярным поступлением дани.

Ранние свидетельства об этих землях рисуют не только их данническую зависимость от Поднепровья, но и то значение, которое имели в них города. Археологические данные говорят о том, что в конце X — начале XI в. города здесь переживают сложный процесс перестройки, известный историкам под названием «перенос» города. Он, как мы уже знаем, был обусловлен переходом общества с родовых на территориальные отношения, появлением территориальной общины. Рождение нового города соединялось с формированием «областей» вокруг них. Во всяком случае, в сообщениях о «восстаниях» в Суздале и Ярославле встречаемся как с городами, так и с определенной территорией, «тянущей» к ним. Выступления 1024 и 1071 гг. это, прежде всего, события, связанные с городом, городской жизнью.

Здесь формируются те же социальные силы, что и везде на Руси — вечевые общины. Причем особенностью земли было наличие двух «старых» городов, примерно равных по своему значению и конкурировавших друг с другом. Главным городом был Ростов, и когда Владимир Мономах направил сюда своего сына Юрия, сопровождаемого опытным боярином Георгием Шимоновичем, он хотел, видимо, сохранить зависимость земли от столицы на Днепре. Мономах, вообще, придавал этим землям большое значение, опасаясь набегов волжских болгар; укреплял старые оборонительные сооружения, строил новые. В начале второго десятилетия XII в. было завершено строительство укрепления города Владимира — пункта важного стратегического значения. В 1107 г. Юрия женили на дочери половецкого хана Аепы. Результатом этого брака стал союз с половецкими ханами против волжских болгар. В 1120 г. состоялся большой и удачный поход на болгар.

Но с северо-запада грозил другой грозный противник — Новгородская земля. Походы и с той и с другой стороны следовали один за другим. Зимой 1134–1135 гг. в битве у Ждан-горы соединенное войско новгородцев, псковичей, ладожан, всей новгородской области было разбито. Поражение было страшным. Сколько полегло новгородцев, трудно сосчитать. Ополчением Северо-Восточной Руси командовал сын Юрия Владимировича — Ростислав. Но борьба продолжалась и после этого. Иной раз Юрий сам возглавлял походы на Новгородские пределы. Но, воюя с болгарами и новгородцами, занимаясь строительной деятельностью и всем другим, что в Киевской Руси составляло круг обязанностей князя, Юрий думал, мечтал только об одном — «златокованном» столе. В 1132 г. он захватил даже Переяславль в Русской земле. Это не столь престижное княжение нужно было ему лишь как ступень к киевскому столу. Впрочем, просидел он там всего 8 дней. Новый великий князь Ярополк Владимирович вывел его из этого города и отправил в Ростово-Суздальскую землю.

Для нас важно отметить, что история отвела Юрию другую роль — со смертью Мономаха подчиненность Ростовской земли Киеву прекращается. Более того, Ростовская земля становится для Юрия Владимировича оплотом борьбы за киевский стол.

Рассказывая о борьбе между землями-волостями, летописец рисует нам структуру Ростово-Суздальского города-государства. Так же как и в других землях, это — главные города с зависящими от них пригородами. На главном городе лежала обязанность оборонять пригороды, заботиться о них. На страницах летописи все чаще начинает фигурировать город Владимир. Если прежде Ростову приходилось соперничать с Суздалем, то теперь на передний план выдвигается город, заложенный Владимиром Мономахом. Здесь возникает княжение, что свидетельствует о достаточно высокой степени организации владимирской общины. Так, Владимир из пригорода, подчиненного «старшим» городам, превратился в крупный самостоятельный центр, вокруг которого формировалась своя волость.

Но до открытой борьбы дело пока не дошло. После смерти Юрия Долгорукого (его так прозвали, вероятно, потому, что он стремился далеко распространить свое влияние) ростовцы, суздальцы и владимирцы «пояша Андрея сына его старейшего и посадиша и в Ростове на отни столе и Суждали, занеже бе любим всеми». Так произошла решительная ломка прежних отношений населения Северо-Восточной Руси с князьями. Если Юрий был направлен из Киева, то теперь жители Северо-Восточной Руси сами избирают себе князя путем вечевого решения. Этот факт свидетельствовал о росте силы и влияния городских общин, о полной независимости Ростовской волости от Киева.

Да и сам Андрей Юрьевич (1157–1175) вполне соответствовал новой ситуации, с самого начала своей карьеры проводя просуздальскую политику. Вся его юность — это бесконечные военные бдения. Несмотря на молодость, он правая рука отца — полководец, дипломат, советник. Ловкость, физическая сила позволяли ему выходить невредимым из самых затруднительных ситуаций.

В 1155 г. Андрей против воли отца ушел в Суздаль. С собой он вез взятую в Вышгороде икону Богородицы, которую привезли вместе со знаменитой иконой «Пирогощей» на одном корабле из Царьграда. Он приказал ее оковать более чем тридцатью гривнами золота, серебром, украсить жемчугом. Приехав в «Суждальскую землю», Андрей делает многочисленные пожертвования в монастыри и церкви, заканчивает строительство каменной церкви св. Спаса в Переяславле-Суздальском. Это было нужно для создания в Северо-Восточной Руси нового идеологического центра. Религиозная политика на долгое время становится основным направлением деятельности Андрея.

После избрания Андрей постарался оправдать доверие ростово-суздальского земства. «По смерти отца своего он велику память себе сотворил: церкви украсил, и монастыри поставил». Предпринимается целый ряд мер, направленных на утверждение церковного приоритета Северо-Восточной Руси: создание культа владимирской иконы Богоматери; установление праздника Покрова, «открытие» мощей Леонтия; политическая легенда об основании города Владимира Владимиром Святым, легенда об учреждении ростовской епархии самим царьградским патриархом в конце X в. Проводя в жизнь эти меры, Андрей Юрьевич в полной мере учитывал интересы городских и сельских общин, воззрения которых были еще глубоко пронизаны язычеством. Более того, он действовал с ними рука об руку.

Об этом свидетельствует конфликт между ростовским епископом Леоном, с одной стороны, и общиной во главе с князем — с другой. Епископ Леон фанатично отстаивал необходимость соблюдения поста в господские праздники. «И бысть тяжа про то великая перед благоверным князем Андреем и предо всеми людми, и упре его владыка Феодор». Рождество и Крещение падают на постные дни за 10 лет всего лишь 2–3 раза. Но церковные споры задевали горожан, эти праздники приходились на языческие новогодние святки конца декабря — начала января, предполагавшие ритуальную мясную пищу. Леон, не учтя характера древнерусского христианства, которое было, по существу, охристианенным язычеством, потерпел поражение и был изгнан из Ростово-Суздальской земли. Дело получило такую огласку, что вынесено было на рассмотрение в Константинополь. Леон, который к тому же обладал совершенно нетерпимым характером и умудрился оскорбить даже византийского императора, потерпел поражение и там. А «упревший» его на Руси Феодор привез константинопольскому патриарху письмо от Андрея Юрьевича. Сохранились фрагменты ответных грамот патриарха. Из них узнаем, что Андрей хотел ни много ни мало, как создания независимой от Киева митрополии. Этот его проект имел как бы две стороны, две грани. Во-первых, он хотел возвысить новый город Северо-Восточной Руси — Владимир. Ведь не случайно он сделал своей резиденцией Боголюбово под Владимиром, где опытные мастера построили ему великолепный замок. Во-вторых, противопоставить его и всю Северо-Восточную Русь старому центру — Киеву. Это становится лейтмотивом его политики. В 1160 г. закончена постройка владимирского Успенского собора. Строятся и расписываются другие церкви. И вот незадача: когда была закончена главная святыня Владимира, Ростов был истреблен огромным пожаром. Можно предполагать, что пожар был не случайным.

Становление города-государства в этом регионе шло по-прежнему в постоянной борьбе с соседним Новгородом и Киевом. Причем касательно последнего политика значительно изменилась: Андрей Юрьевич старается его ослабить. Апофеозом такой политики стало взятие днепровской столицы союзными войсками в 1169 г. Два дня грабили город. «Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жен вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество богатства, церкви обнажили, сорвали в них иконы, и ризы, и колоколы, взяли книги». Пожалуй, и иноплеменникам не уступило бы в жестокости это воинство. Князем в Киеве Андрей посадил своего дядю Глеба Юрьевича. Если к этому добавить, что, применяя различные меры, в том числе и блокаду, Андрей сумел поставить в фарватер своей политики и гордых новгородцев, то успехи станут еще более очевидны.

Но в недрах Владимиро-Суздальского общества зрели силы и настроения, которые, в конце концов, привели к падению князя. Первым симптомом было удаление его ставленника Феодора. В мае 1169 г. он был вынужден уехать в Киев, а там схвачен и умерщвлен ненавидящим его митрополитом. Феодор потерпел фиаско потому, что покусился на могущество кафедрального храма Владимира. Ведь имущество церкви, да и сам христианский храм в древнерусском обществе рассматривались как достояние всего народа, всей общины. Посягательства на патрональную святыню истолковывались в древних обществах как посягательства на общину вообще. Вот Феодор и поплатился за свою жадность.

Постепенно нарастало недовольство и самим князем. Мы видим разлад его со старшей дружиной, заметны, хотя они и сознательно затушевывались в летописи, шероховатости в его отношениях с клиром. Военные неудачи последних лет, когда из пяти походов три завершились поражением, также отложили свой отпечаток на отношения к князю, ведь военная функция князей на Руси XI–XII в. была едва ли не самой главной. Немаловажную роль играли и личностные мотивы: отход князя от активной общественной деятельности, где его роль должна быть главенствующей: суд, например. В целом, это приводило к нарушению традиционных форм общинных связей. Ведь города-государства Древней Руси — это, по сути дела, большие территориальные общины, которые принимали форму государства, и княжеская власть занимала в них вполне определенное и ответственное место.

Андрей становился непопулярным у населения, институт княжеской власти не исполнял свои функции. Заговор против князя был осуществлен при молчаливом согласии общества: и верхов, и «людья». Летопись красочно живописует сцену убийства владимиро-суздальского князя.

Возглавил заговор некто Петр, зять боярина Кучки. С ним были ключник Анбал (по происхождению — осетин), княжеский ключник Яким Кучкович и Ефрем Моизович. Всего в заговоре участвовало 20 человек. Летней ночью они пришли ко дворцу Андрея. Но тут их охватил страх и трепет. Страх они утопили в медовухе, которую пили здесь же в медуше — специальном погребе. В покои князя вела лестница, которая сохранилась до сих пор в Боголюбове. Поднявшись вдоль стен, расписанных фресками, заговорщики оказались на втором этаже и затем по переходу пришли к опочивальне князя. Дверь была заперта, и убийцы пошли на хитрость. Сказал один, стоя у дверей: «Господин, господин!» Князь спросил: «Кто тут?» Тот отвечал: «Прокопий». Прокопий был личный слуга Андрея. Князь сразу распознал обман: «О, паробьче не Прокопья». Тогда они начали бить в дверь и силой выломали ее. Князь хотел схватить меч, но ключник Анбал еще днем вынул его. Перед опочивальней был узкий коридор, узким был и дверной проем. Поэтому в комнату ворвались только двое заговорщиков. Обладавший недюжинной физической силой, закаленный в боях князь и без оружия сбил одного из противников с ног. Но силы были неравны. Князь не уберегся от сабельного удара и упал. Тут ворвались и другие заговорщики. В темноте они умудрились ранить одного из своих сообщников, которого князь опрокинул на пол. Затем они стали наносить удары Андрею. Думая, что князь убит, убийцы взяли своего раненого друга и ушли. Андрей же через некоторое время очнулся. Держась за стену, он вышел на площадь и пошел «под сени». Заговорщики услышали его стоны и вернулись. Они поднялись во дворец, но не обнаружили там князя, что вызвало панику среди них. Тогда они стали искать его по кровавым следам и нашли. Страх ожесточил их еще больше. Они стали рубить его мечами, так что отсекли левую руку.

Смерть князя стала сигналом к грабежам его имущества. Эти грабежи никакого отношения не имеют к классовой борьбе, а являются архаическим способом перераспределения богатства на коллективных началах. У древних народов имущество правителей часто считалось принадлежащим всем.

После смерти Андрея вопрос о княжении стал яблоком раздора между Ростовом и Суздалем, с одной стороны, и Владимиром — с другой. Завязалась борьба, в ходе которой городские общины приглашали на княжение различных князей. Владимирцы делали ставку на князя Михаила Юрьевича — брата Андрея. Началась война между Ростовом и Владимиром, в результате которой перевес оказался на стороне Ростова. Михаил вынужден был уйти из Владимира, и там стали править ростовские бояре. Терпение владимирцев быстро иссякло, и они вновь пригласили на княжение Михаила. В 1177 г. болезненный Михаил умер, и ростовцы вновь начали борьбу за свой приоритет, приведя «своего» князя Мстислава Ростиславича из Новгорода. А владимирцы посадили на столе Всеволода Юрьевича (1177–1212), прозванного за многочисленность своего семейства Большое Гнездо. Война стала неизбежной, и все попытки Всеволода предотвратить ее оказались безуспешными. Победа осталась за Владимирской волостью и ростовцы вынуждены были повиноваться ей и ее князю.

Владимирский город-государство становился все более могущественным, активизируя свою внешнюю политику. Владимир вмешивается в дела своего южного соседа Рязани, посылает своих правителей в Новгород. Более того, Всеволод, опираясь на силу своей волости, сажает князей и в Киеве. При нем совершаются походы и на волжских болгар. Могущество Всеволода потрясало современников. Автор «Слова о полку Игореве» восклицал: «Ты бо можеши Волгу веслы рас-кропити, а Дон шеломы выльяти!»

Но будучи грозой для соседей, князь был другим в своей земле. Ему приходилось прислушиваться к мнению «людей» — массы городского и сельского населения Владимирр-Суздальской земли. Не раз он действовал, подчиняясь требованиям владимирцев. После его смерти его оплакивала «вся земля».

Как и в Галицкой земле, на далеком Северо-Востоке процесс волостного дробления несколько задержался, и земля сохраняла свою силу долгое время. Однако в начале XIII в. во всех важнейших центрах — Ростове, Владимире, Переяславле — утвердились свои князья. Константин, Юрий и Ярослав Всеволодовичи, севшие в этих городах, предстают перед нами не феодальными властителями, отгороженными от народной массы, а князьями, избранными и утвержденными народом. Это значило, что стремление городских волостей к самостоятельности достигло здесь уже значительных размеров, поскольку князья приглашались городскими общинами. Социальное развитие здесь шло в общерусском русле. Нельзя согласиться с теми исследователями, которые полагают, что в Северо-Восточной Руси уже в XIII столетии наметились объединительные тенденции, что проявлением этих тенденций была политика владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. Для подобных выводов нет достаточных оснований. Они представляют собой своеобразную ретроспекцию порядков уже московского периода нашей истории. В первой четверти XIII в. Ростово-Суздальская земля распалась на несколько городов-государств, волостей.

§ 6. Галицко-Волынская Русь

На юго-западе находились Галицкая и Волынская земли. Города-государства формировались здесь в рамках племенных территорий бужан, волынян, хорватов, тиверцев и уличей. То была обширная область, простиравшаяся от Побужья до бассейна реки Сан. Она граничила с Польшей, литовскими землями, «горы Угорские» (Карпаты) отделяли ее от Венгрии; на юго-востоке границы земель охватывали земли Причерноморья от Южного Буга до Дуная. Геополитическое положение накладывало отпечаток на политическое развитие этих земель, так как соседние государства постоянно вмешивались в их внутренние дела. Оно определяет и специфику источников, сосредоточенных, прежде всего, на внешнеполитических событиях, междоусобной борьбе князей, «крамолах» бояр.

Волынская земля получила свое название от древнего племенного центра — Волыня на Буге. Местные союзы племен рано оказались в орбите влияния Киева, оказывая военную помощь киевским князьям и выплачивая дань. Но здесь отношения Полянского центра с подвластными ему племенами, в принципе аналогичные отношениям с другими покоренными восточнославянскими племенами, осложнялись тем, что помимо приднепровской Руси сюда стремились проникнуть Чехия и Польша и территории стали предметом соперничества.

На смену племенным центрам в конце X — начале XI в. здесь выдвигается Владимир — будущий стольный город Волынской земли, впервые упомянутый в летописи под 988 г. Он расположился неподалеку от Волыня, что позволяет говорить о «переносе города», понимая под этим перемещение правящих функций из одного города в другой.

Здесь консолидируется вечевая община, идет процесс формирования города-государства, свидетельством чего является появление собственного княжения, утверждение епископии. Но в первой половине XI в. город покорно принимал к себе на княжение сыновей великого князя киевского. Ярослав Мудрый посадил во Владимире своего сына Игоря, затем Всеволод Ярославич передал город Ярополку Изяславичу.

Последний был изгнан из Владимира князьями-изгоями: братьями Ростиславичами и Давыдом Игоревичем. Чтобы утихомирить обделенных князей, Всеволод на правах киевского властителя отдает Перемышль и Теребовль Ростиславичам. Эти два города стали, наряду с Владимиром, важнейшими центрами Юго-Западной Руси. Надо отметить, что борьба князей между собой, как и в других регионах Руси, отражала процессы становления волостного строя.

Явное стремление вырваться из-под властной опеки Киева наблюдается во второй половине столетия, когда после Любечского съезда развернулась борьба за эти земли. В ней столкнулись интересы киевского князя Святополка и поддержавшего его Давыда Игоревича и княживших в Теребовле и Перемышле князей Василько и Володаря Ростиславичей. Однако за спинами князей стояли вечевые общины городов — вече стало играть огромную роль в политической жизни. С ним встречаемся уже в ходе драматических событий 1097 г.: во время осады Владимира именно вече решает судьбу города, требуя у князя выдать тех, кто ослепил Василька Теребовльского.

В это время интенсивно формируется и Владимирская волость: Всеволож, Перемиль, Бужеск, Белз, Луцк и др. — все это пригороды, признающие власть главного города, составляющие с ним органическое единство. Зависимость пригородов от главного города устанавливалась по разным линиям: политической, административной, военной.

По мере того как складывалась Владимирская волость и происходило сплочение местных социальных сил, обострялась борьба Владимира за независимость от Киева. В конце XI — начале XII в. Владимир вместе с пригородами составлял крупную по размерам волость Юго-Западной Руси, Однако своя княжеская династия здесь появилась лишь в 1130-х гг., у истоков которой стоит внук Владимира Мономаха — Изяслав Мстиславич, затем его сын Мстислав. К середине XII в. прекращается зависимость Владимирской волости от Киева.

Но начинается борьба внутри Волынской земли, усложняется волостная система, внутри которой появляются городские центры, тяготеющие к независимости от главного города. В рамках старой Владимирской волости формируются более мелкие волости, возглавляемые своими городами. Так, в 1170-е гг. окончательную самостоятельность приобретает Луцк.

Как отметил М. С. Грушевский, Мстиславичи невысоко ценили свои волынские волости, всю жизнь боролись за киевский стол. Князем, для которого интересы Юго-Западной Руси оказались главным делом жизни, стал Роман Мстиславич. Узнав о смерти своего отца, княжившего на Волыни, он в 1170 г. пришел во Владимир из Новгорода. Его младшие братья уже сидели в Белзе, Червене и Бресте, и скоро Владимирская земля разделилась на Владимирскую и Белзко-Червенскую волости. Луцкая земля также разделилась на две волости: Дорогобужскую и Пересопницкую. Роман был первым из волынских князей, кто увидел преимущества соседней Галицкой волости.

Галицкая земля обособилась позже Владимирской. Сам город появляется на страницах летописи только после 1141 г., но выход Галича на историческую арену — итог предшествующего развития города. Более древним городам этого региона — Перемышлю и Теребовлю — пришлось уступить пальму первенства Галичу: они, наряду с другими городами, вошли в состав волости Галича, стали его пригородами.

В Галиче идет процесс становления вечевой общины, что получает отражение в появлении здесь своего княжения, а князь Владимир (Владимирко) Володаревич (1141–1152) делает Галич столицей формирующегося города-государства. Как и везде, этот процесс сопровождался ожесточенной борьбой против Киева, а со временем и против соседней Владимирской волости, которая часто вступала в союз с Киевом против Галича.

Особого могущества Галицкая земля достигла во время княжения Ярослава Владимировича Осмомысла (1152–1187). Автор «Слова о полку Игореве» нашел такие строки для того, чтобы обрисовать силу Галицкого князя:

«Галицкий Осмомысл Ярослав Высоко сидишь на своем златокованном столе, подпер горы Угорские своими железными полками, загородив королю путь, затворив Дунаю ворота, меча бремены чрез облака, суды рядя до Дуная. Грозы твои по землям текут, отворяешь Киеву ворота, стреляешь с отчего золотого стола салтанов за землями».

Но надо иметь в виду, что это могущество непосредственно зависело от силы городской общины, в военной сфере — от волостного ополчения, которое постоянно фигурирует на страницах летописи.

Могущественный для своих противников Ярослав смог испытать на себе крутой нрав Галицкого люда, объединенного в волостную общину. В летописи под 1159 г. узнаем о том, что галичане обращаются к Ивану Берладнику и приглашают на княжение. В галицкой городской общине возникло недовольство Осмомыслом. Возможно, что это действовала одна из «партий», враждебная князю. О том, что в городе были люди, не расположенные к Ярославу, свидетельствуют и дальнейшие события, когда через несколько лет из города бежала княгиня с сыном Владимиром и «мнози бояре». Разрыв с мужем и отцом был вызван тем, что стало известно о любовной связи Ярослава с некоей Настасьей, сыну которой он стал отдавать предпочтение. Княжеский адюльтер XII в. завершился трагически: галичане избили «приятелей» Ярослава, заставили князя вернуться в семью, а его любовницу «накладше огнь сожгоша», отправив ее сына в заточение. Характер казни заставляет предполагать еще и языческую подоснову событий: вполне возможно, что на женщину пало подозрение в колдовстве.

События получили продолжение уже после смерти Ярослава. Накануне своей смерти он собрал довольно представительное вечевое собрание всей Галицкой волости. Три дня он плакался и каялся перед этим собранием, а затем «повеле раздавати имение свое». Здесь в очередной раз мы видим характерное для древних обществ перераспределение частных богатств на коллективных началах. Раздачи должны были также повысить статус князя, расположить общину к тому, чтобы исполнить его пожелания.

Община и не подумала выполнять его предсмертное завещание: посадить на княжеский стол незаконнорожденного Олега. Но и законный сын — Владимир, пьяница и развратник, — тоже недолго продержался в Галиче. Вече выгнало его из города и пригласило на княжение Романа Мстиславича из соседней Волыни. Правда, и Романа изгнал из Галича Владимир с помощью венгров. Но даже венгерский король вынужден был прислушаться к требованиям галичан: посадив на столе своего сына, он заключает с ними договор.

Появление венгерского королевича на княжеском столе в Галиче — новый этап в истории взаимоотношений Юго-Западной Руси с Венгрией и Польшей, когда эти страны активно вмешиваются во внутреннюю жизнь Галича.

Галичане, изведав «сладости» правления чужеземцев, прогнали королевича и вновь посадили на княжение Владимира. Наверное, помогла Владимиру и поддержка императора Священной Римской империи. Как бы то ни было, он просидел в Галиче еще десять лет, а после его смерти в 1199 г. в Галиче вновь утвердился волынский князь Роман.

Историки обычно видели в факте вокняжения Романа объединение двух земель. Мы не согласны с такой постановкой вопроса. Княжение Романа в Галиче нельзя воспринимать как слияние двух волостей. Появление владимирского князя на Галицком столе было в известном смысле успехом владимирцев в соперничестве с галичанами.

Опираясь на могущество Галицкой и Волынской волостей, Роман распоряжается Киевом, совершает успешные походы на Литву, Польшу, Венгрию, половцев. Апогеем этой политики было пострижение в монахи киевского князя Рюрика и провозглашение великим князем Романа. В этом контексте не вызывает удивления то, что в Галицкой земле укрылся византийский император, изгнанный своим соперником, а Папа Римский предлагал Роману Мстиславичу королевскую корону.

Роман снискал себе такую славу на Руси, которая сопоставима только с популярностью Владимира Мономаха. Ипатьевская летопись говорит о нем, что, «идя следом деда своего Мономаха, кинулся он на поганых, как лев, сердитый был, как рысь, уничтожал их, как крокодил, проносился над их землей, как орел, храбрый был, как тур». Роман стал героем песен и былин, воспевавших его как защитника русских земель. Грозный для врагов внутри своей волости, он не мог не прислушиваться к мнению земщины. Более того, крутые меры, на которые он был щедр, связи с Волынью вызвали к нему неприязнь значительной части галичан.

Во всяком случае, после гибели Романа в борьбе с поляками в 1205 г. его вдове вместе с детьми пришлось бежать из Галича во Владимир Волынский. Местная община готова была ее приютить, но и здесь были недруги. Пришлось ей бежать и из Владимира, причем Даниила вывез «дядька» (воспитатель), посадив его перед собой на коне и укрыв плащом

Сыновьям Романа — четырехлетнелу Даниилу и двухлетнему Василько — грозило стать игрушкой в руках иноземных сил. Поначалу их приютил князь Лешко Краковский, но вскоре он отправил Даниила к венгерскому королю, а его мать и брата оставил у себя.

В Галицкие дела в это время вмешиваются венгры, поляки, киевские Мономаховичи и черниговские Ольговичи. Владимирской и галицкой общинам приходится в очередной раз решать судьбы своих земель. При этом нельзя воспринимать галичан и владимирцев как движимую единым интересом массу. Так, честолюбивые Галицкие бояре рвались к власти, увлекая за собой и часть галичан. Результатом стало недолгое и уникальное для Киевской Руси княжение в Галиче в 1212 г. боярина Володислава.

Отечественная историография оценила этот и ряд других фактов по достоинству. Общим местом в исторических трудах стала идея о всесилии Галицкого боярства, о несметных богатствах, прежде всего земельных, накопленных боярами. Нельзя отрицать того, что в XIII в. бояре здесь начинают постепенно отделяться и от князя, и, главное, от городских общин, отдельные их представители начинают «зарываться», претендовать на власть. Но в целом бояре сохраняют все тот же социальный статус они выступают старшими дружинниками, все так же играют роль лидеров в городской общине, возглавляя «партии», ведущие между собой борьбу. Вполне возможно, что на «характер» Галицких бояр влияло постоянное иностранное вмешательство в дела юго-западных городов-государств.

Нелепость княжения боярина понимали даже иноземные властители, но они воспользовались этим для своих целей. В результате сговора князя Лешко Краковского и венгерского короля Андрея II в 1214 г. боярин Володислав был пленен, а на столе в Галиче был посажен пятилетний венгерский королевич Коломан. Примерно в это время Даниил с матерью с помощью поляков вернулись во Владимир.

Вскоре венгерский и польский правители поссорились, и Лешко пригласил из Новгорода в Галич известного князя Мстислава Мстиславича Удалого, который в общей сложности просидел в Галиче до 1228 г. Даниил заключил с ним союз и в 1219 г. женился на его дочери Анне. При молчаливом одобрении тестя Даниил очистил от поляков западные районы Волыни. Это были первые серьезные деяния князя, в котором все его злоключения выработали сильный, волевой характер.

Князь участвовал и в злополучной битве на Калке, где был тяжело ранен и чудом уцелел. В 1229–1230 гг. Даниил вместе с верным своим союзником — братом Василько — участвовал в усобице польских князей. Об этих событиях летописец заметил, что никто, кроме Владимира Святого, не ходил так далеко в «землю Ляшскую» (Польшу).

В 1230 г. Даниил вошел в Галич, но лишь к концу десятилетия при поддержке Галицкой городской общины Даниилу удалось укрепиться в юго-западных землях. Сам он сидел на столе в Галиче, а брата Василька посадил во Владимире-Волынском. Даниил стал замечательным воином, одним из самых знаменитых русских князей, слава которого сопоставима лишь с известностью Александра Ярославича Невского.

Перед нашествием монголов Даниил захватил Киев, где посадил своим наместником тысяцкого Дмитра, который руководил обороной города в 1240 г. Но во внутренней политике и Даниил опирался на силу городской общины Галича и волости в целом. Не случайно Даниил обращается к горожанам: «О мужи градьстии, доколе хощете терпети иноплеменьных князии державу…». Мощь народных масс коренилась в военной организации, демократической по своей сути. По-прежнему народное ополчение (вои) определяло исход сражений. Правление Даниила продолжалось до его смерти в 1264 г.

Историков завораживает образ Даниила, нарисованный летописью. Древнерусский «списатель» не жалеет красок, чтобы изобразить «Данилу-короля». Но по-прежнему полнота власти в волости была сосредоточена не в руках бояр или князей, а у городской общины в целом.

§ 7. Культура Древней Руси

Культура Древней Руси, не скованная феодальными путами, достигла высокого уровня развития. Нет никаких оснований видеть в ней «две культуры» — культуру господствующего класса и класса эксплуатируемых, по той простой причине, что классы в древнерусский период нашей истории еще не сложились. Культура вырастала прямо из недр народных масс. В основе ее было устное народное творчество. Если о славянской мифологии мы имеем мало сведений, то о более позднем пласте народной культуры — былинах мы знаем больше.

Ряд современных историков и филологов считают, что в былинах нашли отражение конкретные исторические факты и фигуры.

Гораздо более правильной представляется точка зрения на былины как на явление фольклора, отражающее самые общие процессы социальной и политической жизни, а на былинных героев — как на совмещающих в себе разные хронологические пласты. Но нет никаких оснований относить былины к некоему эпическому периоду ранее эпохи Киевской Руси.

Как установлено в последнее время (И. Я. Фроянов, Ю. И. Юдин), былины достаточно адекватно отражают демократический строй Киевской Руси. Наиболее известным является героический былинный цикл, в котором воспеваются народные герои, защитники Руси — Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович и др. Былины, весьма самобытное и неординарное явление культуры, свидетельствуют о культурном уровне народных масс, их образованности и грамотности.

Широкое распространение грамотности и письменности в самых разных социальных группах древнерусского населения подтверждается и другими источниками (граффити, берестяные грамоты и др.). Все это позволяет пересмотреть те взгляды, которые получили широкое распространение в советский период, — о том, что письменность появляется лишь в условиях классового общества, а грамотность была уделом знати.

Письменность у восточных славян появляется под воздействием внутренних факторов — процесса формирования городов-государств, волостей, во многом идентичных древневосточным номам и древнегреческим городам-государствам. На ранней стадии развития этих доклассовых государственных образований интеграционные тенденции были настолько сильны, что активно стимулировали рост письменности как одно из средств межобщинных отношений.

Решающее значение народных нужд в развитии древнерусской письменности подтверждается историей древнерусского литературного языка. Присущие древнерусскому обществу общинность и демократизм оказали свое влияние на литературный язык. Древнерусский литературный язык весь пронизан разговорной речью: он звучит в юридических текстах, летописях, древнейшей из которых была «Повесть временных лет», в «Молении» Даниила Заточника и многих других письменных памятниках. Звучит он и в жемчужине древнерусской письменности — «Слове о полку Игореве», посвященном походу в 1187 г. новгород-северского князя Игоря на половцев. Нельзя, впрочем, не отметить, что некоторые историки считают этот памятник подделкой XVIII в. (А. А. Зимин).

В Киевской Руси высокого уровня достигла и «поэзия в камне» — архитектура. К сожалению, мы мало знаем о дохристианском зодчестве восточных славян, оно почти не сохранилось, так как было деревянным. Тут могут помочь лишь археологические раскопки и те описания, которые сохранились о храмах славян Центральной Европы. Не так много сохранилось и каменных храмов.

Уже в 989 г. князь Владимир заложил в Киеве так называемую Десятинную церковь, посвященную Успению Богородицы и названную так потому, что на ее содержание выделялась церковная десятина. В Киеве же был возведен Софийский собор — замечательный памятник зодчества и изобразительного искусства. Храмы, посвященные святой Софии, были построены в Новгороде и Полоцке.

Русские мастера, заимствовав многое из Византии, творчески развивали византийские традиции. Каждая строительная артель пользовалась своими излюбленными приемами, и постепенно в каждой земле возникала своя собственная культовая архитектура. Основным строительным материалом был тонкий кирпич — плинфа, а секреты состава раствора передавались из поколения в поколение. Отличительными чертами новгородского архитектурного стиля были монументальная строгость и простота форм.

В начале XII в. здесь работала артель мастера Петра, воздвигнувшая соборы в Антониевском и в Юрьевском монастырях. Ему также приписывается создание церкви Николы на Ярославовом дворище. Замечательным памятником была церковь Спаса на Нередице, разрушенная в годы Великой Отечественной войны.

Иной характер имела архитектура Ростово-Суздальской земли, где основным строительным материалом была не плинфа, а белый камень-известняк. Главные черты архитектуры этой земли сложились во время правления Андрея Боголюбского. Тогда во Владимире был воздвигнут Успенский собор, ведущие в город Золотые ворота, княжеский замок — в Боголюбове, а неподалеку — шедевр — церковь Покрова на Нерли. Для Владимиро-Суздальской архитектуры характерно использование выступающих пилястр, барельефных изображений людей, животных и растений. Как отмечают искусствоведы, эти храмы и строгие, и нарядные одновременно. В конце XII — начале XIII в. зодчество становится еще пышнее, декоративнее. Ярким памятником этого времени является Дмитриевский собор во Владимире, который был построен при Всеволоде Большое Гнездо. Собор украшен тонкой и затейливой резьбой.

В настоящее время, благодаря достижениям археологии, мы многое можем сказать не только о культовой архитектуре и теремах, но и об оборонном зодчестве, а также о жилищах рядового населения. В прошлое ушло утверждение о том, что в Древней Руси имелась существенная разница между образом жизни феодальных верхов и основной массы населения. Основным типом славянского жилища была усадьба, основой которой был бревенчатый сруб, зачастую двухэтажный.

В Древней Руси получила распространение и живопись — прежде всего, фресковая роспись по сырой штукатурке. Замечательный памятник фресковой живописи — Софийский собор в Киеве. Многие из фресок посвящены бытовым сюжетам: изображение семьи Ярослава Мудрого, борьба ряженых, охота на медведя и т. д. Во внутренних помещениях собора сохранились и великолепные мозаики — изображения, составленные из мельчайших кусочков смальты. Одно из наиболее известных — изображение Дмитрия Солунского.

Получила распространение в Древней Руси и икона — изображение святых, почитаемых церковью, на специально обработанных досках. Древнейший сохранившийся памятник иконописи — икона Божией Матери «Владимирской». Она была перенесена Андреем Боголюбским из Киева во Владимир, откуда и идет ее название. Искусствоведы отмечают в этой иконе лирику, мягкость, глубину выраженных в ней чувств. Это народное поэтическое начало получает во владимиро-суздальском искусстве свое дальнейшее развитие. Оно видно уже в древнейшем из дошедших памятников станковой живописи этой земли — в оглавном «Деисусе», выполненном, вероятно, в конце XII столетия («Деисус» означает «моление»). На иконе Христос представлен между двумя ангелами, слегка склонившими к нему головы. К этой же земле относится и великолепная икона «Оранта».

Русские «златокузнецы», используя сложнейшую технику: скань, зернь, перегородчатую эмаль, изготовляли разнообразные украшения — серьги, кольца, ожерелья, подвески-колты и т. д.

Давая оценку древнерусской культуре в целом, нужно иметь в виду, что она насквозь была пронизана языческими традициями. Не говоря о том, что целые районы были населены язычниками, само древнерусское христианство можно определить как охристианенное язычество.

Высокая и своеобразная культура стала одним из факторов формирования древнерусской народности — основы дальнейшего возникновения великорусской, украинской и белорусской народностей. Как показал В. В. Мавродин, древнерусская народность имела и другие атрибуты такого рода общности: территорию обитания, язык, единство экономической и политической жизни.

Эта народность, вовлекая в ареал своей жизнедеятельности различные этносы, устанавливая оживленные контакты с соседними государственными образованиями, создала своеобразную древнерусскую цивилизацию. Расхожая ныне мысль о том, что русская цивилизация была на «стыке» западной и восточной цивилизаций, нуждается в существенной поправке, ибо волей-неволей придает нашей цивилизации определенную эклектичность.

Древнерусская цивилизация как вариант российской цивилизации была, конечно же, обращена не к Западу, а к Востоку, но это обращение не свелось к простому заимствованию. С самого начала это была особая своеобразная цивилизация, в созидании которой, наряду с главной силой — славянами, сыграли свою роль балты и финно-угры, тюрки и иранцы и даже генетическая память о скифах, сарматах и древнегреческих городах-государствах, когда-то существовавших на этой территории.

Глава III

РУСЬ В XIII в.

§ 1. Монгольское нашествие

Тринадцатое столетие стало переломным в отечественной истории. В это время коренным образом меняется геополитическая ситуация, массив древнерусских земель распадается на части и история каждой из этих частей пойдет своим путем.

В XIII в. Руси пришлось испытать завоевания и с востока, и с запада. Для понимания сущности этих завоеваний надо иметь в виду известный тезис о том, что характер завоевания зависит от уровня развития того народа, который его совершает. Так, если завоеватели из Западной Европы, достигшие высокого уровня социального и политического развития, старались плотно осесть на завоеванных территориях, заселить их выходцами из коренных земель, то у монголов была другая цель: максимально использовать пространства Восточной Европы в качестве пастбищ, пополнить за счет Руси контингент рабов и выкачать как можно больше средств в виде даней. Третий вариант являет собой, как увидим, литовское «завоевание», в ходе которого внутреннее устройство древнерусских земель оставалось практически без изменения.

Таким образом, внешнеполитическое положение Руси в этом столетии изменяется: внешний фактор в ее истории начинает играть гораздо большую роль. Значение его нельзя ни преуменьшить, ни преувеличить. Под его воздействием многие процессы социальной, экономической и политической жизни видоизменяются, меняют вектор своей направленности. А если к этому присовокупить недостаток источников, то понятен вывод многих историков о своего рода дискретности в ходе русской истории, об отрыве «киевского» периода ее от «московско-литовского». Мы выступаем, однако, за континуитет, за то, что, несмотря на все отличия, история Киевской Руси нашла свое продолжение и развитие в последующие столетия.

В 1206 г. в глубине Центральной Азии, на берегу реки Онон, собрался курултай (съезд) представителей различных монгольских племен. Целью собрания были выборы каана (верховного правителя). Им стал Темучжин, который в предшествующий период сумел всеми правдами и неправдами объединить разрозненные и даже враждующие роды и племена монголов. Известный даже еще не всем монголам, он, тем не менее, стал правителем, превратился в Чингисхана — будущего завоевателя Вселенной. Первым результатом объединения стала могущественная армия и начало кровавых и разрушительных походов монголов, направленных на цивилизованные и высокоразвитые регионы, которые на свое несчастье соседствовали с монголами.

Уже накануне смерти Чингисхана (1227) монгольские завоевания охватывали огромную территорию, включая Китай, Среднюю Азию, значительную часть Сибири. К тому времени успели столкнуться с монголами и наши предки. В начале 1220-х гг., перевалив через Кавказ, монголы вырвались в предкавказские степи. Над населением огромных степных пространств и Руси нависла грозная опасность. С целью предотвратить ее, объединенные русско-половецкие войска встретили монголов у реки Калки. Русскими предводительствовали три Мстислава: Мстислав Мстиславич из Галицкой волости, Мстислав Романович из Киева и Мстислав Святославич из Чернигова. Отличился в битве и молодой Галицкий князь Даниил. Битва, однако, завершилась печально для союзников: они были разбиты монголами, а князья умерли мучительной смертью под помостом, на котором пировали монгольские нойоны. Однако глобальной опасности на Руси тогда не почувствовали — древнерусский летописец отметил: «Об этих же злых татарах не знаем, откуда они пришли на нас и куда опять делись, только Бог весть».

Монголы появились вновь уже в конце 1230-х гг. Зимой 1237–1238 гг. полчища хана Батыя вторглись на Русь. Самой первой приняла на себя удар Рязань, которая после мужественного сопротивления пала. Один за другим гибли русские города, демонстрируя чудеса героизма. Чего стоит, например, подвиг Евпатия Коловрата, который отсутствовал в Рязани во время нападения монголов, а потом вернулся и, обнаружив руины, стал мстить, нападая на монголов с тыла.

Однако остановить монгольскую лавину не удавалось. Следующей целью был Владимир, на пути к которому их задержала Москва. После падения столицы Северо-Восточной Руси было захвачено еще несколько городов. В 1238 г. состоялась решительная битва на реке Сити, в которой войска Юрия Всеволодовича потерпели поражение. Дойдя до местности Игнач-крест, монголы не пошли дальше на территорию Новгородской земли, а вернулись обратно в степи. По дороге они осаждали небольшой город в Черниговской земле — Козельск. Он так долго и мужественно сопротивлялся монголам, что они прозвали его — «злой город».

Следующий этап монгольского нашествия приходится на 1239–1240 гг. На этот раз объектом их нападения стала Южная Русь, которая в гораздо большей степени была изнурена княжескими и межволостными «которами» (войнами). Вот почему здесь не было битв, подобных битве на реке Сити, но по-прежнему каждый город, каждое укрепленное поселение Руси сдавались после ожесточенного сопротивления или не сдавались вовсе. Монголы взяли Переяславль, Чернигов и осадили «мати градом русским» — Киев.

Пройдя Русь, монголы вышли в Центральную Европу, где столкнулись с другим типом материальной культуры и вооружения. Здесь им пришлось иметь дело с хорошо укрепленными каменными замками и тяжело вооруженной рыцарской конницей. Правда, они одержали победы над поляками, венграми и тевтонскими рыцарями, но силы их уже были ослаблены покорением русских земель, и монголы, дойдя до «последнего моря» (Адриатика) и разграбив Хорватию, решили отказаться от покорения Европы, которая застыла в ужасном ожидании, и вернулись в южнорусские степи.

Каковы причины столь блестящих побед монголов, почему они смогли завоевать столь обширные пространства? В советской историографии был спор о так называемом степном феодализме, и некоторые из исследователей именно в нем видели источник сил монголов. С этим трудно согласиться. Сила монголов была как раз в архаичности их государственности, наличии мощных пережиточных явлений. Сотенная система, хорошо известная многим народам, в том числе и на Руси, была еще очень сильной у монголов — войско делилось на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч (тьмы). На эту древнюю еще родо-племенную структуру наложилась новая власть — порождение уже следующего этапа исторического развития. Этот сплав получился столь крепким и эффективным, что монгольская армия стала самой сильной в мире. Архаика, которая господствовала в монгольском государстве, делала к тому же ее правителей гибкими и восприимчивыми ко всему новому, прежде всего достижениям соседних народов в военном искусстве. Русь, ослабленная борьбой городов-государств между собой, не выстояла в этой страшной борьбе. Она понесла огромный урон. Сообщения письменных памятников, дополненные в XX в. археологическими материалами, показывают всю степень разорения русских земель.

Результатом нашествия было резкое изменение демографической ситуации. Целые районы, ранее густо населенные, обезлюдели: население или было уничтожено, или перешло в другую местность.

Страшно пострадало сельское население: вместо пашни во многих местах теперь простирались пустоши и лядины, заброшенные участки когда-то окультуренной земли.

Но больше всего пострадали города. В лесной зоне Восточной Европы монголам удобнее всего было передвигаться по долинам рек, а именно здесь и находились, в основном, городские поселения. Из известных по археологическим раскопкам 74 русских городов 49 были разрушены монголами, в 14 городах жизнь не возобновлялась вообще, 15 бывших городов стали селами. Вместе с городами гибли ценнейшие произведения материальной и духовной культуры; гибла вечевая политическая культура. Русь все больше становилась сельской страной.

Походы монголов сопровождались массовыми убийствами; захватом пленных, причем особенно в Орде ценились ремесленники. Нашествие приводит к упадку русского ремесла. Б. А. Рыбаков установил, что после нашествия «по ряду производств мы можем проследить падение или даже полное забвение сложной техники, огрубление и опрощение ремесленной промышленности». Исчезли даже некоторые ремесла.

Тяжко пострадала от нашествия древнерусская культура. Ущерб, нанесенный литературе, не ограничивался только уничтожением памятников письменности. Наблюдалось полное прекращение летописной работы в целом ряде городов, стертых с лица земли. Но и в тех центрах, которые подверглись меньшему разорению, летописание все же сужается, бледнеет (Д. С. Лихачев).

Сильный удар был нанесен по письменности и грамотности. В Киевской Руси грамотность была широко распространена — Русь погружалась во тьму безграмотности. Трудно оценить урон, нанесенный архитектуре и живописи Древней Руси. На полвека прекратилось каменное строительство, многие технические приемы были утрачены. А как оценить последствия в области социальной психологии?! Над Русью навис страх, что привело к падению нравов, расшатыванию морально-нравственных устоев. Это отмечают современники, в частности, Серапион Владимирский.

§ 2. Улус Джучи

Результатом монгольских завоеваний стало создание огромной империи, простиравшейся от Китая и до границ Западной Европы, от Сибири и до стран Ближнего Востока Естественно, что такое государство, построенное к тому же на крови, долго существовать не могло, оно распадается на так называемые улусы (народ, данный в удел, владение).

Нас больше всего интересует улус Джучи — старшего сына Чингисхана. Это было одно из крупнейших государств Средневековья: граница его простиралась от Дуная по территории Северного Причерноморья, по пограничью с русскими землями, по среднему Поволжью переваливала за Урал, затем охватывала значительную часть Западной Сибири, поворачивала на запад где-то в районе Приаралья. Затем через Каспий и по Кавказскому хребту граница через Крым возвращалась к Дунаю. Все государство делилось на правое крыло — Ак-Орду (Белую Орду) и левое — Кок-Орду (Синюю). Во главе первой был сам Бату, а вторую возглавлял его брат Орда. Ханы Кок-Орды сохраняли по отношению к ханам Ак-Орды определенную политическую зависимость. С конца XIII в. за государством в целом закрепилось название «Орда». Лишь в XVI в. в письменных источниках появляется понятие «Золотая Орда», хотя, по мнению В. Л. Егорова, в разговорной речи оно могло бытовать уже в XIV в.

Со временем вместо членения территории на два крыла появились четыре «усложненных» улуса во главе с улусбеками. При Бату была заложена столица государства — Сарай в низовьях Волги, организована ямская связь между всеми улусами, утверждены и распределены налоги и повинности. «Изумительную власть над всеми» имели ханы, которые большую часть года проводили в кочевой ставке в окружении своих жен и огромного числа придворных. Делами правления занимались многочисленные чиновники, высшими среди которых были беклярибек (бек над беками) и везир. В руках везира была сосредоточена высшая исполнительная власть, центральный орган которой назывался диваном (перс. — канцелярия, присутственное место), состоявшим из нескольких палат во главе с секретарями, ведавшими определенными сферами финансовой, налоговой, торговой и внутриполитической жизни.

В государстве были города, возникавшие, прежде всего, в силу административных потребностей и не имевшие укреплений, так как монголы были уверены в своей «неприкосновенности». Некоторые города существовали до прихода монголов, а затем были восстановлены ими после разгрома; другие были основаны самими монголами. Крупнейшим городом не только Орды, но и Европы был Сарай, расположенный на Волге, неподалеку от современной Астрахани. Это был центр ремесленного производства и транзитной торговли на пути из Китая в Европу.

На территории Орды находились итальянские колонии, принадлежавшие Генуе и Венеции, разбросанные по восточному побережью Азовского и Черного морей. Административным центром их был город Кафа (Феодосия) на Южном берегу Крыма.

Орда отличалась сложным этническим составом (здесь жили потомки многих народов, завоеванных в свое время монголами: половцы, аланы, славяне и т. д.). Надо отметить достаточно высокую культуру, ставшую своего рода симбиозом культур завоеванных народов.

Первые ордынские ханы были язычниками и отличались веротерпимостью. В первой половине XIV в. начинает распространяться ислам, ставший официальной государственной религией. Это способствовало усилению контактов с мусульманским миром и увеличивало число «восточных» черт в облике государства и его культуре.

История Золотой Орды представляет важную страницу нашей российской истории, но, может быть, еще более важно то, что этому бесспорно восточному по своему типу государству предстояло сыграть огромную роль в дальнейшей истории Руси. По его подобию сформировались многие институты, явления будущей Московии, возникла соответствующая социальная психология.

§ 3. Русь и Орда

После смерти Юрия и трех его сыновей великим князем владимирским стал Ярослав Всеволодович (1238–1246). Теперь в положении великого князя, как, впрочем, и других князей, появилась одна новая черта. Князья должны были время от времени отправляться в ставку хана, чтобы получить подтверждение своего права на княжение. Такое право оформлялось специальным документом — ярлыком.

В это время выдвигается сын Ярослава — Александр, который прославился своей борьбой с экспансией шведов и немецких орденов (об этом ниже). Князь родился в 1220 г. (по В. А. Кучкину — 1221 г.). Его матерью была Феодосия — дочь торопецкого князя Мстислава Удалого. Первое прямое упоминание в летописи об Александре относится к 1228 г., когда он был поставлен отцом в Новгороде вместе с братом. С Новгородом будет тесно связана вся дальнейшая судьба князя. Уже в 1230-1240-е гг. он организует здесь, на северо-западе русской ойкумены, активную борьбу со шведами и немецкими рыцарями (Ледовое побоище, 1242 г. После чего князь Александр получил наименование Невский), отбивает нападения литовцев. За спиной отца ему удавалось несколько лет избегать поездки к монголам. Однако после того как отец умер, будучи отравлен в Каракоруме (столице Монгольской империи), Александр вынужден был поехать в Орду. Перед отъездом он принял участие в выборах нового великого князя, которым по традиции стал брат Ярослава. Чуть раньше Александра в Орду двинулся его младший брат Андрей.

Их отправили дальше — в Монголию, где оба брата получили ярлыки: Андрею удалось получить право на великое владимирское княжение, а Александр получил Киев и всю Южную Русь, куда он ехать не захотел. Мы мало знаем о княжении Андрея во Владимире. Александр, видимо, копил силы, сидя в Новгороде, и в 1252 г. с монгольской помощью он разгромил своего брата-соперника и занял великокняжеский стол.

В 1257–1258 гг. монголы провели перепись населения, которая, по словам В. Л. Егорова, «стала начальной стадией создания разветвленной административно-фискальной системы, конкретно воплощавшей в себе монгольское иго на Руси». Если на Северо-Востоке перепись прошла без серьезных инцидентов, то новгородцы попытались выступить против казавшегося им магического действия монголов, и Александру пришлось усмирять их, что в конечном итоге спасло город и его волость.

Для упорядочения сбора дани монголы возрождают древнюю десятичную систему, а для того, чтобы легче было дань вывозить, проводят дороги со станциями (ямами), которые население должно было поддерживать и обслуживать согласно введенной монголами ямской повинности. Некоторые из этих монгольских начинаний получат развитие в Московском государстве.

Перепись позволила предварительно исчислять сумму дани с любого города или волости, а введение института откупов привело к огромным злоупотреблениям. Откупщик предварительно вносил в ханскую казну ожидаемую сумму дани, после чего получал право сбора этих доходов с населения.

Ответом на злоупотребления стала целая цепь мощных восстаний, которые прокатились по Руси. Они вспыхнули в Ростове, Владимире, Суздале, Переяславле, Ярославле. В ходе народных выступлений вновь пробудились древние вечевые традиции, которые, впрочем, долго еще не умирали на Руси. Восстания были жестоко подавлены монголами.

Последний раз Александр отправился в Орду в 1262 г., чтобы попытаться не допустить участия русских ратей в походах монгольских ханов. Это была одна из тяжелейших повинностей, требовавшая напряжения сил, приводящая к значительным людским потерям. Александр мотивировал свое требование тем, что владимирские войска были заняты в боевых действиях на западе. Ему удалось добиться успеха, но на обратном пути князь скончался в одном из городков на Волге в ноябре 1263 г. Тело его было перевезено во Владимир, где он и был похоронен в монастыре Рождества Богородицы. Слова митрополита, сказанные на похоронах, в образной форме отражают ту роль, которую играл князь: «Чада моя, разумейте, яко уже заиде солнце Суздальской земли».

После смерти Александра свои кандидатуры перед ханом выдвинули Андрей и Ярослав — братья великого полководца и дипломата. Выбор ордынского правителя пал на последнего. 1260-1270-е гг. — время правления Ярослава, а затем его брата Василия, отчиной которого была Кострома, — ознаменовались постоянной борьбой между князьями за Новгород и усилением зависимости от Орды. Монголы начинают участвовать в военных мероприятиях русских князей, не только внешних, но и внутренних междоусобицах; появляются сведения о баскаках — чиновниках, которые размещались в важнейших центрах Руси, и о «великом баскаке владимирском».

Все эти явления расцвели пышным цветом в последние десятилетия злополучного для Руси столетия. В 1277 г. великим князем стал сын Александра Невского — Дмитрий Переяславский. Он правил спокойно в течение нескольких лет, но уже в 1281 г. его брат Андрей Александрович из Городца приводит из Орды огромную рать и начинает разорять волости Суздальской Руси. Дмитрию пришлось бежать, но вскоре он возвращается, а Андрей отправляется за новой монгольской ратью, с которой вновь разоряет русскую землю.

Дмитрий также обращается за помощью в Орду. Дело в том, что в Орде установилось двоевластие: ордынскому правителю противостоял Ногай — правнук Джучи по младшей ветви рода. В конце 1280 — 1290-е гг. развернулась ожесточенная междоусобная борьба. Ногай поддерживал Дмитрия, и последнему удалось, оттеснив брата, стать не только великим князем, но и утвердиться в Новгороде.

Впрочем, вскоре Андрей вернулся на Русь уже с третьим монгольским войском. На этот раз, объединив усилия нескольких князей, Дмитрий смог отбить натиск брата. Но в 1292 г. Андрей еще раз привел монголов — «Дюденева рать» была одной из самых опустошающих и страшных: был разорен Владимир и еще 14 городов и волостей. Дмитрий лишился великого княжения и вскоре умер, передав свой родной Переяславль сыну.

Все десять лет своего правления Андрей, в основном, посвятил борьбе за Переяславль, имевший важное экономическое и стратегическое значение, и на который он, как ему казалось, имел право. После его смерти в 1304 г. началась борьба уже между московским и тверским князьями.

Итак, между русскими землями и Ордой устанавливается система отношений, которая характеризуется определенными элементами политической и экономической зависимости и определяется обычно в историографии как «монгольское иго». Иго во многом конкретно повлияло на ход русской истории, но главное — окончательно повернуло Русь лицом к Востоку, оторвало Северо-Восточную Русь от остальных русских земель и определило евразийский характер всей последующей русской истории.

§ 4. Западная политика русских князей

Александр Невский и борьба с крестоносной агрессией.

В XIII в. резко усиливается угроза с Запада. Нельзя рассматривать эту угрозу узко и сводить к нескольким нападениям противника и ответным действиям русских. В ходе продвижения на восток западноевропейских народов, прежде всего германцев, были почти сметены с лица земли многие славянские племена. Это относится, в первую очередь, к полабо-прибалтийским славянам — во второй половине XII в. многие из этих племен были покорены и уничтожены.

В 1201 г. рыцари высадились в устье Западной Двины. Еще в 1198 г. был основан город Рига — оплот крестоносцев в Прибалтике. А вскоре возник и орден меченосцев. Огнем и мечом рыцари стали обращать в католическую веру язычников и схизматиков, т. е. православных. Земли предков современных эстонцев и латышей (эстов, куршей, земгалов, латгалов) были довольно быстро покорены рыцарями.

А затем появилась и еще одна рыцарская сила Тевтонский орден возник в ходе крестовых походов в Палестине, где вскоре рыцарям стало совершенно нечего делать, да и арабы не давали покоя. Рыцари воспользовались предложением малопольского князя Конрада Мазовецкого приехать в Польшу и помогать полякам в их борьбе с венграми. Однако поляки вскоре поняли, что рыцари представляют в первую очередь опасность для них самих, и вытеснили крестоносцев на побережье. Здесь они довольно быстро уничтожили народ болтской языковой семьи — пруссов, от которого мало что осталось для истории, и начали наступать на другие племена.

Потерпев поражение от литовцев, орден меченосцев попал под протекторат Тевтонского. Ордены — военно-религиозные организации — были огромной силой. Во главе ордена стоял магистр, который правил, опираясь на коллегию комтуров. В городах сидели наместники — фогты. Костяк орденов составляли «братья» — рыцари, опытные, закованные в броню воины. Им прислуживали «братишки» (почти буквальный перевод с немецкого) — менее привилегированные и богатые члены «братства», которые в ходе военных действий сражались обычно в пешем строю. Ордены постоянно пополнялись живой силой — со всех концов сюда устремлялись любители славы и добычи. Добавим к этому еще и религиозный фанатизм — сам Папа Римский благословил рыцарей на борьбу за католическую веру, выдавая орденам специальные буллы. Вот такая сила обрушилась на земли Восточной Европы в начале XIII в.

Не остались в стороне и представители северной, скандинавской ветви германских народов. Датчане в 1219 г. основали сильную крепость Ревель (Таллинн) и захватили близлежащую территорию. Но еще более активны были шведы.

Уже в середине XII в. между Новгородом и Швецией начались конфликты из-за территории современной Финляндии. На юго-западе обитало племя суоми, которых на Руси называли «сумь». Внутренние области южной Финляндии населяло другое большое племя — хеме, или по-древнерусски «емь». С этого племени брал дань Новгород, с тревогой наблюдавший шведскую экспансию на эти земли, сопровождающуюся возведением крепостей, введением шведского законодательства и распространением католичества.

От шведов исходила и прямая военная угроза русским землям. Целый ряд шведских походов венчается экспедицией 1240 г., когда в русские земли вторгся флот шведского короля Эрика Леспе под командованием ярла Биргера. В Новгороде, получив известие о продвижении шведов, решили, что целью их является Ладога. Александр Ярославич быстро собрал войска и двинулся к Ладоге, но шведов там не оказалось. У шведов были другие цели, о которых вскоре князю сообщил старейшина подчиненного Новгороду племени ижора — Пелгусий. Шведы хотели обосноваться в устье Невы — чрезвычайно важном в стратегическом отношении месте Прибалтики. Планировалось строительство опорной крепости — такой же, какие строились на территории Финляндии.

Предупрежденный старейшиной Александр «в мале дружине» пошел к месторасположению шведов. Водным путем — по Волхову и далее через Ладогу в Неву — отправился другой отряд новгородских воинов. По мнению ряда историков, Александр приказал своим воинам, плывшим на кораблях, сойти на берег на значительном расстоянии от шведского лагеря. После этого он неприметно, лесом подвел свое собравшееся воедино войско к месту сражения. Неожиданная и яростная атака решила судьбу битвы. Часть шведов бросилась на корабли, другие пытались переправиться на другой берег Ижоры. Биргер пытался организовать сопротивление, построив оставшихся в боевые порядки, но ряды шведов были смяты мощным натиском русских. Единственное, что удалось сделать шведам — это добраться-таки до своих кораблей, погрузить на них тела погибших и поспешно ретироваться. По мнению некоторых историков (Д. Феннел), битва — «не более чем очередное столкновение между шведскими отрядами и новгородскими оборонительными силами». Сражение, действительно, не назовешь грандиозным, но, во-первых, надо учитывать, что когда речь идет о потерях, то в летописи перечисляются только знатные мужи; а во-вторых, надо учитывать огромный политический и психологический резонанс, вызванный этой битвой в условиях тяжких поражений от монголов.

Александр, несмотря на то, что получил после битвы славное и звучное прозвище «Невский», отношения с новгородцами испортил и был вынужден уехать из города. Но как раз на это время приходится активизация действий немецких крестоносцев. Уже в 1240 г. они штурмом овладели Изборском, а затем с помощью боярской измены взяли и главный город — Псков. Был нанесен удар и непосредственно по Новгороду: крестоносцы овладели значительной частью Вотской пятины — одной из пяти областей Новгородской земли. Удар наносился из района реки Нарвы. Была построена новая крепость — на месте погоста Копорье.

Пришлось новгородцам вновь обращаться к Александру, к его отцу — великому князю Владимирскому — Ярославу Всеволодовичу. Тот послал другого сына — Андрея, но новгородцы просили именно Александра.

Неожиданным ударом Александр взял Копорье, разрушив построенную немцами крепость. Следующая цель — Псков, который был взят «изгоном». Отсюда уже открывался путь на Изборск и далее в «землю немецкую». Русский полководец сумел дать немцам сражение в той же ситуации, что и его отец. Тот еще в 1234 г. победил их на льду реки Эмбах. Александр же встретил рыцарей на льду Чудского озера 5 апреля 1242 г. Крестоносцы построились треугольником — «великой свиньей», как назвал такой порядок построения русский летописец. Удары русских воинов с флангов нанесли непоправимый урон рыцарскому строю. А тут и сама природа родной земли довершила начатое дело. Ослабевший к весне лед стал давать трещины, а затем и проваливаться — тяжеловооруженные рыцари тонули, а отступавших русские преследовали и добивали.

Как ни старались преуменьшить значение данной битвы некоторые западные историки, это вряд ли удастся сделать. Победа на Чудском озере остановила немецкую экспансию на русские земли. Она вплеталась в общую канву борьбы славянских и прибалтийских народов против натиска орденов и готовила решающие поражения их в будущем.

Политику русских князей отнюдь нельзя сводить к одной или двум пусть и славным битвам. Это была целенаправленная политика, которую проводили Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич. Не будем гадать, чем руководствовались русские князья: интуитивным ли чувством опасности или ясным осознанием ее масштабов. Во всяком случае, русские правители, сидели ли они во Владимире или оказывались новгородскими князьями, всячески сопротивлялись западной угрозе. Даже женитьба Александра в 1239 г. на дочери полоцкого князя Брячислава была стратегическим расчетом: надо было сдерживать экспансию Литвы. В 12201230-е гг. летопись фиксирует частые набеги литовцев на русские западные земли.

Начинается постепенный переход древнерусских земель под власть Литвы, особенно усилившийся, когда в Литве установилось «самовластье» Миндовга (1238). Литовцев удалось остановить на границах Новгорода и Пскова. Здесь, по указанию князя Александра, были построены укрепления. Впрочем, от борьбы с литовцами Александр перешел к союзу с ними, направленному против рыцарей. Как бы то ни было, ни земли Северо-Восточной Руси, ни Новгород со Псковом не вошли в орбиту влияния Литвы.

Даниил Романович и борьба с Польшей и Венгрией.

Монгольское нашествие стало потрясением для Юго-Западной Руси, как и для других русских земель. Покорение этих земель дорого стоило и монголам: они так и не сумели взять замки Данилов и Кременец, лишь обманом захватили Каменец, долго штурмовали Галич и Владимир.

Даниил Романович уехал из своей земли, узнав о падении Киева, — надеялся найти поддержку в Венгрии, а затем в Польше. Но, не обретя помощи, весной 1241 г. он возвращается на родину. Везде его взору представали страшные последствия нашествия. В 1243 г. Батый, вернувшись из Венгрии, посылает рать на Юго-Западные земли, стремясь еще больше запугать население и самого князя — однако сил для большой войны у Батыя в это время не было.

Грозная опасность нависла с другой стороны: летом 1245 г. венгерское войско и многочисленные польские отряды вторглись в Галицкую землю. Во главе войска был старый враг Даниила — князь Ростислав Михайлович Черниговский, женатый на дочери венгерского короля Белы IV и заключивший с ним союз, а также опытный старый полководец (бан) Фильней (в летописи — Филя). Польскую часть войска возглавлял воевода пан Флориан Войцехович.

На пути врагов стал «крепок град» Ярослав — крепость, расположенная примерно в 100 км западнее Львова, осада которой затянулась. Даниил за это время собрал ополчение и двинулся из Холма к реке Сан. Вперед он выслал отряд дворского Андрея с разведывательной целью и чтобы сообщить жителям Ярослава о близости помощи.

Получив известие о приближении русского войска, военачальники союзного войска, оставив прикрытие из пеших воинов у ворот города, чтобы предотвратить вылазку горожан, вывели основную часть войска навстречу русским. Замысел был прост: имея в тылу запасной рыцарский полк под командованием Фили, обрушить основную силу на центр русской позиции.

Даниил расположил войско традиционным славянским способом. В центре стоял полк дворского Андрея, который должен был принять на себя главный удар. Полк правой руки, противостоящий полякам, возглавлял верный соратник Даниила — брат Василько. Сам Даниил возглавил левое крыло, с самого начала планируя выйти в тыл противнику. 17 августа 1245 г. произошло сражение — одно из важнейших в русской военной истории XIII в. Ростислав с главными силами атаковал полк дворского Андрея. «Крепко копья ломались, как от грома треск был, и от обоих полков многие, пав с коней, погибли, а другие были ранены в этом жестоком копейном бою», — так описывается в летописи начальный этап битвы. В это же время поляки Флориана наступали на полк Василька. На этом фланге завязалась кровопролитная битва.

Даниил, понимая что именно Андрей в наибольшей степени отвлекает внимание противника, послал ему подкрепление, а сам с основными силами через лес вышел в тыл противнику. Здесь стоял «задний полк» во главе с Филей. Русское воинство обрушилось на полк Фили. Впереди был сам Даниил. Он пробился к центру венгерского войска и разорвал пополам его знамя. Враги побежали, а воины Даниила преследовали их. Полки Ростислава и Флориана также «наворотишася на бег». Это была полная победа, ставшая результатом полководческого таланта Даниила, силы и мужества русских воинов.

В том же году (1245) Даниилу пришлось выступить в роли талантливого дипломата. Он поехал в Орду и, претерпев там унижения, был признан правителем Юго-Западной Руси. Это повысило его авторитет в глазах западных соседей. Венгерский король Бела IV выдал дочь замуж за сына Даниила — а прежде отказывался это сделать. Он предложил союз Даниилу, мотивируя это необходимостью совместных действий против монголов. К тому же он начинал войну с Австрией и нуждался в сильном союзнике.

Даниил теперь смог сосредоточиться на западных делах. Вместе с мазовецкими князьями он во второй половине 1240-х гг. провел успешный поход на литовцев. Литовский князь Миндовг совершил в это время хитрый маневр — принял католичество.

Галицкий князь также установил контакты с папской курией. Уже в 1246 г. опытный дипломат Плано Карпини побывал во Владимире, где ознакомил князя Василька с содержанием папской буллы, призывавшей объединиться в борьбе с монголами.

По пути в Орду он встретился и с Даниилом. Папа Иннокентий IV охотно пошел на переговоры с Даниилом. Одновременно князь женил сына Романа на племяннице австрийского герцога Фридриха II. Завершением этой политики стала коронация Даниила в городе Дорогочине на севере его волынских земель присланным папой королевским венцом.

Все это нужно было Даниилу, чтобы создать коалицию для борьбы с Ордой, организовать против нее своего рода крестовый поход. Но уже вскоре он убедился, что главное намерение папы — насаждение католичества на Руси.

Даниил решительно отказался идти на уступки в религиозных делах, вызвав этим гнев папы, который специальной буллой призвал литовского князя Миндовга нанести удар по Юго-Западной Руси. Но все же главной опасностью продолжали оставаться монголы.

Даниил пытается найти поддержку в Северо-Восточной Руси. В 1250 г. для подписания договора в Суздальскую землю приехал Галицкий митрополит Кирилл. Результатом переговоров стал брак дочери Даниила с владимирским князем Андреем Ярославичем. Однако в ходе опустошительной «Неврюевой рати» Андрей вынужден был бежать в Скандинавию. На Владимиро-Суздальскую Русь пришло монгольское иго.

Ухудшилось положение и Юго-Западной Руси. В начале 1250-х гг. обострились отношения с Куремсой, «самым младшим среди других татарских вождей», по словам Плано Карпини. Он несколько раз вторгался в галицко-волынские земли, правда, большого успеха не имел. Зато Куремсе удалось стравить галичан и волынцев с литовцами. Впрочем, Даниил не унывал: ему пока удавалось сдерживать литовский натиск, он даже вынашивал планы вытеснения монголов из южнорусских земель.

Все изменилось к началу 1260-х гг. «Приде Буранда безбожный, злый, со множеством полков татарских, в силе тяжьце, и ста на местах Куремьсенех», — отмечает летописец. Новый монгольский «вождь» не только заставил Даниила и Василька срыть укрепления всех городов, но и разорвать союзные отношения с западными соседями.

Даниил сходит со сцены и доживает свой век в любимом замке Холм (ныне г. Хелм в Польше). Здесь он и умер в 1264 г. Тело его было предано земле в построенной им церкви Успения Богоматери, не сохранившейся до наших дней. После смерти князя быстрее пошел процесс ослабления Галицко-Волынской земли, которая вскоре станет яблоком раздора между Литвой, Польшей и Ордой.

Глава IV

ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ И ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЕ ЗЕМЛИ

§ 1. Возникновение и развитие Великого княжества Литовского

«Дранг нах Остен» («Натиск на Восток») — страшная опасность, которая угрожала в XIII в. Руси, дамокловым мечом нависла и над населением прибалтийских земель. Под ударами «орденских братьев» пали русские крепости в Прибалтике, рыцари захватили территории племенных союзов ливов, куршей, эстов и др. — предков современных латышей и эстонцев. Ожесточенное сопротивление рыцарям оказывали литовцы.

Литовцы достаточно поздно появляются на авансцене европейской истории, их политическая и экономическая жизнь, о которой нам сообщают источники, начиная со второй половины XII в., дышит глубокой архаикой. Распадаясь на множество разрозненных племен, литовцы уже тогда состояли из двух этнографических групп — аукштайте (верхняя Литва) и жемайте (нижняя Литва, или «Жмудь» в русских источниках). Они занимались земледелием, скотоводством и всякого рода промыслами: охотой, рыболовством, добычей меда диких пчел. Литовцы были хорошими воинами, а под влиянием немецкой агрессии весь их быт перестраивается на военный лад. Прекрасно зная свои леса и болота, литовцы хитростью заманивали рыцарей в чащобу, наносили неожиданные удары по немецким замкам. О многих славных победах литовцев повествуют немецкие хронисты, которых трудно заподозрить в симпатиях к противнику. Однако справиться с таким сильным врагом, как рыцари, литовцы не могли: не хватало ни людских, ни материальных ресурсов. В этих условиях начинается экспансия литовцев на юг и юго-восток, начинается литовское «завоевание». Распространялся, собственно, не литовский этнос, а власть литовских князей, причем процесс проникновения в русскую среду этой власти был постепенным. Литовские князья утверждаются на столах в некоторых русских городах. Явление это напоминает появление на Руси несколькими столетиями раньше Рюриковичей. Натиск на Русь становится интенсивнее после того, как литовскому князю Миндовгу в 1240-1250-х гг. удается уничтожить своих противников и добиться некоторой централизации. Централизация была относительной, «союз союзов» литовских племен был рыхлым, и «самодержство» Миндовга (по определению русского летописца) — не более чем цветистый риторический оборот. Однако именно в это время начинает складываться ядро Литовско-Русского государства, или Великого княжества Литовского.

Территориальный рост продолжался и при преемниках Миндовга, особенно при князе Гедимине (1316–1341). В состав центра будущего государства входят земли «верхней Литвы» — аукштайте и «приросшие» к ним земли Черной Руси, т. е. Понеманья, а также некоторые части Полоцкой и Турово-Пинской земель. Тут необходимо обратить внимание на одно очень интересное явление. Уровень политического развития литовских «завоевателей» был ниже, чем восточнославянского населения. В то же время литовские князья нуждались в тех материальных и людских ресурсах, которыми обладали русские земли. Такого рода обстоятельства обусловили русификацию верхушки литовцев. Литовские князья принимают православную веру, усваивают русский язык, культуру. Одно время даже столица формирующегося государства находилась на русской территории — в Новгороде Литовском. Позже она была перенесена в Вильно, но характер отношений между этносами в формирующемся государстве остался тем же.

Дело, начатое первыми великими литовскими князьями, было продолжено князьями Ольгердом и Кейстутом. Они договорились между собой, разделив функции: Кейстут занимался обороной Литвы от рыцарей, а Ольгерд осуществлял захваты русских земель. В состав Великого княжества Литовского вошли такие древнерусские земли, как Полоцкая, Смоленская (уже при Витовте в начале XV в.), Киевская, Чернигово-Северская, Волынская, самая южная — Подолье. Долго шла борьба за Галичину, которая, в конце концов, оказалась в руках Польши. Древнерусские земли входили в состав Великого княжества на правах автономии. Дело в том, что великие князья литовские придерживались принципа «мы старины не рухаем, а новин не вводим», довольствовались сбором дани с присоединенных земель и привлечением к участию в общеземском ополчении местных вооруженных сил. Такого рода отношения закреплялись в специальных договорах — уставных грамотах, весьма напоминавших договоры Новгорода с князьями. Формировалось федеративное государство, пусть со своеобразной, средневековой, но федерацией. Процесс складывания данного государства нет оснований идеализировать — при его создании лилась кровь, захватывались земли, но оно создавалось не одним только насилием. Дело в том, что некоторые русские земли были сами заинтересованы в поддержке литовских князей, не без основания видя в них защиту от монголо-татар. Внешняя опасность, необходимость вести борьбу на несколько фронтов, была одной из основных причин возникновения Великого княжества Литовского. С другой стороны, такой характер генезиса государства приводил к тому, что русские земли в составе Литовско-Русского государства долгое время сохраняли свои особенности, внутреннюю структуру и политическое устройство. В этом смысле именно Великое княжество Литовское наследовало многие черты экономического и политического быта русских земель еще киевского периода нашей истории.

§ 2. Унии Литвы с Польшей

Ситуация в этом регионе начинает меняться в конце XIV в. В соседней Польше пресеклась правящая династия. После двенадцатилетнего правления (с 1370 г.) короля Людовика Венгерского на престоле оказалась его дочь Ядвига. Польские паны, короновав ее, одновременно поставили вопрос о ее браке с Ягайло Ольгердовичем — великим князем литовским. В 1385 г. брак был заключен. Одновременно была заключена и Польско-литовская уния (союз), которая должна была знаменовать объединение двух государств. Однако она так и осталась на бумаге. В Великом княжестве Литовском вокняжился Витовт Кейстутьевич, который сумел добиться самостоятельности Великого княжества в борьбе с Ягайло, с которым у него были и личные счеты — Ягайло был повинен в смерти отца Витовта.

Между тем объединение русских земель и Литвы, как пусть и номинальный, но союз с соседним славянским государством — Польшей, дали в области внешней политики блестящие результаты. Еще в 1362 г. в битве у Синих Вод (Подолье) русско-литовские войска разбили войска трех татарских царевичей, а в 1410 г. грянула знаменитая Грюнвальдская битва. С той и с другой стороны в битве участвовало около 60 тыс. человек — цифра для эпохи Средневековья огромная. Польскими войсками командовал Ягайло, а литовские и русские возглавлял Витовт, участвовали отряды из Чехии и татары. Все это воинство нанесло сокрушительное поражение Ордену. Был убит даже магистр — глава Ордена — фон Юнгинген и, хотя последующая осада крепости Мальборг (главного форпоста крестоносцев в Прибалтике) окончилась ничем, Ордену был нанесен страшный удар, от которого он так и не сумел оправиться.

Совместная победа на поле между селениями Грюнвальд и Танненберг привела к заключению в местечке Городло (Восточная Польша) следующей унии — Городельской. Она, впрочем, также оказалась в реальности лишь личной, номинальной — оба государства сохранили свою самостоятельность. Значение Городельской унии 1413 г. состоит в том, что именно с нее начинается весьма неоднозначный процесс — процесс полонизации и католизации Великого княжества Литовского. По условиям унии, католики получили определенные привилегии при доступе к «урядам» — государственным должностям. Польская знать браталась с литовской, передавая ей свои гербы, начинала формироваться чуждая народным массам по своей вере и даже этнической принадлежности элита. Другими словами, именно Городельская уния создала предпосылки для наступления Польши на русские земли Великого княжества Литовского.

В условиях начавшейся полонизации, ухудшения положения русских в Великом княжестве Литовском вспыхнула война, которая в литературе получила название «восстание Свидригайло». В ходе движения, возглавленного князем Свидригайло Ольгердовичем, возникла ситуация, когда Великое княжество Литовское распалось на две части: Литва посадила на великое княжение Сигизмунда Кейстутьевича, а русские земли держались стороны Свидригайло и именно его посадили на «великое княжение Русское». В политическом развитии Великого княжества Литовского период этот был переломным. Пока Сигизмунд подтверждал унию с Польшей, русские земли жили своей жизнью, пытались построить отдельное политическое здание. Однако «восстание Свидригайло» потерпело поражение, а после гибели князя Сигизмунда на престоле в Вильно утверждается Казимир Ягеллончик, правление которого знаменовало новую эпоху и которое по значению можно сравнить с правлением Ивана III в Великом княжестве Московском. Казимир восстанавливает пошатнувшиеся уже было основы униатской политики, в своем лице династически вновь объединяет два государства.

Впрочем, основы политики унии остаются достаточно неустойчивыми и во второй половине XV — начале XVI в. Униатский процесс продолжился и при преемниках Казимира — великих князьях Александре и Сигизмунде, но завершился лишь в правление Сигизмунда-Августа, когда в 1569 г., в условиях постоянной борьбы Великого княжества Литовского с Российским государством, была заключена Люблинская уния (в городе Люблине в Польше), имевшая важнейшее значение в истории Восточной и Центральной Европы. На европейских картах появилось новое государство — Речь Посполита. Правда, Великое княжество и в составе Речи Посполитой сохраняло определенную самостоятельность, но территория ее теперь ограничивалась собственно Литвой и землями Белоруссии, а все южные земли (Украина) отошли непосредственно в состав Короны, т. е. Польши.

§ 3. От общины к крупному землевладению: социальная история русских земель в составе Великого княжества Литовского

Такова внешняя канва событий. Но как развивалась «внутренняя» история этого огромного региона Восточной Европы? В состав Великого княжества Литовского вошли древнерусские города-государства, которые в ряде районов еще долгое время сохраняли свою социально-политическую структуру и экономическую основу в виде землевладения общин. Со временем усиление княжеской власти привело к росту так называемой служебной системы — организации, имевшей место и у других народов Центральной и Восточной Европы. Все большая часть населения начинает нести «службу» в пользу княжеской власти, города-государства сменились «княжествами» — своеобразными военно-служилыми государствами, в которых большинство населения было связано служебными отношениями с князем, но было свободным и не находилось в той или иной зависимости.

По типу такого рода государства строится и само Великое княжество Литовское в целом. В этом государстве XIV — первой половины XV в. еще очень сильна была община, литовско-русское право основывалось на Русской Правде. Лишь постепенно начинают зарождаться сословия, процесс формирования которых занимает XV — первую половину XVI в. Этот процесс был ускорен появлением крупного иммунизированного землевладения, получившего развитие во второй половине XV столетия.

Крупное землевладение привело к тому, что высшее сословие в государстве составили землевладельцы — бояре, которые на польский манер получили название «панов», «шляхты». К ним со временем присоединились и княжеские роды уцелевших в борьбе с великокняжеской властью остатков Рюриковичей и Гедиминовичей. Название «бояре» со временем перешло на верхушку крестьянства — довольно многочисленную категорию, несшую военную службу. Военную службу несло и «тяглое», и «данное» крестьянство, но основу их служебных отношений составляла дань и выполнение всякого рода работ. По мере развития иммунизированного землевладения именно эти отряды крестьян в наибольшей степени пополнили отряд «непохожего» крестьянства — первый симптом крепостнических отношений.

Особое сословие со временем сложилось в городах — мещане, которые несли в государстве ряд повинностей. Консолидации этого сословия весьма содействовало распространение такой разновидности иммунитета, как магдебургское право, которое постепенно и весьма болезненно прививалось в русских землях.

Иммунизированное землевладение в конечном итоге привело и к изменению государственного строя Великого княжества Литовского. Уходили в прошлое вечевые собрания, и прежняя княжеская власть утрачивала свои функции, а все большую роль в политической жизни земель начинали играть бояре — шляхта. Рада — совет вокруг великого князя литовского (почти полный аналог древнерусской думы) начинает разрастаться и превращается в «великий вальный сойм» подобие польских шляхетских сеймов. Формирование этого государственного учреждения относится к концу XV — первой половине XVI столетия. Землевладельцы с мест отправлялись в центр, где на собраниях шляхты и решали основные проблемы политической жизни государства. Появление «великого вального сойма» знаменовало формирование новой государственности — сословно-аристократической. Так шло развитие государственности западнорусских земель: от древнерусских городов-государств к княжествам (военно-служилой государственности) и затем к сословно-аристократическому государству.

Процесс эволюции государственного организма сопровождался и изменениями налоговой системы Великого княжества Литовского. На протяжении XIV–XV вв. здесь существовали архаические древнерусские налоги и повинности (полюдье, дары и т. д.), которые лишь постепенно меняли свой облик. Существенные изменения в налоги и повинности вносило иммунизированное землевладение, так как при передаче землевладельцу прежних повинностей многие из них просто исчезли.

В русских землях Великого княжества Литовского лишь постепенно изменялся и характер социальной борьбы. Борьба, характерная для древнерусского периода, — борьба между свободными общинниками, которые в ходе нее распадались на партии, возглавляемые боярскими группировками. Эти архаические формы социального противостояния сменялись противоборством между различными сословиями, формировавшимися в государстве, а также борьбой общин с государственным аппаратом.

Все эти тенденции социально-экономической и политической жизни получили дальнейшее развитие во второй половине XVI — первой половине XVII в.

§ 4. Формирование украинской и белорусской народностей

Как мы видели, юго-западные древнерусские земли оказались оторванными от Северо-Восточной Руси и история их теперь шла в рамках различных государственных образований (Великое княжество Литовское и Польша). Это способствовало росту различий в языке, материальной культуре, которые появляются еще в период расселения восточных славян по Русской равнине. Хотя в XI–XII вв. сохранялась идея восточнославянского единства, разобщенность политической жизни в рамках городов-государств также способствовала накоплению различий между восточнославянскими общностями. В юго-западных землях возникают определенные языковые особенности, такие как произношение i вместо старых о и е в закрытых слогах и ряд других. Появились новые общие черты материальной и духовной культуры, хозяйственной жизни. Начали складываться и развиваться общие особенности (национальные черты) в области искусства, живописи, архитектуры. Причем большое влияние оказывает своеобразная казацкая субкультура, которая, в свою очередь, впитала в себя массу черт, обычаев и нравов кочевых народов.

Так складывается украинская народность. Название «Украина» появляется уже в конце XII в. для обозначения древнерусских земель, непосредственно граничивших со степью. Термин употреблялся в значении край, «краина», окраина, земля. В значении «земля», «страна» Украина, Вкраина употребляются в устном народном творчестве, в думах и песнях, относящихся к XVI–XVII вв. Одновременно в официальных документах и в литературных произведениях употреблялось название Малая Русь. В народных массах это название не привилось.

Те же процессы, только медленнее, проходили и в западнорусских землях. С XV в. у населения этого края появляются такие характерные особенности языка, как дзеканье, цеканье, твердое «р», аканье и т. д.

При сохранении общей древнерусской основы у населения, жившего по берегам рек Западная Двина, Западный Буг, Сож и Припять, стали развиваться особенности в обычаях, быту, материальной и духовной культуре, что было свидетельством формирования еще одной народности — белорусской. В XIV в. появилось и новое название «Белая Русь».

Глава V

ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД И ПСКОВ В XIII–XV вв.

§ 1. Великий Новгород

Еще один вариант развития русской цивилизации в период после нашествия монголов демонстрируют северо-западные русские земли, которые не подверглись опустошительному монгольскому нашествию и смогли сдержать гибельную экспансию орденских рыцарей.

Волхов разделял город на две «стороны»: Торговую на восточном берегу и Софийскую — на западном. На Софийской стороне был Детинец (Кремль) с храмом св. Софии. На этой же стороне располагались три самоуправляющихся района — «конца». Людин, Неревский и Загородный; на Торговой стороне — Славенский и Плотницкий.

Концы состояли из улиц — общин, сосредоточенных вокруг православных церквей. Город был окружен земляным валом и рвом, за которыми находились посады. Далее простиралась огромная Новгородская земля. Она делилась на пятины и волости, причем число пятин соответствовало числу концов (Обонежская, Водская, Деревская, Шелонская, Бежецкая). В пятинах были пригороды Новгорода: Псков Изборск, Великие Луки, Старая Русса, Ладога и др.

За пятинами простирались волости, имевшие разное устройство. Самыми известными были Заволочье и Двинская земля, Пермская земля и Печора. Земли, подвластные Новгороду, были огромны и заселены многими народами: водью, ижорой, корелой, чудью и др., с которых новгородцы собирали дань.

Дань была одним из источников, пополнявших богатства Новгорода. Новгородские купцы вели оживленную торговлю с союзом германских городов — Ганзой и Готландом и осуществляли транзитную торговлю по всей Руси. Еще одним источником благоденствия города был повседневный труд его ремесленников и хлеборобов. Впрочем, природные условия не давали возможности выращивать большие урожаи и ставили великий город в зависимость от «низового» хлеба, что часто использовалось его противниками как козырь.

В XIII в. Новгород развивался по пути дальнейшей демократизации общественного строя, о чем свидетельствовала начавшаяся межкончанская борьба, распространение избирательного принципа не только на архиепископов, но и на архимандритов крупнейших монастырей. Сказывалась эта демократизация и на отношениях с князьями. Упоминания о «рядах» с князьями дошли уже от XII в., а от второй половины XIII в. дошли и сами эти «ряды» — древнейшие из них — договорные грамоты с Ярославом Тверским. Из этих грамот узнаем, что князь мог выполнять свои функции лишь под контролем посадника. Он имел право лишь на определенный корм, не приобретая в собственность земли. Судить он мог лишь при участии посадника; должен был покровительствовать новгородской торговле.

Как показал В. Л. Янин, посадник возглавлял исполнительную власть, которая в это время сосредоточивается в руках нескольких боярских семейств, но прерогативы посадника замыкались на вече — высшем органе власти в Новгороде.

Большую роль в управлении городом, в политической и экономической жизни играл архиепископ. Военные действия новгородцы начинали не иначе, как по благословению архиепископа, и прислушивались к его мнению в ходе частых споров между различными группировками.

Как и в давние времена, «мужи новгородцы» по звону вечевого колокола собирались на площади и решали свои проблемы. Вече — высший орган государственной власти, прерогативы которого были чрезвычайно широки: оно приглашало князя и заключало с ним договор, распоряжалось должностью посадника и тысяцкого, ведало государственными землями, осуществляло высший суд, объявляло войну и заключало мир и т. д.

Вече имело свою канцелярию во главе с «вечным дьяком». Конечно, на вече бывало шумно, бывали и столкновения, но не надо представлять работу этого органа власти, как буйство толпы. Деятельность веча носила вполне упорядоченный характер, соблюдался своего рода вечевой этикет. Развитие крупного боярского землевладения, которое наблюдается в этот период, вносило свои поправки в вечевую жизнь и в социальную структуру Новгорода.

Проанализировав новгородские грамоты, Ю. Г. Алексеев заметил, что когда-то единое новгородское общество постепенно распадается на архаические сословия. Если первоначально грамоты составлялись от имени «новгородцев», «мужей новгородцев», то затем их сменяют «бояре, житьи люди и черные люди». Купцы, несмотря на их активную роль в жизни города, в отдельную прослойку не выделились. Они объединялись в общины, которые группировались вокруг церквей Самой известной была община при церкви св. Иоанна Предтечи. Каждый, кто хотел «вложиться» в «Иванское сто», должен был внести большой взнос.

Бояре в Новгороде в это время становятся крупными землевладельцами. Их дворы располагались в городе, а земельные владения боярских родов были на территории округи. Промежуточной категорией землевладельцев были житьи люди Близки им по положению сельские жители — «своеземцы» или «земцы», статус и происхождение которых вызывает в науке споры «Черные люди», городские и сельские, — низшая категория свободного люда. В городе — это ремесленники: плотники, каменщики гончары, кузнецы, портные, кожевники и т. д. В сельской местности — это крестьяне, жившие на черных, государственных землях и также организованные в общины, пользовавшиеся самоуправлением. Из зависимых людей известны смерды, половники, холопы. Они работали в боярских вотчинах, прислуживали в домах.

В городе нарастает социальное напряжение, показателем которого стало ушкуйничество. Отряды молодежи, видимо, не нашедшей себя в жизни Новгорода, на своих судах (ушкуях) спускались по рекам, прежде всего по Волге, и грабили города. Постоянно шли жалобы из «Низовых» земель, но остановить эту вольницу новгородское правительство не могло. Впрочем, искусственно ускорять и усиливать процесс социальной дифференциации в Новгороде нельзя. Сословные интересы здесь приносились в жертву кончанским, уличанским и тд.

Кроме того, уже в конце XIII в. при посаднике появился территориально-представительный совет из бояр. В 1360-е гг. сформировалась коллегия из шести посадников, в которой были представлены все концы. В начале следующего столетия коллегия расширилась сначала до 12, а затем до 36 человек. Причем эта боярская олигархия оставалась достаточно демократической, ибо новгородские бояре сохраняли связь со своими общинами и действовали не сами по себе, а как представители городских концов.

Как отметил А. В. Петров, «эволюция Новгорода была эволюцией древнерусской городской общины, изживавшей недостатки дофеодальной демократии». Но северному исполину надо было занять место в складывающейся геополитической ситуации, которая определялась формированием двух государственных образований в Восточной Европе: Великого княжества Московского и Великого княжества Литовского

В 1470 г. в Новгород по приглашению веча прибыл из Литвы князь Михаил Олелькович. Литовское влияние возрастало, но новый архиепископ Феофил, опираясь на поддержку своей «партии», решил отправиться на поклон в Москву. Против него выступила Марфа-посадница, вдова посадника Борецкого, вместе со своими сыновьями и своей «партией». Новгород «возмятеся»: одни стояли за Москву, другие — за Литву, причем большинство высказывалось за Казимира.

Все закончилось большой войной, в ходе которой новгородцы потерпели поражение на р. Шелони в 1471 г. Близился конец самостоятельности Новгорода.

§ 2. Псков

Несколько иным был путь развития «молодшего брата» Новгорода — Пскова. Город на берегу реки Великой является одним из древнейших русских городов. В административном отношении он, подобно Новгороду, делился на шесть самоуправляющихся районов — концов. Псков был всегда пограничным городом, и история отвела ему роль «стража Руси», о его мощные стены часто разбивались набеги грозных врагов, приходивших с запада. Территория городской округи узкой полосой протянулась по берегам р. Великой, Псковского и Чудского озер. Псков имел несколько пригородов, самыми крупными из которых были Опочка, Вороначь и Остров.

Постоянная военная угроза, позднее выделение из новгородского города-государства, отсутствие большой территории — все эти причины привели к тому, что черты демократического волостного быта, характерного для Новгорода, приобрели в Пскове еще более яркую окраску.

В 1397 г. была составлена Псковская Судная грамота — один из важнейших правовых памятников средневековой Руси. (Новгородская Судная грамота дошла до нас только в нескольких фрагментах.) Грамота рисует нам политический и социальный строй Псковского города-государства. Внимательно изучивший Псковскую Судную грамоту Ю. Г. Алексеев обнаружил, что основными звеньями политического строя было вече, гораздо более консолидированное, чем в Новгороде; князь, посадник и сотские. Рядовые общинники активно участвовали в политической жизни и суде.

Здесь отсутствовали крупные боярские латифундии; преобладало мелкое вотчинное землевладение. Горожане-псковичи (бояре и черные люди) были объединены в общину, в зависимости от которой нахидились пригородские общины. Но если пригорожане пользовались определенными правами, так же как и земцы (одна из категорий сельского люда), то черные крестьяне (смерды) коллективно эксплуатировались псковской городской общиной, что порождало иной раз серьезные конфликты, подобные «брани о смердах» 1483–1486 гг.

Купцы, так же как и в Новгороде, объединялись в свои общины, и только член такого сообщества считался настоящим «пошлым купцом», т. е. купцом, чей статус официально признан.

В Псковской Судной грамоте фигурируют и категории зависимого населения. Это наймит, который вынужден по тем или иным причинам работать на хозяина. Обращает на себя внимание промежуточность его положения: в кабального человека он может превратиться только при определенных условиях.

Есть еще изорник — человек, находящийся в определенной поземельной зависимости от государя, причем эта зависимость реализуется в виде выплаты оброка и зачастую осложняется еще долговыми обязательствами. Характерно, что поземельная зависимость изорника не приводит к утрате им гражданских прав.

Частное землевладение в тех масштабах и формах, которые существовали в Пскове, не могло изменить общинной сущности города-государства.

В Пскове довольно рано проявилось стремление к отделению от Новгорода, что выразилось в проявлении княжеской власти. Завершается процесс становления самостоятельного Господина Пскова к середине XIV в. (по новым данным — в 1342 г.), когда был подписан Болотовский договор с Новгородом.

Но в этом столетии псковичи уже вынуждены принимать князя «из московской руки». В начале XV в. в борьбе с Великим княжеством Литовским жители Пскова старались опереться на Москву, что привело к усилению влияния великого московского князя. После покорения Новгорода Иван III обещал держать псковичей по старине, но все меньше считался с этой «стариной». Василий III менял посадников и в 1509 г. поставил жестокого Ивана Репню-Оболенского. Псковичи жаловались великому князю на притеснения со стороны наместника и в январе 1510 г. отправили в Новгород, где находился в это время великий князь, своих челобитчиков — знатных горожан. Они были «пойманы» и отправлены в Москву, а прибывший в Псков дьяк Третьяк Далматов предъявил городу ультиматум: уничтожить вече, должность посадника и назначить двух великокняжеских наместников в Псков.

Состоялось последнее вече и вечевой колокол был снят. Начинался новый этап псковской истории: в составе Российского государства.

Глава VI

МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО В XIV–XVI вв.

§ 1. Объединение земель Северо-Восточной Руси вокруг Москвы и образование единого государства

Политическое развитие Руси в XIV в. Усиление Москвы.

Что представляла собой Северо-Восточная Русь в начале XIV столетия? Она распадалась на ряд городов-государств, перешедших из времен домонгольского политического быта Руси. Монгольское нашествие и усиление княжеской власти на время остановило волостное дробление, происходит своего рода временная «концентрация» волостей внутри каждой из крупных земель.

Во главе системы земель стоял город Владимир, который имел ряд преимуществ в княжеской иерархии, вот почему князья вели ожесточенную борьбу за обладание ярлыком на великое владимирское княжение. Княжеская власть усиливается, чему способствовало монгольское нашествие и развитие социальных отношений. То динамическое равновесие, тот тандем, который существовал в Киевской Руси, князь — вече, был нарушен в пользу князя. Город ослаб в результате монгольского нашествия.

Главное — нарушился характер отношений между городом и князем: нынче вече не могло уже быть столь «вольным в князьях», как это было в домонгольский период. Зато князь мог в любой момент привести из Орды монгольские отряды и подвергнуть непослушный город разгрому. Княжеская власть начинает укрепляться за счет горожан. С этим, пожалуй, согласны все исследователи.

Но за счет чего, как росло могущество княжеской власти? Полагаем, что за счет так называемой служебной системы, которую мы характеризовали, когда речь шла о Великом княжестве Литовском. Показателем развития этой системы стал княжеский двор, который, как отмечено в источниках, пришел на смену дружине. Постепенно формируется государственность, которую условно можно назвать военно-служилой.

Весьма важно отметить то, что формирование военно-служилой государственности (т. е. тот процесс, который в дореволюционной историографии определяли как «удельную раздробленность») шло практически параллельно с другим — объединением земель вокруг ряда центров, сильнейшими из которых были Тверь и Москва. Это «молодые» города, т. е. они появляются в результате волостного дробления позже «старых» городов — Ростова, Суздаля и Владимира. Тверь выдвинулась даже раньше Москвы, но будущее было за последней.

Со времен историка Н. В. Станкевича, автора известной статьи «О причинах возвышения Москвы до смерти Иоанна III» (1834), принято было объяснять возвышение Москвы «выгодными географическими условиями». Пожалуй, наиболее полно такую точку зрения изложил в своем знаменитом курсе В. О. Ключевский. По его мысли, город Москва возник в пункте пересечения трех больших дорог. «Из такого географического положения проистекали важные экономические выгоды для города и его края». В первую очередь это положение содействовало более ранней и густой населенности края. Москва становится если не географическим, то этнографическим центром Великороссии. В общем, географическое положение Москвы, сделав ее пунктом пересечения двух движений, — переселенческого на северо-восток и торгово-транзитного на юго-восток, доставляло московскому князю важные экономические выгоды.

Другой видный дореволюционный историк М. К. Любавский дополнил эту мысль еще одним любопытным соображением историко-географического характера. По его мнению, население, скапливавшееся на территории Московской земли, не могло прокормить себя из-за скудости этих земель, что и стало одной из причин экспансии москвичей.

Все эти объяснения причин возвышения Москвы благополучно перекочевали и в советскую историографию, и только уже в конце XX столетия возникают сомнения в правильности такого рода объяснений, что понятно — ибо рациональный подход, являющийся порождением «здравого смысла», отнюдь не всегда может докопаться до сути явления. Ведь почти все, что мы говорим применительно к Москве, можно сказать и о Твери. Не случайно А. А. Зимин пытался найти уже другие объяснения росту влияния Москвы — «особенности колонизационного процесса и создание военно-служилого войска (двора)».

Первый московский князь — родоначальник династии — младший сын знаменитого Александра Невского Даниил Александрович (1276–1303). Само появление княжеской власти — свидетельство того, что волостная московская община достигла высокой стадии зрелости. Не случайно на страницах источников, как отмечает Ю. В. Кривошеев, постоянно мелькают «москвичи», т. е. вся волостная община в совокупности. Так было и в период Киевской Руси. Однако в новых условиях княжеская власть с самого начала приобретает большую силу и влияние в обществе, хотя первые мероприятия Москвы были, конечно же, делом рук не одного князя и его двора, а всех «москвичей», т. е. городского и сельского люда, объединенного в волостное ополчение. На энергичную внешнюю политику москвичей толкала сама геополитическая ситуация: Московская земля не занимала даже всего течения Москвы-реки. В 1301 г. у Рязани отняли Коломну, находившуюся в устье Москвы-реки, а на следующий год присоединили богатую Переяславскую землю. А уже при преемнике Даниила, его сыне Юрии (13031325), был присоединен смоленский Можайск, и вся территория Москвы-реки оказалась в руках будущей столицы.

Увеличившись вдвое, Москва выступила претендентом на великое княжение и вступила в борьбу с основным противником — Тверью. В кровавой драме, разыгравшейся в последующие два десятилетия, пали и тверской князь Михаил, и его враг Юрий, и сын тверского князя. На чьей стороне окажется победа, наверное, в ту пору не мог бы сказать никакой прорицатель и ясновидец.

Но московский княжеский стол достался талантливому и энергичному князю Ивану Даниловичу по прозванию Калита (1325–1340). Из пяти Даниловичей в живых остался только он один, а остальные умерли бездетными. Эта, казалось бы, историческая случайность привела к важным последствиям. Московская «отчина» не делилась, не дробилась между наследниками. Целиком попала она в руки Ивана Даниловича. И руки эти были надежными. Прекрасный дипломат, искусный политик, Иван Данилович сумел оградить Московское княжество от набегов татар. Летописец отмечал, что после вокняжения Ивана «была оттоле тишина великая на 40 лет, и перестали татары воевать Русскую землю и убивать христиан, и отдохнули и опочили христиане от великой истомы и многой тягости, от насилия татарского и была оттоле тишина великая по всей земли». Дело в том, что Иван Данилович очень успешно проводил ставшую уже традиционной для московских князей политику задаривания. И хан, и его жены знали, что каждый приезд Ивана — это гора подарков, это огромный «выход», собранный в русских землях. Мир и дружбу с Ордой Иван Данилович использовал для укрепления позиций Московского княжества.

Он нанес страшный удар по Твери — главному сопернику Москвы. В 1327 г. в Твери вспыхнуло восстание против татар. Иван возглавил карательную экспедицию. Тверская земля была опустошена, а ярлык га великое княжение ордынский хан Узбек передал Ивану Калите. Иван склонен был себя считать уже не только московским князем, но «всея Руси». Властно разговаривал он с северным исполином — Beликим Новгородом, а при попытке сопротивления разорил Новгородскую волость. Унаследованные Калитой владения невелики. Это пять или семь городов с уездами. В этих уездах находились 51 сельская волость и до 40 дворцовых сел. Иван Данилович начинает усиленно скупать земли у других князей, у митрополита, у монастырей, у частных лиц. Он купил даже три удельных города: Белозерск, Галич и Углич. Купленные земли лежали чересполосно, владения Москвы тянулись цепочкой к Северу. Уже в 1337 г. московское войско ходило в район Северной Двины: Москва стремится к богатым пушниной северным землям. Иван способствовал тому, чтобы митрополит Петр обосновался в Москве. Здесь он и скончался. А его преемник Феогност окончательно сделал Москву своей резиденцией. Значение этого события трудно переоценить: ведь в Средневековье религия играла огромную роль не только в идеологии, но и в политике. Иван Калита прекрасно умел этим пользоваться. Когда его противник — тверской князь — попытался воспользоваться поддержкой Пскова, то митрополит наслал «проклятье и отлучение от церкви» на псковичей. Те подчинились, а тверской князь бежал из Пскова.

Духовная Ивана Калиты — первый из дошедших до нас документов такого рода — интереснейший памятник, многое говорит о силе и богатстве Московской земли после Калиты. Калита мог уже по своему усмотрению распорядиться княжеским столом. Он передал его своему сыну Симеону Ивановичу Гордому (1340–1553), который продолжал политику отца.

После смерти отца Симеон вместе с другими князьями отправился в Орду и из рук хана Узбека получил ярлык на великое княжение. Вернувшись на Русь, он торжественно сел на великокняжеском столе с соблюдением всех обрядов. Правда, после смерти Узбека ему пришлось вновь ехать в Орду, но и новый хан оказался на его стороне.

Поддержка хана привела к тому, что Орда в недолгое правление Симеона не тревожила Русь. Шаткий мир сохранялся и с Великим княжеством Литовским. Не последнюю роль тут сыграло то, что Симеон был женат на одной из дочерей Гедимина, а Ольгерд женился на свояченице Симеона, тверской княжне. Но главное, видимо, то, что у противников еще не было сил для решающей борьбы.

Пользуясь внешним миром, великий князь сумел еще больше распространить свою власть среди собратьев-князей. Эта власть была закреплена особым договором, согласно которому князья должны были почитать старшего брата «во отцево место». Поддержка князей СевероВосточной Руси, в свою очередь, позволила перейти к более активной новгородской политике. В ходе возникшего в пограничном Торжке конфликта новгородцы спасовали перед «низовой» ратью Симеона и уплатили «черный бор» (налог) со всех своих волостей.

Симеон много внимания уделял строительству и украшению Москвы. При нем все каменные храмы, построенные отцом, были расписаны фресками. Умер князь в расцвете сил от чумы, эпидемия которой («черная смерть» — назвали ее современники) посетила Русь.

