sci_tech Авиация и космонавтика 2006 09

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
chahlik Librusek Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 28.05.2011 FBD-13A7B8-502E-BD46-08AC-C71E-38AC-F9D2CF 1.0 Авиация и космонавтика 2006 09 2006

Авиация и космонавтика 2006 09

Анатолий АРТЕМЬЕВ

Крылья над морем (хроники морской авиации) Часть 3

Наступление реактивной эры

Послевоенные преобразования иерархических структур вооружённых сил охватывали всё новые уровни. 25 февраля 1950 г. главное командование ВМС переименовали в Военно- Морское министерство СССР, а неделей позже на основании Постановления Совмина СССР Главный морской штаб стал называться Морским Генеральным штабом.

После восстановления в 1951 г. в должности военно-морского министра Н.Г. Кузнецова он представил в ЦК КПСС доклад, из которого следовало, что корабли строятся по старым проектам, новое вооружение, в том числе и реактивное, не предусматривается, имеется ряд других недостатков в вопросах совершенствования сил флота, которые нуждаются в устранении. Он выступал против отмены гарантийных сроков на вновь построенные корабли и вооружение. От многих его предложений судостроители были не в восторге.

Организационно-штатные преобразования набирали силу и развивались как по горизонтали, так и по вертикали. В соответствии с циркуляром Морского Генерального штаба от 16 марта 1950 г. органы управления командующего ВВС ВМС перешли на новые штаты, включавшие: командование, секретариат и штаб. В состав штаба вошло несколько управлений: оперативное; боевой подготовки; ЗОС (земное обеспечение самолетовождения); опытного строительства авиационной техники и отделы: разведывательный, штурманский, военно-научный, метеорологический, секретного делопроизводства и общий.

Управление инженерно-авиационной службы ВВС ВМС также не остались без изменений. В его состав вошло семь отделов: опытных заказов по НИР, самолётам, спасательным средствам и специальному оборудованию, опытного авиавооружения, а также отделов, в ведении которых находился учёт самолётного парка, планирование различных видов ремонта самолётов и двигателей, а также инспекция по изобретательству и рационализации.

В конце 1950 г. отдел опытных заказов из инженерно-авиационной службы перешёл в подчинение командующего, а в следующем году был преобразован в управление ВВС ВМС, что повысило его статус. Начальником управления назначили инженер-полковника М.И. Круглова. Управление занималось практической реализацией программы вооружения морской авиации и принимало непосредственное участие в разработке и испытаниях корабельного вертолёта Ка-15, аппаратуры поиска и обнаружения ПЛ на самолётах Бе-6 и вертолётах Ми-4, модернизации самолёта Ту-14 в торпедный вариант, испытаниях реактивной авиационной торпеды РАТ-52 и др. Управление просуществовало недолго, и в 1953 г. его опять преобразовали в отдел.

Стабильность структур, а тем более управленческих, редко на протяжении длительного времени оставалась неизменной. Вот и директивой Морского Генерального штаба от 21 февраля 1953 г. в органах управления ВВС ВМС ликвидировались военно-научный отдел, штурманский и некоторые другие, а высвободившаяся численность ушла на раздувание штатов вышестоящих организаций.

Вертолеты Ка-10

Приказом Министра обороны СССР от 15 марта 1953 г. Морской Генеральный штаб был переименован в Главный штаб ВМС, а с 1955 г. он стал называться Главным штабом ВМФ.

Пятидесятые годы, сопровождавшиеся ломкой старых устоявшихся понятий и не совсем ясными перспективами на будущее, изобиловали множеством указаний и распоряжений. Некоторые из них, в частности направленные на упорядочение повседневной служебной деятельности, вызывались объективной необходимостью. Это связано с тем, что по далеко не лучшей традиции, некоторые командиры и кадровые органы производили перемещения офицеров и сверхсрочнослужащих из одной части в другую и даже с одного флота на другой в любое время года, другими словами, как заблагорассудится, произвольно, совершенно не считаясь с желаниями, а часто и объективной необходимостью. Подобная практика существенно усложняла поддержание боевой готовности частей, приводила к семейным неурядицам, порождала массу негативных явлений и вызывала откровенное недовольство, которое в массе своей большинство офицеров боялось высказывать. Это был настоящий произвол кадровых органов, открывающий путь служебным злоупотреблениям.