Иван Иванович Красный (1353–1359) назван летописью «кротким, тихим и милостивым». Судя по всему, твердостью характера он не мог сравняться со своими отцом и братом. Но, тем не менее, ему удалось отстоять все то, чего достигли предшественники. Более того, можно говорить об усилении княжеской власти в его правление. Это сказалось в известном конфликте с тысяцким. Власть тысяцкого, сохранявшаяся еще со времен Киевской Руси, была тесно связана с волостной общиной, по сути это была общинная власть, задействованная в военной сфере. Еще при Симеоне Гордом московский тысяцкий боярин Алексей Петрович Хвост был изгнан и лишен своих волостей. При Иване он вернулся, но в феврале 1357 г. его тело во время заутрени было найдено на площади с признаками насильственной смерти. Криминальный сюжет, взволновавший москвичей, означал рост самодержавных тенденций за счет общинных традиций (И. Я. Фроянов) и явно был развернут по замыслу самого князя.

Сложным было положение Москвы во время вступления на княжение малолетнего сына Ивана — князя Дмитрия. Воспользовавшись малолетством князя, суздальско-нижегородские князья «оттягали» ярлык на великое княжение. Но сила Москвы была уже столь значительна, что даже при малолетнем князе московским боярам и митрополиту Алексею удалось вернуть ярлык. Однако положение Московской земли оставалось сложным: против нее вела борьбу Тверь, которую поддерживали Великое княжество Литовское и Орда. Да и политика Рязани была враждебной. На период 1367–1375 гг. приходится три «литовщины» — когда войска Ольгерда приходили к самой Москве. Впрочем, переломить ситуацию в пользу Твери и Литвы они не смогли.

В 1375 г. началась московско-тверская война, в которой Москва сплотила в борьбе против своей соперницы фактически все русские земли. Естественно, что такой силе тверской князь Михаил Александрович противостоять не мог, и ему пришлось заключить договор, по букве которого он стал «младшим братом» Дмитрия и «братом» Владимира Андреевича Серпуховского, находившегося в подчинении у московского князя. Другими словами, был зафиксирован подчиненный характер тверского княжения по отношению к Москве.

Территория Москвы росла, она крепла, усиливалась вместе с ней и княжеская власть. Это могло происходить лишь за счет ослабления вечевых институтов. Уже Иван Калита активно стремился к подавлению вечевой деятельности не только у себя, но и в соседних землях. Но в соседних землях это получалось лучше, чем у себя, — ведь московскому князю приходилось опираться и на поддержку земства. Одним из лидеров последнего был тысяцкий, который выбирался самими москвичами, т. е. городским и сельским людом, руководил волостным ополчением и т. д. Уже в правление Ивана Красного влияние тысяцкого падает.

При Дмитрии Ивановиче, после смерти в 1373 г. московского тысяцкого Василия Васильевича Вельяминова, должность тысяцкого была отменена, а сына покойного, который попытался бежать в Тверь, изловили и отрубили ему голову. Однако парадокс ситуации заключался в том, что московская великокняжеская власть, начавшая приобретать монархические черты и нанесшая удар по вечевой народной организации, находит все большую поддержку в том же самом народе, который все больше видит в ней «представителя порядка в беспорядке», надеется найти в ней опору в борьбе с внешними врагами.

О возрастании силы и значения великокняжеской власти свидетельствовал и первый в истории Московской Руси княжеско-церковный конфликт. Он проходил на фоне сложной внутрицерковной борьбы, развернувшейся в то время. Митрополичьей власти в лице Алексея пришлось столкнуться с такой проблемой, как наличие еще одной православной митрополии на территории Великого княжества Литовского. Патриарх создал ее, поставив в 1375 г. митрополитом Литовско-Русского государства известного деятеля Церкви, выходца из Болгарии — Киприана. После смерти Алексея великий князь выдвинул кандидатом на его место Митяя, своего духовника, хранителя государственной печати. Подготавливая его выдвижение, Дмитрий возвел его в архимандриты кремлевского Чудова монастыря. Митяй поселился на митрополичьем дворе. Князю удалось добиться положительного ответа византийского патриарха, но в среде столичного духовенства фигура княжеского человека оставалась непопулярной. В этой ситуации Киприан «пробрался» в Москву, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, однако, испытав двухдневное пленение, он вынужден был вернуться в Литовско-Русское государство.

Чтобы провести на митрополичий престол своего любимца, Дмитрий собрал епископов из разных городов. И вот здесь-то он потерпел фиаско: епископы отказались возвести в сан Митяя. Душой оппозиции стал епископ Суздальский и Нижегородский — Дионисий.

В 1379 г. Митяй отправился в Константинополь для официального поставления в митрополиты, но, когда столица империи была уже в поле зрения, Митяй «разболеся в корабли и умре…» Автор XVI в. предположил, что его умертвили. Из среды бывших с ним священников выдвинули Пимена. С помощью подкупов и подлогов Пимен пробился к власти. Однако Дмитрий не принял его: предпочел пригласить на митрополию все того же Киприана. Так закончился кризис русской митрополии, который был развязан вмешательством великого князя в церковные дела. Княжеская власть в этом столкновении потерпела пока поражение.

Конфликт между двумя властями не мешал князю опираться на поддержку Церкви в лице таких ее выдающихся представителей, как Сергий Радонежский, который сказал свое веское слово в дни смертельной схватки с Ордой, благословив князя на битву.

Управление Московской земли изнутри, рост влияния великокняжеской власти позволили перейти и к более активной политике по отношению к Орде. Последняя переживала период междоусобиц. За чуть более 20 лет на престоле сменилось 20 ханов. Но пришедший к власти в середине 1370-х гг. темник Мамай сумел восстановить на время силу Орды. Уже в 1377 г. русские отряды потерпели поражение на р. Пьяне. Был взят и разграблен Нижний Новгород. Однако военное счастье переменчиво, и в следующем году на реке Воже возглавляемые лично Дмитрием русские отряды сумели отразить новое нашествие большого войска мурзы Бегича.

В 1380 г. грянула знаменитая Куликовская битва. На берегах Дона и его притока Непрядвы русские рати наголову разгромили монголов. По сведениям В. Н. Татищева, русское войско насчитывало до 60 тыс. человек. Возглавлял его московский князь Дмитрий Иванович, прозванный затем Донским. По подсчетам современных историков, монгольское войско составляло 50–60 тыс. человек. Во главе сил Золотой Орды был Мамай, ее фактический властитель. Русское войско и его военачальник, как отмечал А. Н. Кирпичников, использовали новаторскую наступательную стратегию, связанную с последовательным упреждением действий противника и концентрацией сил на главном направлении удара для завязки генерального сражения.

Значение этой битвы нельзя ни переоценить, ни недооценить. Оно видится нам даже не в самом факте поражения монголов, ведь за 1380 г. последовал 1382 г., и хан Тохтамыш взял Москву и снова наложил «неминучую» дань — иго продержалось еще целое столетие. Но огромно было влияние победы на Куликовом поле на всю последующую историю Руси, как политическую, так и социально-психологическую, ведь миф о непобедимости монголов был разрушен, формирующаяся великорусская народность обрела более четкие ориентиры, воспряла духом. Второй важный момент — Москве удалось сплотить все русские силы в этом едином порыве. Не говоря уже о Северо-Восточной Руси, отметим, что и из Великого княжества Литовского, князь которого, как известно, пошел на сговор с Мамаем, приходили русские воины, чтобы поддержать своих собратьев в борьбе против «басурман». В русском войске собрались рати почти из 40 городов и областей.

Победа над «басурманами» досталась дорогой ценой: погибла треть войска. Многие известные личности того времени остались на поле битвы. А сколько безвестных героев отдали свои жизни на берегах Дона и Непрядвы?! Дмитрий после этой битвы получил прозвище Донского и навсегда вошел в анналы нашей истории как князь-ратоборец.

В источниках сохранилось описание наружности Дмитрия. Он был сильным и мужественным, телом велик и широк, плечист, чреват (т. е. толст), очень тяжел, имел черные волосы и бороду. М. Н. Тихомиров обращает внимание на полноту Дмитрия, что объясняет его раннюю смерть. По всей видимости, он умер от болезни сердца. «Потом же разболелся и тяжело ему вельми было, и потом легче стало ему, и возрадовались все люди этому. Но потом в большую болезнь впал и стенание пришло к сердцу его… и приближался конец жития его».

Биограф князя отметил еще одну любопытную деталь — князь не был «вельми» образован, «еще бо и книгам не наученный добре». Видимо, это свидетельство общего упадка грамотности на Руси в период монгольского нашествия. Смерть подобралась к герою поля Куликова в расцвете его жизненных сил.

Умирая, Дмитрий (1359–1389) составил завещание, в котором встречаем, как писал С. М. Соловьев, «неслыханное прежде распоряжение: московский князь благословляет старшего своего сына Василия великим княжением Владимирским, которое зовет своею отчиной». Другими словами, окончательно сливаются понятия московское и великое владимирское княжения, причем в пользу первого. Москва становилась главным городом Руси.

Правление сына Дмитрия Донского — Василия I Дмитриевича (13891425) — продолжение деяний его родителя, хотя он умудрялся поддерживать дружбу с соседним князем Великого княжества Литовского и мирно уживаться с ордынским ханом. Основные направления его политики — присоединение новых земель и борьба с внешней опасностью. Уже в самом начале своего княжения, в 1391 г., он присоединил к Москве богатое Нижегородское княжество. При нем были также присоединены Муромское и Тарусское княжества.

На севере владения Москвы уже вплотную подступали к границам господина Великого Новгорода, с которым завязывалась борьба за пограничные земли. Гордому северному властелину пришлось заключить мир «по старине». Но отношения оставались весьма натянутыми. Зато укрепилось влияние московского князя во Пскове, который в это время враждовал с Новгородом. Ища поддержки в борьбе с Литвой и немецкими рыцарями, Псков стал ориентироваться на Москву и принимать князей «из рук» великого князя московского.

Василий провел в юности четыре года в ордынском плену. Оттуда он бежал в Литву, где и был помолвлен с Софьей Витовтовной, дочерью великого князя литовского. Этот шаг помог поддерживать мир с Великим княжеством Литовским, тем более что последнее после страшного поражения от татар в битве на Ворскле (1399) весьма в нем нуждалось.

Однако опасность с Востока грозила не только Литовско-Русскому государству, но и Москве. В 1395 г. на границах с Русью в районе г. Ельца появились полчища среднеазиатского завоевателя Тимура (Тамерлана). Правитель далекого Мавераннахра сумел создать огромную империю, повторив маршруты многих монгольских походов. На Тереке возле Татартупского минарета он нанес поражение Орде. Но на этот раз чаша сия миновала Русь: по неизвестным причинам Тимур повернул от ее границ.

Орда, впрочем, скоро снова окрепла во главе с ногайским правителем Едигеем. В 1408 г. его войска сожгли Нижний Новгород, Ростов, Дмитров, Серпухов и чуть было не взяли Москву, но хан удовольствовался денежным выкупом.

Отношения церковной и великокняжеской власти оставались весьма сложными. Киприан не поддержал князя ни в конфликте с Великим Новгородом, ни в борьбе с Великим княжеством Литовским. Митрополит добивался гарантий независимого положения Церкви и заключил договорную грамоту с князем, закреплявшую значительные привилегии Церкви. Но светская власть вела наступление на церковные владения. И когда после смерти Киприана в 1410 г. прибыл новый митрополит — грек Фотий, уже в 1413 г. возник открытый конфликт между великим князем и митрополитом.

Впрочем, Фотию приходилось одновременно бороться и за единство православной церкви, ибо в 1414–1420 гг. оно было нарушено поставлением отдельного митрополита для славянских земель в Великом княжестве Литовском Григория Цамблака.

§ 2. Смута второй четверти XV в.

После смерти Василия I Дмитриевича на Руси развернулась борьба, продолжавшаяся на протяжении четверти столетия. К изучению этих событий обращались многие отечественные историки. За последнее время наиболее подробно эти события были рассмотрены А. А. Зиминым. Многие детали на основе глубокого изучения летописания того времени уточнил Я. С. Лурье. Предложена и новая трактовка самой сути этих событий А. Ю. Дворниченко и Ю. В. Кривошеевым

В советской историографии данные события обычно именуют «феодальной войной». Так ли это, можно ли применять такое название к борьбе князей в то время? Поводом к войне послужили споры вокруг наследования московского великокняжеского престола. Дело в том, что в то время существовали духовные грамоты Дмитрия Донского, «приказывавшего» свою отчину «всем детем своим» и противоречившие им духовные грамоты Василия I, завещавшего и «вотчину» (Москву) и «великое княженье» не братьям, а сыновьям. Как только Василий II Васильевич занял великокняжеский стол, на него предъявил права и Юрий Дмитриевич — князь Звенигородский и Галицкий — дядя Василия. Борьба сразу же вылилась в вооруженный конфликт. Удача сначала сопутствовала Юрию — в 1433 г. он занял Москву, дав великому князю в держание Коломну. Затем он уходит из Москвы, чтобы на следующий год снова ее занять. Неожиданная смерть прервала его борьбу за власть.

Эстафету перехватили его сыновья — власть переходит к старшему сыну Юрия, Василию. Но в 1436 г. он терпит окончательное поражение и устанавливает длительное замирение между своим родным братом Дмитрием Шемякой и вернувшимся в Москву Василием II. Оно нарушается лишь на короткий срок, в 1441–1442 гг. Затем в 1445 г. в ордынский полон попадает Василий II, и Дмитрий наконец становится великим князем. Потом, уже в начале 1446 г., Дмитрии захватил Москву и ослепил Василия Васильевича (в свое время был ослеплен Василий Юрьевич). Но это была пиррова победа: Дмитрию приходится покинуть Москву, и начинается последний этап борьбы, исходом которой была гибель Шемяки.

Такова внешняя канва событии. Надо обратить пристальное внимание на участие в борьбе широких народных масс. Русский Север, известный своими демократическими общинными традициями, поддержал Юрия и его сыновей. Войско его составляло ополчение Галича, а также «вятчане». За спиной Дмитрия Шемяки стоял Новгород. На стороне Василия II выступали в основном жители Центра. Однако картина в реальности была гораздо сложнее. Одновременно, как и в период Киевской Руси, шла борьба волостей (земель) между собой и борьба внутри городских общин. Московского князя поддерживали не только отдельные города, прежде всего Центра, но и определенные группировки в тех общинах, которые в целом поддерживали противников великого князя.

Итак, в сложной по составу и движущим силам борьбе второй четверти XV в. в полной мере сказались общинные демократические традиции древнерусского времени. Это было столкновение старого и нового. Но новыми были не северные порядки, как считал А. А. Зимин, а, наоборот, московский строй, несший начала самодержавия. И он победил.

Важно отметить, что в период войны была своего рода альтернатива политического развития Восточной Европы. А. А. Зимин обратил внимание на то, что если предшественники Шемяки стремились утвердиться в Москве, то последний, «оставив Москву… приступил к созданию самостоятельного государства на севере…» Трудно сказать, какой была бы эта государственность, но ясно, что общинным порядкам там было бы вольготнее.

Другой момент, который необходимо отметить, — сходство событий в Великом княжестве Московском с тем, что происходило в Великом княжестве Литовском. Здесь, во время также многолетней борьбы князя Свидригайло, он пошел к Полоцку и Смоленску и был посажен на «Великом княжестве Русском». Другими словами, и здесь была своего рода альтернатива, которая могла воплотиться в создании иного государственного образования с гораздо более богатыми общинными традициями. Во всяком случае, нет никаких оснований называть эти события «феодальной войной» — они связаны с путями государственного развития Восточной Европы, не имея никакого отношения к феодализму.

§ 3. Образование Российского государства

В правление Ивана III Васильевича (1462–1505) и его сына Василия III Ивановича (1505–1533) происходит то, что в исторической литературе традиционно и обоснованно именуют «образованием единого государства». Действительно, можно сказать, что именно в это время произошел тот скачок, который суммировал накопление новых качеств, — на смену объединения земель вокруг Москвы пришло единое государство.

Этот тезис можно подтвердить целым рядом фактов.

Завершается территориальное оформление российской государственности. В 1460-х гг. утратили самостоятельность Ярославское княжество, в 1474 г. был присоединен Ростов. Сложной задачей для Москвы было присоединение Великого Новгорода. Уже по Яжелбицкому договору 1456 г. в Новгороде усиливалась судебная власть великого князя, а новгородцы лишались права самостоятельности в международной политике. Ситуация осложнялась тем, что в городе сформировалась «партия» Марфы Борецкой, заключившая договор с Казимиром IV. По условиям договора, тот должен был прислать своих наместников и обещал охранять Новгород от Москвы, Иван III двинул войска, и в битве на р. Шелони в июле 1471 г. новгородцы потерпели поражение. А уже в конце 1477 г. был совершен еще один поход, Новгород капитулировал, вечевой колокол — символ древнего славянского народовластия был снят и увезен в Москву. Вместе с Новгородом к Москве отошли огромные территории, простиравшиеся до Студеного (Белого) моря и до Камня (Урала), т. е. богатый русский Север.

После присоединения Новгорода дни Твери, со всех сторон окруженной московскими владениями, были сочтены. В сентябре 1485 г., когда московские войска подошли к Твери, тверской князь Михаил бежал в Литву. На тверской стол московский князь посадил своего сына Ивана Ивановича. При Василии к Москве отошли Псков (1510) и Рязань (1521). В результате двух русско-литовских войн к Московской земле отошли Чернигово-Северские земли и восточная часть Смоленской земли, а в 1514 г. и сам Смоленск.

Одним из важнейших событий того времени была ликвидация монгольского ига. Орда к тому времени значительно ослабла. Из ее состава выделились Казанское и Крымское ханства. Но осталась Большая Орда, которой Русь по-прежнему платила дань.

Эту традицию первым нарушил Иван III, который в 1476 г. отказался ехать на поклон в Орду. В июне 1480 г. хан Большой Орды Ахмат выступил в поход против России. Обстановка для Ивана III была неблагоприятной. Вспыхнул мятеж братьев великого князя — удельных князей Андрея Углицкого и Бориса Волоцкого.

Они были недовольны тем, что Иван не поделился с ними выморочным уделом умершего Дмитровского князя Юрия и арестовал бояр, которые хотели бы к ним от него отъехать. Неспокойно было в недавно присоединенном Новгороде, угроза таилась и на границах с Литовско-Русским государством. Ахмат же собрал огромное, почти 100-тысячное войско и, обойдя печально памятное монголам Куликовское поле, пошел к пограничной реке Угре. Стояние на реке Угре, куда после определенного колебания Иван III перевел свои войска с Оки, закончилось фактически поражением монголов. После нескольких стычек, когда выпал снег и река покрылась льдом, Ахмат увел свое войско. Так пало долгое и тяжелейшее для России монгольское иго.

Впрочем, через некоторое время иго попытались восстановить наследники Золотой Орды. Усилиями Крымской Орды Большая Орда была окончательно уничтожена. После смерти Менгли-Гирея, давнего союзника Ивана III, на престоле в Крыму утвердился Мухаммед-Гирей, который стал проводить враждебную политику по отношению к России. В начале 1520-х гг. династия Гиреев утвердилась и в Казанском ханстве. В результате нашествия Мухаммед-Гирея в 1521 г. Василий III вынужден был признать себя данником Крыма. Это новое иго продержалось всего несколько недель. Мухаммед-Гирей был убит ногайцами, а требования его преемника были русским правительством отклонены. Однако внешняя опасность с Востока, имевшая вполне четкую татарско-турецкую окраску, надолго нависла над молодым Российским государством.

Итак, время конца XV — начала XVI в. ознаменовалось территориальным оформлением Российского государства и решительными изменениями в его отношениях с Востоком — падением монгольского ига. В это время получает хождение термин «Россия», который постепенно закрепляется в качестве названия Великого княжества, а затем Московского царства. В это время происходят серьезные сдвиги и в законодательной сфере. В 1497 г. был составлен единый общерусский Судебник. Источниками Судебника стали нормы права, которые бытовали на Руси в XV в. и известны нам по наместничьим уставным грамотам, Псковской Судной грамоте и т. д. Основной проблемой, которой посвящен Судебник, была организация судопроизводства на всей территории государства (исключая уделы) и регламентация судебных пошлин представителем, осуществлявшим суд в центре и на местах.

Свидетельством возникновения нового государственного порядка были и семейные дела российских великих князей. Иван III был женат первым браком на дочери великого князя Тверского. Второй его брак был с Софьей (Зоей) Палеолог — племянницей последнего византийского императора, убитого турками на стенах Константинополя. Ее отец, правитель одной из областей Империи, умер в Италии. Покровителем детей его стал сам Папа Римский.

Выдать замуж Софью было очень трудно: она была бесприданница. Сватовство московского князя длилось три года. Осенью 1471 г. Софья прибыла в Москву. Этот брак позволил Ивану III подавать себя как преемника могущественной когда-то власти византийских императоров.

Он женил своего первенца Ивана Молодого Тверского на дочери молдавского господаря Стефана Великого, которая подарила Молодому сына, а Ивану III внука — Дмитрия. В семь лет он остался без отца. Но у Ивана III был еще один сын от Софьи — Василий. По московским представлениям того времени, права на престол имел Дмитрий, который пользовался и поддержкой Боярской думы, одного из главных правительственных институтов. В 1498 г., когда Дмитрию не исполнилось еще и 15 лет, он был увенчан великокняжеской шапкой Мономаха в Успенском соборе. Однако уже в следующем году княжич Василий был провозглашен великим князем новгородским и псковским. Исследователи едины в трактовке этих событий, видя в них результат ожесточенной борьбы группировок при дворе. Судьба Дмитрия после этого была уже фактически предрешена. В 1502 г. Иван III взял внука и его мать под стражу, а через три дня Василия «посадил на великое княжество Владимирское и Московское и учинил его всеа Руссии самодержцем».

Новому наследнику престола Иван хотел составить какую-нибудь серьезную династическую партию, но после нескольких неудач, по совету греков из окружения Софьи, было решено провести смотрины невест. Василий остановил свой выбор на Соломонии Сабуровой. Однако брак оказался неудачным: не было детей. Осуществив с большим трудом развод (причем Соломонию, обвинив в колдовстве, постригли в монастырь), Василий женился на Елене Глинской.

По мысли А. А. Зимина, брак с племянницей известного литовского аристократа изменил политическую программу Ивана. С таким утверждением в корне не согласен Р. Г. Скрынников, считающий, что к возвышению княжеской аристократии этот брак не привел.

Уже при Иване III под набиравшую мощь самодержавную власть стала подводиться соответствующая основа. С 1497 г. гербом российской монархии стал византийский герб — двуглавый орел. Великий князь взял себе новый титул — «самодержец», который одновременно символизировал и силу новой власти, и ее свободу от золотоордынского хана. Сам выход великого князя к подданным облекался необычной пышностью, сопровождался сложными ритуалами. То же можно сказать и об облачении великого князя.

Когда-то византийцы могли отличить древнерусского князя от его подданных только по более чистой сорочке и серьге в ухе (Святослав). Теперь уж правителя Руси мог отличить любой. В богатых одеждах, украшенных драгоценными каменьями, с символами власти — державой и скипетром — являлся он своим подданным, заставляя трепетать и падать ниц.

Но что еще важнее — под самодержавие подводилась более основательная идеологическая основа. Уже в связи с коронацией Дмитрия возникли литературно-публицистические сочинения, которые сыграли значительную роль в формировании идеи самодержавия («Чин венчания Дмитрия-внука»). С событиями 1498 г. связано создание известного памятника — «Сказания о князьях владимирских», выводившего владимирских и, соответственно, московских князей от Августа-кесаря. Еще большую известность получили послания старца псковского Елизарьевского монастыря Филофея, который утверждал, что Москва является третьим Римом, первых два (второй — Царьград) пали, погрязнув в грехах, а третьему стоять вечно и четвертому не бывать.

Усиление великокняжеской власти не могло не сказаться на отношениях ее с Церковью, истоки конфликта с которой мы видели уже при Дмитрии Донском. Конфликты светской и церковной власти проходили на фоне сложной ситуации в самой Церкви, да и в религиозной жизни Руси того времени. Сравнительно молодому русскому христианству, еще пронизанному мощными языческими традициями, со всех сторон угрожали опасности. В частности, возникла угроза проникновения католичества

В 1439 г. была заключена так называемая Флорентийская уния между православной и католической церквами под эгидой Папы Римского. Митрополит Исидор из далекой Московии также приложил руку к созданию этого союза, за что и поплатился по возвращении в Москву. Ему пришлось бежать в Рим.

Через семь лет Собор русских епископов избрал нового митрополита — рязанского епископа Иону. После того как Византия в 1453 г. пала под ударами турок-османов, началась автокефалия (самостоятельность) Русской Православной Церкви, что способствовало росту ее авторитета.

Первый конфликт между великокняжеской властью и Церковью произошел в связи с освещением Успенского собора, когда Иван позволил себе резкое замечание в адрес митрополита Геронтия. Ивана поддержали ростовский архиепископ и архимандрит кремлевского Чудова монастыря Геннадий Гонзов. Геннадий сделал блестящую карьеру: его назначили архиепископом Великого Новгорода.

Здесь образованный церковник повел ожесточенную борьбу с еретичеством. Это было тем более актуально, что еретичество проникло уже и в первопрестольную, — среди них самой заметной фигурой был дьяк Федор Курицын. Ему и другим еретикам покровительствовала мать наследника трона Дмитрия Елена Волошанка. Вольнолюбивый дьяк критиковал монашество и высказывал мысль о свободе воли.

Но в ту пору Иван III, боясь скомпрометировать наследника престола, поддерживал еретиков. Однако победа воинствующих церковников на Соборе 1503 г. и заточение в тюрьму Дмитрия и его матери предрешили судьбу еретиков. По решению Собора 1504 г. некоторые из еретиков были сожжены на льду Москвы-реки.

Но был вопрос, пожалуй, еще более болезненный для Церкви, — секуляризация церковных земель. Ученик известного старца Кирилло-Белозерского монастыря Паисия Ярославова Нил Сорский, побывав на Афоне, стал сторонником «нестяжания» Церкви.

Основав скит на реке Сорке в окрестностях Кирилло-Белозерского монастыря, он стал развивать свое учение, одним из элементов которого была мысль о необходимости ликвидации монастырского землевладения. Другой подвижник Русской Церкви Иосиф Санин — настоятель Волоколамского монастыря, наоборот, настаивал на необходимости для Церкви иметь большие материальные средства.

Между иосифлянами и нестяжателями развернулась борьба, которая продолжалась до середины XVI в. Великокняжеская власть поддерживала нестяжателей. Однако Церковный собор 1503 г. решительно отверг проекты секуляризации монастырского землевладения.

Впрочем, это не означало падения нестяжателей, и Василий в первый период своего правления поддержал их. В это время большую роль в нестяжательской «партии» стал играть Вассиан Патрикеев, который в отличие от своего учителя Нила был прекрасным политиком. Старцы заволжских монастырей (именно там географически сосредоточилось нестяжательство) стали пополнять «кадровые» верхи Церкви. В 1511 г. митрополитом стал близкий к нестяжателям симоновский архимандрит Варлаам, который перевел Патрикеева из Кирилло-Белозерского монастыря в свою московскую обитель. Вскоре он стал одним из самых влиятельных людей при дворе. Между ним и Иосифом Волоцким возникли жаркие споры о судьбах церковного землевладения.

Особый колорит внутрицерковной борьбе придавало участие в ней греков. С Афона для помощи в переписывании церковных книг прибыл Максим Грек, который долго не вмешивался в церковные распри, но в 1522 г. он подверг критике процедуру избрания московского митрополита Даниила, что и изменило отношение к нему властей. Таким образом, внутрицерковный конфликт осложнился борьбой за автокефалию и против нее — ведь Максим Грек хотел вернуть Русскую Церковь в лоно греческой. В этой ситуации великокняжеская власть сделала свой выбор: поддержала сильную ортодоксальную Церковь. Это не замедлило сказаться: митрополит Даниил в 1531 г. добился суда над Вассианом Патрикеевым и повторного «розыска о провинностях» Максима Грека. Вассиана заточили в Иосифо-Волоколамский монастырь, а Максима Грека — в тверской Отроч монастырь.

Итак, сила великокняжеской власти при Иване значительно возросла. Усилению власти способствовал и субъективный фактор — личность Ивана III. «Не романтическое вдохновение, а трезвый расчет, не сердечные влечения, а работа ума руководили им в главном деле его жизни — возрождении единства и независимости Русской земли. В психологическом облике первого государя всея Руси на первый план выступают такие черты, как осмотрительность, проницательность и дальновидность в сочетании с широким кругозором…», — пишет Ю. Г. Алексеев.

Еще сильнее власть стала при Василии III. Последнего обвиняли в том, что он, «…запершыся, сам-третей у постели всякие дела решает». Однако, объективно говоря, московская великокняжеская власть перерастает в самодержавную только уже в следующий период.

Дело в том, что, по мысли В. Б. Кобрина, «быстрота, с которой произошло политическое объединение русских земель, привела к тому, что старое, связанное с удельными временами, оказывалось живучим и причудливо переплеталось с новым, общегосударственным». Того же Василия III Иосиф Волоцкий называл «всея Русские земля государем государь». В трудах А. А. Зимина, В. Б. Кобрина, М. Е. Бычковой и др. начато внимательное изучение постепенного и последовательного ограничения власти ранее независимых князей, превращения их княжеских прав в вотчинные.

В конце XV–XVI вв. Российское государство представляло собой сложный конгломерат разностадиальных и разнохарактерных социальных организмов. Существенными особенностями отличались Новгородская и Псковская земли, сохранившие древние демократические традиции. Существовала также, как считает М. Е. Бычкова, «сложная система уделов и служилых княжений». Удельные княжества можно определить как военно-служилую государственность, которая постепенно превращалась в вотчинную собственность. То же можно сказать и о землях служилых князей. Постепенно пополняя старомосковскую знать при великом князе, удельные и служилые князья создали Боярскую думу — ключевой механизм государственного управления молодого государства и одновременно одно из формирующихся сословий.

Даже само слово «князь», как, впрочем, и в Литовско-Русском государстве, изменило свой смысл. Если раньше оно означало только владетеля самостоятельного княжества и было одновременно и титулом, и должностью, то теперь появляется понятие боярин-князь. Сословие бояр становится высшим сословием русской знати до начала XVIII в. Они занимали ведущее место после великого князя в государственном управлении. Основу их земельных владений составляли вотчины — земли, переходившие по наследству. В своих вотчинах бояре обладали административной и судебной властью.

Удельная психология была достаточно жизнеспособна. Она вроде бы исчезла, когда Иван III расправился со своими мятежными братьями, но сам же великий князь возродил эту систему своей духовной грамотой, которой давались уделы всем четырем братьям Василия. Уделы сохранялись и при самом Василии.

§ 4. Московское царство XVI в. Внутренняя политика

Правление Елены Глинской. В 1533 г. Василий III тяжело заболел. По мысли Р. Г. Скрынникова, в этот период при великом князе возникла «семибоярщина» как совет доверенных помощников великого князя. Другой историк А. А. Зимин полагал, что попытку перенести обстоятельства бурного Смутного времени на 1530-е гг. следует признать несостоятельной. Зимин убедительно опровергает и другие попытки обнаружить в Москве правление боярской коллегии до Смуты. Понятно, почему Елена Глинская становится полновластной и никем не стесняемой правительницей.

Елена действовала с молниеносной быстротой. Дмитровскому князю Юрию Ивановичу не дали даже уехать с похорон — «поймали». В 1537 г., чтобы его не «поймали», поднял мятеж старицкий князь Андрей Иванович. Но его не поддержали даже многие из старицких дворян. Елена с помощью своего фаворита Телепни-Оболенского заманила князя Андрея Старицкого в Москву, где его арестовали и уморили в тюрьме.

В 1538 г. Елена Глинская умерла. Ходили слухи, что она была отравлена. Великий князь Иван Васильевич, которому тогда было всего 8 лет, стал свидетелем ожесточенной борьбы за власть между двумя могущественными боярскими группировками: Шуйскими и Бельскими. В период боярского правления (1538–1547) во главе государства находились то одни, то другие. Шуйских и Бельских в 1544–1547 гг. сменяют Глинские, но реальная власть сосредоточивается в руках старомосковских бояр Захарьиных.

Царь Иван и реформы 1550-х гг. В 1547 г. был венчан на царствие Иван Васильевич, за свои деяния прозванный впоследствии Грозным. Теперь он стал не просто старшим из князей, но царем: этот титул считали равным императорскому, так называли византийских императоров и ханов Золотой Орды. Российский монарх выступал как бы наследником этих двух почивших гигантов Средневековья. Затем последовала женитьба новоиспеченного царя на Анастасии Захарьиной. Но долго радоваться Ивану Васильевичу не пришлось. В Москве начались пожары, в результате которых выгорела основная территория города.

Виновников народ нашел быстро. Бабка царя — Анна Глинская — обвинялась в том, что, оборотясь птицей, летала по городу, «вымала сердца человеческие да клала в воду, та тою водою, ездячи по Москве, да кропила», отчего и были пожары. Началось восстание посадского люда. Толпа подступила к селу Воробьево, где в своей резиденции укрылся царь, и требовала выдачи Глинских. Два дня город находился в руках восставших. С тех пор «вниде страх в душу мою и трепет в кости мои и смирился дух мой», — вспоминал Иван Грозный.

Однако восстание не остановило проведение реформ, значение которых в истории России того времени трудно переоценить. Реформы начались еще при Елене Глинской, когда был введен институт так называемых губных старост. Большое значение имела и денежная реформа: в 1535 г. «оставиша торговати старыми деньгами» и «начаша торговати деньгами новыми», копейками, т. е. была введена единая монетная система.

В конце 1540 — начале 1550-х гг. реформы были продолжены. Их обычно связывают с деятельностью так называемой Избранной Рады — кружка близких царю людей, среди которых был незнатный дворянин Алексей Федорович Адашев и священник придворного Благовещенского собора Сильвестр. Влияние на политику правительства оказывал и глава Церкви митрополит Макарий. В последнее время, впрочем, некоторые исследователи перестали говорить о группе людей, делая упор лишь на Адашеве. Название же кружка совершенно условно — так назвал его на польско-литовский манер князь Андрей Курбский, русский военачальник, бежавший позже в Литву, в одном из своих писем Ивану Грозному.

Была продолжена губная реформа Елены Глинской. Дворяне должны были избирать в каждом уезде, где было введено губное управление, из своей среды губных старост. Им поручили борьбу с наиболее опасными для государства преступлениями — «разбоями». До середины 1550-х гг. на местах существовала система «кормлений». Кормленщики получали за прежнюю службу на один — три года в управление города и волости. Они были обязаны за свой счет содержать аппарат управления и воинские силы для поддержания порядка. За это им шли налоги с местного населения. Система кормлений вела к массовым злоупотреблениям и жалобам населения. Когда в 1556 г. были отменены кормления (население теперь должно было платить общегосударственный налог — «кормленичий окуп»), то губные старосты вместе с городовыми приказчиками возглавили уездную администрацию. Выборные власти были и в тех уездах, где не было частного землевладения. Здесь из зажиточных слоев черносошного населения выбирались земские старосты, бывшие во многом «мирской властью». Земская реформа наряду с черносошными землями затронула и город, где тоже (из зажиточного посадского населения) выбирались земские старосты.

Губные и земские старосты в отличие от кормленщиков — пришлых людей — действовали в интересах и на пользу своих уездов, городов и общин. Наиболее полно местные реформы были осуществлены на Севере. Н. Е. Носов связывал земскую реформу с зарождением предкапиталистических и даже раннекапиталистических отношений на Руси. По Л. В. Даниловой, совсем напротив, сращение государственной организации с мирскими выборными, функционирование после, них в качестве низшего звена управленческою аппарата — типично средневековое явление. Новейший исследователь вопроса Ю. В. Кривошеев выступил против столь распространенного тезиса о том, что губная и земская реформы являются шагом на пути централизации.

Институты самоуправления XVI в. представляются ему продолжением демократических вечевых традиций Древней Руси в новых условиях формирования единого государства. Данилова также пишет о том, что правительственные меры не создавали земского строя, они вводили его в общероссийские рамки, нивелируя местные особенности. Но при этом надо учесть и другое ценное замечание Даниловой: губная и земская реформы и последующие царские указы фактически ставили крестьянство под власть местного дворянства, возглавляемого выбранным из его среды земским старостой. Утверждение общероссийским законодательством общинных выборных в роли низшего звена административного аппарата на деле привязывало крестьян к государству.

Государственная власть попыталась усилить и свой центральный аппарат. К этому времени относится создание первых функциональных органов управления — приказов (первоначально назывались «избами»). Внешней политикой занимался Посольский приказ, Адашеву был поручен Челобитенный приказ. Поместный приказ ведал землевладением. Разбойный приказ разыскивал и судил «лихих людей». Сбор дворянского ополчения и назначение воевод были в компетенции Разрядного приказа. В 1550 г. созданные еще при Василии III отряды пищальников были преобразованы в стрелецкое войско. Ими ведал Стрелецкий приказ. Финансовые дела находились в компетенции Большого прихода и Четвертей (Четей). С присоединением Казанского и Астраханского ханств создается приказ Казанского дворца. Окончательное оформление и развитие приказной системы приходится на следующее столетие.

К этому времени относится начало деятельности земских соборов — первый, так называемый собор примирения, состоялся в 1549 г. Активная соборная практика будет существовать в России на протяжении периода, занимающего примерно около столетия. «При всем разнообразии точек зрения на земские соборы, высказывавшихся в дореволюционной историографии, можно отметить два основных направления в изучении их характера и исторического значения», — отметил Л. В. Черепнин. Одни исследователи стремились сравнить земские соборы с сословно-представительными учреждениями Западной Европы. Другие делали упор на своеобразие этого политического института, на древнерусские его корни.

Как бы то ни было, земские соборы были своего рода поддержкой самодержавной власти в ту пору, когда она в этой поддержке нуждалась. Призыв всех чинов Московского государства для консультаций по тем или иным вопросам, по мнению А. Е. Преснякова, «имел смысл совещания верховной власти с органами, управляющими «делом государевым и земским».

Естественным было стремление усилить и военную опору самодержавия. В 1550 г. под Москвой дали поместья тысяче «лутчих слуг» — видимо, хотели создать отборные части. Существует версия, автор которой В. Б. Кобрин, что это сделать не удалось, не нашлось необходимого резерва земель. Однако новейший исследователь проблемы А. П. Павлов убедительно показал, что «тысяча» была размещена.

Основу вооруженных сил в это время (сохранялось и ополчение крестьян и горожан — посоха) составляло конное ополчение дворян. Дворянин в 15 лет «поспевал в службу» и продолжал ее до смерти или до тяжелой болезни. Он обязан был выходить на службу на коне, вооруженным и со своими холопами («конно, людно и оружно»). Не явившийся именовался «нетчиком» и подвергался тяжелому наказанию. В принятом в 1555 г. Уложении о службе устанавливались правовые основы поместного землевладения. С каждых 100 четвертей земли «в одном поле» (около 170 га) должен был выходить на службу вооруженный конник. Согласно Уложению вотчины в отношении службы уравнивались с поместьями, а вотчинники должны были нести службу на тех же основаниях, что и поместчики.

В 1552 г. была составлена Дворцовая тетрадь — полный список Государева двора (около 4000 человек). Из состава Двора выходили крупнейшие государственные деятели той поры. Было упорядочено местничество — явление, возникшее недавно, на рубеже XV–XVI вв. Суть его состояла в том, что при назначении на военные и государственные должности решающее значение имело происхождение служилого человека. Местничество было специфически русским явлением (И. Хейзинга). Не так давно Ю. Н. Мельниковым выдвинута убедительная концепция «службы по отечеству» как основы российской государственной системы, при которой местничество, будучи регулятором спорных вопросов, предохраняло систему от «сбоев». Если такая форма улаживания конфликтов соответствовала ранней стадии Московского государства, когда оно еще не вышло из стадии военно-служилой государственности, то теперь местничество ставилось под более жесткий контроль. Местничаться теперь имели право только аристократические роды, состав которых был определен «Государевым родословцем». Все назначения отныне записывались в разрядные книги, которые с середины XVI в. велись при Разрядном приказе. Кроме «служилых людей по отечеству» существовали служилые люди «по прибору», которых «прибирали» в службу: стрельцы, артиллеристы, городская стража, казаки.

Ряд реформ относится к деятельности Церкви. Создавался единый пантеон святых, что было утверждено в 1551 г. Стоглавым собором (в сборнике его решений было 100 глав). Этот собор, деятельностью которого руководил митрополит Макарий, унифицировал церковные обряды, много сделал для улучшения нравственности духовенства.

Реформы 1550-х гг. были значительным шагом в сторону централизации. Они уже в гораздо большей степени закладывали основы того государственно-крепостнического строя, о котором мы уже писали. Однако, для того чтобы создать последний, надо было значительно укрепить режим личной власти великого князя, надо было перетряхнуть все, что досталось в наследство от прежней политической системы военно-служилого государства. На это и была направлена опричнина.

Опричнина.

В декабре 1564 г. Иван в сопровождении бояр и дворян отправился по святым местам. Поездив по окрестностям Москвы, он обосновался в Александровской слободе. Отсюда Грозный отправил в январе два послания, которые огласили на Красной площади. В первом он обрушивал гнев и опалу на высшее духовенство и всех бояр и детей боярских за их измены. Царь, «не хотя их многих изменных дел терпети», решил оставить престол. Грамота, обращенная к посадским жителям Москвы, демагогически заявляла, что «гневу на них и опалы никоторые нет».

Царь довольно быстро согласился на уговоры вернуться, но выдвинул свои условия. Одним из них была «опричнина». Такой термин имел хождение в московском лексиконе и прежде. Так называли землю («опричь», т. е. кроме всей остальной земли), которая выделялась вдовам князей, помимо основного удела. Княгини ведь часто переживали своих князей. Теперь это был как бы личный удел самого царя.

Как считает большинство исследователей, в опричнину были выделены следующие земли: уезды центра (Суздальский, Ростовский, возможно, Костромской, часть Переяславль — Залесского), уезды, пограничные с Великим княжеством Литовским, богатые черносошные земли в Поморье. Опричная часть была выделена и в Москве. Остальная территория государства называлась земщиной. Она имела и собственное правительство (там остались приказы). В опричнине была своя Боярская дума, было свое войско. В опричнину взяли тысячу служилых людей. Для них сшили специальную черную одежду, а метла, привязанная к седлу, должна была символизировать стремление выметать из государства измену, как сор из избы.

Опричнина сопровождалась кровавыми преследованиями. Они затрагивали представителей разных слоев населения. В то же время можно выделить некоторые силы, которые подверглись наибольшему разгрому. Это, конечно же, Церковь. В 1556 г. ушел с митрополичьего престола Афанасий, которого сменил Филипп Колычев — игумен Соловецкого монастыря. Когда он стал обличать опричные порядки, его низложили и заточили в монастырь. Иван расправился с Владимиром Андреевичем Старицким, которого в 1569 г. отравили. Не церемонился он и с родственниками Старицкого.

От Владимира Старицкого нити «заговора» потянулись к Новгороду. В декабре 1569 г. войско опричников двинулось на Новгород. Оно двигалось как по чужой земле, убивая, грабя и насилуя. Новгородцы встречали царя крестным ходом, но просчитались. Погром Новгорода длился 6 недель. Людей убивали, сбрасывая под волховский лед. Все, что не могли унести, — жгли.

Дальше пришел черед Пскова, но этому городу повезло: Грозный послушал юродивого, которого встретил по пути во Псков. Есть предположение, что по дороге Грозный встретил псковских купцов и, перебив их, удовольствовался этим.

Как это бывает всегда, заведенная однажды машина террора уже не могла остановиться. Ее жертвой пала та группировка, которая стояла у истоков «движения»: отец и сын Басмановы, М. Т. Черкасский с женой и шестимесячным сыном, князь Афанасий Вяземский. Во главе опричнины стали теперь Малюта Скуратов и другой палач — Василий Грязной. Они вошли в Боярскую думу в качестве думных дворян.

Между тем новгородский процесс перерос в «московское дело» (Р. Г. Скрынников). Летом 1570 г. на Красной площади в Москве изощренным казням было подвергнуто более ста человек. Среди них были крупные деятели земского правительства: государственный печатник Иван Висковатый, государственный казначей Никита Фуников, дьяки земских приказов. Но уже в 1572 г. опричнина была отменена, причем царь запретил своим подданным даже упоминать само слово «опричнина».

Стремясь к дальнейшему укреплению своей власти и подозревая кругом измену, Иван IV в 1575 г. попытался вернуться к опричным порядкам. Царь провозгласил великим князем всея Руси крещеного касимовского царевича Симеона Бекбулатовича, а сам принял скромный титул князя московского, у которого был свой удел. Продолжалось это, правда, всего год, после чего Симеон был переведен в Тверь. Удел же Ивана стал называться двором, и вся территория страны и люди были разделены на земских и дворовых. Правда, это разделение было не таким жестким, как в годы опричнины.

§ 5. Внешняя политика в конце XV–XVI в.

Объединение земель вокруг Москвы, возникновение единого государства привело к тому, что на карте Европы появилось новое сильное государство, способное вести активную внешнюю политику. Однако перед страной было еще столько задач, что ей было не до далеких заграничных походов.

Главные усилия были направлены на присоединение русских земель, входивших в состав Великого княжества Литовского. Долго шла борьба за пограничных князей и их земли. Наконец, они повернули в сторону Москвы, вместе со своими землями перейдя к московскому князю. Вспыхнула пограничная «странная война». Она была странной, так как этнические различия воевавших народов были незначительны, да и жесткую границу установить здесь было весьма трудно.

Устав от войны, два государства в 1494 г. заключили мир, гарантом которого должно было стать обручение великого князя литовского Александра и дочери московского князя Елены.

Но мир продолжался недолго. Весной 1500 г. вновь вспыхнула война. Летом на реке Ведроши в Смоленской земле русские войска во главе с Даниилом Васильевичем Щеней разбили литовское воинство. Было нанесено поражение и Ливонскому ордену, который решил воспользоваться русско-литовской войной для нападения на Россию. Для борьбы с Ливонией напротив ливонской крепости Нарвы была построена мощная крепость Ивангород. Одновременно с заключением в 1503 г. перемирия с Великим княжеством Литовским было заключено перемирие и с Ливонским орденом, который обязался платить так называемую Юрьевскую дань — за город Юрьев, принадлежавший во времена Киевской Руси русским.

В 1512 г. вновь вспыхнула война с Великим княжеством Литовским. Война началась удачно: удалось добиться присоединения Смоленска (1514). Но затем русские войска потерпели поражение под Оршей. По новому перемирию (1522) удалось закрепить за Россией Смоленскую землю. Западное направление стало основным в русской внешней политике уже в 1550-х гг. Камнем на пути торговых, политических, культурных контактов России с Западом лежал уже слабый, но по-прежнему воинственный Ливонский орден. Не последнюю роль играло и стремление получить земли, которые могли пополнить фонд для поместных дач.

Поводом для новой Ливонской войны стала невыплата Орденом Юрьевской дани. Кроме того, по условиям договора, он не должен был заключать союз с Сигизмундом II Августом — королем польским и великим князем литовским. В январе 1558 г. русские войска перешли границу. Одна за другой пали ливонские крепости: Нарва, Дерпт, Феллин и Мариенбург. Фактически в 1558–1560 гг. Орден был уничтожен. Новый магистр признал себя вассалом Сигизмунда II, оставив себе лишь герцогство Курляндское. Северная Эстония оказалась под властью Швеции. Датский принц Магнус стал владетелем острова Эзель (Сааремаа).

Но уничтожение Ордена привело к неожиданным последствиям. Теперь России пришлось иметь дело не со слабым Орденом, а с несколькими сильными европейскими странами, так как они не были заинтересованы в усилении России в этом регионе. Однако Швеция и Дания тогда были отвлечены борьбой друг с другом. В феврале 1563 г., воюя пока только с Литвой, русские войска после долгой осады взяли Полоцк. Однако в следующем году русские войска потерпели подряд два поражения у реки Улы и под Оршей.

Дальнейший ход событий был чреват для страны осложнениями. Между Великим княжеством Литовским и Польшей была заключена уния: на картах Европы появилось новое государство — Речь Посполитая. Правда, в первое время после смерти в 1572 г. короля Сигизмунда II Августа, который был последним из династии Ягеллонов, началось длительное бескоролевье. В это время действия России в Ливонии были успешны. Иван создал зависимое «Ливонское королевство». Королем его стал датский принц Магнус, женатый на дочери Владимира Старицкого (на той, что осталась в живых). Но в 1575 г. бескоролевье кончилось. На стол был избран семиградский князь Стефан Баторий, по признанию историков, талантливый полководец, стремившийся к укреплению Польского государства. И если на первых порах русские одерживали победы (в 1577 г. была занята почти вся Ливония), то уже на следующий год Баторий добивается значительного успеха. В 1579 г. возобновила войну с Россией Швеция, в руках у которой вскоре оказалась Нарва. Баторий, взяв Полоцк и Великие Луки, осадил Псков. Героическая оборона Пскова сковала силы противника.

Ливонская война, истощившая силы сторон, приближалась к концу. В 1582 г. в Яме-Запольском было заключено перемирие с Речью Посполитой, в 1583 г. в Плюссе — со Швецией. Россия утрачивала все свои приобретения в Ливонии и Белоруссии. К Швеции перешла большая часть побережья Финского залива.

Гораздо более успешной была восточная политика Ивана Грозного. Здесь мощь Российского государства обрушилась на Казанское ханство — сильное и агрессивное государство, совершавшее постоянные набеги на территорию России. Это было типичное мусульманское государство, во главе которого к тому времени утвердилась крымская династия Гиреев. Ханы правили, опираясь на диван — совет знати. Они собирали дань с нерусских народов: марийцев, мордвы, чувашей.

Российское правительство пыталось утвердить на казанском престоле своего претендента. Это далеко не всегда удавалось. Первые два похода (1547–1548, 1549–1550) закончились неудачей. Когда в 1551 г. началась подготовка к новому походу, на месте впадения реки Свияги в Волгу была построена крепость Свияжск. А в следующем 1552 г. Иван IV двинул на Казань огромное по тем временам войско — 150 тыс. человек, артиллерию. К стенам были подведены осадные башни специального осадного сооружения — «гуляй-города». Инженерными осадными работами руководил дьяк Иван Григорьевич Выродков. 2 октября 1552 г. Казань была взята штурмом. Все Среднее Поволжье, таким образом, вошло в состав России. Западная Башкирия, входившая в состав Казанского ханства, тоже стала российской.

К 1557 г. вошла и та территория, которая находилась за Ногайской Ордой. Еще раньше, в 1556 г., было присоединено Астраханское ханство — государство более рыхлое и слабое, чем Казанское. Очередь теперь была за еще более слабым государством — Сибирским ханством, во главе с ханом Кучумом, который в отличие от предшествовавшего ему хана Едигера повел борьбу с Россией. Сольвычегодские купцы Строгановы, которые уже давно скупали пушнину в Западной Сибири, пригласили на службу Ермака, казачьего атамана. С отрядом в 600 человек он двинулся за Урал, разбил сибирского хана и взял его столицу — Кашлык. Этот поход состоялся то ли в 1581, то ли в 1582 г. (в историографии есть разные точки зрения). Правда, в 1585 г. он погиб, но освоение Сибири началось.

На всю внутренню и внешнюю политику России этого времени накладывала яркий, но подчас зловещий оттенок личность Ивана IV. Как писал историк С. Ф. Платонов, все психологические характеристики этой личности, «даже тогда, когда они остроумны, красивы и вероподобны, все-таки произвольны: личный характер Грозного остается загадкой». Действительно, в этом характере можно найти самые противоречивые черты, а если к этому добавить противоречивость самой эпохи, то станет ясно, почему фигура Грозного была всегда яблоком раздора между историками. Ясно одно: Иван Грозный оказался исторической личностью, сумевшей ответить на запрос времени, той эпохи, когда шел процесс становления государственно-крепостнического строя, политическим воплощением которого было Московское царство. В лице Грозного, по утверждению С. Ф. Платонова, мы имеем дело с крупным политиком, «понимавшим политическую обстановку и способным на широкую постановку правительственных задач».

§ 6. Социально-экономический строй России в XIV–XVI вв. Эволюция русской государственности

Территория и население. Образование великорусской народности.

Монгольское нашествие привело к гибели огромных масс людей, запустению ряда районов, перемещению значительной части населения из Приднепровья в Северо-Восточную и Юго-Западную Русь. Страшный урон народонаселению наносили и эпидемии, например разразившаяся в середине XIV в. «черная смерть» — чума.

Тем не менее воспроизводство населения в XII–XV вв. имело расширенный характер, за 300 лет (с 1200 по 1500 г.) оно выросло примерно на четверть. Если Иван III в 1462 г. получил в наследство территорию в 430 тыс. кв. км, то в конце столетия Россия занимала территорию в 5400 тыс. кв. км. Население Российского государства в XVI в., по подсчетам Д. К. Шелестова, составляло 6–7 млн. человек.

Однако рост населения значительно отставал от роста территории страны, которая увеличилась более чем в 10 раз, включив такие обширные регионы, как Поволжье, Приуралье, Западную Сибирь. Для России являлась характерной низкая плотность населения, сосредоточение его в определенных районах. Наиболее густонаселенными были центральные районы страны, от Твери до Нижнего Новгорода, Новгородская земля. Здесь была самая высокая плотность населения — 5 человек на 1 кв. км (для сравнения можно отметить, что в Западной Европе она составляла от 10 до 30 человек на 1 кв. км). Населения явно не хватало для освоения столь обширных пространств.

Российское государство формировалось как многонациональное с самого начала. Важнейшим явлением этого времени стало складывание великорусской (русской) народности. Процесс складывания народности — процесс сложный, с большим трудом реконструируемый на основе сохранившихся источников. Значительные этнические особенности можно обнаружить даже на уровне племенных союзов времен Киевской Руси. Формирование городов-государств лишь способствовало накоплению этих различий, однако сознание единства русских земель сохранилось.

Славянское население междуречья Волги и Оки испытало на себе сильное влияние местного финно-угорского населения. Оказавшись под властью Орды, жители этих земель не могли не впитать в себя и многие черты степной культуры. Со временем язык, культура и быт более развитой Московской земли начали все больше влиять на язык, культуру и быт населения всей Северо-Восточной Руси.

С XIV в. в языке населения северо-востока Руси постепенно складывается единый, общий для всего региона разговорный язык, отличающийся как от древнерусского, так и от языков, складывающихся в русских землях Великого княжества Литовского. Характерной чертой стало все более заметное преобладание «аканья» над «оканьем» и другие особенности великорусской речи.

Развитие экономики способствовало усилению политических, религиозных и культурных связей между жителями городов и сел. Одинаковые природные, хозяйственные и прочие условия помогали созданию у населения некоторых общих черт в его занятиях и характере, в семейном и общественном быту. В сумме своей все эти общие признаки и составили национальные особенности населения северо-востока Руси.

Как писал В. В. Мавродин, население теперь стало считать этот край своим отечеством, хотя никогда не забывало о своем родстве и с отторгнутыми западными и юго-западными землями Руси. Москва в сознании народа стала национальным центром, и со второй половины XIV в. появляется и новое название этого края — Великая Русь.

На всем протяжении этого периода (XIV–XVI вв.) в состав русского государства вошли многие народы Поволжья, башкиры и др. Все эти народы вносили много нового в жизнь общества, но своего рода цементом, который формировал из этой причудливой смеси народов, племен и ранних государственных образований нечто цельное, был великорусский народ.

Экономическое развитие.

После монгольского нашествия экономика Северо-Восточной Руси переживает кризис, начиная лишь примерно с середины XIV в. медленно возрождаться. Кризис привел к консервации многих архаических явлений в области сельского хозяйства.

Основными пахотными орудиями, как и в домонгольский период, были соха и плуг. В XVI в. соха на всей территории Великороссии вытесняет плуг, так как имеет ряд преимуществ для применения в лесистой части Восточной Европы. Соха усовершенствуется — к ней прикрепляют специальную доску — полицу, которая увлекает вместе с собой взрыхленную землю и сгребает ее на одну сторону.

Основными культурами, которые выращиваются в это время, становятся пришедшие на смену пшенице и ячменю рожь и овес, что связано с общим похолоданием, распространением более усовершенствованной сохи и, соответственно, освоением под пахоту ранее недоступных районов. Были широко распространены и огородные культуры.

Системы земледелия были разнообразны, здесь было много архаики: наряду с недавно появившимся трехпольем широко было распространено двухполье, переложная система, пашня наездом, а на севере очень долго господствовала подсечно-огневая система.

В рассматриваемый период начинает применяться унавоживание почвы, которое, правда, несколько отстает от распространения трехпольной системы. В районах, где господствовало пашенное земледелие с навозным удобрением, животноводство занимало очень большое место в сельском хозяйстве. Роль животноводства была велика и в тех северных широтах, где хлеба сеяли мало.

Рассуждая о сельском хозяйстве и экономике в послемонгольский период, нужно обязательно учесть, что основной авансценой русской истории стали земли Нечерноземья. На всем этом пространстве господствуют малоплодородные, главным образом дерново-подзолистые, подзолистые и подзолисто-болотные, почвы.

Эта худородность почв была одной из причин низкой урожайности. Основная же причина ее — в специфике природно-климатических условий. Цикл сельскохозяйственных работ здесь был необычайно коротким, занимая всего 125–130 рабочих дней. Вот почему крестьянское хозяйство коренной территории России, по мнению Л. В. Милова, обладало крайне ограниченными возможностями для производства товарной земледельческой продукции.

В силу тех же обстоятельств в Нечерноземье практически не было товарного скотоводства. Именно тогда возникает многовековая проблема русского аграрного строя — крестьянское малоземелье.

По-прежнему большую роль в жизни восточных славян играли древние промыслы: охота, рыбная ловля, бортничество. О масштабах использования «даров природы» вплоть до XVII в. свидетельствуют многие материалы, в том числе записки иностранцев о России.

Монгольское нашествие нанесло сильный удар по древнерусскому ремеслу. Б. А. Рыбаков показал, что некоторые отрасли ремесла исчезли надолго или навсегда. Однако и ремесло постепенно начинает возрождаться.

Как отмечал А. Л. Шапиро, идут процессы специализации и дифференциации ремесла, а также упрощение технологии с целью удешевления изделий, рассчитанных на широкий сбыт. Происходит ряд существенных сдвигов в ремесленной технике и производстве: появление водяных мельниц, глубокого бурения соляных скважин, начало производства огнестрельного оружия и т д. В XVI в. процесс дифференциации ремесла идет очень интенсивно, появляются мастерские осуществляющие последовательные операции по изготовлению продукта. Особенно быстро росло ремесленное производство в Москве и других крупнейших городах.

Постепенно оправилась от монгольского нашествия и русская торговля. Правда, товарная продукция обращалась в основном на местных рынках, но торговля хлебом уже перерастала их рамки. Купцы выступали только как передатчики товаров, произведенных городскими ремесленниками и крестьянами, торговый и ростовщический капитал не переходил в сферу производства.

Многие древние торговые связи утратили свое былое значение, но появились другие, и торговля со странами Запада и Востока получает достаточно широкое развитие. Однако особенностью внешней торговли России был высокий удельный вес таких предметов промыслов, как пушнина и воск. Масштабы торговых сделок были невелики, а торговлю вели главным образом мелкие торговцы.

Впрочем, существовали и богатые купцы, которые в XIV–XV вв. фигурируют в источниках под именем гостей или нарочитых гостей.

В целом надо отметить, что русская экономика развивалась в неблагоприятных природных и геополитических условиях. Этим можно объяснить желание государства сначала сосредоточить в своих руках весь прибавочный продукт, а затем разделить его. Это определяло и важность служебных отношений.

Социальная структура.

Непосредственно в связи с экономикой страны, а также с формами землевладения находилась и динамика социальной структуры. В XIV в. начинает развиваться вотчинное землевладение. Однако светская вотчина, будучи немногочисленной, довольно быстро оказалась под контролем государства.

В более выгодных условиях оказалась церковная вотчина. После нашествия церковь пользовалась поддержкой ханов, проявлявших веротерпимость и проводивших гибкую политику в завоеванных землях Кроме того, монголы стремились опереться на поддержку церкви, которая специальными ярлыками, адресованными митрополитам, получила целый ряд льгот.

С середины XIV в. в монастырях происходит переход от «келиотского» устава к «общежитийному» — на смену житию монахов в oтдельных кельях с отдельной трапезой и хозяйством шла монастырская коммуна, обладавшая коллективной собственностью. Земля, тем или иным путем попавшая в монастырь, от него уже не отходила. Растут крупные монастыри: Троицкий, Пафнутьев-Боровский, Ферапонтьев, Соловецкий.

Крупным землевладельцем со временем становится и глава Русской Церкви — митрополит, в ведении которого находилось разветвленное и многофункциональное хозяйство.

Однако основной массив земель в XIV–XV вв. составляли так называемые черные волости — своего рода государственные земли, распорядителем которых выступал князь, а крестьяне считали ее «Божьей, государевой и своей». В XVI в. из массива черных земель постепенно выделяются «дворцовые земли», и великий князь становится одним из крупнейших землевладельцев.

Но более важен был другой процесс — распад черной волости за счет раздачи земель церковным и светским землевладельцам. Как показали исследования отечественных историков (Н. П. Павлов-Сильванский, Ю. Г. Алексеев, А. И. Копанев, А. Д. Горский), весь период XIV–XVI вв. — время неустанной борьбы волости и «боярщины», ибо крестьяне всячески сопротивлялись переходу общинных земель землевладельцам.

Однако основную опасность для древних порядков составляла не вотчина, а поместье, которое получает широкое распространение с конца XV в. и становится экономической и социальной опорой власти вплоть до позднейших времен.

До широкого распространения поместья основной доход бояр составляли всякого рода кормления и держания, т. е. вознаграждения за исполнение административных, судебных и других общественно полезных функций. Еще С. Б. Веселовский показал, что система кормлений лежала в основе социального и политического строя Руси того времени.

Остатки прежних княжеских родов, бояре, «поместчики» постепенно формируют костяк «высшего сословия». Основную массу населения в XIV–XV вв. по-прежнему составлял свободный люд, который получил наименование «крестьяне» («христиане», противопоставлявшиеся завоевателям — «басурманам»).

Крестьяне, даже оказываясь в рамках вотчины, пользовались правом свободного перехода, которое оформляется по мере развития крупного землевладения и входит в первый общероссийский Судебник 1497 г. Это известный Юрьев день — норма, согласно которой крестьяне, уплатив так называемое пожилое, могли переходить от одного землевладельца к другому.

В худшем положении были зависимые крестьяне: половники и серебреники. Видимо, и те и другие оказывались в столь сложной жизненной ситуации, что вынуждены были брать ссуды и затем отрабатывать их.

Основной рабочей силой вотчины по-прежнему оставались рабы. Впрочем, число обельных холопов сокращалось, а возрастал контингент кабальных холопов, т. е. людей, оказавшихся в рабской зависимости по так называемой служилой кабале.

В конце XVI в. начинается процесс интенсивного закрепощения крестьян. Некоторые годы объявляются «заповедными», т. е. в эти годы запрещается переход в Юрьев день. Однако магистральным путем закрепощения крестьян становятся «урочные лета», т. е. срок сыска беглых крестьян, который становится все более длительным. Следует также иметь в виду, что с самого начала процесс закрепощения захватывал не только крестьян, но и посадское население страны.

Оно выделяется в отдельную страту в XIV–XVI вв. Горожане — черные посадские люди — объединяются в так называемую черную посадскую общину, которая существовала в архаических формах на Руси вплоть до XVIII в.

Таковы были те сословные группы, на которые распалось когда-то единое древнерусское «людье». Общая для всех этих социальных групп черта, свидетельствующая об их недавнем появлении, — это наличие большой семьи, которая пронизывала в то время все страты восточнославянских земель. К этому надо добавить и значительную архаику в семейно-брачных отношениях в целом.

Еще одна важная черта, характеризующая сословия восточнославянских земель того времени, — их служилый характер. Все они должны были выполнять те или иные служебные функции по отношению, к государству.

Государственность.

Параллельно с экономическим и социальным развитием шло и развитие русской государственности. Впрочем, в России политика зачастую шла впереди и экономики, и социальных отношений. Восточнославянский политогенез своими корнями уходит в период Киевской Руси. Уже тогда государственность пережила достаточно долгую эволюцию от союзов племен к городам-государствам. Последние были уже государственностью с полным набором присущих ей признаков: наличием окрепшей публичной власти, зачатков Налогообложения и размещением населения по территориальному принципу. Но эта ситуация, когда община приобретает форму государства, когда, по словам Л. Е. Куббеля, «внутриобшинные потестарные отношения могли перерастать в политические отношения внутри самой общины, превращая ее в политическую структуру».

Община сохраняла свое значение и в последующий период. С нашей точки зрения, на территории Восточной Европы в XIII–XV вв. существовал общинный строй, своими корнями уходящий в предшествующий период. Здесь мы можем обнаружить самые разные типы общин, которые восходят к одному, — древнерусскому городу-государству. Все эти типы — разные стадии распада древнерусской общины и разные ее модификации.

Общинное самоуправление долгое время уживалось с другими органами власти. Нельзя не отметить простоту этого аппарата. Это наместники, тивуны и др. Все эти люди так или иначе были связаны с князем и княжеским хозяйством, но одновременно занимались и проблемами местного населения. Огромную роль в государственном аппарате играли всякого рода «кормления и держания», что также было наследием Киевской Руси.

В целом то новое, что появилось в государственном устройстве в период XIII–XV вв., рост силы и влияния княжеской власти, которые проходили за счет расширения служебных отношений. «Служебная система» — круг лиц и служб, связанных с князем еще и в предшествующий период, начинает разрастаться и охватывает все население государства (речь идет пока о княжествах, которые шли на смену городам-государствам). Такую государственность можно определить как военно-служилую. Ближайшие аналогии ей мы находим в Центральной Европе (Польша, Венгрия, Чехия). Дореволюционные историки, стараясь как-то определить эту государственность, чаще всего определяли ее в качестве «вотчинной».

Управление единым государством при Иване III практически недалеко ушло от традиций военно-служилой государственности, так как использовался тот же аресенал средств и механизмов. Не случайно в дореволюционной историографии существовала точка зрения, представлявшая этот процесс как образование одной большой вотчины за счет слияния более мелких вотчин — местных княжеств. Действительно, главным общегосударственным ведомством был Дворец, который ведал личными, дворцовыми землями великого князя. И в новейшей литературе вполне справедливо называют такого рода форму правления пережитком «удельной старины».

Главным государственным хранилищем и финансовым органом была казна, которая также своими корнями уходила в княжеский двор предшествующего времени. Здесь хранились не только деньги и драгоценности, но и государственный архив и государственная печать. Уже в этот ранний период большую роль в складывающемся аппарате власти играют писцы — дьяки. Отношения с населением строились по очень архаичной форме прежних военно-служилых государств. Вся территория делилась на уезды, границы которых, восходя к рубежам бывших княжеств, были разнообразны. Уезды делились на станы и волости. Власть в уезде принадлежала наместнику, в станах и волостях — волостелям.

Переломным периодом в развитии русской государственности становится правление Ивана Грозного. Реформы 1550-х гг. — попытка изменить форму существования российского государства, приспособить ее к новым условиям. Но выдающуюся роль здесь сыграла опричнина. Среди всего сонма объяснений причин этого явления ближе к истине самое простое — шел процесс становления самодержавной монархии, которая, в свою очередь, была лишь отражением нового российского государственно-крепостнического строя, формирование которого приходится на период XVI–XVII вв.

§ 7. Казачество — феномен российской истории

Геополитическое положение России: огромные пространства, наличие слабо или вовсе не заселенных окраин — все это способствовало формированию специфически российского феномена — казачества.

Один из сложных и спорных вопросов — вопрос о происхождении казачества. Некоторые историки уводили истоки казачества в седую древность, видя их предшественников в бродниках или берладниках времен Киевской Руси. Конечно, нельзя отрицать того, что «гулящего люда» на Руси всегда было много, но казачество как явление социальной, экономической и политической жизни относится к более позднему времени: концу XV–XVI в.

Именно от рубежа этих веков мы имеем первые сведения о «казаках» — примерно в одно время они появляются на границах двух молодых еще восточноевропейских государств: Великого княжества Литовского и Великого княжества Московского. Первоначально основную массу их составляли тюрки (вот почему само слово «казак» обычно переводят из тюркских языков). Однако со временем среди казачества возрастает число выходцев из славянских земель.

Казачество — одно из течений колонизации, и по этой причине вычленить его из общего колонизационного потока весьма трудно. Так, украинское казачество группировалось вокруг южных «украинных» городских общин, подобно форпостам, выдвинутым в степь, и называлось даже по имени этих городов — казаки каневские, черкасские, белоцерковские и т. д.

Что касается донских казаков, то они именовались городовыми и станичными казаками и по своему положению мало чем отличались от стрельцов, пушкарей и т. д. (А. П. Пронштейн).

«Колонизационный подход» к казачеству позволяет правильно решить вопрос о соотношении беглого и вольного населения в их среде. Для раннего этапа формирования казачества нельзя преувеличивать влияние социальных антагонизмов, бегство населения из центральных районов. Со временем, по мере усиления социальных противоречий, количество беглых могло увеличиваться.

Подход к казачеству как к одному из колонизационных потоков помогает также ответить на вопрос о роли шляхты в казацком движении. На начальном этапе представители знатных родов могли возглавлять казацкие «купы», придавая большую организованность действиям казаков. Один из ярчайших примеров такого рода — князь Дмитро Вишневецкий, воспетый казацкими думами как казак Байда.

Географический фактор, лежавший в основе колонизации, сказывался и в размещении казачества по рекам. Подобно своим предкам, в древности расселявшимся по рекам Русской равнины, казаки осваивали бассейны великих российских рек: Днепра, Дона, Волги, Терека, Яика. Естественно, что, обитая всегда на границе восточнославянской ойкумены и ведя своеобразный образ жизни, казаки, как губка, впитывали в себя обычаи и нравы окружающих народов. Однако говорить на этом основании о кардинальных этнических отличиях казаков вряд ли правомерно, тем более считать их отдельным народом.

В каких формах шла казацкая колонизация? По мере того как казаки уходили все дальше в степь, разрозненные казацкие ватаги сбивались в более крупные сообщества. Так возникли Запорожская Сечь (от названия укрепления, сооружавшегося из подручных средств) и Войско Донское. Между этими казацкими сообществами были определенные различия. Так, донское казачество было семейственным, а Запорожье носило черты древнего мужского союза: появление женщин здесь было категорически запрещено.

Но общественно-политическое устройство ранних казачьих сообществ было идентичным. Высшую власть осуществлял «круг» — собрание полноправных казаков — воинов «всей реки». Круг, как и древнерусское вече, решал все проблемы жизнедеятельности казацких социальных организмов: занимался дележом добычи, судопроизводством, отправлял посольства, решал вопросы войны и мира и т. д. Исполнительную власть осуществлял «войсковой атаман». Он избирался кругом и мог быть им смещен. Атаман в своей деятельности опирался на «атаманскую станицу» — подобие древнерусской дружины.

Перешло в казацкие сообщества и характерное для Древней Руси десятичное деление: войско делилось на станицы — отряды примерно в 100 человек, станицы же делились на десятки. Управление в «пригородах» строилось по тому же принципу — там были свои круги, свои атаманы и есаулы. Как и древнерусское ополчение («вои»), казацкое войско — вооруженный народ. Казаки заимствовали, продолжили и развили древнерусские военные традиции. Когда изучаешь материалы, связанные с военными действиями запорожцев или донцов, поневоле вспоминаешь знаменитые описания военного искусства восточных славян в сочинениях византийских историков. Эти лучшие традиции военного искусства славян ярко проявились в тех многочисленных войнах, которые вело казачество. Именно казачество стало хранителем древних секретов рукопашного боя, довело до совершенства владение холодным оружием

Сохранение прежних древнерусских общинных традиций мы можем проследить и по религиозной линии. Казацкие сообщества были своего рода религиозными братствами: как и население древнерусских городов-государств, они сражались не только за православную веру вообще, но и, в частности, за «св. Софию», или за «Пречистую», так же как и в древнерусских и севернорусских общинах священников избирали куренные (станичные) общества, а избранных утверждала войсковая канцелярия.

Вся казацкая земля находится в общинной собственности, и лишь то, что было построено самим казаком на войсковой земле, составляло частную собственность. Описание черт сходства между казацкими сообществами и древнерусскими общинами можно было бы продолжить. Это сходство не раз бросалось в глаза исследователям.

Другая особенность казацких сообществ — их государственный статус. Казаки долго сохраняли политическую самостоятельность, а до середины XVII в. и внешняя сторона сношений русского правительства с казаками имела формы, характерные для отношений между самостоятельными государствами: в Москве казачьими делами ведает Посольский приказ. Такой знающий ситуацию современник, как Г. Котошихин, говорит, что прибывающие на Дон царские посланники должны были являться в казачий круг и от имени государя осведомляться о «здоровье» войска. Когда казаки приезжают в Москву, то «им честь… такова, как чюжеземным нарочитым людем».

В отношениях с внешним миром казаки руководствовались в первую очередь собственными интересами, которые не всегда совпадали с интересами московской дипломатии. Запорожские казаки установили самостоятельные и довольно тесные контакты с московским правительством, отнюдь не консультируясь по этому поводу с поляками. С русским правительством запорожцы советовались в 1594 г., когда Габсбурги предложили Запорожскому войску пойти на австрийскую службу и воевать с османами. Казацкие войска устанавливали тесные связи и между собой, тем более что разделение казачества по рекам было достаточно условно. Донские казаки самостоятельно связывались и с Иерусалимом.

Правительственная политика по отношению к казачеству отличалась противоречивостью: с одной стороны, любое правительство стремилось поставить казачество под свой контроль, ликвидировать казацкое самоуправление; с другой стороны, оно было заинтересовано в сохранении значительной военной силы казачества и в привлечении его на свою сторону. Для установления контроля над казацкими сообществами применялись разные средства. Так, польское правительство стремилось использовать реестр (список), куда заносились официально признанные, привилегированные казаки, получавшие от правительства жалованье. Установление контроля над казачеством — цель для правительства и России, и Речи Посполитой желанная, но нелегко достижимая.

Новейшие исследователи Н. И. Никитин, А. Л. Станиславский и др. попытались понять суть казацкой государственности. В поисках аналогов они обращаются к истории советских лагерей для преступников и ставят на одну доску уголовные и казачьи сообщества.

С таким подходом трудно согласиться. Казацкая государственность в наибольшей степени напоминает те социальные организмы, которые существовали в Киевской Руси — города-государства, государства-общины. Эту государственность можно назвать, следуя уже установившемуся в этнографической науке понятийному аппарату, скорее потестарной, чем политической. В целом мы наблюдаем у казаков ранний этап политогенеза. Казацкие сообщества — пример отсутствия сложившегося государства при бесспорном наличии тех или иных элементов государственности. Можно приложить и такое определение, как «параполитейная государственность» (В. А. Попов). Тут в первую очередь реализовался военный путь генезиса государственности.

Геополитическая ситуация отвела ранним казачьим сообществам роль защитников государств Восточной Европы, а также роль первооткрывателей необозримых пространств Евразии. На своих маневренных судах они совершали далекие походы, молниеносно нападали на города Крыма и Турции, увозя с собой большую добычу. Казаки участвовали во всех крупнейших военных мероприятиях того времени, но сформировавшимися государствами казачьи сообщества так и не стали. Под влиянием соседних «первичных» государств они превратились в своеобразное военное сословие, игравшее значительную роль в истории России вплоть до XX в.

Однако до конца XVIII в. казацкие «государства» оказывали огромное влияние на ход российской и восточноевропейской истории. В Речи Посполитой казацкая вольница, выплеснувшись с берегов Запорожской Сечи, захлестнула всю Украину, результатом чего стало возникновение своеобразного государства — гетманства (гетманщины).

В России казацкие сообщества долгое время оставались своего рода альтернативой все более усиливавшейся и централизованной государственности. Вот почему на протяжении XVI–XVIII вв. русская история пронизана борьбой центра с окраинами, в которой застрельщиками антигосударственных движений и главной действующей силой оказывались казаки. Впервые такого рода борьба может быть отмечена в Смутное время, а последнее ее проявление — движение под руководством Емельяна Пугачева Интересно и показательно то, что противники московской государственности — казаки — при этом рядились в одежды последней, а казацкие лидеры выдавали себя за российских царей.

Несколько позже, чем украинское и донское, возникают и другие казацкие сообщества. Во второй половине XVI в. большое количество казаков собралось на Волге. Однако крепкое казацкое сообщество здесь не успело сформироваться, так как правительство строит цепь хорошо укрепленных городов (Самара, Царицын, Саратов и др.) и ставит под контроль волжское казачество. Те, кто не хотел подчиниться, перешли на Северный Кавказ, где к началу XVII в. и сформировалось гребенское и терское казачество, освоившее территории по берегам рек Сунжи и Терека и склонам Терского хребта. Здесь вырастает большое количество казачьих городков и формируется свое казачье войско.

Другая часть волжских казаков ушла к Уралу, на Яик и положила начало Яицкому казачьему войску. Главным занятием яицких казаков было рыболовство и скотоводство, а хлеб и вино они покупали, в основном, в Самаре и других волжских городах. В начале царствования Михаила Федоровича яицкие казаки были пожалованы землями по нижнему течению Яика (Урал) и его притокам с правой и левой стороны. Несколько позже Яицкое войско было зачислено в ведение Посольского приказа.

§ 8. Русская культура XIII–XVI вв.

Лишь постепенно русская культура оправлялась от последствий монгольского нашествия, нанесшего ей страшный урон. Но захватчики не могли уничтожить созидательные силы славянской души, которая, как птица Феникс, возродилась из пепла и стала созидать новую культуру на древней основе. По мере формирования великорусской государственности и народности эти факторы стали определяющими в развитии русской культуры. В то же время сами они находили опору в духовной культуре, которая является мощным катализатором политических и этнических процессов.

Элементы научных знаний.

Внимание летописцев привлекали всякого рода экстремальные явления. Интерес к строению Земли и Вселенной привел к появлению специальных сочинений. В рукописном сборнике Кирилло-Белозерского монастыря, который датируется 1424 г., содержатся соответствующие статьи.

Усиливается интерес и к медицине. В летописях описывались многие болезни и эпидемии, а в XV в. появился перевод на русский язык трактатов греческого ученого и врача Галена. Стали систематизироваться сведения о лекарственных растениях, появляться переводные «Лечебники». В 1581 г. в Москве открылась первая аптека.

В XIV–XV вв. значительно расширились географические представления русских людей. Это записи о путешествиях («хождениях») новгородца Стефана в Царьград, жителя Смоленска — Игнатия в Царьград, Палестину и Афон и др. Вершиной такого рода сочинений является «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, которое содержит описание Индии, сделанное с большой наблюдательностью и тонкостью.

Становление государственно-крепостническою строя, усиление самодержавных тенденций повлекло значительное развитие зачатков научных знаний. Для оценки платежеспособности земель с фискальными целями потребовалось не только определять ее качество, но и измерять земельные площади. В 1556 г. было составлено руководство для правительственных писцов с приложением землемерных начертаний. Было составлено и специальное руководство «О земном же верстании, как землю верстать». Развитие торговли и денежного обращения вызвало потребность в совершенствовании знаний в арифметике.

Рос интерес и к устройству мира. Были переведены такие рационалистические сочинения, как «Шестокрыл», «Космография». Однако по-прежнему господствующими были религиозные взгляды на устройство мира, широкой популярностью пользовались такие переводные сочинения, как «Христианская топография» александрийца Козьмы Индикоплова, жившего еще в VI в., «Похвала к Богу от сотворения всей твари» Григория Писидийского (VI в.), «Прения Панатопа с Ази-митом» (XIII в.).

Общественно-политическая мысль, исторические знания, литература.

Основным памятником общественно-политической и исторической мысли, как, впрочем, и литературы, были летописи. Летописание отражало те процессы социальной и политической жизни, которые шли на Руси. Уже в различных трактовках одних и тех же событий, которые нашли отражение в тверской и московской летописях, видно своеобразное проявление ожесточенной политической борьбы, развернувшейся между этими двумя центрами.

Любое значительное стремление претендовать на гегемонию сопровождалось составлением летописи, которой старались придать общерусское значение и звучание. Так появилась Лаврентьевская летопись, составленная в 1377 г. по заказу суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича.

Московские записи появились со времени основания первого каменного Успенского собора (1326), но уже в 1408 г. в Москве был составлен не местный, а общерусский летописный свод — знаменитая Троицкая летопись. Она не дошла до нашего времени — сгорела во время московского пожара 1812 г., но исследователь М. Д. Приселков восстановил эту летопись по ссылкам на нее у Н. М. Карамзина.

В связи с созданием нового большого Успенского собора возник Московский летописный свод 1480 г. — одно из самых значительных произведений русского летописания.

В следующем XVI столетии официальный характер московского летописания усилился. В нем широко используются различные официальные документы. По мнению Я. С. Лурье, летописание велось в этом столетии с большей тщательностью и полнотой, чем в предшествующее время, господствовало официальное и сугубо централизованное летописание. Летописи XVI в. почти никогда не «спорят» между собою; они лишь послушно реагируют на изменения в государственной политике.

Одним из таких памятников официального московского летописания является Воскресенская летопись (по Воскресенскому монастырю в Новом Иерусалиме), которая доведена до 1540-х гг.

При Иване Грозном был составлен «Летописец начала царства великого князя Ивана Васильевича», охватывавший события с 1534 по 1553 г. и посвященный обоснованию необходимости самодержавной власти. В начале 1550-х гг. была завершена работа над огромным компилятивным летописным сводом — Никоновской летописью, авторы которой весьма вольно обращались со своими источниками. В третьей четверти XVI в. при участии самого Ивана Грозного была составлена «Царственная книга» — большая, богато иллюстрированная рукопись. Но в опричном 1568 г. официальное летописание прекратилось. Вновь оно возобновилось через 60 лет, но уже не при царском, а при патриаршем дворе.

Надо отметить, что в области исторического знания уже в XVI в. наметились изменения, которые свидетельствуют если не об изживании летописного жанра, то о прекращении его доминирования. Так, новой по форме изложения была составленная в третьей четверти XVI в. «Книга степенная царского родословия». Здесь изложение велось не по годам, а по «степеням» или «граням», т. е. исторический материал группировался по правлениям князей и митрополитов. Основная идея — союз великокняжеской власти с церковью, исключительное значение православия и церкви в истории России. Этой идее подчиняется изложение самого материала, которое начинается не от Ноя, а от первых христианских князей на Руси — Ольги и Владимира. Однако следует отметить, что многие события русской истории передаются неточно.

Новый тип исторического сочинения — «История о Казанском царстве», которая посвящена определенному сюжету — покорению Казани Иваном Грозным. Здесь также нет погодного изложения материала. Среди исторических сочинений, выпадающих из летописной традиции, надо назвать также «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков» и «Историю о великом князе Московском» князя А. М. Курбского. Последний является, видимо, первым историком правления Грозного. Он делит это правление на два периода — первый, когда Иван правил вместе с мудрыми советниками, и второй, наступивший после падения Избранной Рады, когда из-за того, что он стал преследовать своих советников, его постигли неудачи во внутренних и внешних делах.

С образованием единого государства усилилось стремление осмыслить историю России в связи со всемирной историей. Вот почему получили дальнейшее распространение хронографы. Наиболее известен хронограф редакции 1512 г., описывающий события византийской, южнославянской и русской истории.

Литературу Древней Руси очень трудно отделить от исторических знаний, так как в основе литературных произведений лежали исторические факты, да и сами эти произведения нередко входили в качестве составных частей в летописи.

Во второй половине XIII–XV в. центральной темой литературы стала борьба русского народа против завоевателей. До нас дошел целый ряд повестей, посвященных этим событиям. Одним из значительных произведений стала «Повесть о разорении Рязани Батыем», которая находится в одном из сборников XVI в. Это произведение воспевает мужество русских людей перед лицом страшной опасности. В нем идет речь о богатыре Евпатии Коловрате, который, узнав с нападении Батыя на Рязань, быстро прибыл из Чернигова и, догнав монголов в Суздальской земле, напал на них. Разорению Руси монголами посвящено и сочинение Серафима Владимирского. «Повести об Александре Невском и псковском князе Довмонте» повествуют о борьбе с немецкими и шведскими захватчиками. Повесть об Александре Невском открывалась «Словом о погибели Русской земли» — произведением, изумительным по своему пафосу и поэтическому звучанию.

Целый цикл произведений возникает под влиянием Куликовской битвы. Это и летописная повесть, вошедшая в состав многих летописей, и появившаяся в конце XIV в. «Задонщина», автором которой был «Софоний старец рязанец». Данное произведение идейно, да и стилистически тесно связано со «Словом о полку Игореве», оно показывает живую связь московского периода нашей истории с Киевской Русью. Не менее широко бытовало на Руси «Сказание о Мамаевом побоище», близко стоящее к народному эпосу. Отдельная повесть посвящена печальным событиям 1382 г. «О московском взятии от царя Тох-тамыша и о пленении земли Русской».

Во второй половине XV в. стал распространяться жанр сюжетной повести. Яркий пример такой повести — «Повесть о Петре и Февронии Муромских», повествующая о любви крестьянской девушки и князя — «Тристан и Изольда» на русской почве. Тут есть и болезнь, вызванная брызгами крови убитого змея, и совместное правление двух любящих супругов, соединение их тел в одном гробу после смерти и т. д.

Литература рубежа веков в наибольшей степени оказалась связана с общественно-политической мыслью. В посланиях Сильвестра развивались мысли о высокой ответственности царя перед богом, высказывалась идея о необходимости ограничения монастырского землевладения, о «мудрых подвижниках царя». Сильвестр же написал (или отредактировал) знаменитый «Домострой» — своеобразную энциклопедию домашнего хозяйства и моральных норм XVI в. Выходец из русских земель Великого княжества Литовского И. С. Пересветов служил долгое время польскому королю, затем чешскому и венгерскому. В конце 1550-х гг. он оказался на службе у великого князя московского. В своих челобитных он, ссылаясь на печальную судьбу Византии, предлагал в качестве образца мудрого и сильного правления турецкого Магмет-султана. Многое, о чем писал Пересветов, вовсе отсутствовало в Турции, но ему важно было обосновать идею централизованной дворянской монархии.

Поддерживал царскую власть, но по-своему, и митрополит Макарий — сторонник идеи сильной церкви. Из круга его сподвижников вышел целый ряд произведений, направленных к прославлению и возвеличиванию церкви. Был создан грандиозный свод житий святых «Великие Четьи Минеи». Это была претензия на своего рода религиозную энциклопедию.

Церковные идеи встречали сопротивление со стороны различных кругов общества. Так, в середине XVI в. возникла «Беседа валаамских чудотворцев Сергия и Германа», в которой звучала резкая критика современного монашества и монастырского землевладения.

Одним из ярчайших памятников общественно-политической мысли и литературы того времени была переписка Грозного и Курбского. Последний — крупный военачальник и близкий царю человек — в 1564 г. бежал в Литву. Он написал письмо Грозному с объяснением своего поступка, тот ответил. Завязалась переписка. Если Курбский был, как уже отмечалось, сторонником правления государя с опорой на знать, то Грозный старался доказать божественное происхождение самодержавной власти.

Кроме послания Курбскому, Ивану Грозному принадлежит еще несколько посланий разным лицам. В них он старался обосновать осуществлявшиеся им мероприятия в области внутренней и внешней политики. Используя идею божественного происхождения царской власти, Грозный хотел поднять ее на недосягаемую высоту. Причем понятие неограниченной власти у него заметно отличалось от взглядов Пересветова по этому вопросу. Пересветов выдвигал идею сильной власти, которая управляла бы на основе определенных законов. Грозный же настаивал на абсолютной свободе воли самодержца, оправдывая любой произвол с его стороны.

Очень интересны сочинения Ермолая Еразма. Его сочинение «Благохотящим царем правительница и землемерие», пожалуй, впервые обращало внимание на тяжелое положение населения, предлагало изменить систему налогообложения.

Архитектура.

Первым городом Северо-Восточной Руси, где после нашествия снова началось каменное строительство, стала Тверь. Здесь в 1285–1290 гг. был построен главный храм — Спаса-Преображения. Построен он был в духе установившейся в Северо-Восточной Руси традиции. Это был шестистолпный, крестово-купольный храм, украшенный белокаменными рельефами. Последующие политические перипетии надолго ослабили каменное строительство.

Крупнейшим центром развития архитектуры в XIV–XV вв. был Великий Новгород. Здесь уже в 1292 г. был построен один из интереснейших памятников новгородского зодчества: церковь Николы на Липне. Это традиционная схема четырехстолпного одноглавого храма. Но в конструкцию было внесено много новых деталей, которые придали зданию массивность и монолитность. «Идеал новгородца — сила, и его красота — красота силы», — писал И. Э. Грабарь.

Характерно, что изменилась даже кладка: от кладки, чередовавшей слои камня и кирпича, новгородцы перешли к кладке из грубо отесанной известняковой плиты, с использованием валунов и частично кирпича. Это создавало неровную волнистую поверхность и еще более усиливало впечатление грубоватой силы и мощи. Теперь на смену монументальным зданиям XI–XII вв. пришли небольшие сооружения, что исследователи правомерно связывают с дальнейшей демократизацией социального строя Новгорода. Это, в свою очередь, повлекло за собой выработку новых приемов их художественного и строительно-технического решения. В первой половине XIV в. вырабатывался новый стиль новгородского зодчества, который расцвел во второй половине столетия.

Один из классических памятников — церковь Федора Стратилата на Торговой стороне (1360–1361). На примере этой церкви видно стремление к нарядному, декоративному убранству постройки, что отличает эти сооружения от более суровых и строгих построек предшествующего времени. Еще более ярко это стремление проявилось в церкви Спаса на Ильине (1374), чья обработка фасадов и апсид еще более разнообразная и богатая. Впрочем, вскоре новгородцы начинают избегать декоративности, возвращаются к старым строгим формам.

В XV в, новгородцы старались следовать уже выработанным ранее приемам, причем не только предшествующего столетия, но и более раннего времени. Это церковь Петра и Павла в Кожевниках, которая подражает храму Федора Стратилата. А возведенное в 1454 г. новое здание церкви Иоанна Предтечи на Опоках было выполнено в еще более древних традициях. Сохранились и гражданские постройки. Это Грановитая палата (1433) и Часозвоня (1443).

Своеобразна архитектура Пскова — этого западного стража Руси. Стены псковского кремля протянулись на 9 км. Значительное влияние на архитектуру Пскова оказало и то, что после 1348 г. он обособился от Новгорода и стал самостоятельным городом-государством. Большинство псковских храмов — небольшие кубического вида постройки с одной главой, украшенной простыми поясками в виде треугольных и квадратных углублений. Внешний облик этих церквей прост и лаконичен. Характерны каменные звонницы, состоявшие из нескольких пролетов. Постройки украшались темно-зелеными поливными изразцами. Такие памятники, как церковь Василия на Горке (1413), церковь Богоявления (1446), заново построенная в 1365–1367 гг. Троица, являются ярчайшими памятниками псковского зодчества.

Во второй четверти XIV в. началось каменное строительство в Москве. В 1326–1333 гг. были построены четыре небольших каменных храма в Кремле, не сохранившиеся до нашего времени. В 1367 г. в Москве был возведен каменный кремль, и начинается полоса нового интенсивного каменного строительства. Крупнейшей постройкой века был Успенский собор в Коломне. Были восстановлены древние соборы во Владимире, Переяславле-Залесском, Ростове. В архитектуре преобладали традиции Владимиро-Суздальской Руси. Древнейшие московские памятники представляют собой крестово-купольные одноглавые церкви с тремя апсидами, но выполнены они с меньшим декоративным убранством, чем владимирские храмы. Убранство московских храмов скромнее, чем владимирских, но в нем появились новые мотивы — килевидные арочки и «дыньки» в порталах, ставшие характерной особенностью московского зодчества. Древнейшими сохранившимися памятниками московского зодчества являются Успенский собор в Звенигороде (ок. 1400), собор Саввино-Сторожевского монастыря там же (1505) и Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря под Москвой (1422).

С образованием единого государства в архитектуре наметился новый подъем, признаки которого стали проявляться уже во второй половине XV в. Увеличился сам размах строительства, стали восстанавливаться ветхие здания. Так, в 1492 г. приступили к реставрации сильно обветшавших за столетие каменных стен Московского Кремля. Руководил работами Василий Дмитриевич Ермолин. Но подъем строительной деятельности выразился не только в реставрационных работах, но и в сооружении новых каменных зданий. Каменное строительство охватывает и гражданские постройки. В конце века распространяются кирпич и терракота. На смену традиционному белокаменному строительству приходит кирпичная кладка.

В рамках складывающегося Российского государства начинает формироваться и общерусский архитектурный стиль. Ведущая роль в этом процессе принадлежала московским мастерам, но активно участвовали мастера и других земель, особенно Пскова и Новгорода.

Новое московское искусство отличалось от предшествующего владимиро-суздальского значительно большей простотой форм. Мощный толчок формированию нового стиля дала перестройка Московского Кремля. После победы над Новгородом в 1471 г. Иван III решил перестроить обветшавший Успенский собор. Митрополит Филипп собрал значительные средства для этого. Собор стали строить по образцу Успенского собора во Владимире, но недостроенное здание рухнуло. Вызванные из Пскова мастера установили причину разрушения здания, но сами за возведение нового не взялись. В марте 1475 г. в Москву приехал знаменитый болонский инженер и архитектор Аристотель Фиорованти вместе с сыном Андреем и учеником Петром. Итальянец, заложив здание, отправился во Владимир, а затем через Ростов — в Ярославль и Устюг. Там он познакомился с традициями русского зодчества.

В 1479 г. Успенский собор был закончен. Это не слепое подражание собору во Владимире, а совершенно новое сооружение. Внешне собор выглядит очень впечатляюще. Все здание проникнуто торжественной величавостью и вместе с тем очень четким, строгим ритмом. Так же впечатляющ он и внутри. Благодаря высокой строительной технике архитектор увеличил внутренний объем собора. В 1514–1515 гг. собор был расписан фресками и приобрел нарядный вид. В 1485 г. началось сооружение новых стен кремля, которое закончилось только в 1516 г.

В результате были возведены ныне существующие стены Кремля, охватившие всю его современную территорию в 26,5 га. Сложилась внутренняя планировка Московского Кремля. В центре находилась Соборная площадь с Успенским собором и высокой башней церкви Иоанна Лествичника, которая позже была заменена колокольней Ивана Великого.

К северу от Успенского собора поднялся трехглавый собор Богоявленского монастыря, а на юго-западной стороне площади сооружено здание Благовещенского собора. Его строили псковские мастера, и он воплотил в себе синтез разных архитектурных школ — Владимиро-Суздальской и псковско-новгородской. В 1487–1491 гг. итальянские архитекторы Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари построили Грановитую палату — огромный зал, своды которого опирались на мощный столп. В 1505–1508 гг. при Василии III Алевиз Новый построил усыпальницу великих князей — Архангельский собор. В начале XVI в. был построен и собор Чудова монастыря. Будучи своеобразным сочетанием русских национальных традиций и черт архитектуры итальянского Возрождения, Московский Кремль стал уникальным произведением мирового зодчества.

Рос и формировался не только Кремль, но и сам город — столица огромного государства. На протяжении XVI в. пришлось строить еще три кольца укреплений: в 1530-е гг. посад окружила стена Китай-города, в 1580-е гг. Федор Конь построил стену Белого города (территория нынешнего Бульварного кольца), а в 1591–1592 гг. была возведена 15-километровая деревянная стена, проходившая по линии современного Садового кольца. Изменения в вооружении, появление огнестрельного оружия поставило новые задачи перед создателями оборонительных сооружений. Стали возводиться гораздо более мощные каменные стены с башнями, бойницами и дозорными вышками.

Были построены мощные укрепления в Ивангороде, Нижнем Новгороде, Туле, Коломне, Зарайске, Серпухове. Подверглись перестройке укрепления многих монастырей, в том числе Троице-Сергиева, Симонова, Пафнутьева Боровского, Соловецкого, Кирилло-Белозерского и др. Образцом русского крепостного зодчества является построенный Федором Конем Смоленский кремль.

Дальнейшее развитие зодчества в первой половине XVI в. привело к постепенному изживанию местных особенностей в архитектуре. В культовые сооружения проникли чисто светские элементы. Особенно это было заметно в небольших посадских или монастырских церквях. Теперь зачастую это были бесстолпные с единым нерасчлененным пространством храмы, что достигалось совершенствованием системы сводчатых перекрытий. Наблюдается и стремление к некоторой декоративности. Монументальные постройки возводились или под влиянием Успенского и Архангельского соборов Московского Кремля, или в духе ран-немосковской традиции XIV в., для которой характерно трехглавое завершение. К первому типу относятся большие соборы в Хутынском монастыре под Новгородом, в Тихвине, Ростове, соборы Дмитрова и др.

Когда речь идет о втором типе, надо упомянуть типичный собор Покровского монастыря в Суздале, построенный в 1518 г. Но все чаще в зодчестве наблюдается стремление вверх. Развитие «вертикализма» было характерным явлением в это время. Еще в XIV в. была поставлена в Московском Кремле столпообразная церковь Иоанна Лествичника. В 15051508 гг. итальянец Ч. Фрязин поставил столп Ивана Великого. Этот «столп» высотой восемьдесят метров стал главной вертикалью столицы.

В XVI в. в русском зодчестве развился так называемый шатровый стиль. Это были каменные шатровые церкви без внутренних столбов с единым внутренним пространством. Исследователи считают, что шатровые каменные церкви возводили «на деревянное дело», т. е. по образцу деревянных шатровых построек.

Классическим образцом шатрового стиля считается церковь Вознесения в селе Коломенском под Москвой (1532). Общая высота здания более 60 метров. Здание полностью подчинено осевому движению по вертикали. Более тяжеловат и статичен храм Иоанна Предтечи в селе Дьякове недалеко от Коломенского. Но и это было накопление опыта шатровой архитектуры. Шедевром шатрового стиля в архитектуре явился Покровский собор на Красной площади в Москве, называемый часто по одному из его приделов собором Василия Блаженного. Он был возведен в честь покорения Казани мастерами Бармой и Постником Яковлевым. Собор как бы объединяет девять небольших церквей, символизируя объединение русских земель под властью Москвы.

Шатровой архитектуре приходилось преодолевать сильную консервативную тенденцию, которая исходила со стороны власти, стремившейся развивать другие архитектурные традиции. Так, по заказу Ивана Грозного в 1568–1570 гг. был построен громадный собор в Вологде, который упрощенно повторил формы Успенского собора в Москве. Столь же тяжелым и массивным, как собор в Вологде, оказался и собор Троице-Сергиевой лавры. И все-таки шатровый стиль пробивал себе дорогу. Выдающимся произведением новой шатровой архитектуры был храм Бориса и Глеба, построенный в 1603 г. под Можайском. Известен собор Авраамия монастыря в Ростове, построенный мастером Андреем Малым.

Живопись.

В послемонгольский период начинает возрождаться русская живопись. Формируются художественные школы, имевшие существенные региональные различия. Так, в Новгороде в XIV в., как и в зодчестве, в живописи сложился новый стиль. В новгородских фресках этого времени на смену тяжеловатым приземистым фигурам пришли узкие, вытянутые изображения людей, многослойные композиции, обогащалась цветовая гамма.

Крупнейшим художником конца XIV в. был Феофан Грек, приехавший из Византии и органически соединивший византийское мастерство с русскими традициями живописи. Он работал в Новгороде и в Москве. В Новгороде сохранились росписи Грека в церкви Спаса на Ильине. Одухотворенная живопись Феофана Грека — одно из самых ярких проявлений того экспрессивно-эмоционального стиля, который проявлялся и в литературе. Замечательным памятником новгородской живописи второй половины XIV в. был и погибший комплекс фресок Волотовской церкви. Они, по словам В. Н. Лазарева, выполнены в более резкой, стремительной манере.

Отличались определенными особенностями и фрески Ковалевской церкви, разрушенной фашистами. Здесь, как считают искусствоведы, особенно ярко проявилось влияние южнославянской художественной традиции.

Новгородское иконописание постепенно освободилось от следования образцам фресковой живописи и уже в конце XIV в. сложилось в самостоятельное направление живописного искусства. Зачастую новгородские иконы были посвящены популярным в народе святым Особо популярными были житийные иконы, которые выполнялись в виде большого изображения святого в центре, окруженного со всех сторон «клеймами» с отдельными эпизодами из жизни святого.

Псковская живопись XIV в. была более архаичной. Это видно на примере известных фресок Снетогорского монастыря.

Интересна московская живопись XIV в. Москва постепенно притягивает лучших мастеров живописного искусства. Так, Феофаном Греком были расписаны церкви Рождества Богородицы, Архангельский и Благовещенский соборы. Он украсил стены терема князя Владимира Андреевича видом Москвы, расписал дворец великого князя Василия Дмитриевича. Эти работы до нас не дошли, кроме икон Благовещенского собора. Феофан выполнил в нем «Деисус» — композицию из трех фигур: Христа и молящих его о прощении человеческих грехов Богородицы и Иоанна Предтечи.

Помимо «феофановского» направления, в московской живописи конца XIV — начала XV в. исследователи отмечают также наличие ряда произведений с византийской и южнославянской (сербской) художественными традициями.

Вершиной русской живописи этого времени стало творчество Андрея Рублева. Мы практически не знаем его биографии. Известно, что он родился ок. 1360 г., а умер 29 января 1430 г. Рублев был монахом Троице-Сергиева, а потом Спасо-Андроникова монастыря. В 1405 г. вместе с Феофаном Греком и Прохором из Городца он расписывал Благовещенский собор, в 1408 г. работал в восстанавливающемся Успенском соборе во Владимире вместе с Даниилом Черным. Между 1425 и 1427 гг. Рублев принимал участие в росписи Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, а в 14271430 гг. работал над фресками Спасо-Андроникова монастыря.

Рублев создает свою художественную школу, которую отличает мягкость и глубокая человечность, столь несхожие с феофановской суровостью. Самое известное произведение Рублева — икона «Троица», созданная для собора Троице-Сергиева монастыря. Скорее всего, она была написана в 1425–1427 гг. Сюжет иконы основан на библейском рассказе о явлении старцу Аврааму и его супруге Саре трех ангелов — олицетворения троицы: Бога-отца, Бога-сына и Святого Духа.

Рублев сознательно упростил и сюжет, и композицию иконы. Он сосредоточил внимание на выражении идеи единства и нерасторжимости трех лиц Троицы. Изображения ангелов спокойны, внутренне одухотворены. Краски чисты и гармоничны. В иконе очень спокойный, но в то же время последовательный и четкий ритм кругового движения. Творчество Андрея Рублева — одна из вершин национального художественного творчества.

С конца XV в. ведущее положение в живописи заняла Московская школа, что было следствием образования единого государства. Крупнейшим художником этого времени был Дионисий, который родился около 1440 г. (или 1450), а умер, как предполагают исследователи, после 1519 г. Не сохранились ранние фресковые работы Дионисия, которые он сделал в 14601470-х гг. в Рождественском соборе Пафнутьева Боровского монастыря и фрески Успенского собора Иосифо-Волоколамского монастыря (1481–1486).

Наиболее хорошо сохранились известные росписи Ферапонтова монастыря. Для Дионисия и его круга свойственно богатство и праздничность декоративного убранства. Светлые и радостные краски фресок напоминают прозрачностью и нежностью полутона акварелей. Как считают некоторые искусствоведы, в отличие от Андрея Рублева, которого интересовал прежде всего внутренний мир человека, у Дионисия больше стремления к внешней красивости и декоративности. Дионисий и его ученики изготавливали и житийные иконы.

Государство начинает оказывать все большее воздействие на развитие живописи. Стоглавый собор 1551 г. возводит иконописание Рублева в канон. Художники должны были работать под контролем церковной и светской власти. Живопись стали более тесно связывать с текстом библейских сюжетов, соответствия которым теперь стали требовать от художников гораздо настойчивее. Композиции становятся дробными, лаконизм художественных средств был утрачен.

Довольно характерным памятником живописи первой половины XVI в. являются фрески московского Благовещенского собора, выполненные под руководством мастера Феодосия, сына Дионисия. Здесь на стенах и столпах изображены византийские императоры и русские князья, что символизировало преемственность российской великокняжеской и византийской власти.

Особенно сильно государственные тенденции стали проявляться в правление Ивана Грозного. В середине века была создана большая икона «Церковь воинствующая». Она была написана по случаю победы над Казанью и имела замысел подчеркнуть значение церкви и религии. К концу XVI в. выработалось своеобразное художественное направление, сосредоточившее главное внимание на живописной технике. По имени известных промышленников и купцов Строгановых это направление получило название строгановской школы. Она достигла замечательного мастерства в изображении фигур, одежды, прорисовки деталей. Техническое мастерство весьма ценилось, и работы перестали быть анонимными. Нам известны имена крупных мастеров строгановской школы: Прокопия Чирина, Никифора, Истомы, Назария и Федора Савиных.

Наряду со строгановской школой получила распространение так называемая годуновская школа, стремившаяся вернуться к монументальным формам, характерным для конца XV в.

Глава VII

РОССИЯ В XVII в.

§ 1. Смутное время в Российском государстве

На грани XVI и XVII столетий Россию потряс грандиозный системный кризис, затронувший все сферы жизни общества. В дореволюционной историографии этот период обычно именовали Смутой. Полагаем, что к этому термину надо вернуться как к наиболее адекватно отражающему характер событий.

В литературе есть две трактовки Смуты в хронологическом плане. Одни историки полагают, что она началась непосредственно после смерти Ивана Грозного (1584). По мнению других, начало этих трагических событий можно связывать с приходом на Русь первых слухов о самозванце, что произошло в 1602 г.

Окончание Смуты сомнения, казалось бы, не вызывает. Это возведение на царствие Михаила Федоровича Романова — 1613 г. Но надо иметь в виду, что изживание последствий Смуты затянулось еще на длительное время, что позволяет хронологически пролонгировать Смуту.

Вызывают споры и другие проблемы Смуты. Своеобразным итогом развития дореволюционной историографии стала концепция В. О. Ключевского — С. Ф. Платонова. Согласно их подходу, важнейшими причинами Смуты были экономический кризис и пресечение правящей династии. Все классы Русского государства приняли участие в Смуте, а «втягивались» они в нее «в том самом порядке, в каком они лежали в тогдашнем составе русского общества, как были размещены по своему сравнительному значению в государстве на социальной лестнице чинов». Другими словами, втянулись в Смуту сначала верхи общества, а затем низы. Однако при всем сходстве воззрений Ключевского и Платонова между ними были существенные расхождения. Характеризуя состав первого ополчения, и тот и другой отмечают его дворянский характер, но Ключевский обвиняет дворян в том, что они выдвигали свои сословные притязания, не зарекомендовав себя активными действиями.

Платонов упрекает дворян только за то, что они сами не устояли против казачьего мятежа. Это касается и второго ополчения. Ключевский всячески старается подчеркнуть недостатки этой «дворянской рати». Платонов же винит казаков в обострении отношений с ополчением. По мнению Ключевского, на кандидатуре Михаила Романова «сошлись такие враждебные друг другу силы, как дворянство и казачество». Платонов же считал, что Михаила Романова избрали на царствование «средние общественные слои», которые в смутное время «выиграли игру». Что же касается казачества, то его интересы, как вытекает из рассуждении Платонова, при избрании Романовых на престол не брались в расчет.

А. Л. Станиславский доказывает обратное. По его мнению, «совокупность известных к настоящему времени источников содержит убедительные и взаимопроверяющиеся данные о значительной роли казаков в избрании Михаила Романова».

Одна из идей Платонова — о столкновении в Смуту между классом служилых землевладельцев и работными людьми — была раздута и гипертрофирована в советской историографии и превратилась в «крестьянскую войну под руководством Ивана Исаевича Болотникова». Наиболее подробное исследование о «крестьянской войне» принадлежит И. И. Смирнову. Впрочем, Д. П. Маковский считал это движение даже буржуазной революцией.

Самозванческие же интриги рассматривались в советской историографии как скрытая интервенция против России. Таким образом, Смуту перестали рассматривать как единый комплекс событий. В конце 1950-х гг. А. А. Зимин высказал мнение, что восстание Болотникова лишь высшая стадия крестьянской войны, под которой следует понимать всю Смуту в целом. Такой подход имел положительное значение, поскольку вновь исследователи стали рассматривать Смуту целиком. В новейших трудах Р. Г. Скрынникова, А. Л. Станиславского, И. О. Тюменцева сформулирован подход к Смуте как к гражданской войне, изучены различные этапы Смуты.

Полагаем, что понятие «Смута» шире. Оно включает в себя элементы гражданской войны, интервенции, социальной борьбы и многое другое. Это комплекс событий, вызванный становлением государственно-крепостнического строя в России и в то же время способствовавший становлению данного строя.

Внутренняя и внешняя политика Бориса Годунова.

После смерти Ивана Грозного началась напряженная борьба за власть. На престоле оказался добрый, но слабовольный, не способный к государственной деятельности Федор Иоаннович (1584–1598).

Уже в первый год царствования Федора отчетливо выявились два полюса политической борьбы. На одном стояла первостепенная знать во главе с Шуйским, на другом — худородные дворовые деятели во главе с Богданом Бельским. Популярность последних падала, так как они были олицетворением ненавистного многим опричного режима. Впрочем, за спиной боровшихся бояр к власти быстро шел Борис Федорович Годунов — одна из самых примечательных и трагических фигур в русской истории.

Происходил он из костромских дворян и в опричнину сумел сделать карьеру, умудрившись при этом не запятнать себя кровью. Карьере его весьма способствовало и то, что сестра его — Ирина стала женой Федора, который ее очень любил, и, несмотря на то, что детей от этого брака не было, ни за что не хотел с ней расстаться. Продвижению Годунова способствовала и дружба с Романовыми — влиятельным боярским родом. Захватив власть, Годунов подверг опале своих противников и, прежде всего, Шуйских. Родственники и сторонники Годуновых и Романовых составляли реальное правительство при царе Федоре.

Неоднозначно на карьере, да и образе Бориса сказалось одно трагическое событие. В 1591 г. погиб законный наследник престола царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного. После своего воцарения Федор дал ему в удел город Углич. Здесь царевич и нашел свою смерть. По официальной версии царевич «сам себя поколол ножом» в припадке «падучей болезни» (эпилепсии). Но была и другая версия — преднамеренное убийство, которое впоследствии приписали Годунову. Народная молва стала после этого обвинять Годунова во многих загадочных смертях, как, например, в смерти жениха своей дочери — герцога Ганса Датского.

В борьбе за царский престол после смерти Федора главными противниками Годунова стали прежние друзья — Романовы. Однако с ними ему удалось легко справиться, поскольку, как показано в новейших исследованиях, Борис опирался на первостатейную знать и ее же руками расправился с Романовыми. При этом, в отличие от Грозного, Годунов очень редко прибегал к политическим репрессиям, действуя хитростью, используя механизмы служебно-местнических отношений.

На политику Бориса, да и на положение в стране оказывал огромное влияние экономический кризис. Вызванный опричниной, Ливонской войной, стихийными бедствиями, кризис достигает апогея в 1580-е гг. В запустение приходят многие районы центра, Новгородской и Псковской земель. Резко сокращаются ремесло и торговля, в том числе и внешняя, растут цены. Казна не могла выплатить жалованье служилым людям. Крестьяне бежали в южные более плодородные районы, еще больше дестабилизируя финансовую систему.

Стремясь остановить надвигающийся хаос, правительство предпринимает целый ряд мер. Годунов проводит реформу Государева двора, который с XV в. стал одним из важнейших носителей московской государственности. Суть реформы заключалась в том, что двор стал гораздо более замкнутой и аристократической организацией, но в то же время усилилась его служилая направленность. Боярская дума, многие представители которой были руководителями приказов, все больше превращалась в орган служилой аристократии, по определению С. Б. Веселовского, в своеобразный совет «из начальников приказов». Своего значения в качестве высшего правительственного органа государства она не утратила.

Очень важен вопрос о землевладении. Исследования последних лет убедительно показывают, что в ходе опричнины характер землевладения претерпел значительные изменения. Большой урон понесла родовая княжеско-боярская вотчина. Даже владение родовой вотчиной стало связываться с понятием «жалование». В целом заметно убавилось число богатых вотчинных родов.

Заметным явлением в последней трети XVI в. стало распространение землевладения столичной знати за пределы Замосковского края, что вызвало недовольство служилой мелкоты.

Менялся и характер местного управления. В послеопричный период оживилось наместничество, система кормлений. Однако на смену им шло воеводское правление на местах. Власть воеводы принципиально отличается от власти наместника. Она значительно шире, в отличие от наместника воевода выступает прежде всего как правительственный чиновник, над которым стоят центральные административные учреждения (приказы) и который опирается в управлении уездом на местный административный аппарат. Правда, это был еще начальный этап складывания системы воеводского управления.

В начале 1590-х гг. в основном было завершено составление писцовых книг, которые фактически закрепили за помещиками работавших на их землях крестьян. Введением заповедных лет, правительство попыталось остановить бегство крестьян, укрепить налоговую систему.

В 1597 г. были изданы важные указы. Один из них был посвящен кабальным холопам. По этому указу, тот, кто прослужил по вольному найму более полугода, превращался в кабального холопа и мог освободиться только после смерти господина. Другой указ устанавливал «урочные лета»: крестьяне, бежавшие от владельца, к землям которого были приписаны в писцовых книгах, в течение пяти лет могли быть возвращены на место.

Из мер правительства Бориса Годунова, направленных на борьбу с голодом, надо также назвать регулярные раздачи хлеба из государственных запасов, организацию общественных работ, которые были призваны занять обнищавшее население. Правительство стремилось восстановить тяглую массу посадских людей и отписывало в посады значительную часть населения белых слобод. Основывались и новые города, прежде всего в Поволжье.

Плодотворной была политика Годунова в церковной сфере. В 1589 г. было учреждено патриаршество. Первым патриархом стал близкий Годунову Иов. Русская церковь стала самостоятельной, перестала зависеть от константинопольского патриарха, что, естественно, способствовало росту влияния церкви и укрепляло ее союз с государством.

Не менее эффективной была и российская внешняя политика в это время на Востоке и Западе. Строится линия укреплений, призванная усилить оборону от набегов крымского хана. Далеко в Дикое Поле выдвинулись форпосты этой линии, в частности, город Царевборисов. Эти мероприятия вскоре дали результат. Когда в 1591 г. крымский хан Казы-Гирей попытался прорваться к столице Российского государства, ему в районе Тулы нанесли сокрушительное поражение.

В 1587 г. России подчинилась Большая Ногайская Орда в Нижнем Поволжье. В 1590–1593 гг. Россия воевала со Швецией. По Тявзинскому договору (1595) ей были возвращены Ивангород, Ям, Копорье и Корела. Парадокс ситуации заключался в том, что, несмотря на довольно результативную внутреннюю и внешнюю политику, Россия все больше и больше сползала в Смуту.

Начало Смуты. Лжедмитрий I.

В 1601 и 1602 гг. страну постигли сильные неурожаи. Невиданные размеры принял голод, свирепствовала эпидемия холеры. На окраинах зрело недовольство политикой центра. Особенно неспокойно было на юго-западе, где на пограничье с Речью Посполитой скапливались массы беглецов и возникла благоприятная среда для развития самозванческой авантюры.

Однако в 1603 г. восстание охватило центр. Толпы голодных людей громили все, что попадалось под руку, в поисках продовольствия. Во главе восставших был некто Хлопко, судя по прозвищу — бывший холоп. Осенью правительство двинуло против него целую армию во главе с воеводой Басмановым, которой в кровопролитном сражении удалось одержать победу. Хлопко был ранен, взят в плен, а затем казнен.

Еще в 1602 г. стали приходить известия о появлении в польских пределах якобы спасшегося от убийц царевича Дмитрия. Это был беглый монах московского Чудова монастыря Григорий Отрепьев, до монашества служивший у бояр Романовых. Монах-расстрига нашел себе влиятельных покровителей среди польской знати. Первым из них был Адам Вишневецкий. Затем очень активно самозванца поддержал Юрий Мнишек, с дочерью которого Мариной самозванец обручился. Магнаты помогали Лжедмитрию собирать отряды для похода на Москву. Присоединились и казаки: в Запорожье началось формирование отрядов; налаживались контакты с Доном.

В конце октября 1604 г. Лжедмитрий вторгся на Черниговщину, где в Комарицкой волости его поддержали беглые. Началось его продвижение к Москве. Оно отнюдь не было триумфальным шествием — самозванец терпел и поражения, но популярность его росла. Вера в истинного царя была уже весьма сильна в русском народе, явившись результатом исторического пути в несколько веков. Самозванец умело пользовался этой верой, рассылая зажигательные воззвания.

В апреле 1605 г. умер Борис Годунов, уже давно страдавший от тяжелого недуга. Его 16-летний сын стал жертвой заговора и народного мятежа, вместе с матерью — царицей Марией он был убит. Правительственные войска, осаждавшие казаков Лжедмитрия в Кромах, перешли на сторону самозванца, который в июне въехал в Москву. Шуйские, руководившие Боярской думой, подверглись опале, будучи заподозренными в заговоре против самозванца.

Надо отдать должное самозванцу — свое правление он старался вести по определенной программе, стремясь создать образ «доброго царя». По определенным дням он принимал жалобы от населения, раздавал дворянам деньги, приказал составить сводный Судебник. Экономическое положение страны при нем улучшилось, а власть государя значительно возросла. Однако разрушить прежние традиции и избавиться от опеки Боярской думы ему не удалось. Более того, стал зреть конфликт. В народе популярности Лжедмитрию не прибавляло его непочтительное отношение к православной церкви, женитьба на католичке Марине Мнишек, злоупотребления прибывших с ним поляков.

В мае 1606 г. в Москве вспыхнуло восстание, одним из организаторов которого был князь Василий Шуйский. Отрепьев пытался бежать, но был схвачен заговорщиками и убит. Новым царем стал Шуйский (1606–1610), который обошелся без земского собора, будучи «выкрикнутым из толпы». Но население юго-западной «украйны» отнюдь не питало симпатий к новому царю. Путивль становится центром нового восстания, инициаторами которого были князь Г. Шаховской и М. Молчанов — бывший фаворит Лжедмитрия. Военным руководителем стал Иван Исаевич Болотников, выступивший в роли воеводы якобы спасшегося в Москве царя. На соединение с ним шел еще один самозванец — назвавшийся сыном царя Федора, царевичем Петром, которою никогда в природе не было. К Болотникову присоединились и рязанские дворяне под руководством Прокопия Ляпунова Войско восставших было сложным по составу: казаки, холопы, дворяне, служилые люди по прибору.

Весной 1606 г. повстанцы начали осаду Москвы, но сил у болотниковцев не хватало. К тому же москвичи не верили Болотникову и сохранили верность Василию Шуйскому. Ляпунов перешел на сторону правительства. Шуйскому удалось нанести поражение противнику и осадить его в Калуге. Отсюда Болотникову помог выбраться Лжепетр, прибывший на помощь из Путивля. Но вскоре объединенное войско было осаждено в Туле, которая после продолжительной осады пала 10 октября 1607 г.

Лжедмитрий II.

А самозванческая интрига шла своим чередом. Еще в июле в западнорусском городе Стародубе объявился Лжедмитрий II.

По мнению Р. Г. Скрынникова, новая самозванческая интрига была организована Болотниковым и Лжепетром, которые начали ее еще в период осады Калуги. Предполагают, что под маской Дмитрия на этот раз скрывался некто Богданко, бродяга, крещеный еврей. Набрав войско все из тех же жителей юго-западной «украйны» и наемников, новый «Дмитрий» двинулся к Москве. Он шел на помощь осажденному в Туле Болотникову. Поражение «царского воеводы» породило разброд в войске самозванца, но вскоре движение снова стало набирать силу. К нему присоединились крупные казачьи отряды с Дона, Днепра, Волги и Терека, а в конце 1607 г., после поражения в борьбе с королем к нему стали прибывать из Польши участники рокоша — оппозиционного движения. Это были закаленные в боях «искатели славы и добычи», которые во главе со своими полковниками составляли серьезную силу.

Весной 1608 г. правительственное войско потерпело сокрушительное поражение в двухдневном Болховском сражении. Новый «Дмитрий» дошел до столицы Российского государства, но взять ее не смог и обосновался в Тушино под Москвой. Образовался новый двор, куда сбегались все недовольные правлением Василия Шуйского. Одной из опор нового двора были многочисленные наемные отряды из Польши, а также донские казаки под руководством атамана И. Заруцкого. В лагерь самозванца прибыла Марина Мнишек, которая за приличную мзду «признала мужа».

Итак, в России возникло два правительственных центра: в Московском кремле и в Тушино. Оба царя имели свой двор, Боярскую думу, патриарха (у Василия — Гермоген, бывший казанский митрополит, у Лжедмитрия — Филарет — до пострижения Федор Никитич Романов). Лжедмитрия II поддержали многие посады. С разных концов страны в Тушино спешили отряды посадских людей и казаков. Но в Тушинском лагере, особенно с приходом отборного войска Яна Сапеги, возобладала польская сила. Поляки стали осаждать Троице-Сергиеву лавру, чтобы организовать блокаду Москвы.

Большую тяготу русским людям доставляли так называемые приставства, которые создавали поляки и казаки. Податное население должно было обеспечивать их «кормом». Естественно, что все это сопровождалось множеством злоупотреблений. Восстание против тушинцев охватило ряд районов России. Василий Шуйский решил опереться на иноземцев. В августе 1606 г. в Новгород был послан племянник царя М. В. Скопин-Шуйский для заключения со Швецией договора о военной помощи. Шведские отряды, в основном наемники, оказались силой ненадежной, но Михаила Скопина поддержал сам русский народ. Именно его участие привело к успехам рати Шуйского в военных действиях: он разгромил тушинцев в Замоскворечье. Однако вскоре популярный в народе молодой полководец умер, причем в народе ходили слухи, что он был отравлен своими дядьями, видевшими в нем конкурента.

Под воздействием побед Скопина-Шуйского тушинская дума раскололась, а Лжедмитрий II бежал в Калугу. Большинство тушинских бояр во главе с Филаретом обратились к польскому королю с просьбой посадить на российский престол королевича Владислава — король согласился. Тушинцы встали на путь национальной измены.

Польский король надеялся вернуть себе шведский престол, считая себя его законным наследником. Воспользовавшись фактом союза России и Швеции, он начал наступление на Россию и осадил Смоленск — ключевой пункт всей русской обороны на западе. Еще в правление Бориса Годунова город был окружен новыми мощными стенами, возведением которых руководил архитектор Федор Конь. Героическая оборона Смоленска могла бы переломить ход событий, но под Клушино соединенные силы московского царя (его представлял полководец Дмитрий Шуйский) и шведского полководца Якова Делагарди были разбиты.

Разгром войска Шуйского повысил авторитет Лжедмитрия II, которого продолжало поддерживать население ряда городов и уездов. Он собрал свои отряды и, подойдя к Москве, расположился в Коломенском. Не без участия «воровских бояр» был спешно созван земский собор, низложивший Василия Шуйского. Власть в Москве перешла к Боярской думе во главе с семью наиболее видными боярами. Это правительство стали называть «семибоярщиной».

Страна оказалась в тяжелейшем положении. Смоленск осаждали поляки, Новгород был под угрозой захвата шведами. В этой сложной ситуации между московскими боярами и тушинцами было достигнуто соглашение: просить на престол польского королевича Владислава. Но ближайшее будущее показало, что король хочет примерить шапку Мономаха на себя, не соблюдая никаких условий, которые ему поставили бояре. В глазах же народа бояре, призвав польского королевича, окончательно себя скомпрометировали. Им оставалось только дальше сближаться с поляками. В Москве фактически образовалось новое правительство, в котором главным был поляк А. Гонсевский.

Вскоре Лжедмитрий был убит на охоте одним татарским князьком, и знаменем атамана Заруцкого, заправлявшего всем уже и при жизни лжецаря, стал «воренок» — недавно родившийся сын Марины. В Москве раздаются страстные призывы встать на защиту Родины. Принадлежали они патриарху Гермогену. Однако центром борьбы с иноземцами в это время становится юго-восточная «украйна» — Рязанская земля. Здесь было создано ополчение, во главе которого стояли П. Ляпунов, князья Д. Пожарский и Д. Трубецкой. К ним присоединились и казаки Заруцкого. Земское ополчение осадило Москву. В июне 1611 г. руководители ополчения обнародовали приговор, который провозглашал верховной властью в стране «всю Землю». В московском лагере действовало правительство — Совет всей земли. В этом органе власти, рожденном в самых глубинах восточнославянского народоправства, решающий голос принадлежал провинциальному дворянству и казакам. Совет попытался решить запутанный земельный вопрос. Всем мобилизованным служилым людям были установлены фиксированные земельные оклады.

Была подтверждена незыблемость сформировавшейся крепостнической системы. Беглые крестьяне и холопы подлежали немедленному возвращению прежним владельцам. Лишь для тех, кто стал казаком и принял участие в земском движении, было сделано исключение. Однако внутри ополчения возникли противоречия. Казаки требовали немедленного избрания царя и выплаты «государева жалования». Заруцкий предлагал на престол «воренка», Ляпунов возражал против этого. Конфликт завершился кровавой драмой: казаки на своем круге убили Прокопия Ляпунова. Ополчение распалось.

Впрочем, подмосковные таборы не разбежались. Заруцкому удалось взять власть в свои руки и даже отбросить от Москвы гетмана Ходкевича, который с большим войском пытался прорваться в Москву. Но осенью дворяне стали покидать ополчение, а казаки теряли авторитет в глазах народа.

Прологом для создания нового ополчения послужило окружное послание патриарха Гермогена. Под влиянием горячих призывов патриарха поднимались посадские миры Поволжья: началась переписка между крупнейшими городами этого региона: Казанью и Нижним Новгородом. Пальма первенства постепенно перешла к Нижнему. Здесь земское движение возглавил староста Кузьма Минин. Он призвал делать пожертвования в пользу ополченцев. Был найден и знаток военного дела — Дмитрий Пожарский, который залечивал раны в своем имении неподалеку от Нижнего Новгорода.

Ополчение было готово к походу, когда из Москвы пришло известие о волнениях в таборах Заруцкого. Это заставило ополчение двинуться не к Москве, а к Ярославлю, где оно и пробыло целых четыре месяца. Здесь было создано земское правительство со своими приказами. Сюда стекались отряды со всех сторон, пополняя силы ополчения.

Накопив силы и заключив договор о ненападении со шведами, ополчение двинулось на Москву. Узнав о приближении ополчения, Заруцкий попытался перехватить инициативу и подчинить своей воле его руководителей. Когда же это не удалось, то с двумя тысячами своих сторонников он бежал к Рязани. Остатки первого ополчения во главе с Трубецким слились со вторым ополчением.

Под стенами Новодевичьего монастыря произошло сражение с войсками гетмана Ходкевича, который шел на помощь полякам, осажденным в Китай-городе. Войско гетмана понесло сильный урон и отступило, а вскоре был взят и Китай-город. Осажденные в Кремле поляки продержались еще два месяца, но затем капитулировали. К концу 1612 г. Москва и ее окрестности были полностью очищены от поляков. Попытки Сигизмунда изменить ситуацию в свою пользу ни к чему не привели. Под Волоколамском он потерпел поражение и отступил.

По стране были разосланы грамоты о созыве Земского собора. Основной проблемой, волновавшей собор, который собрался в январе 1613 г., был вопрос о престоле. После длительных обсуждений выбор пал на Михаила Федоровича Романова По матери — Анастасии, первой жене Ивана Грозного, отец Михаила — Филарет Романов был двоюродным братом царя Федора. Значит, его сын Михаил доводился царю Федору двоюродным племянником. Этим как бы сохранялся принцип передачи русского престола по наследству.

23 февраля 1613 г. Михаил был избран царем. Ряд исследователей полагает, что Михаил был возведен по инициативе казачества. Может быть, еще важнее то, что кандидатура Михаила Романова оказалась удобной для всех противоборствующих «партий». Как раз казачество и стало для нового правительства главной проблемой. Один из крупнейших вождей казачества — Заруцкий — вместе с Мариной Мнишек скитался по России, по-прежнему надеясь посадить на престол «воренка». После довольно напряженной борьбы эта компания была нейтрализована; их арестовали и казнили.

Не менее опасным для нового правительства было движение казацких отрядов на северо-востоке страны под руководством атамана Ивана Баловня. Казаки дошли до самой первопрестольной. Обманом уничтожив казацкое руководство, удалось ликвидировать и эту опасность. Сложнее было с врагами внешними. В 1615 г. новый шведский король Густав-Адольф осадил Псков. Поляки же совершили глубокий рейд по центральным районам страны.

В этих тяжелых условиях правительство старается опереться на земщину. В 1616 г. в Москве собирается Земский собор, который согласился на новое ополчение. Во главе его решили поставить прежних героев. Однако Минин, вызванный из Нижнего, по дороге тяжело заболел и вскоре умер. Князю Пожарскому пришлось потрудиться за двоих, и деятельность его принесла свои плоды: в 1617 г. был заключен Столбовский мир со шведами.

По условиям этого мира Новгород возвращался России, но Швеции отходило Балтийское побережье: Россия теряла выход в Балтийское море и важные пограничные крепости. Но зато удалось избежать войны на два фронта.

В конце того же года на Русь двинулись королевич Владислав и гетман Ходкевич. Во главе основных русских сил стоял бездарный боярин Б. Лыков, войско которого было блокировано в Можайске. Только военный талант Пожарского спас положение. Он помог Лыкову выйти из окружения, а затем возглавил оборону столицы. Штурм Москвы поляками в сентябре 1618 г. был отбит.

Поляки начали планомерную осаду города, но тут грянула на Западе война (ставшая затем тридцатилетней), и королю стало уже не до России. В декабре в селе Деулино, недалеко от Троице-Сергиевой лавры было подписано 14-летнее перемирие. Россия потеряла около 30 смоленских и черниговских городов, но приобрела мир, столь необходимый для восстановления разоренной и разграбленной страны. Смутное время заканчивалось.

§ 2. Правление первых Романовых

Внешняя политика в 1630-1640-е гг.

XVII столетие вполне укладывается в формулу, столь распространенную в русской дореволюционной науке: «история России — история колонизуемой страны». В это время крепнет российское государство и гораздо активнее, чем прежде, идет освоение территории Евразии по тем направлениям, которые были намечены в прежние века.

Вот почему для этого столетия по сравнению с предшествующими особенно актуален вопрос о соотношении народной колонизации и внешнеполитической активности государства. Полагаем, что эти две сферы нельзя искусственно разделять, хотя между ними и есть существенные различия. Сочетание данных процессов на протяжении российской истории во многом и определяет ее своеобразие, отличие от стран Запада и Востока, как это было показано еще дореволюционными историками П. Н. Милюковым, М. К. Любавским и др.

Если российская колонизация на востоке и юго-востоке шла зачастую в землях малонаселенных и мало затрагивала интересы соседних государств, то на западе рост территории был теснейшим образом связан с внешней политикой и дипломатией, здесь пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением вековечных противников в Европе.

Рассматривая изменение территории России в XVII в., следует отметить, что она значительно увеличилась и фактически заняла пространство, на котором располагается и сейчас, после распада СССР. Население к исходу столетия также заметно увеличилось. Б. Ц. Урланис на основе анализа данных подворной переписи 1678–1679 гг. определил ее в 11,5 млн., Я. Е. Володарский — в 10,5 млн. человек. По мнению Д. К. Шелестова, по сравнению с XVI в. оно выросло на 35–40 %. Однако рост населения значительно отставал от роста территории страны, плотность населения оставалась крайне низкой. Включение новых регионов увеличивало многонациональность России, придавая своеобразие ее демографическому развитию. Надо также учесть, что многие из присоединенных земель были малонаселенными, требовали значительных людских ресурсов для их освоения.

Уже через десятилетие после окончания Смуты российское правительство стало проводить активную внешнюю политику. Было решено начать борьбу за Смоленск с Речью Посполитой. Очень остро встал вопрос о союзниках. Одно время их видели в протестантских странах Европы, которые в ходе Тридцатилетней войны противостояли объединению католических государств во главе с Габсбургами — правителями Священной Римской империи. Надеялись также на Турцию — извечную противницу Польши. Однако вступать в новый поединок с Речью Посполитой России пришлось в одиночестве. Начавшееся в Польше весной 1632 г. бескоролевье ускорило дело, и летом того же года российская армия во главе с боярином МБ. Шейным отправилась в поход. Двигалась она крайне медленно и прибыла к Смоленску только в декабре. К этому времени бескоролевье в Польше закончилось, и на престоле утвердился Владислав IV. Положение русской армии осложнилось вторжением в 1633 г. крымских татар. Сказывалась и низкая боеспособность армии, сформированной в условиях опустошения страны, ослабления дворянской конницы.

Подоспевший к Смоленску польский король сумел перерезать коммуникации армии Шеина с тыла. Начавшиеся переговоры закончились подписанием в июне 1634 г. Поляновского мирного договора. По его условиям Польше были возвращены почти все города, которыми овладели русские на начальном этапе войны: Невель, Стародуб, Почеп, Себеж и др. В руках поляков остался и Смоленск. Решить задачу присоединения западных земель не удалось. За неудачу под Смоленском поплатились в буквальном смысле головой воеводы М. Б. Шеин и А. В. Измайлов.

После Смоленской войны Россия отошла от активной внешней политики на Западе: теперь приоритетными стали отношения с южными соседями. Здесь сложилась парадоксальная ситуация. Крымское ханство, считая себя преемником Золотой Орды, требовало от России подчинения и даров. Само оно, в свою очередь, находилось в зависимости от Турции, признававшей Россию самостоятельным государством. Мириться с таким положением Российское государство не могло. Уже в 1620-е гг. была задумана новая грандиозная система укреплений: Белгородская черта, строительство которой шло на протяжении 1630-1640-х гг. Цепь городков, валов, надолбов, засек защищала покой двинувшегося сюда населения. Формируется целая область — Слободская «украйна», заселенная русскими и украинцами.

Москва в это время сквозь пальцы смотрит на действия донских казаков. В 1637 г. они захватили Азов — турецкую крепость, запиравшую выход из Дона в Азовское море. Началось знаменитое Азовское казацкое «сидение», воспетое в казацком фольклоре. В Москве придавали такое большое значение казацкой инициативе, что собрали специальный Земский собор по этому поводу. Однако сил для должной поддержки казаков тогда не нашлось, и в 1641 г. Азов был сдан туркам, казаки покинули его. Но они продолжали постоянно наносить удары по давним врагам России — Крыму и Турции, облегчая положение нашей страны на южных рубежах.

Довольно сложной была ситуация для России и за Волгой. Здесь Ногайская Орда оказалась в подчинении новых кочевников, прибывших сюда из Азии, — калмыков. Для обороны от новой волны кочевников в 1640-е гг. начинается строительство специальной Закамской черты, которое активно развернется уже в 1650-е гг. Эти работы улучшили условия русской колонизации и в этом регионе.

В конце 1640-х гг. важнейшее место во внешней политике России начинает занимать украинский вопрос.

Присоединение Левобережной Украины.

Одним из условий Люблинской унии 1569 г. — важнейшего события истории Восточной Европы XVI–XVII вв. — было присоединение украинских земель непосредственно к Польше. На плодородные земли Украины хлынули польские феодалы, стали расти фольварки — барские имения. Неуклонно развивался процесс закрепощения крестьянства, постепенно приобретавший на территории Украины особенно изощренные и жесткие формы. Землевладельцы получили право судить и карать крестьян, вплоть до лишения жизни, а крестьянина фактически лишили даже права жаловаться на своего пана. Видавшие виды иностранные путешественники не переставали изумляться тяжести положения и бесправности украинского «хлопства». Положение крестьянства отягощалось и религиозным гнетом. После унии 1569 г. усилился натиск католической церкви, которая сама получала обширные земельные владения на Украине. В землях Украины и Белоруссии появляются представители ордена иезуитов, занимавшиеся распространением католичества. Внедрению католичества способствовала и униатская (объединившая католичество и православие) церковь, оформленная на соборе в г. Бресте в октябре 1596 г. Это создавало весьма своеобразную ситуацию: паны принадлежали к одной вере, а «хлопы» — к другой. Излишне говорить о том, сколь тяжелые последствия это имело для последних. Ясно, что «хлопство» могло стать одной из движущих сил будущей освободительной войны против польских панов.

В весьма тяжелом положении оказались и жители городов — мещане. С середины XVI в. наблюдается определенный подъем городской жизни, развиваются старые города, появляются новые. Бурноразвивалось ремесло, приобретавшее цеховые формы. Преградой на пути городской жизни становились польские магнаты — крупные феодалы. В землях Украины и Белоруссии существовало явление, неизвестное Московскому государству: наряду с государственными городами, которые являлись административными центрами и чаще всего управлялись на основе магдебургского (немецкого) права, было много городов, которые принадлежали магнатам. Но развитию городов препятствовало не только это, но и наличие многочисленных «юридик» — земельных владений светских и духовных феодалов на территории королевских городов. Они не подчинялись городским судам и администрации, вносили разброд и сумятицу в жизнь городов. Горожане начинают борьбу с засильем польских панов, объединяются вокруг православных соборов, создают «братства» — объединения православного населения. Первоначально эти организации ставили перед собой просветительские задачи, стремились сохранить и поддержать православие.

Было много поводов для недовольства и у православной шляхты, той, которая не ополячилась и не приняла католичество. Поляки оттесняли ее от занятия «урядов» (государственных чинов), подвергали гонениям за приверженность к православной вере.

В аналогичном положении оказалось и православное духовенство. Православные священники изгонялись из храмов, им запрещалось вести службу на родном языке. Не случайно именно из рядов духовенства вышли многие руководители борьбы с поляками.

Все слои населения Украины готовы были сплотиться в борьбе за свою свободу. Была и сила, способная возглавить движение в военном отношении: казачество. Именно казачество и вело своего рода военную подготовку освободительной войны середины XVII в. Конец XVI — начало XVII столетия ознаменовались многочисленными казацкими восстаниями. Из среды казачества выдвигались талантливые вожди (Кшиштоф Косинский, Северин Наливайко). Восстания продолжались и в 1620-1630-х гг. Казачество, правда, в это время выдвигало «экономические» требования: увеличение жалованья, включение в реестр значительно большего количества казаков и т. д. Но важно отметить, что в ходе восстаний налаживались связи запорожского казачества с правительством Русского государства и казаки все больше начинали видеть в нем опору для себя в борьбе против поляков.

Связи с русским правительством со временем начинают устанавливать и «братства». Следует различать осознание украинским и белорусским населением единства судеб своих земель с Великороссией и непосредственные политические контакты с русским правительством, которые начинают устанавливаться лишь в первой четверти XVII столетия. «Братства» ведут своего рода идеологическую подготовку освободительной войны. Здесь создается так называемая полемическая литература, которая была направлена против католиков-иезуитов. Ее авторы обращались к истории и культуре восточнославянских народов, доказывали общность их судеб, необходимость совместной борьбы с завоевателями.

Освободительная война украинского народа. Воссоединение Украины с Россией.

В 1638 г. поляки подавили последнее народное восстание, и наступило «золотое десятилетие», как его прозвали шляхтичи. Но это было затишье перед бурей. В 1648 г. началось восстание. Его возглавил Богдан Михайлович Хмельницкий.

По одним данным, он родился в Чигирине, по другим — в Переяславле, получил неплохое по тем временам образование и закалку в войнах. У Хмельницкого были и личные счеты с поляками: польский шляхтич разграбил его фамильный хутор Субботов и засек насмерть его малолетнего сына.

Отчаявшись бороться за свои права легальными средствами, Хмельницкий бежит в низовья Днепра. Здесь он организовал отряд казаков и, опираясь на него, изгнал поляков из Запорожской Сечи. Богдан сразу зарекомендовал себя опытным дипломатом: в сложившейся ситуации он нашел единственно правильное решение — заключил союз с крымским ханом, который дал ему в помощь орду перекопского мурзы Туган-бея. Хмельницкий, как оказалось, был не только талантливым дипломатом, но и полководцем. В мае 1648 г, в двух битвах (у урочища Желтые воды и у Корсуни) восставшие наголову разгромили армию коронного гетмана Потоцкого. Летом 1648 г. восстание переросло в освободительную войну.

Очередное поражение повстанческая армия нанесла полякам под Пилявцами и двинулась ко Львову. Взяв большую контрибуцию с этого города, народная армия двинулась к крепости Замостье и осадила ее. Отсюда открывалась дорога на Варшаву. Но из-за неблагоприятных погодных условий и изменения политической ситуации осада города была снята. Хмельницкого торжественно встречали в Киеве.

Летом 1649 г. произошла Зборовская битва, складывавшаяся благоприятно для восставших. Однако из-за измены крымского хана Хмельницкий был вынужден заключить так называемый Зборовский трактат, который устанавливал реестр в 40 тыс. человек, содержал и некоторые другие статьи, выгодные восставшим. В целом этот документ можно рассматривать как сугубо паллиативный, но не решивший тех задач, которые стояли перед восставшими.

Летом 1650 г. повстанческая армия в союзе с татарами совершила поход в Молдавию, которая могла стать в дальнейшем плацдармом наступления поляков на Украину. Результатом похода было подписание договора с Молдавией. Хмельницкий также всячески поддерживал народное движение на территории Белоруссии, прекрасно понимая, что оно надежно сковывает военные силы литовских панов.

Еще летом 1648 г. казацкая старшина обращается за помощью к Москве. Однако ни в этом, ни в следующем, ни даже в 1650 г. Россия не могла откликнуться на просьбу казачества. Причины тому были и объективные, и субъективные. Сложной была обстановка в самой России, и российское правительство боялось новой войны с Польшей; не было веры в силы восставших, убежденности в том, что это не обычное казацкое восстание, каких много было и прежде. В феврале 1651 г. состоялся Земский собор, участники которого единодушно высказались за необходимость поддержать Украину в ее борьбе. Однако конкретной помощи тогда оказано не было.

В июне 1651 г. в сражении под Берестечком снова изменил татарский хан, который к тому же еще и увел самого Хмельницкого с поля боя, что привело к поражению восставших. В итоге Белоцерковский договор, заключенный в сентябре 1651 г., ограничил казацкий реестр, оставив в нем 20 тыс человек. Положение Украины укрепила победа в битве под Батогом весной 1652 г., однако изменнический договор между поляками и крымским ханом привел к поражению повстанцев в окрестностях Жванца.

Для России пришла пора решительных действий. В октябре 1653 г. Земский собор в Москве принял решение о воссоединении Украины с Россией. На Украину было отправлено посольство во главе с боярином Бутурлиным. Рада в Переяславле 8 января 1654 г. высказалась за вхождение Украины в состав России.

Так закончилась освободительная война 1648–1654 гг. — произошел исторический акт воссоединения двух братских народов. Для того чтобы дать объективную оценку этим событиям, надо посмотреть, что же произошло дальше. В состав России вошла лишь Левобережная Украина — земли Киевская, Черниговская и Брацлавская. Правобережная Украина оставалась в составе Речи Посполитой вплоть до разделов Польши в конце XVIII в.

В ходе освободительной войны на территории Левобережной Украины возникло своеобразное государство — гетманство, впитавшее в себя лучшие традиции казацкой демократии, восходившей, как уже отмечалось, к временам еще Древней Руси. Половодьем народной войны польское шляхетское землевладение было смыто, и развитие крупного землевладения начинается как бы заново.

Большое распространение получает свободная заимка земли, благоприятная ситуация складывается для жизнедеятельности сельской и городской общин. Администрация гетманства основным своим звеном имела народное собрание — казацкий круг, который избирал старшину и контролировал ею деятельность.

Будучи включенным в состав России, переживавшей процесс централизации власти, гетманство оказалось в достаточно сложном положении. Отношения с Россией оформлялись в виде так называемых статей (Мартовские 1654 г., Переяславские 1659 г., Московские 1665 г., Глуховские 1669 г.), и с каждым новым договором политические права гетманства ущемлялись, самоуправление на Украине ограничивалось. (В следующем столетии украинское крестьянство попало под закрепостительный пресс русского царизма, и в 1783 г. Екатерина II одним росчерком пера закрепостила остававшееся до той поры еще свободным украинское крестьянство.)

Однако еще в начале XVIII в. русские вельможи получили на территории Левобережной Украины огромные латифундии (от них, впрочем, не отставали и быстро богатевшие местные землевладельцы).

Без учета всех этих моментов трудно было бы понять так называемую Руину — деятельность гетманской верхушки после смерти в 1657 г. Богдана Хмельницкого. Обычно пропольскую ориентацию Ивана Выговского (следующего после Богдана гетмана, заключившего с поляками Гадячский договор, который фактически отменял постановление Переяславской рады) и польские симпатии Юрия Хмельницкого (сына Богдана, ставшего гетманом после Выговского) объясняют существованием магнатско-шляхетского своеволия, что открывало широкий простор для гетманского произвола и обогащения. Но не учитывать и достаточно жесткой политики России было бы совершенно неправомерно.

Итак, можно сделать следующий вывод. Для Левобережной Украины в сложившейся ситуации не было иного выхода, как присоединиться к России. Это имело положительное значение для населения Левобережной Украины: было уничтожено чужеземное порабощение, украинцы объединились с близким по культуре и вере братским народом. Но оказавшись с этим народом в одной государственной и политической системе, население Левобережной Украины вынесло на своих плечах те же тяготы, что и русский народ.

Внешняя политика во второй половине 1650 — первой половине 1670-х гг.

Воссоединение Украины с Россией столкнуло нашу страну с Польшей, завязало узел международных противоречий, который можно условно назвать «украинским вопросом». Помимо Польши жизненно важные интересы в этом регионе имела и Турция, свою политику пыталось проводить Крымское ханство.

Уже в 1653 г. в России был разработан план военных действий, согласно которому основной удар по Польше должен был наносить ся в направлении на Смоленск, Белоруссию и Литву. Русское войско было размещено от Новгорода до Белгорода и состояло из пяти отрядов.

Война началась в феврале 1654 г. и в сентябре принесла первый большой успех: был взят Смоленск. Но вскоре военные действия возобновились с новой силой, так как Речь Посполита выступила в союзе с Крымским ханством. В начале 1655 г. союзное русско-украинское войско нанесло ряд поражений противнику на Украине. Успешно развивались военные действия и в Белоруссии.

В войну вмешалась Швеция — извечная противница Польши, стремившаяся в то же время не допустить Россию к Балтийскому морю. Вскоре шведы заняли Варшаву. В русском правительстве возобладала точка зрения руководителя Посольского приказа А. Л. Ордин-Нащокина, который считал главной задачей борьбу за выход к балтийским берегам. В мае 1656 г. Россия начала войну со Швецией в Прибалтике, заключив соглашение с Польшей о прекращении боевых действий. Был взят ряд крепостей, но осада Риги затягивалась, так как отсутствие флота не давало возможности блокировать город с моря.

После смерти гетмана Хмельницкого обстановка на Украине осложнилась. Гетманом здесь стал генеральный писарь Иван Выговский, вырвавший власть у молодого и слабовольного Юрия Хмельницкого. Осенью 1658 г. он заключил антирусский Гадячский договор с Польшей. Опасаясь возмездия, Выговский вынужден был бежать на Правобережье, но и сменивший его Юрий Хмельницкий продолжил ту же политику. Ему также пришлось бежать, но Украина окончательно распалась на две части: Правобережье и Левобережье, между которыми шла постоянная гражданская война Положение осложнялось постоянным вмешательством Турции и Крымского ханства и самостоятельной позицией Запорожской Сечи.

К тому времени уже снова шла война с Польшей, а когда последняя заключила мир со Швецией, положение России стало очень тяжелым. Русская армия терпит тяжелые поражения под Конотопом (1659) и под Чудновом (1660) от польско-крымских войск. В этих условиях Россия была вынуждена в 1661 г. подписать в Кардиссе мир со Швецией, отказавшись от активных действий в Прибалтике.

В 1667 г. в деревне Андрусово под Смоленском было подписано перемирие с Польшей на тринадцать с половиной лет. По условиям его к России отходили Смоленск, Новгород-Северский, Левобережная Украина, на правом берегу Киев с пригородом (формально — на 2,5 года, но русской дипломатии удалось удержать его на века). Запорожье юридически было под совместным владением России и Речи Посполитой. Земли Правобережной Украины и вся Белоруссия оставались за Польшей. Это было важнейшее международное соглашение.

Освоение Сибири.

В XVII столетии русский народ совершил подвиг освоения Сибири. Эта огромная территория (в полтора раза превосходящая по размерам Европу) и по сей день поражает как суровостью природы, так и ее разнообразием. Само слово «Сибирь» по-разному трактуется исследователями. Некоторые выводят его из монгольского «Шибир» (лесная чаща), другие — из русского «север» и тд. Ясно одно: распространение этого названия на всю территорию севера Азии было связано с русским продвижением за Урал.

Страна эта была заселена давно, но неравномерно. Самые отсталые формы экономики и социальных отношений наблюдались у народов северовосточной Азии: юкагиров, чукчей, ительменов.

Наиболее многочисленными этническими группами Сибири были якуты, которые жили по берегам реки Лены, и буряты, заселявшие бассейн Ангары и берега Байкала. Эти племена занимались скотоводством и были знакомы с земледелием. Бассейн Амура занимали оседлые народы (дауры, ульчи и др.), которым было хорошо известно земледелие. Продвижение русских по Сибири осуществлялось двумя маршрутами. Одно направление — северо-восточное вдоль оконечности материка. В 1648 г. казак Семен Дежнев со своими соратниками открыл пролив, отделяющий Азию от Северной Америки. Другое направление — вдоль южных границ Сибири. На этом направлении служилый человек Василий Поярков в 1645 г. вышел по Амуру в Охотское море. Первооткрывателем земель по Амуру стал устюжский торговый человек Ерофей Хабаров. К началу следующего столетия на северо-востоке Азии необследованными оставались только внутренние районы Чукотки. Северные и восточные границы определялись береговой линией; сложнее было с юго-восточными границами, где пришлось столкнуться с Цинской империей. Мужественная борьба немногочисленного русского населения с манчьжурской агрессией (основателями Цинской династии и завоевателями Китая были маньчжуры) позволила заключить важнейший Нерчинский договор 1689 г., который в общих чертах установил границы в этом регионе.

По словам В. В. Покшишевского, «географический подвиг открытий непосредственно переходил в трудовой подвиг освоения». На начальной стадии колонизации русские переселенцы оседали на жительство, концентрируясь в построенных первопроходцами «городах» к «острогах» — немногочисленных и разбросанных на большом расстоянии друг от друга укрепленных селениях. Отношения с местными племенами были далеко не всегда мирными, но русское население никогда не применяло политики геноцида.

Города и остроги в Сибири выполняли одновременно несколько важнейших функций — военно-оборонительную, административную, налогово-финансовую, перевалочно-транспортную, торговую, культовую и т. д. Население, как и в древнерусский период, оседало прежде всего по берегам сибирских рек. Основными занятиями его были рыбный промысел и добыча пушнины, которая в большом количестве вывозилась в Европейскую Россию. Торговля была также одним из самых ранних хозяйственных занятий русского населения. Со временем сибирский город, по наблюдениям Н. И. Никитина, «даже при решительном преобладании в нем военно-служилого элемента не терял облика торгово-промышленного центра». Делает первые шаги и сибирская добывающая промышленность, прежде всего соляной промысел.

Русское население несло в Сибирь и столь присущие ему навыки земледельческого труда. В итоге упорного труда к концу столетия в Сибири сложилось пять аграрных районов, в которые вошла практически вся доступная для хлебопашества сибирская территория, причем если северная граница земледелия определялась в основном природными факторами, то южная почти целиком зависела от политической обстановки. Самым развитым земледельческим районом являлся Верхотурско-Тобольский — главная житница Сибири. В течение одного столетия практически бесхлебная Сибирь превратилась в край, обеспечивавший себя собственным хлебом.

В Сибири сразу же возобладали государственно-крепостнические формы отношений. Здесь, в отличие от Европейской России, не получило развития помещичье землевладение: вся территория от Урала до Тихого океана стала, как и черносошное Поморье, «государевой вотчиной». Сибирский крестьянин был прикреплен не к земле, а к тяглу. Он мог сдать свое тягло другим лицам, поменять местожительство и даже статус. Основой для барщинной эксплуатации крестьянства была так называемая десятинная пашня. Если объем барщины постепенно снижался, то другие повинности регулярно росли. Холопов за Уралом было мало.

Служилые люди по прибору несли многочисленные тяготы военных и административных повинностей. Сибирские стрельцы и казаки также широко использовались как рабочая сила. При этом все слои сибирского населения страдали от притеснения воевод. Интересами государственно-крепостнического строя определялись и отношения государства с местными народами. Как отметил А. А. Преображенский: «Цивилизованные» западноевропейские державы того времени уже вовсю вели истребительные войны, очищая от «дикарей» целые континенты. А «варварски-азиатский» российский царизм в отсталой стране к присоединенным народам старался не применять насильственных методов».

Это объясняется не только русским национальным характером, но и тем, что Российское государство больше всего было заинтересовано в выкачивании средств из местного населения, рассматривая сибирских аборигенов всего как поставщиков пушнины. Вот почему основной формой эксплуатации местного населения был сбор ясака, во многом напоминающего древнерусскую дань.

«Бунташный век».

После Смуты, по словам В. О. Ключевского, «прервалось политическое предание, старый обычай, на котором держался порядок в Московском государстве XVI в. Прежде всего из потрясения, пережитого в Смутное время, люди Московского государства вынесли обильный запас новых политических понятий…». Как отмечал С. В. Бахрушин, в народе избранного царя сравнивали с прирожденными царями прежней династии (Рюриковичей), и это сравнение было не в его пользу. Высшие служилые круги также не сразу свыклись с необходимостью видеть на престоле человека, вышедшего из их же среды. Все это создавало возможности для проявления политического своеволия, формирования оппозиционных настроений.

А поводов для недовольства было предостаточно. Страна была страшно истощена опричниной и Смутой. Согласно исследованию В. М. Воробьева, смотр крупнейшей в стране служилой корпорации дворян и детей боярских Бежецкой, Водской, Деревской и Обонежской пятин показал, что полноценную полковую службу «конно, людно и оружно» могли нести менее 1 % дворян. Естественно, что служилые люди по отечеству выдвигали свои требования, которые в основном сводились к отмене урочных лет, закреплению крестьян за помещиками.

Государство усиливало нажим на крестьян, так как именно многомиллионная масса крестьянства была основным налогоплательщиком. Помимо прямого поземельного налога правительство часто прибегало к чрезвычайным денежным сборам — «пятинным деньгам», которые собирались за 20 лет, начиная с 1613 г., семь раз. Крестьянство реагировало по-своему: шло на всевозможные хитрости, чтобы укрыться от налогов, бежало на окраины.

Свои требования выдвигало и купечество, которое не выдерживало конкуренции с иностранными торговцами. Гости, торговые люди гостиной и суконной сотен жаловались на свое «оскудение».

У посадских людей также были серьезные поводы для недовольства Особенно им мешали так называемые белые места, т. е. те районы города, которые принадлежали тем или иным землевладельцам. «Беломестцы» не участвовали в раскладке государственных повинностей, и поэтому некоторые члены городской общины стремились укрыться от налогов, превратившись в закладчиков, т. е. встав под патронат владельца.

Естественно, что правительство пыталось навести порядок. В конце 1620 — начале 1630-х гг. составляются писцовые книги; восстанавливается учетная документация служилых «городов». В это же время ведется «посадское строение», в ходе которого многие белые слободы были ликвидированы.

Однако снизить накал социального напряжения не удалось. Масла в огонь подлила еще одна мера правительства. В 1646 г. была предпринята попытка замены прямого обложения косвенным путем введения весьма обременительной для населения соляной пошлины.

Потребление соли сократилось, и недовольство народа заставило правительство уже в декабре 1647 г. отказаться от соляного налога. Но уже в следующем году в Москве вспыхнуло восстание, которое получило название «Соляной бунт». В июне 1648 г., когда царь Алексей Михайлович возвращался с богомолья из Троице-Сергиевой лавры, толпа обратилась к нему с челобитной, но была разогнана охраной. На следующий день дело приняло другой оборот. Толпа ворвалась в царские палаты и потребовала наказания боярина Морозова — дядьки царя, который был замешан в злоупотреблениях в связи с соляным налогом. Народ стал громить дома Морозова и ненавистных дьяков Плещеева и Чистого. Последнего разыскали, убили, а труп бросили на навозную кучу. Были разграблены дворы и некоторых богатых купцов. На третий день правительство закрыло Кремль и Китай-город. Возмущенная толпа собралась у Кремля и потребовала выдачи Плещеева. Он был выдан народу и убит. Впоследствии был выдан и дьяк Траханиотов, которому отрубили голову.

Несколько дней город был в руках восставших. Когда правительство дало согласие на созыв Земского собора, погромы боярских и дьяческих дворов прекратились. Но волна восстаний прокатилась вслед за Москвой по стране. Ими была охвачена южная «украйна» (города Козлов, Курск, Елец, Волхов, Чугуев). Здесь основной движущей силой были служилые люди по прибору. В Поморье (Тотьме, Соли Вычегодской, Устюге Великом, Каргополе) вместе с посадскими людьми в движении участвовали и черносошные крестьяне.

На Земском соборе в Москве была подана челобитная с предложением составления «Уложенной книги». Был создан специальный приказ из бояр Н. И. Одоевского и С. В. Прозоровского, окольничего Ф. Ф. Волконского, дьяков Г. Леонтьева и Ф. Грибоедова, который создал текст Уложения. Соборное Уложение, ставшее главным российским сводом законов на долгие годы, не смогло, однако, принести социальный мир на русскую землю.

Вскоре крупные восстания произошли в Новгороде и Пскове. Здесь они имели свою причину. По договоренности со Швецией этой стране передавались хлебные запасы в счет погашения долгов. Одновременно правительство разрешило шведам закупать хлеб на территории Северо-Запада, что привело ко всякого рода злоупотреблениям.

Горожане Пскова в феврале 1650 г. обратились к местному воеводе Собакину с просьбой не отдавать хлеб. Не получив ответа, на следующий день псковичи задержали шведского правительственного агента и избрали себе новых руководителей. Характерно, что с самого начала в первозданном виде была возрождена древняя форма народовластия — вече, которое и осуществляло дела правления. То же самое наблюдаем и в Новгороде, где в середине марта восставшие захватили власть и поставили во главе правительства митрополичьего приказного Ивана Жеглова. В Москву была направлена челобитная. Новгородцы сносятся с соседним Псковом, что весьма напоминает события Смуты, когда города завязывали между собой отношения и из этого рождались земские ополчения.

К Новгороду было направлено царское войско под командованием князя Хованского. Он действовал очень предусмотрительно, сумел сосредоточить под Новгородом большие силы. Восстание было подавлено. Иначе складывалась ситуация в Пскове. Здесь на помощь псковичам прибыли жители Гдова и Изборска — пригородов Пскова, что весьма напоминает сценку из времен Киевской Руси — помощь пригородов главному городу. В июне — июле продолжались бои под Псковом. Для решения вопроса о Пскове царь даже собрал в конце июля специальный собор. Утихомирить восставших удалось только ценой значительных уступок. Восстания произошли и в сибирских городах.

Дальнейшее развитие русской государственности, его централизация, а главное, становление государственно-крепостнического строя, приводившее к значительному размежеванию сословий, — все это способствовало обострению социальной борьбы. Катализатором выступали растущие налоги и голод от хлебного недорода. В 1650-1660-х гг. к этому добавилось расстройство финансовой системы. Дело в том, что правительство, стремясь пополнить казну, выпустило медные деньги, собирая налоги при этом серебряными. Развелось большое количество фальшивомонетчиков, причем в злоупотреблениях с медными деньгами были замешаны некоторые крупные купцы и приближенные царя, в частности, тесть — И. Д. Милославский. Медные деньги весьма упали в цене, их не хотели брать при сделках.

Не нравилось народу и усиление винной монополии государства: заведение «кружечных дворов», чтобы не продавать вино небольшими мерами. Стало распространяться подпольное винокурение и варка пива. Обостряли обстановку и последствия страшной эпидемии чумы, обрушившейся на Россию в 1654 г.

К началу 1660-х гг. покупательная способность медного рубля резко упала, а цены на вино выросли в 3–4 раза. «Государево жалованье» уменьшалось, а цены на продовольствие увеличились в 20 раз.

Все это спровоцировало известный «медный бунт». В июле на улицах Москвы появились «подметные письма», призывавшие к расправе с Милославским, окольничем Ф. М. Ртищевым, крупнейшим гостем Шориным. По словам Григория Котошихина, огромная толпа, состоявшая из торговых людей, мясников, пирожников, гулящих и боярских людей, вздумала «учинить в Москве смуту для грабежу домов», видимо, по образцу 1648 г. Толпа застигла врасплох царя, который праздновал в Коломенском день рождения своей дочери. Люди требовали выдачи бояр для расправы. Хотя сначала царю удалось утихомирить толпу, но вскоре она вернулась еще более возбужденная. В Москве начались нападения на дворы ненавистных бояр и купцов. В это время в Коломенское подоспели стрельцы и по приказу царя жестоко расправились с бунтовщиками. 150 человек были повешены сразу же около Коломенского, более сотни утонуло в Москве-реке, несколько тысяч человек было «пересечено и переловлено». Под влиянием восстания правительство вынуждено было пойти на уступки. Правда, к серебряным деньгам возвратились только почти год спустя. Тогда же снова были разрешены винные откупа.

В городских восстаниях проявлялись древние формы народовластия, элементы организованности, присущие посадскому «миру» — городской общине.

Еще большую опасность для государства представляли казацкие «полугосударства», прежде всего Войско Донское. Внешние обстоятельства складывались неблагоприятно для казачества. Усиливалось давление со стороны Российского государства, а пути на юг перегораживали турки. В 1637 г., как мы уже отмечали, донские казаки захватили турецкую крепость Азов, которая закрывала выход из Дона в Азовское море. Казаки надеялись, что российское правительство поддержит их инициативу. Но Москва, несмотря на то, что созывало по поводу Азова специальный Земский собор, так и не решилась в тех условиях поддержать казачество. Донцы ушли из крепости, завершив свое долгое «азовское сидение». Теперь направление походов донцов изменилось: на Волгу, а по ней в Каспийское море. Российское правительство было этим не очень довольно, так как не хотело портить свои отношения с Персией.

И вот уже в 1666 г. атаман Василий Ус предпринял поход не на восток, а как во времена Смуты на северо-запад от Дона — к Москве. Московское правительство не доверяло версии атамана, дескать, идут «служить московскому царю». В районе Тулы удалось уговорить казаков повернуть обратно.

В следующем году «поход за зипунами» — так называли свои грабительские «экспедиции» казаки, возглавил Степан Тимофеевич Разин — уроженец донской станицы Зимовейской, где впоследствии родился и другой знаменитый казацкий вождь — Емельян Пугачев.

В середине мая 1667 г. казаки переправились через переволоку на Волгу. Разин провел свою флотилию в море, затем перебрался на Яик и легко овладел Яицким городком. Перезимовав на Яике, разинцы направились к южным берегам Каспия. Города Решт, Фарабат, Астрабат испытали на себе силу и отвагу казацкого войска. Зимовали они на Свином острове (южнее Баку). У этого острова они сразились с персидским флотом, который возглавлял Мамед-хан, и одержали полную победу. Захватив богатую добычу, разинцы вернулись на Волгу. После двухнедельного пребывания в Астрахани Разин двинулся на Дон. В Кагальницком городке он стал готовить новый поход. Как показал А. Г. Маньков, идея похода к Москве определилась у разинцев далеко не сразу.

В апреле 1670 г. Разин переправился на Волгу выше Царицына. Город перешел в руки казаков сравнительно легко и быстро. Царицын был первым захваченным разинцами городом, где вместо воеводского управления они ввели казацкое самоуправление. Высшим органом новой власти стал общегородской круг, на котором решались все важные общественные вопросы, выбирался атаман города, творились суд и расправа. Городское население, подобно войску, делилось на тысячи, сотни, десятки во главе с выборными атаманами, сотниками и десятниками, которые выдвигались повстанцами из своей среды. В июне 1670 г. Разин осадил Астрахань. Атаману помогло народное восстание, которое вспыхнуло в городе. В Астрахани также было введено управление кругом. Хорошо укрепленный город стал мощной базой разинцев в Нижнем Поволжье. А уже в середине июля Разин двинулся вверх по Волге. После Царицына, где был проведен круг, он поднялся до Саратова и Самары. Эти города сами сдались Разину. Восстание охватило значительную территорию Среднего Поволжья и другие местности. Разин не воспользовался обычной формой самозванчества и не объявил себя даже близким к царскому роду. Это не мешало ему возить с собой «царевича» Алексея Алексеевича и опального «патриарха Никона». Кто были эти люди, мы не знаем. Во всяком случае, своим присутствием они как бы узаконивали движение казацкой вольницы.

В начале сентября повстанческое войско подошло к Симбирску. Сражение за город длилось почти месяц. Симбирск оборонял родственник царя воевода И. Б. Милославский. Ему на помощь спешило из Саранска регулярное войско полкового воеводы Ю. Н. Барятинского. Под Симбирском Разин был разбит, но не собирался сдаваться. Однако его противники во главе со старым атаманом Корнилой Яковлевым, совершив нападение на Кагальницкий городок, взяли Разина в плен и выдали московским властям. Вместе с братом Фролом Разин был привезен в Москву и после пыток казнен. Однако очаги движения продолжали тлеть. Астрахань, например, правительственным войскам удалось взять только в конце ноября 1671 г. Продолжали существовать казацкие городки, в которых укрылись восставшие.

Это мощное казацкое движение, вовлекшее в себя определенные элементы крестьянства и посада и имевшее антигосударственный характер, интерпретировалось в советской исторической науке как «вторая крестьянская война». Теперь такая интерпретация имеет лишь историографический интерес.

Социально-экономический и политический строй.

Экономика России медленно возрождалась после «порухи» Смутного времени. Восстановление заняло ни много ни мало три десятилетия — с 1620-х по 1650-е гг. Россия оставалась прежде всего аграрной страной, причем основная масса крестьянского населения по-прежнему размещалась в малоплодородной зоне Нечерноземья. Низкую урожайность вызывали также неблагоприятные климатические условия, крайне медленный прогресс сельскохозяйственных орудий, которые не изменялись в течение веков.

Хотя в европейской части России преобладало трехполье, на севере сохранялась подсека, а на юге — перелог и двухполье. Больше всего сеяли рожь и овес, в меньших размерах — ячмень, пшеницу, просо, гречиху, горох, коноплю, лен. В Сибири получили распространение те же культуры. Главный путь роста сельского хозяйства в это время определялся вовлечением в оборот новых земель. Это был типично экстенсивный путь развития.

К концу столетия намечается деление страны на хлебопроизводящие и потребляющие районы, формируется обширный сельскохозяйственный район, получивший впоследствии название Черноземного центра. Формируются и льноводческие районы. То же можно сказать и о животноводстве. Если в наиболее развитых земледельческих районах оно сочеталось с земледелием, то в ряде районов (Печорском и Вятском краях, Пермской земле, Среднем Поволжье) животноводство оказывалось основным занятием населения. Возникают районы, где развитие скотоводства шло наиболее быстрыми темпами (северные районы, Ярославский уезд).

Охота, рыболовство, бортничество все больше носят промысловый характер. Так, охота становится основной отраслью хозяйства в лесных районах, а с присоединением Сибири перемещается за Урал. Более четко обозначаются районы промыслового рыболовства (побережье Белого моря, Волга, Ока и др.). «Дары природы» были обильны: на ярмарки привозили целые возы грибов, ягод, меда.

Для ремесленного производства в это столетие характерно постепенное стихийное районирование и специализация. Выделяются районы железодобывающего и железоделательного ремесла. Это, прежде всего, районы к югу от Москвы: Серпуховский, Каширский, Тульский, а также к северо-западу: Устюжна Железнопольская, Тихвин, Заонежье. При этом основным сырьем по-прежнему оставались болотные руды. Крупным центром металлообработки выступала Москва. Широкое распространение получила деревообработка. Плотницкое дело достигло высокого уровня на севере, сложились центры судового дела (Тотьма, Нижний Новгород и др.).

Дальнейшее развитие получило промысловое солеварение. Причём если одни центры имели местное значение, то другие снабжали солью обширные районы Российского государства. К таким районам относилось Прикамье, Поморье. Постепенно складываются районы переработки сельскохозяйственного сырья. Это районы производства и переработки льна, кожи.

Среди ремесленников большую группу составляли тяглые — ремесленники городских посадов и черносошных волостей. Дворцовые ремесленники обслуживали нужды царского двора. Опытный ремесленник именовался мастером. Обычно он имел по нескольку учеников. Ремесленники часто сбивались в артели, в которых реализовывалась столь свойственная русскому народу общинность. На наш взгляд, называть эти артели «капиталистической кооперацией» нет оснований.

В это время получают распространение мануфактуры. Первые казенные мануфактуры возникли еще в XVI в. (Пушкарский двор, Монетный двор). В XVII в. насчитывалось около 30 мануфактур. Они возникали, в основном, в металлургии. В 1636 г. в Тульско-Каширском районе голландский купец Андрей Виниус основал вододейст-вующий «завод». Позже подобные «заводы» появляются и на Урале. Особенностями мануфактур этого времени было то, что в Россию переносились готовые формы из Западной Европы; инициатором создания мануфактур выступило государство, а главное то, что они были, как верно отметил Л. В. Милов, явлением спорадического характера, «понимая под спорадичностью не столько их численность, сколько изолированность их появления от общего уровня экономики страны».

Гораздо большее развитие получила торговля. Возросло значение купечества, верхний слой которого составляли гости, имевшие право выезда за границу. Торговые люди гостиной и суконной сотен такой привилегии не имели. В это время возникают постоянно собиравшиеся ярмарки: Макарьевская близ Нижнего Новгорода, Ирбитская в Сибири, Свенская недалеко от Брянска и др.

Наряду с внутренней торговлей росла и внешняя. Осуществлялась она, в основном, через Архангельск, где находились Английский и Голландский торговые дворы. Торговали и сухим путем через Новгород, Псков, Смоленск. Из России широким потоком шел лес, пенька, поташ, а из Европы — промышленные изделия. С Азией торговля шла через Астрахань, куда привозили восточные товары. Особенностью торговли в России было то, что она требовала огромных затрат и в отличие от Запада, где преобладала морская торговля, шла по рекам или сухопутным дорогам. Это приводило к тому, что крупные торговые капиталы в России в отличие от Англии и Голландии не появлялись. Другой особенностью был достаточно жесткий государственный контроль за торговлей. Главными потребителями привозных товаров была казна и царский двор, а купцы выполняли обременительные поручения, являясь торгово-финансовыми агентами правительства.

Зато защищать своих купцов от засилья иноземцев государство не торопилось. В первой половине XVII в. торговые люди не раз выдвигали требование изгнать иностранных купцов с внутреннего рынка. Наконец, правительство пошло навстречу купцам и 25 октября 1653 г. в ответ на челобитную Строганова был издан Торговый устав. Он устанавливал единую пошлину с товара, повышая размер пошлины с иностранных купцов. Еще более протекционистский характер носил Новоторговый устав, составленный А. Л. Ордын-Нащокиным и обнародованный в 1667 г. Согласно этому уставу, иностранец, привозивший товар в Архангельск и там продающий его, должен был уплатить обычные 5 % пошлины, но если он хотел поехать с товаром в другой город, то размер пошлины удваивался, причем разрешалось вести только оптовую торговлю.

Этот краткий обзор экономического развития России показывает, что в это время капиталистический уклад в стране не зародился — она продолжала идти по пути развития государственно-крепостнического строя. Это подтверждает и сословная структура страны, и ее политическое устройство. Все эти вопросы нашли яркое отражение в Соборном Уложении 1649 г. Уложение (первый печатный памятник русского права) — явление в нашей истории уникальное — ничего подобного не возникало ни до, ни после. Судебники XV–XVI вв. представляли собой свод постановлений преимущественно процедурного, процессуального свойства Уложение же 1649 г. охватывало практически все стороны действительности того времени — экономику, формы землевладения, сословный строй, судопроизводство, материальное и процессуальное право.

Источниками Уложения стали Судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения земских соборов, Стоглав, литовское и византийское законодательство. По своим масштабам и глубине содержания Уложение сопоставимо только с Литовскими статутами, но превосходит их.

По сравнению с Судебниками Уложение имеет более четкий, разработанный понятийный аппарат. Эта особенность во многом определяет и другое существенное отличие — структурное, ведь в Уложении дается довольно определенная систематика норм права по предметам, которые расположены таким образом, что легко могут быть объединены по разновидностям права — государственное, воинское, поместное и т. д. Еще одно отличие состоит в неизмеримо большем объеме Уложения в сравнении с другими памятниками и особой его роли в развитии русского права.

В этом смысле надо отметить, сколь значительно было время, когда Уложение считалось действующим правом. Уложение не только «определило характер, формы и состав законодательных актов второй половины века» (А. Г. Маньков), но и продолжало оказывать огромное воздействие и в дальнейшем. Не случайно один из разделов курса уголовного права, изданного в 1902 г., назывался «Уложение царя Алексея Михайловича как основа действующего права». Действительно, все последующее законодательство, как отмечает Н. С. Таганцев, — «постоянный ряд попыток свести в одно целое все эти разнородные законы, согласовать их с Уложением 1649 г..». Все попытки на протяжении XVIII в. созать новое Уложение закончились, как известно, неудачей. Это объясняется не «прирожденным недостатком русского юридического мышления».

Величайшее творение — Уложение, умевшее «сочетать труды дьяков и чинов земских, объединить разнохарактерные и разновековые источники и сделать из них, как сделал XVI век из лишенных видимой симметрии и гармонии куполов Василия Блаженного достойный удивления памятник русского зодчества» (Н. С. Таганцев). Причину столь долгого действия Уложения 1649 г. можно найти только в том, что в России жил и действовал тот экономический и политический строй, который был зафиксирован Уложением.

Творение правительства Алексея Михайловича в отличие от прежних законодательств «ограждает не только права лиц физических, но защищает строй, установленный государством, церковью, нравственным учением и кодексом бытовых приличий» (М. Ф. Владимирский-Буданов).

Постараемся определить, что это за строй. Начнем с самого верха — центральной власти. Она поднята в Уложении на невиданную до тех пор высоту. Глава II называется «О государьской чести и как его государьское здоровье оберегать». Глава впервые вводила в законодательство наказуемость «голого умысла», а также «скопа и заговора» против царя. Как подметил Г. Г. Тельберг, заговор направлен не против государства, а против государя и должностных лиц. В этих условиях понятия «государев» и «государственный» неизбежно должны были покрывать друг друга, и измена государству, юридические признаки которой были разработаны в главе, была одновременно и изменой государю. По мысли И. Д. Беляева, такого рода глава нигде не встречалась в прежних законодательных памятниках и была вызвана смутами, начавшимися после смерти царя Ивана Васильевича. Если с первым утверждением знаменитого историка можно согласиться, то со вторым вряд ли. Дело в том, что появление такого рода главы — закономерное завершение достаточно долгого процесса становления феномена политической власти, который мы традиционно и оправданно именуем российским самодержавием.

В полной мере это относится и к III главе, в которой впервые столь детально в русском законодательстве разработаны нормы, направленные на охрану порядка в царском дворе, чести двора и безопасности государя. Непосредственно с темой государственных преступлений связана и VI глава Уложения «О проезжих грамотах в иные государства», которая разрешала ездить в эти самые «иные государства» при непременном условии оформления проезжих грамот. Выезд за рубеж без проезжих грамот запрещался и приравнивался к измене.

Презумпция измены присутствует и в главе VII, которая устанавливала правовой режим службы государю и государству. Из только что сказанного следует то, что Уложение «является первым в истории русского законодательства кодексом, в котором дана если не исчерпывающая, то все же относительно полная система государственных преступлений» (Н. С. Таганцев). В Уложении были оформлены в правовом отношении понятия государственного суверенитета, государственной безопасности, подданства, воинского долга. При этом государство отождествлялось с властью и личностью царя. Уложение впервые формулировало весьма жесткие нормы поведения в связи с государственными преступлениями. Так, извет, донос о преступлениях такого рода возводился в норму закона, обязательную для всех.

К государственному праву примыкали и законы, касающиеся прерогатив и регалий царской власти. К их числу относились чеканка монеты, государственная монополия на изготовление и продажу пива, меда и вина.

Уложение 1649 г. наглядно и четко определило значение Боярской думы как органа государственной власти. Это была высшая после царя судебная и апелляционная инстанция. При этом в историографии отмечается, что в Уложении несоизмеримо больше ссылок на указы царя без приговоров Боярской думы. Характер Боярской думы в данном столетии меняется. Значительно увеличивается ее численность (с 1638 г. она выросла с 35 человек до 94) — вот почему Алексею Михайловичу пришлось создавать при ней специальную государеву комнату, а Федору Алексеевичу — Расправную палату — учреждение из узкого круга лиц, которое обсуждало вопросы перед вынесением их на заседание. В Думе повышается удельный вес думных дворян и дьяков, которые попадали туда благодаря личным способностям. Это позволяет говорить о своего рода бюрократизации Думы.

Уложение дает представление и о приказной системе как одной из основных форм центрального управления. Уложение не только сохранило, но и развило дальше приказное управление страной. Приказы с этого времени начинают активно бюрократизироваться и пополняться думными дьяками.

Были приказы временные и постоянные, примером первого может служить приказ боярина Одоевского, созданный для составления Уложения. Постоянно действующие приказы делились на государственные, дворцовые и патриаршие. Очень важно отметить, что число общегосударственных приказов на протяжении столетия оставалось практически неизменным: 25 в 1626 г. и 26 — в конце века.

Ряд приказов общегосударственного значения занимался финансовыми вопросами: Приказ Большого прихода, который ведал сбором таможенных пошлин, и Приказ Большой казны, управлявший казенной промышленностью и торговлей. Военные приказы — Стрелецкий, Рейтарский, Иноземский — занимались соответственно стрельцами, полками нового строя, служилыми иноземцами. Оружейная палата и Пушечный приказ ведали изготовлением оружия.

Дворцовые приказы ведали обширным хозяйством царя. Патриаршие приказы были менее разветвленными. Всего на протяжении столетия действовало свыше 80 приказов, из которых к концу века сохранилось более 40. Новые приказы появлялись в связи с присоединением новых территорий или появлением новых отраслей хозяйства или военного дела. Интересно отметить появление Приказа Тайных дел и Счетного приказа. Первый должен был осуществлять контроль за деятельностью остальных приказов, второй был органом государственного контроля над финансовыми учреждениями.

Уложение фактически зафиксировало отмирание практики земских соборов в Российском государстве — оно не содержит каких-либо законоположений, касающихся их деятельности. Для нас в данном случае не так важен вопрос о характере земских сборов: сословно-представительные ли это органы власти или нет. В любом случае, их исчезновение свидетельствовало об усилении центральной власти.

В Уложении появилась и еще одна глава, которая в таком виде в прежних русских законодательных памятниках не встречалась. Государство берет на себя борьбу с преступлениями против церкви, так как православная церковь — мощная поддержка идеологической основы самодержавия. Оборотной стороной данной ситуации стало все большее включение церкви в государственный механизм, установление приоритета государства над церковью. Уложение в этом процессе становится важнейшим этапом, подводя итог долгой борьбе государства и церкви. В то же время Уложение закладывало основу для дальнейшего наступления государства на церковь.

На местах Уложение фиксировало воеводское управление, которое, по единодушному мнению исследователей, означало дальнейшую централизацию последнего и отступление различных форм местного самоуправления (в частности губных и земских старост) на задний план. В целом Уложение, как писал Н. С. Таганцев, «было выражением того исторического движения русской жизни, которое началось со времени московских собирателей Русской земли, а в особенности с Ивана III. Государство и верховная власть выдвигаются на первый план, стушевывается жизнь земщины, общества». Однако торопить события в этом смысле, наверное, не следует. Участие общины в судебном процессе еще фиксируется Уложением. Так, например, существовал еще обычай поручительства — явный пережиток, идущий от «Русской Правды».

В связи с этим важным представляется и вывод А. Г. Манькова, который считает, что государственный аппарат, по крайней мере, в своих низовых звеньях, полностью еще не оторван от населения и в какой-то мере использует институты и обычаи, свойственные общинному строю.

Такова была система центрального и местного управления, которая представлена в Уложении. На какой же социальной основе зиждилась эта система?

Она опиралась в первую очередь на служилое землевладение: поместное и вотчинное. По подсчетам А. Г. Манькова, в 16 главах (175 статей) и в 15 главах (159 статей) Уложения говорится о поместьях и вотчинах. Поместная система формировалась начиная с конца XV в. и нашла законченное выражение в Уложении. Источником поместного землевладения всегда служили черные и дворцовые земли. Так было и после Смуты. При этом основанием получения поместного владения была служба государю на всех возможных в ту пору направлениях. В развитии правового статуса поместья в Уложении большую роль играла разработка понятия о наследовании поместий, а также о прожитке, т. е. части поместья, выделяемой после смерти владельца на содержание вдовы, дочерей, престарелых родителей или несовершеннолетних детей.

Заметен в Уложении и принцип — «не по службе поместье, а по поместью служба», что свидетельствовало о дальнейшем формировании дворянского сословия. Однако до полного оформления этого сословия было еще далеко, так как по-прежнему был силен принцип «чтобы земля из службы не выходила». О том, что правительству важнее были не сословные дела, а служба, свидетельствует и такая архаическая черта Уложения: в обозначении глав отсутствуют основные категории служилого сословия — вотчинники и помещики, но есть тщательно разработанные главы о поместьях и вотчинах.

Одним из важных нововведений Уложения было разрешение не только обмениваться поместьями, но и менять вотчины на поместья, что исследователи справедливо расценивают как крупный шаг на пути сближения двух форм землевладения. Вопрос о соотношении поместья и вотчины в нашей истории является, наверное, одним из самых трудных. Когда точно появляется вотчина в Северо-Восточной Руси и какой характер она носит в начале, не скажет, наверное, никто. Вполне вероятно, что с самого начала вотчина носила служилый характер, если службу понимать достаточно широко. А именно к этому располагает наличие в русских землях так называемой служебной системы, идентичной той, которая ранее бытовала у народов «Восточной Центральной Европы» (Польша, Чехия, Венгрия). Впрочем, вотчины были крайне немногочисленны, своего рода «островки в море крестьянских общин».

Не менее важно другое — государство постаралось сразу же поставить вотчину под контроль. Согласно Уложению, «поместные и вотчинные земли подвергались строжайшей законодательной регламентации, что свидетельствовало об ограничении частной инициативы в вопросах владения и распоряжения землей», рост права землевладельцев сопрягался с ростом их служебных и тяглых обязанностей перед государством.

Служилые люди по отечеству являли собой иерархию чинов и делились на чины думные (бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки), московские (стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы) и городовые (дворяне выборные, дворяне и дети боярские дворовые, дворяне и дети боярские городовые).

Что касается крестьян, то, как известно, Уложение установило постоянную наследственную и потомственную крепостную зависимость крестьян. Крестьяне выступают в Уложении 1649 г. как органическая принадлежность поместья и вотчины независимо от личности владельца. Черносошные крестьяне прикреплялись к волостным общинам. Те же нормы были распространены и на бобылей. Другими словами, Уложение окончательно закрепостило крестьян.

Нет никаких оснований выводить закрепощение из времен Киевской Руси. Более того, и введение Юрьева дня не означает каких-либо закрепостительных тенденций. Крестьяне получали право выходить за неделю до и в течение недели после Филиппова заговенья — Юрьева дня. Эта мера была направлена на то, чтобы нормализовать жизнедеятельность крупного землевладения, и не имела закрепостительных тенденций. Впервые в общегосударственных масштабах эта норма была зафиксирована в Судебнике 1497 г. Практически без изменений она перешла и в Судебник 1550 г.

Начало закрепостительной политики относится к концу XVI столетия. Проблему закрепощения историки пытаются решить уже более 200 лет, постоянно споря друг с другом Одни являются сторонниками так называемого указного закрепощения, т. е. считают, что в конце XVI в. был издан специальный закон, отменявший право перехода крестьян в Юрьев день, но закон этот был утерян. Другие считают, что «заповедные годы», т. е. запрет переходить из одного имения в другое в определенные годы, стали результатом развития обычного права, традиции. По предположению Р. Г. Скрынникова, «заповедные лета» возникли не из законодательного акта, а из практических распоряжений властей с целью восстановления финансовой и налоговой систем.

Прикрепление же крестьянского населения связано фактически с писцовыми книгами. Само составление данных книг фиксировало крестьянскую «крепость». В Уложении о крестьянах, изданном Поместным приказом при Василии Шуйском, говорилось: «При царе Иоане Васильевиче крестьяне выход имели вольный, а царь Федор Иванович по наговору Бориса Годунова, не слушая совета старейших бояр, выход крестьянам заказал, и у кого колико тогда крестьян где было, книги учинил». Действительно, указ 1597 г. исходил из того, что нормы выхода крестьян утратили силу.

Но был институт, который ограничивал действие крестьянской «крепости» — урочные лета. «Указы об урочных годах как бы снижали значение писцовых книг», — отметил А. А. Новосельский. Это противоречие и было снято Соборным Уложением, которое признало незыблемой и постоянной крепостную зависимость по писцовым и переписным книгам и в силу этого отменило урочные годы, как противоречащие назначению писцовых и переписных книг (А. Г. Маньков). Говоря об «окончательном» прикреплении крестьян, надо подчеркнуть, что крестьяне были прикреплены еще только к земле, а не к землевладельцу, что произойдет уже в следующие столетия. В это время крестьяне обладали еще значительными правомочиями и дееспособностью.

Уложение проводило линию на смягчение и ограничение холопства, которая вполне сочеталась с установкой на консолидацию холопьего сословия. Во всяком случае, холопство занимает вполне определенное место в крепостнической системе.

Иной раз современные исследователи, рассуждая о происхождении крепостничества, имеют в виду только крестьян. Между тем необходимо помнить о широких рамках закрепостительной политики, о распространении ее и на города. XIX глава Уложения «О посадских людех» ликвидировала белые слободы на всей территории государства и прикрепляла их население к посадам. «А впредь, опричь государевых слобод, ничьим слободам на Москве и в городех не быть», — говорится в Уложении. Таким образом, устранив зависимость посадского населения от крупных землевладельцев, Уложение обложило его тяжелым государственным тяглом и поставило в прямую зависимость от государства. К городскому населению отнесены были кроме посадских людей служилые люди по прибору и корпорации торговых людей. Положение последних было более привилегированным Они обязаны были нести государственное тягло в случае наличия у них торговых и промысловых заведений на посадах, но имели право продать дворы и тем самым освобождались от тягла.

Городовое право в России во второй половине XVII в. еще не сложилось, основные направления законодательства относительно городов были проекцией крепостного права, получившего преломление в условиях города. Строй, который мы постарались изобразить на основе Уложения, можно, видимо, нарисовать более красочно и подробно, но его основа ясна: чрезвычайно сильная центральная власть и закрепощение населения.

По мнению Л. В. Даниловой, это государственный феодализм. Правда, исследовательница отмечает, что «присущий феодализму синкретизм собственности и власти в России был до такой степени видоизменен за счет усиления государственного начала, что и в прошлом, и в настоящее время некоторые ученые ставят под сомнение, а то и вовсе отрицают самый факт существования феодализма. Но коль скоро и в условиях сильного воздействия государства на общественное развитие сохранялось крупное землевладение с зависимым крестьянством — эта глубинная основа феодализма… юридически оформившуюся в России в XVII в. общественную систему следует рассматривать в виде особого типа феодализма». Полагаем, что речь должна идти не о государственном феодализме, а о российском государственно-крепостническом строе, который формируется на протяжении XVI–XVII вв. Одной стороной этого строя была сильная монархическая — самодержавная власть, а другой — закрепощение всего населения, стремление прикрепить его к земле или к тяглу.

Сила этого сформировавшегося строя станет еще виднее, если мы вспомним образы первых Романовых. Их сила явно не идет в сравнение с предшественниками, например, Иваном Грозным или Борисом Годуновым. Царь Михаил Федорович оставил о себе память необычайно мягкого и доброго человека. Он никогда не отличался крепким здоровьем, а вторую половину жизни так «скорбел ножками», что часто не мог ходить. Под конец жизни царя врачи отмечали в нем «меланхолию, сиречь кручину». Не удивительно, что он находился под сильнейшим влиянием своего отца, — волевого и властолюбивого Филарета и матери — «великой старицы» Марфы Ивановны. «Не только в государственной, но и в дворцовой, личной его жизни рядом с ним стояли лица, несравненно более энергичные, чем он, руководили его волей, по крайней мере его поступками» (А. Е. Пресняков).

Чем-то напоминает его сын — Алексей Михаилович. Историки также подчеркивают слабость его характера и влияние на него различных людей, будь то «дядька» Борис Иванович Морозов, князь Н. И. Одоевский, Никон и др. «Добродушный и маловольный, подвижный, но не энергичный и не рабочий, царь Алексей не мог быть бойцом и реформатором». Но поскольку быть реформатором все-таки пришлось, то Алексей принимает участие во всех делах, «но нигде он не сделает ни одного решительного движения, ни одного резкого шага вперед» (А. Е. Пресняков).

Патриарх Никон и церковный раскол.

Столь значительная централизация власти не могла не сказаться и на отношениях государства и церкви. Между этими силами отношения и прежде складывались не всегда гладко. Конфликты возникают уже с конца XIV в., но один из наиболее драматичных произошел при первых Романовых.

К середине века положение церкви было непростым. Сказывались последствия Смуты, а главное, рост государства, региональные различия, отдаленность многих мест от центра — все это осложняло церковную деятельность. Современники сетуют на то, что накопилась масса разночтений в церковных службах, многие обряды не соблюдаются, а морально-нравственный облик духовенства низок.

Еще в 1640-е гг. в Москве возник кружок «ревнителей древнего благочестия», который группировался вокруг царского духовника Стефана Бонифатьева (Вонифатьева, Внифантьева). В него входили настоятель Казанского собора в Москве Иоанн, царский постельничий Федор Ртищев. Бывали на собраниях кружка и провинциальные священники (Аввакум Петров и др.). Одним из членов кружка был уроженец нижегородской земли Никита Минов — Никон.

Никон родился в 1605 г. в Нижегородском уезде в семье крестьянина. Он рано овладел грамотой и в 20 лет стал священником. В 1635 г. он постригся в монахи в Соловецком монастыре. В 1646 г., будучи в Москве, он встретился с царем Алексеем. Началась головокружительная карьера Никона. Для начала он получил место архимандрита столичного Новоспасского монастыря.

В это время развернулась деятельность вышеупомянутого кружка «ревнителей». Оберегая «древнее благочестие», ревнители стремились бороться с пороками, укоренившимися среди духовенства, с теми новшествами, которые появились в русской церкви. Часто эти «новшества» были связаны с влиянием языческой стихии, а то и просто практики — например, произвольное сокращение церковной службы. Все члены кружка считали, что необходимы церковные реформы.

Споры начинались, когда речь заходила о выборе образцов, которым надлежало следовать при исправлении веры. Одни считали, что за основу надо взять древнерусские тексты, которые подверглись, как они считали (и не без основания), минимальным изменениям. Другие отдавали предпочтение греческим оригиналам. Последнего взгляда придерживался и Никон. Став в 1652 г. патриархом (с 1648 г. он был новгородским митрополитом), Никон порвал с кружком, изгнал членов его из Москвы, а сам энергично взялся за проведение церковной реформы. Никон ошибался, считая византийские оригиналы более правильными. Дело в том, что они подверглись значительной переработке в послевизантийский период в южнославянских землях и на Украине. Эта ошибка Никона привела к драматическим последствиям в нашей истории.

Властный патриарх был одно время и личным другом царя. Он претендовал на власть не меньшую, чем была у Филарета. Более того, со временем он стал подчеркивать превосходство церковной власти над светской. Патриарх стал фактически соправителем царя, подмял под себя Боярскую думу, а во время отсутствия царя старался полностью его заменить.

Со временем царь стал тяготиться властной опекой патриарха, и отношения между ними стали охладевать. Инициатива разрыва исходила от Никона. Он публично в 1658 г. отрекся от патриаршества и удалился в Новоиерусалимский Воскресенский монастырь. Он явно переоценил свои силы и влияние. Видя, что царь не реагирует на его выпады, Никон пошел на попятную, но тут уже царь стал проявлять строптивость и не хотел возвращения патриарха назад. Борьба продолжалась восемь лет. Церковный собор 1666 г. с участием восточных патриархов вынес приговор: Никон простым монахом был отправлен в Ферапонтов монастырь.

Однако с уходом Никона проведение реформы не было остановлено. Теперь за нее с удвоенной энергией взялся сам царь. Церковный собор 16661667 гг. объявил проклятье всем противникам реформы, предал их суду «градских властей», которые должны были руководствоваться статьей Уложения. По этой жесткой статье предусматривалось сожжение на костре всякого, кто «возложит хулу на Господа Бога». От такой казни пал один из наиболее рьяных деятелей раннего раскола — протопоп Аввакум.

Собор стал своего рода вехой — после него споры о вере были перенесены в гущу народных масс Противники никониан получили со временем название старообрядцев. Старообрядчество становится знаменем многих оппозиционных правящему режиму движений, вбирает в себя недовольных властью. Уже к концу века можно говорить о старообрядчестве как о довольно широком движении.

Сугубо религиозное движение стало перерастать в политическое и социальное уже в 1660-1670-е гг. Об этом свидетельствует Соловецкое восстание 1668–1676 гг. Иноки северного монастыря наотрез отказались принять новые исправленные книги. Долго длилась осада монастыря царскими войсками — он был хорошо укреплен, в нем хранилось много продовольствия. Восстание приобрело и политическую окраску: монастырский собор вынес постановление, «чтоб за великого государя богомолье оставить». Только измена позволила правительственным войскам взять монастырь.

Когда говорим о расколе, не стоит думать, что позиции официальной церкви в это время были значительно ослаблены. Правда, Уложение ограничило рост церковного землевладения, урезало иммунитетные права монастырей. Но церковь еще сохраняла огромные земельные богатства. Собор 1667 г. подтвердил независимость духовной власти от светской и настоял на упразднении Монастырского приказа, отмене практики суда светского учреждения над духовенством.

§ 3. Русская культура в XVII в.

XVII в. — своеобразный период в истории русской культуры. Он завершает собой развитие культуры на протяжении предшествующих столетий. Мы часто говорим: «древнерусская культура IX–XVII веков», но никогда не продлим это определение на следующий XVIII в., который, без сомнения, является «новым» периодом в истории нашей культуры.

Такая переходность культуры в XVII в. обусловила, в свою очередь, весьма интересные тенденции в ней. Многие жанры продолжают существовать, но внутри них зреет новое содержание, взрывающее их изнутри. Идут процессы секуляризации, обмирщения культуры, ее гуманизация. Усиливается интерес к человеку, его жизни. Все это вырывается из тесных рамок средневекового канона, создавая порой кризисные явления, а порой приводя к невиданному взлету духа, и сейчас потрясающему наше воображение.

Устное народное творчество. Грамотность и письменность.

Появляются первые сборники пословиц, многие из которых дожили до нашего времени. Широко распространены легенды, песни, сказания. Одним из любимых героев их становится Степан Разин, который наделяется богатырскими чертами и оказывается в одном кругу с былинными героями.

Еще одна яркая черта того времени: усиление влияния устного народного творчества на литературу. В то время трудно провести границу в области культуры по сословному принципу, как это будет в последующие столетия. Увеличивается число грамотных людей в основном в результате расширения самого государственного аппарата. Государству необходимы были грамотные дьяки и подьячие, т. е. чиновники того времени.

Большее распространение получают рукописные книги, особенно сборники, в которых содержались различные материалы. С 1621 г. для царя стали изготавливаться рукописные «Куранты» — своеобразные газеты.

Возрастание письменного делопроизводства привело к окончательной победе скорописи и новым попыткам организации производства бумаги в России. Наряду с рукописными книгами все более распространялись печатные. Активно работал Печатный двор, который выпускал и учебную литературу (например, «Грамматика» Мелетия Смотрицкого).

Присоединение Украины привело к тому, что в Россию стали проникать «латинские» книги, приезжать образованные люди, обучавшие заинтересованных латинскому и польскому языкам. Однако значительная часть высшего духовенства и знати («грекофилы») отрицательно отнеслись к распространению «латинства»; возникли разногласия касательно путей развития просвещения в России.

Уже с 1640-х гг. стали возникать частные школы. Ф. М. Ртищев пригласил из Киева ученых монахов для организации школы в Андреевском монастыре. Создание этой и других школ подготовили основание в 1687 г. Славяно-греко-латинского училища (академии) во главе с учеными греками братьями Лихудами. Это было первое учебное заведение, ставившее своей целью широкое образование.

Научные знания.

Значительным памятником научных знаний XVII в. является «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки», составленный Онисимом Михайловым (Радышевским) в 1621 г., в котором много практических сведений из различных областей знания — геометрии, механики, физики, химии. Все они носили практический характер, хотя и не объясняли внутреннюю природу явлений. Интересно, например, определение компаса — «часы с матошником и указом магнитовым», «которого нрав от прирожения подает противу полунощные страны».

Практический характер по-прежнему носили и медицинские знания. Но наряду с этим усиливается интерес к общим вопросам биологии и анатомии. В 1658 г. Епифаний Славинецкий перевел на русский язык знаменитый труд Везалия «О строении человеческого тела».

Расширялись знания в сфере математики и астрономии. В середине века в Россию стали проникать сочинения, знакомившие с гелиоцентрической системой Коперника. Это книга Гевелия «Селенография».

В России стали все больше применяться и использоваться различные астрономические приборы.

Территориальный рост страны, приобретшей грандиозные масштабы, вел к расширению географических знаний. Русские землепроходцы стали осваивать Сибирь, обследовали многие реки, морские побережья, составляли карты. В 1627 г. в Разрядном приказе была составлена «Книга Большому чертежу». Создавались сводные географические описания, например, «Роспись сибирским городам и острогам», «Описание новые земли, сиречь Сибирского царства». На этой уже довольно солидной основе на рубеже XVII и XVIII вв. появился труд С. Ремизова «Чертежная книга Сибири».

Расширялись знания о соседних странах. Россия открывала для себя Дальний Восток. Уже в 1618–1619 гг. состоялась поездка казаков во главе с Иваном Петлиным из Томска в Пекин и обратно, результатом чего стала «Роспись Китайскому государству и Лобинскому и иным государствам, жилым и кочевым, и улусам, и великой Оби, и рекам, и дорогам». В Китай ездили и другие россияне. Особенно известна поездка в 1675 г. Николая Спафария, служившего в Посольском приказе. Эта экспедиция дала самое подробное и всестороннее описание Китая из всех существовавших к тому времени.

Общественно-политическая мысль и исторические знания, литература.

Одним из основных памятников общественно-политической мысли и литературы оставались попрежнему летописи. Еще несколько десятилетий назад считалось, что в этот период летописный жанр вырождается. Однако научные разыскания 1940-1990-х гг. позволяют говорить о весьма интенсивном развитии как официального, так и частного летописания в ту эпоху, даже о его расцвете в последней четверти «бунташного» столетия (Я. Г. Солодкин). В это время были созданы патриаршие своды, Бельский, Мазуринский летописцы, своды 1652,1686 гг. и многие, многие другие памятники летописания. Наряду с общерусскими появляются провинциальные, местные, фамильные и даже семейные летописные сочинения.

Несколько отличаются от обычных летописей Сибирские летописи. В 1636 г. дьяконом сибирского архиепископа Саввой Есипо-вым была составлена так называемая Есиповская летопись. Это скорее литературно-повествовательное произведение, чем летопись в традиционном понятии. Главный герой — Ермак Тимофеевич, который изображен как борец за распространение христианства в Сибири.

Дальнейший толчок развитию нелетописных форм исторического повествования был дан Смутой, которая потрясла умы, создала новые настроения, способствовала выработке других взглядов на мир и на историю. Именно в это время исторические сочинения начинают тесно смыкаться с публицистическими. Уже в конце 1610 — начале 1611 г. в Москве стала распространяться анонимная «Новая повесть о преславном Российском царстве и великом государстве Московском» — патриотический призыв к борьбе с захватчиками.

В 1612 г. был написан «Плач о пленении и о конечном разорении превысокого и пресветлейшего Московского государя в пользу и наказание слушающим».

В период Смуты появляются и другие подобного рода произведения. Но важно отметить, что события Смуты продолжали осмысливать и после нее. В 1620-е гг. дьяк Иван Тимофеев написал известный «Временник». В нем он осуждает Ивана Грозного за преследования боярской знати и опричнину. Для сочинения характерно резко отрицательное отношение к «деспоту» Годунову и к Василию Шуйскому, который также не имел законных прав на престол. Тимофеев осуждал и «безумное всего мира молчание» — непротивление знати Годунову.

В 1620 г. было закончено «Сказание» («История в память предыдущим родам») келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына. В центре внимания оборона Троице-Сергиева монастыря от интервентов. Настойчиво проводится мысль о том, что внутренние «смуты», вторжение интервентов стали следствием забвения православия.

Во второй половине 1620-х гг. появился своего рода полемический ответ на «Сказание» Авраамия Палицына — «Иное сказание», которое идеализировало царя Василия Шуйского в отличие от отрицательной оценки его Палицыным. В произведениях князя И. А. Хворостинина и в «Повести» И. М. Катырева-Ростовского нашли отражение интересы части верхов общества, оправдывавшей в известной мере сотрудничество части знати с Лжедмитрием I.

Очень интересна с точки зрения исторических знаний так называемая полемическая литература, выходившая из-под пера деятелей «братств» и православных шляхтичей Украины. Само название этой литературы первой четверти XVII в. говорит само за себя. Она была направлена против католиков и униатов, доказывала преимущества православного вероисповедания, необходимость освобождения от гнета поляков. Авторы сочинений постоянно обращались за доказательствами своей правоты к истории, ко временам Киевской Руси и более близким векам. В этих рассуждениях, естественно, много наивного, но само использование исторического материала весьма показательно.

На основе полемической литературы возник «Синопсис» Иннокентия Гизеля — настоятеля Киево-Могилянской академии. «Синопсис» стал первым учебником по русской истории. Из Киева он попал в Московское государство и много раз переиздавался.

В это же время широкое распространение получают «Хронографы», содержащие обзор всемирной истории. Известен «Хронограф» 1617 г. Своеобразным произведением исторической мысли были четыре повести «О начале Москвы». Они пронизаны фольклорными мотивами, стремятся прославить и возвысить Москву.

В центре внимания писателей того времени все больше оказывались вопросы экономической жизни, политические проблемы. Одним из наиболее интересных памятников общественно-политической мысли второй половины века были сочинения Юрия Крижанича, хорвата по происхождению, который занимался в России исправлением богослужебных книг. Его заподозрили в деятельности в пользу католической церкви и сослали в Тобольск, где он прожил 15 лет, после чего вернулся в Москву, а затем уехал за границу. В сочинении «Думы политичны» («Политика») он нарисовал картину широких преобразований в России.

Со своей программой реформ выступил, как известно, и А. Л. Ордин-Нащокин, которую он изложил в своих трех «памятях», составленных в 1665 г. для земских старост города Пскова, и Новоторговом уставе 1667 г.

В XVII в., как и в предшествующем столетии, литература была теснейшим образом связана с общественно-политической мыслью, но в то же время происходили существенные изменения в самом развитии литературы, которые принято определять понятием «обмирщение», секуляризация культуры. Происходило «очень значительное социальное расширение литературы» (Д. С. Лихачев).

Зачастую это значило, что в старых формах зрело новое содержание. Взять такой древний канонический жанр, как жития святых. Мы уже видели, что и прежде жития изменялись, по-своему отражая те сдвиги, которые происходили в обществе. Теперь изменения в житийной (агиографической) литературе были гораздо более значительными. Эта форма литературного творчества уже порой используется для бытового повествования. Например, «Повесть об Ульянии Осоргиной» (1620-1630-е гг.), в которой есть и типичные для жития черты, но большое внимание уделяется и описанию повседневных мирских дел. А знаменитое «Житие Протопопа Аввакума» связано с прежней традицией только названием. Это, по сути дела, повесть, которая рассказывает о злоключениях фанатичного борца за старую веру.

Возникают и новые жанры — переводной рыцарский роман, авантюрные повести, поэзия, драматургия. Наиболее существенным новшеством литературы становится «живость» (подвижность, энергичность, динамизм) персонажей (А. С. Демин). Происходит «открытие человека» (Д. С. Лихачев). Пожалуй, наиболее ярко это отразилось в появлении демократической сатиры. В этих произведениях («Сказание о попе Савве», «Калязинская челобитная», «Служба кабаку», «Повесть о бражнике», «Сказание о куре и лисе», «Повесть о Карпе Сутулове» и др.) отражается «смеховой мир» Руси того времени, высмеивается несправедливость общественных порядков.