В том же году Совмин СССР принял очередное решение об улучшении жилищных условий офицеров Советской Армии и ВМФ, особенно лётного состава. В соответствии с приказом Военного министра всех офицеров до 1952 г. следовало обеспечить служебной жилой площадью в зависимости от занимаемой должности, в частности командиров эскадрильи – двух, а командиров полка – трёхкомнатными квартирами.

После войны сложилась обстановка (явное наследие военных лет), когда некоторые руководители слишком своеобразно понимали, что относится к продолжительности рабочего дня (служебного времени), считая его равным суткам, включая праздничные и воскресные дни. Соответственно продолжительность рабочего дня в подразделениях (частях), а особенно управлениях зависела от степени дури командиров и начальников. И лишь в 1951 г. было установлено: продолжительность рабочего дня не должна превышать 8 ч, а в субботу и предпраздничные дни на два часа короче, но и в этом случае продолжительность рабочей недели составляла 46 ч.

Одновременно с этим были приняты меры по упорядочению планирования лётных смен, стартовое время ограничили пятью часами (исключение сделали для лётно-тактических учений).

Соответственно приказу Военно- Морского министра от 14 ноября 1951 г. части МТА, которые состояли из четырех эскадрилий и насчитывали по 40-50 самолётов, вернулись к трём эскадрильям, а количество самолётов, включая машины командира полка и его заместителя, уменьшилось до 32.

Постепенно, но последовательно, сокращалось количество частей и соединений штурмовой авиации. Она родилась в пламени войны, а в мирное время в прибрежных самолётах особой нужды не ощущалось. Директивой Министра обороны СССР от 29 апреля 1956 г. штурмовая авиация была расформирована.

Безусловно, главное содержание событий пятидесятых преследовало не организационно-штатные рокировки, а подготовку к перевооружению и освоению реактивных самолётов. Во время войны новых средств поражения фактически разработано не было, и следовало устранить этот недостаток, учитывая начавшееся поступление реактивных самолётов морской авиации. Это вместе взятое позволяло надеяться на повышение боевых возможностей.

К началу пятидесятых годов в организации управления ВВС ВМС и инженерно-авиационной службе уже произвели некоторые изменения с тем, чтобы своевременно оказывать практическую помощь частям и контролировать качество переучивания на реактивные самолёты. Этим же занимались связисты и тыловые органы. Не все представляли реальный объём работ и необходимые капиталовложения, как и то, насколько это повлияет на дальнейшие судьбы морской авиации, как отразится на её организации, личном составе, жизни гарнизонов.

Срочно были пересмотрены требования к здоровью лётного состава, безусловно в сторону их ужесточения. Медицинские службы на всякий случай подстраховались. Вряд ли кто из руководящих медицинских авторитетов задумывался, что обычный полёт на реактивном самолёте переносится легче, чем на поршневом, но это стало ясно уже потом, а к началу переучивания в ВВС флотов поступили инструкции по организации и правилам отбора лётного состава, переучивающегося на реактивные самолёты.

Те, кто имел какие-либо отклонения в состоянии здоровья, направлялись в госпитали для "углублённого" медицинского обследования. Особое внимание обращалось на остроту зрения, преимущественно у лётчиков. При этом исходили из предположения, что значительная часть лётных происшествий связана именно с этим недостатком. Тех, кто не отвечал повышенным требованиям, переводили в части, которые не переучивались на реактивные самолёты. Но таких частей оставалось всё меньше, и лётный состав списывался с лётной работы, переходил на наземные службы или увольнялся в запас.

В первую очередь удар пришёлся по лётному составу, прошедшему войну или заканчивавшему училища в период, когда требования к здоровью лётного состава не были столь строгими.

По мере освоения реактивной техники и изучения особенностей самолётов различного типа перешли к более прагматичному подходу к оценке состояния здоровья лётного состава. Направляемые для прохождения врачебно-лётных комиссий офицеры для определения годности к дальнейшей лётной службе наряду с медицинской книжкой получали запечатанную служебно-медицинскую характеристику, в которой соответствующие начальники "помогали врачам правильно подойти к оценке состояния их здоровья. Таким образом первичное решение принимал командир. Безусловно, это относилось к случаям, когда отклонения в состоянии здоровья не могли существенно повлиять на безопасность полёта.