Потребность общества в занимательном чтении удовлетворяли переводные рыцарские романы и оригинальные авантюрные новеллы (повести). К концу XVII в. русская читающая публика знала до десятка произведений, которые пришли в Россию разными путями из-за границы. Наиболее известными были «Повесть о Бове Королевиче» и «Повесть о Петре Златых Ключей». Они сохраняли некоторые черты рыцарского романа, но на русской почве настолько сблизились со сказкой, что позднее перешли в фольклор.

В это время совершился переход от исторических литературных героев к вымышленным, к созданию чисто литературных образов. В первую очередь это относится к бытовой повести, которая поднимала многие житейские, моральные, нравственные проблемы. Людей того времени стали интересовать проблема взаимоотношения поколений, свобода воли, поиски своего пути в жизни. Герои повестей, отвергая заветы старины, покидают родительский дом в поисках счастливой доли. Таков молодец в «Повести о Горе-Злочастии», купеческий сын Савва в «Повести о Савве Грудцыне», «Повесть о Фроле Скобееве». Последняя, может быть, не самая талантливая, но типичная. Обедневший дворянин всеми правдами и неправдами стремится попасть в верхи общества Положительных персонажей в произведении нет.

К числу замечательных произведений русской литературы того времени относятся казацкие повести. В 1623 г. казаками было составлено «Написание о походе Ермака Тимофеевича в Сибирь». Выдающимися произведениями являются повести «Об Азовском взятии и осадном сидении».

Новым явлением в литературе было распространение силлабического стихосложения, которое в свою очередь связано с барокко в русской литературе. Это, прежде всего, деятельность белорусского ученого и просветителя Симеона Полоцкого (С. Е. Петровского-Ситниановича), которого пригласили в Москву для обучения царских детей. Его произведения отличаются орнаментальностью, пышностью, отражая идею «пестроты» мира, переменчивость бытия. В 1678–1679 гг. появились два сборника его стихотворений — «Ветроград многоцветный» и «Рифмологион». Первое произведение — своего рода энциклопедия, в которой содержатся данные, почерпнутые из различных областей знания: истории, зоологии, ботаники, географии, минералогии и т. д. При этом достоверные сведения перемежаются мифологизированными представлениями автора.

«Рифмологион» содержит панегирические стихи, написанные «на случай», т. е. по поводу различных событий в царской семье. В 1680 г. Симеон Полоцкий переложил на стихи «Псалтирь», и эта книга долгое время использовалась как учебное пособие. Направление в литературе, возглавляемое Полоцким, получило дальнейшее развитие в конце столетия в стихах Сильвестра Медведева и Кариона Истомина.

Архитектура.

В русской архитектуре XVII в. также занимает особое место. С огромной силой проявилось стремление к отказу от вековых канонов, «обмирщению» искусства.

Большую роль в развитии архитектуры в целом играло деревянное зодчество. Лома в городах строились, в основном, из дерева. Это были двух-и трехэтажные хоромы (в 1688 г. царь запретил строительство трехэтажных домов из-за постоянной опасности пожаров). Деревянное зодчество становилось все более разнообразным, усилилось стремление к декоративности, усложняются композиции, силуэты. Ярчайшим памятником деревянного зодчества был дворец в Коломенском, построенный в 1667–1678 гг. Дворец состоял из множества разных построек, связанных между собой переходами, и насчитывал 270 комнат с 3000 окон. Это был целый городок с башенками, чешуйчатыми крышами, «гульбищами», кокошниками, крылечками.

В деревянном зодчестве в начале века преобладали простые по конструкции и внешнему оформлению постройки, но к концу столетия они становятся декоративными, многообъемными. Эта тенденция получает завершение в Церкви Преображения села Кижи (1714). Ближайшей предшественницей этого удивительного творения северных мастеров была Покровская церковь села Анхимово на реке Вытегре (1708). Эти церкви — «гимн луковичной главе» (М. А. Ильин). 22-главый Кижский храм в основе — восьмерик с четырьмя прирубами. Грани восьмерика и уступы прирубов имеют бочки, увенчанные главами. Не строгую аскетическую идею, а мирскую жизнерадостность выражали живописные и нарядные деревянные храмы этого времени. Рост каменного строительства был напрямую связан с усилением государственной власти. Еще в конце XVI в. возник Приказ каменных дел, сконцентрировавший лучшие силы в этой области. Усовершенствовались приемы каменного зодчества, значительно усложняются объемы построек. К основному массиву примыкают различные приделы и пристройки, получают распространение крытые паперти — галереи и т. д. Мастера начинают широко применять цветные изразцы, сложные кирпичные пояса и другие декоративные детали, из-за чего фасады построек приобретают необычайно нарядный, красочный вид.

Одним из таких сооружений был Теремной дворец в Кремле, построенный в 1635–1636 гг. Баженом Огурцовым и Трефилом Шатуриным. Это трехэтажное на высоких подклетях здание, увенчанное высоким «теремком». Золотая кровля и два пояса лазурных изразцовых карнизов придавали дворцу просто сказочный вид. В церковной архитектуре развивается шатровый стиль. Наиболее известные постройки такого типа — «Дивная» церковь в Угличе и храм Покрова в Медведкове, возведенный в поместье Д. Пожарского. Своего рода эталоном храмового зодчества исследователи считают церковь Троицы в Никитниках, построенную в 1634 г. в Китай-городе на средства выходца из Ярославля, богатого купца Григория Никитникова. Этот храм дошел до нашего времени. В нем с особой силой проявился принцип «дивного узорочья». Возводились и многошатровые храмы, например московская церковь Рождества Богородицы в Путинках (1649–1652).

Восходящая к никитниковской церкви линия развития русского зодчества получила продолжение в многочисленных храмах второй половины века Это московские церкви Николы в Пыжах (1657–1670), Григория Неокесарийского (1657–1669). Декоративность внешнего вида сооружения особенно сильно проявилась в постройках Павла Потехина, в частности, в церкви Троицы в Останкине (1687–1688), замечательные по красоте церкви в селе Тайнинском, Николы в Хамовниках (1679), Козьмы и Дамиана в Садовниках (1657–1662).

Значительно изменился Московский Кремль. В 1624–1625 гг. англичанин Фристофор Галовей вместе с Баженом Огурцовым возвели Спасскую (Фроловскую) башню в ее нынешнем виде. Новая башня создала парадный въезд в Кремль и связала своей вертикалью кремлевские соборы с храмом Василия Блаженного на Красной площади в единый ансамбль.

«Обмирщение» зодчества вызвало противодействие со стороны церкви. Никон в 1650-х гг. установил новые, строгие правила церковного зодчества. Он запрещал шатровый стиль, стремясь вернуть монументальные строгие формы. Деятельность Никона привела к появлению целого ряда построек, отличавшихся торжественностью и монументальностью. Это построенные Д. Охлебниным и А. Мокеевым Патриаршие палаты в Кремле с большим Крестовым залом, большие здания Земских приказов (1680-е гг.), Царицыны палаты Саввино-Сторожевского монастыря под Звенигородом (1650–1652). Подобно сказочному городу раскинулся на берегу озера Неро так называемый Ростовский кремль — митрополичья резиденция, возведенная ростовским митрополитом Ионой Сысоевичем в 1670-х гг.

Поражает своей монументальностью и величием Ново-Иерусалимский монастырь, где патриарх Никон хотел воссоздать подобие главной христианской святыни — Храма в Иерусалиме над «гробом господнем». Еще ранее возводятся здания Валдайского Иверского монастыря.

Заказчиками церквей выступали не только «власти предержащие», но и прихожане — жители посадов и сел. Поэтому говорят даже о посадском направлении в зодчестве. Характерным здесь является культовое строительство в Ярославле, одном из крупных ремесленно-торговых центров. Примеры этого: храмы Ильи Пророка, Иоанна Златоуста, Николы «Мокрого».

В 1671–1687 гг. прихожанами был построен грандиозный собор Иоанна Предтечи в Толчкове. Замечательные постройки появились и в других городах Поволжья. Среди них — Воскресенские церкви в Костроме и Романове-Борисоглебском (Тутаеве) и др. Развитие церковной архитектуры XVII в. венчает группа памятников, объединяемая условным понятием «московское барокко» («русское барокко», «нарышкинское барокко»). Наиболее известные по стройки такого типа — церкви Покрова в Филях (1693), Спаса в Уборах (1694–1697), Троицы в Троицком-Лыкове (1698–1703).

Все эти сооружения систематически объединяет конструктивная основа — восьмерик на четверике и наличие яруса звона, т. е. совмещение собственно храма и колокольни. Богатое декоративное убранство отличается особой замысловатостью. Близки к памятникам московского барокко по внешним признакам (богатство декоративной отделки) постройки строгановского стиля в Нижнем Новгороде и Сольвычегорске.

Живопись.

В первой половине века продолжали жить и развиваться строгановская и годуновская школы. В 1640-1650-х гг. наметилось слияние этих стилей, что отразилось в настенной живописи Ризоположенской церкви (1644), Успенского (1642–1648) и Архангельского (1652–1653) соборов Московского Кремля, церкви Николая Надеина в Ярославле (1640–1641), собора Савво-Сторожевского монастыря под Звенигородом (1650). Но в XVII в. зарождаются и новые тенденции, которые причудливо перемешиваются с прежними традициями. Все это порождает сложную исследовательскую проблему, чреватую разными, подчас противоположными, оценками.

Ученые XIX в. (Ф. И. Буслаев, Г. В. Филимонов, Н. В. Покровский) считали XVII столетие временем подъема русского искусства. После 1910 г., когда состоялась первая выставка иконописи, отношение к живописи XVII в. резко изменилось. Многие стали воспринимать его уже как «разруху», «упадок». Впервые отчетливо это было сформулировано в многотомной истории русского искусства И. Грабаря.

Ныне в литературе акценты расставлены, судя по всему, правильно. Умирала древнерусская, но не русская живопись (Г. Карпов). Однозначно оценить живопись XVII в. очень трудно. Одно ясно — в живопись хлынуло «живство». Сами мастера пытались в своих сочинениях («Послание к Симону Ушакову» (1656–1658) Иосифа Владимирова, «Слово к люботщательному иконного писания» (1666–1667) Симона Ушакова) обосновать новый подход к живописи.

Высшая стадия развития живописи в это время — творчество С. Ушакова. Художник, работавший в Оружейной палате, стремился уже по-новому изображать человеческое лицо, пусть еще плоскостно, иконописно, но гораздо ближе к жизни. Знаменитым произведением Ушакова является его «Спас нерукотворный», а также икона на традиционный сюжет «Троицы». Ее не спутаешь с «Троицей» Андрея Рублева. На смену глубокой одухотворенности и возвышенности явилось тяжеловатое, «плотское» изображение фигур, появились всякого рода реалистические детали.

Интересным явлением живописи того времени была школа ярославских мастеров. Их творчество в наибольшей степени характеризуется стремлением вырваться из сковывающих рамок канона, использовать привычные образы русской жизни.

Проявлением интереса к человеку, его психологии, внешнему виду стало и появление «парсунного» письма, портретных изображений. В первой половине века эти портреты выполнялись еще в иконописной традиции как, например, изображения Ивана Грозного и князя М. В. Скопина-Шуйского. Во второй половине столетия изображения стали приобретать более реалистический характер (изображения Алексея Михайловича, Федора Алексеевича и др.).

Музыка и театр.

Этот век оказался переломным и для развития русской музыки. Церковная музыка становится более праздничной. Появляются «канты» — музыкальные произведения, которые исполнялись вне церкви; особое «партесное» пение для трех голосов. Возникает и новая, линейная запись нотного текста

Основой для развития музыки по-прежнему является русская народная песня — яркая, образная, богатая жанровым разнообразием и мелодичностью. Большой популярностью пользовался народный скомороший театр. Он часто преследовался властями, но народ любил театр Петрушки с его героями и уморительными остротами, часто направленными против тех же властей и людских пороков.

Появляется и театр нового вида, созданный по инициативе А. С. Матвеева Труппа театра была набрана из жителей Немецкой слободы. В 1672 г. состоялся первый спектакль в Преображенском. Правда, зрителями были только члены царской семьи и их приближенные. Ставились в основном переводные пьесы на библейские темы. Первая представленная пьеса — «Артаксерксово действо».

Глава VIII

РОССИЯ В XVIII в.

§ 1. Россия накануне петровских реформ

Конец XVII — первая половина XVIII в. стали для России поистине переломным временем. За эти десятилетия существенно изменились как самый облик раскинувшейся на необозримых евразийских просторах державы, так и темпы ее развития. Россия вступала в «петербургский период» своей истории. О начале новой эпохи возвестили масштабные преобразования, затронувшие практически все сферы социальной жизни, преобразования, последствия которых продолжают в той или иной мере ощущаться и сейчас, почти три столетия спустя. Призванные преодолеть нараставшее отставание России от стран Запада реформы конца XVII — первой четверти XVIII в. сопровождались крутой ломкой казавшихся незыблемыми традиций, форсированной, во многом насильственной, европеизацией общества, получившего, однако, мощный импульс для дальнейшего движения по пути социального и культурного прогресса. Именно в «петербургский период», как справедливо подчеркивал выдающийся русский философ Н. А. Бердяев, «наиболее полно раскрылся творческий гений русского народа». Московское царство — скромный и малоприметный участник «европейского концерта» государств — превратилось в Российскую империю, в великую державу, чьи действия оказывали большое, нередко решающее влияние на состояние и развитие всей системы международных отношений.

Почва для проведения преобразований конца XVII — начала XVIII в., столь радикально изменивших жизнь русского общества, была в значительной степени подготовлена предшествовавшей эпохой. Необходимость модернизации военного дела, экономики, системы управления, культуры осознавалась многими государственными деятелями Московской Руси, ратовавшими в этой связи за использование европейского опыта и за расширение контактов с Западом. Новые веяния, несмотря на сопротивление упрямых приверженцев «старины», все громче заявляли о себе в самых различных сферах социальной жизни. Однако реформы конца XVII — первой четверти XVIII в. подняли дело модернизации страны на качественно иной уровень, придав соответствующим процессам поистине впечатляющие темпы и масштабы. На ход и результаты этих преобразований мощное влияние оказала личность человека, чьим именем была названа эпоха реформ, монарха, который использовал всю силу самодержавной власти, все свои выдающиеся дарования, поражающую воображение энергию, железную волю, решительность для обновления архаичных государственных и общественных институтов Московской Руси — Петра I.

Его деятельность принадлежит к тем явлениям прошлого, которые обречены служить объектом острейших споров. Дискуссия вокруг вопроса о значении петровских преобразований, в сущности, началась при жизни царя и продолжается по сей день. Слишком сильное впечатление реформы конца XVII — первой четверти XVIII в. произвели на русское (и европейское) общество, слишком ощутимое влияние оказали они на дальнейшее развитие страны, чтобы современники и потомки могли равнодушно отнестись к этим событиям.

Диапазон оценок, которые получала деятельность Петра I, отличается исключительной широтой: на одном полюсе — созданная еще при жизни Петра I легенда о «царе-антихристе», на другом — восторженные панегирики, прославляющие труды «мудрого преобразователя России» и едва ли не обожествляющие его личность. Как констатировал крупнейший русский историк XIX в. С. М. Соловьев, Петр I «оставил по себе двойную память: одни благословляли его; другие — проклинали».

Канун петровских реформ явился для страны временем, насыщенным острейшими внутриполитическими коллизиями, свидетелем и участником которых оказался в свои детские и юношеские годы будущий преобразователь России. Сын Алексея Михайловича от второй жены — Натальи Кирилловны Нарышкиной, Петр родился 30 мая 1672 г. После смерти Алексея престол перешел к его старшему сыну Федору, недолгое правление которого ознаменовалось ожесточенной борьбой группировок при дворе. Одну из них возглавляла умная и энергичная царевна Софья, дочь Алексея от его первой жены — Марьи Ильиничны Милославской; другую группировку — Наталья Кирилловна Нарышкина.

Несмотря на эту непростую обстановку, правительство Федора смогло осуществить ряд серьезных реформ. В 1676 г. был проведен «разбор» служилых городов, призванный поднять дисциплину в армии, так как многие дворяне не являлись на службу.

В 1678 г. началось составление новых писцовых книг, ставших последними и завершающими в долгой истории посошного обложения в русском государстве, на смену которому пришло теперь подворное.

В этом же году был проведен следующий «разбор» служилых городов и было решено в полноценную службу записывать только тех дворян и детей боярских, кто имел определенное количество крестьянских дворов, а остальных переводить в «рейтарскую» службу. Эта мера являлась шагом на пути к созданию регулярной армии. К числу таких мер относилась и ликвидация важнейшей должности дворянского самоуправления в уездах — губного старосты, передача его функций воеводам. Усиление власти воевод сопровождалось милитаризацией управления, создавались военные округа — разряды — для большего удобства в комплектовании войска и взимании налогов. Разряды, как это показал еще П. Н. Милюков, были предтечами петровских губерний.

С окружной организацией была связана «полковая роспись» 1681 г., согласно которой войско разделялось на 8 корпусов, связанных каждый со своим разрядом. Реформаторы того времени и, прежде всего, боярин В. В. Голицын, выдвинувшийся в конце царствования Федора на первые роли, хотели пойти дальше и вынашивали планы областной реформы, которые предусматривали новое расписание военных и гражданских чинов по 34 степеням и рангам и введение в крупных городах должности наместников.

Все эти мероприятия подготовили знаменитую отмену местничества, что было сделано с привлечением выборных из городов (1682). Теперь царь мог назначать на государственные и военные должности, учитывая способности и заслуги претендента, а не древний порядок чиновной иерархии. Впрочем, эта реформа породила и определенную нестабильность в верхах, что было особенно опасно в условиях борьбы двух упомянутых кланов. Борьба эта развернулась с особой силой после смерти Федора в 1682 г. На престол поначалу был посажен Петр, с чем, однако, не пожелали смириться Софья и ее приверженцы.

Орудием в их руках стала такая сила, как стрельцы. В это время стрельцы, составлявшие значительную часть войска, были недовольны своим положением. Наряду с военными обязанностями, они должны были заботиться о хлебе насущном, опираясь в этой заботе только на свой не очень большой участок земли. Они подвергались издевательствам и эксплуатации со стороны полковников — дворян, посягавших даже на их скудное жалование.

15 мая 1682 г. Софья и ее приверженцы спровоцировали стрелецкий мятеж, в ходе которого были перебиты многие сторонники Н. К. Нарышкиной. Петр остался царем, но на престол был возведен и его старший брат, слабоумный Иван — сын Алексея от первого брака. Реальная же власть оказалась сосредоточенной в руках Софьи.

Наталье Кирилловне и ее сыну пришлось поменять кремлевские палаты на подмосковное село Преображенское. Здесь в военных «экзерцициях» проводил время будущий великий преобразователь России. Из своих сверстников он сформировал потешные полки (Семеновский и Преображенский) и устраивал между ними настоящие сражения. Живой, пытливый ум Петра жадно тянулся ко всему новому, необычному. Так, подлинной страстью молодого царя уже тогда стали кораблестроение и мореплавание.

Софье же пришлось столкнуться с главой стрелецкого приказа И. А. Хованским и его окружением. Опираясь на Боярскую думу, она смогла расправиться со своим противником, что уменьшило и ее собственные силы, в свою очередь, усилив Думу. Регентство Софьи, «последнее в русской истории думное правление, когда Боярская дума не была ограничена сверху сильной монархической властью» (А. С. Лавров). Это отразилось и на активной деятельности думных комиссий, для которых этот период стал временем расцвета.

Однако отношения между Софьей и Петром обострялись из года в год и вскоре неизбежным стало открытое столкновение. Августовской ночью 1689 г. Петру донесли о готовящемся походе сторонников Софьи на Преображенское. Испуганный Петр бежал под защиту могучих крепостных стен Троице-Сергиевой лавры, куда на помощь ему прибыли потешные полки. События 1689 г. показали падение роли традиционных для России институтов власти. Если дворянское ополчение не пришло к Петру, то и Боярская дума не смогла повлиять на исход конфликта.

Все решили стрелецкие полки, которые перешли на сторону Петра. Софья, оказавшаяся без поддержки, была заточена в Новодевичий монастырь.

Реальная власть в стране сосредоточилась в руках родственников Натальи Кирилловны. У Петра же появились новые увлечения и новые друзья: иностранцы из так называемой Немецкой слободы (Кокуй). Среди них были разные люди, по разным причинам приехавшие в Россию. Общаясь с ними, Петр открывал для себя мир Западной Европы. Здесь у него была и «дама сердца» — Анна Монс, к которой он стремился тем сильнее, чем хуже становились его отношения с женой — Евдокией Лопухиной.

Как рыба в воде чувствовал себя Петр и среди военных потех. Именно война и стала первым серьезным делом царя на ниве правления огромным государством.

Внешнеполитическое положение государства в последней четверти уходящего столетия было сложным. По-прежнему остро стоял украинский вопрос Андрусовское перемирие не принесло мира на многострадальную украинскую землю. Гетманы Левобережья и Правобережья мечтали об объединении Украины под своей властью и делали ставки на того или иного соседа в междоусобной борьбе.

Турция, чувствуя слабость Польши и используя протурецкие настроения среди казацкой старшины в Правобережной Украине, усиливала здесь свое влияние, с чем, конечно же, не могла смириться Россия и казацкая старшина Левобережья. Попытка России в 1676 г. присоединить Правобережье и сделать столицей всей Украины гетманскую резиденцию со времен Хмельницкого — Чигирин вызвала войну с Турцией. Основным содержанием войны и стали Чигиринские походы. Большая турецкая армия вместе с крымскими татарами пыталась взять город. В конце концов им это удалось, но удержаться в этом регионе турки не смогли.

В 1681 г. было подписано перемирие в Бахчисарае, по которому Турция признала за Россией левый берег Днепра и Запорожье. Однако турецкая опасность не исчезла.

В первой половине 1680-х гг. в Европе складывается союз государств против Турции, в состав которого вошли Священная Римская империя (Австрийская монархия), Речь Посполита, Венеция, Бранденбург и некоторые другие мелкие немецкие княжества. Союз получил звучное название: «Священная лига». Заключив в 1686 г. Вечный мир с Речью Посполитой, Россия присоединилась к этому союзу. Польша теперь окончательно признала территориальные приобретения России, но последней надо было принять участие в войне. Заключение Вечного мира стало крупнейшим деянием блестящего политика и дипломата Василия Васильевича Голицына — «галанта» царевны Софьи.

Судя по всему, Голицын был менее талантливым военачальником, чем политиком. Во всяком случае, первый Крымский поход (1687), который Россия осуществила согласно союзническим обязательствам, закончился полным провалом: войско повернуло назад, даже не дойдя до Перекопа. На обратном пути Голицын на берегах степной речки Коломак собрал раду и, используя противоречия среди казацкой старшины, сместил гетмана Левобережной Украины И. Самойловича. Этим Голицын «убивал» сразу трех зайцев. Был смещен гетман, который выступал за мир с Турцией, а на место его был поставлен И. Мазепа, давно вошедший в доверие к Голицыну. Кроме того, на Самойловича списали и неудачное завершение похода. Гетман Самойлович отправился в ссылку в Тобольск, а Голицын стал готовиться к новому походу. Второй поход на Крым в 1689 г. также закончился неудачей. Войско Голицына и Мазепы добралось только до Перекопа и повернуло назад. Но Россия свой союзнический долг выполнила, сковав 150-тысячное войско крымского хана и дав возможность Священной лиге потеснить турок.

Азово-Днепровские походы Петра были продолжением той же политики, лишь изменилось направление удара. Основной целью стала мощная турецкая крепость в устье Дона — Азов. Летом 1695 г. русские войска под командованием Головина, Лефорта и Гордона прибыли под Азов. Но отсутствие флота не позволило блокировать город с моря и предопределило неудачу осады.

Более успешными были действия в устье Днепра. Русская армия под командованием Б. П. Шереметева при поддержке запорожских казаков полностью обложила крупную крепость Кизикермен и заставила гарнизон крепости капитулировать. Были взяты еще три более мелкие крепости. Петр энергично готовился к новому походу. Под Воронежем строили флот, увеличивали численность армии и перевооружали ее. В апреле 1696 г. армия и флот под командованием Петра двинулись из Воронежа к Азову. Одновременно в низовьях Днепра выступило войско Б. П. Шереметева, на которое возлагалась задача отвлечь на себя силы крымских татар и овладеть турецкой крепостью Очаков.

После тяжелой осады и штурмов Азов сдался. Это была первая победа в борьбе России за выход к южным морям, пролог грядущих великих побед. Но Турция была еще очень сильна, с ней можно было справиться только в союзе с другими государствами. С целью реанимировать Священную лигу Петр отправляется в Западную Европу. В 1697 г. из Москвы выехало Великое посольство, в составе которого был урядник Петр Михайлов, про которого все знали, что он царь. У царя была и еще одна цель — учеба. Он жадно впитывал в себя знания, претворяя в жизнь свой знаменитый лозунг: «Аз семь в чину учимых и учащих мя требую».

Петр побывал в Голландии, потом отправился в Англию. Эти государства не откликнулись на призыв России: в Европе назревала борьба за «испанское наследство». Россия оказалась перед малопривлекательной перспективой продолжать войну с могущественной Османской империей в одиночку. С другой стороны, в Европе складывалась ситуация, позволявшая Москве вплотную заняться решением такой важнейшей проблемы, как возвращение захваченных Швецией в начале XVII в. территорий Ингрии и Карелии. Вернув эти земли, Россия помимо прочего получила бы жизненно важный выход к Балтийскому морю. В результате Петр пошел на резкую перемену внешнеполитических ориентиров. С турками был заключен мир, по условиям которого Россия получила Азов. Партнерами же Петра по антишведской коалиции стали Дания и Саксония, правитель которой (курфюрст Август II) являлся одновременно королем Польши.

§ 2. Северная война. Военные реформы

Многогранная реформаторская деятельность Петра в полной мере развернулась после начала в 1700 г. войны со Швецией (Северная война). Этот широкомасштабный вооруженный конфликт, ставший тяжелейшим испытанием для страны, стимулировал процесс преобразований, во многом определил их характер и темпы.

Продолжавшаяся 21 год Северная война началась для союзников с неудач. Шведский король Карл XII, талантливый полководец, молниеносным ударом принудил к капитуляции Данию, а в ноябре 1700 г. под Нарвой нанес поражение русским войскам. После этого Карл XII, считая, что Россия более не является серьезным противником, сосредоточил все усилия на борьбе с Августом II.

Предоставленную ему передышку Петр использовал весьма умело. Поражение под Нарвой ускорило проведение военной реформы, в ходе которой была создана русская регулярная армия, ядром которой стали гвардейские полки — Преображенский и Семеновский (бывшие — «потешные»). Собственно к модернизации вооруженных сил царь приступил еще до начала борьбы со шведами.

Сделано, однако, было явно недостаточно. Уже в условиях войны, в 1705 г. завершился начатый пятью годами ранее переход к рекрутской системе комплектования вооруженных сил. Рекрутская повинность распространялась на податные категории населения (крестьян, посадских людей), которым отныне вменялось в обязанность выставлять от определенного числа дворов одного новобранца, призывавшегося на пожизненную военную службу. Эта система, сохранившаяся с известными модификациями до 1874 г., создавала широкие возможности для укомплектования войск необходимым количеством рядового состава.

Большое внимание в процессе проведения военной реформы Петр уделял вопросам, связанным с обучением и воспитанием офицерского корпуса, который пополнялся преимущественно дворянами. Для последних служба (военная или гражданская) являлась и пожизненной, и обязательной повинностью, причем отбывать ее в Петровскую эпоху приходилось не периодически, как прежде, а на постоянной основе.

Для подготовки офицерских кадров были созданы специальные учебные заведения — артиллерийские и инженерные школы. Нужные офицеру знания и навыки дворянские отпрыски приобретали также, проходя службу рядовыми в гвардейских полках — Преображенском и Семеновском.

Петр I стал подлинным основателем русской национальной военной школы, громко заявившей о себе блестящими победами. На полях сражений со шведами прославились такие военачальники, как М. М. Голицын, А. Д. Меншиков, Б. П. Шереметев. Незаурядные полководческие дарования обнаружил и сам царь. Накопленный в годы Северной войны опыт строительства сухопутных вооруженных сил и организаций полевой службы был обобщен в «Уставе воинском», изданном в 1716 г. В целом за сравнительно короткий срок Петр сумел создать мощную армию, способную успешно противостоять войскам первоклассных европейских держав. К 1720 г. она насчитывала в своих рядах 79 тыс. штыков пехоты и 42 тыс. сабель кавалерии. Кроме того, около 70 тыс. человек служило в гарнизонных войсках и 40–70 тыс. в иррегулярных формированиях. Быстро развивавшаяся промышленность обеспечивала армию системами оружия, не уступавшими по качеству лучшим европейским аналогам.

Любимым детищем Петра стал созданный им русский военно-морской флот, строительство которого началось еще в 1695–1696 гг. Именно участие флота во второй осаде Азова обеспечило успех всей операции. После начала Северной войны развернулось сооружение судов на Балтике. Являясь талантливым кораблестроителем, Петр внес огромный личный вклад в создание русской военно-морской мощи. Хорошо показав себя в ходе Северной войны, Балтийский флот к концу жизни царя-преобразователя являл собой весьма внушительную боевую величину, насчитывая в своем составе 32 линейных корабля, 16 фрегатов, 8 шняв, 85 галер.

Для подготовки офицеров флота создавались навигационные школы, ав 1715 г. в Петербурге была открыта Морская академия. Порядок обучения моряков, внутренняя жизнь флота и принципы его боевого применения регламентировались «Уставом морским», изданным в двух частях в 1720 и 1722 гг.

Военные реформы Петра обернулись успехами на полях сражений со шведами. Оправившись от Нарвской «конфузии» и воспользовавшись тем, что Карл XII «увяз» в Польше, русские войска провели ряд удачных операций в Прибалтике. В 1703 г. в устье Невы был основан Санкт-Петербург, ставший для России «окном» в Европу, а вскоре и столицей страны.

В 1704 г. русские войска взяли Нарву и Дерпт. Между тем Карл XII, принудив Августа II к капитуляции, в 1708 г. вторгся в пределы России. Этот поход кончился для шведов полной катастрофой, несмотря на переход на их сторону украинского гетмана И. С. Мазепы. В решительном сражении под Полтавой 27 июня 1709 г. русские войска под командованием Петра одержали блестящую победу. Шведская армия была частично уничтожена, частично сдалась в лен. Сам Карл XII бежал в Турцию. После победы под Полтавой русские войска добились крупных успехов и в Прибалтике, заняв в ходе кампании 1710 г. Выборг, Кексгольм, Ригу и Ревель.

До окончания войны, однако, было еще очень далеко. В 1710 г. против России выступила Турция. Двинувшаяся в 1711 г. в поход против нового врага русская армия под командованием Петра попала в окружение. Тем не менее с турками удалось заключить мир. Весьма невыгодный для России (по условиям договора Азов пришлось вернуть Османской империи), он все же развязал Петру руки для продолжения борьбы со шведами.

Вскоре русские войска заняли Финляндию, принадлежавшую тогда Швеции, а молодой Балтийский флот одержал победы в сражениях при Гангуте (1714) и Гренгаме (1720). Швеция не могла больше сопротивляться, и в 1721 г. в г. Ништадте был подписан мирный договор, согласно условиям которого к России отходили исконно принадлежавшие ей земли Ингрии и Карелии, а также часть Финляндии с Выборгом, Эстляндия и Лифляндия (Эстония и Северо-Восточная Латвия с Ригой).

Россия вышла, наконец, на просторы Балтики. В связи с успешным окончанием войны Петр принял императорский титул. Московская Русь стала Российской империей.

§ 3. Государственные преобразования Петра I

Развернувшаяся в годы Северной войны реформаторская деятельность Петра не ограничивалась реорганизацией вооруженных сил. Перестроив их на регулярный лад, царь стремился придать «регулярный» облик и всей стране, всему обществу. Орудием, с помощью которого Петр пытался осуществить эти планы, являлась государственная власть. Царю были близки популярные в тогдашней Европе идеи философов-рационалистов XVII в., отражавшие в о своей основе разрыв со средневековой концепцией «закрытого и завершенного мира» и отводившие власти роль активной творческой силы, призванной не только водворять правосудие и защищать социум от угроз извне и изнутри, но и преобразовывать его во имя достижения «общего блага».

Наряду с политико-правовыми теориями рационалистов Петру, одна ко, были не чужды и традиционные представления о самодержавии московского монарха. В этой связи реформаторские начинания царя сопровождались резким расширением сферы государственной регламентации, государственного принуждения. «Он, — писал о Петре один из видных представителей славянофильского течения русской общественной мысли И. С. Аксаков, — проник со своей полицею во все изгибы общественного бытия… ничего не оставил в покое, все регламентировал, все взял в казну, все подчинил команде…». Подобно многим своим современникам (и в России, и в Европе), Петр твердо верил в могущество власти, в ее способность реорганизовать общество сообразно собственным замыслам, в силу разумно составленных регламентов. При этом ломая традиционные нормы, со многими из которых должны были считаться его предшественники, Петр придал царской власти подлинную беспредельность. Таким образом, «революционные» методы, использовавшиеся Петром для реализации своих планов (недаром его назовут впоследствии «революционером» и даже «первым большевиком»), вели в конечном счете к упрочению основополагающих принципов государственного устройства, сформировавшихся в предшествовавшую эпоху.

Укрепляя самодержавие, Петр, однако, во многом по-новому относился к обязанностям самодержца. Провозгласив целью своих реформаторских начинаний «общее благо» (содержание этого «блага» и средства, необходимые для его достижения, царь, естественно, определял лично), Петр порывал, правда, далеко не в полной мере, с имевшей глубокие корни традицией отождествления государя и государства. Вся неутомимая деятельность Петра на военном и гражданском поприще являлась впечатляющим примером самоотверженной, сознательной и целеустремленной службы государству, службы Отечеству.

Считая самодержавную власть важнейшим орудием проведения преобразований, Петр, естественно, особое внимание уделял проблемам реорганизации подчиненного ему аппарата управления. Архаичные государственные структуры Московской Руси явно не вписывались в новую эпоху и, в частности, плохо справлялись с решением тех сложных задач, которые возникли перед ними в связи с начавшейся Северной войной. Реформируя властные структуры, Петр I руководствовался идеями распространенного в тогдашней Европе учения об управлении — так называемого камерализма, пропагандировавшего бюрократическую модель организации государственного аппарата, что предполагало построение его по функциональному принципу, строгое разделение труда внутри административной машины и пр. Унаследованная Петром система управления никак не отвечала этим требованиям. В результате петровских преобразований аппарат власти самодержавия обрел новый облик. Постепенно прекратила свою деятельность Боярская дума. Высшим государственным учреждением страны стал созданный в 1711 г. Сенат. Подчиняясь непосредственно царю, Сенат руководил работой администрации, выполнял законосовещательные функции при монархе и выступал в роли верховной судебной инстанции. Надзор за деятельностью Сената осуществлял с 1722 г. генерал-прокурор. Всецело зависевший от воли монарха, Сенат в отличие от Думы являлся чисто бюрократической структурой, орудием верховной власти.

На смену приказной системе управления с характерным для нее невысоким уровнем специализации при Петре I пришла коллежская система. К ее созданию царь приступил в конце 1717 г. В 1723 г. функционировало 10 коллегий, каждая из которых курировала строго определенный круг вопросов государственной жизни. Коллегии, за исключением Военной, Адмиралтейской и Коллегии иностранных дел, подчинялись Сенату. Организационное устройство и порядок работы коллегий определялись изданным в 1720 г. «Генеральным регламентом». Каждая коллегия состояла из «присутствия», в работе которого участвовали президент, вице-президент, советники и асессоры, и канцелярии, возглавлявшейся секретарем и ведшей делопроизводство. Вопросы, входившие в компетенцию соответствующей коллегии, рассматривались ее «присутствием» и решались большинством голосов. Петр I был убежденным приверженцем принципа коллегиальности, считая «что один не постигнет, постигнет другой». Надзор за деятельностью коллегий с 1722 г. осуществляли прокуроры, подчинявшиеся генерал-прокурору.

Неоднократным реорганизациям подвергался в Петровскую эпоху аппарат власти на местах. В 1707–1710 гг. страна была разделена на 6, а затем — на 10 губерний. Последние делились на провинции, а те (с 1719 г.) — на дистрикты. Во главе этих административно-территориальных единиц стояли губернаторы (генерал-губернаторы), воеводы и земские комиссары.

Чиновники всех категорий при Петре I начали обеспечиваться денежным жалованьем. Разработанная под руководством царя Табель о рангах создала новую иерархию служебных разрядов в государственном аппарате, при царском дворе, а также в военной сфере, разделив их на 14 классов. Продвижение по ступенькам этой бюрократической лестницы должно было осуществляться в соответствии с принципом «годности», а не «породы». Коренные изменения произошли в сфере управления Православной Церковью. После смерти в 1700 г. патриарха Адриана Петр не назначил ему преемника. В 1721 г. патриаршество было вообще упразднено. Высшее управление церковными делами возлагалось на Духовную коллегию, переименованную вскоре в Синод. Надзор за деятельностью Синода поручался назначенному монархом обер-прокурору. Не желая допускать существования в лице Церкви института, пользующегося в своих отношениях с властью известной долей самостоятельности, Петр I подчинил духовенство жесткому государственному контролю. Превратившись в результате в одно из звеньев правительственного механизма, Церковь утратила способность выступать в роли авторитетной общественной силы, что обернулось в конечном счете кризисом Православия, который ярко проявился спустя почти два столетия после петровских реформ, в пору пережитых страной в начале XX в. социальных катаклизмов.

В целом реформы Петра привели к созданию более «регулярной», чем прежняя, системы управления государством. Отношения внутри государственного аппарата, порядок его работы определяли отныне (правда, во многом лишь на бумаге) не традиции, не личный произвол, а абстрактные юридические нормы, хотя еще и весьма далекие от совершенства. Процесс деперсонификации и рационализации управления, будучи в основе одним из важнейших симптомов перехода от средневековой государственности к современной, стимулировался Петром, рассчитывавшим таким путем усилить контроль за чиновничьим аппаратом и, введя его деятельность в рамки выражавших волю монарха нормативных актов, пресечь попытки бюрократических структур использовать власть для собственных «нужд». Разумеется, реально бюрократический аппарат, созданный Петром, существенно отличался от того идеала, которым руководствовался монарх, перестраивая систему управления. Многие юридические нормы, призванные регулировать работу государственной машины, к жизни имели весьма слабое отношение. Взяточничество и произвол, казнокрадство, низкий уровень исполнительной дисциплины, проявлявшийся в игнорировании даже царских распоряжений, — все это было характерно для новых учреждений в не меньшей мере, чем для старых. Излечить государственную машину от недугов подобного рода не могла даже железная воля царя-преобразователя.

§ 4. Реформы в области экономики и финансов. Социальная политика Петра I

Петровские реформы оказали сильное влияние на состояние российской экономики. В течение первой четверти XVIII в. мощный рывок вперед совершила отечественная промышленность. Этот рывок был в решающей мере обусловлен широким вмешательством государства в хозяйственную жизнь, вмешательством, целью которого являлось всемерное ускорение развития производительных сил. Петру I были близки идеи меркантилизма — экономического учения, исходившего из того, что богатство страны достигается превышением вывоза над ввозом. Государство согласно этой концепции должно было регулировать хозяйственное развитие, способствовать росту отечественной промышленности, защищать ее от иностранной конкуренции.

Существенным образом повлияла на экономическую политику Петра Северная война. В целях скорейшего преодоления громко заявившей о себе в начале боевых действий экономической отсталости России был взят курс на форсированное развитие государственного предпринимательства. На карте страны возникали новые промышленные районы. Всего в течение петровского царствования было основано около 180 мануфактур, тогда как в конце XVII в. их насчитывалось около полутора десятков.

Впоследствии государство начало передавать казенные предприятия в частные руки. Однако бюрократические инстанции по-прежнему весьма жестко контролировали ситуацию, складывавшуюся в сфере промышленного производства. Активное государственное вмешательство, с одной стороны, способствовало промышленному росту, однако, с другой — сковывало деловую активность, препятствовало формированию традиции частного предпринимательства Проблема обеспечения мануфактур рабочей силой в конечном счете была решена путем широкого использования принудительного крепостного труда. Промышленный бум сопровождался, таким образом, усилением крепостнического начала в экономике страны, а не движением к новым, более прогрессивным формам хозяйствования.

Длительная и тяжелая война со шведами, многообразная реформаторская деятельность Петра I вели к значительному увеличению государственных расходов. В этой связи власти всеми силами стремились обеспечить и рост доходной части бюджета Механизм выкачивания денег из населения работал на полную мощь. Продажа и заготовка отдельных видов товаров объявлялась государственной монополией, увеличивались прямые налоги. В 1719–1724 гг. существовавшая ранее подворная система обложения была заменена подушной.

Социальная политика Петра I вела к упрощению структуры русского общества, к консолидации сословий. Именно в эпоху преобразований особенно явственно обозначился процесс превращения дворянства в особую привилегированную социальную группу. Указом 1714 г. вотчины и поместья были признаны единой недвижимой дворянской собственностью. Согласно этому же акту хозяину имения разрешалось завещать его только одному из сыновей (т. е. вводился принцип единонаследия).

Положение российских дворян в Петровскую эпоху существенно отличалось от положения европейских дворян. Для последних служба монарху являлась правом, а для российских дворян, как уже отмечалось, она была обязанностью. Иными словами, находясь на вершине социальной пирамиды, дворяне в России обладали этим статусом лишь постольку, поскольку несли на своих плечах тяжкое бремя служебной повинности. Данная ситуация накладывала сильный отпечаток, в частности, на функционирование политической системы общества. Привилегированное положение российских дворян, являясь производным от их отношения к государству, не становилось фактором, способным (как это было на Западе) умерять произвол власти. Могущество последней в результате оказывалось поистине безграничным.

Петровские реформы, разрушив существовавшую ранее иерархию чинов, создали представителям дворянских «низов» широкие возможности для успешной карьеры на военном или гражданском поприще. Как указывалось, Табель о рангах поставила продвижение по служебной лестнице в зависимость от «годности», а не «породы». При этом само дворянство не являлось замкнутой кастой. Выходцы из других сословий, достигшие VIII класса на гражданской службе или получившие первый офицерский чин (XIV класс) на военной, становились согласно Табели о рангах потомственными дворянами.

Недворянин, назначенный на должность XIV класса на гражданской службе, получал личное дворянство, т. е. не передававшееся по наследству. На положение самой многочисленной категории населения России — крестьян — сильнейшим образом повлияло введение подушной подати. Одним из результатов этой реформы стало исчезновение юридических различий между помещичьими крестьянами и холопами, так как последние, будучи при прежней, подворной, системе обложения свободны от государственного тягла, теперь должны были платить подушный налог наравне с крестьянами.

В итоге институт холопства прекратил свое существование, а холопы слились с крепостными, что, помимо прочего, в немалой мере содействовало превращению крестьян в настоящую «крещеную собственность». Податная реформа привела также к объединению отдельных категорий свободного от помещичьей власти сельского населения (черносошных крестьян и пр.) в особое сословие государственных крестьян. Принимая эту меру, призванную устранить сохранявшиеся различия между соответствующими социальными группами, власти руководствовались соображениями фискально-полицейского свойства

Изменения претерпела при Петре I и структура городского населения, которое согласно изданному в 1721 г. Регламенту Главного магистрата было разделено на «регулярных» и «нерегулярных» граждан. «Регулярные» граждане, в свою очередь, расписывались по двум книгам. В первую включались банкиры, богатые купцы, врачи и пр., а во вторую — мелкие торговцы и объединенные в цехи ремесленники. Лица, «обретающиеся в наймах и черных работах», считались «нерегулярными» гражданами. Они не допускались к участию в выборах в органы городского самоуправления (магистраты). Городскими делами в масштабах всей страны ведал созданный в 1720 г. на правах коллегии Главный магистрат.

§ 5. Реформы в области культуры

С той же решительностью, с какой Петр брался, например, за реформирование армии, он приступил и к преобразованиям в области культуры. Петровская эпоха стала важным этапом в развитии отечественного просвещения, которое, как и культура в целом, приобрело ярко выраженный светский облик. Создававшиеся при Петре учебные заведения давали главным образом профессиональную подготовку, прикладные знания.

Страна остро нуждалась в грамотных специалистах. В этой связи наряду с упомянутыми выше военными училищами создавались горные школы, медицинское училище, школа для обучения подьячих и пр. Впрочем, в Москве некоторое время существовала и общеобразовательная гимназия. 29 января 1724 г. Петр I утвердил Устав Академии наук, при которой были созданы гимназия и университет. Обозначавшаяся потребность в распространении грамотности вызвала реформу печатного шрифта. Он стал значительно более простым. Для изображения чисел отныне применялись не буквы, как ранее, а арабские цифры.

С 1703 г. начала издаваться первая русская печатная газета «Ведомости». В 1719 г. открылся для обозрения первый русский музей — Кунсткамера. По инициативе Петра снаряжались географические экспедиции, чьи труды обогащали мировую науку новыми знаниями. Царь принимал личное участие в подготовке исторических сочинений («История Свейской войны»). Им неоднократно издавались распоряжения, обязывающие власти разыскивать и охранять памятники прошлого.

С 1700 г. в России был введен Юлианский календарь. Новый год отныне начинался с 1 января, а не с 1 сентября, как прежде. Летосчисление теперь велось от Рождества Христова, а не от сотворения мира. Петр последовательно стремился перестроить на началах «регулярства», согласно европейским стандартам, самый быт населения, его образ жизни. Внешний облик подданных, одежда, жилище — все оказалось в поле зрения преобразователя. Мужчинам вменялось в обязанность брить бороды. Специальные правительственные меры предписывали населению носить костюмы европейского покроя, внедряли в обиход принятые на Западе формы развлечений (ассамблеи) и пр. «Регулярный» облик Петр мечтал придать и русским городам.

Воплощением этой мечты царя стала новая столица страны — Санкт-Петербург. В целом петровские реформы главным образом изменили быт высших слоев общества, прежде всего дворян. Что касается основной массы населения страны, то народ, как писал впоследствии А. С. Пушкин, «упорным постоянством» сумел сохранить «бороду и русский кафтан», весь традиционный уклад, отличный от «немецкого» образа жизни «обритых своих бояр».

Со времени петровских реформ Россия как бы раскололась на два мира, две «цивилизации» — «цивилизацию» вестернизированных верхов (сплошь и рядом склонных к некритическому восприятию западного опыта, игнорированию национальной традиции) и едва затронутую новыми веяниями «цивилизацию» низов, прежде всего крестьянства.

Взаимное отчуждение, противостояние этих двух культур обостряло социальные антагонизмы в русском обществе и, наложив сильный отпечаток на его последующее развитие, явилось в начале XX в. одним из факторов, способствовавших крушению созданной Петром I Российской империи.

§ 6. Социальная борьба в первой четверти XVIII в.

Сооружая с железной настойчивостью грандиозное здание новой России, Петр не жалел ни себя, ни других. Готовность беспощадно карать ослушников царь проявил уже во время стрелецкого бунта 1698 г., который был поднят в бытность Петра за границей в составе Великого посольства недовольными тяжелыми условиями службы стрельцами. Четыре расквартированных в Торжке стрелецких полка двинулись на Москву, но по дороге были разгромлены верными Петру войсками. После возвращения Петра в Москву там начались массовые казни участников бунта. Сотни стрельцов пали жертвами беспощадных репрессий. 195 стрельцов было повешено возле стен Новодевичьего монастыря, у окон кельи царевны Софьи, поскольку стрельцы подумывали о возведении ее на престол.

С проявлением недовольства его деятельностью Петр I сталкивался на протяжении всего своего царствования. Война и преобразования дорого обходились самым различным слоям населения. Изнурительная служебная повинность тяжким бременем лежала на дворянах. Для крестьян и посадских людей эпоха преобразований обернулась ростом налогов, рекрутчиной, массовыми мобилизациями на всякого рода работы. В ходе реформ общество переживало болезненный процесс крушения многих привычных жизненных норм, взамен которых власть, не стесняясь в средствах, вводила чуждые и непонятные большинству новшества. Все это создало почву для острых социальных конфликтов. На обрушившиеся на них тяготы низы отвечали массовыми побегами, действиями «разбойных команд». В 1705 г. вспыхнуло восстание в Астрахани, во многом спровоцированное злоупотреблениями местных властей. Восставшие, среди которых особенной активностью отличались сосланные в Астрахань стрельцы, перебили ненавистных им офицеров, приказных людей, иностранцев. Власть в городе перешла в руки избранных населением должностных лиц. Попытки астра-ханцев привлечь к участию в восстании города Нижнего Поволжья и Дона окончились, однако, неудачей. В начале 1706 г. Астрахань была взята карательными войсками под командованием Б. П. Шереметева Восстание потерпело поражение.

В 1707–1708 гг. Дон и прилегающие к нему территории были охвачены восстанием под руководством Кондратия Булавина. На Дону к этому времени сложилась весьма напряженная ситуация. Казаки были недовольны наступлением царской администрации на их традиционные права, в частности, попытками властей организовать на Дону сыск беглых крестьян, что нарушало старинное правило — «с Дона выдачи нет». Казаки и стали застрельщиками восстания, которое возглавил бывший бахмутский «атаман» К. А. Булавин. После его гибели в результате заговора зажиточной казачьей верхушки движение продолжалось и достигло весьма широкого размаха. В рядах повстанцев сражались казаки, крестьяне, бурлаки. В конце концов царские власти подавили и это выступление. Недовольны были, однако, не только социальные низы. О наличии оппозиционных настроений в верхах свидетельствовало дело царевича Алексея — сына Петра от первого брака с Е. Ф. Лопухиной. Алексею, негативно относившемуся к деятельности отца, сочувствовали многие представители высшей знати и церковной иерархии. Конфликты с Петром в конечном счете толкнули царевича на побег в Австрию. Петру, однако, удалось добиться возвращения сына, который затем в 1718 г. был приговорен к смертной казни. Царевич умер в Петропавловской крепости при невыясненных обстоятельствах.

Дело Алексея побудило Петра I изменить традиционный порядок престолонаследия, предусматривавший передачу трона от отца к старшему сыну. В 1722 г. царь утвердил Устав о наследии престола, согласно которому монарху давалось право назначать себе преемника по своему усмотрению. Самому Петру, однако, было не суждено воспользоваться этим правом. В ночь с 28 на 29 января 1725 г. царь-реформатор умер, не оставив завещания. Бурная эпоха преобразований завершилась.

§ 7. Россия во второй четверти XVIII в.

Период петровских реформ сменился в истории России временем, традиционно именуемым «эпохой дворцовых переворотов». Это были годы острой борьбы в правящих кругах, участникам которой приходилось ставить на карту не только карьеру, но и свободу, и даже жизнь. Жертвами политической конъюнктуры могли оказаться и всесильные вельможи, и сами носители верховной власти. «Переменить царствующую особу было так же легко, как переменить министра», — в таких словах характеризовал «эпоху дворцовых переворотов» один позднейший наблюдатель. Волна конфликтов, захлестнувшая в послепетров-ский период подножие престола и самый престол, в значительной степени являлась порождением преобразований конца XVII — первой четверти XVIII в. Конечно, столкновения в высших сферах, причем весьма острые, часто случались и раньше. Однако реформы Петра I разрушили многие традиции, регулировавшие отношения внутри социальной элиты и в какой-то степени сдерживавшие межгрупповое и межличностное соперничество в ее среде. Новые же нормы, новые «правила игры», способные оказывать аналогичное влияние на ситуацию в верхах, еще не успели сложиться. Введенный Петром порядок престолонаследия, сделав объектом столкновений и интриг вопрос о назначении преемника царствующему монарху, лишь стимулировал «кипение страстей». На бурную политическую историю России в «эпоху дворцовых переворотов» сильный отпечаток наложило также обозначившееся стремление дворян придать своим отношениям с властью более европейский облик. Петровские реформы, имевшие результатом повышение образоватльного уровня дворян, расширение их кругозора, способствовали росту дворянского самосознания. В этой связи дворянство все менее обнаруживало склонность мириться со своим статусом привилегированной, но жестко прикрепленной к государственной службе социальной группы и все более стремилось к установлению в стране таких порядков, при которых его права были бы защищены от самодержавного произвола.

Смерть Петра I, не успевшего, как указывалось, назначить себе преемника, явилась поводом к острому конфликту в верхах по вопросу о выборе нового монарха. Представители родовитой знати (Д. М. Голицын, В. В. Долгорукий, А. И. Репнин и др.) желали видеть на троне внука преобразователя, сына царевича Алексея, малолетнего Петра. С другой стороны, лица, поднявшиеся к вершинам власти при Петре I (А. Д. Меншиков, П. А. Толстой, А. В. Макаров и др.), добивались возведения на престол второй жены скончавшегося монарха императрицы Екатерины, которой выпал фантастический жребий пройти путь от скромной жительницы г. Мариенбурга (в Лифляндии), оказавшейся в плену у русских при взятии ими в 1702 г. этого города, до супруги неограниченного повелителя огромной страны. Гвардейские полки — Преображенский и Семеновский, где служил цвет российского дворянства, — выступили в поддержку императрицы, впервые заявив тем самым о себе как о новой и чрезвычайно влиятельной политической силе. Вмешательство гвардии и обеспечило победу приверженцам Екатерины, которая, таким образом, утвердилась на троне в качестве преемницы покойного супруга. В течение всего своего короткого царствования (1725–1727) Екатерина не обнаружила ни способности, ни желания заниматься государственными делами. Наиболее влиятельной фигурой в окружении императрицы являлся А. Д. Меншиков, возглавивший Военную коллегию. В начале 1726 г. для облегчения императрице «в тяжком ее правительстве бремени» был создан Верховный тайный совет — особое высшее учреждение, которому подчинялись и Сенат, и коллегии. Членами Совета стали наиболее влиятельные сановники, в большинстве своем принадлежавшие к «птенцам гнезда Петрова». Однако в число верховников вошел и один из видных представителей родовитой знати — Д. М. Голицын.

Тяжелое финансовое положение государства вынуждало членов Верховного тайного совета приступить к ревизии петровского наследия. Так, реорганизации подверглась созданная Петром система центрального и местного управления. С помощью этой меры, упростившей структуру аппарата власти самодержавия, верховники стремились сократить численность чиновников и уменьшить расходы на содержание правительственной машины.

В 1727 г. Екатерина умерла. Ее преемником стал двенадцатилетний сын царевича Алексея Петр II, кандидатуру которого поддерживал А. Д. Меншиков, стремившийся женить юного монарха на своей дочери. Могущество А. Д. Меншикова достигло апогея. Сановники, собиравшиеся противодействовать его планам, были репрессированы. Однако долго продержаться у власти А. Д. Меншиков не смог. Родовитая знать ненавидела его как «выскочку». Тонкая придворная интрига оказалась роковой для временщика, и он со всем своим семейством был вынужден отправиться в ссылку в Березов. Падение А. Д. Меншикова укрепило позиции аристократических фамилий Голицыных и Долгоруких. Особенно возвысился клан Долгоруких, один из представителей которых И. А. Долгорукий являлся ближайшим другом молодого царя. Для упрочения своего положения при дворе Долгорукие попытались женить Петра II на сестре И. А. Долгорукова княжне Е. А. Долгорукой. Однако свадьба не состоялась. В январе 1730 г. император простудился на охоте, заболел и умер.

Вопрос о выборе преемника скончавшемуся монарху обсуждался Верховным тайным советом, который, по инициативе Д. М. Голицына, решил предложить корону племяннице Петра I (дочери его брата Ивана) Анне, выданной в свое время замуж за герцога Курляндского и вскоре овдовевшей. При этом верховники попытались в сложившейся ситуации добиться ограничения императорской власти в пользу Совета. Составленные в соответствующем духе так называемые Кондиции были поначалу одобрены Анной.

Тем не менее в конечном счете «затейка верховников» успехом не увенчалась. Идея ограничения царской власти в интересах немногих родовитых фамилий — а именно этот принцип был положен в основу «Кондиций» — не пользовалась популярностью среди рядового дворянства, которое, желая защитить себя от самодержавного произвола, опасалось, что при реализации планов Верховного тайного совета на смену деспотизму одного лица придет деспотизм нескольких «сильных» семейств. Руководствуясь в первую очередь сугубо клановыми интересами, верховники не смогли сплотить вокруг себя даже знать. Попытка же Д. М. Голицына заручиться поддержкой дворянства, придав своей «затейке» более «демократическое» обличье, провалилась. В дворянской среде обсуждались планы, предусматривающие ограничение как прерогатив короны, так и власти «сильных» фамилий. В этих условиях перевес в развернувшейся в правящих кругах борьбе оказался в конечном счете на стороне приверженцев ничем и ни в чем не ограниченного самодержавия. Гвардейское офицерство категорически высказывалось за возвращение Анне всей полноты государственной власти. На конфликт с гвардией верховники пойти не решились, и Анна, торжественно разорвав «Кондиции», утвердилась на престоле в качестве неограниченной повелительницы Российской империи.

Новая царица не любила утруждать себя государственными делами. Ликвидировав сразу после провала «затейки» верховников Верховный тайный совет, Анна объявила о намерении поставить во главе всей административной пирамиды Сенат, подобно тому, как это было при Петре I. Однако Сенат, в состав которого вошли почти все верховники, не мог приобрести доверия императрицы. В 1731 г. было образовано новое высшее государственное учреждение — Кабинет министров, игравший при Анне, в общем, ту же роль, какую Верховный тайный совет играл при Екатерине. «Душой» Кабинета являлся опытный интриган, мастер всевозможных закулисных комбинаций А. И. Остерман. Согласно указу от 9 июня 1735 г. подпись трех кабинет министров считалась равной подписи императрицы. Это правило ни в коей мере не ограничивало царскую власть. Не желая обременять себя государственными делами, Анна лишь делегировала часть принадлежавших ей полномочий своим ближайшим сотрудникам, чья карьера, свобода и жизнь всецело зависели от воли императрицы.

Десятилетие правления Анны стало временем так называемой бироновщины. Роль «первой скрипки» в окружении императрицы играл Э. И. Бирон — фаворит Анны, официально занимавший придворную должность обер-камергера. Влияние этого курляндского выходца, ставшего в конце концов и Курляндским герцогом, на государственные дела было огромным. Иноземцы, активно приглашавшиеся на службу в Россию еще Петром I, в царствование Анны заняли доминирующее положение при дворе, поскольку императрица после 1730 г. не слишком доверяла русским сановникам Сухопутными войсками командовал Б. Х. Миних. В качестве противовеса двум «старым» гвардейским полкам — Преображенскому и Семеновскому — был создан третий — Измайловский полк, в котором офицерами служили преимущественно иностранцы. О недовольстве части русской знати отведенной ей ролью при дворе свидетельствовало дело А. П. Волынского. Видный сановник, сначала «человек» Э. И. Бирона, а затем противник фаворита, А. П. Волынский в 1740 г. был казнен вместе с некоторыми из своих сторонников. Впрочем, многие весьма ответственные посты в аппарате управления империей замещались при Анне и представителями русского дворянства. Так, главой сыскного ведомства (Тайной канцелярии), неутомимо боровшегося с действительными и мнимыми противниками императрицы, являлся А. И. Ушаков.

Представители знати (семьи Голицыных и Долгоруких), скомпрометировавшие себя в глазах царицы «затейкой» 1730 г., в конце концов пали при Анне жертвами репрессий. Вместе с тем, идя навстречу чаяниям дворянства, чье неприятие планов верховников позволило императрице сохранить за собой всю полноту власти, Анна приняла меры, призванные несколько облегчить бремя лежавшей на плечах «благородного» сословия служебной повинности. В 1731 г. в Петербурге был создан кадетский корпус, где обучались дворянские отпрыски, получавшие по окончании корпуса офицерские чины. От обязанности начинать свою военную карьеру с малопривлекательного пребывания в солдатах дворяне, таким образом, освобождались. С 1736 г. дворянская служба перестала носить пожизненный характер. Ее срок был ограничен 25 годами, по истечении которых разрешалось уходить в отставку. Если у помещика было двое или более сыновей, то один из них отныне вообще освобождался от службы. Правда, и пребывая «на покое», дворянам все равно приходилось в известном смысле тянуть «служебную лямку». Так, в 1731 г. правительство возложило на них ответственность за сбор с крестьян подушной подати. С 1734 г. помещикам вменялось в обязанность помогать своим крепостным в случае неурожая.

Вызвавший недовольство дворян указ Петра I о единонаследии в 1730 г. был отменен. И поместья, и вотчины стали с 1731 г. окончательно полной собственностью дворян. Впрочем, эта собственность не являлась тогда неприкосновенной, поскольку имения могли быть и конфискованы. Сравнительно стабильная внутриполитическая ситуация, сложившаяся в стране в царствование Анны, позволила России более активно, чем в первые годы после смерти Петра I, действовать на международной арене. Победа в Северной войне превратила Россию в великую державу. С ее позицией должны были считаться ведущие европейские государства. Еще в 1726 г. Россия заключила союзное соглашение с Австрией. В лице последней Россия нашла партнера, способного помочь ей в грядущей борьбе с Османской империей за Причерноморские земли и так же, как и Россия, заинтересованного в том, чтобы сорвать попытки враждебной обеим> империям Франции вовлечь ослабленную хроническими внутренними раздорами Польшу в орбиту своего влияния. В 1733–1735 гг. Россия и Австрия помешали избранию в короли Речи Посполитой Станислава Лещинского, которого поддерживали французы. В 1735–1739 гг. Россия совместно с Австрией вела войну против Турции. Этот конфликт, в ходе которого русская армия одержала ряд крупных побед, завершился мирным договором, не принесшим России сколько-нибудь существенных приобретений. Османская империя уступила ей лишь Азов, причем его укрепления подлежали разрушению. Прочие территории Северного Причерноморья, занятые русскими войсками во время боевых действий, возвращались Турции.

В октябре 1740 г. Анна умерла, передав трон грудному младенцу Ивану — сыну своей племянницы Анны Леопольдовны и герцога Антона Брауншвейгского. Всю полноту власти в стране сосредоточил в своих руках Бирон, назначенный регентом. Правление Бирона было, однако, непродолжительным. Через три недели после смерти Анны 80 гвардейцев, которыми командовал Б. Х. Миних, арестовали мирно спавшего регента. Правительницей стала Анна Леопольдовна. Но реально государственные дела вершил Б. Х. Миних, а после его отставки в начале 1741 г. — Остерман. Между тем гвардейские низы все явственнее демонстрировали свое недовольство порядками, при которых решающее влияние на ход государственного управления оказывали иностранцы. Выглядевшему столь безотрадно настоящему при этом противопоставляли идеализированное прошлое, время петровских преобразований. Его тяготы уже забылись. Эпоха преобразований воепринималась только как время превращения России в великую державу, как период, когда престол занимал монарх, самоотверженно трудившийся на благо государства. Яркий образ царя-реформатора вызывал особое восхищение на фоне бесцветных фигур, восседавших на троне после смерти Петра I, на фоне их окружения из отечественных и иноземных временщиков, озабоченных прежде всего тем, как бы не проиграть в закулисной борьбе за власть.

Отношение гвардейских низов к прошлому и настоящему отражало настроения, присущие широким кругам столичного населения. Все это создало благоприятные обстоятельства для прихода к власти дочери Петра I от брака с Екатериной — Елизаветы. В ночь на 25 ноября 1741 г. произошел дворцовый переворот. 300 гвардейцев Преображенского полка возвели на престол Елизавету Петровну, арестовав «Брауншвейгское семейство» и его приверженцев. Низложенный император Иван VI был отправлен сначала в Холмогоры, а затем переведен в Шлиссельбургскую крепость.

Решающую роль в событиях 25 ноября 1741 г. сыграли гвардейские низы, солдаты. Именно им, в своем большинстве выходцам из податных слоев населения, Елизавета была обязана короной. Активное участие гвардейских низов, ярко выраженная патриотическая тональность отличали переворот 25 ноября 1741 г. от предшествовавших ему случаев участия гвардии в борьбе за власть. Следует заметить, что французские и шведские дипломаты предлагали Елизавете свою поддержку в обмен на соответствующую корректировку внешнеполитического курса России. Елизавета, однако, победила в борьбе за трон без помощи иностранных держав. Попытки Франции и Швеции использовать в своих интересах конфликты внутри российской правящей элиты потерпели неудачу.

Елизавета пришла к власти под лозунгом реставрации порядков, существовавших при Петре I. Однако дарованиями своего отца императрица не обладала и занятиям государственными делами явно предпочитала придворные увеселения. С другой стороны, на дворе была другая эпоха и управлять по-петровски власть уже не могла в принципе.

К середине XVIII в. значительно изменилось положение дворянства. Его экономические позиции укрепились. Продолжавшийся и после Петра I (с теми или иными зигзагами и другими темпами) процесс европеизации России делал особенно прочными узы, связывающие самодержавие и дворянство, поскольку последнее являлось наиболее европеизированной социальной группой. Потомки прежних служилых людей, осознавшие благодаря «выгодам просвещения» с достаточной степенью ясности свои интересы, свое особое положение в государстве, превратились во внушительную силу, не считаться с которой правительство не могло.

С конца 1740 — начала 1750-х гг. властью принимались меры, имевшие своей целью создание дворянству режима «наибольшего благоприятствования». Сильное влияние на ход государственного управления с этого времени и до конца царствования Елизаветы оказывали И. И. Шувалов — фаворит императрицы и его брат П. И. Шувалов. В 1754 г. началось Генеральное межевание, в ходе которого недворяне обязаны были продать принадлежавшие им земельные владения, а дворяне получали возможность юридически оформить свои права на имения, даже если не располагали подтверждающими эти права документами. Еще в 1746 г. всем, кроме дворян, было запрещено покупать крепостных.

Таким образом, право владеть «крещеной собственностью» признавалось монопольным правом дворянства, что уже само по себе резко противопоставило его всем прочим социальным слоям. В 1755 г. исключительно «дворянской отраслью промышленности» было объявлено винокурение, приносившее большие доходы. Впрочем, защищая экономические интересы помещиков, власти проводили в жизнь меры, позитивно влиявшие в целом на развитие отечественной промышленности и торговли. К числу таких мер относились отмена внутренних таможен, протекционистский Таможенный тариф 1757 г.

Елизавета вступила на престол в тот момент, когда Россия вела (с лета 1741 г.) войну со Швецией, попытавшейся вернуть потерянные по Ништадтскому миру земли Прибалтики. Мечты о реванше, однако, остались мечтами. В ходе боевых действий русские войска добились значительных успехов. В результате Швеция не только не вернула утраченное, но и была вынуждена передать России территории на юго-востоке Финляндии. Между тем «европейское равновесие» нарушила резко усилившаяся Пруссия. Прусский король Фридрих II — талантливый полководец и крупный государственный деятель — в ходе «войны за австрийское наследство» отторг у Австрии принадлежавшую ей Силезию. В конечном счете сложилась антипрусская коалиция, основу которой составлял союз между Австрией, Францией и Россией. Пруссию поддерживала Англия. Конфликт между обеими группировками вылился в так называемую Семилетнюю войну, которая началась в 1756 г. Русские войска в 1757 г. нанесли пруссакам поражение у Гросс-Егерсдорфа и заняли затем Восточную Пруссию с Кенигсбергом. Однако командовавший русской армией С. Ф. Апраксин и сменивший его В. В. Фермор действовали крайне нерешительно, поскольку считались с перспективой вступления на престол в виду плохого состояния здоровья императрицы ее племянника и наследника Петра Федоровича (сына сестры Елизаветы Анны от брака с герцогом Голштинским), ярого поклонника Фридриха II и всего прусского. Тем не менее в 1759 г. русские войска, руководимые сменившим В. В. Фермора П. С. Салтыковым, у Кунерсдорфа нанесли страшное поражение прусской армии, которой командовал сам король. В 1760 г. русский отряд на время занял Берлин. Пруссии грозил полный разгром. Однако в 1761 г. умерла Елизавета, а Петр Федорович, став императором Петром III, немедленно заключил с Пруссией мир, предусматривавший возвращение Фридриху всех завоеванных русскими территорий.

Недалекий и слабохарактерный человек, Петр III недолго продержался на престоле. Заключение уничтожившего все плоды побед русского оружия мира с Фридрихом II, насаждение в войсках любезных сердцу царя прусских порядков — эти и другие действия монарха раздражали гвардию, вызывали ропот в различных слоях населения. Даже ликвидация такого непопулярного учреждения, как Тайная канцелярия, и издание в 1762 г. Манифеста, даровавшего дворянам желанное освобождение от обязательной службы государству, не укрепили позиций Петра III. Сложившейся ситуацией воспользовалась его жена Екатерина, принцесса Ангальт-Цербстская, сумевшая в отличие от мужа хорошо освоиться в России и снискать симпатии подданных. 28 июня 1762 г. произошел очередной дворцовый переворот. Опираясь на гвардию, Екатерина отстранила от власти своего мужа, который вскоре был убит.

§ 8. Екатерина II

Немецкая принцесса, ставшая волею судеб супругой отпрыска российского императорского дома и проложившая себе в итоге путь к самой вершине власти при помощи гвардейских штыков на фоне всеобщего недовольства политикой ее мужа, Екатерина II, оказавшись во главе огромной державы, вписала яркие страницы в историю своего нового Отечества. Уже для современников ее царствование ассоциировалось с целой эпохой, получившей название «екатерининской».

В первое время Екатерина II чувствовала себя на троне весьма неуверенно. Дворцовые перевороты стали в России привычным делом, и несчитаться с этим царица, не имевшая, в сущности, никаких прав на престол, немогла. Уже в 1764 г. подпоручик В. Я. Мирович попытался освободить из Шлиссельбургской крепости и провозгласить императором Ивана Антоновича. Хотя план Мировича и не увенчался успехом (Иван Антонович был убит офицерами охраны, а Мирович арестован и казнен), однако сам по себе этот эпизод показал Екатерине II, что удержаться на троне — не легче, чем его захватить. С другой стороны, отдельные представители русской знати после переворота 28 июня 1762 г. ратовали за проведение преобразований, которые должны были усилить влияние бюрократической элиты на ход государственного управления в какой-то мере в ущерб прерогативам короны. Так, Н. И. Панин, стремясь покончить с господством «случайных и припадочных лиц», т. е. фаворитов, предложил Екатерине II учредить Императорский совет — «государственное верховное место законодавца», разделив власть «между некоторым малым числом избранных к тому единственно персон». Опираясь на мнения этого Совета, царица, как считал Панин, и должна была управлять страной.

Екатерина II отвергла проект Панина. Поступаться в чью-либо пользу прерогативами короны императрица не собиралась. Наделенная незаурядным умом, сильной волей, большим личным обаянием, Екатерина II сумела довольно быстро упрочить свое положение на престоле. Помня о судьбе мужа, императрица всегда считалась с общественным мнением и искусно его формировала. В отличие от своих предшественников и предшественниц, оказавшихся у власти после смерти Петра I, Екатерина II много занималась государственными делами, демонстрируя завидную работоспособность. «Когда наступали важные внешние или внутренние дела, — писал В. О. Ключевский, — она обнаруживала усиленную деятельность, по ее выражению, суетилась, не двигаясь с места, работала, как осел, с 6 часов утра до 10 вечера, до подушки, «да и во сне приходит на мысль все, что надо было бы сказать, написать или сделать». Сам Фридрих II дивился этой неутомимости и с некоторой досадой спрашивал русского посла: «Неужели императрица в самом деле так много занимается, как говорят? Мне сказывали, что она работает больше меня».

Внутренняя политика Екатерины II. «Просвещенный абсолютизм».

Правление Екатерины II стало важным этапом в развитии российской государственности, вступившей в фазу «просвещенного абсолютизма». Характерными чертами политики «просвещенного абсолютизма» явились восприятие властью в той или иной степени идеологии Просвещения, нашедшей свое отражение в трудах французских мыслителей XVIII в. Вольтера, Д. Дидро, III. Монтескье и др., а также применение их теоретических построений в практике государственного управления. Философы-просветители с позиции «свободного разума» остро критиковали сохранившиеся в европейском обществе средневековые институты, деспотизм монархов, клерикализм. Важный вклад в развитие политико-правовой мысли эпохи Просвещения внесла книга Ш. Монтескье «О духе законов» (1748). Противник деспотизма, Ш. Монтескье сформулировал учение об «истинной монархии», таком строе, при котором «управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов». Чрезвычайно большое теоретическое и практическое значение имела развитая Ш. Монтескье концепция разделения властей, согласно которой важнейшей гарантией свободы граждан считалось наличие в государстве трех независимых друг от друга властных структур — законодательной, исполнительной и судебной. Философы-просветители не призывали к революции. Они охотно поддерживали контакты с теми или иными представителями власти, с самими монархами, рассчитывая при их содействии перестроить существующее общество на началах разума. Идеи Просвещения, широко распространявшиеся в Европе, встречали сочувственное отношение и коронованных особ. Сложившаяся в этих условиях система «просвещенного абсолютизма» приобрела фактически международный характер. Монархи Австрии, Пруссии, других стран (с разной степенью последовательности и всегда отнюдь не в полном объеме) использовали теоретические конструкции французских философов для модернизации существующих социально-экономических и политических структур, приведения их в соответствие с «духом времени».

В России элементы политики «просвещенного абсолютизма» обозначились еще в царствование Елизаветы. Идеи Просвещения нашли себе немало сторонников среди образованной части дворянства. Сама Екатерина II, еще будучи великой княгиней, познакомилась с концепциями французских философов. Став их поклонницей, Екатерина II после своего прихода к власти стремилась выступать в роли просвещенной государыни, способной облагодетельствовать подданных мудрыми законами. Поддерживая контакты с Вольтером, Д. Дидро, другими тогдашними «властителями умов», она сумела создать о себе соответствующее впечатление и в европейском общественном мнении.

Доктрина екатерининского «просвещенного абсолютизма» с наибольшей полнотой воплотилась в знаменитом «Наказе». Подготовленный Екатериной II в связи с образованием в 1767 г. Комиссии по разработке нового Уложения как документ, которым должны были руководствоваться в своей деятельности члены Комиссии, «Наказ» являлся своеобразной компиляцией идей мыслителей эпохи Просвещения. Сильное влияние на содержание «Наказа» оказали теоретические конструкции III. Монтескье. Вместе с тем соответствующие положения отбирались, систематизировались и трансформировались императрицей при подготовке текста согласно собственным представлениям Екатерины II и мнению ее окружения о степени применимости принципов Просвещения к российским условиям.

Расходясь с Монтескье, сторонником конституционной монархии, Екатерина II выступала в «Наказе» за сохранение в России самодержавия, которое она, однако, противопоставляла деспотизму. Располагая всей полнотой прав, монарх, по ее мнению, должен был уважать законы, призванные обеспечить общее благоденствие. Мысль о необходимости ограничения верховной власти «пределами себе, ею же самой положенными», не являлась только данью идеям философии Просвещения. Порядки, при которых монарх поступал, не считаясь с какими-либо юридическими нормами, в известном отношении ослабляли могущество самодержавия. Порождая неразбериху в управлении, они создавали чиновничьим структурам благоприятные возможности для того, чтобы действовать, руководствуясь собственными интересами (сплошь и рядом вразрез с волей главы государства). Впрочем, ратуя за ограничение самодержавного произвола, Екатерина II не собиралась заходить в этом отношении слишком далеко. В случае нужды верховная власть могла и должна была, по ее мнению, не считаясь ни с чем, действовать «в полном своем течении».

Заимствуя у Монтескье некоторые элементы учения о разделении властей, Екатерина II выступала в «Наказе» за ограничение прямого вмешательства монарха в судопроизводство. На страницах «Наказа» осуждалось также применение пыток, мучительных наказаний, формулировался принцип презумпции невиновности и пр.

Екатерина II всегда рассматривала себя как продолжательницу дела Петра I. Однако положения «Наказа» свидетельствовали о том, что императрица не считала необходимым слепо придерживаться петровских принципов управления, предусматривавших тотальную регламентацию государством общественной и личной жизни подданных. Задача власти, подчеркивала Екатерина II, не в том, «чтоб у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действия их направить к получению самого большого от всех добра». Законодатель должен считаться с общественными настроениями, «народным умствованием». Таким образом, вера в могущество государственной власти была у Екатерины II уже не столь безусловной, как у ее великого предшественника. Времена изменились, и самодержавию приходилось по-иному строить свои отношения с подданными и — прежде всего — с дворянством. В этой связи Екатерина II стремилась юридически оформить статус соответствующих социальных слоев, что должно было дать им известную гарантию от произвола власти.

Немалое внимание Екатерина II уделила в «Наказе» проблемам экономической политики самодержавия. В духе распространенного в тогдашней Европе учения физиократов императрица ратовала за свободу торгово-промышленной деятельности, за отмену монополий. Высказаться за ликвидацию крепостнических порядков, никак не отвечавшим идеалам Просвещения и лишившихся после освобождения дворян от обязательной службы какого-либо морального оправдания, Екатерина II не решилась, поскольку это заявление неизбежно вызвало бы сильное недовольство помещиков. Однако в «Наказе» признавалась необходимость издания законов, способных помешать дворянам злоупотреблять своей властью над крестьянами. Заявляя на страницах «Наказа» о своем стремлении превратить Россию в страну, где правят мудрые законы, уважаемые всеми, включая монарха, Екатерина II активно взялась за пересмотр и упорядочение действующего законодательства. Последнее к 1760-м гг. являло собой весьма плачевную картину. Его основой служило по-прежнему Соборное Уложение 1649 г., устаревшее и не соответствовавшее новым жизненным реалиям. Издававшиеся после появления Соборного Уложения законодательные акты не были увязаны в некую единую систему и часто противоречили друг другу. Самый их учет был организован из рук вон плохо и, в сущности, никто не знал, какие правовые нормы являлись действующими, а какие утратили силу. Попытки исправить сложившуюся ситуацию неоднократно делались предшественниками Екатерины II на троне. Однако подготовить новое Уложение, упорядочить и систематизировать законодательство им в конечном счете не удалось.

Екатерина II вскоре после своего вступления на престол как раз и попыталась взяться за решение этой задачи. Для подготовки нового Уложения была образована специальная комиссия, призванная, как отмечалось выше, руководствоваться в своей деятельности «Наказом». Комиссия имела весьма своеобразный, не свойственный административной практике XVIII в., да и XIX в. облик. Ее членами (депутатами) являлись выборные представители различных категорий населения, которые тем самым получили возможность добиваться учета их интересов при подготовке текста нового Уложения. Всего в работе Комиссии, начавшей свою деятельность 30 июля 1767 г. в разное время участвовало около 740 человек, представлявших дворянство, горожан, государственные учреждения, государственных крестьян, казаков, нерусские народы. Комиссия явилась первым со времени прекращения созыва земских соборов опытом широкого привлечения властью представителей различных социальных групп к обсуждению государственных дел. Наиболее активное участие в развернувшихся на заседаниях Комиссии дискуссиях принимали депутаты от дворянства и городского населения.

В ходе работы Комиссии был поднят вопрос и о крепостном праве. Некоторые депутаты высказались за законодательную регламентацию отношений между помещиками и крестьянами, за предоставление последним возможности свободно распоряжаться движимым имуществом. Эти предложения встретили активное противодействие сторонников сохранения существующих крепостнических порядков.

В целом деятельность Уложенной Комиссии продемонстрировала наличие острых межсословных противоречий в русском обществе. Так, дворянские и городские депутаты по большинству обсуждавшихся вопросов занимали противоположные позиции. Впрочем, представители дворянства также не являли некую единую, сплоченную группу. Серьезные противоречия существовали между родовитыми и выслужившимися дворянами, между дворянством центральных и окраинных губерний.

Созывая представителей различных социальных групп для упорядочения российского законодательства, императрица надеялась найти в соответствующих общественных слоях силу, способную помочь ей реализовать идеи «Наказа» и, конечно, создать о себе и в стране, и в Европе впечатление как о просвещенной государыне, готовой в максимальной мере считаться с интересами подданных. Последняя цель была достигнута и, кроме того, Екатерина II, действительно, получила возможность лучше узнать нужды различных категорий населения. Однако подготовить новое Уложение Комиссия так и не смогла В связи с начавшейся в 1768 г. русско-турецкой войной Екатерина II «временно» приостановила работу Комиссии. Впрочем, и после этого некоторые из частных комиссий, выделившихся из общей, продолжали функционировать.

Хотя попытка Екатерины II облагодетельствовать подданных новым «Уложением» кончилась неудачей, однако ее царствование все же ознаменовалось появлением уже в 1785 г. двух правительственных актов, призванных играть в известном отношении роль «фундаментальных» законов Российской империи — «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» (Жалованная грамота дворянству) и «Грамоты на права и выгоды городам Российской империи» (Жалованная грамота городам). Оба этих закона юридически оформили организацию русского общества на сословных принципах. Реализуя политическую доктрину «Наказа», жалованные грамоты вместе с тем отвечали заявленным дворянством и горожанами во время работы Уложенной Комиссии пожеланиям о закреплении за ними различных льгот и привилегий.

Жалованная грамота дворянству завершила процесс его превращения в первое, диминирующее сословие Российской империи. Грамота подтверждала освобождение от обязательной службы, от телесных наказаний, незыблемость прав дворян на наследственные и приобретаемые имения (причем первые из них вообще не могли быть конфискованы) и т. п. Дворянин отныне лишался дворянского достоинства только по решению суда, состоявшего из дворян. Грамота завершила начавшийся еще ранее процесс формирования на местах дворянских корпораций — губернских и уездных дворянских обществ. Их органами являлись соответствующие дворянские собрания. Губернские дворянские собрания могли обращаться с представлениями о своих нуждах к местной администрации и даже к верховной власти. Защищать интересы дворян должны были избиравшиеся собраниями губернские и уездные предводители дворянства. Закрепив сословные привилегии дворянства (освобожденного при этом почти от всех обязанностей), Жалованная грамота окончательно противопоставила его прочим категориям населения, усилила разрыв между «благородными» и «неблагородными».

В Жалованной грамоте городам речь шла о личных и сословных привилегиях городского населения, о деятельности органов городского самоуправления и т. п. «Городовые обыватели» в соответствии с Грамотой образовывали «градское общество» и делились на шесть разрядов — сословных групп, отличавшихся друг от друга правами и обязанностями. Привилегированное положение занимало купечество, представители которого в зависимости от величины капитала расписывались по трем гильдиям. Гильдейское купечество освобождалось от подушной подати и рекрутской повинности. Ремесленники объединялись в цехи, подобные цехам средневековой Европы, с характерной для них детальной регламентацией производства, внутрицеховых взаимоотношений и пр. Органами городского самоуправления являлись городские думы, собиравшиеся обычно раз в три года, и постоянно действующая шестигласная дума. Председателем последней являлся городской голова, а членами — избиравшиеся городской думой представители шести категорий городского населения.

Публикуя обе упомянутые Грамоты, верховная власть как бы брала на себя обязательство считаться в своей деятельности с юридически оформленными правами соответствующих социальных групп. Самодержавие, как писал впоследствии Н. М. Карамзин, освобождалось от «примесов тиранства». Показательно в данном отношении и то, что при Екатерине II процессов политического характера было значительно меньше, нежели в предшествовавшие царствования, хотя упраздненную Петром III Тайную канцелярию сменила Тайная экспедиция Сената.

Освобождение самодержавной власти от «примесов тиранства» не изменило, однако, к лучшему положение помещичьих крестьян. Более того, именно при Екатерине II крепостнические порядки заявляли о себе в самых грубых и уродливых формах. Правда, в 1764 г. императрица провела секуляризацию церковных имуществ. В результате около 2 млн монастырских крестьян оказалось в положении, аналогичном тому, в котором находились государственные крестьяне. Вместе с тем за годы своего царствования Екатерина II передала в собственность помещикам сотни тысяч душ свободного от крепостной зависимости сельского населения. Негативно относившаяся к крепостничеству в принципе, императрица на практике, стремясь обеспечить себе поддержку дворянства, действовала вразрез со своими убеждениями. Полную зависимость крепостных от барского произвола ярко подчеркнул Указ от 17 января 1765 г., позволивший помещикам отдавать своих крестьян в каторжные работы.

Весьма последовательно Екатерина II реализовывала на практике сформулированные ею в «Наказе» принципы экономической политики. Появившиеся в 1762–1763 гг. правительственные акты нанесли сильный удар порядкам, при которых отдельные предприниматели добивались для себя монопольного положения в тех или иных отраслях торговли и промышленности. Манифестом от 17 марта 1775 г. отменялись казенные сборы с промышленных предприятий, а «всем и каждому» позволялось «заводить всякого рода станы и рукоделия производить, не требуя на то уже иного дозволения от вышняго или нижняго места (т. е. от администрации. — Авт.)». Отечественная промышленность росла весьма высокими темпами, причем на предприятиях все активнее использовался наемный труд. Среди вольнонаемных большинство, правда, составляли крепостные, отпущенные помещиком из деревни на заработки. К концу XVIII в. в целом завершилось формирование всероссийского товарного рынка. Сельское хозяйство постепенно утрачивало натуральный характер; появились так называемые капиталистые крестьяне, занимавшиеся торговлей, содержавшие промышленные предприятия и ворочавшие огромными денежными суммами. Экономическое развитие России во второй половине XVIII в. готовило почву для перевода народного хозяйства на капиталистические рельсы. Соответствующие процессы, однако, испытывали на себе сильнейшее тормозящее и деформирующее влияние крепостничества.

Екатерининская эпоха ознаменовалась крупными переменами в организации аппарата управления Российской империи. Важнейшей из них стала реформа областной администрации, проведенная во второй половине 1770 — начале 1780-х гг. Уже в Уложенной Комиссии депутаты от различных сословий резко осуждали произвол местных властей, их неспособность эффективно выполнять свои обязанности. Приступив к радикальной перестройке областной администрации, Екатерина II рассчитывала реализовать в ходе реформ идеи, навеянные ей знакомством с трудами философов-просветителей, с опытом функционирования английских государственных институтов. Слабость и неэффективность существовавшей системы местного управления были продемонстрированы самым убедительным образом во время восстания под руководством Емельяна Пугачева.

Правовую основу реформы заложил изданный в 1775 г. особый законодательный акт — «Учреждения для управления губернией Всероссийской империи». В соответствии с ним, прежде всего, вносились изменения в административно-территориальное деление России. Губернии уменьшились в размерах, а число их соответственно увеличивалось (с 23 до 50), что должно было способствовать усилению надзора за населением со стороны местной администрации и в целом создать более благоприятные условия для эффективной работы правительственного аппарата. Губернии делились на уезды. Промежуточная территориальная единица — провинция, таким образом, упразднялась. В каждой губернии должно было числиться от 300 до 400 тыс ревизских душ, а в уезде от 20 до 30 тыс.

Реформа 1775 г. внесла существенные изменения в саму организацию местного управления. Во главе каждой губернии должен был стоять наместник (генерал-губернатор), получивший широкие полномочия и отвечавший за свои действия только перед верховной властью. На практике наместники назначались императрицей для управления сразу несколькими губерниями; главой же собственно губернской администрации являлся губернатор, при котором функционировал специальный коллегиальный орган — губернское правление. Финансово-хозяйственными делами в масштабах губернии занималась казенная палата, руководимая вице-губернатором. Реформа 1775 г. создала в каждой губернии совершенно новое, не имевшее каких-либо аналогов в прошлом учреждение — Приказ общественного призрения. Он заведовал школами, медицинскими и благотворительными учреждениями (больницами, богадельнями, сиротскими домами и пр.), «работными» и «смирительными» домами.

Вдохновляясь учением Ш. Монтескье о разделении власти, Екатерина II попыталась в ходе реформы 1775 г. отделить на местах суд от администрации путем создания особой системы судебных учреждении. Судами высшей инстанции в пределах губернии являлись палаты уголовного и гражданского суда. Ниже их стояли сословные суды — верхний земский суд (для дворян), губернский магистрат (для горожан), верхняя расправа (для государственных, экономических и дворцовых крестьян, ямщиков и однодворцев). Члены этих судов (заседатели) избирались соответствующими сословиями. Впрочем, заседатели верхних расправ комплектовались обычно из дворян. В результате реформы в губерниях создавались также совестные суды. В их задачи входило рассмотрение различных гражданских тяжб с целью примирения сторон, а также возникавших еще дел о колдовстве, в которых Екатерина II в духе века Просвещения видела лишь «глупость, обман и невежество». Наконец, совестные суды могли разбирать обращения лиц, взятых под стражу, если им в течение трех дней не предъявлялось какое-либо обвинение. Таких лиц совестной суд имел право отпускать на поруки, однако при том условии, что они не подозревались в совершении особо тяжких преступлений (оскорбление верховной власти, измена, убийство и т. п.). Призванные гарантировать неприкосновенность личности, защищать ее от произвола администрации совестные суды на практике не сыграли в этом отношении сколько-нибудь заметной роли. Соответствующие юридические нормы плохо работали в условиях самодержавно-бюрократического строя, отсутствия на внутрироссийской политической арене каких-либо крупных общественных сил, способных эффективно контролировать деятельность государственной машины.

Сельская территория уезда была подведомственна нижнему земскому суду. Его председателем являлся земский исправник (капитан-исправник), а членами — 2–3 заседателя. Все эти лица избирались на свои должности местным дворянством, однако подчинялись губернатору. «Тишину и спокойствие» в уездном городе обеспечивал городничий. В уездах создавались также выборные сословные суды — уездный суд (для дворян), городовой магистрат (для горожан), нижняя расправа (для крестьян, не принадлежавших помещикам). Губернская реформа способствовала усилению влияния «общественных элементов», т. е. главным образом дворянства, на деятельность местных судов и администрации. Дворяне выбирали из своей среды около 1/3 чиновников новых губернских учреждений и до половины всех должностных лиц в уезде. Впрочем, эти представители местного дворянского общества зависели не столько от своих избирателей, сколько от начальника губернии и были интегрированы в бюрократическую иерархию империи.

«Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» проводились в жизнь постепенно. Помимо этого акта, важное значение для организации местного управления на новых началах имел утвержденный Екатериной II в 1782 г. «Устав благочиния, или полицейский», который определил устройство полицейской службы в городах. «Устав благочиния» жестко регламентировал общественную и частную жизнь городского населения и содержал многочисленные, выдержанные в соответствии с требованиями христианской морали нравственные сентенции, призванные воспитывать подданных в духе «добронравия». Ряд важных вопросов, связанных с организацией местного управления, рассматривался, как отмечалось выше, в Жалованной грамоте дворянству и в Грамоте городам

В целом Екатерине II удалось создать на местах сильный и разветвленный аппарат власти. Многие институты, возникшие в ходе проведенной императрицей областной реформы, просуществовали до преобразований 1860-1870-х гг. или даже до 1917 г. Эволюция высшего и центрального звена системы управления страной в Екатерининскую эпоху во многом отражала те закономерности развития российской государственности, которые достаточно отчетливо проявились еще в царствование ближайших преемников Петра I. Так, тенденция к образованию при главе государства для обсуждения наиболее важных проблем особых совещательных органов, оттеснивших на второй план Сенат, получила воплощение в деятельности Совета при высочайшем дворе. Это учреждение возникло в 1768 г. (официально в 1769 г.) в связи с начавшейся русско-турецкой войной. Совет должен был заниматься рассмотрением всех дел, относящихся к ведению войны. После ее окончания Совет при высочайшем дворе вплоть до смерти Екатерины II играл роль особо близкого к императрице правительственного органа, обсуждавшего наиболее важные вопросы внутренней и внешней политики. Членами Совета являлись виднейшие сановники екатерининского царствования — Г. Г. Орлов, Г. А. Потемкин, А. А. Безбородко и др.

Текущей работой администрации и судебным аппаратом при Екатерине II продолжал руководить Сенат, почти полностью лишившийся, однако, законосовещательных функций. Реформой 1763 г. Сенат был разделен на шесть департаментов (четыре — в Петербурге, два — в Москве), каждый из которых специализировался на решении известного круга вопросов. В екатерининское царствование резко возросло влияние генерал-прокурора на работу Сената. АА. Вяземский, занимавший генерал-прокурорский пост с 1764 по 1792 г., пользовался особым доверием императрицы. С упразднением же в результате губернской реформы большинства коллегий отдельные вопросы, которыми они занимались, перешли в сферу компетенции сенатских структур, подчиненных генерал-прокурору. Решая самостоятельно (под надзором императрицы) многочисленные и важные задачи, генерал-прокурор постепенно превращался в своеобразного министра внутренних дел, финансов и юстиции. В роли «министров» — полновластных исполнителей воли Екатерины II, получавших в заведование известные категории государственных дел и фактически обязанных руководствоваться только желаниями царицы, — выступали и другие сановники, облеченные «монаршим доверием». Все это (на фоне ликвидации основной массы коллегий) свидетельствовало о дальнейшем развитии в екатерининское царствование тенденции к утверждению в управлении империей принципа единоначалия, шедшего на смену введенному Петром I принципу коллегиальности.

Важной составной частью внутренней политики самодержавия при Екатерине II являлись меры, имевшие своей целью распространение образования, воспитание подданных в духе идеалов Просвещения. Следует отметить, что еще в елизаветинское царствование был открыт Московский университет (1755). В «екатерининский» же век создается целая система образовательных и воспитательных учреждений. Так, в Москве, а затем в Санкт-Петербурге были открыты воспитательные дома. Специальная правительственная комиссия разработала программу создания двухклассных училищ в уездах и четырехклассных — в губернских городах. В годы царствования Екатерины II было положено начало женскому образованию в России. В 1764 г. в Петербурге открылся Смольный институт. Всего к рубежу XVIII–XIX вв. в стране насчитывалось 550 различных образовательных заведений, в которых обучались 62 тыс. человек. Впрочем, для основной массы населения России, несмотря на бесспорные успехи в развитии просвещения, элементарная грамотность оставалась недоступной роскошью.

В целом за время 34-летнего екатерининского правления российская государственность заметно изменилась. Разумеется, страна оставалась абсолютной монархией, и царившие в ней порядки никак не соответствовали принципам гуманности и справедливости, в верности которым клялась Екатерина II. Произвол, коррупция, фаворитизм — все эти застарелые пороки государственного строя по-прежнему громко заявляли о себе. Крепостничество, удерживавшее в близком к рабскому состоянию значительную часть населения страны, именно при Екатерине II выступало в наиболее грубых и уродливых формах. Действия императрицы зачастую разительно противоречили ее же собственным декларациям, щедро пересыпанным просветительской фразеологией. И тем не менее в облике российского абсолютизма в царствование Екатерины II явственно проступили новые черты. «Главное дело сей незабвенной монархини, — писал Н. М. Карамзин, — состоит в том, что ею смягчилось самодержавие, не утратив силы своей». Обещав устами императрицы соблюдать сословные (прежде всего дворянские) привилегии и соблюдая их как в Екатерининскую эпоху, так и впоследствии (сколько-нибудь серьезные нарушения были исключениями из правил), российское самодержавие уподоблялось абсолютистским режимам Европы, где, впрочем, сословный строй к концу XVIII в. постепенно расшатывался. Однако прогрессировавшая европеизация российской государственности делала ее все более чуждой основной массе населения страны, крестьянству, чья повседневная жизнь по-прежнему регулировалась в основном волей помещика (у крепостных), традиционными институтами, в той или иной мере использовавшимися бюрократией для управления деревней. Екатерининское царствование углубило являвшийся, как отмечалось, следствием петровских реформ раскол России на два мира, две «цивилизации» — «цивилизацию» вестернизированных верхов и «цивилизацию» низов, что, по словам Карамзина, вело «ко вреду братского народного единодушия государственных состояний».

Восстание под руководством Е. Пугачева.

Социальная борьба во второй половине XVIII в. во многом напоминала борьбу, что велась и прежде. Каждодневная, зачастую незаметная для наблюдателя борьба крестьян со своими угнетателями выливалась в побеги, а часто и в вооруженные конфликты.

Как ручейки сливаются в большую реку, так и эти столкновения вырвались на поверхность российской действительности грандиозным социальным катаклизмом — восстанием под руководством Е. Пугачева.

Именно закрепостительные тенденции политики государства и послужили основными причинами недовольства широких крестьянских масс. Зачинщики восстания — яицкие казаки — были раздражены взятым екатерининским правительством курсом на унификацию управления страной, что оборачивалось ущемлением их традиционных привилегий. Казаки стремились играть в государстве роль «первого сословия».

Руководителем восстания, в котором помимо казаков и крестьян участвовали нерусские народы Урала и Поволжья, рабочие уральских заводов, стал Емельян Иванович Пугачев — уроженец станицы Зимовейской на Дону, той самой станицы, где за сто лет до него родился Степан Разин. Пугачев прожил жизнь, типичную для казака. В семнадцать лет был записан в казаки, на втором году службы женился, участвовал в Семилетней войне, в 1762 г. вернулся в Зимовейскую, где у него родился сын Трофим. Принимал Пугачев участие и в русско-турецкой войне.

Восстание началось на Яике, где в 1773 г. появился Пугачев. Отправным пунктом его движения стал расположенный на юге от Яицкого городка хутор Толкачев. Впрочем, к этому времени Пугачев провозгласил себя Петром III, государем Петром Федоровичем, спасшимся от убийц. В своем манифесте он жаловал всех присоединившихся к нему «рекою с вершин и до устья, и землей, и травами, и денежным жалованьем, и свинцом, и порохом, и хлебным провиантом». Пугачев продолжал традицию русского «самозванства», получившего широкое распространение в XVII–XVIII вв. В основе этого явления лежал монархизм широких кругов населения России, вера в «истинного» царя, вера, выработанная несколькими столетиями развития монархического государства.

Во главе своего постоянно пополнявшегося отряда Пугачев подошел к Оренбургу и осадил его. Зачем Пугачев сковал свои силы этой осадой, почему не пошел на центр? Для того чтобы понять это, надо представлять себе, что значил Оренбург для яицкого казачества. Будучи административным центром края, местом, откуда исходили все указы и карательные экспедиции царского правительства, Оренбург был для казаков исчадием ада, своего рода символом враждебной им власти. Нужно было его взять. Село Берда под Оренбургом превращается в столицу восставшего казачества. Здесь сложился пугачевский штаб, была создана Государственная военная коллегия.

Несколько позже в селе Чесноковке под Уфой образовался еще один центр движения. Возникло и еще несколько менее значительных центров. Первый этап восстания завершается поражением Пугачева — под Татищевой крепостью, а также поражением его ближайшего сподвижника — Зарубина-Чики у Чесноковки и прекращением осады Оренбурга и Уфы. Пугачев и уцелевшие его сподвижники уходят в Башкирию.

Второй этап характерен массовым участием в восстании башкир, составлявших теперь большинство в пугачевской армии, и работных людей горных заводов Урала. При этом значительно возросли действовавшие против Пугачева правительственные силы. Это заставило Пугачева двинуться в сравнительно свободную от правительственных войск сторону, к Казани. Однако там он потерпел поражение и вынужден был в середине июля 1774 г. перейти на правый берег Волги.

Начался третий этап пугачевского восстания, которое теперь охватило те районы, где основным населением были государственные и помещичьи крестьяне. При приближении пугачевцев крестьяне жгли дворянские усадьбы, убивали помещиков и чиновников. Собственно в ряды повстанческой армии при этом вступали сравнительно немногие. Движение как бы распадалось на отдельные локальные восстания. Не случайно многие историки называют этот этап «пугачевщиной без Пугачева».

В Манифесте, изданном в июле 1774 г., Пугачев жаловал «всех находившихся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков быть верноподданными рабами собственной нашей короне» и награждал их «древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою и вечно казаками… владением землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озерами без покупки и без аброку». Эти «милости» обеспечили Пугачеву поддержку крестьян, страдавших от притеснений помещиков и чиновников. И все же чаша весов в борьбе постепенно склонялась на сторону правительственных войск. 24 августа 1774 г. повстанцы потерпели крупное поражение, и Пугачев с двумя сотнями казаков ушел в Заволжские степи.

Между тем в окружении самозванного монарха зрел заговор, участники которого в сентябре 1774 г. схватили Пугачева и выдали его властям. В январе следующего года Пугачев был казнен в Москве на Болотной площади. Охватившее огромную территорию, потрясшее самые устои российской государственности восстание под руководством самозванного императора Петра III потерпело поражение.

Общественно-политическая мысль России в Екатерининскую эпоху.

На развитие русской общественно-политической мысли в Екатерининскую эпоху сильнейшее влияние оказывали идеи философии Просвещения. Произведения Вольтера, Дидро, Монтескье, Руссо широко издавались в России, причем довольно значительными для того времени тиражами. С 1767 по 1777 г. было переведено и опубликовано более 400 статей «Энциклопедии», в подготовке которой участвовали почти все французские философы-просветители. Широкой популярностью у русских читателей пользовались произведения Вольтера. В последней трети XVIII в. было переведено и издано около 60 его сочинений.

Знакомство образованных слоев с учениями французских мыслителей обусловило возникновение русского просветительства, представители которого, оценивая отечественные реалии с точки зрения их соответствия «духу времени», осуждали крепостнические порядки и проявления самодержавного произвола. Вместе с тем идеи Просвещения зачастую воспринимались русским образованным обществом бездумно, по тонкому замечанию В. О. Ключевского, как «догматы политические, религиозно-нравственные, которые усваивались без размышления и еще более отрывали усвоившие их умы от окружающей действительности, не имевшей ничего общего с этими идеями».

Одним из наиболее ярких представителей русского просветительства являлся видный писатель и публицист Н. И. Новиков, развернувший с конца 1760-х гг. активную издательскую деятельность. На страницах основанных им журналов («Трутень», «Пустомеля», «Живописец», «Конилен») Новиков резко критиковал крепостное право, взяточничество и произвол чиновников. Размышляя о современных ему проблемах российской действительности, Новиков проявлял большой интерес и к отечественной истории, издав в 1773–1775 гг. «Древнюю российскую вивлиофику», которая представляла собой ценное собрание различных памятников древнерусской письменности.

С середины 1770-х гг. начинается «масонский период» в деятельности Н. И. Новикова. Собственно говоря, первое документальное свидетельство о существовании масонской ложи в России относится еще к 1731 г. Масонами были многие участники заговора, приведшего к низвержению Петра III и возведению на престол Екатерины II. В 1770-1780-х гг. в России действовало большое количество масонских лож. Масонство импонировало многим представителям интеллектуальной элиты своим учением о религиозно-нравственном совершенствовании, о братстве людей всех сословий. К розенкрейцерам, представлявшим одну из масонских систем, и примкнул Новиков.