Большинство довоенных аэродромов с ВПП длиной 1100 м, шириной 60, редко 80 м и толщиной покрытия 15- 20 см оказались непригодны для перспективных самолётов. Следовало построить отвечающие современным требованиям аэродромы с бетонированными ВПП длиной до 3000 м, обеспечивающими возможность эксплуатации самолётов весом более 100 т, для чего наращивались и упрочнялись имеющиеся полосы и строились новые. Подобные же требования по упрочению и расширению предъявлялись к рулёжным дорожкам. Производилась также оценка взаимного расположения аэродромов с точки зрения обеспечения безопасности выполнения одновременных полётов реактивных самолётов. Чтобы обеспечить эксплуатацию реактивных самолётов, необходимы были склады для горюче-смазочных материалов, жидкостей, инертных газов, следовало также изучить и освоить новую специальную технику для обеспечения полётов и многое другое.

С тем чтобы контролировать ввод в эксплуатацию систем посадки самолётов на аэродромах в 1951 г. в ВВС флотов и авиационных соединениях ввели должности инженеров по ЗОС, узлы связи ВВС флотов переформировали в отдельные полки связи и ЗОС, но аэродромах создали дивизионы радиосветотехнического обеспечения полётов.

Истребитель МиГ-15

К исходу 1951 г. системы ОСП-48 имелись только на 14 аэродромах, в следующем году их количество возросло до 26, в 1953 г. все основные аэродромы морской авиации, особенно те, на которых планировалось базирование реактивных самолётов, обеспечивали полёты в СМУ с заходом на посадку по системе ОСП при минимуме аэродрома (следует отличать от минимума, который обеспечивала данная система).

Создание реактивной техники, её испытания и налаживание серийного производства стали в послевоенное время одним из главных направлений работ советских конструкторов и авиационной промышленности. Дело было новым, малоизвестным, и поэтому тщательно изучался зарубежный (и в частности немецкий) опыт. Было известно, что первый успешный полёт самолёта "Глостер" с ТРД состоялся в мае 1941 г., в октябре следующего года поднялся в воздух американский самолёт Бэлл Р- 59 "Аэрокомета".

В нашей стране таких наработок не было, и в 1945 г. на опытном заводе НИИ ВВС восстановили доставленный из Германии истребитель Ме-262 с двумя ТРД типа ЮМО-004, расположенными под крылом. Лётчик-испытатель А.Г. Кочетков 15 августа того же года выполнил на Ме-262 первый в нашей стране полёт, но считать это началом эры реактивной авиации никто не рискнул. Несколько позже лётчик-испытатель В.Е. Голофастов произвёл полёт на самолёте Me-163 с ЖРД. В следующем году облетали бомбардировщик Ар-234 с двумя ТРД.

На первых советских послевоенных реактивных самолётах за неимением отечественных двигателей устанавливались немецкие ЮМО-004 и БМВ- 003А (переименованные соответственно в РД-10 и РД-20). Тем временем конструкторские бюро А. И. Микояна, А. С. Яковлева и С. А. Лавочкина близились к завершению работ над истребителями нового поколения, оставалось лишь выяснить, кто займет почётное призовое место в этом соревновании.

И вот 24 апреля 1946 г. лётчик- инженер ЛИИ МАП А.Н. Гринчик поднял в воздух самолёт МиГ-9 с силовой установкой, состоящей из двух двигателей РД-20 тягой по 800 кгс. Через несколько часов в воздух поднялся самолёт Як-15 с двигателем РД-10 тягой 900 кгс, построенный на базе Як-3. Конструкторы явно спешили. Достаточно несовершенные самолёты МиГ-9 и Як-15 после государственных испытаний производились серийно, однако существенного следа в развитии отечественной авиации не оставили, так как создавались в спешке и относились к так называемым переходным самолётам.

Если с аэродинамикой у отечественных конструкторов ещё что-то получалось, то положение с авиационными силовыми установками прояснилось только в 1947 г., когда в Великобритании закупили несколько экземпляров ТРД "Дервент-V" и "Нин-1" фирмы Ролле- Ройс, запущенных в серию под названием РД-500 и РД-45. "Дервент-V" имел центробежный компрессор, одноступенчатую турбину и развивал статическую тягу 1600 кгс при 14 700 об/ мин. "Нин-1", являясь разновидностью своего предшественника, имел более совершенный двухсторонний компрессор. Поражают сроки создания двигателя английскими разработчиками, спроектированного и построенного менее чем за полгода. Первые испытания "Нин-1" проходил в сентябре 1944 г. Год спустя тягу двигателя удалось довести до 2272 кгс при 12 400 об/мин, а удельный расход топлива снизить до 1,08 кг/кгс. ч. при весе двигателя 727 кг.

Лётчик-испытатель С. А. Микоян напомнил об интересном эпизоде, связанном с приобретением английских двигателей. В 1946 г. советская делегация, в состав которой входил авиаконструктор А.И. Микоян, посетила фирму Роллс-Ройс. Речь шла о закупке нескольких образцов реактивных двигателей. Контракт был составлен и согласован, но глава фирмы сомневался в целесообразности его подписания. Тогда Микоян предложил ему сыграть партию в бильярд и подписать контракт в случае проигрыша. Как можно понять из последующего, глава фирмы партию проиграл и, будучи джентльменом, контракт подписал.

Прошло два года после подъёма первых отечественных реактивных самолётов, и на испытания поступил самолёт МиГ-15 со стреловидным крылом, стабилизатором и килем.

Серийное производство самолётов МиГ-15 началось в 1948 г. В состав его силовой установки входил ТРД типа РД-45Ф – аналог двигателя "Нин-1".

Личный состав частей и подразделений морской авиации готовился к приёму и освоению реактивной техники. Лётный состав изучал особенности аэродинамики больших скоростей, для чего использовались малопригодные учебники, такие как "Аэродинамика больших скоростей" Левинсона и другие подобного же типа, имеющие исследовательский характер, знакомились с основными конструктивными особенностями ТРД. По авиационным гарнизонам возили в качестве экспонатов ТРД , преимущественно немецкой конструкции.

Подобные занятия если и не приносили большой пользы, то повышению интереса к реактивной технике безусловно способствовали

В соответствии со сложившейся традицией лётный и технический состав до самого начала практического переучивания имел смутное представление о технике, которую им в ближайшем будущем предстояло осваивать. Подобное положение возникало из-за обстановки строжайшей секретности, в которой разрабатывались и эксплуатировались первые реактивные самолёты. При этом, естественно, не обходилось без аварий и катастроф, слухи о которых, обраставшие самыми фантастическими подробностями, различными путями доходили до лётного состава.

Таким образом, к моменту поступления техники в части, там уже формировалось искажённое мнение относительно достоинств и недостатков конкретной конструкции. Иногда высказывались совершенно абсурдные идеи. Так "особенно продвинутые", слышали краем уха о теории относительности, но, естественно, не поняли её и полагали, что высокие скорости полёта оказывают отрицательное воздействие на организм и укорачивают продолжительность жизни. Одним словом, домыслов хватало. Часть лётного состава перспективу переучивания использовала как повод для увольнения с военной службы.

Бе-6 авиации Северного флота

Потребовалось три-четыре года, и реактивные самолёты прочно вошли в жизнь морской авиации, меняя стереотипы, характеры людей, судьбы и будни.

В ВВС флотов и в частях центрального подчинения в довольно большом количестве оставались поршневые самолёты: Ту-4, Ил-12, Ли-2, безнадёжно устаревшие летающие лодки МБР-2, а также совсем еще не старые PBY-1A и PBN-6A, поступившие по ленд-лизу, заменявшиеся летающими лодками Бе-6. Последнее обстоятельство оказалось тем более ко времени, так как позволило лётный состав сокращаемой штурмовой авиации направить для укомплектования частей, летающих на гидросамолётах.

Если освоение полётов в СМУ на поршневых самолётах преследовало цель дать начальный импульс этому виду подготовки, то боевое использование реактивных самолётов не мыслилось без высокого уровня подготовки и освоения систем ОСП. Чтобы сократить сроки подготовки экипажей к боевому применению в СМУ, кроме моральных стимулов периодически издавались директивы и приказы, направленные на ускорение этого процесса.

Через короткое время после окончания войны отношения между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции обострились. Участились случаи нарушения воздушного пространства СССР, они имели место и раньше, но им не придавалось большого значения. Усилилось наблюдение за воздушным пространством, перехватывались и уничтожались самолёты-нарушители, а вступление СССР в войну в Корее обосновывается тем, что 24 ноября 1950 г. генерал Макартур объявил о начале "всеобщего решительного наступления".

Лётчики-истребители морской авиации без особого успеха и в ограниченном масштабе участвовали в Корейской войне.

С появлением авиационных образцов ядерного оружия в авиации флотов были сформированы эскадрильи самолётов-носителей Ил-28, истребительная авиация получила на вооружение самолёты-перехватчики, обеспечивающие использование оружия по невидимым визуально целям.