Екатерина II довольно долго относилась к масонам в общем терпимо. Однако Французская революция 1789 г., которую монархические и клерикальные круги считали делом масонов, подтолкнула императрицу к принятию мер, призванных пресечь их деятельность в России. Екатерина II подозревала также масонов в тайных контактах с прусским правительством (Пруссия была тогда противницей России), в стремлении привлечь «в свою секту» наследника престола Павла Петровича, конфликтовавшего с матерью. В конечном счете сам Новиков был арестован и в 1792 г. согласно приговору, вынесенному лично императрицей, осужден на пятнадцатилетнее заключение в Шлиссельбургской крепости. Некоторые масоны, причастные к этой истории, были высланы в свои поместья; другие отделались легким испугом. И все же хотя масонство формально так и не было запрещено, еще до ареста Новикова большинство лож заявило о приостановке или прекращении своей деятельности. О том, что знакомство русского образованного общества с идеями западноевропейских мыслителей может обернуться для власти весьма неприятными сюрпризами, свидетельствовала и судьба А. Н. Радищева. Выходец из дворянской семьи, Радищев учился в Лейпцигском университете, а по возвращении в Россию служил в различных государственных учреждениях. Знакомство с трудами философов-просветителей сделало его убежденным противником самодержавия и крепостничества. Помещичий произвол и деспотизм власти подверглись резкому осуждению на страницах опубликованной Радищевым в 1790 г. книги «Путешествие из Петербурга в Москву».

Произведение А. Н. Радищева возымело большой общественный резонанс. Императрица, ознакомившись с «Путешествием из Петербурга в Москву», объявила автора «бунтовщиком хуже Пугачева». Радищев был арестован и приговорен к смертной казни, которую, однако, заменили 10-летней ссылкой в Сибирь, в Илимский острог. Конфликт Радищева с властью во многом являлся предтечей грядущего противостояния самодержавия и русской радикальной интеллигенции.

Реалии «екатерининского века» подвергались критике и с консервативных позиций. В этом отношении показательна публицистическая деятельность М. М. Щербатова, большинство работ которого, правда, не предназначалось для печати. Богатый ярославский помещик, Рюрикович, автор многотомной «Истории Российской с древнейших времен», М. М. Щербатов был убежденным защитником дворянских привилегий, полагая, что в этом отношении Екатериной II сделано слишком мало. Щербатову импонировала олигархическая форма правления. В своем произведении «О повреждении нравов в России» он подверг убийственной критике фаворитизм, произвол и казнокрадство, царившие при русском дворе, противопоставляя современным ему порядкам порядки Московской Руси.

Внешняя политика.

«Внешняя политика — самая блестящая сторона государственной деятельности Екатерины, произведшая наиболее сильное впечатление на современников и ближайшее потомство» (В. О. Ключевский). Перед Россией стояло два важнейших вопроса: турецкий и польский. Руководивший русской внешней политикой Н. И. Панин, стремясь противодействовать враждебной политике Франции, решил сконструировать так называемый Северный аккорд — союз государств, находившихся на севере Европы: Дании, Пруссии, Польши и Швеции при участии Англии. В литературе иногда высказывалось мнение, что автором этого проекта являлся русский посланник в Дании Корф, однако в новейшей историографии доказано, что авторство принадлежит Панину. План Панина в конечном счете не был реализован. Тем временем конфликты между Россией и Турцией вылились в войну, начавшуюся в 1768 г. В этой войне талантливый русский полководец П. А. Румянцев нанес серьезное поражение туркам при Ларге и Кагуле в 1770 г.

5 июля 1770 г. русский флот под командованием адмирала Г. А. Спиридова разгромил турецкий флот недалеко от острова Хиоса, в бухте Чесме. Однако политика некоторых европейских государств, испугавшихся усиления России, заставила ее пойти на заключение мира, который был подписан в болгарском селении Кючук-Кайнарджи 10 июля 1774 г. По этому договору Россия получила от Турции территорию от Буга и крепости Кинбурн, при устье Днепра, до Азова, с частью прикубанских и приазовских земель. Кабарда была включена в государственные границы России. Россия получила также выход из Азовского в Черное море — крепости Керчь, Еникале. Крым был объявлен самостоятельным, а с самой Турции Россия получила 4,5 млн руб. контрибуции.

Большое внимание екатерининское правительство уделяло и польской проблеме. В 1763 г. умер польский король Август III, посаженный на престол еще Анной Иоанновной. Между магнатскими группировками началась ожесточенная борьба за власть. Страна раздиралась внутренними противоречиями. Власть осуществлял сейм. Делегаты от местных сеймиков имели на нем право «либерум вето», т. е. каждый депутат мог опротестовать любое решение собрания. Очень острыми были в стране и национальные противоречия. Входившие в ее состав народы Украины и Белоруссии находились под жестоким социально-экономическим и национальным гнетом польской шляхты.

В ходе борьбы за власть между магнатскими группировками на престол был посажен давний знакомый Екатерины Станислав Понятовский. Его правительство постаралось провести в разваливавшейся стране ряд реформ, однако эти попытки вызвали ожесточенное сопротивление со стороны других группировок шляхетства, которые использовали право конфедерации, т. е. создания вооруженной оппозиции. Противники реформ в г. Баре (на Украине) и создали такую конфедерацию. Екатерина послала против них войска во главе с А. В. Суворовым. Россия всячески старалась усилить свое влияние в Польше, что весьма беспокоило Пруссию. Большие успехи России в борьбе с Турцией заставили Пруссию выступить совместно с Австрией в польском вопросе, с тем чтобы умерить требования России на юге. России был невыгоден раздел Польши и усиление за ее счет таких государств, как Пруссия и Австрия. Польша более устраивала Россию как буферное государство на границе с более сильными соседями. Но в сложившейся ситуации Россия вынуждена была пойти на раздел Польши. Один договор был заключен между Россией и Пруссией, другой — между Россией и Австрией. Оба они были подписаны в июле 1772 г. Под давлением держав в сентябре 1773 г. польский сейм санкционировал соглашение о первом разделе Польши. Россия получила все Подвинье и часть Верхнего Приднепровья, воеводства Полоцкое, Витебское, Мстиславское, часть Минского и часть польской Ливонии. Австрия захватила Западную Украину — Галицию, Пруссия — значительную часть северо-западных польских земель по побережью Балтики.

В 1770-1780-х гг. вопрос о Правобережной Украине все теснее связывался с вопросом о дальнейшем продвижении России к Черному морю, а это, в свою очередь, с новой силой порождало русско-турецкий конфликт. Вся внешняя политика России завязывалась в сложный балтийско-польско-восточный узел. Усилившаяся мощь России позволяла Екатерине II оказывать весьма сильное воздействие на положение дел в Европе. Во время вспыхнувшей между Австрией и Пруссией войны за баварское наследство Екатерина выступила в качестве третейского судьи. Закончивший эту войну Тешенский мир 1779 г., условия которого гарантировала Екатерина, привел к значительному усилению влияния русской дипломатии на ситуацию в Германии. Выдающуюся роль сыграла Россия и в событиях, связанных с войной американских колоний за независимость. Россия отклонила попытку Англии использовать ее силы для ведения войны в Америке. Более того, в феврале 1780 г. Екатерина II опубликовала декларацию о «вооруженном нейтралитете». Декларация провозглашала, что всякое нейтральное судно находится под защитой всех нейтральных государств и имеет право защищать себя на море оружием. Ответственность же за насилие над нейтральными судами падает на суда нападающих держав. К этой декларации присоединилось большинство государств. Натянутые отношения с Англией, обозначившееся охлаждение в отношениях с Пруссией способствовали сближению России с Австрией, чему помогла встреча Екатерины II в 1780 г. в Могилеве с австрийским императором Иосифом II. Русскую дипломатию в это время возглавил А. А. Безбородко — талантливый государственный деятель. Большую роль в определении внешнеполитического курса играл Г. А. Потемкин, фаворит Екатерины. Прогрессировавшее ослабление Османской империи привело к появлению так называемого греческого проекта, содержание которого Екатерина II изложила в переписке с Иосифом II осенью 1782 г. Проект предусматривал изгнание турок из Европы и восстановление «древней монархии Греческой» (греческий престол предназначался внуку Екатерины II Константину Павловичу). Из Дунайских княжеств — Молдавии, Валахии и Бессарабии — предполагалось образовать буферное государство — Дакию. Австрия за содействие в реализации проекта должна была получить западную часть Балканских земель.

Ученые до сих пор не решили, был ли «греческий проект» реальной внешнеполитической программой или только плодом размышлений придворных теоретиков.

Как бы то ни было, дело шло к новой войне с Турцией. В 1783 г. Россия присоединила к себе Крым, что, конечно же, вызвало недовольство правительства Османской империи. Демонстративно не выполняя условий Кючук-Кайнарджийского договора, Турция в 1787 г. сама объявила войну. Положение России в скором времени осложнилось начавшейся войной со Швецией. Король Густав III осадил крепость Нейшлот и предъявил России явно невыполнимые требования. Но мужественная оборона Нейшлота и блестящая победа русского флота в июле 1788 г. у Готланда над флотом шведов заставила шведское правительство пойти на заключение мира (1790).

Россия добилась выдающихся успехов в войне с Турцией. Под командованием ГА. Потемкина была взята крепость Очаков, турки были разбиты при Фокшанах и Рымнике. Одна из наиболее ярких страниц этой войны — взятие крепости Измаил (под руководством А. В. Суворова). В 1791 г. был подписан Ясский мир, по которому Турция обязалась неуклонно выполнять условия предшествующего мира, признала новую границу с Россией по Днестру и присоединение Крыма.

В Польше, где после первого раздела влияние России значительно усилилось, начинает нарастать движение за укрепление экономики и политического строя путем реформ. Ряд позитивных мер предпринял сейм 1788 г., получивший название четырехлетнего сейма. 3 мая 1791 г. этот сейм принял новую конституцию, отменившую, в частности, «либерум вето». Но для улучшения жизни низших слоев населения было сделано мало.

В Польше скрестили свои «дипломатические шпаги» представители внешнеполитических ведомств России, Пруссии, Австрии. Трудно сказать, кто кого превосходил в коварстве, но для самой Польши события разворачивались драматически. Летом 1791 г. русские войска, принимавшие участие в войне с Турцией, были переброшены в Польшу. Тут же в г. Тарговице возникла конфедерация, к которой присоединился и польский король. Царские войска вскоре взяли Варшаву. Конституция 3 мая была отменена, а в марте 1793 г. произошел второй раздел Польши. К России отошли Белоруссия с Минском и Правобережная Украина. Пруссия захватила Гданьск (Данциг), Торунь и Великую Польшу с Познанью. Оставшаяся часть Польши с населением в 4 млн. человек была окружена со всех сторон сильными и враждебными ей государствами, которые навязывали ей свои условия. Это вызвало патриотический подъем в стране. Вскоре одна из частей польского войска восстала. Центром восстания становится Краков, а его главой — талантливый генерал Тадеуш Костюшко. Он занял Варшаву. Вскоре восстание перекинулось в Литву, Великую Польшу и Поморье. Однако значительная часть крестьянства была разочарована действиями Костюшко, что значительно ослабило его силы. Русские войска под командованием А. В. Суворова разгромили польские войска. В начале 1795 г. был проведен третий раздел Польши, уничтоживший самостоятельное Польское государство. Большая часть земель Польши с Варшавой была отдана Пруссии, Малая Польша с Люблином отошла к Австрии. Россия получила Литву, Западную Белоруссию и Западную Волынь. Курляндское герцогство, находившееся в зависимости от Речи Посполитой, также было присоединено к России. Присоединение старинных русских земель к России было естественным, поскольку восстанавливало изначальное единство восточнославянских народов. Что же касается Польши, то третий раздел стал трагедией польского народа, который надолго был лишен своей государственности.

Сильнейшее влияние на ситуацию в Европе и на внешнюю политику России оказала Французская революция 1789 г., почву для которой во многом подготовили идеи философии Просвещения, так пленившие в свое время Екатерину II. Поначалу, правда, императрица не придавала особого значения событиям во Франции, хотя и именовала революционный Париж «адовым пеклом» и «притоном разбойников». Крушение династии Бурбонов, казнь короля — все это потрясло монархические круги Европы. Екатерину II пугала перспектива проникновения революционных идей в Россию, тем более что русское общество с живым интересом следило за происходившим во Франции. Впрочем, ужасы кровавой якобинской диктатуры наглядно демонстрировали русским поклонникам философии Просвещения разительное несоответствие революционной действительности исповедуемым ими идеалам.

В 1792 г. Австрия и Пруссия попытались вооруженным путем восстановить во Франции «старый порядок». Их войска, однако, терпели поражение за поражением. Россия не принимала участия в войне, хотя и разорвала в 1793 г., после казни короля Людовика XVI, дипломатические и торговые отношения с Францией. Только в конце 1795 г., освободившись от «польских дел», Екатерина II заключила соглашение с Австрией и Англией об организации интервенции против Франции. На театр военных действий предполагалось отправить 60-тысячный русский экспедиционный корпус под командованием А. В. Суворова. Смерть Екатерины II в ноябре 1796 г. помешала реализации этого плана.

§ 9. Русская культура в XVIII в.

Русская культура, получившая благодаря петровским преобразованиям мощный импульс к дальнейшему развитию, становится в XVIII в. частью европейской культуры Нового времени. Восприятие достижений последней в процессе резко интенсифицировавшихся контактов с Западом сообщило отечественной культурной традиции большой динамизм и в конечном счете способствовало тому, что творческий потенциал русского народа в скором времени открылся миру во всем его богатстве и многообразии. Страна быстро прошла период «ученичества».

В культурной жизни России XVIII в., отмечает позднейший исследователь, конечно, «было и простое подражание, но было и страстное увлечение, вид творческого энтузиазма, — было вместе с тем и пробуждение собственных творческих сил».

Русская наука в XVIII в. переживала свою эпоху Возрождения. Основы отечественной научной школы заложила многогранная, кипучая деятельность гениального русского ученого-энциклопедиста М. В. Ломоносова, который, по меткому выражению А. С. Пушкина, «сам был первым нашим университетом». Именно по инициативе Ломоносова был открыт Московский университет.

В области естественных и гуманитарных наук успешно трудились М. Е. Головин, И. И. Лепехин, С. П. Крашенинников, В. Н. Татищев, М. М. Щербатов, И. И. Болтин и др. Примеры выдающихся достижений русской технической мысли явила деятельность А. К. Нартова, И. И. Ползунова, создателя «огнедей-ствующей машины», И. П. Кулибина и др.

Развитие русской литературы, господствующим направлением в которой тогда был классицизм, неразрывно связано с именами В. К. Тредиаковского, М. В. Ломоносова, А. И. Сумарокова, Г. Р. Державина, Д. И. Фонвизина и др. Высокий гражданский пафос, патриотизм сочетались в их творчестве с ярко выраженными просветительскими тенденциями. В 1756 г. в Петербурге был открыт государственный публичный профессиональный театр, на сцене которого с большим успехом демонстрировали свои блестящие актерские дарования Ф. Г. Волков (руководитель труппы), И. А. Дмитревский, Т. М. Троепольская и др.

В 1757 г. в Петербурге была основана Академия художеств. Во второй половине XVIII в. творили выдающиеся русские живописцы (И. П. Аргунов, В. Л. Боровиковский, Д. Г. Левицкий, Ф. С. Рокотов и др.) и скульпторы (Ф. И. Шубин, М. И. Козловский, Ф. Г. Гордеев и др.). Работавший в России французский скульптор Э. М. Фальконе создал один из наиболее замечательных памятников эпохи — памятник Петру I в Петербурге («Медный всадник»), символизирующий великое историческое призвание России.

Гениальные творения русских и иностранных зодчих (Б. Растрелли, Д. Кваренги, В. И. Баженова, М. Ф. Казакова, Ч. Камерона, И. Е. Огарева) украсили старую столицу России — Москву и придали неповторимый облик новому центру державы — Петербургу. «Петербург с кольцом своих резиденций, — писал выдающийся русский философ Г. П. Федотов, — единственный в мире город трагической красоты, где в граните воплотилась воля к сверхчеловеческому величию, и тяжесть материков плывет, как призрачная флотилия, в туманах с легкостью окрыленной мысли». Открытая Западу и вместе с тем стоявшая на прочной национальной основе русская культура XVIII в. своими блестящими достижениями существенно обогатила сокровищницу мировой цивилизации.

Глава IX

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

§ 1. Социально-экономические развитие России в первой половине XIX в.

Важнейшей особенностью социально-экономического развития России в первой половине XIX в. (или, как принято говорить, в предреформенные годы, до 1861 г.) являлся прогрессирующий процесс разложения феодально-крепостнической системы. Начало этого процесса можно отнести ко второй половине XVIII в., более отчетливо он стал проявляться в последнее его тридцатилетие. В недрах крепостнической системы в этот период развивались новые капиталистические отношения.

Современная отечественная историография отказывается от бытовавшей ранее трактовки кризиса феодально-крепостнической системы как времени состояния полного упадка. Наряду с кризисными явлениями (регрессивными процессами, происходившими в помещичьей деревне, базировавшейся на крепостном труде) наблюдалось и заметное развитие производительных сил. Правда, происходило оно прежде всего на базе мелкотоварного и капиталистического производства.

Сельское хозяйство.

В условиях аграрной страны эти процессы наиболее рельефно проявлялись в сельскохозяйственной сфере. Для феодализма в целом характерна феодальная собственность на землю (помещика или феодального государства) при наличии мелкого крестьянского хозяйства, имевшего свои земельный надел и другие средства производства и включенного в экономическую структуру хозяйства феодала. При этом хозяйство носило натуральный характер, а принуждение было внеэкономическим (личная зависимость крестьянина от помещика), свойственным для этого способа производства был и низкий рутинный уровень применяемой техники.

Россия с ее практически неограниченными природными и людскими ресурсами развивалась в первой половине XIX в. весьма медленно. Рост товарно-денежных отношений, вызывавший заинтересованность помещиков в повышении доходности своих хозяйств, при сокращении барщинной формы эксплуатации неминуемо вел к расширению собственной запашки помещика. Происходить это могло либо за счет распашки других угодий (лесных массивов, покосов и т. п.), либо за счет сокращения земельных наделов крестьян. В первом случае это зачастую приводило к нарушению сложившегося баланса в структуре угодий, сокращению поголовья скота (и, как следствие, снижению количества удобрения, выносимого на поля). Во втором — подрывалась экономика крестьянского хозяйства. В России в первой половине XIX в. наблюдались случаи, когда помещики вообще отбирали землю у своих крестьян, переводя их на месячный паек («месячину»). Крестьяне не были заинтересованы в результатах своего труда, что вызывало падение его производительности. В процентном отношении количество барщинных хозяйств не только не сокращалось, но даже несколько выросло.

В оброчных хозяйствах усиление эксплуатации приводило к увеличению размеров оброка, который к тому же все чаще помещики взимали в денежной форме. Резкое увеличение размеров оброка заставляло крестьян отрываться от земли и искать заработки на стороне, что также понижало уровень сельскохозяйственного производства.

Для крепостного хозяйства этого периода были характерны обеднение крестьянства, рост задолженности крестьянских хозяйств помещикам, принимавший хронические формы. В неурожайные годы, которые систематически повторялись в России, эти хозяйства оказывались совершенно беспомощными и постоянно балансировали на грани разорения.

Не лучше обстояло дело и в помещичьих хозяйствах. Средства, получаемые российским дворянством от эксплуатации своих крестьян, редко вкладывались в хозяйство, бездумно растрачивались и выбрасывались на ветер. К 1859 г., по данным С. Я. Борового, 66 % крепостных крестьян в России были заложены и перезаложены в кредитных учреждениях (по некоторым губерниям эта цифра доходила до 90 %).

Капиталистические элементы в сельском хозяйстве развивались весьма медленно. Это было обусловлено, прежде всего, тем, что огромные массивы земли, принадлежавшие помещикам и казне, фактически были исключены из товарного оборота. Земельный фонд, на котором могли развиваться капиталистические хозяйства, оказался весьма ограниченным (земля арендовалась или занимались земельные участки в колонизируемых регионах). Однако, несмотря на кризисные явления, сельское хозяйство России развивалось и в этот период. Особенно заметно поступательное движение в конце XVIII — первой трети XIX в. Современные историки объясняют это тем обстоятельством, что феодальная система хозяйствования еще полностью не исчерпала своих возможностей.

Хотя валовой сбор зерновых за этот период увеличился примерно в 1,4 раза, эти успехи были достигнуты в основном экстенсивными методами — за счет увеличения посевных площадей. Осваивались южные и юго-восточные степные районы: область Войска Донского, Южная Украина (по расчетам В. К. Яцунского, площади под пашней увеличились здесь более чем в три раза). Важно отметить, что Юг России становится районом интенсивной колонизации, здесь более высокими темпами развивалось свободное предпринимательство, а хлеб через черноморские порты вывозился на экспорт. Расширялись посевные площади на Среднем и Нижнем Поволжье, однако местный хлеб поступал в основном на внутренний рынок.

Урожайность зерновых культур была еще крайне низкой, в обычные годы она составляла «сам» 2,5–3 (на одно зерно посева 2,5–3 зерна урожая), агрономические приемы были весьма неразвиты (господствовало традиционное трехполье: яровые — озимые — пар, в лесистых районах севера и северо-запада страны было распространено подсечное земледелие, в степной полосе — залежная система). Однако попытки поднять сельскохозяйственное производство наблюдались в этот период все чаще. В Россию из-за границы выписывалась сельскохозяйственная техника, появлялись и местные изобретения (льнотрепальная машина крестьянина Алексеева, сенокосная машина Хитри-на), которые выставлялись на сельскохозяйственных выставках. Создавались земледельческие общества, принимавшие меры по подъему сельского хозяйства. Однако в рамках страны все эти меры были весьма незначительны. По новейшим расчетам, интерес к таким усовершенствованиям проявляли всего 3–4 % помещиков, среди крестьян они встречались гораздо реже.

Промышленность.

Наиболее заметным явлением в развитии русской промышленности стало начало промышленного переворота. В техническом плане он выразился в переходе от мануфактуры (где уже наблюдалось внутрипроизводственное разделение труда и частично применялось водяное колесо) к фабрике, оборудованной паровыми двигателями. Социальный аспект состоял в том, что в ходе промышленного переворота происходило быстрое формирование двух классов капиталистического общества — промышленного пролетариата и буржуазии.

В отечественной историографии существуют различные точки зрения относительно времени начала и завершения промышленного переворота. Так, С. Г. Струмилин считал, что промышленный переворот в России завершился еще до отмены крепостного права, в отличие от него П. Г. Рындзюнский предполагал, что переворот происходил в 1860-1890-е гг. Большинство историков относит его начало к 1830-1840-м или даже к середине 1850-х гг., связывая его с распространением на транспорте и в промышленности паровых машин.

По новейшим подсчетам, на рубеже 1850-1860-х гг. фабрики составляли около 18 % общего числа крупных предприятий, на них было занято почти 45 % всех рабочих (почти 300 тыс. человек).

Крепостное право в России задерживало как техническое переоснащение предприятий, так и формирование пролетариата. Широкое применение новой техники требовало перехода к наемному труду, но труд крепостных и посессионных рабочих обходился дешевле, чем затраты на механизацию производства и покупку рабочей силы. Противоречие заключалось в том, что, будучи более дешевым, такой труд был гораздо менее производительным по сравнению с трудом вольнонаемных рабочих. В то же время значительная часть этих рабочих состояла из крепостных крестьян, отпущенных на оброк.

Несмотря на тормозящее влияние крепостного права, развитие промышленности с началом промышленного переворота значительно ускорилось, однако от европейских стран Россия в это время отставала все больше и больше (особенно заметно это было при сравнении количества продукции, приходящейся на душу населения).

Транспорт.

Важные прогрессивные изменения произошли в России в области транспорта. В первой половине XIX в. в стране появились железные дороги: Царскосельская (1837), Варшавско-Венская (1839–1848), Петербургско-Московская (1843–1851). В предреформенные годы было построено свыше 8 тыс. верст шоссейных дорог. Однако этого было явно недостаточно для огромной страны. Основная масса грузов по-прежнему перевозилась по воде. На рубеже XVIII–XIX вв. была построена система каналов, связавшая Волгу с Балтийским бассейном (Мариинская и Тихвинская системы). Днепр через Огинский, Березинский, Днепровско-Бугский каналы был соединен с западными реками. Заметно выросло число пароходов. Первый пароход «Елизавета», построенный на машиностроительном заводе К. Н. Берда в Петербурге, был испытан на Неве в 1815 г., а в 1860 г. по рекам, озерам и морям России их ходило уже более 300.

Торговля.

Одним из важнейших процессов, характеризующих социально-экономическое развитие России, было складывание единого всероссийского рынка. В современной исторической литературе существуют разные точки зрения по этому вопросу. И. Д. Ковальченко и Л. В. Милов относят образование единого всероссийского рынка к 1880-м гг., Б. Н. Миронов признает функционирование общероссийского товарного рынка уже в конце XVIII в., отмечая, впрочем, его отличительные черты по сравнению со всероссийским капиталистическим рынком (в частности, невысокую степень проникновения товарных отношений в аграрный сектор экономики).

Важной формой торговли в первой половине XIX в. были ярмарки. Торговые обороты некоторых из них оценивались в десятки миллионов рублей. Крупнейшими ярмарками России были Нижегородская, Ирбитская (в Сибири), Коренная (под Курском), многочисленные украинские ярмарки — общее число ярмарок приближалось к 4 тыс. Следует, однако, отметить, что наряду с ярмарками успешно развивалась и постоянная (магазинная) торговля, широко распространена была и торговля вразнос.

Развитию товарно-денежных отношений в стране способствовало образование хозяйственных регионов, специализировавшихся в различных отраслях промышленного и сельскохозяйственного производства. Различия между регионами отчетливо прослеживаются в первой половине XIX в. Одним из важнейших для экономики страны был в это время Центрально-промышленный регион, включавший Московскую, Владимирскую, Калужскую, Костромскую, Нижегородскую, Тверскую, Ярославскую губернии. Здесь были расположены крупные торговые и промышленные центры страны, в деревнях широкое распространение получили промыслы, значительное развитие имело и сельское хозяйство.

Центрами горной и металлургической промышленности были Урал и Приуралье, где находились крупные заводы, к которым были приписаны крепостные крестьяне и сотни тысяч десятин земельных угодий. СевероЗападный регион (С.-Петербургская, Новгородская и Псковская губернии) тяготел к столице — крупнейшему торговому, промышленному и административному центру страны. В Новгородской губернии были широко распространены самые разнообразные крестьянские промыслы, в Псковской губернии особое значение приобретает выращивание и обработка льна, который вывозился не только на внутренний рынок, но и за границу.

Центрально-черноземный регион (Воронежская, Курская и др. губернии черноземной полосы) был земледельческим районом с отчетливо выраженной барщинной системой хозяйства, именно здесь наиболее сильны были крепостные порядки, сдерживающие поступательное экономическое развитие.

На севере страны, с его редким населением и слабо развитой промышленностью, практически не было помещичьего землевладения. В Архангельской, Вологодской, Олонецкой губерниях огромные лесные массивы во многом определили и характер хозяйственной деятельности (охота, рыболовство, подсечное земледелие), постепенно расширялось в регионе торговое животноводство.

Интенсивно развивалось сельское хозяйство в Прибалтике и Литве, где значительных размеров достиг экспорт сельскохозяйственной продукции за границу. Многопрофильное сельское хозяйство велось на Украине, однако и здесь, и в Белоруссии преобладали барщинные помещичьи хозяйства. Районами интенсивной колонизации были Юг России, степное Предкавказье, Поволжье.

Образование хозяйственных регионов было важным показателем развития специализации, оно способствовало подъему экономики в стране, общественному разделению труда и повышению его производительности.

Изменения в социальной структуре общества.

Одним из симптомов кризиса крепостничества стало сокращение удельного веса крепостных крестьян. Если в начале XIX в. крепостные крестьяне составляли большинство населения страны, то к концу 1850-х гг. их доля снизилась до 37 %. Скорее всего это объясняется не столько сокращением естественного прироста крепостного населения России, сколько переводом крепостных в другие сословия.

Несмотря на то что Россия по-прежнему оставалась сельской страной (к середине XIX в. численность городского населения составляла примерно 8 %), тенденция к росту количества городов проявлялась весьма определенно. Общее число городов за 50 лет увеличилось с 600 до 1000, а количество горожан выросло в 2,2 раза. Это существенно превышало рост населения в целом.

Рост экономики страны, в том числе и определенный подъем производительных сил в деревне, способствовал развитию процесса социального расслоения в среде крестьянства. Он был связан с выделением так называемых капиталистых крестьян, занимавшихся торговлей, ростовщичеством, предпринимательством, которые эксплуатировали труд других крестьян. Иногда такие крестьяне сами приобретали крепостных, записывая их на имя своего помещика. Этот процесс шел в дореформенный период весьма медленно и существенно различался у разных групп крестьян. Так, у государственных крестьян он шел гораздо быстрее, чем у крестьян помещичьих. В оброчной деревне он проявлялся более отчетливо, чем среди крестьян, находившихся на барщине. По-разному он протекал в отдельных губерниях России.

Результатом социально-экономического развития в рассматриваемый период стало формирование новых социальных слоев — промышленных рабочих и буржуазии. Русский наемный рабочий в это время чаще всего был либо помещичьим крестьянином, отпущенным в город за оброком, либо государственным крестьянином, также еще тесно связанным со своей деревней, землей, общиной.

В среде буржуазии преобладали торговцы, купечество, которые все чаще начинали вкладывать деньги в предпринимательство. Среди русских предпринимателей были и состоятельные крестьяне, владевшие тысячами и десятками тысяч рублей, но в то же время зачастую остававшиеся крепостными людьми. Многие из них пытались выкупиться на волю, уплачивая крупные суммы денег.

§ 2. Внутренняя политика Павла I

После смерти Екатерины II (1796) императором стал ее сын Павел I (1796–1801). Время его правления в отечественной историографии оценивается по-разному. Этому способствовал и противоречивый характер императора (он был неуравновешен и неврастеничен, подвержен припадкам ярости, граничившим с безумием), и сложное время, на которое пришлось это короткое царствование. Выдающийся русский историк В. О. Ключевский писал, что новый император принес на престол «не столько обдуманных мыслей, сколько накипевших при крайней неразвитости, если не при полном притуплении политического сознания и гражданского чувства и при безобразно исковерканном характере, горьких чувств». В то же время в некоторых исследованиях этот период противопоставляется последним годам царствования Екатерины II как время преобразований, «справедливости и строгости».

Царствование Павла пришлось на те годы, когда в России множились признаки будущих политических потрясений. Новый император видел перед собой призрак пугачевщины (пережитой его матерью), симптомы революции (об этом ему напоминали французские события и судьба казненного Людовика XVI) и опасность государственного переворота (жертвой дворцового заговора стал в свое время его отец — Петр III). Идея удержать и усилить самодержавную власть связывалась в сознании Павла I уже не с «просвещенным абсолютизмом», а с опорой на авторитарную силу.

В столице новый император постарался установить те же порядки прусской казармы времен Фридриха II, которые были в его гатчинской резиденции (Екатерина II не любила сына, он фактически был удален от двора и жил в Гатчине, недалеко от С.-Петербурга). Традиции русской армии, принесшие ей славу, не устраивали императора: его идеалом была прусская военная система, выбивавшая из солдат всякую инициативу. Ежедневно на площади перед дворцом проходили смотры-вахтпарады, во время которых за малейшую провинность можно было попасть в опалу. Были в военных преобразованиях Павла и положительные элементы: он исключил из армии числившихся в ней, но не служивших офицеров, заставил нести тяготы военной жизни столичных гвардейских офицеров, которые при Екатерине вели праздную жизнь. Однако служба при Павле носила бессмысленный, формальный характер, проходила в обстановке неуверенности и страха.

Крестьянская политика при Павле I, по сути дела, была продолжением тенденций, существовавших во времена Екатерины. В руки помещиков было передано около 600 тыс. государственных крестьян, жестоко подавлялось малейшее проявление недовольства в крестьянской среде. Вместе с тем, желая ослабить социальную напряженность в деревне, Павел попытался внести элемент упорядоченности в отношения крестьян и помещиков. Так, Указ 1797 г. о трехдневной барщине рекомендовал помещикам ограничить эксплуатацию крестьян на барской запашке тремя днями в неделю, было запрещено продавать «с молотка» дворовых и крестьян без земли.

Была предпринята попытка предельно централизовать государственное управление. Значительно выросла роль генерал-прокурора Сената, повсеместно ограничивалась коллегиальность в управлении.

Укрепить самодержавную власть должен был новый закон о престолонаследии (1797), устанавливавший переход престола от отца к старшему сыну и, как правило, не допускавший женского правления, которое вносило элемент нестабильности в династические отношения в бурном XVIII в. Решительно пресекались Павлом I все попытки проникновения в Россию европейского свободомыслия. Был запрещен ввоз иностранной литературы, резко отрицательное отношение к революционной Франции проявилось и во внешней политике.

§ 3. Внешняя политика России в царствование Павла I

В области внешней политики император Павел I фактически продолжил борьбу с революционной Францией, начатую его матерью. Активная завоевательная политика Франции в этот период вызывала растущие опасения европейских держав, которые к концу 1798 г. образовали новую антифранцузскую коалицию (Англия, Россия, Австрия, Турция и Неаполитанское королевство). Основным театром военных действий с участием русских войск в войне 1798–1799 гг. стали Средиземное море, Италия и Швейцария.

Осенью 1798 г. русский Черноморский флот под командованием Ф. Ф. Ушакова вошел в Адриатическое море и совместно с турецкой эскадрой начал боевые операции против французских войск на Ионических островах. В феврале 1799 г. русские корабли, высадив десант, взяли считавшиеся неприступными крепостные сооружения о. Корфу и, очистив архипелаг от французов, двинулись к итальянскому побережью. Десант, высаженный на восточном побережье Апеннинского полуострова, с боями пересек его с востока на запад, освободил от французов Неаполь и вошел в Рим.

В 1799 г. русско-австрийские войска под командованием А. В. Суворова одержали ряд блестящих побед над французскими генералами Макдональдом, Моро, Жубером в Северной Италии. В апреле 1799 г. была одержана победа на р. Адде, в июне — на р. Треббии, в июле была взята Мантуя, в августе французы были разбиты при Нови. Однако успехи Суворова вызывали сильнейшие опасения у австрийцев, которые боялись усиления русского влияния и стремились к установлению своего господства на освобожденных от французов итальянских территориях.

В сентябре 1799 г. русские войска оставили Италию и двинулись в Швейцарию на соединение с русским корпусом генерала A. M. Римского-Корсакова. Войска Суворова, выбив французов с перевала Сен-Готард и разбив неприятеля у Чертова моста, вышли в Муттенскую долину. Однако из-за предательской тактики австрийцев развить успех не удалось. Корпус Римского-Корсакова был разбит, а войска Суворова были окружены превосходящими силами противника. В ожесточенных боях они сумели пробиться через горные перевалы и вышли из окружения.

Трения в отношениях между союзниками привели в конечном счете к изменению направления во внешней политике. Выход России в 1800 г. из антифранцузской коалиции и новый курс на сближение с Францией привел к англо-русским осложнениям и разрыву экономических отношений. В Петербурге рассматривали возможность войны с Англией (предполагалось направить казачьи полки в Индию, Балтийский флот готовился к операциям на море).

Однако такое изменение внешнеполитического курса вызвало недовольство в дворянских кругах, заинтересованных в торговле с Англией, что стало одной из причин заговора против Павла I.

Жесткие, доходящие до жестокости методы управления Павла I, созданная им обстановка страха и неуверенности, недовольство высших дворянских кругов (лишенных былой свободы и привилегий), столичного гвардейского офицерства, нестабильность политического курса привели к возникновению заговора против императора. Нити его сошлись в руках петербургского военного губернатора графа П. А. Палена, контролировавшего ситуацию в столице. В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. Павел I был убит заговорщиками в своем новом, только что построенном в Петербурге Михайловском замке. Престол наследовал его сын Александр I.

§ 4. Внутренняя политика Александра I в 1801–1812 гг.

Дворцовый переворот 11 марта 1801 г. продемонстрировал стремление части правящих кругов усилить роль дворянства в управлении страной, несколько ограничив при этом личный произвол монарха. Уроки павловского царствования и Французской революции, проникновение в Россию просветительской идеологии, осуждавшей деспотизм и феодальные порядки, способствовали распространению в верхах реформаторских воззрений, появлению различных преобразовательных планов, призванных пресечь самовластие царя и злоупотребления помещиков. Новый император Александр I (1777–1825) в целом разделял эти взгляды. Идеи эпохи Просвещения оказали на него известное влияние. Александр стремился модернизировать социально-экономические и политические институты (он имел, в частности, программу решения крестьянского вопроса путем постепенной ликвидации крепостного права), надеясь тем самым избавить страну от внутренних потрясений.

Воцарение Александра I ознаменовалось серией мер, отменявших те распоряжения Павла I, которые вызвали недовольство дворянства. В армию возвращались уволенные Павлом I офицеры, политические заключенные освобождались, был разрешен свободный въезд и выезд из страны, уничтожена «Тайная экспедиция» и т. п.

Первые годы правления Александра I характеризовались острой борьбой в верхах вокруг проектов различных реформ социально-экономического и политического характера. В правящих кругах существовали различные группировки, каждая из которых имела свои рецепты решения стоявших перед страной проблем.

«Молодые друзья» императора (П. А. Строганов, Н. Н. Новосильцев, В. П. Кочубей, А. Чарторыйский), образовав так называемый Негласный комитет, в рамках которого они обсуждали с императором важнейшие вопросы государственной жизни, выступали за отмену в будущем крепостного права и превращение России (также в перспективе) в конституционную монархию.

Сановники екатерининского царствования («екатерининские старики») стремились усилить влияние вельможно-бюрократических верхов на управление империей. С этой целью они ратовали за расширение функций Сената, в частности — за предоставление ему возможности оказывать воздействие на законодательный процесс. «Екатерининские старики» были противниками каких-либо перемен в отношениях между крестьянами и помещиками.

За более широкие преобразования высказывались участники дворцового переворота во главе с бывшим фаворитом Екатерины II П. А. Зубовым. Они добивались превращения Сената в представительный орган дворянских верхов, наделения его законосовещательными правами, чтобы поставить законодательную деятельность царя под контроль высшего дворянства. Эта группировка допускала возможность известного ограничения помещичьей власти над крестьянами, а в перспективе была готова к постепенной ликвидации крепостного права.

Наконец, в среде высшей бюрократии имелось немало противников вообще любых перемен. В сохранении существующих порядков они видели самую надежную гарантию общественной стабильности.

Основная масса дворянства была также настроена весьма консервативно. Она стремилась сохранить свои привилегии и прежде всего безграничную власть помещиков над крестьянами. Затишье, наступившее в деревне после подавления мощной волны крестьянских выступлений 17961797 гг., укрепляло уверенность подавляющего большинства дворянства в незыблемости существующего строя. Широкие слои помещиков негативно относились к любым попыткам ограничить свободу волеизъявления императора. В связи с этим реформаторские планы, вынашивавшиеся различными представителями правящих кругов, не встречали сочувствия в дворянской массе. Слой просвещенных дворян, в которых Александр I видел опору своих реформаторских начинаний, был слишком тонок. Любые действия царя, затрагивавшие помещичьи привилегии, грозили новым дворцовым переворотом. В социально-экономической области царь смог провести лишь некоторые скромные преобразования, ни в коей мере не затрагивавшие крепостнические порядки и представлявшие собой незначительную уступку зажиточным слоям города и деревни. 12 декабря 1801 г. купцам, мещанам и казенным крестьянам была предоставлена возможность приобретать в собственность ненаселенные земли (ранее владение землей, населенной или ненаселенной, было монопольным правом дворянства). 20 февраля 1803 г. появился указ, в соответствии с которым крепостные крестьяне могли с согласия помещиков выкупаться на волю с землей целыми селениями. Получившие этим путем свободу крестьяне должны были именоваться «свободными хлебопашцами». Число «свободных хлебопашцев» в итоге оказалось очень небольшим. Акт 20 февраля 1803 г. в первую четверть XIX в. был применен в 161 случае и коснулся лишь 47153 крестьян мужского пола. Меры, призванные в той или иной степени ограничить помещичий произвол, затронули лишь Прибалтику. В 1804 г. крестьяне Лифляндии и Эстляндии были объявлены пожизненными и наследственными владельцами своих земельных наделов. При этом устанавливались фиксированные размеры крестьянских повинностей, что не позволяло помещикам повышать их по своему усмотрению.

Лишь на бумаге остались планы преобразований, призванные внести более или менее существенные перемены в систему управления Российской империи. Александр I вынужден был считаться как с приверженностью основной массы дворян принципам самодержавия, так и с тем, что введение элементов представительства (мыслившегося, естественно, как представительство дворянское), при нежелании помещиков поступаться даже частью своих привилегий, затруднило бы проведение в жизнь мероприятий, противоречащих интересам первого сословия империи. В результате дело ограничилось лишь актами, совершенствовавшими организацию бюрократического аппарата. Правда, 8 сентября 1802 г. появился указ о правах Сената, в какой-то мере учитывавший олигархические настроения «екатерининских стариков». Сенат получил возможность делать царю представления относительно указов в тех случаях, если последние противоречили действующим законам или создавали какие-либо затруднения. Однако попытка сенаторов в 1803 г. воспользоваться этим правом вызвала негативную реакцию Александра I. В итоге Сенат лишился предоставленной ему (впрочем, чрезвычайно скромной) возможности следить за законностью действий верховной власти. 8 сентября 1802 г. царь подписал Манифест об учреждении министерств. Этот акт, в известной степени, юридически оформлял наметившийся еще в XVIII в. процесс постепенного вытеснения коллегиальных начал в центральном управлении, введенных Петром I, принципами единоначалия. Усложнение задач, стоявших перед самодержавием, по мере того как общественный прогресс менял жизнь страны, требовало повышения гибкости и оперативности в работе бюрократической машины. Коллежская система управления с ее медлительным делопроизводством не отвечала требованиям времени. Издание этого Манифеста подготавливало почву для замены коллегий министерствами, в которых вся власть сосредоточивалась в руках одного лица — министра, назначавшегося царем и отвечавшего за свои действия только перед монархом. Сами коллегии первоначально не были ликвидированы. Они вошли в состав соответствующих министерств и продолжали заниматься решением текущих вопросов государственного управления.

Таким образом, были созданы восемь министерств (внутренних дел, иностранных дел, финансов, коммерции, юстиции, народного просвещения, военно-сухопутных сил, военно-морских сил) и государственное казначейство, которое имело права министерства. Важные посты в этих министерствах заняли «молодые друзья» императора.

В начале царствования Александра I были приняты некоторые меры, призванные способствовать развитию просвещения. В 1803 г. вступило в силу положение об устройстве учебных заведений. Кроме того, в Дерпте, Вильно, Казани и Харькове были основаны университеты, а в Петербурге — Педагогический институт, преобразованный впоследствии в Главный педагогический институт, а в 1819 г. — в Университет.

В целом реформы первых лет александровского царствования не внесли сколько-нибудь крупных перемен в жизнь страны. Начавшаяся в 1805 г. война с Францией вообще временно сняла с повестки дня вопрос о каких бы то ни было преобразованиях.

После окончания боевых действий и заключения в 1807 г. Тильзитского мира с Наполеоном проблема реформ снова становится объектом обсуждения в правящих кругах. Преобразовательные планы в этот период были связаны с именем выдающегося государственного деятеля М. М. Сперанского (1772–1839), одного из ближайших советников Александра I. В 1809 г. Сперанский составил «Введение к Уложению государственных законов», в котором содержалась обширная программа серьезных реформ. Их своевременное проведение в жизнь, по мысли Сперанского, должно было избавить страну от революционных потрясений, которые пережила Европа. В основу задуманной им политической реформы закладывался присущий правовому государству принцип разделения властей, предполагающий размежевание законодательных, исполнительных и судебных функций и создание соответствующих структур.

План Сперанского предусматривал образование представительного органа с законодательными функциями (на манер парламента) в лице Государственной думы. Она мыслилась как учреждение, ограничивающее власть монарха. На местах создавались губернские, окружные и волостные думы. Избирательные права Сперанский собирался предоставить дворянству и лицам «среднего сословия» (купечеству, государственным крестьянам и т. п.). Исполнительная власть сосредоточивалась в министерствах, а высшей судебной инстанцией должен был являться Сенат, Проектируемую Сперанским систему законодательных, исполнительных и судебных инстанций венчал Государственный совет, который должен был играть роль связующего звена между царем и всеми государственными структурами. Члены Совета назначались императором.

Ликвидации крепостного права план Сперанского не предусматривал. Однако Сперанский выступал за ограничение помещичьей власти над крестьянами. Последние получали определенные гражданские права. В частности, ни одно лицо, по мысли Сперанского, не могло быть наказано без суда.

Преобразовательные проекты Сперанского стали объектом острейшей борьбы в верхах. Консервативная часть дворянства и бюрократии выступала против реформаторских замыслов Сперанского, усматривая в них подрыв вековых устоев империи. Соответствующая точка зрения в развернутом виде была изложена выдающимся русским историком Н. М. Карамзиным в «Записке о древней и новой России» (1811), которая адресовалась Александру I. Рассматривая самодержавие как необходимое условие благополучия страны, Карамзин категорически осуждал любые попытки ограничения верховной власти. В конечном счете, реализовать свои планы в целом Сперанскому не удалось. Александр I, помня о судьбе отца, не мог игнорировать решительного неприятия реформаторских начинаний своего советника основной массой дворянства и высшей бюрократии. Правда, в 1810 г. был образован Государственный совет как законосовещательный орган при императоре. В 1811 г. вступило в силу «Общее учреждение министерств», подготовленное Сперанским. Этот обширный законодательный акт определял основные принципы организационного устройства министерств, порядок их деятельности. Данным законом была в целом завершена начатая в 1802 г. министерская реформа (большинство коллегий к 1811 г. прекратило свое существование).

Этими мерами, направленными на совершенствование бюрократической машины, дело и ограничилось. Ненависть консервативных кругов к Сперанскому была столь сильна, что Александру I пришлось пожертвовать своим сподвижником. В марте 1812 г. Сперанский был отстранен от государственной службы и сослан — сначала в Нижний Новгород, а потом в Пермь. Попытки реализации широкой программы либеральных реформ потерпели крах.

§ 5. Внешняя политика Александра I в 1801–1812 гг.

Дворцовый переворот 11 марта 1801 г. привел к изменениям и во внешнеполитическом курсе царизма. Александр I сразу же предпринял шаги для урегулирования конфликта с Англией, который вызывал недовольство широких кругов российского дворянства. Он отменил организованный Павлом I поход донских казаков в Индию. В июне 1801 г. между Россией и Англией была заключена морская конвенция, положившая конец конфликту.

Отказ от вражды с Англией не означал, однако, линии на разрыв с Францией. Переговоры с ней продолжались и в октябре 1801 г. заверла. В плен сдались свыше 20 тыс. австрийцев с 59 орудиями. Кутузову, правда, удалось вывести из-под удара русские войска, оказавшиеся после разгрома основных сил австрийцев в очень тяжелом положении. Сражение при Аустерлице, происшедшее 20 ноября (2 декабря) 1805 г., было, однако, союзниками проиграно с большими потерями. Они потеряли около 27 тыс. человек и 155 орудий. Наполеон потерял свыше 12 тыс. человек. Третья коалиция фактически прекратила существование после того, как в декабре 1805 г. Австрия заключила мир с Наполеоном.

Борьба с Францией вступила вскоре в новую фазу. Осенью 1806 г. сложилась четвертая антифранцузская коалиция, объединившая Россию, Англию, Пруссию и Швецию. Наполеон молниеносным ударом наголову разгромил прусскую армию, занял Берлин и оккупировал большую часть территории Пруссии. Театр военных действий приблизился к западным границам России. Зимняя кампания 1806–1807 гг. оказалась для французов весьма тяжелой. В кровопролитном генеральном сражении у Прейсиш-Эйлау 27 января (8 февраля) 1807 г. Наполеону не удалось окружить и разгромить русскую армию. Тем не менее в битве при Фридланде в июне 1807 г. Наполеон одержал победу. Это обстоятельство, а также обозначившееся ухудшение русско-английских отношений вынудило Александра I начать переговоры с Наполеоном. 7 июля 1807 г. в Тильзите были подписаны мирный договор между Россией и Францией и направленный против Англии союзный трактат. Александру I пришлось признать осуществленную Наполеоном перекройку карты Европы. Царь, впрочем, сумел убедить Наполеона сохранить Пруссию как самостоятельное государство, хотя и в крайне урезанных границах. Из отнятых у Пруссии польских земель Наполеон образовал Варшавское герцогство. Став союзником Франции, Россия брала на себя обязательство присоединиться к объявленной Наполеоном континентальной блокаде Англии.

Международное положение России после Тильзитского мира оставалось весьма сложным. Поражение в борьбе с Францией Александр I попытался компенсировать завоеванием Финляндии, входившей в состав Швеции. Последняя, в свою очередь, стремилась взять реванш за те поражения, которые она потерпела в войнах с Россией в XVIII в.

Предлогом для начала войны стало фактическое невыполнение Швецией условий континентальной блокады Англии. В феврале 1808 г. русская армия начала успешное наступление в Финляндии. Уже к марту она овладела городами Гельсингфорсом, Васа и столицей Финляндии Або (Турку).

Однако вскоре шведы, сконцентрировав силы и используя растянутые коммуникации русских, сумели потеснить их на юг Финляндии. Вместе с тем шведы потеряли самую крупную морскую базу на юге Финляндии — Свеаборг, где после сдачи гарнизона в руки русских попало почти 2 тыс. орудий и около 90 гребных судов.

К концу лета 1808 г. благодаря успешным боевым действиям центральной группы русских войск под командованием генерала Каменского 2-го были одержаны победы над шведами у Куортане и Сальме, а в сентябре — при Оравайсе. Шведы были окончательно вытеснены из Финляндии. С марта 1809 г. русские войска перешли в решительное наступление, в ходе которого они по льду Ботнического залива вторглись на территорию Швеции. Поражение шведов привело к волнениям в армии и низложению короля Густава-Адольфа IV.

По Фридрихсгамскому мирному договору, заключенному 5 (17) сентября 1809 г., к России была присоединена Финляндия, получившая весьма широкую автономию в составе империи, и Аландские острова. Швеция была вынуждена принять участие в континентальной блокаде. Еще ранее, в 1806 г., началась русско-турецкая война. Русская эскадра под командованием вице-адмирала Д. Н. Сенявина одержала ряд крупных побед над флотом Османской империи. Сначала русские корабли блокировали Дарданеллы, а затем 19 июня (1 июля) 1807 г. нанесли туркам сокрушительное поражение в морском сражении под Афоном. Были достигнуты определенные успехи и на сухопутном театре военных действий. 2 (14) июня 1807 г. генерал М. А. Милорадович разбил турецкие войска под командованием Алипаши под Обилешти. Однако боевые действия затянулись. После Тильзита между Россией и Турцией было заключено Слободзейское перемирие, продолжавшееся до 1809 г.

Военные действия были продолжены весной 1809 г. Однако несмотря на ряд успехов русской армии, война приняла затяжной характер. Этому способствовала смерть командующего русской армией А. А. Прозоровского, а затем (в 1811 г.) и нового командующего Н. М. Каменского. Русскую армию возглавил М. И. Голенищев-Кутузов. Решающая победа Кутузова над войсками верховного визиря Ахмедапаши под Рущуком и окружение турецкой армии у Слободзеи вынудили Османскую империю заключить мир, подписанный в Бухаресте 16 (28) мая 1812 г.

По условиям Бухарестского мира к России отошли Бессарабия и часть Черноморского побережья Кавказа с городом Сухуми. Договор с Турцией, обеспечивший нейтралитет последней во время Отечественной войны 1812 г., был ратифицирован 11 (23) июня 1812 г. в Вильно, буквально накануне вторжения армии Наполеона в Россию. Бухарестский мир стал крупным достижением русской дипломатии.

Союз России и Франции, заключенный в Тильзите, оказался весьма непрочным. Отношения между обоими партнерами довольно быстро начали ухудшаться. Разрыв торговых связей с Англией в результате присоединения России к континентальной блокаде сильно ударил по интересам русских помещиков и купцов, повлек расстройство финансовой системы страны. Александр I уклонялся от строгого соблюдения условий блокады, что вызывало раздражение Наполеона. Русский император, опять-таки к неудовольствию Наполеона, стремился проводить самостоятельную линию в международных делах, фактически отказавшись, в частности, помочь Франции во время ее войны с Австрией в 1809 г. Господство Наполеона практически над всей Европой создавало постоянную угрозу России и, кроме того, противоречило собственным внешнеполитическим амбициям царя. Неудачное сватовство французского императора, задумавшего было жениться на сестре Александра I Анне Павловне, присоединение к Франции герцогства Ольденбургского, которым владел родственник царя, способствовали дальнейшему усилению франко-русских противоречии и готовили почву для новой большой войны на Европейском континенте.

§ 6. Отечественная война 1812 г.

Готовиться к войне с Россией Наполеон начал еще с января 1811 г. В феврале — марте 1812 г. были заключены франко-прусский и франко-австрийский договоры, в соответствии с которыми Австрия и Пруссия обязывались выставить для будущей войны соответственно 30 и 20 тыс. солдат. Наполеоновская армия, предназначенная для вторжения в Россию, представляла собой грозную силу. Общая численность войск в зоне вторжения в июне 1812 г. равнялась 448 тыс. человек. Вместе же с резервами, оставшимися в Германии и герцогстве Варшавском, французская армия насчитывала более 600 тыс. человек. Руководимая талантливым полководцем, каковым являлся Наполеон, и блестящей плеядой маршалов, эта армия могла решать самые сложные боевые задачи. В ее рядах служили представители всех народов подвластной Наполеону Европы.

Приближение войны ощущалось и в России. Страна готовилась к борьбе, причем не только оборонительной, но и наступательной. Уже в начале 1811 г. Александр I планировал начать военные действия на территории Польши. Однако лидер польских националистов Ю. Понятовский (будущий маршал Франции), которого друг Александра I польский князь А. Чарторыйский попытался было привлечь на сторону России, сообщил Наполеону о замыслах Александра I. Осенью 1811 г. русская дипломатия вела переговоры с Пруссией о совместном выступлении против Франции. Однако и эти планы не осуществились, поскольку Пруссия из страха перед Наполеоном не поддержала Россию и в конечном счете примкнула к Франции. Тем не менее весной 1812 г. был заключен договор о союзе и взаимной помощи между Россией и Швецией. Это соглашение обеспечивало безопасность северо-западных рубежей империи. Бухарестский мир с Турцией позволил России высвободить значительные силы для борьбы с Наполеоном.

Русская армия представляла собой внушительную боевую величину. Традиционно в исторической литературе численность сконцентрированных на западной границе империи войск определялась в 240 тыс человек. Как показали последние изыскания, в действительности границу прикрывали примерно 312 тыс. человек. Кроме того, 83 тыс человек находились на флангах. По оснащенности артиллерией русская армия не только не уступала, но в некотором отношении превосходила французскую. Занимавший с 1810 г. пост военного министра М. Б. Барклай-де-Толли напряженно работал над повышением боевой мощи войск, хотя господствовавшие в стране крепостнические порядки затрудняли мобилизацию имеющихся ресурсов. Среди русских генералов имелось немало талантливых военачальников — П. И. Багратион, А. П. Ермолов, Н. Н. Раевский и др. Особую роль в войне сыграл выдающийся русский полководец М. И. Кутузов.

12 июня 1812 г. переходом французской армии через Неман началось вторжение Наполеона в Россию. Бытовавшее мнение о том, что русские войска готовились к боевым действиям по плану бездарного прусского генерала К. Фуля, не имеет под собой достаточных оснований. Главным из множества русских военных планов оказался план М. Б. Барклая-де-Толли, принятый в 1810 г. и предусматривавший стратегическую оборону на рубежах, отнесенных в глубь страны. В 1811 г. этот замысел был дополнен операционным планом Фуля.

Русское командование разделило свои основные силы на три части, 1-й армией руководил Барклай-де-Толли, 2-й — П. И. Багратион, а 3-й — А. П. Тормасов. 1-я армия предназначалась для удержания неприятеля с фронта, а в случае отхода должна была закрепиться в специальном лагере на берегу Западной Двины при Дриссе. 2-й армии вменялось в задачу действовать при этом во фланг и тыл французам, 3-я армия предназначалась для усиления 2-й.

Расположение русских войск позволяло Наполеону надеяться на их разгром по частям. Этого, однако, не произошло. Русские войска начали отходить на восток, искусно маневрируя и избегая генерального сражения. В процессе отступления уничтожались все склады и продовольственные запасы, что поставило неприятельскую армию в весьма затруднительное положение, поскольку она вскоре начала испытывать недостаток провианта. Ведя тяжелые арьергардные бои, русские солдаты и офицеры демонстрировали высокое мужество и мастерство, французы несли крупные потери. В конечном счете 1-я и 2-я армии смогли соединиться у Смоленска. Багратион и Барклай-де-Толли придерживались разных взглядов относительно характера военных операций. Багратион настаивал на сражении с Наполеоном, тогда как Барклай-де-Толли, рассчитывая выиграть время и измотать неприятеля, высказывался за продолжение отступления. В конце концов общая неблагоприятная обстановка и численный перевес неприятеля вынудили русские войска оставить Смоленск. Надежды Наполеона навязать им генеральное сражение не оправдались. Оборонявшие Смоленск корпуса Н. Н. Раевского и Д. С. Дохтурова нанесли французам большой урон в живой силе. В ходе ожесточенных боев Наполеон потерял 20 тыс. человек, французская армия, утомленная длительными маршами, начала терять боевые качества (все большие размеры приобретало мародерство и дезертирство).

Тем не менее неприятель продолжал продвигаться в глубь России, приближаясь к Москве. Боевой дух русских войск был исключительно высок. Солдаты и офицеры все активнее выражали недовольство действиями Барклая-де-Толли. В армии, рвавшейся в решительный бой, распространялись слухи о его измене. Вторжение французов вызвало в стране мощное патриотическое воодушевление, охватившее самые широкие слои населения. «Война теперь не обыкновенная, а национальная», — писал в одном из своих донесений Багратион. Наполеону пришлось столкнуться в России не только с армией, но и со всем народом.

На положении русских войск между тем негативно отражалось отсутствие единого руководства. Царь, первоначально претендовавший на роль главнокомандующего и находившийся на театре военных действий, по совету своих приближенных уехал из армии. Багратион, формально подчинявшийся Барклаю-де-Толли, фактически мало считался с ним. Отношения между обоими военачальниками после сдачи Смоленска обострились до предела. В конечном счете под нажимом столичного дворянства 8 августа 1812 г. Александр I назначил главнокомандующим М. И. Кутузова, которому, таким образом, отныне, как справедливо отметил один из крупнейших отечественных историков Е. В. Тарле, суждено было «навсегда стать в памяти людей истинным представителем русского народа в самую страшную минуту существования России».

Опытный полководец (ему шел 67-й год), участник суворовских походов, Кутузов поддерживал в армии веру в близость перелома в войне, но отказался от немедленного сражения с неприятелем и продолжал отвод войск на восток. Лишь 26 августа 1812 г. примерно в 100 км от Москвы у села Бородино разыгралась грандиозная битва, ставшая одним из наиболее знаменательных событий в летописи русской боевой славы. Численность французских войск равнялась 134 тыс. человек. Кутузов, как традиционно считалось в нашей историографии, располагал 120–132 тыс. человек. Новейшие исследования (Н. А. Троицкого, С. В. Шведова) определяют численность русских войск в 155–157 тыс. человек. Сражение отличалось исключительным ожесточением. Обе стороны несли огромные потери: русские — 44 тыс. человек, а французы примерно 50 тыс. человек. Несмотря на героическое сопротивление русских войск, Наполеону удалось захватить такие важные пункты позиции Кутузова, как Багратионовы флеши, батарею Раевского. Однако решить главную задачу — разгромить русскую армию — Наполеон все же не смог. Мужество русских солдат и офицеров, огромные потери надломили боевой дух французской армии, пошатнули ее уверенность в успехе. Бородинская битва стала великой победой России в нравственном и политическом отношении.

Русская армия была готова продолжать борьбу. Однако Кутузов не хотел рисковать. На военном совете в подмосковной деревне Фили главнокомандующий принял решение оставить Москву. 2. сентября 1812 г. французская армия вошла в древнюю столицу России. Почти все жители Москвы оставили родной город и ушли вслед за войсками Кутузова. Последний, совершив искусный маневр, вышел на Калужскую дорогу и расположился у села Тарутино. Русская армия тем самым прикрыла не разоренные войной черноземные губернии, Тулу с ее оружейными заводами. Войска смогли отдохнуть и получить пополнение.

Борьба с неприятелем приобрела поистине всенародный характер. Широкого размаха достигло партизанское движение. Активно действовали армейские партизанские отряды, укомплектованные преимущественно казаками. Они совершали нападения на французские обозы, вели разведку, атаковали отдельные подразделения неприятельских войск. Отряды Ф. В. Винценгероде, Д. В. Давыдова, А. Н. Сеславина, А. С. Фигнера и других сыграли огромную роль в разгроме наполеоновской армии.

Повсеместно начали действовать и крестьянские партизанские отряды. Правда, в крестьянской среде распространялись и слухи о намерении Наполеона покончить с крепостным правом. Наполеон действительно подумывал о возможности использования в своих интересах антагонизма между крестьянами и помещиками. Однако на такой шаг он не решился.

Крестьяне же довольно скоро убедились, что вторжение наполеоновской армии не несет им ничего, кроме насилия и грабежей. В конечном счете весь занятый французами край оказался охвачен крестьянским партизанским движением. Отряды Г. Курина, Самуся (Ф. Потапова), Е. Четвертакова насчитывали по нескольку тысяч человек. Действия партизан наносили огромный ущерб французам. Спасая страну от неприятеля, крестьяне были убеждены, что тем самым они завоевывают себе и свободу от власти помещиков. Борьба с французами сочеталась с антидворянскими выступлениями, число которых в 1812 г. значительно возросло. Для их подавления активно использовались войска.

Патриотический подъем, охвативший массы, проявился и в ходе формирования народного ополчения. Ополченцы героически бились вместе с солдатами регулярной армии и внесли большой вклад в изгнание французской армии из пределов России. Царские власти, опасаясь перерастания борьбы с неприятелем в пугачевщину, пытались сдерживать активность народных масс

Положение французов в Москве становилось все более затруднительным. В городе сразу же начались пожары. Жгли жители, не желавшие оставлять имущество захватчикам, жгли и французские мародеры. Московский генерал-губернатор Ф. В. Ростопчин впоследствии то признавал, то отрицал свою причастность к пожарам. Попытки Наполеона заключить мир успехом не увенчались. Большую роль в данном случае сыграла, в частности, решимость Александра I продолжать борьбу. В результате французский император был вынужден покинуть Москву. Перед уходом он отдал приказ взорвать Кремль. К счастью, дождь подмочил фитили и взрыв нанес меньший ущерб, чем планировал Наполеон.

Выйдя из Москвы 7 (19) октября 1812 г., Наполеон двигался на Калугу с тем, чтобы оттуда отойти к Смоленску. Русские войска перегородили французам путь у Малоярославца, где развернулось кровопролитное сражение. Город восемь раз переходил из рук в руки. Французы в итоге захватили его, но лишь ценой больших жертв, в результате которых наступательный порыв наполеоновской армии окончательно иссяк. Между тем для продвижения к Калуге Наполеону требовалось дать бой, по масштабам равный Бородину. На это французский император не решился. Наполеон вынужден был повернуть войска и начать отступление на запад по разоренной смоленской дороге.

Русская армия двигалась параллельно отходившему неприятелю. Казачьи и партизанские крестьянские отряды наносили все более серьезные удары по врагу. Французы потеряли большую часть артиллерии, а их кавалерия — значительное число лошадей. В Смоленск Наполеон привел лишь 60 тыс. человек из той сотни тысяч, с которой он вышел из Москвы. Запасы продовольствия в городе оказались весьма незначительными и не смогли избавить неприятельскую армию от голода, который давал себя знать уже во время движения к Смоленску.

Наполеон с гвардией вышел из Смоленска, вслед за ним выступили остатки армейских корпусов. В боях у Красного французские войска понесли тяжелые потери. Над страдавшей от голода и холода, утратившей боеспособность неприятельской армией нависла угроза окружения. Ошибки русского командования, стратегический талант Наполеона позволили, однако, французам ускользнуть из мешка и переправиться через Березину. Эта переправа стала гибелью французской армии как боевой величины. У Березины было подобрано впоследствии до 24 тыс. неприятельских трупов. Резко усилившиеся после Березины морозы довершили гибель французских войск.

23 ноября 1812 г. Наполеон покинул остатки армии и выехал в Париж, чтобы собрать новые силы для продолжения борьбы. 25 декабря 1812 г. царским Манифестом было объявлено об окончательном разгроме неприятеля. Всего различными путями из России выбралось не более 30 тыс. человек. Героическая эпопея Отечественной войны 1812 г. завершилась уничтожением неприятельской армии. Это была в полном смысле слова всенародная победа, ставшая одной из наиболее ярких страниц русской истории. Как отмечал в своем воззвании к армии Кутузов, пришедший в Россию завоеватель встретил «в каждом жителе воина, общую непреклонность на все его обольщения, решимость всех сословий грудью стоять за любезное Отечество».

§ 7. Военные действия в Европе и крушение наполеоновской империи (1813–1815)

Поражение Наполеона в России нанесло тяжелый удар его могуществу. Однако французский император располагал еще немалыми ресурсами и мог продолжать борьбу. Освобождение русской территории от наполеоновских войск не означало прекращения боевых действий. Их продолжение уже за пределами страны обусловливалось как необходимостью ликвидировать сохранявшуюся при владычестве Наполеона в Западной Европе угрозу безопасности России, так и амбициями самодержавия, стремившегося укрепить свое влияние на континенте и, в частности, овладеть Варшавским герцогством. Народы Европы стремились к освобождению от наполеоновского господства. Вместе с тем абсолютистские режимы в европейских государствах с большей или меньшей степенью активности добивались не только ликвидации французской гегемонии, но и реставрации во Франции свергнутой революцией династии Бурбонов.

В исторической литературе Кутузов долгое время рассматривался как противник перенесения военных действий за пределы России, на чем упорно настаивал Александр I. Эта точка зрения, однако, не имеет под собой достаточных оснований. Кутузов и царь придерживались разных мнений лишь относительно плана военных операций на европейской территории.

Изгнав неприятеля за пределы России, русские войска 1 января 1813 г. вступили на территорию Варшавского герцогства и Пруссии. Командующий прусскими войсками в составе наполеоновской армии генерал Йорк еще в декабре 1812 г. прекратил боевые действия против России. Продвижение русских войск по прусской территории, подъем национально-освободительного движения в стране вынудили прусского короля в феврале 1813 г. заключить союз с Россией.

Весной 1813 г. Наполеон, собрав, несмотря на истощение людских ресурсов Франции, крупные силы, появился на театре военных действий. К этому времени (в апреле 1813 г.) умер М. И. Кутузов. Наполеон сумел добиться известных успехов, одержав победы при Люцене и Бауцене, после чего было заключено перемирие.

Положение Наполеона, несмотря на достигнутые успехи, было весьма тяжелым. Против него выступила Австрия. Силы антинаполеоновской коалиции росли. Правда, 14–15 (26–27) августа 1813 г. после прекращения перемирия французы одержали новую крупную победу под Дрезденом. Тем не менее соотношение сил складывалось не в пользу Франции. 4–7 (16–19) октября 1813 г. под Лейпцигом произошло грандиозное сражение, получившее название «битвы народов». К началу битвы у союзников было 220 тыс. человек, а у Наполеона 155 тыс. В ходе кровопролитных боев Наполеон потерпел поражение и вынужден был отступить. Потери французской армии составляли 65 тыс. человек. Войска антинаполеоновской коалиции, ядром которой была русская армия, лишились 60 тыс. человек. Наполеон отступил к Рейну, и практически вся территория Германии была очищена от французов.

Военные действия перенеслись на территорию Франции. Ожесточенная борьба, однако, продолжалась. Наполеону удалось даже одержать несколько побед над союзниками. Последние вели с ним мирные переговоры, которые, впрочем, не привели к какому-либо результату. В целом Франция была уже не в силах продолжать войну. В марте 1814 г. войска коалиции вступили в Париж. Наполеон отрекся от престола и был сослан на остров Эльбу. Во Франции пришла к власти династия Бурбонов, а королем стал Людовик XVIII — брат казненного во время революции Людовика XVI. Впрочем, реставрация прежних порядков в полном объеме оказалась невозможной. Новый монарх вынужден был даровать стране довольно либеральную конституцию, на чем особенно активно настаивал Александр I.

Итоги борьбы союзников с Наполеоном были подведены на Венском конгрессе, открывшемся в октябре 1814 г. Победители были едины в своем стремлении не допустить в Европе новых революционных потрясений, гарантировать троны законным (легитимным) династиям. Вместе с тем на конгрессе была осуществлена основательная перекройка границ, причем притязания вчерашних союзников настолько противоречили друг другу, что дело едва не дошло до разрыва. Чрезвычайно острыми были противоречия между Россией и Пруссией, с одной стороны, и Англией и Австрией (к ним примкнула и побежденная Франция) — с другой. Лишь возвращение во Францию Наполеона, сумевшего, используя ненависть народа к Бурбонам, снова на 100 дней захватить власть в стране, но затем разбитого при Ватерлоо англичанами и пруссаками, вынудило противоборствующие стороны урегулировать конфликт. 28 мая 1815 г. был подписан «заключительный акт» Венского конгресса. В соответствии с ним Россия получила значительные территориальные приращения. В состав империи была включена большая часть Варшавского герцогства. В сентябре 1815 г. российский и австрийский императоры, а также прусский король подписали акт, положивший начало существованию своеобразной международной организации — Священному союзу. Священный союз, участниками которого впоследствии стали почти все монархи Европы, должен был консолидировать консервативные силы на континенте для противодействия революционной угрозе.

§ 8. Внутренняя политика Александра I в 1815–1825 гг.

Период царствования Александра I, наступивший после войны 1812 г. и разгрома наполеоновской Франции, традиционно рассматривался и современниками, и в научной литературе как период глухой реакции. Его противопоставляли первой, либеральной, половине правления Александра I. Действительно, в 1815–1825 гг. во внутренней политике самодержавия резко усиливаются консервативные, охранительные начала. В России устанавливается жесткий полицейский режим, связанный с именем А. А. Аракчеева, который играл большую роль в управлении государством. Впрочем, Аракчеев, при всем своем влиянии, в принципе был лишь исполнителем воли монарха.

Александр I не сразу отказался от либеральных начинаний, характерных для первой половины его царствования. В ноябре 1815 г. император утвердил конституцию для присоединенной к России, согласно решениям Венского конгресса, части Польши (Царство Польское). Царство Польское получило довольно широкую автономию. Власть российского монарха в Польше ограничивалась в известной мере местным представительным органом с законодательными функциями — Сеймом Сейм состоял из двух палат — Сената и Посольской палаты.

Сенаторы пожизненно назначались монархом. Ими могли быть представители царской фамилии, высшее духовенство, крупные землевладельцы. Посольская палата состояла из 128 депутатов, из которых 77 выбирались дворянами (на 6 лет) на шляхетских сеймиках, а 51 — на гминных (волостных) собраниях. Избирательные права получали все дворяне, достигшие 21 года и обладавшие недвижимой собственностью, а также прочие владельцы недвижимости, фабриканты, хозяева мастерских, профессора, учителя и т. д. Крестьяне к выборам не допускались. Однако по тогдашним меркам избирательная система, установленная в Царстве Польском, носила довольно прогрессивный характер. Так, если во Франции в 1815 г. избирательные права получили 80 тыс. человек, то в Польше при населении, в несколько раз меньшем по численности, чем население Франции, этими правами обладали 100 тыс. человек.

Дарование Царству Польскому конституции Александр I рассматривал как первый шаг к введению представительной формы правления в Российской империи. Соответствующий намек был сделан им в марте 1818 г. в речи, произнесенной на открытии польского Сейма. По поручению Александра I один из бывших членов Негласного комитета (Н. Н. Новосильцев) приступил к работе над проектом конституции для России. Подготовленный им документ (Государственная уставная грамота Российской империи) вводил федеративный принцип государственного устройства; законодательная власть делилась между императором и двухпалатным парламентом — сеймом, состоявшим (как в Польше) из Сената и Посольской палаты. Уставная грамота предоставляла гражданам Российской империи свободу слова, вероисповеданий, печати, гарантировала неприкосновенность личности. О крепостном праве в этом документе ничего не говорилось.

В 1818–1819 гг. Александр I предпринял попытки решить и крестьянский вопрос. Царь поручил подготовить соответствующие проекты сразу нескольким сановникам и среди них — Аракчееву. Последний разработал план постепенной ликвидации крепостного права путем выкупа помещичьих крестьян с их наделом казной. Для этой цели предполагалось ассигновать ежегодно 5 млн. руб. или выпускать специальные казначейские билеты, приносящие проценты. Предложения Аракчеева получили одобрение императора.

Тем не менее планы политической реформы и отмены крепостного права остались нереализованными. В 1816–1819 гг. личную свободу получили лишь крестьяне Прибалтики. При этом помещики сохранили в полной собственности все земельные угодья. За аренду помещичьей земли крестьяне по-прежнему были обязаны выполнять барщинную повинность. Многочисленные стеснения (например, ограничение права на перемену места жительства) существенно урезали личную свободу крестьян. «Вольных» батраков помещик мог подвергать телесным наказаниям. Таким образом, и в Прибалтике сохранялись многочисленные остатки прежних крепостнических отношений.

К 1821–1822 гг. отказ Александра I от каких-либо преобразований стал совершившимся фактом. Сторонники перемен составляли в правящих кругах ничтожное меньшинство. Сам царь, убеждаясь в невозможности проведения в этих условиях сколько-нибудь серьезных реформ, в своих воззрениях все более эволюционировал вправо. Это был мучительный процесс, завершившийся для Александра I тяжелым душевным кризисом. Отказавшись от реформ, царь взял курс на укрепление основ существующей системы. Внутриполитический курс самодержавия с 1822–1823 гг. характеризовался переходом к откровенной реакции. Впрочем, уже с 1815 г. практика государственного управления во многих существеннейших отношениях резко контрастировала с задумывавшимися и частично проводившимися в жизнь либеральными начинаниями монарха. Все более ощутимым фактором российской действительности становилось наступление реакции по всем линиям.

Жесткая и бессмысленная муштра насаждалась в армии. Наиболее зримым воплощением утверждавшегося в стране полицейского режима явились военные поселения. Впервые в царствование Александра I они были организованы еще в 1810–1812 гг. в Могилевской губернии, однако широкое распространение получили с 1816 г. К концу правления Александра I на положение военных поселян было переведено примерно 375 тыс. государственных крестьян, что составляло около трети русской армии, которую, очевидно, в перспективе предполагалось всю сделать «поселенной». Военные поселения были организованы в Петербургской, Новгородской, Могилевской, Херсонской, Екатеринославской и других губерниях.

Созданием военных поселений правительство рассчитывало решить сразу несколько проблем. Прежде всего, это позволяло уменьшить расходы на содержание армии, что было чрезвычайно важно при расстройстве финансов в последние годы царствования Александра I. Переводившиеся в разряд военных поселян крестьяне совмещали сельскохозяйственные работы с занятиями военной службой.

Таким образом, вооруженные силы переводились на «самоокупаемость». С другой стороны, «поселение» армии должно было обеспечить ее комплектование в мирное время за счет естественного прироста в военных поселениях. Тем самым в перспективе можно было ликвидировать рекрутчину — одну из наиболее обременительных крестьянских повинностей. В лице военных поселян создавалась особая каста, изолированная от основной массы крестьянства, а потому, как казалось правящим кругам, способная быть надежной опорой существующего порядка. Наконец, перевод в разряд военных поселян казенных крестьян усиливал административный надзор за государственной деревней.

Поселенные войска образовали Отдельный корпус военных поселений, которым командовал Аракчеев. Жизнь поселян была настоящей каторгой. Они не имели права уходить на заработки, заниматься торговлей или промыслом. Военные поселяне испытывали на себе двойные тяготы — солдатской и крестьянской жизни. Их дети с 12 лет отбирались у родителей и переводились в разряд кантонистов (солдатских детей), а с 18 лет считались находящимися на действительной военной службе. Вся жизнь военных поселян подчинялась жесткому казарменному распорядку и строжайше регламентировалась. В поселениях царил произвол начальства, существовала система бесчеловечных наказаний.

Военные поселения не оправдали тех надежд, которые с ними связывали правящие круги. Однако Александр I, убежденный в целесообразности «поселения» армии, с упорством, достойным лучшего применения, отстаивал взятый курс, заявив как-то, что военные поселения «будут во что бы то ни стало, хотя бы пришлось уложить трупами дорогу от Петербурга до Чудова».

Наступление реакции проявилось и в политике правительства в области просвещения. В 1817 г. Министерство народного просвещения было преобразовано в Министерство духовных дел и народного просвещения. В нем сосредоточивалось управление и церковными делами, и вопросами народного образования. Влияние религии на культурную жизнь страны возросло. Сразу же началась атака на университеты. В 1819 г. настоящему разгрому подвергся Казанский университет, признанный рассадником вольнодумства. 11 профессоров было уволено за неблагонадежность. Преподавание всех предметов перестраивалось в духе христианского вероучения, понимаемого весьма примитивно, что никак не могло способствовать развитию религиозного чувства. Поведение студентов ставилось под мелочную и жесткую административную опеку.

В 1821 г. началось наступление на Петербургский университет. Виднейшие ученые — М. А. Балугьянский, К. И. Арсеньев, К. Ф. Герман и другие — были изгнаны оттуда по обвинению в пропаганде идей Французской революции. Значительно ужесточалась цензура, которая не пропускала в печать даже рецензии на игру актеров императорских театров, поскольку актеры находились на казенной службе и их критику можно было расценивать как критику правительства. Активную деятельность развернули различные кружки религиозного, мистического характера.

Особенно выделялось в этом отношении основанное еще в 1812 г. Библейское общество. Оно стремилось объединить представителей различных христианских исповеданий для борьбы с интернациональными идеями прогресса и революции, противопоставив им космополитические религиозные начала. Впрочем, проявлявшаяся в деятельности и Библейского общества, и Министерства духовных дел и народного просвещения тенденция к известному уравнению православия с другими исповеданиями вызвала недовольство православного духовенства, не желавшего поступаться своим привилегированным статусом. В итоге Библейское общество оказалось в опале, а в 1824 г. был восстановлен прежний порядок заведования делами православной церкви и народного образования, которые снова перешли соответственно в компетенцию двух независимых друг от друга инстанций — Синода и Министерства народного просвещения.

Консервативные начала воплотились и в практических мерах, принимавшихся самодержавием в отношении крестьянства. Так, до 1815 г. формально сохранял силу закон, в соответствии с которым только крестьяне, записанные за помещиками по первым двум ревизиям, не могли «отыскивать вольность». Теперь этого права лишились и все остальные категории помещичьего крестьянства.

Усиление реакции с начала 1820-х гг. ярко проявилось опять-таки в мерах, направленных на укрепление власти помещиков над крестьянами. В 1822 г. Александр I утвердил решение Государственного совета «Об отсылке крепостных людей за дурные проступки в Сибирь на поселение». Этим актом восстанавливалось отмененное царем в 1809 г. право помещиков ссылать крестьян в Сибирь.

Единственное отличие между прежним, существовавшим до 1809 г., и новым, введенным в 1822 г., порядком заключалось в том, что ранее помещики могли отправлять крепостных на каторжные работы, а теперь — на поселение. В соответствии с разъяснением, последовавшим в 1823 г., судебные инстанции не должны были заниматься делами ссылаемых на поселение крестьян, Таким образом, даже те ничтожные уступки крепостным, на которые Александр I пошел в начальный период своего правления, существенно урезались.

Изменения претерпела с начала 1820-х гг. и политика Александра I в отношении Польши. Сейм второго созыва оказался непослушным. Большинством голосов он отверг в 1820 г. представленные на его утверждение законопроекты как нарушающие конституцию.

После этого Александр I вообще не собирал Сейм в течение двух сроков, предусмотренных конституцией. В итоге не порядки, установленные в Польше, распространялись на Россию, а, напротив, в Польше постепенно утверждались абсолютистские принципы, господствовавшие во всех прочих частях империи. В обстановке дальнейшего наступления реакции Александр I умер в Таганроге в ноябре 1825 г.

§ 9. Внешняя политика Александра I в 1815–1825 гг.

Победа над Наполеоном чрезвычайно усилила международные позиции России. Александр I являлся могущественнейшим монархом Европы, и влияние России на дела континента было велико как никогда Охранительные тенденции отчетливо проявлялись в политике самодержавия и на международной арене. Основанный в 1815 г. Священный союз должен был сплотить все консервативные силы Европы во имя торжества легитимистских принципов, борьбы с революционным движением. Идеям революции участники Союза стремились противопоставить принципы христианской морали. Однако европейские монархи вовсе не собирались ограничивать борьбу с революцией, угрожавшей абсолютистским порядкам, лишь духовной сферой. Чем дальше, тем больше Священный союз становился на путь прямой интервенции против тех стран, в которых легитимным династиям угрожала опасность.

В 1818 г. состоялся Ахенский конгресс Священного союза. Секретный протокол, который подписали уполномоченные России, Англии, Австрии и Пруссии, подтвердил обязательства этих стран принимать меры, способствующие «предупреждению гибельных следствий нового революционного потрясения», если таковое будет снова угрожать Франции.

В 1820 г. началась революция в Испании. В том же году вспыхнуло народное восстание в Неаполитанском королевстве. В этой обстановке в 1820 г. в Троппау открылся очередной конгресс Священного союза. Александр I прибыл в Троппау, рассчитывая добиться от своих партнеров решительных мер, направленных на борьбу с революционным движением. На конгрессе было принято постановление, провозглашавшее «право вмешательства» во внутренние дела стран, охваченных революцией. Участники конгресса поручили Австрии направить свои войска в Неаполь для восстановления порядка. Сама работа конгресса была перенесена из Троппау в Лайбах, расположенный поближе к итальянской границе. В марте 1821 г. австрийская армия подавила революцию в Неаполитанском королевстве. Еще один революционный очаг возник в Пьемонте. Александр I выразил готовность двинуть туда войска из России на «усмирение» восставших. Однако помощь царя не понадобилась. В апреле 1821 г. австрийские войска подавили Пьемонтскую революцию. В соответствии с решениями Веронского конгресса была осуществлена интервенция в революционную Испанию. Принципы легитимизма восторжествовали на Пиренейском полуострове при поддержке французских штыков. Однако в боевую готовность были приведены также войска России, Австрии, Пруссии.

Священный союз мыслился Александром I не только как объединение европейских монархов для борьбы с революцией. Царь рассматривал его и как союз христианских государей для защиты христианских народов Балканского полуострова от ига мусульманской Турции. Однако партнеры России, опасаясь усиления ее позиций в этом регионе, вовсе не собирались выступать в едином строю с царем в тех случаях, когда речь шла о восточных делах. Между тем в 1812 г. в Греции началось освободительное движение против турецкого ига. Александр I первоначально отказал восставшим в какой-либо поддержке. Австрийский канцлер К. Меттерних, побаиваясь утверждения в Греции (в случае ее освобождения с помощью России от османского владычества) русского влияния, искусно играл на легитимистских чувствах царя, представив греков мятежниками, выступавшими против их законного государя — турецкого султана. Общественное мнение России, однако, негативно отнеслось к позиции, занятой монархом. Зверства турок в Греции вызывали негодование передовой части дворянства. С другой стороны, многие высшие сановники также выступали за оказание помощи повстанцам, руководствуясь необходимостью обеспечить безопасность южных рубежей страны, утвердить влияние России на Балканах и считая недопустимым бросать на произвол судьбы единоверцев — православных греков. Кроме того, турецкое правительство, закрыв под предлогом борьбы с греческой контрабандой Босфор и Дарданеллы для русского экспорта, нанесло тяжелый удар по экономическим интересам весьма широких дворянских кругов. Не считаться со всем этим Александр I не мог. В конце концов летом 1821 г. он приказал русскому послу покинуть Константинополь, дипломатические отношения между Россией и Турцией были прерваны.

Александр I, однако, из-за Греции не собирался начинать войну с Османской империей. На Веронском конгрессе царь подписал вместе с другими членами Священного союза декларацию, в которой греческое восстание осуждалось как революционное. Между тем Англия, стремясь подорвать авторитет России на Балканах, выступила в защиту греческих борцов за независимость и в 1824 г. даже предоставила им заем. Политика самодержавия явно зашла в тупик. Перспектива вовлечения Греции в орбиту влияния Британской империи превращалась в реальность. Попытки царской дипломатии разрешить греческий вопрос, действуя совместно с партнерами по Священному союзу, успеха не имели. В этой ситуации Россия должна была занять, наконец, самостоятельную позицию в отношении греческого восстания. В августе 1825 г. русские послы в Вене и Лондоне получили указание сделать соответствующие заявления правительствам, при которых они были аккредитованы. Восточный кризис, разразившийся с началом греческого восстания, перешел в новую фазу. Разрешать же сложнейшие проблемы, порожденные событиями на Балканах, выпало уже новому императору Николаю I.

§ 10. Движение декабристов. Первые тайные организации

Разложение феодально-крепостнической системы, обозначившееся в России с конца XVIII в., вело к обострению социальных противоречий, что стимулировало стихийный протест широких народных масс, в первую очередь крестьянства, против существующих порядков. Значительную активность проявляли помещичьи крестьяне. В ходе открытых коллективных выступлений они попытались добиться освобождения от власти помещиков и перевода в разряд государственных крестьян. Встретив с оружием в руках наполеоновскую армию, крепостные надеялись, изгнав захватчиков, получить волю.

Этим расчетам, однако, не суждено было оправдаться. В деревне нарастало недовольство обманутых в своих надеждах вчерашних ополченцев и партизан. Важным источником социальной напряженности в стране стали военные поселения. Уже летом 1819 г. вспыхнуло восстание чугуевских поселян на Украине, подавленное царскими властями. Насаждавшаяся в армии бессмысленная и жестокая муштра вызывала протесты солдат.

Широкий общественный резонанс имело восстание в Семеновском полку в 1820 г., вызванное самодурством и произволом командира полка Ф. Е. Шварца. Первое в истории России организованное вооруженное выступление против самодержавия и крепостничества было связано с декабристами. Их мировоззрение формировалось под влиянием российской действительности первых десятилетий XIX в. с ее феодально-абсолютистскими порядками, обрекавшими основную массу населения на полнейшее бесправие, а страну — на застой; произведений передовой общественной мысли и прежде всего — трудов западноевропейских философов-просветителей (Вольтера, Дидро, Монтескье, Гельвеция и др.); событий Французской революции и порожденных ею революционных выступлений в ряде стран Европы.

Большое влияние на будущих членов тайных обществ оказала Отечественная война 1812 г. «Мы были детьми 1812 года, — писал декабрист М. И. Муравьев-Апостол. — Жертвовать всем, даже жизнью, для блага Отечества, было влечением сердца. В наших чувствах отсутствовал эгоизм». Горячий патриотизм был в высшей степени присущ участникам декабристского движения, многие из которых, покрыв себя славой на полях сражений с Наполеоном, были преисполнены гордости за русский народ, сумевший разгромить могущественнейшего врага.

«Вдумываясь в своеобразие их портретов в галерее русской революции, — писал о декабристах выдающийся русский философ Г. П. Федотов, — видишь, до чего они, по сравнению с будущим, еще почвенны. Их либерализм, как никогда впоследствии, питается национальной идеей». Свойственный Александру I и ряду представителей верхов настрой на проведение социальноэкономических и политических реформ, резко контрастировавший (особенно после 1815 г.) с практикой государственного управления, также способствовал утверждению в сознании части просвещенного дворянства вольнолюбивых идей. Нацеленные в принципе на преобразование общества на буржуазных началах, эти идеи опережали свое время, ибо в России еще отсутствовали сколько-нибудь зрелые предпосылки для перехода к новому социальному строю.

Первые тайные организации декабристов возникли вскоре после окончания заграничных походов русской армии. Предтечами этих организаций стали, в частности, «артели» — объединения гвардейской молодежи, являвшиеся не только бытовыми, но и идейными содружествами. Первые тайные офицерские организации «Орден русских рыцарей», «Священная артель», «Семеновская артель» возникли уже в 1814–1815 гг. У их истоков стояли М. Ф. Фролов, М. А. Дмитриев-Мамонов и др.

В начале 1816 г. в Петербурге был создан Союз спасения (Общество истинных и верных сынов Отечества), основателями которого стали А. Н. Муравьев, С. П. Трубецкой, Н. М. Муравьев, С.И. и М. И. Муравьевы-Апостолы и И. Д. Якушкин. Впоследствии в общество вступили М. С. Лунин, П. И. Пестель и др. Организационная структура Союза спасения весьма напоминала структуру масонских лож, которые в тот период активно действовали в России и были запрещены лишь в 1822 г. Многие декабристы (А. Н. Муравьев, С. П. Трубецкой, П. И. Пестель, С. Г. Волконский и др.) являлись членами лож. Масонские рассуждения о свободе и братстве привлекали молодых, прогрессивно мыслящих представителей дворянской интеллигенции, стремившихся использовать членство в ложах для расширения круга своих единомышленников. Впрочем, например, П. И. Пестель уже в 1817 г. с масонством порвал.

В состав Союза спасения к осени 1817 г. входило не менее 30 человек. Всех их объединяло неприятие самодержавия и крепостничества. При этом одной из задач Союза являлась борьба с засильем иностранцев. Последних, причем обычно отнюдь не выдающихся деятелей, было немало на государственной службе. На собраниях членов общества обсуждались планы цареубийства — меры, способной обеспечить переход России к конституционной форме правления. Но эти планы поддерживались не всеми. Некоторые члены Союза высказывались за мирную пропагандистскую деятельность с целью формирования благоприятного для намеченных ими перемен общественного мнения.

В 1818 г. на базе Союза спасения возникла более широкая по составу тайная организация — Союз благоденствия (около 200 человек). Убежденные, что «сила общественного мнения» правит миром, члены Союза стремились овладеть этой силой и использовать ее против самодержавия и крепостничества.

В этой связи вокруг Союза благоденствия действовали разнообразные литературные и иные общества, такие, как «Зеленая лампа» (ее членом являлся А. С. Пушкин), Вольное общество любителей российской словесности, Общество для распространения ланкастерских училищ и др. Состав Союза благоденствия в политическом отношении был довольно пестрым. В эту организацию входили и сторонники частичных улучшений существующих порядков, вовсе не склонные участвовать в антиправительственном заговоре, и приверженцы конституционной монархии (или даже республики), допускавшие или считавшие просто необходимыми для реализации своих планов насильственные акции. В 1821 г. на Московском съезде Союза благоденствия было принято решение о самороспуске этого общества с тем, чтобы отсеять случайные элементы. Московский съезд заложил основы для возникновения двух новых организаций — Северного и Южного обществ.

§ 11. Северное и Южное общества. Восстания в Петербурге 14 декабря 1825 г. и Черниговского полка на Юге и их подавление

Южное общество образовалось в марте 1821 г. на базе Тульчинской управы Союза благоденствия. Последняя не признавала решении Московского съезда и считала необходимым «общество продолжить».

Общество возглавлялось директорией, в состав которой вошли П. И. Пестель, А. П. Юшневский, Н. М. Муравьев. Последний являлся членом Северного общества, и его избрание в директорию должно было демонстрировать единство обеих организаций. В 1823 г. Южное общество разделилось на Тульчинскую, Каменскую и Васильковскую управы. Тогда же в качестве программного документа был принят конституционный проект Пестеля — «Русская правда». Составленный в весьма радикальном духе, он предусматривал установление в России республики в форме унитарного государства, ликвидацию крепостного права с наделением крестьян землей (при этом половина земельных угодий в каждой волости должна была находиться в частной, а половина — в общественной собственности) и т. п. Антифеодальная направленность «Русской правды» бесспорна Вместе с тем в этом документе была отчетливо выражена идея всемогущества государства, жестко контролирующего индивида, жертвующего интересами отдельного гражданина во имя общего блага. Ряд положений «Русской правды» носил явный отпечаток идей уравнительного социализма

В 1822 г. в Петербурге оформилось Северное общество. Его основателями были Н. М. Муравьев, Н. И. Тургенев, М. С. Лунин, С. П. Трубецкой и др. Программу для Северного общества разрабатывал H. M. Муравьев. Его «Конституция», базировавшаяся, в отличие от «Русской правды», на принципе приоритетного обеспечения прав личности, предусматривала федеративное устройство России, установление конституционной монархии, ликвидацию крепостного права (при сохранении за помещиками земли в гораздо большей доле, чем предполагал Пестель). Муравьев и большинство северян высказывались за созыв Учредительного собрания после свержения старой власти, в то время как Пестель был сторонником установления в стране диктатуры временного правительства, призванного провести в жизнь положения «Русской правды». «Конституция» Муравьева не была принята Северным обществом в качестве программы. С 1823 г. в Обществе после вступления в него К. Ф. Рылеева усиливаются позиции республикански настроенного крыла.

Следует отметить, что совершенно самостоятельно, независимо от упомянутых обществ на Украине возникла еще одна тайная революционная организация — Общество соединенных славян. Сначала эта организация называлась Обществом первого согласия (создано в 1818 г.), а затем — в течение некоторого времени — Обществом друзей природы. Его основателями были два брата юнкера А.И. и П. И. Борисовы. Главной целью общества, имевшего антисамодержавную и антикрепостническую направленность, являлось создание федерации славянских народов. Большинство членов организации принадлежали к младшему офицерству, выходцам из среды малоимущего дворянства В 1825 г. «славяне» слились с Южным обществом. Тактические принципы Северного и Южного обществ были едины. Своих целей они стремились добиться с помощью военной революции, т. е. вооруженного восстания, совершаемого армией. Опираться на массы дворянские революционеры не только не решались, но и не могли, поскольку в России первой четверти XIX в. идеи борьбы с самодержавием были чужды народу.

Вооруженное выступление дворянских революционеров ускорила неожиданная смерть Александра I. К этому времени власти уже знали о деятельности тайных обществ. Александр I, правда, не принимал по отношению к их участникам каких-либо карательных мер. Однако 13 декабря на юге был арестован П. И. Пестель. Между тем смерть царя породила династический кризис. Законный наследник Константин отрекся от престола, который, таким образом, должен был перейти к другому брату покойного императора — Николаю. Однако об отречении Константина знал лишь очень узкий круг лиц. Неразбериха в верхах, смущение в войсках, присягнувших сначала Константину, а затем вынужденных вторично присягать уже Николаю, создали благоприятные условия для реализации планов дворянских революционеров. Они намеревались вывести войска под командованием членов тайного общества 14 декабря 1825 г., в день «переприсяги», на Сенатскую площадь к зданию Сената и заставить сенаторов издать манифест к русскому народу. В этом документе объявлялось о низложении прежней власти, о создании временного правительства, о ликвидации крепостного права, а также провозглашались свобода печати, вероисповеданий, равенство граждан перед законом, уничтожение рекрутчины и т. п. Временное правительство должно было немедленно созвать Учредительное собрание для решения вопроса о социальном и политическом строе России.

14 декабря 1825 г. члены Северного общества смогли вывести на Сенатскую площадь около 3 тыс. человек. План выступления, однако, сразу начал рушиться, поскольку сенаторы успели присягнуть Николаю и разъехаться еще до сбора восставших войск. Неявка на площадь «диктатора» С. П. Трубецкого во многом парализовала активность дворянских революционеров. Восставшие придерживались пассивной, оборонительной тактики. После долгих попыток Николая убедить вышедших из повиновения солдат подчиниться монарху (в ходе этих уговоров декабрист П. Г. Каховский смертельно ранил популярного в войсках петербургского генерал-губернатора М. И. Милорадовича) царь пустил в ход картечь. Отсутствие народной поддержки, «революционный дилетантизм» восставших обрекли их на поражение.

29 декабря 1825 г. на Украине произошло выступление Черниговского полка, организованное членами Южного общества С. И. Муравьевым-Апостолом и М. П. Бестужевым-Рюминым. Черниговцы захватили Васильков и попытались соединиться с другими воинскими частями, на сочувствие которых они могли рассчитывать. 3 января 1826 г. они, однако, были атакованы карательным отрядом и разгромлены.

После подавления восстания начались репрессии. Пятеро декабристов — К. Ф. Рылеев, П. И. Пестель, С. И. Муравьев-Апостол, М. П. Бестужев-Рюмин и П. Г. Каховский были повешены, 121 человек сослан на каторгу и поселение в Сибирь. Солдат, участвовавших в восстании, судили отдельно. Часть из них была прогнана сквозь строй в 1000 человек 12 раз (для смертельного исхода достаточно 3 тыс. ударов), некоторых приговорили к меньшему числу ударов и к каторжным работам. Основную массу нижних чинов, участвовавших в восстании, перевели на Кавказ в составе сводно-гвардейского и других полков. Первое в истории России революционное выступление потерпело поражение.

§ 12. Общественное движение в России во второй четверти XIX в.

Поражение декабристов явилось тяжелым ударом для общественного движения в России. Однако и в годы николаевского царствования революционный процесс не был остановлен. Русская общественная мысль настойчиво искала выход из создавшегося положения. В 1830-1840-е гг. эти идейные поиски происходили на фоне заметной активизации массового движения в стране.

Причиной целого ряда волнений стали жесткие, а иногда и бессмысленно жестокие карантинные меры, предпринятые правительством для предотвращения распространения эпидемий чумы и холеры в конце 1820 — начале 1830-х гг. В июне 1830 г. вспыхнуло восстание матросов и солдат в Севастополе. Восставшие несколько дней удерживали город в своих руках, убили наиболее ненавистных начальников, в том числе и военного губернатора Столыпина. Стянув к городу надежные войска, правительство подавило восстание и расправилось с его участниками: 7 человек было расстреляно, свыше 1,5 тыс. привлечены к суду, а затем наказаны шпицрутенами, сосланы в Сибирь, на каторжные работы и поселения. В ноябре 1830 г. «холерный бунт» вспыхнул в Тамбове, в июне 1831 г. ситуация повторилась уже в С.-Петербурге, где огромная толпа народа разгромила центральную холерную больницу на Сенной площади. В июле 1831 г. в Старой Руссе началось восстание военных поселян Новгородской губернии, охватившее в дальнейшем 13 из 14 местных поселенных округов. Поводом к нему также стала эпидемия, но причины недовольства коренились гораздо глубже — в той обстановке жестокой эксплуатации и злоупотреблений, которые царили в военных поселениях. Восстание было жестоко подавлено. 4 тыс. человек предали суду, несколько сотен — забили насмерть во время экзекуций. Осознавая опасность дальнейшего существования военных поселений (особенно вблизи столицы), правительство в 1830-е гг. преобразовало военные поселения в округа пахотных солдат (последние отбывали рекрутскую повинность на общих основаниях).

К 1834–1835 гг. относятся волнения в государственной деревне Пермской и Оренбургской губерний, летом 1839 г. широкое крестьянское движение прокатилось по 12 губерниям. Поводом к нему послужили многочисленные пожары, возникавшие во время сильной засухи (среди крестьян циркулировали слухи, что виновниками этих пожаров были помещики). Новая вспышка крестьянских выступлений произошла в 18401843 гг. в государственной деревне, где крестьяне протестовали против реформ; проводимых П. Д. Киселевым. Неспокойно было и на национальных окраинах.

После победы над Францией в войнах 1812–1814 гг. на основании заключительного акта Венского конгресса (1815) значительная часть Польши вместе со столицей Варшавой получила название Царства Польского и вошла в состав Российской империи.

Польше «было даровано» конституционное устройство, значительная автономия и право создания национальных государственных учреждений. Однако уже в 1830–1831 гг. в Польше произошло восстание, тесно связанное с революционными событиями в Западной Европе (июльскими 1830 г. событиями во Франции, революционными выступлениями на территории Бельгии и в Италии).

Целью поляков было восстановление независимости страны. Выступление началось в конце ноября 1830 г. нападением членов тайных революционных обществ на резиденцию наместника в Польше — великого князя Константина Павловича. Первоначально волнения охватили воинские части польской армии и городское население Варшавы. Русские войска были вынуждены отступить, а великий князь покинул польскую столицу. Созданное восставшими Временное правительство объявило о «детронизации» (низложении) Николая I.

Однако силы поляков были значительно слабее русской армии. Правительству восставших не удалось превратить выступление в общенациональную войну, поскольку польские крестьяне, украинское и белорусское население, хорошо помнившее тяготы национального гнета, не видели перспектив в поддержке шляхетского сейма и польской аристократии.

В сражениях, продолжавшихся с января по сентябрь 1831 г., польская армия потерпела ряд поражений, от которых уже не смогла оправиться. Польское восстание было подавлено, а Конституция 1815 г. отменена.

В 1832–1835 гг. на Правобережной Украине характер настоящей партизанской войны приобрело движение под руководством Устима Кармалюка, в 1841 г. произошло Гурийское восстание в Грузии. В первой половине 1840-х гг. волновалось крестьянство Прибалтийских губерний (Эстонии, Латвии). Социальная напряженность, нарастающая в стране, не могла остаться незамеченной царским правительством. Оно пыталось найти выход из кризиса путем консервации существующей политической системы, основой которой по-прежнему являлось самодержавие.

В области идеологии эта тенденция проявилась в теории «официальной народности», суть которой отражала формулу «самодержавие, православие, народность» (автором ее был министр просвещения С. С. Уваров). В соответствии с этой теорией стержнем всей русской общественной жизни признавалось самодержавие, служение которому становилось высшей гражданской доблестью. Духовной опорой самодержавия было православие. Единение народа и монарха («народность») объявлялось третьим «коренным чувством» в России. Пресса, близкая к правительству (В. Ф. Булгарин, Н. И. Греч, О. И. Сенковский), постоянно пропагандировала теорию официальной народности, ее теоретическим обоснованием занимались профессора М. П. Погодин и С. П. Шевырев.

Несмотря на разгром декабристских организаций, традиции движения продолжали существовать и нашли отражение в создании ряда кружков конца 1820 — первой половины 1830-х гг. Характерно, что возникали они уже не в столице, а в Москве. В 1826–1827 гг. в московской студенческой среде возник кружок братьев Критских, которые считали себя преемниками декабристов. Этот кружок просуществовал недолго и был вскоре разгромлен жандармами. В начале 1830-х гг. студентами Московского университета во главе с В. Г. Белинским создается демократическое «Литературное общество 11-го нумера» (по номеру занимаемой им комнаты). В эти годы Белинский пишет антикрепостническую драму «Дмитрий Калинин», за что был исключен из университета, а возглавляемый им кружок распался. К 1831 г. относится существование в Московском университете «Сунгуровского общества» (по имени бывшего воспитанника университетского пансиона Н. П. Сунгурова, выдававшего себя за члена сохранившейся декабристской организации). Общество, вынашивавшее планы революционного переворота, было разгромлено в зародыше. Еще один кружок студентов университета был организован А. И. Герценом и Н. П. Огаревым, за что его участники были высланы из Москвы. В 1833 г. сложился кружок Н. С. Станкевича, члены которого деятельно изучали передовую европейскую философию. Этот кружок просуществовал до 1837 г. (до отъезда его основателя за границу).

Вторая половина 1830-х гг. ознаменовалась спадом общественного движения, репрессиями и преследованиями его участников, в обществе царило состояние неуверенности и разочарования. Эти настроения отразились в знаменитых «Философических письмах» П. Я. Чаадаева. Они были проникнуты глубоким пессимизмом, разочарованием в прошлом России и неверием в ее будущее. Главную причину этого Чаадаев видел в оторванности страны от передового европейского мира. Эта оторванность, по его мнению, имела исторические корни, уходящие во времена принятия христианства. Россия, заимствовав православие у Византии, поставила себя вне европейского развития, движущей силой которого был католицизм. Письма Чаадаева, при всей ошибочности взглядов их автора, сыграли важную роль в пробуждении русского общества от летаргического оцепенения. Правительство поспешило расправиться с издателем, а Чаадаев был объявлен сумасшедшим.

Период идейного кризиса переживал в это время и Белинский. Пытаясь найти внутреннюю опору в положениях философии Гегеля, он пытался примириться с русской действительностью. Однако это примирение продолжалось недолго.

На рубеже 1830-1840-х гг. наступает оживление общественной жизни. Постепенно складываются такие идеологические течения, как славянофильство и западничество, начинается распространение социалистических учений.

Славянофилы — представители национального дворянско-либерального направления (идеологами которого были братья И.С. и К. С. Аксаковы, И.Б. и П. В. Киреевские, А. И. Кошелев, Ю. Ф. Самарин, А. С. Хомяков) — видели реальные перспективы развития России только в самобытном, исконно русском, исторически сложившемся русле.

По их мнению, европейские и русские пути развития не совпадали. Особенностью России была община (которая трактовалась ими весьма неопределенно) с традициями общинного землепользования и мирского самоуправления, а также истинный вид христианства, православие, глубоко проникшее в сознание русского человека. При этом помещичья власть в деревне носила патриархальный характер.

Естественное развитие России должно протекать постепенно и «неприметно», без социальных конфликтов, ибо между государством и народом исконно существовала гармония (нарушенная в Петровскую эпоху). Возвращение к допетровским традициям русской жизни виделось ими как гарантия благополучия страны.

Вместе с тем славянофилы сознавали необходимость политических перемен, связывавшихся ими с созывом Земского собора (с обязательным сохранением самодержавия), расширением местного самоуправления, изменением в системе судопроизводства. Ратовали они за введение гласности и отмену телесных наказаний.

Интерес славянофилов к особенностям русской жизни стимулировал изучение в эти годы национальной культуры. Либеральный характер носило и западничество (П. В. Анненков, В. П. Боткин, Т. Н. Грановский, К. Д. Кавелин, В. Ф. Корш, С. М. Соловьев). Сторонники этого направления доказывали, что Россия идет по тому же буржуазному пути, что и европейские страны. Они более решительно, чем славянофилы, выступали за проведение в стране либеральных реформ. Политическим идеалом западников был буржуазный парламент в рамках конституционной монархии. Так же как и славянофилы, западники хотели осуществить преобразования сверху, без революционных потрясений. У истоков русской радикальной политической мысли стояли А. И. Герцен и В. Г. Белинский.

В 1842–1843 гг. Герцен пишет цикл философских работ «Дилетантизм в науке», а несколько позднее, в 1844–1846 гг., свой основной философский труд «Письма об изучении природы», в которых предстает как последовательный материалист и сторонник социалистического строя, воплощавшего единство человеческого бытия и разума.

Годы ссылки оказали заметное влияние на мировоззрение Герцена. В 1840-е гг. по своим убеждениям он был вполне сложившимся демократом, революционером и социалистом. Человек с такими убеждениями в николаевской России не мог найти применения своим силам, и в 1847 г., в канун революции во Франции, Герцен уезжает из России. Начало Французской революции воодушевило его, он был полон веры в демократическую Европу, ее победу над реакцией. Однако последовавшее вскоре после этого поражение революционных сил породило в Герцене глубокий пессимизм. В 1850-е гг. создается теория «русского социализма». Герцен увязывает будущее человечества с Россией, которая, по его мнению, придет к социализму, минуя капитализм. Важную роль в этом должна была сыграть община, хранившая в себе начало социалистического общества. Будущий социалистический строй в России должен был установиться после отмены крепостного права, с развитием общинных начал в сочетании с утверждением демократической республики.

На 1840-е гг. приходится расцвет деятельности выдающегося публициста и литературного критика России Белинского. С 1839 г. он приезжает в Петербург и начинает работать в «Отечественных записках». Важную роль в формировании демократических и материалистических взглядов Белинского сыграло в эти годы его общение с Герценом. Основное условие всех преобразований в России Белинский видел в отмене крепостного права и ликвидации существовавшего сословного и политического строя. «Вопросом вопросов» становится для него идея социализма. В своем знаменитом «Письме к Гоголю», написанном незадолго до смерти, Белинский сформулировал революционно-демократическую программу-минимум на 1840-е гг., включавшую отмену крепостного права, запрет телесных наказаний и элементарное соблюдение законов в стране. Ранняя смерть в 1848 г. оборвала творчество Белинского, которому не было тогда и 40 лет.

Важную роль в формировании и распространении социалистических и революционных идей сыграли кружки петрашевцев (по имени основателя одного из них, переводчика Министерства иностранных дел М. В. Буташевича-Петрашевского). С 1844 г. квартира Петрашевского по пятницам превращалась в своего рода политический клуб прогрессивной интеллигенции, в котором обсуждались самые злободневные вопросы. Членами кружка были М. Е. Салтыков, А. Н. Плещеев, А. Н. Майков, Ф. М. Достоевский, В. А. Милютин и многие другие (в течение нескольких лет на заседаниях кружка побывали сотни человек). Постепенно стали возникать и кружки-филиалы.

Предметом горячих споров и обсуждений становилась здесь политика правительства, возможности и пути социальных преобразований в России. Среди окружения Петрашевского были популярны социалистические взгляды, обсуждалась возможность организации революционного выступления, в котором движущей силой должны были стать народные массы (восстание, вспыхнув на Урале, распространялось на Поволжье и Дон, с последующим движением восставших на Москву). После свержения самодержавия предполагалось провести широкие демократические реформы. Фактически кружки петрашевцев стояли на пороге создания тайной организации с революционно-демократической программой. Однако этим планам не суждено было сбыться. В апреле 1849 г. по доносам провокатора начались аресты, 21 участник кружков (в том числе Буташевич-Петрашевский и Достоевский) были приговорены к смертной казни, в последний момент замененной на каторгу.

§ 13. Внутренняя политика Николая I (1825–1855)

Восстание декабристов оказало большое влияние на правительственную политику. Активная и целеустремленная борьба с любыми проявлениями общественного недовольства стала важнейшей составной частью внутриполитического курса нового монарха — Николая I (1796–1855). «Революция на пороге России, — сказал Николай I после восстания декабристов, — но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни…» В течение своего тридцатилетнего царствования Николай I сделал все, чтобы сдержать эту клятву.

Необходимым условием упрочения существующего строя император считал усиление личного контроля монарха за работой государственного аппарата. Николаевское царствование — время предельной централизации управления империей, апогей самодержавия. Все рычаги, приводившие в движение сложную государственную машину, находились в руках монарха. Резко возросло в этой связи значение царского секретариата — Собственной его императорского величества канцелярии, с помощью которой Николай I осуществлял управление колоссальной державой.

Стремясь предотвратить революцию в России, особое внимание император уделял укреплению репрессивного аппарата. Существовавшая в стране в первой четверти XIX в. система политического сыска нуждалась, как показало восстание декабристов, в реорганизации.

С 1826 г. обеспечивать «безопасность престола и спокойствие в государстве» стало III отделение Собственной его императорского величества канцелярии. Исполнительным органом III отделения был Корпус жандармов, образованный в 1827 г. Страна делилась на жандармские округа, возглавлявшиеся жандармскими генералами. В каждой губернии вопросами охраны государственной безопасности ведал специально назначенный штаб-офицер (старший офицер) жандармерии. Общая численность Корпуса была, впрочем, невелика. В 1850 г. в его составе насчитывалось 210 офицеров и более 5 тыс. нижних чинов.

Это, однако, не мешало III отделению развернуть чрезвычайно активную деятельность по защите существующего строя. Оно располагало обширной сетью тайной агентуры, организовывало секретный надзор за частными лицами, правительственными учреждениями, литературой и т. п. Любые проблески свободомыслия, оппозиционности привлекали внимание жандармского ведомства, стремившегося держать под своим контролем всю жизнь русского общества.

Предметом особых забот Николая I были печать и образование. Именно здесь, по его мнению, укоренилась «революционная зараза». В 1826 г. был издан новый цензурный устав, получивший у современников название «чугунного устава». Действительно, своими жесткими нормами он наложил весьма тяжкое бремя на издателей и авторов. Правда, в 1828 г. новый устав несколько смягчил крайности своего «чугунного» предшественника. Тем не менее мелочный и жесткий надзор за печатью сохранялся.

Столь же педантичному контролю подвергались и учебные заведения. Николай I стремился сделать школу сословной, а преподавание в целях пресечения малейшего свободомыслия вести в строгом православно-монархическом духе. Рескриптом, изданным в 1827 г., царь запретил допускать крепостных крестьян в средние и высшие учебные заведения. В 1828 г. появился новый школьный устав, перестроивший средние и низшие звенья народного образования. Между существовавшими типами школ (одноклассное приходское училище, трехклассное уездное училище, семиклассная гимназия) какая-либо преемственная связь уничтожалась, поскольку в каждом из них могли обучаться лишь выходцы из соответствующих сословий. Так, гимназия предназначалась для детей дворян. Средняя и низшая школа, а также частные учебные заведения находились под жестким надзором Министерства народного просвещения. Пристальное внимание правящие круги уделяли университетам, которые и высшая бюрократия, и сам царь не без оснований считали рассадником «своеволия и вольнодумства». Устав 1835 г. лишил университеты значительной части их прав и внутренней самостоятельности. Целям идеологической борьбы со свободомыслием служила сформулированная в 1833 г. С. С. Уваровым теория официальной народности.

Следует отметить, что, взяв на вооружение теорию официальной народности, Николай I решительно боролся с любыми отклонениями от православия. Весьма крутые меры принимались против старообрядцев, у которых отбирались молитвенные здания, недвижимость и т. п. Дети «раскольников» насильственно зачислялись в школы кантонистов. Такая «защита» интересов официального православия не шла, однако, последнему на пользу. Православная церковь при Николае I окончательно превратилась в составную часть бюрократической машины. Синод все больше становился «ведомством православного исповедания», управлявшимся светским должностным лицом — обер-прокурором. Все это не могло не подрывать авторитета церкви.

Добиваясь укрепления существующего строя, Николай I не был уверен в его долговечности. Царь очень хорошо видел пороки возглавлявшейся им системы управления. Часть высших сановников полагала необходимым учитывать во внутриполитическом курсе требования времени, пойти на постепенное смягчение крепостного права и, не посягая на прерогативы короны, принять меры, обеспечивающие законность в стране. 6 декабря 1826 г. Николай I образовал специальный секретный комитет, призванный рассмотреть ситуацию в государстве и разработать программу необходимых реформ. «Комитет 6 декабря 1826 г.» действовал в течение трех лет. Им была намечена довольно обширная программа преобразований, предусматривавшая, в частности, некоторое ограничение помещичьей власти над крестьянами, перестройку центральной и местной администрации в духе принципа разделения властей и т. п. Крайне консервативные круги выступили против этих планов. Восстание в Польше, «холерные бунты» 1830–1831 гг. окончательно похоронили большинство начинаний этого Комитета. Для обеспечения законности известное значение должна была иметь кодификация законов, завершенная к 1833 г. Результатом этой обширной работы по систематизации законов, появившихся после Соборного Уложения 1649 г., стало издание «Полного собрания законов Российской империи» и «Свода законов Российской империи». Впрочем, значение, которое имели все эти упорядочившие законодательство меры, было небольшим, поскольку чиновничество действовало, абсолютно не считаясь с какими-либо правовыми нормами. В последующие годы своего царствования Николай I неоднократно возвращался к мысли о необходимости урегулирования вопроса о крепостном праве. Различные варианты решения этой проблемы разрабатывались в секретных комитетах, которые буквально один за другим создавались императором. Позиция самого Николая I в крестьянском вопросе была весьма противоречивой. «Нет сомнения, что крепостное право в нынешнем его положении у нас есть зло… — заявил царь однажды, — но прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным». В этих условиях практические результаты работы упомянутых комитетов оказались ничтожными. Ни на какие меры, сколько-нибудь существенно менявшие положение крепостных, Николай I не пошел.

Неутешительные в целом результаты дала и проводившаяся в жизнь с середины 1830-х гг. реформа управления государственными крестьянами. Призванная улучшить их положение и реализовавшаяся одним из наиболее просвещенных и способных сановников николаевского царствования П. Д. Киселевым, эта реформа обернулась для казенной деревни усилением административной опеки со стороны коррумпированного чиновничества, ростом произвола начальства. Бюрократический аппарат действовал сам по себе и вопреки воле самодержца, руководствуясь собственными интересами. В конечном счете поэтому на реформу П. Д. Киселева крестьянство ответило вспышкой серьезных волнений.

Николай I уделял большое внимание вопросам укрепления позиций первого сословия империи — дворянства как важнейшей опоры трона. Процесс постепенного экономического оскудения дворянства давал себя знать по мере разложения крепостнической системы. В этой связи самодержавие стремилось упрочить положение высших и средних слоев помещиков, жертвуя интересами слабевших экономически, а потому казавшихся и политически ненадежными представителей дворянства. Манифест 6 декабря 1831 г. допускал к участию в выборах на дворянские общественные должности только тех помещиков, которые имели в пределах губернии не менее 100 душ крестьян или 3 тыс. десятин незаселенной земли. Для того чтобы затруднить проникновение в дворянскую среду выходцев из «податных состояний», в 1845 г. был издан закон, в соответствии с которым на военной службе потомственное дворянство приобреталось лишь по достижении старшего офицерского чина, а на гражданской — чина V, а не VIII класса, как это практиковалось раньше. Своеобразную преграду возраставшим домогательствам на дворянское звание соорудил Манифест 10 апреля 1832 г. Им были созданы институты «потомственных почетных граждан» (к ним относились крупные предприниматели, ученые, дети личных дворян и т. п.) и «почетных граждан» (низшие чиновники, выпускники высших учебных заведений). Все они получали некоторую часть дворянских привилегий — свободу от телесных наказаний и др. Это, по мысли правящих кругов, должно было уменьшить желание «неблагородных» элементов добиваться получения дворянства. Для укрепления материальной базы первого сословия в 1845 г. Николай I создал институт заповедных наследственных имений (майоратов). Они не подлежали дроблению и, составляя собственность дворянского рода, переходили по наследству к старшему сыну.

В своей экономической политике Николай I в известной степени учитывал интересы нарождавшейся буржуазии, потребности промышленного развития страны. Эта линия нашла свое отражение в покровительственных таможенных тарифах, организации промышленных выставок, железнодорожном строительстве. Финансовая реформа 1839–1843 гг. обеспечила устойчивость рубля и позитивно сказалась на развитии отечественной торговли и промышленности. Волнения рабочих на предприятиях вынудили самодержавие в 1830-1840-е гг. издать законы, регулировавшие трудовые отношения в промышленности и несколько ограничивавшие произвол работодателей.

Охранительные начала в правительственной политике резко усилились в последние годы царствования Николая I. Революция 1848–1849 гг. в Европе испугала правящие круги Российской империи. Начались гонения на печать и школу. Для усиления действующей цензуры были образованы специальные комитеты (под руководством А. С. Меншикова — для наблюдения за журналами и Д. П. Бутурлина — для надзора за «духом и направлением всех произведений… книгопечатания»). На литераторов, чьи произведения вызывали недовольство властей, обрушивались кары. Один из лидеров славянофильства Ю. Ф. Самарин был заключен в Петропавловскую крепость за сочинение, направленное против прибалтийских немцев, которое прочитало всего 13 близких знакомых автора. За свои произведения поплатились ссылками М. Е. Салтыков-Щедрин и И. С. Тургенев. В высших учебных заведениях свертывалось преподавание философии, ограничивался прием в университеты, которые Николай I вообще был не прочь закрыть. Резко усилился надзор над профессорами и студентами. Борьба с «революционной заразой» активизировалась. Сильное впечатление на общество произвел разгром кружка петрашевцев.

Итоги тридцатилетнего царствования Николая I подвела Крымская война 1853–1856 гг., показавшая, что при сохранении существующих порядков Россия не может состязаться на равных с передовыми государствами Западной Европы. Прогрессировавшая экономическая отсталость обусловливала несоответствие уровня военной мощи страны требованиям времени. Николаевская система обанкротилась. Достигшее своего апогея самодержавие оказалось не в состоянии обеспечить эффективное, отвечающее условиям эпохи функционирование государственной машины. Обладавший неограниченной властью монарх не мог справиться с коррупцией и некомпетентностью чиновников. От общества бюрократический аппарат не зависел, а контроль сверху, несмотря на все усилия Николая I, не приносил никакого эффекта. «Взгляните на годовые отчеты, — писал в 1855 г. курляндский губернатор П. А. Валуев, — везде сделано все возможное, везде приобретены успехи… Взгляните на дело, всмотритесь в него, отделите сущность от бумажной оболочки… и редко, где окажется прочная плодотворная польза. Сверху блеск, внизу гниль». В 1855 г. в обстановке военных неудач Николай I умер. Очевидная несостоятельность проводившегося им курса выдвинула на повестку дня вопрос о проведении реформ, способных обновить страну, преодолеть отставание России от ведущих держав.

§ 14. Внешняя политика Николая I (1825–1853)

Охранительные начала были присущи и внешнеполитическому курсу Николая I. Царь стремился бороться с революцией не только внутри страны, но и в международном масштабе. Он твердо придерживался принципов легитимизма, идеалов Священного союза. Крайне болезненно Николай I реагировал на революцию 1830 г. во Франции и последовавшее в связи с этим низвержение династии Бурбонов. Нового французского монарха Луи-Филиппа, представителя Орлеанской династии, поддержанного крупной буржуазией, Николай I считал узурпатором, «королем баррикад». Попытки царя организовать интервенцию во Францию, однако, успехом не увенчались. Монархи Австрии и Пруссии, на поддержку которых рассчитывал император, нашли эту затею весьма рискованной и, кроме того, чреватой усилением влияния России в Европе. В результате Николай I вынужден был признать происшедшие во Франции перемены. Безуспешной оказалась и попытка Николая I организовать интервенцию в Бельгию, где также вспыхнула революция. Восставшие провозгласили независимость страны, которая входила в состав Нидерландского королевства. Николай I был готов двинуть к берегам Рейна 60-тысячную экспедиционную армию. Однако восстание в Польше 1830–1831 гг. помешало и этим планам царя.

Революции во Франции и Бельгии свидетельствовали о крушении «Венской системы». Священный союз практически развалился. Тем не менее Николай I не жалел усилий для его возрождения. Восстановить Союз в качестве постоянного и официального объединения монархов Николаю I, однако, не удалось. Противоречия между Россией, Австрией, Пруссией, сотрудничество которых должно было составить основу Союза, оказались слишком острыми. Русско-австрийские интересы сталкивались на Балканах, Австрия и Пруссия соперничали друг с другом в деле объединения Германии. Негативную реакцию идея возрождения Священного союза вызывала в Англии и во Франции.

Между тем приближалась новая волна революционного и национально-освободительного движения в Европе. В 1848 г. вспыхнула революция во Франции. Монархия Луи-Филиппа была низвергнута. Франция стала республикой. Революция охватила Пруссию, германские государства.

Национально-освободительное движение развернулось в пределах Австрийской империи — в Италии. Почти вся Европа была охвачена революционным пожаром, который явственно приближался к границам России. Борьба венгерского народа против австрийского гнета за национальную независимость поставила под вопрос само существование империи Габсбургов. Австрийское правительство умоляло Николая I о помощи, и такая поддержка была оказана. Русская армия под командованием И. Ф. Паскевича двинулась в Венгрию и подавила революцию.

Успешная интервенция в Венгрию, казалось, упрочила позиции самодержавия на международной арене. «Когда я был молод, — писал в 1851 г. барон Штокмар, воспитатель принца Альберта, мужа английской королевы Виктории, — то над континентом Европы владычествовал Наполеон. Теперь дело выглядит так, что место Наполеона заступил русский император…». Сам Николай I все больше и больше ощущал себя вершителем судеб Европы. В действительности же на континенте к началу 1850-х гг. складывалась ситуация, крайне опасная для России.

Приверженность Николая I явно отжившему свой век принципу легитимизма ставила страну в весьма невыгодное для нее положение на международной арене. Не только демократические, но и умеренно либеральные круги Европы были недовольны вмешательством царизма во внутренние дела других государств. Даже близкие по духу самодержавию режимы оказывались ненадежными партнерами. Стремление Николая I помешать объединению Германии восстанавливало против него Пруссию. Спасенная царем от развала Австрийская империя с тревогой наблюдала за политикой самодержавия в восточном вопросе. Не допустив распада монархии Габсбургов, Николай I сохранил державу, никак не склонную поддерживать стремление царя взять под контроль черноморские проливы и укрепить позиции России на Балканах, а потому являвшуюся не союзником, а, скорее, потенциальным противником. Борьба Николая I с революционным движением в Европе для страны обернулась крайне тяжелыми последствиями, вызвав дипломатическую изоляцию России во времена Крымской войны.

Следует отметить, что в центре внимания Николая I постоянно находились и восточные проблемы. Прогрессировавший упадок некогда могущественной Османской империи стимулировал в этом регионе экспансию великих держав, порождал борьбу между ними за «турецкое наследство». Николай I вступил на трон в тот момент, когда восточный кризис, вызванный греческим восстанием, достиг предельной остроты. Николай I сразу же взял курс на соглашение с Англией и Францией по «восточному вопросу». В 1826 г. в Петербурге был подписан англо-русский протокол. Россия соглашалась на английское посредничество в греко-турецких переговорах. В случае отказа султана признать это посредничество Россия получала право единолично выступать против Турции. В целом этот протокол был успехом русской дипломатии, поскольку развязывал ей руки для самостоятельных действий.

Ситуация, однако, вскоре осложнилась. В 1826 г. началась русско-персидская война. Побуждаемый английской дипломатией иранский шах стремился восстановить свое владычество к северу от реки Араке, т. е. на территории Северного Азербайджана. Иран провел ряд преобразований в армии, она получила английское оружие. В то же время напряженная внутриполитическая обстановка в России, связанная с событиями 1825 г., рассматривалась в Иране как благоприятный фактор для успешного ведения войны.

В 1826 г. иранские войска без объявления войны вторглись на территорию России.

Однако и после подписания мирного договора напряженность в отношениях между двумя странами сохранялась. Уже в январе 1829 г. в Тегеране было совершено нападение на русскую миссию, закончившееся убийством русского посла А. С. Грибоедова.

Между тем Англия, Франция и Россия, заключив в 1827 г. конвенцию об «умиротворении Греции», предъявили Османской империи ультиматум, в котором требовали прекращения военных действий против повстанцев и предоставления Греции автономии. После того как турецкое правительство отвергло этот ультиматум, соединенная англо-русско-французская эскадра вошла в Наваринскую бухту, где стоял турецкий флот, и в завязавшемся сражении 8 (20) октября 1827 г. уничтожила его главные силы. Считавший Россию основной виновницей происшедшего султан расторг все ранее заключенные русско-турецкие договоры и призвал мусульман к «священной войне».

Николай I некоторое время избегал вооруженного конфликта с Османской империей, ожидая завершения русско-персидской войны. После заключения Туркманчайского мирного договора он принял вызов. В апреле 1828 г. началась русско-турецкая война. Она оказалась довольно трудной для России. Тем не менее летом 1829 г. русские войска перешли Балканский хребет и оказались на расстоянии 60 км от турецкой столицы. Успешно для русской армии развивались события и на Кавказе, где был взят центр Западной Армении — Эрзерум. Османская империя вынуждена была просить мира. По условиям Адрианопольского договора, заключенного 2 (14) сентября 1829 г., Россия получила дельту Дуная, береговую полосу на Кавказе (от Анапы до Поти) и Ахалцихскую область. Андрианопольский договор стал важной вехой на пути балканских народов к национальной независимости. Он предусматривал расширение автономии Дунайских княжеств и Сербии. Право на автономию в составе Турецкой империи получила и Греция, которая уже спустя полгода добилась полной независимости.

Влияние России на Ближнем Востоке после заключения Андрианопольского мирного договора значительно возросло. Крупнейшим успехом политики Николая I в этом регионе стал Ункяр-Искелесийский договор с Турцией (1833). Воспользовавшись затруднительным положением султана, которому угрожал его египетский вассал Мухаммед-Али, Николай I, в обмен на обещание оказывать военную помощь Османской империи, добился согласия Турции закрыть проход через Дарданеллы для всех иностранных военных судов. Тем самым обеспечивалась безопасность южных рубежей России. Правящие круги Англии и Франции весьма болезненно реагировали на это соглашение, считая, что его следствием будет полное подчинение Турции русскому влиянию. С тревогой смотрела на укрепление позиций России на Ближнем Востоке и Австрия.

Ункяр-Искелесийский договор был заключен сроком на 8 лет. Считая Турцию «умирающим человеком», Николай I полагал необходимым готовиться к распаду Османской империи. В этой связи царь взял курс на соглашение с Англией, видя в ней наиболее подходящего партнера по дележу турецкого наследства. Царь пошел на замену раздражавшего британское правительство Ункяр-Искелесийского договора Лондонскими конвенциями 1840 и 1841 гг., менее выгодными для России. Во время своего визита в Англию в 1844 г. Николай I, по сути дела, прямо предложил британскому правительству договориться о разделе Турции. Надежды царя на соглашение с Англией по «восточному вопросу» не оправдались. Правящие круги Англии, имея свои планы экспансии на Востоке, опасались, что раздел Османской империи приведет к чрезмерному усилению России. Английский капитал захватывал ключевые позиции в турецкой экономике, и в перспективе вся страна могла оказаться на положении полуколонии Британской империи.

Надеясь сыграть на англо-французских противоречиях, Николай I преувеличил их остроту. Тревога, которую внушали планы Николая I в отношении Турции, Англии и Франции, видевших в намерениях царя угрозу собственной экспансии в данном регионе, сделала, наоборот, реальной перспективу совместного выступления этих держав против России. С англофранцузским союзом Николаю I и пришлось столкнуться во время Крымской войны.

Еще в конце второго десятилетия XIX в. существенно активизировалась политика царского правительства на Северном Кавказе. Здесь велась многолетняя изнурительная война против горских народов, упорно отстаивавших свою независимость.

С середины 1820-х гг. в Чечне и Горном Дагестане получил распространение мюридизм — религиозное учение, соединившее идеи духовного совершенствования и объединения всех мусульман во имя священной войны против «неверных» («газавата»).

Идеологи мюридизма и их последователи стремились создать и укрепить военно-теократическое государство («имамат»). Первым имамом (духовным и светским главой государства) Чечни был провозглашен мулла Гази-Мухаммед, при котором с конца 1820-х гг. участились столкновения с казаками, проживавшими на Тереке.

Однако Гази-Мухаммед погиб уже в 1832 г., а его преемник Гамзат-бек был вскоре убит в результате заговора. С 1834 г. сопротивление горцев возглавил третий имам Шамиль, который длительное время вел успешную партизанскую борьбу. Определенные надежды Шамиль и его ближайшее окружение связывали с поддержкой со стороны мусульманских государств, прежде всего с Турцией. Это отчетливо проявилось в середине 1850-х гг., в разгар Крымской войны.

Однако положение имамата существенно ухудшилось после окончания войны, когда против него начала действовать 200-тысячная Кавказская армия русских. Потеря Чечни и начавшийся в лишенном продовольствия Горном Дагестане голод еще более осложнили ситуацию. Летом 1859 г. Шамиль был осажден в ауле Гуниб и после взятия его войсками А. И. Барятинского пленен. Последние очаги сопротивления кавказских горцев были подавлены только в начале 1860-х гг.

В Казахстане русские войска систематически продвигались в глубь степей и к середине 1850-х гг. владения России вплотную приблизились к рубежам среднеазиатских государств.

§ 15. Крымская (Восточная) война (1853–1856)

В конце 1840-х гг. в центре внешней политики России находился восточный вопрос — сложный конгломерат острейших международных противоречий, от разрешения которых зависели безопасность границ империи, дальнейшие перспективы развития черноморской торговли и экономическое состояние южных губерний. Речь шла, прежде всего, об установлении преобладающего влияния на Османскую империю, пораженную к этому времени глубоким внутренним кризисом.

Важным политическим фактором этого кризиса являлась национально-освободительная борьба балканских народов против турецкого ига. Это движение традиционно получало поддержку России, выступавшей в качестве заступницы славян христианского вероисповедания, преимущественно населявших Балканы. Такая позиция, объективно способствовавшая освобождению балканских народов, позволяла России использовать движение на Балканском полуострове для усиления собственного влияния в регионе, давала ей дополнительную опору в борьбе с Турцией.

Интересы России на Ближнем Востоке и Балканах неизбежно сталкивались с устремлениями крупнейших европейских держав — Англии и Франции, доминировавших на ближневосточных рынках сбыта, а также Австрии, преследовавшей на Балканах свои цели.

Европейские революции 1848–1849 гг., вызвавшие сильные политические потрясения на континенте, привели в то же время к активизации русской внешней политики, в том числе и в «восточном вопросе». Допуская возможность военного конфликта с Францией (позиции которой явно шли вразрез с устремлениями Николая I), Россия попыталась найти себе сильного союзника. Полагая, что англофранцузские противоречия достаточно глубоки и создают хорошую основу для договоренности с Англией, русские дипломаты и сам император предприняли ряд шагов, направленных на сближение с ней. Однако английские политики не только не желали поддерживать Россию, но и были настроены явно антирусски. Так, некоторые из них вынашивали откровенные планы послевоенного расчленения России: Финляндию предполагалось отдать Швеции, Прибалтику — Пруссии, Крым и Кавказ — Турции. Польша должна была стать буферным государством, отделяющим Россию от Западной Европы. Это совпадало и с реваншистскими планами Турции, желавшей вернуть себе Крым и территории Кавказа.

Английское правительство считало, что война с Россией будет популярной в английском обществе (поскольку царизм прочно стяжал себе славу «жандарма Европы»), и рассчитывало поднять свой авторитет. Внутриполитическое положение во Франции также заставляло Наполеона III заботиться о своем престиже. В случае победоносной войны он надеялся укрепить свои позиции в среде католического духовенства (которое вело давний спор с православной церковью из-за иерусалимских святынь), и снять внутреннюю напряженность в стране.

Если учитывать, что в Петербурге также рассчитывали на территориальные приобретения и беспокоились о судьбе черноморских проливов, опасаясь, что из рук слабой Турции они могут перейти к сильной европейской державе, то становится очевидным, что грядущая война носила захватнический характер со стороны всех ее участников.

Русское правительство между тем недооценивало возможность создания враждебной коалиции и переоценивало свои силы, которые в первой половине 1850-х гг. казались весьма внушительными. Россия обладала огромными людскими ресурсами и имела армию численностью свыше 1,1 млн человек.

Однако армия эта была рассредоточена на огромной территории, и для безопасности страны с западного направления крупные воинские силы не могли быть сняты. Техническая оснащенность и армии, и флота оставляла желать много лучшего. В войсках к началу войны практически не было нарезного оружия, артиллерия уступала по своим характеристикам западноевропейским образцам. Русский флот имел прекрасные боевые традиции, экипажи были хорошо обучены и готовы вести войну на море, однако паровых судов было весьма мало, в то время как английский и французский флоты располагали большим количеством паровых судов с винтовыми двигателями. Все это делало успех в войне весьма проблематичным.

Поводом для конфликта стал спор между католическим и православным духовенством за право хранить ключи от Вифлеемского храма и ремонтировать купол над Гробом Господним в Иерусалиме. Царские дипломаты заняли в этом вопросе жесткую непримиримую позицию, а поведение чрезвычайного посла А. С. Меншикова носило вызывающий характер. Еще одним требованием России стало заключение конвенции о покровительстве русского царя всем православным христианам в Турции.

Французские и английские дипломаты, прикрываясь миролюбивыми заявлениями, исподволь занимались разжиганием конфликта. Особенно в этом усердствовал посол Англии лорд Стрэтфорд-Редклиф, который не останавливался перед прямым подлогом и клеветой. Ободряемая их поддержкой Турция не спешила принимать ультимативные требования русских. Не дождавшись положительного ответа, Меншиков и сотрудники русского посольства покинули Константинополь. В эти же дни корабли Франции и Англии были направлены к проливам. Война становилась реальностью.

В военных действиях в годы Крымской войны обычно выделяются два периода: с ноября 1853 г. по апрель 1854 г., включающий собственно русско-турецкую кампанию, и с апреля 1854 г. по февраль 1856 г., когда в войну вступили союзники (Англия, Франция и позднее Сардинское королевство), а боевые действия велись сразу на нескольких фронтах, прежде всего в Крыму и на Кавказе.

В июне 1853 г. русские войска вступили в Дунайские княжества Молдавию и Валахию, находившиеся под номинальным протекторатом Турции. Эти события привели к тому, что 4 (16) октября 1853 г. султан объявил войну России.

В начале войны русский Черноморский флот получил приказ прервать переброску морем турецких войск в Грузию и нарушить транспортные перевозки неприятеля. С этой целью русские корабли блокировали турецкие суда в их портах.

18 (30) ноября 1853 г. русская эскадра под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова уничтожила лучшую часть турецкого флота в бухте Синопа. Поражение Турции ускорило вмешательство Англии и Франции, корабли которых уже в декабре 1853 г. вошли в Черное море. Спустя несколько месяцев (весной 1854 г.) Англия и Франция официально объявили войну России.

В планы союзного командования входил захват Севастополя — военно-морской базы Черноморского флота в Крыму. 2 (14) сентября под Евпаторией началась высадка англо-французско-турецкой армии. Русская армия под командованием Меншикова пыталась остановить противника 8 (20) сентября в неудачном для себя сражении на р. Альме, после чего отступила к Бахчисараю.

Севастополь начал подготовку к обороне с суши. Срочно была создана система укреплений из 7 бастионов, соединенных траншеями, с многочисленными редутами и батареями. 2 (14) сентября в Севастопольской бухте было затоплено несколько старых кораблей, что преградило доступ сюда неприятельским судам. Около 2 тыс. орудий, снятых с кораблей, было установлено на береговых укреплениях, а черноморские матросы пополнили ряды защитников города. Большая заслуга в создании этих укреплений принадлежала военному инженеру Э. И. Тотлебену.

В октябре 1854 г. войска союзников подошли к городу, и началась героическая 349-дневная оборона Севастополя. Уже 5 (17) октября союзники предприняли первую бомбардировку города. Артиллерийская дуэль продолжалась несколько часов, потери обеих сторон были весьма значительны (с русской стороны погиб руководитель обороны вице-адмирал В. А. Корнилов), стойкость севастопольцев заставила англо-французский генералитет изменить планы: отказаться от немедленного штурма и перейти к осаде.

Помощь Севастополю пыталась оказать русская армия, которая осенью 1854 г. под Балаклавой и Инкерманом атаковала позиции противника, и, хотя успеха в этих сражениях достигнуто не было, они отвлекли на некоторое время внимание от Севастополя. Не принесло ожидаемого эффекта и наступление на Евпаторию. Позднее, в августе 1855 г., армия под командованием нового главнокомандующего М. Д. Горчакова участвовала в сражении на Черной речке, однако потерпела неудачу и была вынуждена отступить. Таким образом, полевая армия не смогла оказать существенной помощи осажденному городу.

Тем временем бомбардировки города продолжались (2-я в марте, 3-я в мае, 4-я в июне, 5-я в августе), попытки штурма были отбиты, однако положение защитников с каждым днем становилось все тяжелее.

Подавляющим становилось англо-французское превосходство в живой силе, боеприпасах (для их подвоза использовалась специально построенная железная дорога), качестве вооружения и техническом оснащении (нарезное оружие, паровые двигатели на судах). Русские солдаты и матросы могли противопоставить неприятелю лишь массовый героизм. Вся Россия узнала имена героев-севастопольцев матросов Петра Кошки и Игнатия Шевченко, сапера Жукова, солдата Елисеева. Под пулями и ядрами находились на бастионах сестры милосердия Даша Севастопольская, Елизавета Хлапонина и многие другие. Образцы мужества показывали офицеры, генералы и адмиралы: в Севастополе погибли В. И. Истомин, П. С. Нахимов, был тяжело ранен С. А. Хрулев. Силы защитников таяли с каждым днем, а помощь из России поступала крайне медленно (сказывалось отсутствие хороших дорог, плохо было поставлено снабжение).

27 августа (8 сентября) 1855 г. после 6-й бомбардировки города начался последний штурм. Был взят ключевой пункт обороны Малахов курган и вечером того же дня по наплавному мосту защитники перешли на Северную сторону города, укрепления были взорваны, а остававшиеся еще на плаву корабли затоплены.

В годы Восточной войны велись боевые действия и на других фронтах. Однако фактически нигде более союзники успеха не достигли. На Балтике англо-французская эскадра блокировала русский флот в Кронштадте и Свеаборге, однако на штурм этих крепостей не решилась, был высажен десант на Аландские острова. В 1854 г. на Белом море английские корабли бомбардировали практически беззащитный Соловецкий монастырь и были вынуждены бесславно отступить. Также безрезультатно закончилась высадка десанта в 1854 г. под Петропавловск-Камчатским. На Кавказе успехи сопутствовали русской армии. 19 ноября (1 декабря) 1853 г. турецкие войска были разбиты при Башкадыкларе, военные действия были перенесены на территорию Турции. В ноябре 1855 г. русские войска взяли крепость Карс.

Фактически в конце 1855 г. боевые действия прекратились. Ни англичане, ни французы не помышляли о перенесении боевых действий в глубь России, Севастополь обошелся им потерей 70 тыс. солдат. Однако и Россия продолжать войну была не в состоянии: возникла реальная угроза расширения антирусской коалиции (весьма враждебно к России были настроены Австрия, Пруссия, Швеция), в тяжелейшем положении находилась экономика, страна настойчиво требовала реформ во всех сферах жизни.

Прекращению войны способствовала позиция Франции. После дипломатической подготовки великие державы собрались в Париже, где 18 (30) марта 1856 г. был подписан мирный договор.

Территориальные потери России в Крымской войне не были значительными: фактически она уступала лишь острова в дельте Дуная и Южную Бессарабию. Наиболее тяжелые статьи мира касались так называемой нейтрализации Черного моря (запрещение иметь здесь военный флот и арсеналы). Над Сербией, Молдавией и Валахией устанавливался протекторат великих держав. Карс был возвращен Турции, а Россия восстанавливала на Кавказе довоенные границы, оставив за собой побережье Черного моря.

В годы Крымской войны боевые действия протекали в качественно новых условиях, вызванных применением передовой техники. Стала очевидной необходимость перевооружения армии, изменения принципов ее комплектования, менялась военная тактика. России требовался целый комплекс военных реформ, которые были реализованы в 1860-1870-е гг.

Россия вышла из войны с подорванной экономикой и потерянным международным авторитетом, нестабильным было внутриполитическое положение. Крымская война сыграла роль катализатора, ускорившего вызревание кризиса в стране, привела к крупнейшим политическим изменениям — отмене крепостного права и проведению буржуазных реформ.

§ 16. Русская культура в первой половине XIX в.

Первая половина XIX в. была отмечена значительным прогрессом русской культуры, сопровождавшимся развитием просвещения, науки, литературы и искусства. В нем отразились и рост самосознания народа, и новые демократические начала, утверждавшиеся в русской жизни в эти годы. Культурное влияние все шире проникало в самые различные слои общества, входя в тесный контакт с действительностью и соответствуя практическим требованиям общественной жизни.

Просвещение.

Социально-экономическое развитие русского общества в первой половине XIX в. настоятельно требовало коренных изменений в области народного просвещения. В годы царствования Александра I была создана система образования, включавшая на начальной ступени приходские одноклассные школы и двухклассные уездные училища, далее следовали четырехклассные гимназии, и, наконец, в основу высшего образования было положено обучение в университетах и немногочисленных технических учебных заведениях.

Центральными звеньями этой системы были российские университеты (Московский, Петербургский, Казанский, Дерптский и др.). Наряду с ними существовали и сословные дворянские учебные заведения — лицеи, самым известным из которых был Царскосельский, основанный в 1810 г. Военное образование дети дворян получали в кадетских корпусах.

В эти годы образование в России сделало существенный шаг вперед. Если в XVIII в. оно оставалось привилегией лишь высших дворянских кругов, то уже в первой четверти XIX в. получило широкое распространение в дворянской среде, а позднее и среди купечества, мещанства, ремесленников. Заметно выросло в стране число библиотек, среди которых появилось много частных. Все больший интерес у читающей публики стали вызывать газеты и журналы, издание которых заметно расширилось («Северная пчела», «Губернские ведомости», «Вестник Европы», «Сын отечества» и др.).

Наука и техника.

В первой половине XIX в. русская наука достигла значительных успехов. Успешно изучалась русская история. Впервые образованный читатель получил обширную, написанную литературным языком 12-томную «Историю государства Российского» Н. М. Карамзина, изданную в 18161829 гг. Заметный вклад в отечественную медиевистику внес Т. Н. Грановский, лекции которого в Московском университете имели большой общественный резонанс.

Значительных успехов добились русские филологи, А. Х. Востоков стал основателем русской палеографии, в тесном содружестве работали русские и чешские славяноведы.

В первой половине XIX в. русские моряки совершили около 40 кругосветных путешествий, начало которым положили экспедиции И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского на парусниках «Надежда» и «Нева» (1803–1806). Предпринятая в 1819–1821 гг. Ф. Ф. Беллинсгаузеном и М. П. Лазаревым экспедиция к Южному полюсу на шлюпах «Восток» и «Мирный» открыла Антарктиду. В 1845 г. начало работать Русское географическое общество. В 1839 г. благодаря усилиям В. Я. Струве открылась знаменитая образцовая астрономическая обсерватория в Пулково (под Петербургом), оборудованная крупнейшим телескопом.

Мировую известность в области математической статистики и теории вероятностей получили работы отечественных математиков: В. Я. Буняковского, М. В. Остроградского. Существенным вкладом в развитие математики было создание Н. И. Лобачевским так называемой неевклидовой геометрии.

Успешно работали в области электричества русские физики. В. В. Петров открыл электрическую дугу (1802), имевшую большое практическое значение, занимался проблемами электролиза. Работы Э. Х. Ленца были посвящены вопросам превращения тепловой энергии в электрическую, П. Л. Шиллинг явился создателем электромагнитного телеграфа (1828–1832). Впоследствии, в 1839 г., другой русский физик Б. С. Якоби соединил подземным кабелем столицу с Царским Селом. Якоби также много и успешно работал над созданием электрического двигателя, лодка с таким двигателем прошла испытание на Неве. В мастерской Якоби использовалось еще одно его открытие — гальванопластика, изготавливалась скульптура, медные барельефы, которыми, в частности, был украшен Исаакиевский собор в Петербурге. Это открытие было использовано и для изготовления высокоточных клише, применяемых при изготовлении ассигнаций и государственных бумаг.

Над изучением структуры металлов и производством высококачественных сталей трудился металлург П. П. Аносов. Химик Н. Н. Зинин сумел получить синтетическим путем анилиновые красители, что представляло огромную практическую ценность.

Мировой известностью пользовались работы биолога К. М. Бэра и зоолога К. Ф. Рулье. Русские медики начали использовать наркоз при операциях (Н. И. Пирогов применил обезболивающие средства и антисептики в полевых условиях), работали в области переливания крови (А. М. Филомафитский). Значительными были достижения и в области техники. Ее развитие способствовало промышленному перевороту в России. В 1834 г. на Выйском заводе (Урал) крепостные механики отец и сын Е.А. и М. Е. Черепановы построили одну из первых в мире железных дорог, а уже в 1837 г. первые составы пошли по железной дороге Петербург — Царское Село. Первые пароходы на Неве появились в 1815 г., а в 1817–1821 гг. они стали плавать по Каме и Волге.

Литература.

Русская литература первой половины XIX в. — одно из наиболее ярких явлений в истории мировой культуры. На рубеже XVIII–XIX вв. классицизм с его риторикой и «высоким штилем» постепенно вытеснялся новым литературным течением — сентиментализмом. Основоположником этого направления в русской словесности был Н. М. Карамзин. Его произведения, открывая современникам мир человеческих чувств, пользовались огромным успехом. Творчество Н. М. Карамзина сыграло большую роль в развитии русского литературного языка. Именно Карамзин, по выражению В. Г. Белинского, «преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизил к живой, естественной, разговорной русской речи».

Отечественная война 1812 г., порожденный ею подъем национального самосознания вызвали к жизни такое литературное течение, как романтизм. Одним из его наиболее выдающихся представителей в русской литературе стал В. А. Жуковский. В своих произведениях В. А. Жуковский часто обращался к сюжетам, навеянным народным творчеством, перелагая на стихи легенды и сказки. Активная переводческая деятельность Жуковского знакомила русское общество с шедеврами мировой литературы — творчеством Гомера, Фирдоуси, Шиллера, Байрона и др. Высоким гражданским пафосом был пронизан революционный романтизм поэтов-декабристов К. Ф. Рылеева, В. К. Кюхельбекера.

Русская литература первой половины XIX в. необычайно богата яркими именами. Величайшим проявлением народного гения стала поэзия и проза А. С. Пушкина. «…Через эпоху Державина, а потом Жуковского, — писал один из выдающихся представителей отечественной философской мысли В. В. Зеньковский, — приходит Пушкин, в котором русское творчество стало на собственный путь — не чуждаясь Запада… но уже связав себя в свободе и вдохновении с самыми глубинами русского духа, с русской стихией». В 1830-е гг. расцвел талант младшего современника А. С. Пушкина — М. Ю. Лермонтова. Воплотив в своем стихотворении «На смерть поэта» общенациональную скорбь по поводу гибели Пушкина, Лермонтов вскоре разделил его трагическую судьбу. С творчеством Пушкина и Лермонтова связано утверждение реалистического направления в русской литературе.

Свое яркое воплощение это течение нашло в произведениях Н. В. Гоголя. Его творчество наложило огромный отпечаток на дальнейшее развитие отечественной литературы. Сильное влияние Н. В. Гоголя испытали начавшие свою литературную деятельность в 1840-е гг. Ф. М. Достоевский, М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев, И. А. Гончаров, чьи имена являются гордостью отечественной и мировой культуры. Крупным событием литературной жизни конца 1830 — начала 1840-х гг. стала короткая творческая деятельность А. В. Кольцова, поэзия которого восходила к народной песне. Глубоким чувством Родины была насыщена философско-романтическая лирика выдающегося поэта-мыслителя Ф. И. Тютчева. Шедеврами русского национального гения стали элегии Е. А. Баратынского.

Театр.

Значительным явлением культурной жизни России первой половины XIX в. стал театр. Популярность театрального искусства росла. Крепостной театр сменялся «вольным» — государственным и частным.

Впрочем, государственные театры появились в столичных городах еще в XVIII в. В частности, в Петербурге в начале XIX в. их было несколько — дворцовый театр в Эрмитаже, Большой и Малый театры. В 1827 г. в столице открылся цирк, где ставились не только цирковые представления, но и драматические спектакли. В 1832 г. в Петербурге по проекту К. И. Росси было построено здание драматического театра, оборудованного по последнему слову театральной техники. В честь жены Николая I Александры Федоровны он стал именоваться Александрийским.

В 1833 г. завершилось строительство Михайловского театра. Свое наименование он получил в честь брата Николая I — великого князя Михаила Павловича. В Москве в 1806 г. открылся Малый театр, а в 1825 г. завершилось строительство Большого театра.

С большим успехом шли на сцене такие драматические произведения, как «Горе от ума» А. С. Грибоедова, «Ревизор» Н. В. Гоголя и др. В начале 1850-х гг. появились первые пьесы А. Н. Островского. В 1820-1840-е гг. в Москве демонстрировал свое многогранное дарование выдающийся русский актер М. С. Щепкин, друг А. И. Герцена и Н. В. Гоголя. Большим успехом у публики пользовались и другие замечательные артисты: В. А. Каратыгин — премьер столичной сцены, П. С. Мочалов, царивший на сцене Московского драматического театра, и др.

Значительных успехов в первой половине XIX в. добился балетный театр, чья история в тот период во многом была связана с именами знаменитых французских постановщиков Дидло и Перро. В 1815 г. на сцене Большого театра Петербурга дебютировала замечательная русская танцовщица А. И. Истомина.

Музыка.

Первая половина XIX в. стала временем формирования в России национальной музыкальной школы. В этот же период создается русская национальная опера.

Огромный вклад в развитие музыкального искусства внесло творчество М. И. Глинки. Созданные им оперы «Жизнь за царя» (у нас она по понятным причинам долгое время именовалась «Иван Сусанин»), «Руслан и Людмила» поставили М. И. Глинку в один ряд с крупнейшими композиторами мира. В своем оперном и симфоническом творчестве Глинка явился основоположником русской классической музыки.

К числу талантливейших композиторов первой половины XIX в. относились А. А. Алябьев — автор более чем 200 романсов и песен, А. Н. Верстовский. Крупным явлением в истории русского музыкального искусства стало творчество А. С. Даргомыжского. Большой успех имели его вокальные произведения — в особенности романсы. В сокровищницу русского музыкального искусства вошли оперы А. С. Даргомыжского «Русалка» и «Каменный гость».

Живопись.

Культурная жизнь России в первой половине XIX в. характеризовалась интенсивным развитием изобразительного искусства. Возникший в русской живописи еще в XVIII в. классицизм провозгласил образцом для подражания античное искусство. Во второй четверти XIX в. он выражается в академизме, принятом Академией художеств как единственная художественная школа. Консервируя классические формы, академизм выводил их на уровень непреложного закона и являлся «правительственным направлением» в изобразительном искусстве. Представителями академизма являлись Ф. А. Бруни, И. П. Мартос, Ф. И. Толстой.

С начала XIX в. в русском изобразительном искусстве развивается такое направление, как сентиментализм. Впрочем, элементы сентиментализма в творчестве русских мастеров обычно сочетались с элементами классицизма или романтизма. Наиболее полно черты сентиментализма воплотились в работах замечательного художника А. Г. Венецианова, с любовью писавшего среднерусские деревенские пейзажи, портреты крестьян. Романтическое направление живописи воплотилось в творчестве К. П. Брюллова — пожалуй, наиболее известного русского художника первой половины XIX в. Его картина «Последний день Помпеи» вызвала восторг современников и принесла Брюллову европейскую славу. Ярким представителем романтического течения являлся О. А. Кипренский. Прожив недолгую, но исключительно насыщенную творческую жизнь, в своих картинах он сумел выразить такие лучшие человеческие чувства и идеи, как патриотизм, гуманизм, свободолюбие. 1830-1840-е гг. стали временем зарождения в русской живописи нового направления — реализма. Одним из его основоположников стал П. А. Федотов. Персонажами Федотова были не герои древности, а простые люди. Он стал первым художником, поднявшим тему «маленького человека», ставшую впоследствии традиционной для русского искусства.

Значительным явлением художественной жизни России первой половины XIX в. стало творчество А. А. Иванова, выдающегося мариниста И. К. Айвазовского. Иванов многие годы посвятил работе над гигантским полотном «Явление Христа народу», вложив в него глубокое философско-этическое содержание. Благородные идеи добра и справедливости, нетерпимости к насилию и порокам, вдохновлявшие русских художников в первой половине XIX в., оказали весьма сильное влияние на развитие отечественного изобразительного искусства и в последующие десятилетия.

Архитектура.

Развитие русского градостроительства в первой половине XIX в. стимулировало творческий поиск русских архитекторов. Главное внимание по-прежнему уделялось строительству в Петербурге. Именно в этот период складывается традиционный для него классический облик. В стиле зрелого классицизма в городе создается ряд монументальных ансамблей. В центре столицы, на Дворцовой площади К. И. Росси возводит здание Генерального штаба (1819–1829), несколько позднее по проекту О. Монферрана здесь устанавливается Александровская колонна (1830–1834), а в 1837–1843 гг. А. П. Брюллов строит здание Штаба гвардейского корпуса. Тот же Росси в 1829–1834 гг. создает здания Сената и Синода, Михайловский дворец (1819–1825), Александрийский театр и застраивает целую улицу (Театральная, ныне ул. Зодчего Росси).

В первое десятилетие XIX в. в Петербурге строится Смольный институт (Д. Кваренги), здание Биржи с Ростральными колоннами (Тома-де-Томон), Казанский собор (АН. Воронихин). В последующие годы возводятся Исаакиевский собор (О. Монферран), Главное Адмиралтейство (А. Д. Захаров). Шло каменное строительство и в других городах империи. После пожара 1812 г. быстро восстанавливалась Москва Большие работы были проведены в Кремле, который сильно пострадал в годы Отечественной войны, рядом с ним был разбит Александровский сад. Берега реки получили каменную облицовку, в городе строились новые мосты.

В губернских и уездных городах наряду с казенными зданиями «присутственных мест» стали строиться и частные крупные каменные дома.

Глава X

РОССИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1850 — НАЧАЛЕ 1890-х гг

§ 1. Политическая ситуация в России на рубеже 1850-1860-х гг

Падение крепостного права.

В конце 1850-х гг. отчетливо обозначились кризисные явления в экономике России. Крепостничество сдерживало развитие промышленности и торговли, консервировало низкий уровень сельского хозяйства. Росли недоимки крестьян, увеличивалась задолженность помещиков кредитным учреждениям.

Вместе с тем в экономике России в недрах феодального строя пробивал себе дорогу капиталистический уклад, возникали устойчивые капиталистические отношения с постепенно складывающейся системой купли-продажи рабочей силы. Наиболее интенсивно его развитие происходило в сфере промышленности.

В 1850-е гг. заметно обострились нужда и тяготы народных масс, произошло это под влиянием последствий Крымской войны, участившихся стихийных бедствий (эпидемий, неурожаев и как их следствие — голода), а также усиливавшегося в предреформенный период гнета со стороны помещиков и государства. Тяжело сказались рекрутские наборы, сократившие число работников на 10 %, реквизиции продовольствия, лошадей и фуража. Обострял положение и произвол помещиков, систематически сокращавших размеры крестьянских наделов, переводивших крестьян в дворовые (и таким образом лишавших их земли), переселявших крепостных на худшие земли. Эти акты приняли такой размах, что правительство незадолго до крестьянской реформы специальными указами было вынуждено наложить запрет на подобные действия.

Ответом на ухудшение положения народных масс стало крестьянское движение, которое по своему накалу, масштабам и формам заметно отличалось от выступлений предыдущих десятилетий и вызывало сильное беспокойство в Петербурге.

Для этого периода характерны массовые побеги помещичьих крестьян, желавших записаться в ополчение и надеявшихся таким образом получить свободу (1854–1855), самовольные переселения в разоренный войной Крым (1856), «трезвенное» движение, направленное против системы винных откупов (1858–1859), волнения и побеги рабочих на строительстве железных дорог (Московско-Нижегородской, Волго-Донской, 1859–1860). Беспокойно было и на окраинах империи. В 1858 г. с оружием в руках выступили эстонские крестьяне («война в Махтра»). Крупные крестьянские волнения вспыхнули в 1857 г. в Западной Грузии.

После поражения в Крымской войне активизировалось либерально-оппозиционное движение среди части дворянства, недовольной военными неудачами, отсталостью России, понимавшей необходимость политических и социальных перемен. «Севастополь ударил по застоявшимся умам», — писал об этом времени знаменитый русский историк В. О. Ключевский. Введенный императором Николаем I «цензурный террор» после его смерти в феврале 1855 г. был фактически сметен волной гласности, позволившей открыто обсуждать самые острые проблемы, стоящие перед страной.

В связи с коронацией Александра II в августе 1856 г. были амнистированы участники Польского восстания 1830–1831 гг., декабристы и петрашевцы. В правительственных кругах не было единства по вопросу о дальнейшей судьбе России. Здесь образовались две противостоящие группы: старая консервативная бюрократическая верхушка (начальник III отделения В. А. Долгоруков, министр государственных имуществ М. Н. Муравьев и др.), активно противившаяся проведению буржуазных преобразований, и сторонники реформ (министр внутренних дел С. С. Ланской, Я. И. Ростовцев, братья Н.А. и Д. А. Милютины).

Интересы российского крестьянства отстаивал А. И. Герцен, эмигрировавший из России и основавший в Лондоне «Вольную русскую типографию» (1853). С 1855 г. он начал издавать непериодический альманах «Полярная звезда», а с 1857 г. — совместно с Н. П. Огаревым — пользовавшуюся огромной популярностью газету «Колокол». В изданиях Герцена была сформулирована программа социальных преобразований в России, включавшая освобождение крестьян от крепостного права с передачей им земли за выкуп. Первоначально издатели «Колокола» верили в либеральные намерения нового императора Александра II (1855–1881) и возлагали определенные надежды на разумно проведенные реформы «сверху». Однако по мере подготовки проектов отмены крепостного права иллюзии рассеивались, и на страницах лондонских изданий в полный голос зазвучал призыв к борьбе за землю и демократию.

Защищали крестьянские интересы и ведущие сотрудники журнала «Современник» Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов, вокруг которых сплотились единомышленники из революционно-демократического лагеря (М. Л. Михайлов, Н. А. Серно-Соловьевич, Н. В. Шелгунов и др.). Подцензурные статьи Чернышевского были не столь откровенны, как публикации Герцена, но отличались своей последовательностью. Чернышевский считал, что при освобождении крестьян земля должна передаваться им без выкупа, ликвидация самодержавия в России произойдет революционным путем Крымская война поставила правительство перед выбором: либо сохранить существовавшие в стране крепостнические порядки и как следствие этого в результате политической и финансово-экономической катастрофы в конечном счете потерять не только престиж и положение великой державы, но и поставить под угрозу существование самодержавия в России, либо приступить к проведению реформ, первостепенной из которых была бы отмена крепостного права.

Выбрав второй путь, правительство Александра II в январе 1857 г. создало Секретный комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян». Несколько ранее, летом 1856 г. в Министерстве внутренних дел товарищем (заместителем) министра А. И. Левшиным была разработана правительственная программа крестьянской реформы, которая хотя и давала крепостным гражданские права, но сохраняла всю землю в собственности помещика и предоставляла последнему вотчинную власть в имении. В этом случае крестьяне получили бы в пользование надельную землю, за которую должны были бы нести фиксированные повинности. Эта программа была изложена в императорских рескриптах (предписаниях) сначала на имя виленского и петербургского генерал-губернаторов, а затем в направленных и в другие губернии. В соответствии с рескриптами в губерниях стали создаваться специальные комитеты для рассмотрения дела на местах, а подготовка реформы получила гласность. Секретный комитет был переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. Заметную роль в подготовке реформы стал играть Земский отдел при МВД, возглавляемый Н. А. Милютиным.

Внутри губернских комитетов шла борьба между либералами и консерваторами по вопросам о формах и степени уступок крестьянству. Проекты реформы, подготовленные К. Д. Кавелиным, А. И. Кошелевым, М. П. Позеном, Ю. Ф. Самариным, А. М. Унковским, отличались политическими взглядами авторов и экономическими условиями освобождения крестьян. Так, помещики черноземных губерний, владевшие дорогой землей и державшие крестьян на барщине, хотели сохранить за собой максимально возможное количество земли и удержать рабочие руки. В промышленных нечерноземных оброчных губерниях помещики в ходе реформы хотели получить значительные денежные средства для перестройки своих хозяйств на буржуазный лад.

Подготовленные предложения и программы поступали на обсуждение в так называемые редакционные комиссии. Борьба вокруг этих предложений велась и в этих комиссиях, и при рассмотрении документов в Главном комитете и в Государственном совете. Но, несмотря на имеющиеся различия во мнениях, во всех этих проектах речь шла о проведении крестьянской реформы в интересах помещиков путем сохранения помещичьего землевладения и политического господства в руках русского дворянства. «Все, что можно было сделать для ограждения выгод помещиков, сделано», — заявил в Государственном совете Александр II. Окончательный вариант проекта реформы, претерпевший ряд изменений, был подписан императором 19 февраля 1861 г., а 5 марта были опубликованы важнейшие документы, регламентировавшие проведение реформы: «Манифест» и «Общие положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости».

В соответствии с этими документами крестьяне получали личную свободу и могли теперь свободно распоряжаться своим имуществом, заниматься торгово-промышленной деятельностью, покупать и продавать недвижимость, поступать на службу, получать образование, вести свои семейные дела. В собственности у помещика оставалась вся земля, но часть ее, обычно сокращенный земельный надел и так называемую усадебную оседлость (участок с избой, хозяйственными постройками, огородами и т. п.), он был обязан передать крестьянам в пользование. Таким образом русские крестьяне получили освобождение с землей, однако землей этой они могли пользоваться за определенные фиксированные повинности. Крестьяне не могли отказаться от этих наделов в течение 9 лет. Для полного освобождения они могли выкупить в собственность усадьбу и, по соглашению с помещиком, надел, после чего становились крестьянами-собственниками. До этого времени устанавливалось «временнообязанное положение».

Новые размеры наделов и платежей крестьян фиксировались в особых документах, «уставных грамотах», которые составлялись на каждое селение в течение двухлетнего срока. Размеры этих повинностей и надельной земли определялись «Местными положениями». Так, по «Великороссийскому» местному положению территория 35 губерний распределялась на 3 полосы: нечерноземную, черноземную и степную, которые делились на «местности». В первых двух полосах в зависимости от местных условий устанавливались «высший» и «низший» (1/3 «высшего») размеры надела, а в степной полосе — один «указной» надел. Если дореформенные размеры надела превышали «высший», то могли быть произведены отрезки земли, если же надел был меньше «низшего», то помещик должен был либо прирезать землю, либо сократить повинности. Отрезки производились также и в некоторых других случаях, например, когда у владельца в результате наделения крестьян землей оставалось менее 1/3 всей земли имения. Среди отрезанных земель зачастую оказывались наиболее ценные участки (лес, луга, пашня), в некоторых случаях помещики могли требовать переноса на новые места крестьянских усадеб. В результате пореформенного землеустройства для русской деревни стала характерна чересполосица.

Уставные грамоты обычно заключались с целым сельским обществом, «миром» (общиной), что должно было обеспечить круговую поруку в уплате повинностей.

«Временнообязанное положение» крестьян прекращалось после перевода на выкуп, который стал обязательным только через 20 лет (с 1883 г.). Выкуп проводился при содействии правительства Основой для вычисления выкупных платежей становилась не рыночная цена на землю, а оценка феодальных по своей природе повинностей. При заключении сделки крестьяне выплачивали 20 % суммы, а остальные 80 % платило помещикам государство. Предоставленную государством ссуду крестьяне должны были выплачивать ежегодно в виде выкупных платежей в течение 49 лет, при этом, конечно, учитывались набежавшие проценты. Выкупные платежи тяжелым бременем ложились на крестьянские хозяйства. Стоимость выкупленной земли существенно превышала ее рыночную цену. В ходе выкупной операции правительство постаралось также получить назад огромные суммы, которые были предоставлены помещикам в предреформенные годы под залог земли. Если имение было заложено, то из предоставляемых помещику денег вычиталась сумма долга. Наличными помещики получали только небольшую часть выкупной суммы, на остальную часть выдавались специальные процентные билеты.

Следует иметь в виду, что в современной исторической литературе вопросы, связанные с реализацией реформы, разработаны не до конца. Существуют различные точки зрения о степени трансформации в ходе реформы системы крестьянских наделов и платежей (в настоящее время эти исследования проводятся в широких масштабах с применением компьютеров).

За реформой 1861 г. во внутренних губерниях последовала отмена крепостного права на окраинах империи — в Грузии (1864–1871), Армении и Азербайджане (1870–1883), которая проводилась зачастую с еще меньшей последовательностью и с большим сохранением феодальных пережитков. Удельные крестьяне (принадлежавшие царской семье) получили личную свободу на основании указов 1858 и 1859 гг. «Положением 26 июня 1863 г.» было определено поземельное устройство и условия перехода на выкуп в удельной деревне, который был осуществлен в течение 1863–1865 гг. В 1866 г. была проведена реформа в государственной деревне. Выкуп земли государственными крестьянами был завершен только в 1866 г.

Таким образом, крестьянские реформы в России отменили крепостное право. Однако, сохранив помещичье землевладение и феодальные пережитки в деревне, они не смогли разрешить все противоречия, что в конечном счете привело в дальнейшем к обострению социальной борьбы. Ответом крестьянства на опубликование «Манифеста» стал массовый взрыв недовольства весной 1861 г. Крестьяне протестовали против сохранения барщины и уплаты оброков, отрезки земли. Особенно большой размах крестьянское движение приобрело в Поволжье, на Украине и в центральночерноземных губерниях.

Русское общество было потрясено событиями в селах Бездна (Казанской губ.) и Кандеевка (Пензенской губ.), произошедшими в апреле 1861 г. Возмущенные реформой крестьяне были расстреляны там воинскими командами. Всего в 1861 г. произошло свыше 1100 крестьянский волнений. Только потопив выступления в крови, правительство сумело ослабить накал борьбы. Разобщенный, стихийный и лишенный политической сознательности протест крестьян был обречен на неудачу. Уже в 1862–1863 гг. размах движения существенно сократился. В следующие годы он резко пошел на убыль (в 1864 г. было менее 100 выступлений).

§ 2. Внутренняя политика Александра II в 1860-1870-е гг. Либеральные реформы

Крестьянская реформа 1861 г. привела к изменениям в экономической структуре общества, что вызвало необходимость трансформации политической системы. Реформы в России были не причиной, а следствием развития социально-экономических процессов. В то же время после реализации реформы объективно оказывали обратное влияние на эти процессы.

Проводимые преобразования имели противоречивый характер — царизм пытался приспособить старую политическую систему самодержавия к новым условиям, не изменяя ее классовой сущности. Реформы (1863–1874) хотя и носили прогрессивный характер, отличались половинчатостью и непоследовательностью.

Задачи организации местного самоуправления должны были решить земская и городская реформы. В соответствии с «Положением о губернских и уездных земских учреждениях» (1864) в уездах и губерниях вводились выборные органы местного самоуправления — земства. Формально земские учреждения состояли из представителей всех сословий, но избирательное право обусловливалось имущественным цензом. Члены земских собраний (гласные) избирались по трем куриям: землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ (по последней курии выборы были многостепенными). Председателем собраний являлся предводитель дворянства. Создавались также исполнительные органы — губернские и уездные земские управы. Земства решали в основном хозяйственные вопросы, но и в этих пределах они контролировались губернаторами и МВД. Вводились земства постепенно (до 1879 г.) и не во всех районах империи. Уже в это время их компетенция все более и более ограничивалась правительством. Однако, несмотря на ограничения, земства в России сыграли заметную роль в решении вопросов как хозяйственного, так и культурного плана (просвещение, медицина, земская статистика и т. д.).

Новая система учреждений городского самоуправления (городские думы и управы), созданная в соответствии с принятым в 1870 г. «Городовым положением», была основана на принципе единого имущественного ценза. Выборы происходили по куриям, создаваемым в соответствии с размерами уплачиваемого налога. Подавляющее большинство жителей, не имевших установленного имущественного ценза, оказалось отстраненным от выборов. В результате реформы органов местного самоуправления господствующее положение в земствах (особенно на губернском уровне) заняло дворянство, а в городских думах — представители крупной буржуазии.

Органы городского самоуправления также находились под неослабным контролем правительства и в основном решали вопросы, связанные с ведением городского хозяйства.

Судебная реформа.

Наиболее архаичной в середине XIX в. оставалась система российского судопроизводства. Суд был сословным, заседания носили келейный характер и не освещались в печати. Судьи полностью зависели от администрации, а подсудимые не имели защитников. Весьма рельефно либеральное начало проявилось в новых судебных уставах 1864 г., в основу которых были положены главные принципы буржуазного права: бессословность суда, состязательность процесса, гласность и независимость судей.

Результатом судебной реформы стало введение в России двух систем: коронного и мирового судов. Коронный суд имел две инстанции: окружной суд и судебную палату. В ходе судебного заседания обвинение выдвигал прокурор, а защиту вели адвокаты (присяжные поверенные). Решение о виновности обвиняемого принимали выборные присяжные заседатели. Меру наказания устанавливали судья и два члена суда.

Мировые суды рассматривали мелкие преступления, судопроизводство здесь вели мировые судьи, избираемые земскими собраниями или городскими думами.

Однако и на новой системе судопроизводства лежал отпечаток старых феодальных пережитков. Так, были сохранены специальные суды для отдельных категорий населения (например, волостные суды для крестьян). В известной степени судьи находились в зависимости от администрации.

Военные реформы.

Необходимость повышения боеспособности русской армии, ставшая очевидной уже в ходе Крымской войны и явно заявившая о себе во время европейских событий 1860-1870-х гг., когда продемонстрировала свою боеспособность прусская армия (объединение Германии под главенством Пруссии, франко-прусская война 1870 г.), требовала осуществления коренных военных реформ. Эти реформы были проведены под руководством военного министра Д. А. Милютина. В 1864 г. он ввел систему военных округов, несколько позднее осуществил централизацию военного управления. Была реформирована система военных учебных заведений, приняты новые военные уставы. Проводилось перевооружение армии. В 1874 г. в России была введена всесословная воинская повинность с ограниченным сроком воинской службы. Воинская служба устанавливалась сроком 6 лет (на действительной службе) и 9 лет в запасе. На флоте служили 7 лет и 3 года в запасе. Эти сроки существенно сокращались для лиц, имевших образование. Таким образом в стране была создана массовая армия нового типа, имеющая ограниченный кадровый состав в мирное время и крупные людские ресурсы на случай войны. Однако по-прежнему кадровый офицерский состав русской армии состоял преимущественно из дворян, солдаты же — выходцы главным образом из крестьян — фактически были бесправны.

Финансовые реформы.

Развитие капиталистических отношений привело к реорганизации финансовой системы империи, сильно расстроенной в годы войны. Среди важнейших мероприятий по упорядочению финансов было создание Государственного банка (I860), упорядочение процесса формирования государственного бюджета, преобразование государственного контроля. «Трезвенное» движение ускорило отмену винных откупов. Однако финансовые преобразования не изменили сословного характера системы налогообложения, при котором вся тяжесть налогов падала на податное население.

Реформы в области просвещения и печати.

Потребности экономической и политической жизни страны делали необходимыми изменения в организации народного образования. В 1864 г. было опубликовано «Положение о начальных народных училищах», которое расширило сеть начальных учебных заведений. По «Положению» начальные училища разрешалось открывать общественным учреждениям и даже частным лицам, однако все они находились под контролем училищных советов. Преподавали в начальной школе письмо, чтение, правила арифметики, закон Божий и церковное пение. Большинство начальных школ было земскими (создавались земствами), церковноприходскими и «министерскими» (учрежденные Министерством народного просвещения).

В 1864 г. был введен новый устав гимназий, которые стали разделяться на классические (ориентированные на дворянских и чиновничьих детей) и реальные (в основном для детей буржуазии). Учились в гимназиях 7 лет. В классических гимназиях делался упор на тщательное изучение древних языков (латыни и греческого), в реальных вместо «классических» языков читались расширенные курсы естественных наук. Выпускники классических гимназий могли без экзаменов поступать в университеты, «реалисты» в основном шли в технические высшие учебные заведения.

Количество начальных и средних учебных заведений в России в пореформенный период быстро возрастало. В конце 1850-х гг. их было около 8 тыс., в начале 1880-х гг. — свыше 22 тыс., а к середине 1890-х гг. — свыше 78 тыс. Однако и к концу XIX в. Россия оставалась страной неграмотных, их было почти 80 %.

В 1863 г. вступил в действие новый университетский устав, который восстанавливал и расширял автономию университетов. В стране открывались новые высшие учебные заведения, в том числе технические, а также женские курсы в Москве, Петербурге, Киеве. В ходе преобразований правительство было вынуждено пойти на ряд уступок в области цензуры. «Временные правила для печати» (1865) частично отменяли предварительную цензуру в столицах, но вместе с тем устанавливали судебную ответственность для лиц, нарушивших законодательство в этой области.

Таким образом, несмотря на противодействия консервативных кругов, в России в 1860-1870-е гг. был реализован целый комплекс либеральных реформ. Многие из них были противоречивыми и непоследовательными, однако в целом они были шагом вперед по пути превращения русской феодальной монархии в монархию буржуазную, способствовали развитию в стране капиталистических отношений, росту экономики и культуры, подняли престиж России в сфере международных отношений.

§ 3. Развитие капитализма и формирование промышленного пролетариата в России в 1860 — середине 1890-х гг

После отмены крепостного права развитие капитализма в стране пошло невиданными ранее темпами. Капиталистические отношения охватывали все сферы экономики, способствовали ускорению развития народного хозяйства России. На период 1860-1890-х гг. приходятся такие важнейшие явления в экономике страны, как завершение промышленного переворота и быстрое развитие ряда важнейших отраслей, постепенная перестройка на новый капиталистический лад аграрного сектора, формирование пролетариата и русской промышленной буржуазии.

Русская промышленность в 1860-1890-е гг.

В пореформенные годы экономика России вступила в период промышленного капитализма, ознаменовавшийся ростом и концентрацией крупной машинной индустрии, завершением промышленного переворота, формированием пролетариата и промышленной буржуазии.

В стране возник устойчивый рынок рабочей силы, были созданы oусловия, стимулировавшие накопление капитала, все более заметно в самых разных отраслях промышленности и на транспорте проявлялся технический прогресс. Расширялся внутренний рынок, сырье и промышленные товары все чаше вывозились за пределы России.

Особенностью экономики в это время являлось параллельное сосуществование мелкого товарного производства (крестьянских промыслов), мануфактур (основанных на ручном труде) и фабрично-заводской промышленности, оснащенной паровыми машинами.

Зарождающаяся крупная промышленность еще не могла вытеснить традиционно существовавшие в России кустарные крестьянские промыслы, обслуживавшие миллионы человек. В условиях растущей конкуренции эти промыслы распространялись от старинных центров на окраины, а иногда гибко трансформировались, меняя ориентацию. Такие веками существовавшие специализированные промыслы были практически во всех губерниях России. Так, например, на Северо-западе были развиты разнообразные промыслы новгородских крестьян (железоделательные и лесные), псковичи занимались переработкой льна и продуктов животноводства и т. п.

В первые пореформенные годы среди отраслей русской промышленности наиболее прочные позиции занимали текстильная и пищевая. Крупными центрами производства хлопчатобумажных тканей были Москва и Подмосковье, С.-Петербург, Прибалтика. Текстильная промышленность была в первую очередь, еще в 1830-1840-е гг., втянута в орбиту промышленного переворота. Успехи ее в пореформенный период (1860 — середина 1890-х гг.) были весьма значительны: так, производство хлопчатобумажной продукции выросло за это время примерно в 5 раз, численность механических станков увеличилась с 11 до 87 тыс. (данные на 1890 г.).

В 1871 г. из Вознесенского посада и села Иваново был образован уездный город Иваново-Вознесенск. Этот крупный промышленный центр получил в России и второе название — «Русский Манчестер».

Однако развитие текстильной промышленности шло неравномерно. С развитием капитализма в России в экономике все более отчетливо стали проявляться промышленные циклы: подъемы сменялись депрессиями и спадами. Так, в первые пореформенные годы производство хлопчатобумажных тканей значительно сократилось (сказалось отсутствие хлопка, который поступал из США, охваченных войной между северными и южными штатами). Подъем продолжался затем до 1867 г., когда вновь на два года наступило снижение производства. Кризисные явления отмечались также в 1873 и 1883 гг.

Важнейшим событием этого периода в тяжелой промышленности России стало создание на юге страны (Донбасс, Кривой Рог) новой угольно-металлургической базы. После реформы 1861 г. старый металлургический центр на Урале переживал состояние депрессии и спада. Так, уровень производства чугуна на 1860 г. был достигнут только к 1870 г. Однако постепенно в связи с расширением добычи каменного угля на юге страны (к 1890-м гг. здесь добывалось около 70 % каменного угля), строительством новых заводов, развитием железнодорожной сети, стимулировавшим производство металла, темпы роста металлургической промышленности заметно возросли. К концу века Россия стала возвращать утраченные позиции, обогнав по производству чугуна Австро-Венгрию, Бельгию и даже Францию, и вышла на 4-е место в мире.

Важным событием в экономической жизни страны стало развитие Бакинского нефтедобывающего района, который к середине 1890-х гг. стал давать 90 % нефти, добываемой в стране. Здесь шло интенсивное перевооружение отрасли, вкладывались значительные капиталы (в том числе и иностранные). Русский керосин на международном рынке составил серьезную конкуренцию американскому. По уровню добычи нефти Россия в 1890-е гг. сравнялась с США, а затем в течение нескольких лет даже удерживала лидерство.

Крупные сдвиги произошли в русском машиностроении. В 1861 г. в этой отрасли насчитывалось около 100 предприятий, на которых работали примерно 12,5 тыс. рабочих. К 1897 г. численность таких предприятий выросла до 680, а число работающих — до 120 тыс. человек. Центрами машиностроения стали С.-Петербург, Москва, Коломна, Сормово, Одесса, Харьков, Бердянск и другие города. Важным социальным итогом развития отечественной экономики в пореформенный период стало формирование промышленного пролетариата и буржуазии.

Существенным отличием пролетариата в 1860-1890-х гг. от «предпролетариата» дореформенной России стало то, что рабочие окончательно порывают с деревней, переселяются в город. Постепенно формируется кадровый пролетариат, с более высоким культурным уровнем, обладающий высоким профессионализмом. Численность рабочих на крупных предприятиях, на транспорте, в добывающей промышленности за 35 лет выросла в 3 раза. Общая же численность наемных рабочих в России (с учетом строительных рабочих, работников в сельском хозяйстве и т. п.) в конце 1890-х гг. составила около 10 млн. человек.

Российская промышленная буржуазия формировалась в пореформенное время из среды купечества (именно в сфере торговли и ростовщичества наиболее интенсивно шел процесс первоначального накопления капитала), мещанства, зажиточного крестьянства. Выходцами из крестьян были крупнейшие промышленники — Морозовы, Прохоровы, Рябушинские, Гучковы, Коноваловы.

Вместе с тем политические позиции русской буржуазии были весьма слабы. Несмотря на поддержку ее со стороны самодержавия, политическая власть и государственный аппарат находились в руках дворянства.

Сельское хозяйство России в пореформенный период. И после реформы 1861 г. Россия продолжала оставаться аграрной страной, в которой уровень развития сельского хозяйства во многом определял состояние экономики в целом. В русской деревне 1860-1890-х гг. шел процесс разложения крестьянства (в дореформенный период можно было уверенно говорить о социальном неравенстве среди крестьян) или, как его называли сами крестьяне, «раскрестьянивание». В деревнях укреплялось экономическое и социальное положение нарождающейся сельской буржуазии — кулачества, с одной стороны, и все более расширялся беднейший слой — сельский пролетариат, значительная часть которого уже не могла существовать в новых условиях и уходила в города.

После реформы кулачество все более втягивалось в товарно-денежные отношения, выставляя на рынок сельскохозяйственную продукцию — свой товар, все чаше получаемый за счет эксплуатации наемного труда. Экономическое положение зажиточной верхушки в пореформенный период укреплялось путем скупки и аренды бывшей помещичьей земли, за счет вложения части средств в предпринимательство и т. п.

В процессе реализации крестьянской реформы основной удар был нанесен беднейшим слоям крестьянства. Потеря в среднем по стране 20 % надельной земли, рост платежей в расчете на десятину, выкупные платежи, высасывавшие средства из крестьянских обществ, тяжело сказались на их экономическом положении. Часть таких крестьян была вынуждена продавать свою рабочую силу как в деревне (кулакам), так и в городе (поступая на промышленные предприятия). В особенно тяжелом положении оказались бывшие дворовые (не получившие земельного надела) и некоторые категории крестьян, получивших минимальные наделы, недостаточные для существования.

В новых условиях помещики вынуждены были перестраивать способы ведения собственного хозяйства. Однако перестройка эта шла, особенно в первые пореформенные годы, весьма медленно. Отсутствие средств, инвентаря, опыта препятствовали созданию капиталистических хозяйств. В условиях, при которых хозяйственные связи крестьянских и помещичьих хозяйств не были разорваны (крестьяне вынуждены были договариваться об условиях пользования отрезками, платить оброчные повинности, земли крестьян и помещиков находились в чересполосном владении), возникла так называемая отработочная система. Сущность ее состояла в том, что крестьяне (за определенную плату, а чаще всего в счет оброчных платежей или за право аренды отрезков) продолжали работать на помещика, используя свой инвентарь. В капиталистических хозяйствах наемные рабочие пользовались инвентарем помещика. Отработочная система из-за невысокой производительности труда экономически незаинтересованного работника не могла долго конкурировать с капиталистическими формами организации хозяйства. Постепенно к 1880-м гг. ее начинают вытеснять другие, более прогрессивные формы.

Однако значительное число русских помещиков вообще не сумело перестроить свои хозяйства. К середине 1890-х гг. около 40 % дворянских земель оказалось заложенными, в этот же период продавалось за долги по несколько тысяч дворянских имений в год. Правительство старалось помочь дворянству путем создания специального Дворянского банка, куда на льготных условиях можно было заложить землю. Покупка земли (в основном зажиточной частью крестьянства) осуществлялась через специальный Крестьянский банк.

Однако, несмотря на все трудности, в сельском хозяйстве России в пореформенный период отчетливо прослеживаются и новые, прогрессивные явления. Оно постепенно принимает торговый, предпринимательский характер, преодолевает образовавшийся в предыдущие годы застой. Важным фактором становится постоянное расширение посевных площадей (в черноземных губерниях, на востоке и юго-востоке страны). При этом в некоторых регионах (северо-запад) эти площади несколько сократились. Постепенно изменялась и структура посевов (сокращался удельный вес зерновых культур, увеличивался — технических, кормовых и т. п.).

Изменялись и агротехнические приемы. В стране преобладала трехпольная система земледелия (при этом на окраинных северных и северо-западных землях практиковалась подсека, а в степной полосе — переложная система). Однако в ряде помещичьих хозяйств в прибалтийских и западных губерниях все шире начинали применять более перспективную четырехпольную систему с травосеянием. В целом сельское хозяйство России носило экстенсивный характер. По данным П. А. Хромова, урожайность зерновых в 1860-1870-х гг. составляла в «самах» 3,74 (т. е. урожай в 3,74 зерна на одно зерно посева). К середине 1890-х гг. она выросла до 4,9. Этот показатель в несколько раз уступал урожайности в развитых европейских странах (Англии, Франции, Германии), но был близок к американскому, где сельское хозяйство в этот период также развивалось экстенсивно.

В целом производство зерновых в стране значительно выросло. Если в 1864–1866 гг. в среднем собирали около 1,9 млрд. пудов, то в 1896–1900 гг. — 3,3 млрд. Однако достигнут этот прирост был в основном за счет расширения посевных площадей. Не было в аграрном секторе и стабильности. Постоянно повторяющиеся неурожаи приводили к массовому голоду (особенно неурожайными были 1891 и 1892 гг.).

Развитию рыночных отношений в стране способствовала углубляющаяся в пореформенный период специализация отдельных районов: черноземный центр, юг, юго-восточные губернии России (Воронежская, Тамбовская, Симбирская, Самарская, Екатеринославская, Херсонская и др.) вошли в обширный район торгового зернового производства.

Торговое животноводство развивалось в губерниях северных, северозападных, прибалтийских и в ряде центральных внутренних (Вологодской,С.-Петербургской, Эстляндской, Лифляндской, Курляндской, Московской, Ярославской и др.). Центрами торгового льноводства стали Псковская и Новгородская губернии, свеклосахарного производства — ряд украинских и западных губерний. Возникли районы виноградарства, табаководства, коноплеводства и т. д. Специализация отдельных районов страны способствовала налаживанию между ними прочных экономических связей, повышению урожайности, продуктивности скота, производительности труда.

Развитие транспортной системы. Железнодорожное строительство.

Наиболее заметным явлением в развитии транспортной системы России стало бурное строительство железных дорог. Так, в 1860 г. в стране имелось только 1,5 тыс. верст железных дорог, в 1871 г. — 10 тыс., а уже в 1881 г. — 21 тыс. верст. Железнодорожное строительство стимулировало развитие сельского хозяйства и промышленности (металлургия, машиностроение), ускорило концентрацию капиталов. Железные дороги имели большое оборонное значение, способствовали проведению военных реформ (помогали осуществлять быструю мобилизацию резервов в военное время).

В пореформенный период Москва становится крупным железнодорожным узлом страны, связанным с поволжскими, северными и черноморскими губерниями.

Важное значение для развития экономики страны имело завершение в 1862 г. строительства железной дороги Москва — Нижний Новгород и в 1869 г. — Москва — Рязань — Козлов — Воронеж. Таким образом, Москва получила железнодорожную связь с торговыми центрами Поволжья и черноземными губерниями России. К концу 1860-х — началу 1870-х гг. железные дороги соединили Москву с Ярославлем и Вологдой. В это же время строится сеть дорог, связавших черноземные губернии с портовыми городами, что способствовало увеличению экспорта хлеба. С конца 1870-х гг. начинается строительство железных дорог на окраинах России, к 1890-м гг. была построена часть Транссибирской магистрали, сыгравшей важную роль в развитии Сибири и Дальнего Востока.

Первоначально правительство к железнодорожному строительству пыталось как можно шире привлечь частный капитал, гарантируя ему выгодные заказы и 5 %-ную прибыль. Однако строились дороги медленно и плохо, процветали злоупотребления, частные компании оказались опутанными долгами. В связи с этим с 1880-х гг. правительство начинает само строить новые железные дороги и выкупать старые в казну. Более медленными темпами развивалось в стране строительство шоссейных дорог, совершенствовалась система каналов.

Технический прогресс на транспорте привел к увеличению числа паровых двигателей (паровозов и пароходов). Так, в 1860 г. в России имелось около 400 пароходов, а к 1895 г. численность их выросла до 2,5 тыс.

* * *

В пореформенные годы расширялся внутренний рынок — этому способствовала растущая специализация отдельных регионов, развитие транспортной системы, рост численности городского населения. Заметно вырос объем внешней торговли (за 40 послереформенных лет в 3 раза). Особенностью структуры внешней торговли России был преобладающий вывоз сельскохозяйственной продукции (прежде всего зерна, льна и т. д.), ввозились в Россию хлопок, текстиль, машины, «колониальные товары». Важнейшими торговыми партнерами России в этот период были Германия и Англия.

Совершенствовалась банковская система страны. В 1860 г. был открыт Государственный банк России, проводивший очень крупные операции. В пореформенные годы наблюдался быстрый рост акционерных коммерческих банков (некоторые из них терпели банкротство, однако общая численность таких банков неуклонно возрастала). Заметно увеличились суммы вложений иностранного капитала в русскую экономику (добычу каменного угля и нефти, производство металла и машиностроения, химическую промышленность, банки, городское хозяйство). Иностранные вложения ускоряли развитие капитализма в стране, способствовали созданию новых отраслей промышленности, наполнению товарами внутреннего рынка, увеличению экспорта. Следует, однако, иметь в виду, что возраставшая внешняя задолженность России сопровождалась уплатой высоких процентов и держала в напряжении финансовую систему страны.

Развитие капитализма в России шло как вглубь (путем развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве и промышленности на определенной ограниченной территории), так и вширь. Под последним понимается распространение российского капитализма на новые, окраинные территории. Этот процесс являлся своего рода отдушиной для развития капиталистических отношений, опутанных в центральных районах многочисленными феодальными пережитками. Он снижал накал противоречий и, как следствие, сдерживал развитие капитализма вглубь. На окраинах империи развитие капитализма шло неравномерно. Так, промышленность Прибалтики, Польши, Украины не уступала соответствующим отраслям великорусских губерний, а по уровню развития сельского хозяйства эти районы даже опережали центр.

В Средней Азии, на Кавказе капиталистические процессы протекали весьма медленно. Правительство рассматривало эти районы как рынок сбыта и сырьевую базу, стесняя развитие местной экономики и сознательно консервируя здесь феодальные отношения. Такая политика наносила ущерб не только национальным окраинам, но и экономическим интересам всей страны.

§ 4. Общественное движение 1860-1870-х гг. Революционное народничество

На рубеже 1860-1870-х гг. на политическую сцену страны выступает российская радикальная интеллигенция, принявшая на вооружение различные варианты социалистического учения и ориентировавшаяся на коренную ломку существующего строя.

Задача подготовки революционного выступления требовала объединения и централизации радикальных сил в стране, создания революционной организации. Инициатива создания такой организации принадлежала Н. Г. Чернышевскому, а равно и А. И. Герцену и Н. П. Огареву. Результатом этих усилий явилось создание в Петербурге Центрального русского народного комитета (1862), а также местных отделений тайного общества разночинцев, названного «Земля и воля». В его состав входили несколько сотен членов, а отделения существовали кроме столицы в Казани, Нижнем Новгороде, Москве, Твери и других городах.

По мнению членов общества, крестьянское восстание должно было вспыхнуть в России весной 1863 г., когда истекал срок для составления уставных грамот. Деятельность общества была направлена на агитацию и пропаганду, которые должны были придать будущему выступлению организованный характер и всколыхнуть широкие слои народных масс. Была налажена нелегальная издательская деятельность, создана типография в России, активно использовалась типография А. И. Герцена. Предпринимались попытки скоординировать русское и польское революционное движение.

Однако крестьянское восстание в России не произошло, а «Земля и воля» оказалась не в состоянии организовать революционное выступление. Уже летом 1862 г. правительство перешло в наступление. Были закрыты журналы «Современник» и «Русское слово», проведены аресты в Петербурге, Москве и других городах. Часть революционеров, спасаясь от преследований, эмигрировала. Н. Г. Чернышевский, Д. И. Писарев, Н. А. Серно-Соловьевич были арестованы (Чернышевский, осужденный на каторжные работы, провел на каторге и в ссылке 20 лет). В 1864 г. общество, ослабленное арестами, но так и не раскрытое, самораспустилось.

Хотя поражение России в Крымской войне и привело к некоторому смягчению режима, установленного в Царстве Польском после восстания 1830–1831 гг., к началу 1860-х гг. внутриполитическая обстановка здесь была весьма напряженной.

Национальные силы в Польше по-прежнему стремились к восстановлению независимого государства, при этом значительная часть поместной шляхты хотела добиться этого, используя неблагоприятную для России международную обстановку и поддержку ведущих европейских держав. Радикально настроенная молодежь, поддерживаемая рядом русских демократов, создавала подпольные кружки, деятельность которых вылилась в ряд манифестаций в Варшаве и других польских городах.

Репрессии против манифестантов привели к дальнейшему обострению ситуации, которая в январе 1863 г. вылилась в вооруженное нападение на русские гарнизоны.

Начавшееся без достаточной подготовки Польское восстание, руководимое Национальным правительством, постепенно распространилось на ряд литовских и белорусских губерний.

Однако охвачено им было преимущественно городское население (определенные слои польской буржуазии, учащаяся молодежь, ремесленники и рабочие), попытки же развернуть массовое крестьянское движение успеха не имели.

Среди восставших не было единства, руководство, разделившееся на радикалов и умеренных, фактически не имело единого плана действий. Не оправдались и надежды умеренного крыла на эффективную поддержку со стороны европейских стран. Опытные русские дипломаты сумели предотвратить вооруженное вмешательство извне в польские события. К лету 1864 г. русская армия сумела разбить основные силы восставших.

Однако, несмотря на поражение, Польское восстание имело важное внутриполитическое значение. Так, при подготовке аграрных реформ в Польше правительство было вынуждено пойти на весьма существенные уступки местным крестьянам, передав им в собственность земли, находившиеся в их пользовании к началу восстания, и наделив участками безземельных.

Революционное движение в России, однако, не прекратилось. Еще в 1863 г. в Москве начал складываться нелегальный кружок во главе с Н. А. Ишутиным. Члены кружка считали себя последователями Н. Г. Чернышевского. Вместе с тем в их среде постепенно нарастали заговорщическо-террористические настроения. 4 апреля 1866 г. член кружка Д. А. Каракозов совершил неудачное покушение на Александра II. Неприятие радикально настроенной интеллигенции 1860-х гг. российских реалий сплошь и рядом приобретало форму так называемого нигилизма. Существующие порядки осуждались нигилистами с позиций предельного просветительского рационализма. «Русские нигилисты 60-х годов… — отмечал Н. А. Бердяев, — были русскими просветителями, они объявили борьбу всем историческим традициям, они противополагали «разум», существование которого в качестве материалистов признавать не могли, всем верованиям и предрассудкам прошлого… Материализм превратился (у нигилистов. — Авт.) в своеобразную догматику и теологию… Наука, под которой понимались главным образом естественные науки… стала предметом веры, она была превращена в идол». Тип нигилиста был запечатлен И. С. Тургеневым на страницах романа «Отцы и дети» в образе Базарова.

Среди радикально настроенной молодежи 1860-х гг. широкой популярностью пользовались произведения Д. И. Писарева. Талантливый критик и публицист, проведший более четырех лет в заключении в Петропавловской крепости по политическому обвинению, Писарев ратовал за освобождение личности от груза традиций, предрассудков, общественных условностей, за воспитание «нового человека» — «мыслящего реалиста». Писарев искренне сочувствовал «униженным и оскорбленным», утверждая, что вне вопроса «о голодных и раздетых людях» нет «решительно ничего, о чем бы стоило заботиться, размышлять и хлопотать». Вместе с тем народ, по его мнению, нуждался в поводыре, роль которого должна была играть интеллигенция. Сами же массы являли собой, как полагал Писарев, лишь «пассивный материал», подлежащий «переработке». В своих суждениях о литературе и искусстве Писарев зачастую исходил из весьма упрощенного понимания общественной пользы, выступая в роли «разрушителя эстетики».

В развитии революционного движения в 1860-е гг. отчетливо обозначилась тенденция, свидетельствовавшая о том, что в среде радикальной интеллигенции, боровшейся как будто бы за освобождение индивида, очень легко могут вызревать силы, стремящиеся лишь заменить одни формы подавления личности другими, еще более жесткими и всеобъемлющими, и готовые действовать вопреки всем моральным запретам. Самым ярким воплощением этой тенденции стала «нечаевщина», связанная с именем С. Г. Нечаева и созданной им в 1869 г. организации «Народная расправа». Нечаевский «Катехизис революционера» призывал применять любые средства для торжества революции, которая должна была увенчаться построением тоталитарной государственности, созданием общества, организованного по казарменному образцу. Убийство одного из членов кружка, отказавшегося подчиняться руководителю, явилось реализацией на практике принципов «нечаевщины». Бежавший затем в Швейцарию и как уголовный преступник выданный царским властям, Нечаев после судебного процесса был заключен в Петропавловскую крепость. Теория и практика «нечаевщины» вдохновила Ф. М. Достоевского на написание его поистине провидческого романа «Бесы»,

Большинство российских революционеров отмежевалось от Нечаева. Однако его идеи оказались весьма живучими. В разных обличьях «нечаевщина» заявляла о себе на всех последующих этапах революционного движения, получив, в частности, широчайшее воплощение в теории и практике большевизма. В тоталитарном, подчинявшем единой цели все человеческие помыслы и поступки сознании радикальной интеллигенции уже просматривались черты тоталитарного строя, утвердившегося в конечном счете на развалинах Российской империи.

Революционное народничество 1870-х гг.

Преемниками революционеров-шестидесятников стали народники 1870-х гг. Для их воззрений было характерно негативное отношение к капитализму, признание самобытности исторического развития России, вера в народ как носителя социальной правды, в общину как основу для переустройства общества на социалистических началах. У истоков народнической идеологии стояли А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский.

Приверженность народников социалистическим идеалам во многом обусловливалась моральными соображениями, нравственным максимализмом, сознанием необходимости возвращения долга «культурных классов» народу, тяжкий труд которого давал образованным слоям средства к существованию, стремлением засыпать ров, прорытый в эпоху петровских реформ между этими слоями и народом. Будучи атеистами, порвав с официальным православием, народники не отвергали христианскую этику. Проницательный наблюдатель не без оснований видел в народническом максимализме, жертвенности, готовности пострадать за свои убеждения «стихийное безумие религиозного голода, неутоленного целые века», а в представителях этого движения — преемников «мучеников двоеперстия», приверженцев неистового протопопа Аввакума, который, воскреснув в обличьи радикального интеллигента 1870-х гг., начал расшатывать основы созданной Петром I империи.

В рамках народнической идеологии существовали различные направления — бунтарское (анархистское), пропагандистское и заговорщическое (бланкистское). Их вдохновителями являлись соответственно М. А. Бакунин, П. Л. Лавров и П. Н. Ткачев.

Взгляды Бакунина в значительной степени представляли собой измененные в радикальном направлении анархические идеи французского социалиста П. Ж. Прудона. Призывая к революционному свержению существующего строя, Бакунин видел главное «исторически необходимое зло» в государственной власти, любые формы которой должны быть уничтожены. Решающую роль в этом, по его мнению, должны будут играть народные массы, которых толкает на борьбу инстинкт свободы. В России такой революционной силой может стать постоянно готовое к выступлению крестьянство. Его нужно только объединить и поднять на борьбу практическим, боевым бунтарским призывом. Бакунин отвергал необходимость революционной пропаганды в массы. Основной целью революции, по его мнению, должно было стать установление равенства между людьми. При этом в новом, безгосударственном обществе возникнет «свободная федерация» рабочих ассоциаций, как земледельческих, так и фабрично-ремесленных. Взгляды Бакунина, его призывы «идти в народ» находили немало приверженцев, особенно среди революционной молодежи.

Другое теоретическое направление в народничестве («пропагандистское») возглавлял Лавров. В отличие от Бакунина Лавров не считал, что русский народ готов к революции. Только систематическая пропаганда, воспитание руководителей из среды самого народа могли, по его мнению, обеспечить необходимые условия для революционного выступления. Вместе с тем Лавров преувеличивал роль интеллигенции в истории, считая «критически мыслящую личность» двигателем общественного прогресса.

Еще одним направлением в революционном движении 1870-х гг. явилась деятельность народников-бланкистов («заговорщическое» направление) во главе с Ткачевым. Ткачев считал, что народ не может провести в жизнь идеи социальной революции, на это способен только заговор интеллигентов — «революционного меньшинства». По его мнению, в России деятельность заговорщиков значительно облегчалась тем, что самодержавие является фикцией, «висит в воздухе», не имея опоры и поддержки. Несколько ударов по «всеми покинутому правительству» должны привести к его падению, после чего захваченный государственный аппарат будет использован революционерами. Сторонники Ткачева думали, что коммунистический инстинкт, присущий, как они полагали, русскому крестьянству, позволит затем реализовать в стране социалистические идеи и превратить Россию в образцовую социалистическую страну.

Первые организации народнического толка начали возникать еще в конце 1860-х гг. В 1869 г. в столице был образован влиятельный в среде студенческой молодежи народнический кружок «чайковцев» (М. А. Натансон, Н. В. Чайковский и др.). К 1871 г., объединив вокруг себя кружки ряда университетских городов, он составил ядро так называемого Большого общества пропаганды (А. И. Желябов, С. М. Кравчинский, П. А. Кропоткин, Н. А. Морозов, С. Л. Перовская и др.). Члены организации распространяли революционные идеи среди учащейся молодежи, рабочих (позднее крестьян), занимались издательской деятельностью. Наиболее популярными здесь были идеи П. Л. Лазарева. Осенью 1874 г. организация, ослабленная арестами, прекратила свое существование. «Большое общество пропаганды» воспитало целое поколение революционеров-народников, сыгравших важную роль в дальнейшем развитии народнического движения.

В 1872 г. в Петербурге был создан кружок А. В. Долгушина, имевший тайную типографию. Здесь печатали и распространяли брошюры и прокламации для народа. Этот народнический кружок, придерживавшийся бакунинского направления, был вскоре раскрыт и разгромлен.

Весной 1874 г. около 40 губерний России оказались охваченными новым массовым движением революционной молодежи, получившей название «хождение в народ». Это движение (среди его участников преобладали приверженцы Бакунина) не было ни достаточно подготовленным, ни централизованным. Попытки создать зимой 1873–1874 гг. единый координационный центр не дали видимых результатов. Народники ходили по деревням, вели беседы с крестьянами, старались вызвать волнения и неповиновение властям. Крестьяне не пожелали, однако, признать «своими» выходцев из «культурных классов». Не давала результатов и более длительная пропаганда в деревнях, которую вела часть народников.

Уже летом 1874 г. правительство провело массовые аресты среди участников «хождения в народ» (было арестовано около тысячи человек). Длительное следствие закончилось политическим «Процессом 193-х», центральным событием которого стала речь одного из подсудимых, И. Н. Мышкина, в которой он выразил веру в неизбежность народного восстания в стране.

«Хождение в народ» стало первой попыткой широкого непосредственного общения русских революционеров с крестьянством. Оно показало, что народ не готов к немедленному революционному выступлению, и стимулировало поиск новых организационных форм борьбы. Успех революции связывался теперь с созданием в 1876 г. нового тайного общества «Земля и воля», ставшего крупнейшей организацией народников 1870-х гг.

Члены «Земли и воли» ставили перед собой задачу объединения революционных кружков, действовавших в Центральной России, на Украине, в Белоруссии, Польше, Закавказье, Поволжье. Им удалось создать хорошо организованный петербургский центр (О. В. Аптекман, Д. А. Лизогуб, А. Д. Михайлов, В. А. Осинский, Г. В. Плеханов и др.), сплотивший вокруг себя несколько групп, выполнявших различные функции. Организацией издавался печатный листок «Земля и воля».

Важнейшим пунктом программы общества являлся «переход всей земли в руки сельского рабочего сословия», выдвигался и ряд демократических требований, добиться которых можно было «только путем насильственного переворота». Подготовить переворот, по мнению землевольцев, следовало путем постоянной пропаганды и агитации в деревне, создания там опорных пунктов. Уделялось внимание и работе в «центрах скопления промышленных рабочих, заводских и фабричных». Однако рабочие расценивались только как сила, способная поддержать выступление крестьян. Агитационная деятельность землевольцев велась также в среде студенчества и интеллигенции, предусматривалось привлечение на сторону революции недовольных властями офицеров и чиновников.