В пятидесятые годы на острове Новая Земля проводились широкомасштабные испытания ядерного оружия различного типа и назначения. К их обеспечению привлекались экипажи самолётов-разведчиков авиации СФ. При необходимости два-четыре самолёта Бе-6 перебазировались на гидроаэродром губа Белужья (Новая Земля) и с него производили вылеты в соответствии с полученными заданиями. Чаще всего велась воздушная разведка с целью обнаружения иностранных кораблей и судов в прилегающей к району испытаний акватории.

Некоторым экипажам ставилась задача пролётов через радиоактивное облако через определенные промежутки времени после взрыва для изучения характера спада радиоактивности, хотя без особых усилий это можно было вычислить математическими методами. Иногда экипажи самолётов Бе-6 использовали для базирования с оз. Лахта в гарнизоне с тем же названием, где базировалась часть, обеспечивавшая проведение испытаний ядерного оружия.

Истребители возглавляют перевооружение

Перевооружение морской авиации на реактивные самолёты производилось в соответствии с Постановлением Совмина СССР от 5 ноября 1950 г. В развитие этого документа Военно- Морской министр СССР 14 ноября того же года издал приказ о перевоо

ружении истребительной авиации. Планировалось, что в течение 1952-1953 годов в авиацию ВМС поступит из промышленности 734 сомолёта МиГ-15бис. Исходя из этого было принято решение в период с ноября 1950 г. по август 1951 г. перевооружить девять истребительных авиационных дивизий (91 и 122 иад авиации СФ; 24иад ВВС 4 ВМФ; 90иад ВВС 8 ВМФ; 4 и 49 иад ВВС 4ВМФ; 165 и 7 иад ВВС 5 ВМФ; 15САД (41 и 58 иап) ВВС 7 ВМФ.

План производил впечатление. За всю историю своего существования авиация ВМС перевооружения подобных масштабов и в столь ограниченные сроки не знала. Возникал, правда, не совсем праздный вопрос, а была ли необходимость в таком количестве истребителей с ограниченным радиусом полёта, способных поражать воздушные цели только в ПМУ. Но время обычно вносило поправки в планы, ограничивая их сверху, и всё как-то само по себе приобретало более или менее приемлемые и разумные формы. Так произошло и на этот раз.

При организации лётного переучивания использовался опыт истребительной авиации ПВО, перевооружавшейся раньше. По мере возможностей у них заимствовали учебные пособия, приглашали преподавателей, договаривались об использовании на период переучивания аэродромов, пригодных для полётов реактивных истребителей.

Вопреки обыкновению, первым к переучиванию в сентябре 1949 г. приступил лётный и инженерно-технический состав ВМАУ им. Сталина в Ейске. Через год сюда начали поступать самолёты в заводской упаковке. Их сборкой руководил старший инженер училища инженер-полковник И. Ф. Минкин и старший инженер полка подполковник авиационно-технической службы П.П. Антошкин (такое воинское звание присваивалось в этот период офицерам со средним техническим образованием. Для них были введены специальные узкие погоны).

Для облёта собранных самолётов в Ейск прибыл ранее переучившийся старший инспектор-лётчик боевой подготовки авиации ВМС подполковник Б.Н. Бабаев.

Первым из руководства училища получил допуск к самостоятельным полётам зам. начальника училища по лётной подготовке полковник А.И. Азевич и старший инспектор-лётчик училища майор И. М. Лукин. Они вылетели самостоятельно но самолёте МиГ-15 осенним утром 6 октября 1950 г.

С начала следующего года круг переучившихся расширился, его пополнили майоры Д.И. Богданов, Н.Ф. Мясников; А.Н. Николаенко, капитан Трахтенгерц и др. Это позволило уже с середины года приступить к обучению так называемого переменного состава курсантов-лётчиков. Обучение их заняло год, а в 1953 г. подготовкой на МиГ-15 занимались уже все три авиационных полка училища.

Учебные «спарки» УР-63

МиГ-17 авиации ВМС

Командование авиации ЧФ нашло возможным использовать выгоды соседства и теоретическое и практическое переучивание первых групп организовало на аэродроме истребительной авиации ПВО страны Бельбек. Первые полёты переучивающиеся выполняли на учебно-тренировочных самолётах Як-17УТИ с ТРД типа РД-10. Налёт на лётчика на этом типе самолёта не превышал 2,5 ч. Последующие полёты на самолётах МиГ-15 (с двигателем РД-45Ф) выполнялись на аэродромах базирования переучивающихся частей.

Лётчики, получившие разрешение на самостоятельный вылет, как правило, выполняли его в тот же день по отработанной методике, направленной на снижение эмоциональной нагрузки, чтобы снизить вероятность ошибочных действий. Практически это выглядело так.