Главные силы и средства «Земли и воли» были направлены на создание «поселений» в деревне (колонии в Самарской, Саратовской, Тамбовской и других губерниях), что не принесло заметного успеха. Не дала результатов и попытка развернуть в деревне «аграрный террор», поднять крестьян на вооруженные выступления. В обстановке крушения надежд, массовых политических процессов и репрессий стало изменяться и отношение землевольцев к способам борьбы с самодержавием. Часть членов общества все более склонялась к мысли о необходимости в сложившихся условиях вести эту борьбу средствами индивидуального террора.

§ 5. Политический кризис конца 1870 — начала 1880-х гг

К концу 1870-х гг. самодержавие оказалось в весьма сложной ситуации. Русско-турецкая война 1877–1878 гг. подорвала авторитет власти. Правда, Россия одержала победу. Однако Берлинский конгресс, на котором были подведены окончательные итоги войны, обернулся для царской дипломатии тяжелым поражением. Условия мира оказались отнюдь не столь выгодными для России, как того можно было ожидать. Война расстроила государственные финансы. В деревне, пострадавшей от мобилизации, нарастало недовольство. Действия власти весьма критически оценивали даже сами представители бюрократической элиты. «Современная несостоятельность, совершенное отсутствие правительствующего правительства», — в таких словах характеризовал политику самодержавия в конце 1870-х гг. один видный сановник.

Как справедливо отмечает современный исследователь, в этих условиях, власть в принципе должна была либо выдвинуть программу «дальнейшего продолжения реформ», способную «увлечь российское общество», либо немедленно перейти «к жесткому режиму, который следовало использовать для передышки и хотя бы экономических преобразований. Стареющий император оказался неспособен ни на то, ни на другое».

Между тем в народническом движении все громче заявляли о себе сторонники перехода к террористическим методам борьбы.

В январе 1878 г. близкая к «Земле и воле» В. И. Засулич стреляла в петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова (последний подверг телесному наказанию политического заключенного). Процесс над Засулич завершился ее оправданием при полном одобрении присутствовавшей в зале суда великосветской публики, одобрении, свидетельствовавшем о том, что власть теряла поддержку даже наиболее социально близкой ей среды. Летом 1878 г. С. М. Кравчинский убил шефа жандармов Н. В. Мезенцева. 2 апреля 1879 г. на Дворцовой площади А. К. Соловьев совершил неудавшееся покушение на Александра II.

Постепенно внутри «Земли и воли» окончательно оформилось два течения. Представители одного из них (А. Д. Михайлов, Н. А. Морозов и др.) были сторонниками террористических методов политической борьбы. Другие, так называемые деревенщики (Г. В. Плеханов, М. Р. Попов, О. В. Аптекман), выступали за продолжение пропагандистской и агитационной работы в деревне. Уже в 1879 г. сторонники террора образовали внутри организации группу «Свобода или смерть». В июне того же года в Липецке состоялся их съезд, на котором было принято решение не порывать с «Землей и волей», а завоевать ее изнутри. Через несколько дней в Воронеже состоялся общий съезд, принявший компромиссное решение о допустимости террористических методов борьбы наряду с агитацией и пропагандой. Однако решения съезда не могли сохранить единства «Земли и воли», которая в августе 1879 г. раскололась на две организации: «Черный передел» (Г. В. Плеханов, П. Б. Аксельрод, Л. Г. Дейч, Я. В. Стефанович и др.) и «Народную волю» (А. И. Желябов, С. Л. Перовская, Н. А. Морозов, Н. И. Кибальчич, А. Д. Михайлов и др.).

Попытки чернопередельцев продолжать пропаганду в деревне окончились неудачей и привели к новым арестам. Часть членов организации эмигрировала за границу. В целом «Черный передел» не сыграл существенной роли в народническом движении.

«Народная воля» была хорошо законспирированной организацией, возглавляемой Исполнительным комитетом. Его члены посвятили все свои силы для организации цареубийства. К этой цели народовольцы шли с поистине фанатичным упорством, не щадя ни своих, ни чужих жизней. Народовольцы дважды предпринимали попытку подорвать поезд, на котором ехал Александр II, а 5 февраля 1880 г. С. Н. Халтурин организовал взрыв в Зимнем дворце. Лишь счастливая случайность спасла тогда жизнь императору.

Полиция оказалась не в состоянии пресечь деятельность террористов. При этом, борясь с ними, власть принимала меры, противоречившие действующим законам, что вызывало раздражение в обществе. В этих условиях значительно активизировалась либеральная оппозиция, представленная в земствах, в университетских кругах, группировавшаяся вокруг таких периодических изданий, как «Вестник Европы» и т. п. Либералы, чьи идеи оказывали большое влияние на умонастроения «культурных классов», не одобряя террора в принципе, все же были склонны сочувствовать скорее народовольцам, нежели правительству. В сложившейся ситуации они стремились убедить верхи даровать населению политические свободы, увенчать здание реформы 1860-1870-х гг. переходом к представительному правлению.

После взрыва в Зимнем дворце Александр II наделил диктаторскими полномочиями популярного генерала, одного из героев русско-турецкой войны 1877–1878 гг. М. Т. Лорис-Меликова. Назначенный вскоре министром внутренних дел, Лорис-Меликов занялся укреплением репрессивного аппарата. Продемонстрировавшее полнейшую неспособность справиться с террористами III отделение было ликвидировано, а его функции перешли к Департаменту государственной полиции (впоследствии — Департаменту полиции) Министерства внутренних дел. Вместе с тем Лорис-Меликов считал, что, борясь с террористами, власть должна заручиться общественной поддержкой, встать на путь сотрудничества с либеральными кругами. В начале 1881 г. он предложил Александру II привлечь к участию в законосовещательной деятельности представителей органов местного самоуправления («конституция» Лорис-Меликова). Этот проект был в предварительном порядке одобрен Александром II. Для окончательного решения вопроса предполагалось собрать 4 марта 1881 г. совещание высших сановников под председательством царя. Однако 1 марта 1881 г. народовольцы, наконец, добились своего. Очередное покушение, организованное террористами, оказалось для Александра II роковым.

§ 6. Внутренняя политика Александра III (1881–1894)

Цареубийство 1 марта 1881 г., однако, не привело к революции, которой так ожидали народовольцы. Зато оно резко изменило расстановку сил в верхах. Позиции М. Т. Лорис-Меликова, не сумевшего уберечь императора, равно как и в целом позиции либерально настроенных сановников существенно ослабли. Сын и преемник убитого царя Александр III, опираясь на мнение консервативных кругов в правительстве, резко осудивших план Лорис-Меликова, отверг «конституционную» затею министра внутренних дел. 29 апреля 1881 г. был опубликован Манифест, в котором новый император известил своих подданных о своем твердом намерении «охранять для блага народного» самодержавную власть. Лорис-Меликову и его сторонникам пришлось уйти в отставку.

Народовольцы после 1 марта 1881 г. уже не могли продолжать борьбу. Их силы были исчерпаны. Казнь организаторов цареубийства практически обезглавила «Народную волю». Власти перешли в наступление, и к 1886 г. остатки организации были окончательно разгромлены.

Драматические события 1 марта 1881 г. во многом определили характер внутренней политики самодержавия в царствование Александра III. Народовольческий террор показал императору, что проведенные его отцом в 1860-1870-е гг. либеральные реформы не обеспечили стране спокойствия. Впрочем, новый монарх и так придерживался весьма консервативных убеждений. В его окружение (еще в бытность Александра III наследником) входили лица, недовольные реформаторским курсом Александра П. В отличие от своих предшественников, которые, начиная с Петра I, ориентировались, прежде всего, на различные западные образцы (даже Николай I, взявший на вооружение тезис о самобытности России), Александр III тяготел к русской национальной традиции и ему были не чужды отдельные элементы воззрений славянофилов.

«Новый курс» в правительственной политике обрисовался, однако, не сразу. Ушедшего, как отмечалось, в отставку Лорис-Меликова на посту министра внутренних дел сменил Н. П. Игнатов. Деятельность «Народной воли» показала властям необходимость всемерного укрепления репрессивного аппарата. 14 августа 1881 г. Александр III утвердил «Положение о мерах к сохранению государственного порядка и общественного спокойствия», в соответствии с которым те или иные местности «для водворения полного спокойствия и искоренения крамолы» могли объявляться на «исключительном положении», имевшем две степени: усиленной охраны и чрезвычайной охраны. Администрации в этом случае предоставлялись широкие полномочия: право закрывать торговые и промышленные заведения, арестовывать и высылать разного рода «вредных» лиц и т. п. Принятое как временное «Положение» 14 августа 1881 г. сохраняло силу до Февральской революции.

Вместе с тем близкий к славянофилам, Игнатов попытался реализовать на практике некоторые их идеи. В связи с этим он предложил Александру III созвать Земский собор (депутаты должны были представлять различные сословия и национальные районы) для обсуждения проблем развития местного самоуправления. Собор должен был также сформировать комиссию, которой вменялось в обязанность рассматривать по указанию императора соответствующие законопроекты до их внесения в Государственный совет.

В сущности, предложения Игнатова мало чем отличались от «конституции» Лорис-Меликова. Поэтому против замысла министра внутренних дел решительно выступили консервативно настроенные сановники. В результате Александр III отверг план Игнатова, а сам Игнатов в мае 1882 г. был уволен в отставку.

С уходом Н. П. Игнатова с поста министра внутренних дел (его преемником был назначен Д. А. Толстой) политический курс нового царствования обрел, наконец, достаточно четкие контуры. Начавшаяся ревизия реформаторского наследия 1860-1870-х гг. имела своей идейной основой программу самобытного развития России, теорию «народного самодержавия», которая базировалась на мысли о единении царя с народом и о дворянстве как о связующем звене между ними. Одним из творцов нового курса стал обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев, сблизившийся с Александром III еще в бытность того наследником (Победоносцев преподавал будущему монарху законоведение). Умный и широко образованный человек, Победоносцев был противником любых проблесков либерализма в правительственной политике, видя в твердой, все и вся контролирующей власти единственную силу, способную помешать проявлениям злых свойств человеческой природы. Новый курс во многом являлся также детищем М. Н. Каткова. Талантливый публицист, редактор газеты «Московские ведомости», Катков, не занимая никаких должностей в государственном аппарате, оказывал тем не менее большое влияние на политику самодержавия.

Начавшаяся при Александре III ревизия того, что было сделано при его отце, осуществлялась в самых разных направлениях. В 1882 г. царь утвердил Временные правила о печати, призванные усилить административный контроль за содержанием периодических изданий. В 1884 г. пересмотру подвергся Университетский устав 1863 г. Новый Устав существенно урезал автономию университетов. Так, ректоры и деканы отныне должны были назначаться Министерством народного просвещения, а не избираться преподавателями, как это предусматривалось Уставом 1863 г.

Постоянным объектом для нападок со стороны консервативных кругов служили созданные при Александре II органы местного самоуправления, прежде всего — земские учреждения. В их деятельности, разумеется, было немало недостатков. Однако верхи прежде всего беспокоила перспектива превращения органов самоуправления в опорные пункты оппозиции. В 1890 г. Александр III утвердил новое положение о земских учреждениях. Согласно этому акту дворянское представительство в земствах еще более увеличивалось. Крестьяне теперь могли избирать только кандидатов в гласные уездных земских собраний. Сами же гласные назначались из числа этих кандидатов губернатором. Положением 1890 г. предусматривалось также усиление административного надзора за деятельностью земских учреждений.

В 1892 г. было издано новое Городовое положение. Число горожан, имевших возможность участвовать в выборах гласных городских дум, существенно уменьшилось. Если по закону 1870 г. избирательные права получило в среднем по городам 5,3 % жителей, то по закону 1892 г. — 1 %. Администрация, таким образом, приобрела более широкие возможности для вмешательства в деятельность органов городского самоуправления. Ряд правительственных актов, изданных при Александре III, внес коррективы в судебные уставы 1864 г. Так, было ограничено применение принципа гласности судопроизводства, повышался имущественный и образовательный ценз присяжных заседателей и т. п. До радикального пересмотра основных положений судебной реформы 1864 г. дело, однако, так и не дошло.

В целях укрепления экономических позиций дворянства в 1885 г. был учрежден Дворянский банк. Ему вменялось в обязанность оказывать поддержку помещичьему землевладению. В 1889 г. царь утвердил Положение о земских начальниках. Земские начальники, назначавшиеся губернаторами из среды местного дворянства, должны были осуществлять надзор за деятельностью органов крестьянского самоуправления. Благодаря институту земских начальников дворяне, утратившие при отмене крепостного права власть над крестьянами, получили возможность оказывать заметное воздействие на жизнь сельского «мира».

Политика самодержавия в отношении крестьянства в царствование Александра III характеризовалась стремлением укрепить подтачивавшиеся развитием капитализма патриархальные структуры, общинный уклад. Закон от 18 мая 1886 г. ставил преграды семейным разделам, в которых власти видели «великое зло, ведущее к обеднению сельского населения». В целях предотвращения обезземеливания крестьян в 1893 г. был издан закон «О неотчуждаемости крестьянских надельных земель». Некоторому облегчению положения сельского населения способствовали такие меры, как перевод временнообязанных крестьян на выкуп (с 1 января 1883 г.) и понижение выкупных платежей, отмена подушной подати. В 1883 г. по инициативе Александра III был основан Крестьянский банк, призванный содействовать расширению крестьянского землевладения.

Быстрое развитие отечественной промышленности в пореформенную эпоху, сопровождавшееся увеличением численности рабочего класса, ставило на повестку дня так называемый рабочий вопрос. Конфликты между рабочими и предпринимателями беспокоили императора, охотно бравшего на себя в таких случаях роль посредника и стремившегося, не слишком ущемляя интересы буржуазии, вместе с тем удовлетворять и некоторые требования противоположной стороны. В целом политика

Александра III в рабочем вопросе носила попечительный характер. Так, в 1883 г. был издан закон об ограничении труда малолетних, в 1885 г. — о «запрещении ночного труда женщин и детей». 3 июня 1886 г. император подписал закон об определении условий найма и порядке расторжения договоров с предпринимателями, в тексте которого в той или иной мере нашли отражение отдельные требования, выдвинутые участниками вспыхнувшей в 1885 г. Морозовской стачки.

Важной составной частью внутренней политики самодержавия в царствование Александра III являлась линия на всемерное вовлечение окраинных территорий в единую общеимперскую систему. В этой связи ограничениям подвергалась автономия Великого княжества Финляндского, ликвидировались последние остатки польской государственности. В Прибалтике были упразднены архаичные судебные и административные порядки, позволявшие остзейским дворянам — потомкам ливонских рыцарей — по-прежнему ощущать себя полновластными хозяевами края.

Стремясь в принципе законсервировать традиционные общественные структуры, не допустить их разрушения, Александр III, однако, продолжал политику поощрения промышленного роста, что способствовало в конечном счете дальнейшему развитию России по капиталистическому пути. При этом правящими кругами принимались меры, ставившие командные высоты в экономике под контроль государства. Так, частные железные дороги активно приобретались казной, причем государством строились и новые магистрали. Ускоренному промышленному росту способствовал таможенный тариф 1891 г., защищавший высокими пошлинами отечественную индустрию от иностранной конкуренции. Противоречия между традиционными институтами и структурами складывавшегося капиталистического, индустриального общества становились все более ощутимыми, что готовило почву для социальных катаклизмов.

§ 7. Рабочее движение 1860 — начала 1890-х гг. Распространение марксизма

Развитие капитализма в России ускорило формирование рабочего класса, ряды которого быстро пополняли разорившиеся беднейшие крестьяне пореформенной деревни и не выдерживавшие конкуренции кустари-одиночки. Положение русского рабочего в этот период отличалось полным юридическим бесправием, сверхпродолжительным рабочим днем (при исключительно низкой заработной плате), постоянными штрафами, травматизмом на производстве (связанным с отсутствием техники безопасности). В случае болезней, несчастных случаев и старости рабочие не имели никаких социальных гарантий, плохо обстояло дело с обеспеченностью жильем.

Все это сказывалось на активности рабочих, которая уже в 1860-1870-е гг. стала проявляться в виде стихийных выступлений. В 1860-е гг. наблюдались волнения на заводах Урала и в центральных губерниях (Мальцевский завод в Калужской губернии, Морозовская фабрика в Орехово-Зуеве и др.). Только в 1861 г. было отмечено 4 стачки и 12 волнений промышленных рабочих. Численность этих выступлений быстро росла (по данным П. А. Хромова, в 1870-е гг. было зарегистрировано свыше 200 стачек и 100 волнений). Особый размах приобрели стачки на Невской бумагопрядильне (1870) и Кренгольмской мануфактуре (1872), происходившие в непосредственной близости от столицы империи.

С увеличением численности пролетариата росла его сплоченность и организованность, что привело к попыткам создания первых рабочих организаций. В'мае 1875 г. в Одессе возник «Южнорусский союз рабочих» во главе с Е. О. Заславским. Организация имела свой устав, где была сформулирована основная цель — свержение существовавшего в стране политического строя путем насильственного переворота, Организация испытывала ощутимое влияние народничества, что сказывалось на отдельных положениях устава.

В декабре 1878 г. в С.-Петербурге образовался «Северный союз русских рабочих» (во главе с В. П. Обнорским и С. Н. Халтуриным), в который вошли около 200 активных членов, ранее состоявших в различных петербургских кружках. Организация выпустила программный документ — воззвание «К русским рабочим», в котором ясно указывалось на необходимость политической борьбы, требовались политические свободы, рабочие призывались к сплочению и интернационализму.

В воззвании говорилось о необходимости отмены частной собственности на землю и установлении общинного землевладения, создании рабочих ассоциаций для организации производства. Уже в январе следующего года правительство произвело аресты членов организации. С. Н. Халтурин, избежавший ареста, примкнул к народовольцам (организация взрыва в Зимнем дворце). В 1880 г. члены организации выпустили первый номер рабочей газеты («Рабочая заря»), однако типография была разгромлена, а номер газеты конфискован, что фактически означало прекращение деятельности организации.

Рабочие организации 1870-х гг. способствовали росту активности и сплоченности российского пролетариата, знакомили его с опытом и традициями международного рабочего движения, подготовили подъем движения в 1880-е гг.

Наиболее крупным выступлением рабочих России в середине 1880-х гг. явилась Морозовская стачка (1885), которая отличалась не только размахом, но и организованностью и стойкостью. Рабочие, доведенные до отчаяния тяжелыми условиями труда, предъявили владимирскому губернатору требования, включавшие установление государственного законодательства, регламентирующего отношения фабриканта и рабочих, что придало стачке политическую окраску. Руководители стачки (П. Моисеенко, Л. Абраменков и др.) были участниками рабочего движения 1870-х гг. Путем многочисленных арестов и высылки рабочих правительству удалось восстановить работу на фабрике. Состоявшийся затем судебный процесс заставил говорить о стачке всю Россию.

Повышение роли рабочего класса в экономической и политической жизни страны, поднимавшаяся стачечная борьба и рост сознательности рабочих вызывали пристальный интерес к пролетариату со стороны революционной интеллигенции. Ее представители, разочаровавшись в народнической идеологии, искали новую революционную теорию и нашли ее в марксизме.

Первой русской марксистской организацией стала основанная в Женеве бывшими чернопередельцами (Г. В. Плеханов, В. И. Засулич и др.) группа «Освобождение труда».

Члены этой группы переводили и распространяли произведения К. Маркса и Ф. Энгельса. В эти годы Плехановым были написаны такие теоретические работы, как «Социализм и политическая борьба», «Наши разногласия», «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю», в которых он доказывал несостоятельность народнических теорий. Он подчеркивал, что Россия уже вступила на путь капиталистического развития и важнейшей революционной силой становится рабочий класс, на организацию которого и надо направить усилия и энергию революционера. При этом Плеханов особо отмечал значение политической борьбы, исходил из того, что предстоящая революция будет не социалистической, а буржуазно-демократической.

В борьбе с народнической идеологией взгляды группы «Освобождение труда» постепенно завоевывали сторонников в России, способствовали развитию в стране социал-демократического движения.

Почти в то же время, что и группа Плеханова, первые марксистские кружки возникли и в России. Деятельность их была направлена на распространение социал-демократических идей среди рабочих и интеллигенции. Эти кружки не были сколько-нибудь тесно связаны с рабочим движением, носили замкнутый характер и имели весьма ограниченный состав участников. Таковой являлась, например, группа, возглавляемая студентом Петербургского университета болгарином Димитром Благоевым («Партия русских социал-демократов»), впоследствии основавшим болгарскую социал-демократическую партию. В Петербурге же в 1885–1886 гг. существовала группа, созданная П. В. Точисским («Товарищество санкт-петербургских мастеровых»). В конце 1880 — начале 1890-х гг. вела пропаганду группа М. И. Бруснева, образовавшаяся из кружков Петербургского университета и Технологического института. Кроме Петербурга марксистские кружки существовали в Москве, Киеве, Одессе, Вильно и других городах. В Казани с кружком, возглавляемым Н. Е. Федосеевым в 1888–1889 гг., был связан В. И. Ленин.

§ 8. Внешняя политика России в 1856–1894 гг.

Среди факторов, определявших направление внешней политики России во второй половине XIX в., следует выделить, прежде всего, сдвиги в социально-экономическом развитии страны и существенные изменения в международной обстановке.

Поражение в Крымской войне тяжело сказалось на международных позициях России, которая, хотя и оставалась великой державой, но заметно теряла свое влияние на международные дела. Оказался подорванным русский авторитет в Европе. На Ближнем Востоке возросло влияние Франции и особенно Англии, которая добилась монополии в мировой торговле и усилила свою морскую гегемонию. Внешняя политика России в послевоенной Европе носила сдержанный характер, вместе с тем правительство пыталось, хотя бы отчасти, компенсировать свои неудачи успехами в Азии. Следует иметь в виду, что с развитием в стране капиталистических отношений буржуазный характер постепенно принимала и внешняя политика, объективно отражающая интересы как помещиков, так и развивающейся буржуазии.

Рассматривая внешнюю политику пореформенной России, необходимо выделить два периода: первый — от поражения в Крыму до франко-прусской войны и отмены ограничительных статей Парижского договора (1870–1871) и второй — от начала 1870-х гг. до образования русско-французского союза (1891–1894).

Главной целью русской дипломатии в 1850-1870-е гг. становится отмена ограничительных статей Парижского мира, унижавших национальное достоинство России, противоречащих ее экономическим и политическим интересам. Русские дипломаты во главе с А. М. Горчаковым, возглавившим Министерство иностранных дел, решали эту задачу, используя противоречия между Англией, Францией и Австрией. Однако в одиночку достигнуть успеха было нельзя.

Первоначально казалось, что союзником России могла бы стать Франция, не получившая территориальных выгод в Крымской войне и мечтавшая расширить свои границы путем присоединения левого берега Рейна, Ниццы и Савойи. Во время свидания Наполеона III и Александра II в Штутгарте (1857) было положено начало сотрудничеству двух стран.

Отношения между Россией и Францией, однако, явно ухудшились в период Польского восстания 1863 г. Современные историки убедительно показали, что недальновидная политика Наполеона III по отношению к России в решении восточного и польского вопросов в дальнейшем привела к изоляции Франции в ходе франко-прусского конфликта.

Во второй половине 1860 — начале 1870-х гг. в Европе завершается процесс объединения Германии. Судьба ее решалась в открытом военном столкновении Пруссии с Австрией. В 1866 г. Австрия потерпела поражение, а в 1867 г. был создан Северогерманский союз, президентом которого стал прусский король.

Развитие германских событий вскоре стало вызывать опасения соседней Франции, пытавшейся остановить территориальные притязания Пруссии. В июле 1870 г. началась франко-прусская война, которая уже через несколько месяцев (в сентябре того же года) закончилась жестоким разгромом французов под Седаном.

В 1870 г. России удалось использовать обстоятельства, вызванные поражением Франции в войне, которая, по сути дела, разрушила основы «Крымской системы». Циркуляром от 19 октября 1870 г. министр иностранных дел России А. М. Горчаков сообщил правительствам всех государств, подписавших Парижский договор, об отмене нейтрализации Черного моря. После дипломатической борьбы Лондонская конференция 1871 г. узаконила это решение.

Начавшееся сближение с образовавшейся после франко-прусской войны Германской империей продолжалось в последующие годы и в конечном счете привело к возникновению в 1873 г. «Союза трех императоров» (Россия, Германия, Австрия). Союз этот не был прочным, так как обусловливался скорее боязнью взаимного усиления, чем общностью интересов. Во время нового обострения франко-германских отношений (1875) Россия недвусмысленно дала понять, что не допустит разгрома Франции.

Следует отметить, что весьма важен вопрос о причинах усиления агрессивности Пруссии, ранее трактовавшейся рядом зарубежных историков преимущественно как следствие благожелательного нейтралитета России. В современной отечественной историографии среди таких причин указывается политика Наполеона III в отношении России, направленная на сохранение статей Парижского мира, недооценка Францией военной силы Пруссии, отношение Англии к Пруссии (как к возможному противовесу сильным европейским странам на континенте), заинтересованность консервативных кругов Европы в Пруссии (как опоре в борьбе против революционного движения).

§ 9. Средняя Азия и Казахстан в середине XIX в. Присоединение Средней Азии к России

В середине XIX в. в Средней Азии существовали Кокандское, Бухарское и Хивинское ханства, представлявшие собой феодальные образования с пережитками рабовладения. Политическая раздробленность приводила к бесконечным военным столкновениям, осложнявшимся напряженной классовой борьбой. Усугубляли положение и участившиеся попытки Англии усилить свое влияние в регионе.

Для русского правительства Средняя Азия являлась важным стратегическим районом, примыкавшим к индийским владениям Англии, здесь пересекались транзитные торговые пути. Возросла роль региона и как сырьевой базы в связи с прекращением поставок хлопка из США в период гражданской войны между Севером и Югом (началась в апреле 1861 г.).

В современной историографии преобладает мнение, что в проведении активной внешней политики в Средней Азии решающими для русской дипломатии были политические мотивы, связанные с необходимостью ослабления влияния Англии.

В 1860-х гг. завершилось присоединение к России казахских земель.

В 1864 г. русские войска вступили в Кокандское ханство и взяли Ташкент (1865). Попытки эмира Бухары вмешаться в события привели к его поражению и занятию Самарканда (1868). Бухарский эмират попал в вассальную зависимость от России.

В 1873 г. капитулировала Хива. Продвижение русских войск в Туркмении встретило упорное сопротивление местного населения, подстрекаемого англичанами. Только в 1881 г. был занят Ашхабад.

Окончательно присоединение Средней Азии к России завершилось в 1885 г.

Колониальная политика царского правительства в Средней Азии приводила к жесткому двойному угнетению простого народа. Вместе с тем это присоединение имело и определенное положительное значение — было уничтожено рабство, прекратились кровопролитные феодальные войны. В Среднюю Азию во все более широких масштабах стали проникать русские промышленные товары и техника, с начала 1880-х гг. начали строиться железные дороги.

Особенно большую роль играла Закаспийская железная дорога (Красноводск — Самарканд, 1883 г.), постепенно начала зарождаться местная промышленность.

Взаимно обогащались культуры народов Российской империи. Уже в 1860-е гг. были открыты первые русско-казахские школы, в 1870-1880-е гг. начальные учебные заведения появились и на других присоединенных территориях.

Русские ученые изучали природу региона (создавались метеорологические станции, проводились географические и геологические исследования), фольклор, историю среднеазиатских народов. Высылка в регион революционеров из центральных губерний России способствовала распространению здесь революционных идей.

Результатом присоединения к Российской империи Казахстана и Средней Азии явилось создание нового военно-административного управления. Часть областей вошла в состав созданного в 1867 г. Туркестанского генерал-губернаторства. Над урезанными в своих границах, номинально независимыми Хивинским ханством и Бухарским эмиратом был установлен контроль царской администрации.

§ 10. Политика России на Дальнем Востоке

В середине XIX в. территория Дальнего Востока с его богатыми природными ресурсами привлекала пристальное внимание США и западноевропейских стран. В годы Крымской войны это привело к прямому военному конфликту с Англией, пытавшейся захватить Петропавловск. Возникла необходимость четкого определения границ Китая и России, которые во многом были к этому времени еще не определены.

Такая граница была установлена в результате подписания Айгунского (1858), Тяньцзинского (1858) и Пекинского (1860) договоров, по которым к России отходили Приморье и Приамурье. Политика России ни в XVIII, ни в XIX в. на Дальнем Востоке не имела агрессивного характера, а заключавшиеся договоры не навязывались военной силой и были добровольными.

Однако позиции России в этом регионе были еще недостаточно сильны, что привело к продаже США русских владений в Америке (1867). В 1875 г. по договору с Японией к России отошел о. Сахалин.

Впоследствии в связи с основанием в 1860 г. Владивостока, заселением берегов Амура и Уссури (строительство городов Хабаровска, Благовещенска, Мариинска), вводом в действие в 1890-х гг. Сибирской железной дороги положение России на Дальнем Востоке существенно усилилось.

§ 11. Восточный кризис 1870-х гг. Русско-турецкая война (1877–1878)

К середине 1870-х гг. наблюдается новое обострение восточного кризиса. Турецкое правительство по-прежнему проводило политику экономического и политического давления на христианские народы Балканского полуострова. В свою очередь в Болгарии, Сербии, Боснии и Герцеговине крепло национально-освободительное движение славянских народов против османского ига. Весной 1875 г. в Боснии и Герцеговине вспыхнуло народное восстание, поводом к которому послужило очередное увеличение налогов. Конфликт на Балканах, захватывающий все новые и новые территории, грозил перерасти в международный кризис Россия в эти годы не была готова к войне (русские дипломаты опасались дипломатической изоляции, не были завершены военные реформы, не закончено перевооружение армии, фактически ничего не было сделано для усиления российского флота после отмены нейтрализации на Черном море, сложным оставалось экономическое и политическое положение в стране). Вследствие этого русские дипломаты пытались разрешить конфликт мирным путем, склонить Турцию к уступкам славянскому населению. Однако дипломатический демарш, предпринятый Россией совместно с Германией и Австро-Венгрией с целью мирным путем прекратить военный конфликт, успеха не имел.

В апреле 1876 г. новое восстание всколыхнуло Болгарию. Турецкие войска подавили его с невероятной жестокостью, что, в свою очередь, привело к вступлению в войну с Турцией Сербии и Черногории. Слабая сербская армия в одиночку, без поддержки извне, не смогла оказать сопротивления турецким частям, она терпела поражения и вскоре сложилась реальная угроза потери Белграда. В этих условиях Россия в ультимативной форме потребовала от Турции прекращения военных действий. Султан был вынужден принять русские условия и согласился на созыв в Константинополе конференции европейских держав. Участники этой конференции (сентябрь — ноябрь 1876 г.) подготовили проект соглашения, однако Турция, уверенная в поддержке Англии, фактически отказалась принять эти предложения. Новый демарш европейских государств (так называемый Лондонский протокол, март 1877 г., в котором предлагалось провести реформы в пользу христиан) был отвергнут Турцией и расценен ею как вмешательство в свои внутренние дела. Османская империя спешно готовилась к войне, которая фактически стала неизбежной. 12 (24) апреля 1877 г. Александр II подписал манифест о начале русско-турецкой войны.

К началу войны в русской армии уже ощущались некоторые последствия военных реформ, однако до их завершения было еще далеко. Русские войска не имели хорошо обученных резервов, по качеству стрелкового оружия уступали турецкой армии (вооружавшейся с помощью Англии и США), по численности русский флот уступал турецкому. Однако артиллерия русских превосходила турецкую, русские суда использовали мины, а русские солдаты и матросы намного превосходили турецких как выучкой, так и высоким боевым духом.

Главнокомандующим Дунайской армией был назначен брат царя великий князь Николай Николаевич, придерживавшийся консервативных взглядов на способы ведения войны. Высший командный состав армии не понимал особенностей современной войны, действовал нерешительно, допуская грубые просчеты. В то же время уже в ходе войны выдвинулась плеяда талантливых генералов — сторонников преобразований в армии (И. В. Гурко, М. И. Драгомиров, М. Д. Скобелев, Н. Г. Столетов, Ф. Ф. Радецкий), они находили поддержку в лице военного министра Д. А. Милютина. Все чаще стали использоваться стрелковые цепи, перебежки, самоокапывание солдат.

Турецкая армия в целом уступала русской, она не была готова к наступательным действиям и предпочитала оборонительные сражения. Планы ведения войны со стороны русского командования были подготовлены Н. Н. Обручевым и ДА. Милютиным. Они предполагали быстрый прорыв через Балканы и дальнейшее движение в направлении Константинополя, через территории, на которых проживало сочувствующее русским болгарское население. Политической целью ставилось освобождение Балканского полуострова от турецкого владычества.

Турецкое командование предполагало втянуть русских в изнурительную войну, не пустить их далее хорошо укрепленных крепостей Варны, Рущука, Силистрии и Шумлы и, выиграв время, получить поддержку европейских стран.

Активные военные действия начались в июне 1877 г. форсированием Дуная (в районе Зимницы-Систова). Преодолев Дунай, русская армия начала наступление в трех направлениях: западный отряд (под командованием Н. П. Криденера), захватив крепость Никополь, двинулся на Плевну; восточный, «Рущукский» отряд (под командованием наследника престола Александра Александровича) шел на Рущук. Главный удар был нанесен в центре, на южном направлении, силами отряда И. В. Гурко. Отряд Гурко вместе с Радецким комбинированным ударом выбил турок с Шипкинского перевала и начал движение в Южную Болгарию. Однако из-за ограниченности сил отряд Гурко не смог удержать взятые им города Южной Болгарии и под давлением превосходящих сил Сулеймана-паши в середине августа отступил за Балканы, оставив за собой важный в стратегическом отношении Шип-кинский перевал. В течение трех суток небольшой русско-болгарский отряд героически удерживал Шипку до подхода бригады Радецкого и дивизии Драгомирова. Шипка осталась в руках русской армии.

Наиболее напряженное положение сложилось в ходе войны на западном направлении. Медлительность Криденера привела к тому, что крупный турецкий отряд под командованием единственного талантливого турецкого полководца Османа-паши раньше русских сумел подойти к хорошо укрепленной Плевне. Первая попытка русских войск взять Плевну штурмом (8 (20) июля 1877 г.) не была подготовлена и провалилась. 18 (30) июля начался второй штурм Плевны. Русские колонны, направленные против полевых укреплений, понесли крупные потери и вновь отступили. Оказался неудачным и третий штурм 30 августа (11 сентября), который приурочили ко дню царских именин. Прибывший под Плевну крупнейший авторитет в русской армии по инженерным вопросам Э. И. Тотлебен (один из героев обороны Севастополя в годы Крымской войны) и ДА. Милютин настояли на изменении тактики. Русские войска перешли к осаде Плевны, и турецкие войска, испытывавшие недостаток в продовольствии, после неудачной попытки прорыва были вынуждены капитулировать 28 ноября (10 декабря).

Успехи под Плевной коренным образом изменили ход войны. Была ликвидирована возможность удара по флангу русской армии, высвободились крупные части, которые могли теперь перейти в наступление на главном направлении.

В конце декабря отряд под командованием Гурко двинулся по обледеневшим перевалам на Софию и в начале января захватил ее. В руки наступающей русской армии попали огромные склады турецких войск.

Через несколько дней произошло сражение под Шипкой — Шейново, в котором русские войска под командованием Ф. Ф. Радецкого и М. Д. Скобелева окружили и заставили капитулировать турецкую армию под командованием Весселя-паши. Таким образом дорога на Константинополь была открыта. В сражении под Пловдивом турецкой армии было нанесено окончательное поражение, русские войска без боя взяли Адрианополь, а преследующая турок русская кавалерия вышла на побережье Мраморного моря.

Военные действия велись также на Кавказском театре, где русская армия добилась замечательных побед. В октябре — ноябре 1877 г. ночным штурмом (после осады) была взята прекрасно защищенная, считавшаяся неприступной крепость Карс. Еще раньше от турок была очищена территория Абхазии.

Успехи русской армии на Балканах вынудили турецкое правительство обратиться с предложением начать переговоры. 19 (31) января 1878 г. в Андрианополе было подписано перемирие, а 19 февраля (3 марта) в Сан-Стефано был подписан мирный договор, в соответствии с которым Черногория, Сербия и Румыния получали полную независимость, автономными становились Босния и Герцеговина. Особо важным пунктом договора становилось создание крупного автономного болгарского государства. На территории Болгарии разрушались крепости и выводились турецкие войска. Россия должна была получить значительные территориальные приращения. Ей возвращалась потерянная после Крымской войны Южная Бессарабия, на Кавказе к России отходили Ардаган, Карст, Баязет и Батум, Турция выплачивала контрибуцию в размере 310 млн. руб.

Решения, принятые в Сан-Стефано, не устраивали Англию и Австро-Венгрию, которые не участвовали в войне, но хотели увеличить свои территории и ослабить Россию. По настоянию этих держав Петербургский кабинет, который не был в состоянии вести новую войну с сильными европейскими государствами, был вынужден согласиться на созыв международного конгресса в Берлине, где мирный договор был пересмотрен. Фактически в Берлине Россия оказалась в дипломатической изоляции. Германия, на помощь которой рассчитывало царское правительство, формально не вмешивалась в дебаты и реальной помощи не только не оказала, но и поддерживала противников России. Новый Берлинской трактат 1878 г. существенно ущемлял интересы России и славянских стран.

Хотя независимость Румынии, Сербии и Черногории подтверждалась, Болгария оказалась разделенной на две части (границей ее являлись Балканы). Северное Болгарское княжество получало автономию, а южная часть, так называемая Восточная Румелия, оставалась под властью Турции (формально автономная турецкая провинция с губернатором-христианином). В то же время Босния и Герцеговина оказались в зоне оккупации Австро-Венгрии. На Кавказе за Россией оставались Карс и Ардаган, Батум становился портом, свободным для торговли.

За свою помощь Турции Англия, заключившая тайное соглашение с султаном, получала Кипр.

Решения Берлинского конгресса были восприняты в России как поражение русской дипломатии. Однако результаты русско-турецкой войны сыграли важнейшую роль в национальном освобождении славянских государств на Балканах, развитии там капиталистических отношений, консолидации национальных сил. Вместе с тем итоги конгресса привели к заметному охлаждению русско-австрийских и русско-германских отношений, что впоследствии привело к изменению расстановки сил на европейской арене.

Война на Балканах явилась для России одной из причин обострения внутриполитического кризиса конца 1870 — начала 1880-х гг. Надежды правительства на то, что победоносная война собьет его накал, не оправдались.

§ 12. Внешняя политика России в 1880-1890-е гг

В первые послевоенные годы в России не было единого мнения о дальнейших путях развития внешней политики. Еще были сильны прогерманские настроения (поощряемые новым министром иностранных дел Н. К. Гирсом), поддерживаемые помещичьими кругами, связанными торговыми отношениями с Германией.

В то же время за установление тесных контактов с Францией высказывался ряд крупных чиновников, дипломатов, публицистов (Д. А. Милютин, Н. Н. Обручев, Н. П. Игнатьев, М. Н. Катков и др.). Однако пока еще Россия занимала осторожную выжидательную позицию.

Между тем противоречия в русско-германских и русско-австрийских отношениях как в политической, так и в экономической сферах постепенно обострялись. Династический союз трех императоров все более противоречил национальным интересам России. Уже к концу 1870-х гг. Германия начинает сколачивать основы военно-политического блока в Европе (тайное соглашение с Австро-Венгрией 1879 г.), но на разрыв с Россией, опасаясь русско-французского сближения, она в это время еще не шла. В 1882 г. к австро-германскому блоку примкнула Италия.

Во второй половине 1880-х гг. в ответ на отказ России поддержать Германию против Франции Берлином были предприняты меры экономического характера, но когда в 1887 г. на германский денежный рынок были выброшены русские ценные бумаги, они были скуплены парижскими банкирами. Последовавшее в 1888–1889 гг. размещение русских займов во Франции укрепило русско-французские экономические связи, что стало одной из предпосылок образования будущего союза (конвенция 1894 г.).

Экономические трудности, испытываемые Россией, и перегруппировка европейских держав не позволили русской дипломатии использовать свою популярность на Балканах для укрепления здесь своих позиций. После болгарского кризиса 1885–1887 гг. Россия практически утратила политическое влияние в регионе, а в Болгарии устанавливается австро-германская ориентация.

В 1885–1895 гг. в результате работы специальной комиссии были определены границы России в Средней Азии, что смягчило конфликт, назревавший в отношениях России и Англии, усиливавшей свое влияние на азиатском континенте.

В целом к середине 1890-х гг. перегруппировка сил европейских держав практически завершилась.

§ 13. Русская культура 1860-1890-х гг

Отмена крепостного права в России и последовавшие за ней реформы, рост экономики и становление капиталистических отношений в стране создали качественно новые условия для быстрого поступательного развития русской национальной культуры.

Русская культура второй половины XIX в. отражала сложные противоречивые процессы, происходившие в обществе. Общественное движение, достигшее в это время невиданных ранее масштабов, стимулировало развитие демократических тенденций в просвещении, литературе, искусстве. Народное хозяйство страны настоятельно требовало широкого притока квалифицированных специалистов, развития научных исследований и технических разработок. Все эти новые явления вызывали глубокую озабоченность правительства, жестко контролировавшего все сферы культурной жизни и пытавшегося задержать распространение демократических идей, которые реально угрожали прочности самодержавия. Борьба прогрессивной и консервативной тенденций пронизывала в эти годы весь процесс формирования и развития русской культуры.

Народное образование.

Важную роль в становлении системы народного образования сыграли реформы в области начальной и средней школы. Через народные училища, земские школы, гимназии и другие учебные заведения за 30 пореформенных лет прошло несколько сотен тысяч учеников (в предреформенное десятилетие грамотность в России составляла примерно 5–6 %, во второй половине 1890-х гг. — 18–21 %).

Большое значение в деле распространения образования имела деятельность демократически настроенных педагогов, среди которых особое место принадлежит К. Д. Ушинскому. Перу Ушинского принадлежали лучшие школьные учебники в России, выдержавшие десятки изданий. В 1860-е гг. получили заметное распространение воскресные школы для взрослых, открывались женские средние учебные заведения.

Наибольший вклад в высшее образование в России внесли университеты. Всего к началу 1860-х гг. университеты имели С.-Петербург, Москва, Дерпт, Вильно, Харьков, Киев, Казань. Позднее были открыты университеты в Одессе, Варшаве и Томске. Росла численность высших технических учебных заведений. До реформы их было всего семь (пять в столице и два в Москве), к концу века их численность приблизилась к 60. Появилось в стране и высшее женское образование: открылись Высшие женские медицинские курсы в С.-Петербурге, Высшие курсы профессора В. И. Герье в Москве и др. Важную роль в развитии женского образования сыграли «Бестужевские» курсы в столице (по имени профессора К. Н. Бестужева-Рюмина), основанные по инициативе группы прогрессивно настроенной интеллигенции во главе с профессором А. Н. Бекетовым.

Наука и техника.

Во второй половине XIX в. русская наука добилась замечательных успехов. Крупными научными центрами являлись Академия наук, университеты, многочисленные научные общества (Русское географическое общество, Русское химическое, Русское астрономическое, Русское техническое и др.). Заметным явлением в научной жизни становятся съезды специалистов (естествоиспытателей, медицинские «Пироговские» и др.). К концу века в империи выходило около 500 специальных и научных изданий (к началу 1850-х гг. их было около 60).

1860–1870-е гг. принято называть «золотым веком» русской химии. Выдающийся вклад в мировую науку внесли А. М. Бутлеров (работы в области изучения химического состава и строения органических тел), Д. И. Менделеев (открытие периодического закона химических элементов, работы в самых различных областях знания).

Европейской известностью пользовались русские математики: П. Л. Чебышев, заложивший начало петербургской математической школы, А. М. Ляпунов, АА. Марков, С. В. Ковалевская.

В области физики успешно работали А. Г. Столетов (изучение фотоэлектрических явлений), П. Н. Яблочков (изобретатель дуговой лампы, «свечи Яблочкова»), А. Н. Лодыгин (создание ламп накаливания), А. С. Попов (изобретение в 1895 г. радиоприемника). Заметным явлением в науке стали труды астронома ФА. Бредихина.

Крупный вклад в развитие биологии и физиологии внесли К. А. Тимирязев (проблемы фотосинтеза, агрономии), И. М. Сеченов (физиология и психология), И. И. Мечников (защитные свойства организма), к 1870-1880-м гг. относится начало деятельности известного русского физиолога И. П. Павлова.

Значительный вклад в мировую науку внесли русские географы и этнографы. Энциклопедическими знаниями в области географии, геологии, ботаники, статистики обладал П. П. Семенов, прославившийся изучением труднодоступных районов Тянь-Шаня. Районы Центральной Азии были изучены Н. М. Пржевальским. Много лет отдал исследованию Новой Гвинеи Н. Н. Миклухо-Маклай.

Крупных успехов добилась в эти годы русская техника. Успешно работал в области самолетостроения А. Ф. Можайский, исследованиями в области дирижаблестроения, аэродинамики, ракетных двигателей занимался К. Э. Циолковский. Европейскую известность получили работы Н. Н. Бернадоса и Н. С. Славянова (электросварка), М. О. Доливо-Добровольского (электродвигатели), Д. К. Чернова (металлургия), С. О. Макарова (кораблестроение) и многих других русских ученых.

Заметное развитие в 1860-1890-е гг. получили общественные науки. В работах А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева по философии, истории, политической экономии нашли свое развитие русские материалистические традиции. Позднее, в 1880-1890-е гг. начинается период распространения марксизма в России.

Развивалось и идеалистическое направление в отечественной философии, получившее новый импульс в трудах крупнейшего представителя русского религиозно-мистического идеализма B. C. Соловьева

Огромным вкладом в русскую историческую науку стал 29-томный труд С. М. Соловьева «История России с древнейших времен». В 1880-1890-е гг. в высших учебных заведениях читал свой «Курс русской истории» его ученик, выдающийся русский историк В. О. Ключевский.

Интерес к народной жизни, свойственный русскому демократическому движению, отразился в работах русских филологов. В 1861–1868 гг. В. И. Далем создается «Толковый словарь живого великорусского языка», большую известность получили работы А. Н. Афанасьева, Ф. И. Буслаева, И. И. Срезневского и др.

Русская литература.

В пореформенные годы в русской литературе наступает расцвет критического реализма. Наша страна дала миру целую плеяду гениальных писателей, принесших славу национальной культуре. В это время писали Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев, Ф. М. Достоевский, И. А. Гончаров, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. П. Чехов. Литературе этого периода присуще пристальное внимание к человеку, глубокое проникновение в его внутренний мир и в то же время широта анализа русской действительности, протест против несправедливости и социального зла во всех сферах общественной жизни. Вершинами русской поэзии в эти годы было творчество поэта-демократа Н. А. Некрасова, тонких лириков Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, А. Н. Майкова. Насыщенной была театральная жизнь страны. Целую эпоху в истории русского театра составили пьесы А. Н. Островского. Ведущими драматическими театрами России были в это время Малый театр в Москве и Александринский — в С.-Петербурге, на сценах которых выступали П. М. Садовский, М. Н. Ермолова, А. И. Южин (Сумбатов), П. А. Стрепетова, М. Г. Савина и многие другие замечательные актеры.

Музыка.

Русская музыкальная культура развивала национальные традиции. Новаторство и демократизм отличали большую группу композиторов, создавших творческое объединение («Могучую кучку»), идейным вдохновителем которого был известный критик В. В. Стасов. В это объединение вошли М. П. Мусоргский, А. П. Бородин, Н. А. Римский-Корсаков, Ц. А. Кюи, М. А. Балакирев.

Мировую известность получили симфонии, оперы, балеты, музыкальные пьесы крупнейшего русского композитора П. И. Чайковского. Период расцвета переживали в эти годы русская национальная опера, балет, симфоническая музыка. Центрами музыкальной жизни страны становятся С.-Петербургская и Московская консерватории, директорами которых были А.Г. и Н. Г. Рубинштейны.

Изобразительное искусство.

В пореформенные годы в русском изобразительном искусстве продолжался процесс создания национальной художественной школы. В борьбе с рутинными канонами казенного официального искусства (носителем которого была в это время Академия художеств) крепнет реалистическое направление, завоевавшее прочные позиции в русской живописи. В 1863 г. группа выпускников Академии во главе с И. Н. Крамским отказалась принимать участие в конкурсе на золотую медаль. Вне рамок Академии ими была создана «Артель художников» — демократическое объединение, членов которого объединяли единые профессиональные и идейные взгляды.

Осенью 1870 г. Н. И. Крамской, В. Г. Перов, Н. Н. Ге и Г. Г. Мясоедов основали «Товарищество передвижных художественных выставок», просуществовавшее до 1923 г. Картины «передвижников» регулярно выставлялись на выставках в различных городах России, вызывая широкий интерес демократической общественности.

Огромный общественный резонанс имели полотна знаменитого русского художника И. Е. Репина («Бурлаки на Волге», «Крестный ход в Курской губернии», «Иван Грозный и сын его Иван» и др.), картины В. И. Сурикова, В. М. Васнецова, В. В. Верещагина. Крупнейшими русскими скульпторами в эти годы были М. М. Антокольский, А. М. Опекушин, М. О. Микешин.

Большую роль в развитии русского изобразительного искусства сыграли известные коллекционеры и меценаты. Так, трудами П. М. Третьякова в Москве была открыта художественная (Третьяковская) галерея, ставшая настоящей сокровищницей национальной живописи.

Архитектура.

Русская архитектура рассматриваемого периода постепенно осваивала новые строительные материалы и технологии (металлоконструкции, бетон и т. п.), что позволяло придавать зданиям качественно новый облик. С развитием капитализма в России новые требования стали предъявляться к постройкам утилитарного назначения. При строительстве заводских корпусов, вокзалов, доходных домов (в которых квартиры сдавались внаем) на первое место выходит целесообразность тех или иных архитектурных решений. Для сооружений 1870-1890-х гг. характерно смешение стилей (эклектика), вместе с тем большое внимание уделяется национальным традициям, которые получили отражение в так называемом псевдорусском стиле. В эти годы быстро застраиваются целые кварталы в С.-Петербурге и Москве, возникают рабочие окраины в крупных промышленных городах, много внимания уделяется городской планировке (Одесса, Рига и др. города).

Русская культура пореформенного периода была теснейшим образом связана с теми огромными изменениями, которые произошли в экономической, политической и социальной сферах страны; опираясь на широкое демократическое движение, она сделала громадный шаг вперед, получила международное призвание.

Глава XI

РОССИЯ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX в.

§ 1. Экономическая политика самодержавия

Конец XIX — начало XX в., как и пореформенная эпоха в целом, явились для России эпохой быстрого развития капитализма, развития, прерванного социальным катаклизмом 1917 г. Однако, несмотря на интенсивную капиталистическую трансформацию российской экономики, последняя и на рубеже столетий представляла собой сложный и противоречивый комплекс хозяйственных укладов, отличавшихся друг от друга целями производства, способами использования прибавочной стоимости и т. п. Господствующее положение занимал уже капиталистический уклад, увязывающий все прочие в некую более или менее единую систему. Наряду с ним, однако, продолжал существовать и унаследованный от прошлого полукрепостнический, представленный прежде всего помещичьим отработочным хозяйством в деревне. При характеристике российской экономики на рубеже веков выделяют и такие уклады, как общинный, кооперативный, мелкотоварный и т. п. Важную роль в народном хозяйстве страны играл весьма развитый государственный сектор. Так, протяженность железных дорог, принадлежавших казне, составляла около 70 % общей протяженности железнодорожной сети империи. Государству принадлежал ряд предприятий, обслуживавших нужды армии и флота (например, оружейные заводы — Тульский, Сестрорецкий, Ижевский, Пермский, Адмиралтейский и Балтийский и пр.).

Существенное влияние на развитие народного хозяйства России оказывала экономическая политика царского правительства. В 1890-е гг. самодержавие взяло курс на форсированную индустриализацию экономики. Эта политика была связана прежде всего с именем С. Ю. Витте — одного из крупнейших государственных деятелей последних десятилетий существования Российской империи, занимавшего в 1892–1903 гг. пост министра финансов.

Линия Витте на всемерное содействие промышленному развитию не была принципиально новым явлением. В какой-то мере она опиралась и на традиции еще Петровской эпохи и опыт экономической политики последующих периодов.

Правительство, по мнению Витте, должно было способствовать «настолько прочному и широкому развитию всех отраслей перерабатывающей промышленности, чтобы произведения их не только удовлетворяли внутреннему спросу, но и могли успешно соперничать за пределами России с произведениями других стран». Именно в государственном вмешательстве в экономику Витте видел фактор, могущий обеспечить ускоренный рост отечественной индустрии, превратить Россию в промышленно развитую державу. «При необходимости быстрого приспособления обширного, еще недавно патриархального русского народного хозяйства к требованиям современной промышленной и торговой культуры, успешное завершение великой задачи постановки отечественного хозяйства на самостоятельный путь может произойти лишь при широком и разностороннем положительном руководстве развитием промышленности со стороны правительства», — отмечал министр финансов. И это «положительное руководство» при Витте действительно осуществлялось. Государство активно «насаждало» промышленность, оказывая административную и финансовую поддержку тем или иным предприятиям.

Важнейшей составной частью «системы» Витте являлась таможенная защита отечественной промышленности от иностранной конкуренции с помощью высоких пошлин на импортируемые товары. Основы этой политики были заложены еще принятым при предшественнике Витте на посту министра финансов И. А. Вышнеградском таможенным тарифом 1891 г., который, по компетентному свидетельству современника, превосходил «все, что когда-либо было сделано в Европе в смысле таможенной охраны». Возглавив финансовое ведомство, Витте весной 1893 г. добился издания закона, в соответствии с которым министр финансов получал право (по соглашению с министром иностранных дел и с разрешения царя) повышать в случае надобности ставки, введенные тарифом 1891 г., для товаров из стран, не оказывающих России наибольшего благоприятствования в торговле. Разразившаяся вскоре «таможенная война» между Россией и Германией завершилась, правда, заключением базировавшегося на взаимных уступках торгового договора 1894 г. Однако в целом Германии не удалось склонить Россию к отказу от протекционистского курса по отношению к отечественной промышленности. Торговые соглашения, схожие по характеру с русско-германским договором 1894 г., были впоследствии заключены с Францией, Австро-Венгрией и некоторыми другими государствами.

Политика таможенного протекционизма, способствуя развитию отечественной промышленности, вместе с тем оказывалась весьма обременительной для населения, которое вынуждено было «покупать иностранные изделия по ценам, повышенным вследствие пошлин, и почти столько же приплачивать и за изделия внутреннего производства». Однако, полагал Витте, «великие задачи (т. е. создание мощной национальной промышленности. — Авт.) требуют и великих жертв».

Находясь на посту министра финансов, Витте всемерно содействовал широкому привлечению в российскую экономику иностранных инвестиций. Уменьшить жертвы, приносившиеся населением на алтарь индустриализации, можно было, по его мнению, лишь всемерно ее ускорив, что, естественно, требовало крупных капиталовложений в промышленность. Необходимыми внутренними ресурсами Россия, однако, не обладала. Способствовать решению проблемы финансирования ускоренного развития отечественной промышленности и должны были зарубежные инвесторы. Правда, Витте не удалось добиться отмены различного рода ограничений, которые законодательство накладывало на деятельность в России иностранных предпринимателей. И все же импорт капиталов при нем существенно возрос. За время пребывания Витте на посту министра финансов иностранные инвестиции в российскую экономику существенно увеличились, и это обстоятельство во многом обеспечило высокие темпы развития отечественной промышленности в 1890-е гг.

С именем Витте связано проведение ряда крупных преобразований, способствовавших осуществлению взятого им курса на форсированную индустриализацию российской экономики. Большое значение в этом отношении имел переход в 1897 г. к золотому денежному обращению, которое к концу XIX в. было уже введено в крупнейших европейских государствах.

Министерство финансов приступило к подготовке реформы еще до того, как его возглавил Витте. Последний в данном случае завершил дело, начатое его предшественниками. Реформа предусматривала уменьшение золотого содержания рубля на 1/3. Кредитный рубль отныне равнялся 66 2/з коп. золота. Государственный банк, который должен был разменивать кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы, превратился в эмиссионное учреждение и получил право выпуска банкнот. Кредитных билетов, не обеспеченных золотом, он мог выпускать не более, чем на сумму в 300 млн. руб. Выпускавшиеся же в обращение сверх этой суммы, должны были обеспечиваться золотом рубль за рубль, что, естественно, требовало наличия большого золотого запаса. В целом денежная реформа 1897 г., способствовавшая стабилизации рубля, стимулировала экономический рост, содействуя, помимо прочего, привлечению в Россию иностранных капиталов.

В 1898 г. вступил в силу подготовленный Министерством финансов закон о промысловом налоге, т. е. налоге на предпринимательскую деятельность. Объектом обложения согласно этому закону являлся не предприниматель, как было прежде, а предприятие, что способствовало большей уравнительности и пропорциональности обложения и увеличению доходов казны.

При Витте была введена государственная винная монополия. Хотя винокурением по-прежнему занимались на частных предприятиях, однако сырой спирт приобретала казна. Его очистка и изготовление водки производились только по заказам государства. Что же касается продажи спирта, вина и водочных изделий, то это отныне являлось исключительным правом казны. От винной монополии государство получило огромные доходы: в 1900 г. — 117,9 млн. руб. (вся доходная часть бюджета тогда равнялась 1704,1 млн. руб.), а в 1913 г. — 899,3 млн. руб. (при общей сумме доходов в 3417,4 млн. руб.).

В целом «система» Витте отличалась противоречивостью. Активное вмешательство государства в хозяйственную жизнь, способствуя быстрому росту отечественной индустрии, с другой стороны, препятствовало естественному становлению буржуазных структур. Власть стремилась жестко контролировать ситуацию, складывавшуюся в экономике, что тормозило развитие частной инициативы.

Отставка Витте с поста министра финансов не привела к пересмотру основ политики самодержавия в области промышленности. Разумеется, достигнутый к 1900-м гг. уровень экономического развития России, русско-японская война и революция 1905–1907 гг., расстроившие государственные финансы, перемены в общественно-политической жизни страны, вызванные революцией, — все это вынуждало правительство вносить коррективы в тот курс, который в свое время осуществлял Витте. Так, государство отказалось от прямого «насаждения» промышленности, не вполне учитывавшего рыночную конъюнктуру. Тем не менее поскольку задача ускоренного развития отечественной индустрии сохраняла актуальность, постольку проводившаяся царским правительством промышленная политика (вплоть до начала Первой мировой войны) являлась продолжением политики Витте в таких ее существенных аспектах, как таможенное покровительство, привлечение иностранного капитала и пр.

§ 2. Промышленное развитие в конце XIX — начале XX в.

1890-е гг. стали для России временем промышленного подъема невиданной прежде продолжительности и интенсивности. С большим размахом велось железнодорожное строительство, способствовавшее расширению внутреннего рынка, росту спроса на промышленные изделия. Протяженность железнодорожной сети увеличилась за годы подъема на 22 тыс. верст, т. е. больше, чем за 20 предыдущих лет. Высокими темпами росла российская индустрия. За период с 1891 по 1900 г. объем промышленного производства увеличился более чем вдвое. При этом производство средств производства утроилось. Исключительно бурными темпами развивалась тяжелая промышленность Юга, давшая 60 % прироста выплавки металла. Если в 1870 г. внутреннее производство покрывало только 35 % потребляемого в стране металла, то в 1900 г. уже 86 %.

Экономический подъем сменился острым промышленным кризисом, первые симптомы которого обозначились в самом конце 1890-х гг. Кризис продолжался до 1903 г. Прирост промышленного производства в эти годы сократился до минимума (в 1902 г. он составил лишь 0,1 %), однако в силу разновременности охвата кризисом отдельных отраслей промышленности, уменьшения общего объема выпускаемой продукции не наблюдалось. В целом первое десятилетие XX в. было для отечественной промышленности неблагоприятным временем. Русско-японская война поначалу способствовала преодолению кризиса, стимулировав рост спроса на промышленные товары. Однако в конечном счете, вызвав расстройство государственных финансов, она оказала негативное влияние на экономическую конъюнктуру. Тяжелым испытанием для российской индустрии стала и революция 1905–1907 гг. В 1905 г. объем промышленного производства сократился на 3,3 %, а в самой крупной отрасли — хлопчатобумажной — на 18,6 %.

Правда, уже в 1906 г. промышленность явственно обнаружила признаки оживления. И все же экономическая конъюнктура на протяжении нескольких лет оставалась неблагоприятной. Положительная тенденция обозначилась лишь осенью 1909 г., а с 1910 г. страна вступила в период нового промышленного подъема, продолжавшегося до начала Первой мировой войны. Факторами, способствовавшими преодолению депрессивных тенденций в экономике, явились внутриполитическая стабилизация, укрепление финансовой системы, хорошие урожаи 1909, 1910 и 1913 гг., крупные казенные заказы, связанные, в частности, с реализацией принятых тогда правительством программ развития армии и флота. Под влиянием революции 1905–1907 гг. власти вынуждены были пойти на отмену выкупных платежей с крестьян, а предприниматели — повысить заработную плату рабочим, что обусловило увеличение покупательной способности широких слоев населения и соответственно увеличение спроса на промышленные изделия. В целом среднегодовой прирост промышленной продукции равнялся в 1910–1913 гг. приблизительно 11 %. Отрасли, производящие средства производства, увеличили за этот же период выпуск продукции на 83 %, а отрасли легкой промышленности — на 35,3 %. При этом до начала Первой мировой войны еще не успели дать должного эффекта существенно возросшие в годы подъема капиталовложения в промышленность и ее техническая модернизация.

Итоги развития отечественной индустрии в конце XIX — начале XX в. и за весь пореформенный период в целом выглядели в общем довольно внушительно. В 1913 г. Россия занимала 5-е место в мире (после США, Германии, Англии и Франции) по объему промышленного производства. По этому показателю она, правда, по-прежнему существенно уступала трем ведущим индустриальным державам — США, Германии и Англии (их доля в мировом промышленном производстве равнялась соответственно 35,8 %, 15,7 % и 14 %, тогда как России — 5,3 %). Однако Францию по выплавке стали, производству проката, машиностроению Россия опережала и находилась на 4-м месте в мире. По добыче же нефти Россия в 1913 г. уступала только США.

И все же процесс индустриализации российской экономики был еще весьма далек от завершения. В 1913 г. стоимость продукции, произведенной в сельскохозяйственном секторе, составляла по одним подсчетам 54, а по другим 55,7 % общей величины народного дохода. Вклад промышленности и строительства был гораздо более скромным — примерно 29 %. Несмотря на впечатляющие успехи в развитии промышленности, Россия являлась аграрно-индустриальной страной. При этом немалая доля промышленной продукции по-прежнему изготовлялась ремесленниками и кустарями, т. е. доиндустриальными методами (в 1913 г. — примерно 35 %). Весьма значительно Россия отставала от наиболее развитых государств по производству промышленных товаров на душу населения. Превращение России в индустриальную державу совершилось уже в советский период отечественной истории.

Монополистические объединения в российской промышленности.

С конца XIX в. в хозяйственной жизни России обозначились те же самые тенденции, которые были свойственны в это время экономике передовых стран. В промышленности шли процессы концентрации производства. В 1890 г. крупные предприятия (с годовым производством на сумму от 100 тыс. руб. и выше) преобладали в 8 от раслях, доля которых в валовой продукции промышленного производства составляла 42,4 %, а в 1908 г. — в 23, производивших около 87 % всей промышленной продукции. По уровню концентрации производства российская промышленность занимала ведущее место в мире. Однако высокая концентрация производства в России являлась в значительной степени результатом высокой концентрации легкой (прежде всего — текстильной) индустрии, чья доля в общем объеме промышленного производства превосходила долю тяжелой. Крупные предприятия существовали здесь, так сказать, изначально. С другой стороны, высокая концентрация тяжелой промышленности, в частности машиностроения, была во многом обусловлена отсутствием на внутреннем рынке достаточного спроса на ее продукцию. Это обстоятельство вынуждало владельцев заводов выпускать самый разнообразный ассортимент товаров, что было под силу только очень крупным предприятиям. Таким образом, высокая концентрация промышленности в значительной степени отражала недостаточно интенсивное экономическое развитие страны. Известную роль здесь играло, впрочем, также и использование накопленного на Западе опыта организации промышленности.

Концентрация производства была тесно связана с концентрацией и централизацией капитала. Конец XIX — начало XX в. стали временем бурного развития в России акционерно-паевых предприятий. К 1900-м гг. они прочно доминировали в отраслях промышленности, выпускавших 2/з всей продукции. Чрезвычайно большого размаха акционерное учредительство достигло в период предвоенного промышленного подъема (было открыто 757 обществ с капиталом в 1112 млн. руб.).

Концентрация производства, концентрация и централизация капитала закладывали в принципе базу для возникновения промышленных монополий. Правда, не всякая концентрация производства вела с необходимостью к их образованию. Так, высококонцентрированная московская текстильная промышленность, занимавшая по объему доминирующие позиции в отечественной индустрии, оказалась сравнительно слабо затронута процессом монополизации. Функционировавшие в этой отрасли крупные предприятия, имея перед собой огромный рынок, не испытывали затруднений со сбытом и не ощущали сколько-нибудь остро потребности в объединении. Вместе с тем в ряде отраслей тяжелой промышленности наличие небольшого числа крупных предприятий создавало благоприятные условия для возникновения монополий, несмотря на относительно невысокий уровень развития этих отраслей. Деятельность монополистических объединений в России была запрещена законом. Однако царские власти, как правило, не применяли против них карательных мер, хотя нередко отношения бюрократии с монополиями складывались далеко не идиллически.

Первые монополистические объединения в форме картелей и синдикатов появились в России еще в 1880-е гг. Важным этапом в процессе монополизации отечественной промышленности стали 1900–1910 гг. В условиях неблагоприятной экономической конъюнктуры монополистические объединения (главным образом в виде синдикатов) создавались в различных отраслях промышленности («Предмета» — в металлургической, «Продуголь» — в угольной и т. п.). Особенно быстрыми темпами монополизация промышленности пошла в годы предвоенного экономического подъема, когда укрепление позиций старых объединений сочеталось с интенсивным созданием новых. В этот период в России появляются монополии высшего типа — тресты и концерны. Впрочем, вплоть до начала Первой мировой войны среди монополистических объединений количественно по-прежнему преобладали картели и синдикаты, что свидетельствовало о сравнительно низком уровне развития монополистического капитализма.

Банки и промышленность. Формирование финансового капитала.

1890-е гг. стали важнейшим этапом в развитии акционерных коммерческих банков и складывании банковской системы в России. За десятилетие капиталы и все пассивы коммерческих банков увеличились более чем в два раза. Особенно заметно возросла финансовая мощь петербургских банков, которые приобрели действительно всероссийское значение.

Экономический подъем 1890-х гг. подтолкнул российские, прежде всего петербургские, банки к финансированию промышленности, что положило начало процессу сращивания банковского и промышленного капитала. Крупнейшие банки обзаводились своими сферами интересов в промышленности. Так, к 1900 г. Петербургский Международный банк был заинтересован более чем в 30, а Петербургский учетный и ссудный банк — почти в 30 предприятиях. В деятельности различных промышленных обществ активно участвовали такие банки, как Русский для внешней торговли, Русский торгово-промышленный, Петербургский частный. На основе совместного финансирования промышленности начали складываться банковские группы. В 1890-е гг. связи банков с промышленностью были еще очень непрочными. Большую роль в развитии процесса сращивания банковского и промышленного капиталов сыграл экономический кризис начала столетия. В условиях крайне неблагоприятной хозяйственной конъюнктуры банки стремились порвать контакты с предприятиями, в финансировании которых они участвовали в годы подъема. Однако сделать это удавалось далеко не всегда. Более того, зачастую приходилось поддерживать такие предприятия новыми кредитами. В результате в период кризиса при количественном сокращении связей банков с промышленностью прочность уцелевших контактов повысилась.

Процесс слияния банков с промышленностью и формирования финансового капитала приобрел значительный размах в годы предвоенного экономического подъема. В 1914 г. Россия обладала высокоразвитой банковской системой, главную роль в которой играли Государственный банк и акционерные коммерческие банки (активы последних достигали почти 5 млрд. руб.). В 1914 г. в стране насчитывалось 53 акционерных коммерческих банка, имевших 778 филиалов, из которых 574 принадлежало петербургским банкам. В годы подъема в России сложились мощные банковские монополии. Пять крупнейших банков (Русско-Азиатский, Петербургский Международный, Русский для внешней торговли, Азовско-Донской и Русский торгово-промышленный) к 1914 г. сосредоточили в своих руках почти половину ресурсов и активных операций всех российских акционерных коммерческих банков. Впрочем, растущая монополизация банковского дела сочеталась в предвоенной России с исключительно быстрым увеличением числа провинциальных банков (обществ взаимного кредита), кредитной кооперации.

Активно внедряясь в 1910–1914 гг. в промышленность, банки стали той силой, которая обусловила рост монополистических объединений. Русско-Азиатский банк выступил в роли организатора мощного военно-промышленного концерна из восьми контролируемых им металлообрабатывающих предприятий с общим акционерным капиталом в 85 млн. руб. Эта группа сосредоточила в своих руках все частное производство артиллерии в России, часть производства судов для Балтийского флота, значительную долю выпуска снарядов и мин. Под эгидой Международного коммерческого банка были созданы объединения: «Коломна — Сормово», монополизировавшее судостроение в бассейне Волги, и «Наваль — Руссуд», осуществлявшее сооружение кораблей для Черноморского флота. Помимо собственно промышленности, влияние банков распространилось на железнодорожные и страховые общества, пароходства и т. п.

Процесс сращивания банковского и промышленного капиталов затронул главным образом отрасли тяжелой индустрии. На основе внедрения в эти отрасли банков, прежде всего петербургских, и шел процесс формирования финансового капитала, складывалась российская финансовая олигархия. В цитадели отечественного промышленного капитализма — московской текстильной промышленности — ситуация была иной. Действовавшие здесь предприниматели (некоторые из них имели свои банки), получая особо большую прибыль (она, например, в 14 раз превышала валовую прибыль всех угольных предприятий Донецкого бассейна) и располагая крупными личными состояниями, расширяли свои заведения за счет собственных средств или средств родственников. В этой связи основа для внедрения банковского капитала в текстильную промышленность отсутствовала. Таким образом, обозначившиеся с конца XIX в. изменения в отношениях банков с промышленностью еще не затронули крупнейшую отрасль отечественной индустрии.

Иностранные капиталы в России. Экспорт российских капиталов.

К концу XIX в. в Западной Европе имелось немало свободных капиталов, искавших приложения. Более низкая, чем на Западе, стоимость рабочей силы делала Россию весьма подходящим объектом для инвестиций в глазах зарубежных вкладчиков. Царское правительство, как уже отмечалось, стремилось создать благоприятные условия для иностранных вложений в российскую экономику, пытаясь тем самым возместить нехватку отечественных капиталов. Иностранные капиталы использовались с двоякими целями — для развития производительных сил (вложения в народное хозяйство) и для покрытия бюджетных дефицитов (государственные займы). При этом производительные вложения реализовывались в двух формах: предпринимательской (акционерной) и в ссудной (облигационной). Капиталы импортировались в Россию в основном из Франции, Англии, Германии и Бельгии.

Усилившийся к концу XIX в. приток иностранных капиталов в российскую экономику направлялся в промышленность, главным образом в тяжелую, в отраслях которой зарубежные инвестиции достигали 3/5 всей суммы капиталовложений, в банковское дело и т. п. В советской исторической литературе с 1930-х гг. (под влиянием соответствующих оценок И. В. Сталина) утвердилось представление о превращении России в начале XX в. в полуколонию западноевропейских держав. Исследования, проводившиеся во второй половине 1950 — начале 1960-х гг., показали необоснованность этого тезиса. Действительно, иностранные капиталы, направлявшиеся в колониальные и полуколониальные страны, приспосабливали местную экономику к нуждам метрополии. В России же была совершенно иная ситуация. Предприятия, куда вкладывались зарубежные капиталы, становились органической частью российской экономики, а не филиалами заграничных монополий, как это имело место в колониях и полуколониях. Устремлявшийся в народное хозяйство России иностранный капитал был представлен различными финансовыми группировками, между которыми шла острая конкурентная борьба. Используя это обстоятельство, российский капитал, при всей своей относительной слабости, мог выступать в роли более или менее равноправного партнера зарубежных финансовых центров. Вообще после экономического кризиса 1900–1903 гг., нанесшего чувствительный ущерб действовавшим в России иностранным акционерным обществам, зарубежные вкладчики стали направлять свои инвестиции в российские компании, в рамках которых осуществлялось широкое сотрудничество местной и иностранной буржуазии. В период предвоенного экономического подъема удельный вес российского капитала повысился практически во всех отраслях промышленности.

Если зависимость народного хозяйства России от иностранных капиталов обнаруживала тенденцию к ослаблению, то финансовая зависимость царского правительства от крупнейших держав, напротив, возрастала. К 1914 г. внешний государственный долг страны составил 5,4 млрд руб. Главным кредитором России являлась Франция, спасшая самодержавие с помощью огромного займа (843 750 тыс. руб.) от финансового краха во время революции 1905–1907 гг.

Необходимо отметить, что, являясь сама объектом ввоза иностранного капитала, Россия вместе с тем также экспортировала капиталы за рубеж, прежде всего — в отсталые государства Востока (Китай, Персия). Впрочем, вывозились преимущественно государственные или даже заемные капиталы. Их размещение в соответствующих странах обусловливалось не столько экономическими, сколько военно-политическими соображениями, а также стремлением «застолбить» на будущее внешние рынки для частного капитала. Важную роль в проведении этой линии играли созданные в 1890-е гг. Учетно-ссудный банк Персии (фактически филиал Государственного банка) и Русско-Китайский банк, который был основан на казенные и иностранные деньги и контролировался правительством. В целом достигнутый страной уровень экономического развития еще не позволял частному капиталу активно действовать на зарубежных рынках.

§ 3. Аграрное развитие России на рубеже двух веков

На рубеже XIX и XX вв. основой экономики России, как и прежде, являлся аграрный сектор. По общему объему сельскохозяйственного производства Россия занимала первое место в мире. На Россию приходилось 50 % мировых сборов ржи, 20 % пшеницы и в целом — четверть мирового сбора зерна и четверть его мирового экспорта. Производство зерновых на душу населения к концу 1880-х гг. увеличилось по сравнению с 1830-и гг. с 432 кг до 475 кг. Россия являлась одним из главных экспортеров хлеба, с успехом конкурируя на мировых рынках с США.

И все же ситуация, складывавшаяся к исходу XIX в. в аграрном секторе российской экономики, была весьма непростой. Правда, по сравнению с первыми пореформенными десятилетиями доходы крестьян несколько возросли, однако в целом жизненный уровень основной массы сельского населения оставался низким. Положение крестьянских хозяйств, как и прежде, в сильнейшей мере зависело от капризов погоды. Страшная засуха 1891 г., охватившая 29 губерний, стала подлинной трагедией для российской деревни. Неурожай и сопутствовавшая ему эпидемия холеры унесли по различным подсчетам от 375 до 500 тыс человеческих жизней.

К началу XX в. особую остроту приобрела проблема крестьянского малоземелья. Пореформенная деревня переживала демографический взрыв, вызванный во многом снижением детской смертности в результате улучшения медицинского обслуживания и внедрения в быт элементарных гигиенических норм. С 1863 по 1897 г. численность сельского населения Европейской России увеличилась на 26323 тыс. человек. В результате во многих местностях, в первую очередь в черноземной зоне, крестьянские наделы все более и более мельчали. Правда, в последние десятилетия XIX в. площадь земельных угодий, принадлежавших крестьянам, в целом неуклонно увеличивалась. Так, в конце 1880 — начале 1890-х гг. крестьяне приобрели 1/3 продававшихся земель и к 1905 г. владели 2/3 всех обрабатывавшихся площадей. Тем не менее в среднем по Европейской России за четыре пореформенных десятилетия размер душевого надела уменьшился почти в два раза.

По официальным данным, в 1905 г. в Европейской России при общей площади земельных угодий в 350 млн. десятин для нужд сельского хозяйства могло использоваться 280 млн. При этом государству, городам и церкви принадлежало 154,6 млн. десятин (39,1 % общего количества). Площадь надельных крестьянских земель равнялась 138,7 млн. десятин (35,1 %), а частновладельческих — 101,7 млн. десятин (25,8 %), из которых 53,1 млн. десятин принадлежали дворянам, 20,4 млн. — горожанам, 13,2 млн. — крестьянам, 7,6 млн. — крестьянским товариществам, а 3,7 млн. — сельским обществам. Экстенсивный по преимуществу характер крестьянского земледелия предполагал введение в оборот новых и новых угодий по мере увеличения численности претендентов на надел. В этой связи даже передача крестьянам всех пригодных для обработки земель сама по себе не решала проблему аграрного перенаселения (во всяком случае в долгосрочном плане), поскольку в условиях демографического взрыва эффект от полученной прирезки довольно скоро стал бы нулевым. Чтобы качественно изменить ситуацию в принципе, необходимо было перевести крестьянское земледелие на интенсивный путь развития, предусматривающий повышение продуктивности сельскохозяйственных угодий, и, разумеется, обеспечить перемещение избыточной рабочей силы из аграрного сектора в иные сектора экономики. За период с 1863 по 1897 г. 3 млн крестьян пополнили ряды промышленных рабочих. Однако «переварить» избыточное население деревни неаграрная сфера не могла. Переводу же крестьянских хозяйств на интенсивный путь развития, на что в любом случае требовалось время, мешали многие факторы (отсутствие у крестьян необходимых средств, низкий культурный уровень сельского населения и пр.). Господствовавшие в деревне и консервировавшиеся до революции 1905–1907 гг. самодержавием общинные порядки равным образом зачастую не создавали благоприятных условий для более продуктивного использования принадлежавшей крестьянам земли. Впрочем, роль общины в этом отношении была весьма и весьма неоднозначной. Община могла и способствовать прогрессу в сфере аграрного производства Например, в 1890-е гг. крестьяне ряда губерний нечерноземной полосы «всем миром» начали переходить к многопольным севооборотам с высевом кормовых трав, отказываясь от архаичной трехпольной системы земледелия.

Так или иначе, но, стремясь жить лучше или по крайней мере не хуже, чем они жили, крестьяне в основной массе видели один способ добиться желаемого — дополнительное наделение их землей, прежде всего, за счет помещичьих имений. В результате в русской деревне на рубеже веков сложилась взрывоопасная ситуация.

§ 4. Население России. Российское общество в конце XIX — начале XX в.

Конец XIX — начало XX в. были отмечены быстрым увеличением численности населения Российской империи. За период с 1897 г. (когда была проведена первая всероссийская перепись) по 1913 г. оно возросло на 1/3, приблизительно с 126,6 млн. человек (без Финляндии) до 166,7 млн. человек. Такой значительный рост был достигнут за счет высокого уровня рождаемости (в 1909–1913 гг. на тысячу населения приходилось 44 родившихся) и снижения смертности (с 35,4 умерших на тысячу человек в 1880-е гг. до 30,2 в 1900-е гг.). Впрочем, смертность в России по-прежнему была существенно выше, чем в наиболее экономически благополучных странах. Так, в Дании в начале XX в. на тысячу человек приходилось 12,9 умерших, в Норвегии — 13,5, в Голландии — 13,6. Соответственно ожидаемая средняя продолжительность жизни населения России была невелика — 32,4 года для мужчин и 34,5 года для женщин.

Основная масса населения страны (более 3/4) проживала на территории Европейской России. Однако и здесь его плотность была невысока (28,8 жителя на квадратную версту). Как известно, Российская империя являла собой многонациональное государство. На его территории к началу XX в. проживало более 200 народов, говоривших на 146 языках и наречиях. Русские (великороссы) составляли 47,8 % населения страны, украинцы (малороссы) — 19 %, белорусы — 6,1 %. Весьма пестрой была и конфессиональная карта Российской империи. 76 % населения исповедовали православие, 11,9 % — ислам, 3,1 % — иудаизм, 2 % — различные течения протестантизма, 1,2 % — католичество, а остальные — буддизм, шаманизм и пр.

Ускоренное движение страны по пути индустриализации сопровождалось быстрым ростом численности городского населения, хотя его удельный вес был по-прежнему невелик. В 1913 г. в городах проживало 15 % населения империи.

Социальная структура российского общества отражала еще не завершившийся процесс индустриализации страны. Многоукладный характер экономики обусловливал обилие социальных слоев и групп, большое количество лиц с временным социальным статусом.

Самым многочисленным классом по-прежнему оставалось крестьянство. В состав зажиточных верхов деревни входили как представители непроизводительного капитала (лавочники, ростовщики и пр.), так и представители собственно аграрного капитализма. Немалую долю населения российской деревни составляли пауперы. Вместе с тем продолжала увеличиваться в абсолютных размерах и численность середняков. Полярные социальные группы в деревне в полной мере еще не оформились.

Как уже отмечалось, жизненный уровень основной массы крестьян был весьма невысок. Средний душевой доход от сельского хозяйства равнялся в 1901 г. 30 руб. в год. В 1913 г. он несколько возрос, составив примерно 43 руб. При этом налогов (с души) крестьяне уплачивали в 1901 г. на сумму около 9 руб., а в 1913 г. — примерно 10 руб. Впрочем, источником доходов для многих крестьян являлось не только сельское хозяйство. В Нечерноземье, где почва была малоплодородна и где в силу климатических условий крестьяне в течение 6–8 месяцев в году не могли заниматься сельским трудом, развивались кустарные промыслы. В местностях, примыкавших к большим городам, являвшим собой крупные рынки сбыта на изготовленные кустарным способом изделия, доходы от промыслов составляли до 76 % крестьянского бюджета (в Московской губернии). О том, что положение крестьян, несмотря на проблемы аграрного развития страны, постепенно улучшалось, свидетельствовало неуклонное увеличение размеров крестьянских вкладов в сберегательные кассы.

Быстрый рост российской индустрии в конце XIX — начале XX в. сопровождался ростом численности рабочего класса. Если в 1880-1890-е гг. фабрично-заводских, горных и железнодорожных рабочих в стране насчитывалось 1,5 млн чел., то в 1913 г. — уже 4,2 млн. Состав рабочего класса России был весьма неоднороден. В строительстве, на водном транспорте и т. п. трудилось немало недавних выходцев из деревни. В крупной промышленности преобладали потомственные рабочие. В целом связь рабочих с сельским хозяйством неуклонно ослабевала И все же, например, среди поступивших на работу на предприятия металлургической промышленности в 1906–1913 гг. 22,6 % имели земельные участки.

Средняя годовая оплата труда в промышленности в 1910–1913 гг. составила 264 руб. При этом металлисты, металлурги могли получать 600 рублей и более. Оплата же труда, например, текстильщиков была существенно ниже — 215 руб. На железнодорожном транспорте машинисты получали до 1000 руб. и более. В целом доля высококвалифицированных и высокооплачиваемых рабочих (с заработком свыше 700 руб.) была невелика (2–4 % общего числа занятых в фабрично-заводской промышленности).

Продолжительность рабочего дня на рубеже XIX–XX вв. постепенно сокращалась. На фабриках и заводах к 1905 г. она равнялась в среднем 10,2 часа, а к 1913 г. — 9,9 часа. При этом, однако, интенсификация труда имела тенденцию к повышению: в предвоенные годы увеличивалось число станков, обслуживавшихся одним рабочим, ускорялся их ход и т. п. На мелких предприятиях (с числом занятых от 2 до 15 человек) трудовой день составлял 11–12 часов и более.

Основная масса фабрично-заводских рабочих концентрировалась в немногих промышленных центрах, которые одновременно являлись и политическими центрами империи. В 1910–1912 гг. рабочие составляли в Петербурге и Москве 42–43 % общей численности самодеятельного населения обеих столиц. Сосредоточение значительных масс фабрично-заводского люда в жизненно важных центрах империи превращало рабочих в силу, имевшую возможность оказывать существенное воздействие на ситуацию, складывавшуюся в стране в целом.

На рубеже столетий положение первого сословия империи по-прежнему занимало дворянство, сохранившее свой привилегированный статус. К концу XIX в. в России насчитывалось примерно 1,2 млн. человек потомственных и около 0,6 млн. человек личных дворян. Социальный облик первого сословия постепенно менялся. Площадь помещичьего землевладения, традиционно являвшегося основой материального благополучия российского дворянства, неуклонно уменьшалась. Удельный вес помещиков в общей массе дворян сокращался и равнялся 56 % в 1877 г., 40 % в 1895 г. и 30 % в 1905 г. При этом увеличивался процент мелкопоместных имений (размером менее 100 десятин). В 1905 г. их было около 60 тыс. (почти 50 % общего числа имений), причем примерно 33 тыс. мелкопоместных дворян владели земельными участками площадью менее 20 десятин. По существу, эти лица помещиками уже не являлись. «Положение их, — отмечалось в одном правительственном документе, — весьма тяжелое. Фактически существуя при тех же условиях, что и крестьяне, они, однако, не имеют какого-либо административного устройства и лишены даже тех преимуществ, которыми пользуется сельское население в виде помощи на обсеменение или пособие в трудные годы неурожая. Экономически многие из них беднее крестьян, но тем не менее и земства, и администрация отказывают им в помощи, обращая их к дворянским сословным органам. Дворянские же общества помочь им не могут».

Для многих беспоместных дворян единственным источником дохода становилась государственная служба. Дворянский же земельный фонд концентрировался в руках немногочисленных владельцев крупных и крупнейших имений (свыше 500 десятин), на которые в 1905 г. приходилось 83 % общей площади земель, принадлежавших помещикам. Экономическая дифференциация в дворянской среде заявляла о себе все громче. Некоторые представители высшего сословия активно включались в предпринимательскую деятельность. Так, наиболее богатые помещики являлись сплошь и рядом владельцами заводов (главным образом, горных, а также по переработке сельскохозяйственной продукции).

Быстрая капиталистическая эволюция народного хозяйства превратила буржуазию в наиболее мощный в экономическом отношении класс российского общества. Слой средних предпринимателей при этом был весьма тонок, а сама капиталистическая элита — немногочисленна. К началу Первой мировой войны годовой доход от различных видов предпринимательской деятельности на сумму свыше 10 тыс. руб. получало 35–40 тыс. человек (с членами семей — 250300 тыс. человек).

Начиная с середины 1890-х гг. облик российской деловой элиты претерпевает заметные изменения. По наблюдениям современного исследователя, «традиционный буржуа — купец хотя и сохранил позиции в верхнем эшелоне класса, но ему все чаще приходилось содействовать и сотрудничать с теми, кто не прошел длительный процесс исторического развития на основе постепенного накопления капитала и последовательного расширения единолично-семейного дела». Так, «мощно и напористо утверждали себя дельцы, которые не были «обременены» ни солидными личными капиталами, ни семейными предпринимательскими традициями. Деловая хватка и умелое манипулирование фиктивным капиталом довольно быстро превращало их в действительных хозяев, возглавлявших ведущие монополистические объединения и принимавших важнейшие экономические решения».

И в начале XX в. в составе российской буржуазии торговые элементы преобладали над промышленными. Сама предпринимательская элита страны была весьма неоднородна. На роль лидеров российского делового мира успешно претендовала московская буржуазия, представители которой накопили свои капиталы преимущественно в сфере легкой промышленности и торговли. Они являлись потомственными предпринимателями (например, Рябушинские, Морозовы, Мамонтовы и пр.), владельцами крупных семейных фирм, постепенно превращавшихся с конца XIX в. в акционерные общества с узким кругом участников (паевые товарищества). Петербургская же промышленная буржуазия, оперировавшая главным образом в сфере тяжелой индустрии, включала в свой состав много выходцев из среды чиновничества, технической интеллигенции и т. п. Эти представители делового мира были теснейшим образом связаны с царской бюрократией.

Несмотря на всю экономическую мощь российской буржуазии, ее положение в обществе было весьма непростым. Прагматизм, расчетливость, индивидуализм — эти и другие черты, присущие предпринимателю, не соответствовали национальной традиции, формировавшейся под влиянием православия, и с трудом приживались на русской почве. «Деловые люди» как таковые не являлись в общественном сознании героями, примерами для подражания. Это было характерно и для сознания вполне европеизированных слоев, культура которых внешне ничуть не напоминала традиционную. Не случайно один из видных представителей делового мира Москвы начала XX в. П. А. Бурышкин отмечал в своих воспоминаниях, что «и в дворянстве, и в чиновничестве, и в кругах интеллигенции, как правой, так и левой, отношение к «толстосумам» было, в общем, малодружелюбным, насмешливым и немного «свысока», и в России «не было того культа» богатых людей, который наблюдается в западных странах».

Характеризуя российское общество рассматриваемого времени в целом, необходимо отметить одну его существенную особенность. К началу XX в. отнюдь не был изжит порожденный петровскими реформами раскол, раскол единой прежде русской цивилизации на две — «цивилизацию» европеизированных образованных слоев и «цивилизацию» слабо затронутых просвещением низов, прежде всего многомиллионного крестьянства. «Мир господствующих привилегированных классов, — писал Н. А. Бердяев, — …их культура, их нравы, их внешний облик, даже их язык был совершенно чужд народу — крестьянству, воспринимался как мир другой расы, иностранцев». Скажем, представления о собственности у дворян не совпадали с таковыми у крестьян (с точки зрения последних, собственностью мог быть лишь такой объект, который является продуктом человеческого труда, а значит, например, лес, выросший «сам по себе», принадлежать кому-либо не может, он для всех). Последствия цивилизационного раскола России весьма громко заявили о себе в начале XX столетия.

§ 5. Рабочее и крестьянское движение накануне революции 1905–1907 гг. Радикальные политические организации

С самого начала нового столетия явственно обозначились симптомы назревания в стране революционного кризиса. Недовольство существующими порядками охватывало широкие слои населения. Поводов для такого недовольства российская действительность давала немало. Между тем население менее, чем когда-либо прежде, было склонно с этим мириться. «Начиная с Нового времени, — пишет современный исследователь, — во всех обществах наблюдается драматическая тенденция: притязания людей растут быстрее их реальных возможностей». В начале XX в. эта «драматическая тенденция», таящая в себе угрозу общественной стабильности, отчетливо обозначилась и в России. С конца XIX в. важнейшую роль в революционном движении начинает играть российский пролетариат. Выступления рабочего класса (забастовки, демонстрации) становятся постоянным и существеннейшим фактором внутриполитического развития страны. «Промышленная война» в Петербурге (массовые стачки рабочих столицы в 1896 г.) показала силу рабочего движения. Начало XX в. ознаменовалось дальнейшим ростом выступлений российского пролетариата, повышением уровня его организованности. Стачки и демонстрации приобретали все более политический характер. В феврале — марте 1901 г. в Петербурге, Москве, Харькове прошли студенческие и рабочие манифестации. Первомайская стачка рабочих Обуховского завода вылилась в прямое столкновение с войсками и полицией (Обуховская оборона). В 1902 г. прошли забастовка и политическая демонстрация в Сормово и крупная стачка-демонстрация в Ростове-на-Дону. Широкомасштабный характер приобрела всеобщая стачка на Юге России в 1903 г., охватившая Баку, Одессу, Киев и другие города. Серьезную опасность для самодержавия представляло и крестьянское движение. В 1902 г. в Полтавской и Харьковской губерниях прошли массовые выступления, в ходе которых крестьяне громили помещичьи усадьбы, захватывали хлеб и корм для скота, самочинно распахивали помещичьи земли. На подавление волнений было брошено более 10 тыс. солдат. В той или иной степени движение распространилось на Киевскую, Пензенскую, Орловскую, Саратовскую, Новгородскую и Черниговскую губернии, на Кубань и Кавказ.

Рост недовольства широких слоев населения создавал благоприятные условия для выхода на политическую арену радикально настроенных революционных партии. Конец XIX — начало XX. в. стал важнейшим этапом в развитии российского социал-демократического движения, К концу 1890-х гг. социал-демократические кружки и группы существовали более чем в 50 городах России. Моделью для создания общероссийской социал-демократической партии стал Союз борьбы за освобождение рабочего класса, основанный в 1895 г. в Петербурге В. И. Лениным. В 1898 г. в Минске собрался I съезд российской социал-демократии, положивший начало РСДРП. Становление организационных структур партии, разработка ее программы, однако, затянулись, будучи объектами острой полемики между различными течениями в социал-демократическом движении. Так называемые экономисты (Е. Д. Кускова, С. Н. Прокопович, А. С. Мартынов и др.), находясь под влиянием идей Э. Бернштейна, представляли реформистское крыло российской социал-демократии и выступали против лозунга диктатуры пролетариата Противоположную позицию в этих вопросах занимало радикальное течение, взгляды которого наиболее последовательно отражал Ленин. Рупором его идей стала газета «Искра», которая выходила за рубежом с 1900 г. Партию Ленин мыслил как организацию сознательного революционного меньшинства, призванную покончить со стихийностью в рабочем движении и построенную на принципах строгой централизации и жесткой дисциплины. Эти взгляды Ленина нашли наиболее полное отражение в его книге «Что делать?» (1902).

II съезд РСДРП (1903) принял после острых дискуссий программу, провозгласившую конечной целью партии осуществление социалистической революции и установление диктатуры пролетариата (программу-максимум) и ближайшими задачами (программу-минимум) — свержение самодержавия и завоевание демократических свобод, введение 8-часового рабочего дня, возвращение крестьянам отрезков и т. п. Съезд принял также устав, первый параграф которого вопреки позиции Ленина не предусматривал непременного участия членов партии в работе партийных организаций, и сформировал руководящие органы РСДРП. Наметившийся на съезде раскол между сторонниками Ленина и их оппонентами окончательно оформился в ходе выборов ЦК и редакции «Искры». Приверженцы Ленина, одержавшие на выборах победу, стали именоваться большевиками, а их противники — меньшевиками. Если, по наблюдению Н. А. Бердяева, «русские революционеры и в прошлом всегда были тотальны» и «революция была для них религией и философией, а не только борьбой…», то в лице большевизма возникло марксистское течение, соответствующее «этому революционному типу и этому тоталитарному инстинкту», воспринявшее в отличие от меньшевизма и западноевропейской социал-демократии «прежде всего не… эволюционную, научную сторону марксизма, а его… мифотворческую религиозную сторону… выдвигающую на первый план революционную борьбу пролетариата, руководимую организованным меньшинством…».

Весьма влиятельной силой на левом фланге российского политического спектра была партия социалистов-революционеров (эсеров). Еще в 1890-е гг. возник ряд организаций, ставивших своей задачей возрождение традиций революционного народничества (Северный Союз социалистов-революционеров, Южная партия социалистов-революционеров и др.). В 1902 г. на базе этих организаций и была создана партия социалистов-революционеров. Программа эсеров являла собой сочетание марксистских и народнических установок. Эсеры выступали за реорганизацию общества на социалистических началах и уничтожение частной собственности. Бижайшие требования их программы совпадали с программой-минимум РСДРП, однако в отличие от социал-демократов они выступали за национализацию земли и уравнительное землепользование. Движущими силами революционных преобразований эсеры считали пролетариат, трудовое крестьянство и революционную интеллигенцию.

К числу важнейших средств политической борьбы эсеры относили террор. Еще в 1901 г., т. е. до оформления партии, один из ее основателей, Г. А. Гершуни, приступил к созданию боевой организации. Под руководством Гершуни, а после его ареста — Е. Ф. Азефа, являвшегося, впрочем, провокатором и ведшего двойную игру, эсеры осуществили накануне Первой русской революции ряд успешных террористических актов (убийство в 1902 г. министра внутренних дел Д. С. Сипягина, а в 1904 г. — его преемника В. К. Плеве и др.).

Рубеж XIX–XX вв. стал в известном отношении поворотным пунктом в развитии либерально-оппозиционного движения в России. На политическую сцену вышел так называемый новый либерализм, утративший, в частности, свойственный либерализму первых пореформенных десятилетий преимущественно земско-дворянский характер. Быстрая модернизация страны обусловила рост численности интеллигенции, которая, включаясь в оппозиционное движение, и стала носительницей идей «нового либерализма». В отличие от «старых» «новые либералы» были более радикальны в своих программных и тактических лозунгах, менее склонны к соглашению с властью. Именно их имел в виду выдающийся русский философ С. Л. Франк, отмечая такие характерные для умонастроения представителей либеральной оппозиции начала XX в. и роднящие их с социалистами черты, как готовность считать «всех управляемых добрыми и только правителей злыми», нежелание осознавать «зависимость всякой власти от духовного и культурного уровня общества и, следовательно, ответственности общества за свою власть», веру «в легкую осуществимость механических внешних реформ чисто отрицательного характера и целительность простого освобождения народа от внешнего гнета власти…»

На рубеже веков оппозиционные круги активно пытались консолидировать свои силы в рамках тайных политических организаций. Еще в конце 1890-х гг. в Москве возникает полуконспиративный кружок «Беседа».

В его состав входили земские деятели, придерживавшиеся весьма различных взглядов. Среди них были и собственно либералы — сторонники конституционной монархии (Ф. А. Головин, Д. И. Шаховской и др.), выступавшие за ограничение власти императора парламентом, и поборники «истинного самодержавия» (Д. Н. Шипов, Н. А. Хомяков и др.), которые ратовали за создание при самодержавном царе представительного органа с совещательными функциями, призванного ликвидировать «бюрократическое средостение» между монархом и народом.

Большую роль в консолидации сил либеральной оппозиции сыграл журнал «Освобождение», который начал издаваться в Штутгарте под редакцией П. Б. Струве в 1902 г. В ноябре 1903 г. в Москве прошел съезд земских деятелей — сторонников конституционной монархии, принявший решение о создании Союза земцев-конституционалистов. Еще летом 1903 г. в Швейцарии состоялось совещание группы земцев, основавших и субсидировавших «Освобождение», а также бывших легальных марксистов и народников (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, Е. Д. Кускова и др.). Участники совещания пришли к выводу о необходимости создания в России нелегальной организации, способной объединить в своих рядах всех противников самодержавия. В январе 1904 г. в Петербурге прошел учредительный съезд этой организации, которая стала называться Союзом освобождения. Освобожденцы пытались, хотя и без особого успеха, сотрудничать с революционными партиями. Осенью 1904 г. в Париже состоялась конференция, на которой присутствовали представители различных революционных и оппозиционных сил. Помимо освобожденцев в работе конференции участвовали эсеры, а также делегаты ряда национальных партий. Большую роль в подготовке конференции сыграла, в частности, финляндская оппозиция, которая получила финансовую поддержку японского правительства, стремившегося в условиях начавшейся войны с Россией создать самодержавию внутриполитические затруднения. Решения Парижской конференции не имели большого практического значения. Однако сам факт ее проведения свидетельствовал о существенной радикализации позиций российских либералов.

В ноябре 1904 г. в Петербурге собрался съезд земских деятелей, которые, подняв вопрос о политических реформах, значительным большинством голосов высказались за переход к конституционно-монархическому правлению. Своевременное осуществление такого шага казалось либералам средством, способным предотвратить народную революцию, приближение которой все более ощущалось на фоне непопулярной и неудачной для России войны с Японией, растущего недовольства широких слоев населения. Для давления на власть в соответствии с планом Союза освобождения в ноябре — декабре 1904 г. была организована так называемая банкетная кампания, приуроченная к 40-летию судебной реформы. Посвященные этому событию банкеты прошли в различных городах страны. На банкетах принимались резолюции в поддержку решений земского съезда, резко критиковалась политика правительства. Всего в этой кампании приняло участие около 50 тыс. человек, т. е. ненамного меньше числа участников рабочих забастовок за весь 1904 г. (около 83 тыс. человек). «Банкетная кампания» стала одним из ярких симптомов революционного кризиса, переживавшегося страной накануне 1905 г.

§ 6. Самодержавие накануне революции 1905–1907 гг.

Либеральные реформы 1860-1870-х гг. не затронули, как известно, основ системы государственного управления империи. К началу XX в. Россия оставалась неограниченной монархией. Статья 1 Свода Основных государственных законов, утвержденного еще Николаем I и сохранявшего силу до 1906 г., гласила: «Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной его власти не токмо за страх, но и совесть сам Бог повелевает».

Разумеется, самодержавие на рубеже XIX–XX вв. во многих отношениях существенно отличалось, например, от самодержавия первой половины XVIII в. Обозначившийся, как отмечалось, еще в Екатерининскую эпоху процесс освобождения власти от «примесов тиранства» зашел довольно далеко. В ст. 47 Свода Основных законов специально подчеркивалось: «Империя Российская управляется на твердых основаниях положительных законов, уставов и учреждений, от самодержавной власти исходящих». Наличие этой статьи как бы обязывало монархов вершить государственные дела не по произволу, а в соответствии с законами, которые, впрочем, самодержцы могли издавать, изменять и отменять по своему усмотрению. На практике носители верховной власти, принимая те или иные решения, отнюдь не всегда считались с действовавшими правовыми нормами. Однако и простой декларацией ст. 47 равным образом никогда не являлась.

В управлении империей царь опирался на разветвленный бюрократический аппарат. На протяжении XIX в. общая численность чиновников различных рангов увеличилась примерно в 7 раз и составляла к началу XX столетия приблизительно 385 тыс. человек. Всего же (т. е. вместе с канцелярскими служителями) в аппарате управления было тогда занято около 500 тыс. человек, что было по тем временам значительной цифрой, хотя и отнюдь не уникальной, если сравнивать в этом отношении ситуацию, складывавшуюся в России, с ситуацией в других странах. Так, например, во Франции, численность населения которой (даже вместе с населением ее колоний) значительно уступала численности населения Российской империи, в государственном аппарате служило 468 тыс. человек.

Социальный облик царской бюрократии на рубеже столетий отражал реалии тогдашней российской жизни. Удельный вес потомственных дворян по происхождению в общей массе чиновничества неуклонно уменьшался. К 1897 г. они занимали только 30,7 % всех классных должностей. На высших ступенях чиновничьей лестницы ситуация, правда, была иной. Здесь более 2/з всех должностей в том же 1897 г. было занято потомственными дворянами по происхождению.

Однако даже чиновничья элита России оказывалась все менее связанной с поместным землевладением. В 1901 г. 70 % чиновников I–IV классов Табели о рангах либо вовсе не имело земли, либо владело поместьями размером менее 100 десятин. Прогрессировавшее усложнение общественной жизни инициировало процесс профессионализации управленческой деятельности и требовало привлечения на государственную службу лиц, получивших специальную подготовку, в таком количестве, какого поместное дворянство дать не могло. Управление империей все более сосредоточивалось в руках чиновников-профессионалов, главным (а чаще всего и единственным) источником дохода для которых являлось жалованье. О всесилии бюрократии, о фактической узурпации ею прерогатив короны писали еще в начале XX в. многие. Так, один из виднейших представителей консервативно-монархического течения в русской публицистике (в прошлом — народоволец) Л. А. Тихомиров сетовал на то, что «бюрократия получает тенденцию фактически освободиться от верховной власти и даже подчинить ее себе». Известные основания для суждений такого рода имелись. Усложнение стоявших перед государством задач вынуждало носителя верховной власти при принятии тех или иных решений все больше считаться с мнением профессиональных чиновников, служивших в соответствующих бюрократических структурах.