После взлёта лётчик выполнял полёт по прямоугольному маршруту (по кругу) на высоте 800 м (в зависимости от минимальной безопасной высоты в районе аэродрома). После четвёртого разворота, не снижаясь, самолёт проходил по оси ВПП, на втором заходе после выхода на посадочный курс самолёт снижался до 400 м с выпуском закрылков и последующим уходом на второй круг. И наконец, производился обычный полёт по кругу с посадкой. В первом самостоятельном полёте шасси обычно не убирались из опасения, что они могут быть не выпущены. Несмотря на то, что внимания в первых полётах летчикам еще не хватало, их приучали ориентироваться относительно дальнего привода по показаниям такого непривычного для них автоматического радиокомпаса.

Несколько иным был подход к переучиванию в авиации ТОФ. Естественным желанием было избавиться в первую очередь от наиболее устаревшей техники, и в конце 1950 г. приступили к переучиванию полка, летавшего на Як-9. Так как в авиации имелись хорошо сохранившиеся самолёты, полученные по ленд-лизу, решили для знакомства с особенностями руления, взлёта и посадки самолётов с передней опорой шасси использовать самолёты УР- 63 (учебный самолёт "Кингкобра"). Чтобы исключить необходимость изучения лётчиками материальной части самолёта и двигателя, все полёты выполнялись с инструктором. Доклады в воздухе, которых хватало с избытком, производились применительно к полёту на МиГ-15. Перед допуском к самостоятельному вылету на МиГ-15 лётчики

получали 6-12 провозных полётов на УР-63. За 40 дней на двух самолётах УР-63 провезли и допустили к самостоятельным полётам на МиГ-15 36 лётчиков.

Своими впечатлениями о первом самостоятельном вылете на МиГ-15 поделился генерал-майор авиации А.А. Мироненко, впоследствии командующий авиацией ВМФ. "Первая тренировочная пробежка до заданной скорости и возвращение на линию старта создавали впечатление выполненного полёта, и я пошёл на действительный взлёт. Едва оторвался от земли, глянул на указатель высоты и удивился – там уже 1600 м. Уменьшил режим работы двигателя и снизился до 1000 м. На этой высоте я выполнил, как и требовалось, три захода со снижением на посадку и проходом на повторный круг. В четвёртом заходе я произвёл первую на этом самолёте посадку вполне благополучно".

Следует отдать должное штабу авиации ВМС, который не только контролировал выполнение плана переучивания, но и оказывал во многих вопросах посильную помощь, оперативно анализируя недостатки и направляя в ВВС флотов информационные материалы. Основное внимание, естественно, уделялось анализу ошибок, выпускались специальные оперативные бюллетени.

Практика первых полётов позволила выработать и ряд рекомендаций по техническому обслуживанию реактивных самолётов, особенно при интенсивных полётах, связанных со взлётом и посадкой. В первую очередь возникла необходимость контроля состояния колёс (нет ли повреждений корда ) и степени нагрева тормозных барабанов колёс. Площадки, на которых производилась проба двигателей, приходилось тщательно очищать от пыли, а в летнее время периодически поливать водой. Находиться перед самолётом с работающим двигателем на расстоянии 10-15 м представлялось столь же опасным, как и сзади. Неоднократно "очевидцы" рассказывали страшные истории, как на их глазах затащило человека в воздухозаборник двигателя, и каждый раз по какой-то необъяснимой причине (по-видимому, не обходилось без нечистой силы) очередной жертвой ненасытного двигателя оказывался политработник или представитель особого отдела. Всё зависело от обстановки, уровня фантазии и искусства рассказчика.

С начала поступления реактивных самолётов прошло относительно немного времени, гарнизоны морской авиации стали постепенно привыкать к непривычному рёву реактивных двигателей, вестников очередного этапа развития авиации, знаменующего переход в новое качество. В части истребительной авиации поставлялись в основном самолёты МиГ-15бис, серийное производство которых началось в 1949 г.

МиГ- 15УТИ

Одними из первых но самолётах МиГ-15 переучились А. А. Мироненко, A.Н. Томашевский, А.С. Епишин, B.П. Логунов и др.

Лётчиков, переучивающихся на самолёт МиГ-15, поражал непривычный для отечественных самолётов дизайн кабины, отсутствие шумов от двигателя, стабильные показания приборов его контроля, надёжная радиосвязь между самолётами и с командными пунктами, обеспечиваемая радиостанциями, работающими в диапазоне УКВ, и др.