Политический курс самодержавия вырабатывался в острой борьбе различных придворно-бюрократических группировках. В России вплоть до 1905 г. отсутствовало правительство (в юридическом смысле), т. е. не было высшего коллегиального исполнительного органа, призванного осуществлять непосредственное управление страной. Руководители центральных звеньев государственного аппарата — министерств — действовали совершенно самостоятельно, мало считаясь друг с другом и подчиняясь только царским указаниям Министры не были объединены общей политической программой. Ведомственная разобщенность в результате достигла значительных масштабов, что негативно сказывалось на функционировании государственной машины. Впрочем, для общества, для подданных конфликты между отдельными звеньями этой машины могли, напротив, иметь благие последствия. Как отмечал еще в середине XIX в. один проницательный наблюдатель, «при самовластии наших правителей разъединение их служит часто единственным ограждением [населения] от притеснения [властей], предоставляя возможность [просителю] уходить от одной власти под покровительство другой».

Кризисность ситуации, складывавшейся в стране в канун революции 1905–1907 гг., в той или иной степени осознавалась многими представителями правящих кругов. Однако вопрос о путях предотвращения революционного взрыва являлся объектом острых разногласий. Часть представителей высшей бюрократии видели выход в «увенчании» здания реформ 1860-1870-х гг. совещательным представительным органом, в проведении ряда других преобразований, призванных модернизировать существующий строй, и в соглашении на этой основе с умеренными элементами либеральной оппозиции. Наиболее консервативные круги в верхах противились, однако, такого рода уступкам, полагая необходимым во имя предотвращения революции решительно пресекать любые «игры в конституцию». Эти взгляды, источником которых служила, помимо прочего, сознававшаяся верхами слабость российского либерализма, его неспособность контролировать поведение народной стихии, были близки Николаю II, вступившему на трон в 1894 г. после смерти Александра III.

Всемерную защиту унаследованной им от предков власти новый император, человек глубоко и искренне верующий, считал своим нравственно-религиозным долгом. Взгляды Николая II полностью соответствовали провозглашенной в начале царствования его отца концепции «народного самодержавия», которую следующим образом охарактеризовал в своих мемуарах директор канцелярии Министерства двора А. А. Мосолов: «Царь любит народ… Он желает блага народу. Он располагает почти неограниченными возможностями для выполнения этого желания… что может препятствовать его благодеяниям. Нужно лишь одно условие — точно знать, что народу необходимо. И подданные любят своего государя: он является источником всех благ и надежд.

Бюрократия, включая министров, представляет одну из преград, отделяющих государя от народа. Бюрократия — каста, имеющая свои собственные интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами страны и ее государя…

Другая преграда — так называемая интеллигенция, люди, не достигшие власти, но чающие ее захвата. Для этой категории лиц прямой исход — революция.

Средостение — это бюрократия и интеллигенция, другими словами — люди, достигнувшие целей и стремившиеся их сменить… Эти две силы построили вокруг царя истинную стену, настоящую тюрьму. Стена эта препятствовала императору обратиться непосредственно к своему народу, сказать ему, как равный равному, сколь он его любит. Та же стена мешала искренним верноподданным государя… сказать царю, сколь есть им подобных, простых, благодарных и привязанных к нему людей».

Эту идею Николай II исповедовал до последних дней своего царствования. В самодержавии он видел форму правления, способную наилучшим образом обеспечить благополучие подданных, наиболее отвечающую настроениям широких слоев населения. «Мужик конституции не поймет, — заметил как-то Николай II, — а поймет только одно, что царю связали руки, а тогда — я вас поздравляю, господа».

В преддверии революции 1905–1907 гг. особое беспокойство в правящих кругах вызывала ситуация, складывавшаяся в деревне. Нараставшее недовольство «свободных сельских обывателей» своим положением, низкий уровень платежеспособности основной массы их хозяйств, негативно сказывавшийся и на состоянии государственных финансов — все это свидетельствовало как минимум о необходимости серьезной корректировки политики самодержавия по отношению к крестьянству. Во второй половине 90-х гг. были приняты некоторые меры, призванные способствовать переселению страдавших от «земельной тесноты» крестьян Европейской России за Урал. 1 января 1895 г. вступили в силу новые паспортные правила, в соответствии с которыми крестьянам предоставлялась возможность более свободного передвижения по территории империи. В начале 1902 г. под председательством СЮ. Витте было образовано Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Оно и занялось поиском рецептов решения крестьянского вопроса, опираясь при этом на содействие созданных тогда же местных сельскохозяйственных комитетов (губернских и уездных). Особое совещание просуществовало около трех лет и было ликвидировано в начале 1905 г., уже во время революции, так и не завершив свою работу. Однако Совещание все же успело ясно заявить о необходимости радикального пересмотра политики самодержавия в отношении крестьянства, высказавшись, в частности, за принятие мер, направленных на постепенную ликвидацию общины и насаждение индивидуальной крестьянской собственности на землю. Соответствующие рекомендации Особого совещания, таким образом, в основном предвосхищали основные положения столыпинской аграрной реформы. Крестьянская проблема обсуждалась накануне революции 1905–1907 гг. не только в Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Параллельно ему функционировала образованная также в 1902 г. Редакционная комиссия при Министерстве внутренних дел. В отличие от Особого совещания комиссия (она закончила свою работу осенью 1903 г.) высказывалась лишь за некоторую корректировку традиционной правительственной политики в отношении деревни, считая, в частности, необходимым консервацию существующих форм землевладения.

Таким образом, к 1905 г. различные группировки в правящих кругах так и не смогли выработать общего подхода к решению крестьянского вопроса. Выбор того или иного варианта аграрной реформы оставался делом будущего. Самодержавие безнадежно запаздывало с решением наболевших проблем российской деревни.

Серьезную тревогу в верхах на рубеже веков вызывало и постепенно набиравшее силу рабочее движение. Попытки властей «обезвредить» его вылились в политику так называемою полицейского социализма, связанную с именем начальника Московского охранного отделения С. В. Зубатова. Признавая борьбу рабочих за улучшение своего экономического положения в принципе естественным явлением, Зубатов стремился только не допустить ее использования революционными партиями для атаки на власть. В связи с этим он ратовал за создание рабочих организаций, способных защищать интересы фабрично-заводского люда и находящихся под контролем полиции. Власти, полиция равным образом должны были, по мнению Зубатова, заботиться о нуждах рабочих, не потакая предпринимателям, с тем, чтобы лишить революционеров возможности «эксплуатировать в свою пользу мелкие недочеты существующего законного порядка».

Пользуясь покровительством московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, а затем и министра внутренних дел В. К. Плеве, Зубатов развернул активную деятельность по реализации своих замыслов. В 1901 г. в Москве под эгидой полиции было образовано «Общество взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». Такой же, «зубатовской», организацией являлась действовавшая в Минске, Вильно, Одессе «Еврейская независимая партия».

Политика «полицейского социализма» не принесла, однако, ожидаемых результатов. Во время всеобщей стачки на Юге России в 1903 г. ограничить выступления рабочих рамками чисто экономической борьбы не удалось. С другой стороны, деятельность Зубатова вызывала крайнее раздражение в предпринимательских кругах, представителей которых возмущали попытки полиции добиться от них известных уступок рабочим. В конце концов Зубатов, оказавшийся к тому же замешанным в неудачной интриге, затеянной С. Ю. Витте против В. К. Плеве, был в 1903 г. уволен в отставку и выслан во Владимир.

Таким образом, помешать нарастанию революционного настроения среди рабочих власть не смогла. Ничего не изменили в этом отношении и принятые в 1903 г. в качестве уступок их требованиям законы о страховании от несчастных случаев и о фабричных старостах. Обстановка в стране накалялась. Начавшаяся в 1904 г. русско-японская война, вызвав на первых порах известный подъем верноподданнических чувств, в конечном счете способствовала лишь дискредитации власти.

В этих условиях П. Д. Святополк-Мирский, сменивший убитого 15 июля 1904 г. эсерами Плеве на посту министра внутренних дел, попытался найти общий язык с умеренным крылом либеральной оппозиции. Он вернул из ссылки опальных земцев, смягчил цензуру и пр. Новый министр заявил о своем доверии к «обществу», что дало повод прессе говорить о наступлении «эпохи доверия». В ноябре 1904 г. Святополк-Мирский представил Николаю II доклад, в котором рекомендовал провести ряд реформ либерального толка. В качестве важнейшего пункта в программе министра внутренних дел фигурировало предложение о привлечении выборных представителей населения к участию в законосовещательной деятельности. Планы Святополк-Мирского встретили, однако, сопротивление консервативно настроенных сановников, которых в итоге поддержал и Николай II. В подписанном царем (12 декабря 1904 г.) по итогам обсуждения в правящих кругах программы Святополк-Мирского именном указе ни о каком участии выборных от населения в законотворчестве не было и речи. Указ обещал постепенное уравнение крестьян в правах с другими сословиями, расширение компетенции земских и юродских учреждений, пересмотр законов о раскольниках и пр. Однако и с этими уступками власть запоздала. Указ 12 декабря 1904 г. не повлиял на дальнейшее развитие событий — менее чем через месяц после его появления в России разразилась революция.

§ 7. Начало Первой русской революции и ее развитие в январе — декабре 1905 г.

Началом революции 1905–1907 гг. стали события 9 января 1905 г. («Кровавое воскресенье») — расстрел в Петербурге рабочей демонстрации, организатором которой явилось «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», действовавшее под руководством священника Георгия Гапона. «Собрание», официально зарегистрированное властями в начале 1904 г., находилось под покровительством полиции и само его создание было не чем иным, как результатом реализации в столице политики «полицейского социализма». Б связи с вспыхнувшей в начале января 1905 г. забастовкой на Путиловском заводе «Собрание» приняло решение обратиться к царю с петицией и просить у него «правды и защиты». Под влиянием эсеров и социал-демократов в текст петиции оказались включенными просьбы, на удовлетворение которых рассчитывать было заведомо невозможно (о созыве Учредительного собрания, об отмене косвенных налогов, о политических свободах, отделении церкви от государства и пр.). Со своей стороны, власти столицы, слепо доверявшие Гапону, проявили накануне 9 января преступную беспомощность. Они действовали на редкость бестолково и не смогли предотвратить трагедии, которой обернулось воскресное шествие рабочих к Зимнему дворцу.

События 9 января 1905 г., вызвав колоссальный общественный резонанс, резко изменили ситуацию в стране.

В Москве, Риге, Варшаве, Тифлисе начались забастовки. В январе 1905 г. в стачках участвовали примерно 444 тыс. человек, т. е. в 10 раз больше, чем в среднем за год предшествовавшего десятилетия. Резко возросло число забастовок с политическими лозунгами. Всего в январе — апреле 1905 г. в стачках участвовали 810 тыс. человек. В Орловской, Воронежской, Курской губерниях, т. е. в Центрально-черноземном районе, начались крестьянские выступления. С большой силой они развернулись также на окраинных территориях — Польше, Прибалтике, Грузии.

В этой ситуации в правящих кругах усилились позиции сторонников известного обновления государственного строя. 18 февраля 1905 г. Николай II в рескрипте возвестил о своем намерении привлекать выборных представителей населения к законодательству при непременном сохранении незыблемости самодержавия. Министру внутренних дел А. Г. Булыгину поручалось рассмотреть вопрос о способах осуществления воли царя. Таким образом, обстоятельства вынудили правящие круги, по сути дела, вернуться к отвергнутым в декабре 1904 г. планам П. Д. Святополк-Мирского. Впрочем, в вопросе о наиболее целесообразной ориентации политического курса верхи продолжали колебаться. В связи с этим еще 17 февраля 1905 г. Николай II подписал Манифест, резко осуждавший «злоумышленных вождей мятежного движения» и требовавший от властей усиления репрессий. Появление рескрипта Булыгину было в целом положительно встречено либеральной оппозицией. Вместе с тем в условиях роста революционного движения ее требования радикализировались. III съезд Союза освобождения в марте 1905 г. высказался за организацию народного представительства на началах всеобщей, равной, прямой и тайной подачи голосов, за наделение малоимущих крестьян землей (государственной, удельной, кабинетской и помещичьей с вознаграждением прежних владельцев), за введение 8-часового рабочего дня в тех отраслях, где это считалось возможным. Съезд земских и городских деятелей, состоявшийся в мае 1905 г., обратился к Николаю II с петицией, в которой просил царя без промедления созвать выборных от населения.

Революционные выступления в стране создали благоприятные условия и для активизации деятельности партий левого фланга российского политического спектра. III съезд РСДРП, проходивший в апреле 1905 г., определил начавшуюся революцию как буржуазно-демократическую, движущими силами которой являлись пролетариат и крестьянство при гегемонии пролетариата. Съезд ориентировал партию на борьбу за перерастание этой революции после ее победы в революцию социалистическую. Либералы, российская буржуазия и на период войны против самодержавия признавались силой контрреволюционной. В работе III съезда участвовали только большевики. Собравшиеся в Женеве на свою конференцию меньшевики иначе оценивали события в стране, считая гегемоном революции буржуазию и ориентируя пролетариат на ее поддержку. Стратегия и тактика большевиков получила развернутую характеристику в вышедшей летом 1905 г. книге В. И. Ленина «Две тактики социал-демократии в демократической революции».

Активизировали свою деятельность и эсеры. 4 февраля 1905 г. эсером-террористом И. П. Каляевым был убит в Москве великий князь Сергей Александрович.

Весной и летом 1905 г. революционное движение в стране развивалось по нарастающей. 1 мая ознаменовалось мощными демонстрациями и политическими стачками, в которых участвовали 220 тыс. человек. В ходе начавшейся 12 мая 1905 г. забастовки текстильщиков Иваново-Вознесенска был создан фактически первый в России общегородской Совет рабочих депутатов. В июне 1905 г. в городе Лодзи вспыхнуло вооруженное восстание. Украину, Белоруссию, Поволжье, Закавказье охватили крестьянские волнения. Впервые появилась массовая общегосударственная крестьянская организация — Всероссийский крестьянский союз. Широкие круги интеллигенции объединил созданный в мае 1905 г. Союз союзов. В июне 1905 г. вспыхнуло восстание на броненосце «Потемкин».

В этой обстановке Николай II должен был спешить с выполнением обещаний, возвещенных в рескрипте Булыгину. 6 августа 1905 г. был издан Манифест о созыве представительного органа — Государственной думы. Последняя получала совещательные права. При этом, однако, известное ограничение царской власти все же предполагалось. Согласно акту 6 августа законопроект, отклоненный большинством голосов в Думе и Государственном совете (являвшимся с начала XIX в. высшим законосовещательным органом империи), не мог представляться монарху на утверждение, как бы ни желал этого сам монарх. Выборы в Думу предполагалось сделать многостепенными. Все избиратели делились на три курии: землевладельческую (преимущественно помещики), городскую (крупные городские собственники) и крестьянскую. Депутаты Думы должны были выбираться губернскими избирательными собраниями, членами которых являлись выборщики, представлявшие соответствующие курии. Широкие слои населения (женщины, рабочие, учащиеся, военнослужащие и др.) избирательных прав не получали.

Обещание созвать Государственную думу являлось бесспорно уступкой со стороны самодержавия, но уступкой весьма скромной и запоздалой. Дальнейшие события сорвали созыв «Булыгинской» Думы. В октябре 1905 г. разразилась Всероссийская политическая стачка, в которой участвовали около 2 млн. человек. В рядах забастовщиков, требовавших свержения самодержавия и созыва Учредительного собрания, оказались не только рабочие, но и служащие, интеллигенты. Вся жизнь страны была парализована. Не имевшая в своем распоряжении достаточного количества надежных войск власть попала в критическое положение, теряя контроль над ситуацией. В правящих кругах усиливались колебания. Репрессивные меры не давали эффекта. В этих условиях роль спасителя династии сыграл С. Ю. Витте, пребывавший (после отставки в 1903 г. с поста министра финансов) в опале. Выход из сложившейся ситуации Витте видел в либеральных реформах, способных привлечь на сторону самодержавия оппозицию.

17 октября 1905 г. Николай II подписал после долгих колебаний Манифест, составленный в духе программы Витте. В Манифесте содержались обещания даровать населению демократические свободы, предоставить Государственной думе законодательные права, расширить круг лиц, допущенных к участию в выборах депутатов. «Да, России даруется конституция, — писал в связи с этим еще 16 октября Николай II. — Немного нас было, которые боролись против нее. Но поддержки в этой борьбе ниоткуда не пришло, всякий день от нас отворачивалось все большее количество людей, и в конце концов случилось неизбежное».

19 октября 1905 г. именным указом был преобразован созданный еще в 1857 г., но крайне редко собиравшийся Совет министров. Отныне он превращался в постоянно действующее высшее учреждение, в правительство Российской империи, схожее по своей организации с кабинетами министров в конституционных государствах. Появление указа 19 октября было обусловлено тем, что переход к представительному правлению требовал соответствующих перемен и в «устройстве» исполнительной власти. Реформа Совета министров предусматривала учреждение должности главы правительства, председателя Совета министров, назначавшегося императором. Совет министров должен был обеспечивать слаженное функционирование центральных звеньев бюрократической машины, направляя и координируя действия «главных начальников ведомств по предметам как законодательства, так и высшего государственного управления». Первым председателем Совета министров стал Витте.

Бурные события октября 1905 г. дали толчок к образованию либеральных политических партий. Конституционно-демократическая партия (кадеты), лидером которой был П. Н. Милюков, выступала в принципе за трансформацию самодержавия в конституционную монархию английского образца. Впрочем, в принятой в октябре 1905 г. программе кадеты оставили открытым вопрос о форме государственного строя в России. Кадеты высказывались за введение 8-часового рабочего дня, отчуждение за вознаграждение части помещичьих земель и передачу ее крестьянам. Социальную базу кадетской партии составляла интеллигенция, либеральное дворянство, некоторые городские слои. Особенностью партии являлся ее преимущественно интеллигентский состав. Правое крыло либеральной оппозиции объединилось в Союз 17 октября (октябристы), лидером которых был А. И. Гучков. Программа октябристов была умереннее программы кадетов. Октябристы ратовали за «сильную монархическую власть». Их опорой являлись крупная буржуазия, пробудившаяся в ходе революции от политической летаргии, часть помещиков. Осенью 1905 г. возник и ряд собственно буржуазных партий либеральной ориентации (Торгово-промышленная партия, Умеренно-прогрессивная партия), оказавшихся, впрочем, весьма недолговечными.

Развитие революции подтолкнуло и ультраконсервативные, охранительные силы к созданию своих политических организаций. К их числу относились Союз русских людей, Русская монархическая партия и др. Наиболее массовой из этих организаций стал Союз русского народа, возникший осенью 1905 г., во главе с А. И. Дубровиным. Свой социальный идеал союзники видели в патриархальной сословной России во главе с самодержавным монархом. Они осуждали Манифест 17 октября, обещавший предоставить Думе законодательные права и тем самым ущемлявший прерогативы короны. Союзники резко критиковали интеллигенцию, смущавшую, по их мнению, народ либеральными и социалистическими идеями, ревностно отстаивали единство и неделимость империи. Социальная база Союза была весьма пестрой и включала в себя часть дворянства, духовенства, интеллигенцию правого толка, мелких торговцев, ремесленников и т. п. Ультраконсервативные организации активно включились в борьбу с антиправительственным движением, избрав объектом нападений членов оппозиционных и революционных партий, забастовщиков, «инородцев» и др.

Издание Манифеста 17 октября позволило царскому правительству выиграть время для перегруппировки сил. «Успокоения», однако, не наступило. Ситуация в стране оставалась исключительно сложной. Вышедшие из подполья большевики, считая Манифест обманным маневром самодержавия, ориентировались на вооруженное восстание. Еще во время Всероссийской октябрьской политической стачки начали активно создаваться Советы рабочих депутатов, которые осенью 1905 г. существовали более чем в 50 городах, в том числе в Петербурге и Москве. Царская администрация вынуждена была мириться с появлением в лице Советов зачатков новой власти. Осенью 1905 г. достигло апогея крестьянское движение. Крестьянами было разгромлено до 2 тыс. помещичьих усадеб. В сельских районах Прибалтики шла настоящая партизанская война. Крестьяне и батраки создавали там свои органы власти, контролировавшие отдельные территории. В армии и на флоте с октября 1905 г. до начала 1906 г. произошло 195 массовых выступлений, среди которых крупнейшими были Кронштадтское восстание, Севастопольское восстание и др. На окраинах империи развернулись национальные движения.

Правительство Витте в борьбе с революционными выступлениями использовало на полную мощь репрессивный аппарат самодержавия. Карательные отряды действовали в охваченных волнениями районах страны. Развернуть настоящее наступление на революционное движение власти, однако, смогли лишь в конце октября. В начале декабря 1905 г. был арестован Петербургский Совет рабочих депутатов. Однако в декабре вспыхнули вооруженные восстания в Москве и ряде других городов. В Чите, Красноярске восставшие создали своеобразные республики, в которых вся власть перешла в руки Советов. Все эти выступления были подавлены властями.

Ограничиться только репрессиями правительство в сложившейся ситуации не могло. 21 октября 1905 г. была объявлена частичная политическая амнистия. Витте попытался в самом начале своей деятельности на посту главы правительства наладить контакты с либеральной оппозицией и включить ее представителей в состав Совета министров. Соответствующие переговоры, однако, кончились безрезультатно. В целях успокоения деревни 3 ноября 1905 г. был опубликован Манифест, которым с 1 января 1906 г. выкупные платежи сокращались наполовину, а с 1 января 1907 г. прекращались вообще. Охватившая страну волна забастовок вынудила правительство пойти на отмену правовых норм, каравших участников экономических стачек. В декабре 1905 г. был опубликован указ об изменении Положения о выборах в Государственную думу. Круг лиц, обладавших активным избирательным правом, расширялся за счет создания особой рабочей курии и увеличения числа городских избирателей. В рамках курса на известную либерализацию режима в ноябре 1905 г. была отменена предварительная цензура для всех газет и журналов, издававшихся в городах. В конечном счете, сочетая репрессии и уступки, правительство смогло овладеть ситуацией в стране.

§ 8. Отступление революции. I и II Государственные думы

1906–1907 гг. стали периодом отступления революции. Постепенно спадала волна забастовочных выступлений, хотя она и оставалась довольно высокой. Если в 1905 г. число участников стачек насчитывало примерно 3 млн. человек, то в 1906 г. — несколько превышало 1 млн., а в 1907 г. — 749 тыс. человек. В первые месяцы 1906 г. обозначился и спад крестьянского движения. Положение правительства, таким образом, несколько улучшилось, чему в немалой мере способствовал большой заем, предоставленный в апреле 1906 г. французскими финансовыми кругами.

20 февраля 1906 г. Николай II утвердил новый закон о Государственной думе, в соответствии с которым она наделялась законодательными правами. В тот же день император санкционировал акт о преобразовании Государственного совета, превращавший Совет в еще одну (наряду с Думой) палату возникшего таким образом российского парламента (собственно закон о новом статусе Государственного совета был издан несколько позже, в апреле 1906 г.). Существенно изменив саму организацию государственной власти, эти реформы сделали необходимой и подготовку нового Свода Основных законов. После продолжительного обсуждения в верхах в самый канун созыва I Государственной думы 23 апреля 1906 г. Николай II одобрил соответствующий проект.

Упомянутые акты юридически оформили утверждение в России представительного строя. При этом за монархом сохранялись весьма широкие полномочия. Однако законодательную власть император отныне должен был делить с Думой и Государственным советом. В принципе никакой новый закон не мог вступить в силу без согласия обеих палат. В прежнем своде Основных законов царь характеризовался как «монарх самодержавный и неограниченный», то в новом его власть определялась лишь как самодержавная. Власть управления по-прежнему, впрочем, принадлежала во всей полноте императору. Он мог издавать в соответствии с законами указы «для устройства и приведения в действие различных частей государственного управления…» Царь являлся верховным руководителем «всех внешних сношений Российского государства с иностранными державами», ему предоставлялось право объявления войны и заключения мира, равно как и вообще заключение любых международных соглашений. Императору принадлежало «верховное начальствование над всеми сухопутными и морскими вооруженными силами Российского государства». Распоряжениями монарха те или иные местности могли объявляться на военном или исключительном положении. Правительство зависело только от императора. Председатель Совета министров и министры назначались и сменялись со своих постов по решению царя. Монарх наделялся правом абсолютного вето, и без его санкции никакой закон в силу не вступал.

В перерывах между сессиями Государственной думы (а она созывалась и распускалась царем) император мог в случае чрезвычайных обстоятельств издавать по представлению правительства те или иные законодательные акты с последующим внесением их на одобрение парламента.

Возможности Государственной думы в смысле влияния на законодательный процесс оказывались весьма ограниченными. Поскольку председатель Совета министров и министры зависели лишь от императора, постольку и способность Думы контролировать исполнительную власть была невелика. Значение представленного депутатам права законодательной инициативы уменьшалось в силу того, что с почином пересмотра Основных законов мог выступать только царь. Все это, однако, отнюдь не превращало Думу в некий лишенный всякого влияния государственный орган. Весьма существенное значение имело, как показала практика, предоставленное ей право рассматривать бюджет. Согласие Думы требовалось для получения ведомствами дополнительных ассигнований. Поэтому так или иначе, но с депутатами правительству приходилось считаться.

Государственный совет получил права, тождественные правам Думы. Прошедшие через Думу законопроекты должны были заручиться поддержкой Государственного совета и лишь в этом случае они поступали на утверждение к императору. Правящие круги рассматривали Государственный совет как своеобразный противовес Думе, призванный парализовать нежелательные для монарха и высшей бюрократии думские инициативы. Согласно новому закону о Государственном совете в его состав наряду с «членами по высочайшему назначению» вводились «члены по выборам». Число членов Совета, назначенных императором, не должно было превышать число «членов по выборам», которые посылались в Государственный совет губернскими земскими собраниями, дворянскими обществами, торгово-промышленными организациями, православной Церковью в лице Синода, Академией наук и университетами. Представляя общественные верхи (главным образом дворянство), Государственный совет играл роль оплота наиболее консервативных сил.

В марте — апреле 1906 г. в стране прошли выборы в I Государственную думу. Существенных успехов на них добились кадеты, получившие более Уз всех мандатов (153). Упиравшие на возможность решения наболевших проблем российской действительности мирным, парламентским путем кадеты смогли добиться гегемонии (правда, временной и непрочной) в массовом движении благодаря тем надеждам, которые широкие слои населения связывали с Государственной думой. Значительную по численности фракцию в Думе (107 человек) образовали трудовики, в рядах которых оказались преимущественно крестьянские депутаты, выступившие в ходе выборов с позиций «левее кадетов». Социал-демократы (на IV съезде РСДРП в апреле 1906 г. произошло объединение большевиков и меньшевиков) бойкотировали выборы в Думу. Эта тактика, однако, успехом не увенчалась, и сорвать созыв Государственной думы не удалось. Крайне правые партии в Думе мест не получили. Октябристам же удалось провести только 13 депутатов. В целом итоги выборов, давших леволиберальную по составу Думу, вызвали беспокойство в верхах. Накануне созыва Думы С. Ю. Витте и большая часть членов его правительства подали в отставку. Новый кабинет возглавил И. Л. Горемыкин, пользовавшийся репутацией консерватора. Такую же репутацию имели и некоторые другие новые министры.

Торжественное открытие I Государственной думы состоялось 27 апреля 1906 г. Ужиться с ней самодержавие, однако, не смогло. Попытки кадетов убедить правящие круги пойти на превращение Российской империи в «обычную» конституционную монархию, в частности, сделать министров ответственными перед Государственной думой, успехом не увенчались. Расценив действия депутатов как посягательство на прерогативы короны, правительство Горемыкина вступило в конфронтацию с Государственной думой. Последняя, в свою очередь, не была настроена на сотрудничество с властью. Многие депутаты видели в Думе чуть ли не Учредительное собрание. Некоторые представители придворно-бюрократических сфер выступали, впрочем, за соглашение с кадетами. Влиятельнейший неофициальный советник Николая II дворцовый комендант Д. Ф. Трепов высказывался даже за формирование кадетского правительства и вел на этот счет переговоры с П. Н. Милюковым. Некоторые сановники считали целесообразным создание коалиционного (полукадетского, полубюрократического) кабинета. Вокруг всех этих планов в июне 1906 г. разыгрывались хитроумные политические интриги.

Важнейшее место в ряду проблем, обсуждавшихся I Государственной думой, занимал аграрный вопрос. Кадеты подготовили так называемый законопроект 42-х, составленный в соответствии с их аграрной программой. За постепенную национализацию земли и введение уравнительно-трудового землепользования ратовали трудовики (законопроект 104-х). Законопроект 33-х, правда, отвергнутый Думой без обсуждения, предусматривал немедленное и полное уничтожение частной собственности на землю. В целом характер аграрных прений в Думе вызывал недовольство правящих кругов.

В конечном счете после долгих колебаний в верхах возобладала точка зрения сторонников разгона Думы. В начале июля 1906 г. I Государственная дума была распущена. Часть депутатов, переехав в Выборг, обратилась к народу с Манифестом, который призывал население ответить на роспуск Думы отказом платить налоги, давать новобранцев на службу в армию. Роспуск I Государственной думы прошел сравнительно спокойно. Одновременно в отставку ушел и И. Л. Горемыкин. Новым главой правительства Николай II назначил П. А. Столыпина, занимавшего с апреля 1906 г. пост министра внутренних дел.

Столыпин в отличие от своего предшественника, бесспорно, обладал качествами крупного государственного деятеля. Он понимал необходимость проведения серьезных реформ, призванных ввести развитие страны в нормальную колею. Широкая программа соответствующих преобразований была изложена им уже в августе 1906 г. в правительственной декларации, сопровождавшей закон о введении военно-полевых судов.

Революционное движение в стране между тем продолжалось, хотя в целом по масштабам и не достигало уровня 1905 г. Летом 1906 г. вспыхнуло военное восстание в Кронштадте и Свеаборге. В сельских местностях Урала, Прибалтики, Польши, Кавказа шла настоящая партизанская война Широкого размаха достиг эсеровский террор. В августе 1906 г. эсеры-максималисты (Союз социалистов-революционеров — максималистов; объединял наиболее экстремистски настроенных членов партии) устроили взрыв на даче Столыпина на Аптекарском острове в Петербурге. В результате были убиты 32 и ранены 22 человека. Эсеры, социал-демократы и анархисты активно «экспроприировали» денежные средства, бывшие собственностью государства и частных лиц. При этом среди боевиков, принадлежавших к левым (равно как и к правым) организациям, было немало чисто уголовных элементов, использовавших те или иные политические лозунги для придания своей «деятельности» идейной окраски или просто «ловивших рыбу в мутной воде». В этих условиях 19 августа 1906 г. Николай II утвердил закон о военно-полевых судах, которым отныне могли предаваться те или иные лица в случае, если «учинение преступного деяния является настолько очевидным, что нет надобности в его расследовании». В 1906–1907 гг. по приговорам военно-полевых судов были казнены 1102 человека.

20 февраля 1907 г. начала свою работу II Государственная дума. По своему составу она была в целом левее первой. Кадеты, чья деятельность в I Думе разочаровала широкие слои населения, потерпели на выборах тяжелое поражение, потеряв 80 мандатов. Значительно усилились правый и левый фланги. Довольно большую фракцию (65 человек) образовали социал-демократы, отказавшиеся от бойкота, 37 мест завоевали эсеры, 104 — трудовики. Правые партии и октябристы получили 54 мандата. В центре внимания II Думы, как и ее предшественницы, находился аграрный вопрос. Кадеты продолжали выступать за отчуждение части помещичьей земли и передачу ее крестьянам за выкуп. Крестьянские депутаты настаивали на национализации земли. В конечном счете со II Думой правительство ужиться также не смогло. 1 июня 1907 г. Столыпин предъявил социал-демократической фракции обвинение в подготовке военного заговора. 3 июня 1907 г. II Государственная дума была распущена Одновременно появился новый избирательный закон, резко перераспределявший голоса избирателей в пользу помещиков и крупной буржуазии. Третьеиюньский государственный переворот (новое Положение о выборах в Думу в нарушение Основных законов было утверждено царем без санкции Думы и Государственного совета) означал поражение революции 1905–1907 гг.

§ 9. Третьеиюньская монархия (1907–1914)

Третьеиюньская монархия стала последней фазой эволюции российского самодержавия. В третьеиюньской политической системе причудливо сочетались элементы нового и старого, черты парламентаризма и черты классического самодержавия. Преобразования, проведенные в период революции (создание Государственной думы и пр.), знаменовали собой движение к правовому государству. Вместе с тем в политической жизни страны огромную, во многом ведущую роль продолжали играть институты и нормы, унаследованные от прошлого. Зримым воплощением третьеиюньской системы стала III Дума, собравшаяся осенью 1907 г. Благодаря новому закону о выборах в III Думе резко сократилось (по сравнению с первыми двумя) представительство левых партий (трудовики получили 13 мест, социал-демократы — 19). Самую крупную фракцию образовали октябристы, имевшие (вместе с примыкающими к ним) 154 мандата. Поддерживая курс П. А. Столыпина, они играли в Государственной думе роль правительственной партии. Кадеты смогли провести в Думу 54 депутата. Значительно укрепили свои позиции правые: группа из 51 депутата образовала фракцию крайне правых, а 96 мест имели умеренно правые и националисты, которые также стали опорой Столыпина.

Период третьеиюньской монархии характеризовался попытками части правящих кругов решить наболевшие проблемы социально-экономического и политического развития страны путем реформ, с тем чтобы предотвратить новый революционный взрыв. Эти попытки были в первую очередь связаны с деятельностью Столыпина. Не отказываясь (и после разгрома революции) от широкого применения репрессий для окончательного «успокоения» страны, Столыпин вскоре после своего прихода к власти, как указывалось, выдвинул обширную программу преобразований, реализация которой должна была, по его мнению, сделать невозможным новый революционный взрыв.

Столыпинская аграрная реформа. Центральное место в столыпинской программе занимали планы решения аграрного вопроса. Революция показала несостоятельность политики, проводившейся по отношению к крестьянству после отмены крепостного права. В частности, надежды на общину как на гарант спокойствия деревни себя не оправдали. Напротив, лишенные в силу общинного характера землевладения «понятия о собственности» (как в свое время говорил С. Ю. Витте) крестьяне оказались весьма восприимчивы к революционной пропаганде. Общинные традиции воспитывали у крестьян привычку к коллективным действиям, вносили в их движение элементы организованности. Поэтому правящие круги начали ориентироваться на разрушение общины и на насаждение в деревне собственника, способного стать оплотом порядка (в силу своей кровной заинтересованности в нем) в условиях медленного, но неуклонного ухода в прошлое старых патриархальных отношений и сопутствовавшего им монархизма, с помощью которого власть ранее удерживала в повиновении крестьянские массы. С ликвидацией общины с ее неизбежными спутниками — чересполосицей, принудительными севооборотами и т. п. — связывались надежды на улучшение обработки земли, что должно было уменьшить потребность крестьян в дополнительных угодьях, обеспечить увеличение сельскохозяйственного производства и тем самым заложить основы для устойчивого экономического развития, роста государственных доходов.

Новый курс в аграрном вопросе, во многом, впрочем, являвшийся продолжением той линии, которую в свое время наметило Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности, начал реализовываться еще в период революции. Правовую основу для него заложил именной указ 9 ноября 1906 г., разрешивший свободный выход крестьян из общины и укрепление надельной земли в личную собственность. Указ позволял отвод укрепленной земли к одному месту в целях образования отрубов или хуторов (в последнем случае на участки из деревни переносились дома и хозяйственные постройки). Акт 9 ноября 1906 г. был издан в порядке 87-й статьи Основных законов, позволявшей царю и правительству принимать меры законодательного характера в перерывах между сессиями Думы. Осенью 1906 г. I Дума была уже распущена, а ее преемница еще не собралась. Впрочем, оппозиционная II Дума не стала рассматривать правительственный законопроект, подготовленный в соответствии с указом 9 ноября 1906 г. Этим занялась III Дума, одобрившая его голосами правых и октябристов (при противодействии кадетов, трудовиков и социал-демократов).

Санкционированный затем Государственным советом законопроект 14 июня 1910 г. был утвержден Николаем II и обрел силу закона. Одной из наиболее существенных поправок, внесенных в законопроект в процессе его движения по упомянутым инстанциям, являлась та, в соответствии с которой общества, не производившие переделов со времени наделения их землей, автоматически переходили к наследственному владению. Важную роль в реализации реформы сыграл и закон 29 мая 1911 г. В соответствии с ним землеустроительные работы, направленные на ликвидацию чересполосицы, могли проводиться вне зависимости от укрепления земли в собственность. При этом сам факт устранения чересполосицы превращал общинников в собственников.

Линия на разрушение общины дополнялась попытками правительства решить в той или иной мере проблему крестьянского малоземелья. Существенная роль здесь отводилась Крестьянскому банку, который еще в 1895 г. получил право скупать помещичьи имения и, раздробив их на участки, перепродавать крестьянам. Наконец, были приняты энергичные меры по стимулированию переселенческого движения за Урал.

Результаты нового аграрного курса, выявившиеся к началу Первой мировой войны, были довольно противоречивы. К 1915 г. из общины вышло 3084 тыс. дворов. Однако среди вышедших преобладали бедняки или лица, утратившие связь с сельским хозяйством и стремившиеся, укрепив наделы в собственность, их продать. Слой зажиточных деревенских хозяев, который хотел создать П. А. Столыпин, не успел сложиться в более или менее крупную силу к тому моменту, когда страна вступила в полосу очередных потрясений. Наиболее активно выход из общины шел в Поволжье и на Юге Украины. Значительно отставали в этом отношении земледельческий центр, северо-восточные и северные губернии Европейской России. Следует отметить, что далеко не всем хуторянам и отрубникам удалось наладить крепкое хозяйство. Государство не могло оказать им помощи в том размере, в каком требовала ситуация, поскольку не располагало необходимыми финансовыми ресурсами. Землеустроительная часть столыпинской аграрной реформы во многом была лишена надлежащего финансового обеспечения, и это обстоятельство негативно отражалось на процессе модернизации российской деревни. Особенно маломощными были хутора и отруба центрально-черноземных губерний.

Деятельность Крестьянского банка способствовала увеличению земельных угодий, принадлежавших крестьянам. Всего для продажи им банк приобрел в 1906–1916 гг. 4 614 тыс. десятин земли. Вместе с тем лишь сравнительно узкая прослойка богатых крестьян смогла с выгодой для себя воспользоваться услугами банка, налагавшего на заемщиков большие проценты. Переселенческое движение благодаря содействию правительства достигло значительных масштабов. За 1906–1914 гг. из губерний Европейской России за Урал переселились примерно 3100 тыс. человек (в два раза больше, чем за предыдущее десятилетие). При этом изменился социальный состав переселенцев. Если прежде среди них преобладали середняки, то после 1906 г. — бедняки. Значительное само по себе число переселившихся крестьян (даже при том, что около 17 % выехавших, в частности по недостатку средств, не смогло прижиться на новом месте и вернулось назад) тем не менее покрыло всего менее 20 % естественного прироста сельского населения и, таким образом, не компенсировало увеличившегося избытка рабочих рук.

Столыпинская реформа, бесспорно, способствовала в ряде отношений развитию аграрного сектора. Накануне Первой мировой войны наблюдался существенный рост сельскохозяйственного производства. С 1901 по 1913 г. посевная площадь в 62 губерниях империи (без Закавказья, Туркестана и Дальнего Востока) расширилась на 15,6 %. Это обстоятельство, а также рост урожайности обусловили увеличение годового сбора сельскохозяйственных культур. Среднегодовой валовой сбор хлебов в 1904–1908 гг. составлял 3,8 млрд. пудов, а в 1909–1913 гг. — 4,6 млрд. пудов (повысился на 20 %). Производительность единицы посевной площади в России по-прежнему оставалась ниже, чем в наиболее развитых государствах. Так, средний урожай зерновых с гектара составлял в России 8,7 центнеров, в Австрии — 13,6, в Германии — 20,7, в Бельгии — 24,2. Тем не менее сдвиги, происшедшие в аграрном секторе российской экономики, позитивно отразились на положении крестьянства. Необходимо, впрочем, отметить, что рост сельскохозяйственного производства, улучшение экономического положения крестьян в предвоенный период являлись не только результатом реформы, но и следствием благоприятных в целом погодных условий и повышения цен на сельскохозяйственную продукцию на мировом и внутреннем рынках, отмены выкупных платежей. В годы реформы в деревне развернулось мощное кооперативное движение. К началу 1914 г. в России было 31 тыс. кооперативов (кредитных, потребительских и пр.), в которых состояли 11 млн. членов. Кооперативы успешно конкурировали со скупщиками-спекулянтами, облегчали приобретение крестьянами промышленных товаров и т. п. Создание системы кооперативного кредита, которую возглавлял Московский народный банк, подрывало позиции деревенских ростовщиков. Позитивным переменам в аграрном секторе во многом способствовала деятельность земств, оказавших большую и разнообразную помощь крестьянским хозяйствам.

Новая аграрная политика создавала почву и для острых социальных конфликтов. Общинные традиции оказались весьма живучими. В целом по Европейской России лишь 26,6 % выделившихся из общины получили согласие сельского схода, тогда как остальные пошли на укрепление земли в собственность против воли односельчан. Ситуация в отдельных губерниях, однако, могла существенно отличаться от общероссийской. Выход из общины, во всяком случае, часто сопровождался столкновениями выделяющихся с крестьянами-общинниками, последних — с властями, которые столь же интенсивно стремились покончить с общиной, как прежде пытались ее законсервировать. Реформа не ликвидировала и застарелого антагонизма между крестьянами и помещиками, порожденного не только экономическими факторами, но и привилегированным положением дворянства, чуждостью его образа жизни всему деревенскому быту, который не мог сколько-нибудь ощутимо измениться за сравнительно непродолжительный период проведения новой аграрной политики.

Борьба в верхах вокруг столыпинской программы реформ (1907–1911).

Столыпинский «пакет реформ» не исчерпывался планами модернизации российской деревни. Преобразование аграрного строя, осуществлявшееся в ходе наступления на общину, требовало реорганизации системы местного самоуправления, с тем чтобы дать крестьянам-собственникам больше мест в земствах, где абсолютно доминировало дворянство. Этой цели служил проект земской реформы, подготовленный Министерством внутренних дел и предусматривавший, помимо прочего, некоторое ослабление жесткого бюрократического контроля над земствами. Проект реформы местного суда восстанавливал институт мировых судей, введенный в 1864 г. и ликвидированный в эпоху контрреформ. Этот акт был призван несколько усовершенствовать систему местной юстиции, носившую архаичный, сословный характер и обрекавшую крестьян на юридическое бесправие. Впрочем, уже в 1906 г. указом 5 октября ликвидировались некоторые правоограничения, существовавшие для сельского населения (паспортные, в поступлении на гражданскую службу и т. п.). Важное место в своей программе П. А. Столыпин отводил и вероисповедному вопросу. В его «пакет» входил ряд законопроектов, призванных облегчить положение старообрядцев и насильственно обращенных в православие униатов. Отмена дискриминационных ограничений, установленных для инославных церквей (т. е. христианских, но не православных), разрешение перехода из православия в другие христианские веры, облегчение смешанных браков — все это должно было смягчить остроту религиозной борьбы и — реализуя, в известной мере, принцип свободы совести — придать более правовой, современный характер государственному строю России. Составными частями столыпинской программы являлись также проекты преобразования местной администрации, предусматривавшие укрепление губернского и уездного звеньев бюрократического механизма, проект введения всеобщего начального обучения. Наконец, намечались реформы в области рабочего законодательства (введение страхования рабочих и др.).

Все эти проекты готовились еще до прихода Столыпина к власти, и он застал их на разной стадии разработки. Однако собранные в единый «пакет» вместе с актами, реализовавшими новую аграрную политику, они стали составными частями целостной программы, направленной на модернизацию страны, на предотвращение нового революционного взрыва.

Столыпинская программа встретила серьезную оппозицию справа. Главным объектом критики была важнейшая, если не считать аграрной реформы, составная часть «пакета» — проекты преобразования органов местного самоуправления. Слабея экономически, поместное дворянство особенно дорожило своими политическими привилегиями, в частности своим преобладанием в земских учреждениях. Поступаться ими в пользу «новых» собственников помещики никоим образом не собирались, опасаясь полной гибели дворянского землевладения. «Задуманные правительством реформы, — сетовали дворяне, — так велики, так крупны… что пережить их у нас не хватит ни сил, ни средств». Резкое неприятие со стороны дворянства встретил план реформы местной администрации, согласно которому, помимо прочего, предполагалось сосредоточить административную власть в уезде во имя ее укрепления в руках назначенного правительством чиновника, а не уездного предводителя дворянства, как это было раньше. Исходя из сугубо эгоистических, узкоклассовых интересов и, кроме того, опасаясь, что преобразования либерального толка вызовут анархию и революцию, наиболее консервативные круги в правительственном лагере выступали против проведения в жизнь практически всех начинаний Столыпина, за исключением аграрной реформы. Последнюю, впрочем, они тоже нередко резко критиковали.

Важнейшим оплотом оппозиции столыпинскому курсу справа стала общероссийская дворянская организация — Совет объединенного дворянства. Возникшая в 1906 г. и ревностно защищавшая интересы помещиков, эта организация обладала немалым политическим весом и оказывала сильное влияние на ход государственного управления, поскольку располагала обширными связями в придворно-бюрократическом мире и имела возможность информировать о своих пожеланиях самого императора. Противодействие планам Столыпина оказывал и Государственный совет, где тон задавали представители наиболее консервативных кругов. Проектами вероисповедных реформ было недовольно высшее духовенство.

Раздражение правых вызывала и политика Столыпина в отношении Государственной думы. В консервативных кругах были сильны настроения в пользу ее ликвидации или превращения в законосовещательный орган, лишенный возможности (хоть в какой-то мере) ограничивать власть царя. Этим мыслям сочувствовал и Николай II. Опасавшиеся укоренения в России парламентских традиций консервативные круги были недовольны даже вполне лояльной III Думой и мечтали о более кардинальном, чем третьеиюньский, государственном перевороте. Между тем Столыпин считал необходимым сохранение Думы в качестве законодательного органа.

В 1907–1911 гг. шла острая борьба в верхах вокруг вопроса об ориентации правительственного курса, о судьбе столыпинской программы реформ, борьба, которая велась как открыто (в Думе, Государственном совете и пр.), так и закулисно (в придворных сферах). Своей кульминации эти конфликты достигали в 1909 и 1911 гг., во время так называемых первого и второго «министерских» кризисов, когда Столыпин дважды оказывался на грани отставки. Под давлением своих могущественных оппонентов Столыпин, который не мог опереться на достаточно влиятельные политические силы, вынужден был маневрировать, отказываясь от существенных частей собственной программы. Некоторые законопроекты (по вопросам местного самоуправления, о снятии ряда вероисповедных ограничений и др.), уже одобренные Государственной думой, были в итоге провалены в Государственном совете. Под давлением справа, и в какой-то степени по собственному побуждению, Столыпин свернул первоначальную, весьма широкую, правительственную программу по рабочему вопросу, выдержанную в либерально-реформистском духе. Дело ограничилось изданием нескольких страховых законов, принятых после долгих проволочек уже к 1912 г. Самому Столыпину увидеть их утвержденными не довелось. 1 сентября 1911 г. глава правительства, чьи позиции после второго «министерского» кризиса оказались существенно подорванными, был смертельно ранен в Киеве агентом охранки Д. Г. Богровым при обстоятельствах, не исключающих причастности к этому покушению высших чинов полиции.

Разложение третьеиюньской политической системы (1911–1914).

Свертывание правительственной программы преобразований имело своим следствием прогрессировавшее нарастание противоречий внутри третьеиюньской политической системы. В обществе, часть которого в лице октябристов, связывая свои надежды на реформы с П. А. Столыпиным, оказывала последнему всемерную поддержку, начали нарастать оппозиционные настроения (об этом свидетельствовала как деятельность Государственной думы, так и резкая критика правительственного курса буржуазными кругами).

Противостояние власти и общества таило в себе в конечном счете угрозу всему существующему строю, поскольку сочеталось в обозначившимся еще на рубеже 1910–1911 гг. оживлением массового движения в стране. Уже в 1911 г. увеличилось число стачек. В обстановке растущего рабочего движения активизировали свою деятельность революционные организации. Большевики вели борьбу с менее радикальными течениями российской социал-демократии за влияние в пролетарской среде.

Существенное воздействие на дальнейшее развитие внутриполитической ситуации в стране оказал расстрел мирного шествия рабочих Ленских золотых приисков 4 апреля 1912 г. (270 человек было убито, а 250 — ранено). В прокатившемся по городам России движении протеста участвовали около 300 тыс. рабочих. Широкого размаха достигли выступления, проходившие под политическими лозунгами. Число забастовщиков в 1912 г. составило примерно 1 млн. 463 тыс. человек. Еще более бурным был 1913 г., когда в стачках участвовали около 2 млн. рабочих. Размах движения, его активность, сочетание экономических и политических требований напоминали 1905 г.

В столь сложной обстановке осенью 1912 г. прошли выборы в IV Думу. По своему составу новая Дума мало отличалась от старой. Правда, октябристы потерпели на выборах серьезное поражение, лишившись около трети мандатов. Буржуазные круги, поддержавшие в свое время октябристов на выборах в III Думу, частично отошли от них, разочарованные неспособностью Союза 17 октября добиться от самодержавия обещанных Столыпиным реформ. IV Дума в целом оказалась менее покладиста, чем ее предшественница. И либералы, и многие представители консервативного крыла в условиях роста массового движения в стране были едины в признании необходимости предотвращения революции путем реформ, по-разному, однако, представляя себе их суть и объем. Октябристско-националистские круги — прежняя опора Столыпина в Государственной думе — выступали за возвращение в том или ином варианте к программе покойного премьера. За более последовательные преобразования либерального толка ратовали кадеты и близкие к ним прогрессисты. При этом кадетское руководство все больше склонялось к мысли, что только массовое народное движение (его, впрочем, кадеты сами сильно опасались) способно заставить власть пойти на реформы.

Весьма ощутимым становился и разброд в верхах. Оппозиционные выступления в Думе стимулировали антидумские настроения в правящих кругах. Внутри Совета министров усиливались противоречия между сторонниками сотрудничества с обществом в лице его умеренных элементов и приверженцами жесткого курса. Председатель Совета министров В. Н. Коковцов, сменивший на этом посту Столыпина, казался крайним правым чрезмерно либеральным, при всем том, что премьер никоим образом не собирался реанимировать столыпинскую программу реформ. Позиции правых в верхах значительно укрепились после назначения в 1912 г. министром внутренних дел Н. А. Маклакова, отличавшегося своими ультра-монархическими убеждениями. В июне 1914 г. в Совете министров по инициативе царя рассматривались планы государственного переворота, призванного превратить Думу в лишенное всякого влияния законосовещательное учреждение. В конце концов министры отговорили Николая II от такого шага, но сам факт обсуждения подобной перспективы являлся весьма симптоматичным. В начале 1914 г. Коковцов был уволен в отставку. Его преемником стал И. Л. Горемыкин, чьи политические воззрения не претерпели каких-либо изменений со времени его пребывания главой правительства в 1906 г. Наиболее влиятельной фигурой в Совете министров являлся, однако, главноуправляющий землеустройством и земледелием А. В. Кривошеин. Мастер политической интриги, опытный и способный государственный деятель, Кривошеин был инициатором «нового курса», на реализацию которого он, после отставки Коковцова, получил согласие Николая II. «Новый курс» предусматривал улучшение отношений с Думой и внесение существенных корректив в экономическую политику самодержавия. Кривошеин выступал за увеличение капиталовложений в сельское хозяйство, усиление помощи выделяющимся из общины крестьянам и дворянству. Объективно это означало готовность пойти на некоторое замедление промышленного роста во имя ускорения развития аграрного сектора, преодоления его сохранившегося отставания. «Новый курс» царского правительства не принес, однако, сколько-нибудь ощутимых результатов, оставшись во многом чистой декларацией. Сотрудничества с Думой не получилось. Благожелательное отношение к ней, демонстрировавшееся первоначально кабинетом, скоро сменилось линией на мелочное ущемление думских прерогатив, что создало основу для новых конфликтов между властью и обществом. С другой стороны, еще до начала войны выявилась неспособность финансового ведомства добиться заметного увеличения государственных вложений в сельское хозяйство или привлечения туда частного капитала. Тем временем обстановка в стране накалялась. В первой половине 1914 г. в забастовках приняли участие 1 млн. 500 тыс. человек. Размах движения был чрезвычайно велик. Расстрел митинга путиловских рабочих 3 июля 1914 г. вызвал волну забастовок и демонстраций в столице, где в ряде районов (впервые после 1905 г.) начали сооружаться баррикады. Ситуацию в стране резко изменила лишь начавшаяся в июле 1914 г. Первая мировая война.

§ 10. Внешняя политика России во второй половине 1890 — начале 1900-х гг. Русско-японская война

В конце XIX — начале XX в. обострились противоречия между ведущими державами, завершившими к этому времени в основном территориальный раздел мира. Все более ощутимым становилось присутствие на международной арене «новых», бурно развивающихся стран — Германии, Японии, США, целеустремленно добивавшихся передела колоний и сфер влияния. В мировом соперничестве великих держав на первый план постепенно выдвигался англогерманский антагонизм. В этой сложной, насыщенной международными кризисами обстановке и действовала на рубеже веков российская дипломатия.

Основой внешней политики самодержавия являлся франко-русский союз, который гарантировал западные границы империи от германской угрозы и играл роль одного из важнейших элементов политического равновесия, нейтрализуя влияние и военную мощь Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия) на Европейском континенте. Упрочение контактов с Францией — главным кредитором царского правительства — имело для самодержавия существенное значение и по соображениям финансово-экономического характера.

Россия выступила инициатором созыва Гаагской «конференции мира», состоявшейся в 1899 г. Правда, пожелания относительно ограничения вооружений, принятые на конференции, фактически ни к чему ее участников не обязывали. Они заключили конвенцию о мирном разрешении международных споров, подписали ряд конвенций и деклараций, регулировавших правила ведения войны.

Вместе с тем самодержавие приняло активное участие в борьбе великих держав за колонии и сферы влияния. На Ближнем Востоке, в Турции ему все более приходилось сталкиваться с Германией, избравшей этот регион зоной своей экономической экспансии. В Персии интересы России сталкивались с интересами Англии. Важнейшим объектом борьбы за окончательный раздел мира в конце XIX в. являлся отсталый экономически и слабый в военном отношении Китай. Именно на Дальний Восток с середины 1890-х гг. переносится центр тяжести внешнеполитической активности самодержавия. Пристальный интерес царского правительства к делам этого региона во многом обусловливался «появлением» здесь к концу XIX в. сильного и весьма агрессивного соседа в лице вступившей на путь экспансии Японии.

После того как в результате победы в войне с Китаем в 1894–1895 гг. Япония по мирному договору приобрела Ляодунский полуостров, Россия, выступив единым фронтом с Францией и Германией, вынудила Японию отказаться от этой части китайской территории. В 1896 г. был заключен русско-китайский договор об оборонительном союзе против Японии. Китай предоставил России концессию на сооружение железной дороги от Читы до Владивостока через Манчжурию (Северо-Восток Китая). Право на постройку и эксплуатацию дороги получил Русско-Китайский банк. Курс на «мирное» экономическое завоевание Манчжурии осуществлялся в соответствии с линией С. Ю. Витте (именно он во многом определял тогда политику самодержавия на Дальнем Востоке) на захват внешних рынков для развивающейся отечественной промышленности. Крупных успехов достигла русская дипломатия и в Корее. Япония, утвердившая свое влияние в этой стране после войны с Китаем, вынуждена была в 1896 г. согласиться с установлением совместного русско-японского протектората над Кореей при фактическом преобладании России. Победы русской дипломатии на Дальнем Востоке вызывали растущее раздражение Японии, Англии и США.

Вскоре, однако, ситуация в этом регионе стала меняться. Подталкиваемая Германией и следуя ее примеру, Россия захватила Порт-Артур и в 1898 г. получила его от Китая в аренду вместе с некоторыми частями Ляодунского полуострова для устройства военно-морской базы. Попытки Витте помешать этой акции, которая рассматривалась им как противоречащая духу русско-китайского договора 1896 г., успехом не увенчались. Захват Порт-Артура подорвал влияние русской дипломатии в Пекине и ослабил позиции России на Дальнем Востоке, вынудив, в частности, царское правительство пойти на уступки Японии в корейском вопросе. Русско-японское соглашение 1898 г. фактически санкционировало захват Кореи японским капиталом.

В 1899 г. в Китае началось мощное народное восстание («боксерское восстание»), направленное против беззастенчиво хозяйничавших в государстве иностранцев. Россия совместно с другими державами приняла участие в подавлении этого движения и в ходе военных действий оккупировала Манчжурию. Русско-японские противоречия снова обострились. Поддерживаемая Англией и США, Япония стремилась вытеснить Россию из Манчжурии. В 1902 г. был заключен англо-японский союз. В этих условиях Россия пошла на соглашение с Китаем и обязалась вывести войска из Маньчжурии в течение полутора лет.

Между тем настроенная весьма воинственно Япония повела дело к обострению конфликта с Россией. В правящих кругах России не было единства по вопросам дальневосточной политики. Витте с его программой экономической экспансии (которая, правда, все равно сталкивала Россию с Японией) противостояла «безобразовская шайка» во главе с А. М. Безобразовым, выступавшая за прямые военные захваты. Взгляды этой группировки разделял и Николай II, уволивший Витте с поста министра финансов.

Япония, со своей стороны, активно готовилась к вооруженному столкновению с Россией. Правда, летом 1903 г. начались русско-японские переговоры о Маньчжурии и Корее, однако военная машина Японии, заручившаяся прямой поддержкой США и Англии, была уже запущена. 24 января 1904 г. японский посол вручил российскому министру иностранных дел В. Н. Ламздорфу ноту о разрыве дипломатических отношений, а вечером 26 января японский флот без объявления войны атаковал порт-артурскую эскадру. Так началась русско-японская война.

Соотношение сил на театре военных действий складывалось не в пользу России, что обусловливалось как трудностями сосредоточения войск на отдаленной окраине империи, так и неповоротливостью военного и военно-морского ведомств, грубыми просчетами в оценке возможностей противника. С самого начала войны русская Тихоокеанская эскадра понесла серьезные потери. Напав на корабли в Порт-Артуре, японцы атаковали находившиеся в корейском порту Чемульпо крейсер «Варяг» и канонерку «Кореец». После неравного боя с 6 крейсерами и 8 миноносцами противника русские моряки уничтожили свои суда, чтобы они не достались неприятелю. Тяжелым ударом для России стала гибель командующего Тихоокеанской эскадрой выдающегося флотоводца С. О. Макарова. Японцам удалось завоевать господство на море и, высадив крупные силы на континенте, развернуть наступление на русские войска в Маньчжурии и на Порт-Артур. Командовавший Маньчжурской армией генерал А. Н. Куропаткин действовал крайне нерешительно. Кровопролитное сражение под Ляояном, в ходе которого японцы понесли огромные потери, не было использовано им для перехода в наступление (чего крайне опасался противник) и завершилось отводом русских войск. В июле 1904 г. японцы осадили Порт-Артур. Продолжавшаяся пять месяцев оборона крепости стала одной из ярких страниц русской военной истории. Героем порт-артурской эпопеи стал генерал Р. И. Кондратенко, погибший в конце осады. Овладение Порт-Артуром дорого стоило японцам, которые под его стенами потеряли более 100 тыс. человек. Вместе с тем, взяв крепость, противник смог усилить свои войска, оперировавшие в Маньчжурии. Стоявшая в Порт-Артуре русская эскадра была фактически уничтожена еще летом 1904 г. в ходе неудачных попыток прорваться во Владивосток.

В феврале 1905 г. произошло Мукденское сражение, разыгравшееся на более чем 100-километровом фронте и продолжавшееся три недели. С обеих сторон в нем участвовали свыше 550 тыс. человек при 2500 орудиях. В боях под Мукденом русская армия потерпела тяжелое поражение. После этого война на суше начала затихать. Численность русских войск в Манчжурии постоянно увеличивалась, однако боевой дух армии был подорван, чему в большой мере способствовала начавшаяся в стране революция. Японцы, понесшие огромные потери, также не проявляли активности.

14-15 мая 1905 г. в Цусимском сражении японский флот уничтожил русскую эскадру, переброшенную на Дальний Восток с Балтики. Командовал этой эскадрой З. П. Рожественский. Цусимское сражение решило исход воины. Самодержавие, занятое подавлением революционного движения, не могло больше продолжать борьбу. Крайне истощена войной была и Япония. 27 июля 1905 г. в Портсмуте (США) при посредничестве американцев начались мирные переговоры. Русской делегации, которую возглавлял Витте, удалось добиться сравнительно «приличных» условий мирного договора. Россия уступила Японии южную часть Сахалина, свои арендные права на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу, соединявшую Порт-Артур с Китайско-Восточной железной дорогой. Русско-японская война завершилась поражением самодержавия. Подорвав авторитет власти внутри страны, она вместе с тем ослабила позиции России и на международной арене.

§ 11. Внешняя политика России в 1905–1914 гг.

Русско-японская война и революция 1905–1907 гг. значительно усложнили ситуацию, в которой приходилось действовать царской дипломатии. Армия была деморализована и небоеспособна. По существу, во время войны с Японией погиб весь флот. Финансы пребывали в тяжелом состоянии. Все это, равно как и серьезнейшие внутриполитические проблемы, возникшие перед самодержавием и во время революции, и после ее подавления, вынуждало царскую дипломатию к проведению такого курса, который позволил бы стране избегать участия в международных конфликтах. Не случайно П. А. Столыпин рассматривал «двадцать лет покоя внутреннего и внешнего» как важнейшее условие успеха всех своих начинаний.

Обстановка на международной арене была, однако, такой, что у России шансов на двадцатилетнее мирное развитие имелось очень мало. Соперничество великих держав приобретало все более острые формы. На первый план в ряду межгосударственных противоречий выдвинулся англогерманский антагонизм. Германия уже превзошла Англию по экономической мощи, и германские товары теснили английские на внешних рынках. Строительство германского военно-морского флота шло такими темпами, что Англия оказалась перед реальной перспективой утраты статуса «владычицы морей».

В этих условиях еще в 1904 г. Англия пошла на соглашение с Францией о разделе сфер влияния. Так оформилась англо-французская Антанта, противостоявшая Германии. Союзная Франции Россия не спешила сближаться с Англией, которая считалась традиционным противником, открыто поддерживавшим Японию во время войны 1904–1905 гг.

На действия царской дипломатии, однако, сильное влияние оказывали усилившаяся после пережитых страной в первые годы XX столетия потрясений финансовая зависимость от Франции и прогрессировавшее обострение русско-германских и русско-австрийских противоречий. Германия успешно завоевывала рынки Ближнего и Среднего Востока. Германский капитал конкурировал с российским в Персии. Упрочение позиций Германии в Турции вело к подрыву русского влияния на Балканах, угрожало стратегическим интересам России в районе Черного моря, придавая особую остроту проблеме проливов. Торговый договор 1904 г., который Германия навязала России, воспользовавшись русско-японской войной, ставил в весьма невыгодное положение русскую промышленность и сельское хозяйство. Русско-австрийские интересы сталкивались на Балканах.

Внешнеполитические проблемы были объектом острой борьбы в правящих кругах Российской империи. Крайне правые придворно-бюрократические группировки и партии были сторонниками сближения с Германией. Родственные узы, связывавшие российский императорский дом с германскими монархами, сходство политических режимов, существовавших в обоих государствах, — все это обусловливало прогерманскую настроенность ультраправых кругов. Союз с Германией, по их мнению, мог бы «сдержать» Австро-Венгрию на Балканах и обеспечить России спокойный тыл для реванша на Дальнем Востоке. За ориентацию на англо-французскую Антанту ратовали умеренно правые, октябристы, кадеты. Приверженцы такого курса имелись и в бюрократических кругах.

Следует отметить, что Германия активно стремилась вовлечь Россию в фарватер своей политики, расколоть франко-русский союз. В 1905 г. во время встречи Николая II с Вильгельмом II в Бьерке кайзер уговорил царя подписать (втайне от тогдашнего министра иностранных дел В. Н. Ламздорфа) договор, содержавший обязательства России и Германии о взаимной помощи в случае нападения на одну из договаривающихся сторон какой-либо европейской державы. Несмотря на крайнее негодование Вильгельма II, Бьеркское соглашение, находившееся в противоречии с союзным договором с Францией, не имело каких-либо практических результатов и уже осенью 1905 г. было, по существу, аннулировано Россией.

Логика развития международных отношений в конце концов толкала самодержавие в сторону Антанты. Переход России в лагерь противников Германии обозначился, однако, не сразу. Назначенный в 1906 г. министром иностранных дел А. П. Извольский стремился добиться сближения с Англией без разрыва с Германией. Для этого он планировал заключить соглашения по наиболее острым вопросам как с Германией и Австро-Венгрией, так и с Англией. Одновременно Извольский намеревался урегулировать отношения с Японией. Такая политика позволяла России получить передышку, необходимую для решения внутренних проблем и восстановления военного потенциала, и должна была обеспечить ей выгодное положение «третьего радующегося» в приближающемся англогерманском конфликте.

В 1907 г. было подписано русско-японское соглашение по политическим вопросам. Стороны договорились поддерживать «статус-кво» на Дальнем Востоке. Северная Манчжурия и Внешняя Монголия признавались сферой влияния России, а Южная Манчжурия и Корея — Японии. В 1907 г. были заключены русско-английские конвенции о Персии, Афганистане и Тибете. Персия делилась на три зоны: северную (русская сфера влияния), юго-восточную (английская сфера влияния) и центральную (нейтральную). Афганистан признавался сферой влияния Англии. По поводу Тибета стороны взяли на себя обязательство соблюдать его территориальную целостность и сноситься с тибетскими властями только через китайское правительство. Эти соглашения, смягчив русско-английское соперничество в Азии, явились важным этапом в процессе формирования антигерманской коалиции. Их значение было тем более велико, что переговоры между Россией, с одной стороны, и Германией и Австро-Венгрией — с другой, проходившие в 1906–1907 гг. в рамках реализации программы Извольского, не дали каких-либо результатов и не привели к урегулированию спорных вопросов.

Росту антигерманских и антиавстрийских настроений в России в большой мере способствовали события Боснийского кризиса. В 1908 г. Извольский в ходе переговоров с министром иностранных дел Австро-Венгрии А. Эренталем дал согласие на присоединение к Австро-Венгрии Боснии и Герцеговины, оккупированных австрийцами после Берлинского конгресса, получив в обмен обещание Эренталя не возражать против открытия черноморских проливов для русских военных судов. Однако Англия и Франция не поддержали притязаний царской дипломатии. Попытка Извольского решить проблему проливов потерпела крах. Австро-Венгрия между тем объявила об аннексии Боснии и Герцеговины, а Германия направила в марте 1909 г. России ультиматум, требуя признания этого акта. Царское правительство, понимая, что страна к войне не готова, вынуждено было уступить. Боснийский кризис обернулся для самодержавия «дипломатической Цусимой». Ее результатом явилась последовавшая в 1910 г. отставка с поста министра иностранных дел Извольского, преемником которого был назначен С. Д. Сазонов.

Несмотря на ухудшение русско-германских отношений, Германия не оставляла попыток втянуть Россию в орбиту своей политики. Попытки эти были безуспешными и завершились лишь подписанием летом 1911 г. соглашения по персидским делам (Потсдамское соглашение), которое фактически не привело к урегулированию спорных проблем.

Прологом к Первой мировой войне стали балканские войны 1912–1913 гг. В 1912 г. объединившиеся в результате активных усилий русской дипломатии Сербия, Черногория, Болгария и Греция начали войну против Турции и нанесли ей поражение. Победители вскоре перессорились друг с другом. Германия и Австро-Венгрия, рассматривая образование Балканского союза как успех русской дипломатии, предприняли шаги, направленные на его развал, и подтолкнули Болгарию к выступлению против Сербии и Греции. В ходе второй балканской войны Болгария, против которой начали боевые действия также Румыния и Турция, потерпела поражение. Все эти события существенно обострили русско-германские и русско-австрийские противоречия. Турция все более и более подчинялась германскому влиянию. Немецкий генерал Лиман фон Сандерс в 1913 г. был назначен командиром турецкого корпуса, расположенного в районе Константинополя, что справедливо расценивалось Петербургом как серьезная угроза российским интересам в зоне проливов. Лишь с большим трудом России удалось добиться перемещения Лимана фон Сандерса на другой пост.

Царское правительство, осознавая неготовность страны к войне и опасаясь (в случае поражения) новой революции, стремилось оттянуть вооруженное столкновение с Германией и Австро-Венгрией. Вместе с тем в условиях прогрессировавшего ухудшения отношений со своими западными соседями оно пыталось оформить союзные отношения с Англией. Эти попытки оказались безуспешными, поскольку Англия не желала связывать себя какими-либо обязательствами. Союзные отношения России и Франции к 1914 г., однако, значительно укрепились. В 1911–1913 гг. на совещаниях начальников русского и французского генеральных штабов были приняты решения, которые предусматривали увеличение численности войск, выставляемых против Германии в случае войны, и ускорение сроков их сосредоточения. Морские штабы Англии и Франции заключили военно-морскую конвенцию, возложившую охрану Атлантического побережья Франции на английский флот, а защиту интересов Англии в Средиземном море — на французский. Антанта как коалиция Англии, Франции и России, направленная против Тройственного союза (Италия, впрочем, уже фактически отошла от своих партнеров), становилась реальностью, несмотря на то, что Англия не была связана с Россией и Францией союзным договором. Оформление двух враждебных друг другу блоков великих держав, происходившее на фоне усиленной гонки вооружений, создавало в мире ситуацию, грозившую в любой момент вылиться в военный конфликт глобального масштаба.

§ 12. Начало Первой мировой войны. Военные действия на Восточном фронте в 1914 — феврале 1917 г.

Поводом к началу Первой мировой войны послужило убийство сербскими националистами в боснийском городе Сараево (15 июня 1914 г.) наследника австро-венгерского трона эрцгерцога Франца-Фердинанда. Это вызвало взрыв воинственных настроений в Вене, усмотревшей в случившемся удобный повод для «наказания» Сербии, которая противодействовала утверждению австрийского влияния на Балканах. Планы Австро-Венгрии встретили поддержку в Берлине. 10 июля 1914 г. Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, в котором содержались столь унизительные требования, что Сербия заведомо должна была их отклонить. 16 июля 1914 г. началась австрийская бомбардировка Белграда. Россия не могла оставаться в стороне от конфликта. Смириться с неизбежным разгромом Сербии, бросив ее на произвол судьбы, означало для России утрату влияния на Балканах. Царское правительство, заручившись поддержкой Франции, заняло твердую позицию, не пренебрегая в то же время и мирными средствами улаживания конфликта. После начала Австрией военных действий Николай II (16 июля 1914 г.) подписал указ о всеобщей мобилизации. Правда, на следующий день, получив телеграмму от Вильгельма II, которую он понял как просьбу не доводить дело до войны, Николай II отменил принятое накануне решение.

Однако в конечном счете доводы С. Д. Сазонова, убедившего императора в том, что «лучше, не опасаясь вызвать войну нашими к ней приготовлениями, тщательно озаботиться последними, нежели из страха дать повод к войне быть застигнутыми ею врасплох», произвели впечатление на Николая II, и он вновь санкционировал всеобщую мобилизацию. Германия направила России ультиматум, потребовав приостановить мобилизацию. Получив отказ, германский посол 19 июля 1914 г. вручил Сазонову ноту с объявлением войны. 3 августа (н. ст.) Германия объявила войну Франции. На следующий день Англия, под предлогом нарушения немецкими войсками нейтралитета Бельгии, объявила войну Германии. 23 августа 1914 г. в войну на стороне Антанты вступила Япония. Вооруженный конфликт быстро приобрел мировой характер.

Наибольшую активность в развязывании войны проявили правящие круги Германии. Момент для разгрома своих соперников казался им чрезвычайно подходящим. Хотя державы Антанты по людским и материальным ресурсам существенно превосходили австро-германский блок, однако по степени готовности к широкомасштабным боевым действиям Антанта явно отставала. Ориентировавшаяся, как, впрочем, и все страны — участники конфликта, на молниеносную войну, Германия рассчитывала быстро разгромить Францию, а затем всеми силами обрушиться на ее восточную союзницу.

Принятые Россией накануне войны программы развития армии и флота предполагалось выполнить примерно к 1917 г. Тем не менее вооруженные силы России все же представляли собой внушительную боевую величину. Их мощь, подорванная русско-японской войной и революцией, постепенно возрастала Тем не менее по артиллерии русская армия уступала немецкой. Мобилизационные запасы оказались значительно заниженными. Винтовок (4,3 млн. штук) хватало только на общую мобилизацию. К ноябрю 1914 г. недостаток в них достигал уже 870 тыс., в то время как ежемесячно планировалось производить лишь 60 тыс. штук. Действовавшие против Германии и Австро-Венгрии русские войска образовывали два фронта — Северо-Западный и Юго-Западный. После того как осенью 1914 г. в войну на стороне австро-германского блока вступила Турция, возник еще один фронт — Кавказский. Верховным главнокомандующим Николай II назначил своего дядю великого князя Николая Николаевича. Начальником штаба верховного главнокомандующего стал генерал Н. Н. Янушкевич.

С первых дней войны немцы развернули стремительное и успешное наступление на Западном фронте. В результате возникла реальная угроза захвата ими Парижа. Идя навстречу просьбам союзников, русское командование, не дожидаясь сосредоточения всех сил на театре военных действий (оно могло быть достигнуто лишь на 40-й день после начала всеобщей мобилизации), развернуло операции в Восточной Пруссии. В боях под Гумбиненом немецкие войска потерпели тяжелое поражение. Сняв значительные силы с Западного фронта, германское командование смогло осуществить частичное окружение в районе Танненберга 2-й армии генерала А. В. Самсонова Около 30 тыс. человек попали в плен. В итоге русские войска были вытеснены из Восточной Пруссии. Тем не менее немцам пришлось ослабить свои силы на Западном фронте, что позволило англо-французским войскам в кровопролитном сражении на Марне остановить германское наступление. План «молниеносной войны» провалился благодаря крови, пролитой русскими солдатами в Восточной Пруссии. В августе — сентябре 1914 г. русские войска в грандиозной Галицийской битве нанесли тяжелое поражение австрийцам, потерявшим около 400 тыс. человек. Армии Юго-Западного фронта продвинулись на 280–300 км, захватив Галицию. Попытки немцев нанести поражение русским войскам в Польше (осенью 1914 г.) не увенчались успехом. На Кавказе в ходе Сарыкамышской операции русская армия разгромила турок, потерявших 90 тыс. человек. В целом итоги кампании 1914 г. были для Германии и ее союзников весьма неутешительными. Перед ними встала перспектива затяжной войны, которая позволяла Антанте реализовать свой перевес в людских и материальных ресурсах.

В 1915 г. германское командование сосредоточило крупные силы на Восточном фронте с тем, чтобы разгромить Россию и вывести ее из войны. В апреле 1915 г. австрийские и немецкие войска начали наступление в Галиции. Обеспечив себе превосходство в живой силе в 2 раза, в легкой артиллерии — в 4,5 раза, в тяжелой — в 40 раз, они прорвали фронт. Испытывавшие катастрофическую нехватку вооружения и боеприпасов, русские войска начали отходить на восток. Бездействие англичан и французов, использовавших затишье на западе для укрепления своих армий, создавало благоприятные условия для осуществления планов германского командования по разгрому России. В результате немецкого наступления весной и летом 1915 г. неприятелю удалось занять Галицию, Польшу, часть Прибалтики и Белоруссии.

Поражения на фронте стали одной из причин перемен в руководстве русской армией. В августе 1915 г. пост верховного главнокомандующего занял Николай II. Впрочем, в управление войсками царь практически не вмешивался. Фактическое руководство действующей армией осуществлял новый начальник штаба верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев, талантливый военачальник, обладавший, помимо прочего, огромной работоспособностью.

В целом кампания 1915 г. стала трагедией русской армии, понесшей огромные потери. Однако добиться своей главной цели — вывести Россию из войны — Германия не смогла. Боевые действия продолжались.

1916 г. показал, что русская армия сохранила способность наносить неприятелю серьезные удары. Принятые (правда, со значительным опозданием) меры по переводу экономики страны на военные рельсы принесли плоды. Материальное обеспечение войск значительно улучшилось. В мае 1916 г. Юго-Западный фронт под командованием АА. Брусилова развернул наступление против австро-венгерской армии. Эта операция должна была помочь итальянским войскам (Италия в 1915 г. присоединилась к Антанте), которые потерпели от австрийцев сокрушительное поражение. Юго-Западному фронту удалось прорвать позиции австро-венгерской армии, которая в итоге потеряла более полумиллиона человек. «Брусиловский прорыв» явился одной из крупнейших операций Первой мировой войны. Правда, его результаты могли бы быть более значительными, если бы усилия Юго-Западного фронта своевременно поддержали войска других фронтов. Тем не менее успех русской армии оказал существенное влияние на общую стратегическую ситуацию. Немцы вынуждены были перебросить с Западного фронта на Восточный 11 дивизий и прекратить атаки в районе Вердена, где с начала 1916 г. развернулось кровопролитное сражение («Верденская мясорубка»). Итальянской армии удалось избежать полного разгрома. В целом Россия внесла огромный вклад в вооруженную борьбу Антанты с германским блоком. За 1914–1916 гг. немецкая армия потеряла на Восточном фронте 1739 тыс., а австрийская — 2623 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными. На весну 1917 г. намечалось общее наступление армий Антанты на Западном и Восточном фронтах, чему, однако, помешала Февральская революция.

§ 13. Экономика России в период Первой мировой войны

Первая мировая война оказала чрезвычайно сильное влияние на экономическое развитие России. Размах боевых действий, потребность армии в военном снаряжении превзошли любые прогнозы. Расчеты на скоротечный характер войны, которыми руководствовались правящие круги и держав Антанты, и австро-германского блока, оказались несостоятельными. Для удовлетворения нужд фронта правительствам стран — участниц конфликта в этих условиях необходимо было мобилизовать весь экономический потенциал своих государств, перевести все народное хозяйство на военные рельсы в целях преодоления обозначившегося вскоре после начала боевых действий кризиса снабжения армий.

Русская армия ощутила нехватку вооружения уже в первые месяцы войны. Мобилизационный запас снарядов был израсходован за 4 месяца, а для его восстановления (при существовавших темпах производства) требовался год. С декабря 1914 по март 1915 г. фронт получил лишь треть необходимого количества снарядов и винтовок. Надежды Военного министерства решить проблему снабжения армии с помощью одних казенных заводов не оправдались.

Наступление австро-германских войск на Восточном фронте весной и летом 1915 г. показало всю глубину кризиса боеснабжения русской армии. Неспособность бюрократии решить своими силами проблему экономического обеспечения войны становилась очевидной. В этих условиях буржуазные круги попытались взять на себя руководство делом военно-экономической мобилизации. В мае 1915 г. IX съезд представителей промышленности и торговли принял решение о создании военно-промышленных комитетов, которые должны были заниматься переводом частных предприятий на военное производство. Политически активные круги российской буржуазии — главным образом представители делового мира Москвы — стремились использовать военно-промышленные комитеты для усиления своего влияния на управление страной. Впрочем, царское правительство, вынужденное санкционировать создание этих организаций, ограничило их деятельность довольно узкими рамками. В развитии военного производства комитеты большой роли не сыграли. Правда, их деятельность имела известное значение для обеспечения армии вещевым и интендантским довольствием, для мобилизации мелких и средних предприятий. Однако в целом доля военно-промышленных комитетов в общей массе заказов военного ведомства в 1915–1917 гг. составила лишь 35 %, а в фактических поставках — не более 2–3 %. Ряд военно-хозяйственных функций выполняли возникшие еще летом 1914 г. Всероссийский земский и Всероссийский городской союзы. Для координации их деятельности в 1915 г. был образован Главный комитет по снабжению армии (Земгор). Кризис боеснабжения армии вынудил царское правительство приступить к созданию государственной системы экономического регулирования, что было необходимо для перевода народного хозяйства на военные рельсы и удовлетворения нужд фронта Первые серьезные шаги в этом плане были предприняты в мае 1915 г. Основу системы военно-экономического регулирования в России составили образованные в августе 1915 г. четыре чрезвычайных высших государственных учреждения — Особые совещания по обороне, перевозкам, продовольствию и топливу. Их главами являлись, соответственно, министры: военный, путей сообщения, главноуправляющий землеустройством и земледелием (впоследствии — министр земледелия) и министр торговли и промышленности. Членами Особых совещаний являлись чиновники различных ведомств, а также представители «общественности» (депутаты Думы и Государственного совета, члены Центрального военно-промышленного комитета и др.). Хотя все они получали лишь право совещательного голоса, однако в целом создание Особых совещаний было известной уступкой самодержавия оппозиции, которая летом 1915 г. в лице в первую очередь думского большинства объединилась в Прогрессивный блок и находилась в состоянии конфронтации с властью. Наиболее важная роль в системе Особых совещаний отводилась Особому совещанию по обороне. Оно осуществляло надзор за работой соответствующих промышленных предприятий, содействовало образованию новых заводов, распределяло военные заказы, контролировало их выполнение и т. п.

В целом меры по переводу народного хозяйства страны на военные рельсы принесли ощутимые результаты. Производство вооружений росло очень высокими темпами. Так, в августе 1916 г. винтовок было изготовлено на 1100 % больше, чем в августе 1914 г. Производство пушек (76-мм и горных) с января 1916 г. по январь 1917 г. увеличилось более чем на 1000 %, а 76-мм снарядов на 2000 %. Выработка пороха и взрывчатых веществ возросла на 250–300 %. Снабжение фронта, таким образом, существенно улучшилось. Однако преимущество германских войск в артиллерии, особенно тяжелой, сохранялось, что оборачивалось для русской армии сравнительно большими потерями в живой силе. Так, на тысячу человек английская армия потеряла в войну 6, французская — 59, а русская — 85 человек. Удовлетворить в полном объеме потребности фронта в вооружении (особенно — повышенной технической сложности) отечественная промышленность не могла. Русская армия зависела от военных поставок союзников.

Несмотря на впечатляющие темпы развития отраслей оборонной промышленности, создать крепкое военное хозяйство не удалось. По мере того как война затягивалась, все более осязаемыми становились симптомы общего расстройства экономической жизни. Сильно ухудшилось финансовое положение страны. Золотое обеспечение кредиток на 1 марта 1917 г. составляло примерно 14–15 %. Внешняя задолженность России возросла (Англия предоставила во время войны займы на 4,5 млрд. руб., Франция — на 2,5 млрд. руб.), а вместе с ней и зависимость самодержавия от зарубежных кредиторов. Быстрый рост военного производства происходил за счет интенсивной траты основного капитала промышленности и транспорта, что привело к кризисному состоянию важнейшие отрасли народного хозяйства. Прокатка черного металла в последние пять месяцев перед Февральской революцией колебалась в пределах от 50 до 80 % потребности, выплавка металла с октября 1916 г. по февраль 1917 г. упала с 16,5 млн. пудов до 9,5 млн. пудов. Недогруз угля к зиме 1917 г. достиг 39 %, что грозило остановкой даже некоторых оборонных предприятий. Нехватка рельсового металла, подвижного состава и топлива не позволяла железнодорожному транспорту справиться с возросшим объемом перевозок.

Самым ярким симптомом грядущего полного расстройства хозяйственной жизни стал продовольственный кризис. Перебои в снабжении городов — прежде всего Москвы и Петрограда — продуктами питания и сопряженный с этим рост дороговизны обозначились уже в 1915 г. Правда, съестные запасы в стране имелись в достаточном количестве. В 1914–1916 гг. было собрано 13,5 млрд. пудов продовольственных и кормовых хлебов. Этого вполне хватило бы и для удовлетворения нужд фронта, и для обеспечения городского населения. Однако расстройство железнодорожного транспорта, нарушение хозяйственных связей между городом и деревней, спекуляция сделали проблему бесперебойного снабжения городов неразрешимой. Введенная в конце 1916 г. принудительная разверстка хлебных поставок к февралю 1917 г. дала весьма незначительные результаты. Привоз продовольствия в Петроград и Москву в январе — феврале 1917 г. составлял лишь 25 % запланированного. Неоднократно предпринимавшиеся самодержавием попытки решить проблему путем совершенствования системы военно-хозяйственного регулирования (образование в декабре 1915 г. Совещания министров по обеспечению нуждающихся местностей империи продовольствием и топливом, наделение председателя Совета министров летом 1916 г. чрезвычайными полномочиями и создание при нем Особого совещания министров для объединения всех мероприятий по снабжению армии и флота и организации тыла и т. п.) в обстановке «министерской чехарды», конфликтов между бюрократией и обществом не внесли каких-либо осязаемых перемен в положение дел в тылу. Неспособность правительства наладить стабильное обеспечение городов продуктами первой необходимости создавало крайне опасную для существующего режима ситуацию. В условиях растущей усталости широких слоев населения от тягот войны и падения авторитета власти, что было столь характерно для кануна Февральской революции, любые, даже временные, перебои в снабжении могли породить социальный взрыв.

§ 14. Внутриполитическое развитие России в период Первой мировой войны

Вступление России в мировую войну первоначально оказало стабилизирующее влияние на внутриполитическую ситуацию. Патриотический подъем охватил весьма широкие слои населения. Волна забастовочного движения резко пошла на убыль. В частности, в октябре 1914 г. в стране в стачках участвовали лишь 1 тыс. человек. Почти все политические партии так или иначе заняли оборонческие позиции. На экстренном заседании Государственной думы (26 июля 1914 г.) просьбу правительства об отпуске кредитов на войну не поддержали лишь большевистская и меньшевистская фракции. Большевики, встав на позиции пораженчества и осудив войну как империалистическую, призвали массы к войне гражданской. Часть меньшевиков считала нужным ограничиться лишь провозглашением лозунга «Мир без аннексий и контрибуций». Вместе с тем ряд видных деятелей российской социал-демократии, такие как Г. В. Плеханов, обеспокоенные судьбой страны и перспективой превращения ее в германскую колонию, призвали российский пролетариат отдать все силы делу защиты Отечества. Аналогичные позиции заняла и часть эсеров, среди которых, правда, были и пацифисты, и сторонники поражения России в войне.

Либеральная оппозиция в начальный период войны (до весны 1915 г.) в целом придерживалась линии на поддержание «внутреннего мира», рассчитывая при этом на ответные шаги верхов в плане сближения с «обществом». Правительство, однако, вовсе не собиралось менять политические ориентиры. Предпосылки для очередной конфронтации власти и «общества», таким образом, сохранялись.

Ситуация в стране начала меняться с весны 1915 г. Поражения на фронте дискредитировали власть. Недовольство правительством, не сумевшим организовать отпор неприятелю, активно выражали широкие слои дворянства и буржуазии, которые, помимо прочего, были твердо уверены в том, что «если мы не победим, то революция несомненна». В этом убеждении их укрепляло обозначившееся весной и летом 1915 г. известное (правда, весьма скромное) оживление рабочего движения. Либералы стремились использовать сложившуюся в стране обстановку для того, чтобы вынудить самодержавие пойти на политические уступки.

Противостояние власти и «общества» вылилось в политический кризис лета 1915 г. Большинство думских фракций (кадеты, прогрессисты, октябристы, центр и часть националистов) объединилось в Прогрессивный блок. Основным пунктом его программы было требование отставки дискредитировавшего себя кабинета И. Л. Горемыкина и замены его правительством, пользующимся доверием Думы. Блок высказывался также за освобождение некоторых категорий политических заключенных, реорганизацию системы местного самоуправления и т. п. Несостоятельность существующего правительства казалась столь очевидной, что в состав Прогрессивного блока вошли силы (например, часть националистов), никогда никакого отношения к оппозиции не имевшие. Это свидетельствовало о растущей изоляции власти, от которой отходили даже весьма близкие ей круги. Конфликт правительства с Думой сочетался летом 1915 г. с разбродом внутри самого правительства. Практически все члены кабинета (А. В. Кривошеин, С. Д. Сазонов и др.) выступали за соглашение с Прогрессивным блоком, опасаясь полной гибели армии и возможной при этом революции. Противником уступок оппозиции являлся сам премьер И. Л. Горемыкин, которого активно поддерживала императрица Александра Федоровна.

Разногласия в Совете министров приобрели особенно острый характер после принятого Николаем II в августе 1915 г. решения лично возглавить армию. Собственно император собирался еще перед самым началом войны взять на себя функции верховного главнокомандующего, однако тогда министрам удалось отговорить его от этого шага. Задумав теперь взять на себя управление войсками, Николай II надеялся поднять боевой дух армии, ликвидировать весьма остро проявлявшуюся в 1914–1915 гг. разобщенность в действиях военной и гражданской администрации. Контакты великого князя Николая Николаевича с Думой, земским и городским союзами вызывали недовольство царя. К смещению Николая Николаевича императора побуждала и Александра Федоровна, раздраженная вмешательством Николая Николаевича в управление страной, его негативным отношением к Г. Е. Распутину и подозревавшая великого князя в намерении захватить трон. Большинство министров выступило против задуманных Николаем II перемен в командовании действующей армией, опасаясь, что это дезорганизует управление войсками, Окончательно дискредитирует власть и приведет страну к революции. Попытки «взбунтовавшихся» членов кабинета, угрожая отставкой, отговорить Николая II от принятого им решения, а заодно и убедить царя пойти на соглашение с Прогрессивным блоком успеха не имели. Николай Николаевич был снят с поста верховного главнокомандующего.

Обозначившаяся в конце августа 1915 г. стабилизация ситуации на фронте позволила царю занять жесткую позицию и по отношению к Прогрессивному блоку. 3 сентября 1915 г. сессия Государственной думы была закрыта. Очередной конфликт власти и общества завершился победой власти.

Эта победа, однако, не привела к упрочению существующего режима. Правда, ни катастрофы на фронте, ни немедленного революционного взрыва — всего того, чего так боялись большинство министров и Прогрессивный блок, не произошло. Однако все ощутимее становились симптомы развала власти. С лета 1915 г. возрастает вмешательство императрицы, Г. Е. Распутина и его окружения в управление страной. Относительно природы распутинщины, степени влияния «старца» на государственные дела существуют разные мнения. Во всяком случае, воздействие «темных сил» накладывало известный отпечаток на работу правительственной машины и компрометировало власть, обусловливало резкое сужение ее социальной базы. Обострившаяся борьба в верхах, столкновения распутинских ставленников с другими членами правительства, неспособность тех или иных представителей высшей администрации справляться с порожденными войной сложнейшими проблемами государственной жизни вызвали «министерскую чехарду». За два с половиной года войны в кресле премьера побывало четыре человека, на посту министра внутренних дел — шесть, министров земледелия, юстиции и военного — четыре.

Постоянные перетасовки в правящих кругах дезорганизовывали работу бюрократического аппарата Его позиции и в центре, и на местах в условиях глобальной войны и порожденных этой войной небывалых проблем ослабевали. Авторитет власти, не желавшей сотрудничать с оппозицией и вместе с тем не решавшейся зажать ей рот, был окончательно подорван, убийство Распутина (декабрь 1916 г.) не внесло каких-либо изменений в складывавшуюся ситуацию. Крайне правые круги подталкивали Николая II к государственному перевороту, сепаратному миру. Однако оказать царю реальную поддержку они не могли, поскольку их организации находились в состоянии развала. Николай II не решался изменять внутриполитический курс в духе советов крайне правых, надеясь на улучшение в стране в случае успеха весеннего наступления 1917 г. Заключать сепаратный мир с противником царь не собирался — в победоносном завершении войны он видел важнейшее средство упрочения трона.

Развал власти происходил на фоне растущего недовольства широких слоев населения военными тяготами, ухудшением своего экономического положения. Общество оказалось психологически не готово к длительной войне и не воспринимало те тяготы и лишения, которые она с собой несла, как нечто во всяком случае во многом совершенно неизбежное. «Разноукладность, разнокультурность России, с наложившейся на нее «сверху» модернизацией… — отмечают современные исследователи, — создали парадоксальную и удивительную с точки зрения историка ситуацию — огромная война, объективно вошедшая во все клетки и поры России, замкнувшая на себе, казалось бы, все жизненные функции страны, оказалась «посторонней», ненужной, отторгаемой как досадная помеха обычному течению повседневной жизни. Примерно так и довольно скоро после спада патриотической эйфории, присущей первым месяцам войны, воспринималась она сознанием большинства людей». Со своей стороны, государство в сущности и не пыталось убедить население в том, что война касается каждого, что все должно быть подчинено одной цели — победе над неприятелем.

Уже 1916 г. ознаменовался усилением забастовочного движения, которое проходило как под экономическими, так и политическими, антивоенными лозунгами. В первом квартале 1916 г. в стачках участвовали 330 тыс. человек, а во втором — около 400 тыс. Осенью 1916 г. прошли крупные забастовки в Петрограде, в которые были вовлечены около 250 тыс. рабочих. Антивоенная пропаганда большевиков делала свое дело. По свидетельству эмигрантского историка Г. М. Каткова, «до весны 1916 г. правительство Германии расходовало значительные суммы на поощрение стачечного движения в России», хотя «относительно последующих месяцев 1916 г. и начала 1917 г. прямых доказательств подстрекательской деятельности немецких агентов в России не имеется». Летом 1916 г. началось восстание в Казахстане и в Средней Азии. Антивоенные и революционные настроения нарастали и в армии. С весны 1916 г. на фронте участились случаи братания солдат, росло число дезертиров и сдавшихся в плен, вспыхивали «беспорядки». Лишившаяся в жестоких боях вышколенных службой кадров мирного времени, многомиллионная армия уже не являлась надежной опорой режима Обстановка между тем накалялась. Массовая мобилизация в армию, приток населения в города (беженцев, крестьян, шедших работать на фабрики и заводы) дали толчок к увеличению численности склонных к радикализму маргинальных слоев, что создавало благоприятную почву для общественных катаклизмов.

Перспектива революционного взрыва была для оппозиции столь же страшна, как и для самодержавия. Главной причиной грядущего катаклизма она считала нежелание Николая II пойти на уступки в духе пожеланий Прогрессивного блока. По мере нарастания массового движения противостояние власти и общества усилилось. Назначение в сентябре 1916 г. министром внутренних дел А. Д. Протопопова, видного «общественного деятеля» (оказавшегося сверх того и распутинской креатурой) окончательно рассорило обе стороны. Выступая 1 ноября 1916 г. в Думе, П. Н. Милюков, не утруждая себя доказательствами, фактически обвинил правительство в измене, намекнув на прогерманские симпатии императрицы. Резкая критика оппозицией высших сфер, дискредитируя власть, объективно нагнетала политическую атмосферу в стране, стимулировала рост недовольства масс, контролировать поведение которых сами оппозиционеры были заведомо не в состоянии.

Для «общественных деятелей», разуверившихся в способности царя пойти на уступки, единственной альтернативой революции оказывался дворцовый переворот. Такие лидеры оппозиции, как А. И. Гучков, поддерживали соответствующие контакты с командным составом армии, обеспокоенным ситуацией в тылу и недовольным политикой власти.

По-разному, зачастую с диаметрально противоположных позиций, освещается в литературе роль масонства в политической жизни предреволюционной России. Диапазон оценок здесь чрезвычайно широк — от признания свержения самодержавия результатом заговора масонов до едва ли не отрицания самого факта их существования в стране.

Несомненно, однако, что еще в 1909–1910 гг. возникла масонская организация Верховный Совет народов России, членами которой были видные политические деятели, представлявшие партии либерального и социалистического толка. Судя по всему, масонские ложи являли собой тайный, но весьма важный институт формирования общественного мнения и оппозиционных настроений, своеобразное объединение различных группировок либерального и революционного толка, сыгравшее впоследствии значительную роль в создании Временного правительства

В целом страна переживала глубокий революционный кризис. Его важнейшими симптомами являлись дезорганизация традиционных властных структур и их прогрессирующая политическая изоляция, обострение конфликтов между самодержавием и обществом, резкое повышение активности широких народных масс. Нарастание «обычных» и порожденных войной социальных антагонизмов в начале 1917 г. вылилось в революционный взрыв.

§ 15. Февральская революция

Начало 1917 г. ознаменовалось самой мощной за весь период мировой войны волной забастовок. В январе в стачках участвовали 270 тыс. человек, причем почти половину всех бастующих составляли рабочие Петрограда и Петроградской губернии. 14 февраля, в день открытия думской сессии, прошла забастовка рабочих 60 заводов столицы и демонстрация под революционными лозунгами. В Петрограде складывалась крайне напряженная ситуация. 18 февраля выступили рабочие Путиловского завода. После объявленного администрацией предприятия локаута путиловцев поддержали рабочие Невской заставы и Выборгской стороны. К этому времени снежные заносы создали затруднения с подвозом продовольствия в столицу. По городу поползли слухи о приближающемся голоде. Спрос на хлеб резко возрос, и имевшиеся в булочных и пекарнях запасы продовольствия его не удовлетворяли. 22 февраля в Петрограде начались стихийные волнения.

23 февраля (8 марта н. ст.), в Международный женский день, выступления работниц вылились в многолюдные митинги, шедшие под лозунгами «Хлеба!», «Мира!», «Свободы!». 24 февраля движение продолжало разрастаться. Официальное сообщение властей, в котором говорилось, что запасы муки в городе достаточны, не произвело никакого впечатления на население. Демонстранты вышли на главные улицы города с красными флагами и лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!». Полиция не могла справиться с движением, а войска не обнаруживали склонности «усмирять» толпу. 25 февраля массовые выступления возобновились. Стачка приобретала всеобщий характер. Проведенные ночью аресты активистов революционных организаций, в том числе членов Петроградского комитета большевиков, не нормализовали обстановку в столице. Полагаться на Петроградский гарнизон, как показал дальнейший ход событий, власти не могли. Готовые на все, лишь бы избежать отправки на фронт, солдаты были ненадежны. Вечером 26 февраля начались волнения в ряде полков, а 27 февраля войска Петроградского гарнизона стали переходить на сторону революции. Толпы рабочих и солдат громили полицейские участки, вылавливали городовых.

Власть в городе переходила в руки восставших. Вечером 27 февраля начал действовать Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, большинство в котором получили меньшевики и эсеры. Председателем Совета стал Н. С. Чхеидзе, а его товарищами (заместителями) А. Ф. Керенский и М. И. Скобелев. Царское правительство фактически прекратило существование. Министры покинули Мариинский дворец, где происходили заседания кабинета. 27 февраля на частном совещании членов Государственной думы (ее официальную работу прервал царский указ) был образован Временный комитет во главе с председателем Думы М. В. Родзянко. В состав Комитета вошли представители всех фракций Государственной думы, кроме крайне правых. 2 марта 1917 г. Николай II, находившийся первоначально в Ставке, в Могилеве, а затем после неудачной попытки выехать в Царское Село вынужденный отправиться в Псков, в штаб Северного фронта, отрекся от престола (сначала в пользу сына, а затем — брата Михаила). На отречении настаивали и Временный комитет Государственной думы, и командование действующей армии. «Кругом измена и трусость и обман», — констатировал император 2 марта 1917 г. в своем дневнике. Попытка спасти монархию ценой отречения Николая II, однако, не удалась. Возмущение, которое вызвало у рабочих и солдат столицы перспектива восшествия на трон Михаила, вынудила последнего 3 марта 1917 г. отказаться от притязаний на престол. 2 марта было сформировано Временное правительство под руководством председателя Всероссийского земского союза Г. Е. Львова. Началась новая драматическая глава в истории России.

§ 16. Русская культура в конце XIX — начале XX в.

Конец XIX — начало XX в. стали чрезвычайно плодотворным периодом в развитии отечественной культуры. Духовная жизнь общества, отражая те стремительные перемены, которые произошли в облике страны на рубеже двух столетий, бурную политическую историю России в эту эпоху, отличалась исключительным богатством и разнообразием. «В России в начале века был настоящий культурный ренессанс, — писал Н. А. Бердяев. — Только жившие в это время знают, какой творческий подъем был у нас пережит, какое веяние духа охватило русские души». Творчество русских ученых, деятелей литературы и искусства внесло огромный вклад в сокровищницу мировой цивилизации.

Просвещение.

«Культурный ренессанс» затронул, правда, в первую очередь, верхние, образованные слои населения. Проблема приобщения социальных низов к элементарной грамотности была еще весьма далека от разрешения. Правда, и здесь наметились сдвиги. Процент грамотности населения, поднялся с 31 для мужчин и 13 для женщин в 1889 г. до соответственно 54 и 26 в 1913 г. Число начальных школ, находившихся в ведении Министерства народного просвещения, увеличилось с 37 тыс. в 1900 г. до 81 тыс. в 1914 г., а число учащихся в них с 2,6 млн. до 6 млн. человек. Кроме того, накануне Первой мировой войны еще 2 млн. человек посещали церковно-приходские школы. Стремительно росло число различных добровольных образовательных обществ, народных университетов.

Расходы государства, органов местного самоуправления на нужды образования увеличивались весьма высокими темпами. Если в середине 1890-х гг. на эти цели ежегодно отпускалось примерно 40 млн. руб., то к 1914 г. уже 300 млн. Тем не менее в плане финансового обеспечения образования Россия уступала наиболее развитым государствам. Так, в 1914 г. расходы на просвещение в России, население которой по численности превышало население Англии в 4 раза, были больше, чем соответствующие расходы в Англии, лишь в 1,5 раза

Наука.

Конец XIX — начало XX в. ознаменовались интенсивным развитием отечественной науки. Крупными достижениями снискали себе заслуженную известность ученые-естественники. П. Н. Лебедев получил известность своими работами в области светового давления. Н. Е. Жуковский и его ученик С. А. Чаплыгин заложили основы аэродинамики. Исследования К. З. Циолковского предвосхитили современные достижения в освоении космоса. Мировую известность приобрели исследования в области минералогии и геохимии В. И. Вернадского. Созданное им учение о ноосфере, сфере разума, возникающей на планете в процессе сознательной деятельности человечества, сыграло огромную роль в формировании современных представлений о взаимоотношениях человека и природы. На рубеже двух веков успешно работал в области ботаники К. А. Тимирязев. Признание международной обществ