Самолёт МиГ-15бис имел ряд особенностей, свойственных субзвуковым ЛА. Это прежде всего относилось к ограничению скорости полёта предельным значением числа М, о существовании которого многие лётчики ранее и не подозревали. Если отношение скорости полёта к скорости звука приближалось к 0,88, то на любой высоте самолёт вел себя "не по правилам" – при даче ноги кренился в противоположную сторону. Появилось понятие "валёжка"; существенно затруднялась визуальная пространственная ориентировка на фигурах высшего пилотажа ввиду заднего расположения крыльев (чтобы увидеть крылья, следовало поворачивать голову вправо и влево на 120 град); при вводе в вертикальные фигуры на рулях высоты ощущались значительные нагрузки, достигавшие 15-18 кгс, изменявшиеся в зависимости от скорости полёта; большая тяговооружённость (отношение силы тяги двигателя к взлётному весу самолёта) заставляла действовать с осторожностью, увлекшись можно было набрать большую высоту; значительная инертность самолёта приводила к существенной потере высоты на нисходящих траекториях фигур пилотажа; разгон скорости или гашение её следовало производить не в горизонтальном полёте, а на снижении или на горке.

Шасси МиГ-15 с передней опорой существенно упростило технику выполнения взлёта и посадки, но только при правильном их выполнении. Стоило подойти на посадку на повышенной скорости, допустить высокое выравнивание перед приземлением, не полностью выпустить посадочные щитки, посадить самолёт на три точки с добором ручки в момент касания ВПП, попытаться "приткнуть" самолёт (из опасения большого перелёта), и он показывал свой нрав – неизбежен был "козёл".

Как МиГ-15, так и последовавший за ним МиГ-17 имели исключительную предрасположенность к прогрессирующим "козлам". Особенность их состояла в том, что если повторное приземление не смягчалось соразмерным взятием ручки управления "на себя", то неминуем был очередной "козёл" высотой 1,5-2 м, а после третьего высота подпрыгивания достигала 4-5 м. В наихудшем варианте самолёт мог свалиться на крыло из-за потери скорости, и, как следствие, это заканчивалось его поломкой или аварией. Нередкими были случаи касания ВПП стволами пушек. Особую опасность это представляло при полётах с аэродромов, имевших покрытие из перфорированных металлических полос. Случалось, ствол пушки цеплялся за отверстие в полосе, пушки срывались с лафета, смещались назад и пробивали топливный бак со всеми вытекающими отсюда последствиями. Часто это заканчивалось пожаром.

Не меньшую опасность представлял уход на второй круг с "козла". Нервы некоторых лётчиков не выдерживали и они, видя, что расстояние от ВПП увеличивается, несмотря на категорические запреты и невысокую приёмистость двигателя, переводили рычаг РУД на взлётный режим и под аккомпанемент взвизгнувшего от подобного нахальства компрессора ухитрялись уйти на второй круг.

С появлением реактивных самолётов пришлось принимать радикальные меры по упорядочению движения личного состава и техники на аэродроме.

О халатном отношении к этому свидетельствует трагический случай, имевший место на аэродроме Рогачёво (Новая Земля). А произошло следующее.

При взлёте ночью самолёт МиГ-15 убил на разбеге двух военнослужащих, пересекавших ВПП. Лётчик этого не заметил, но в результате столкновения вышел из строя приёмник воздушного давления, и вследствие отказа прибора скорости самолёт произвёл вынужденную посадку. По роковому стечению обстоятельств на пробеге он убил ещё несколько человек, находившихся на ВПП. Впоследствии на аэродромах, которые пересекал транспорт и личный состав, устанавливалась световая сигнализация разрешения перехода.

Переучивание на МиГ-15, первые серии которых не обладали высокой надёжностью, происходило далеко не безболезненно, оно сопровождалось отказами, поломками, авариями и катастрофами. Участились вместе с тем случаи вынужденного покидания самолётов. Только за 1953-1954 годы в авиации ВМС произошло 16 случаев покидания самолётов МиГ-15 из которых половина приходится на авиацию ТОФ.

Первое катапультирование произошло 3 июля 1952 г. с самолёта МиГ-15УТИ, пилотируемого А. С. Решетиловым. Не сумев вывести самолёт из штопора, он на высоте 3 500 м покинул самолёт. Через 5-8 с свободного падения лётчик раскрыл ленточный парашют типа "Ракета", состоявший из ленточек, приземление не обошлось без травм.

Анализ вынужденных покиданий самолётов, произведенный в 1954 г., показал, что основными их причинами послужили: отказ двигателя; выработка топлива, когда посадка вне аэродрома оказывалась небезопасной (днём и ночью в СМУ, над пересечённой местностью); пожар в воздухе; столкновение с потерей управляемости; ошибки в технике пилотирования и др. Нередко решение оставить самолёт не поддавалось никакому логическому объяснению. Одновременно с этим выяснилось, что часть лётчиков предпочитала не использовать катапультное кресло, а покидать самолёт примитивным, но, по их мнению, более надёжным методом. Безусловно, его можно использовать при наличии резерва времени и неисправности катапультного кресла.

Скорость самолёта снижалась до минимальной, и производилось отделение от самолёта через борт самолёта. Катапульта оставалась неиспользованной, что, впрочем, не мешало лётчикам заявлять об её отказе.

(Продолжение следует)

На первой и второй страницах обложки фото Дмитрия Пичугина.

Алексей Лошков

Развитие высшего пи лотажа в России в первые десятилетия XX столетия Часть I

Предлагаемый материал представляет собой главы из готовящейся к публикации книги и открывает на страницах журнала новую серию статей, посвященных истории развития отечественного высшего пилотажа.

Зародившись как свод правил пилотирования летательных аппаратов, он оказал в дальнейшем огромное влияние на все стороны эволюции авиационной техники и летного мастерства.

Пилотаж (франц. pilotage, от piloter – вести самолёт), пространственное маневрирование летательным аппаратом для выполнения различных фигур и их элементов в воздухе.

(Военная энциклопедия. Т.6. 2002. С.385)
У истоков разработки пилотажа

Зарождение пилотажа неразрывно связано с началом освоения воздушного пространства летательными аппаратами тяжелее воздуха – аэропланами.

Первые попытки оторвать «самодвижущуюся машину» от земли в России и Западной Европе закончились неудачей.

После долгих поисков в 1903 г. это удалось сделать американским изобретателям братьям Уилберу и Орвил- лу Райт. 17(30) декабря 1903 г. состоялось открытие эры авиации. Летательный аппарат «Флайер» под управлением О. Райта выполнил первый управляемый полёт В тот же день были выполнены еще три полёта. В самом продолжительном самолет пролетел 260 м (выполнен У. Райтом) 1* .

С сентября 1904 г. для запуска своих самолетов братья Райт по рекомендации изобретателя в области воздухоплавания Октава Шанюта стали использовать пусковую катапульту, которая позволяла осуществить взлёт с направляющей без отсутствия ветра (посредством троса и системы роликовых направляющих обеспечивалась передача движения от падающего груза к самолету). Вес падающего груза составлял 45 пудов (720 кг).

С решением проблемы взлёта и посадки летательного аппарата на первый план было выдвинуто требование обеспечения автоматической устойчивости его в полёте. Даже простое маневрирование самолетом в воздухе требовало от лётчика незаурядных способностей в его управлении.

С целью исправить создавшееся положение в конструкции первых аэропланов стали вноситься существенные изменения. Так, для сохранения продольного равновесия братья Райт разместили на своих аппаратах сильно выдвинутый вперед руль высоты.

В то же время французские конструкторы пошли иным путем. Продольная устойчивость самолёта в воздухе достигалась путем удлинения хвоста аэроплана с размещением на нем стабилизаторов в форме креста. Такого эффекта можно было достигнуть также при создании бипланов малых размеров или летательных аппаратов в форме квадратной коробки.

К 1909 г. пальму первенства в мире среди устойчивых в полёте аэропланов получили монопланы типа «Антуанет» и «Блерио». К этому времени по уровню летных характеристик французские самолеты в большинстве своем существенно превосходили все самолеты мира, в том числе и аппараты братьев Райт.

Технические возможности указанных аэропланов наглядно продемонстрировал французский летчик Г. Латам 2* . 25 декабря 1909 г. в городе Мурмелон (Франция) на аппарате «Антуанет» он с земли сразу поднялся на высоту до 500 м. Затем, кружась почти на одном месте, достиг 1050 метровой высоты и с головокружительной быстротой спустился вниз. Тем самым был побит рекорд (116 м), достигнутый Уильбуром Райтом в 1908 г. на своем аппарате и считавшийся для своего времени большой сенсацией.

Помимо достижения высоты развернулась нешуточная борьба за дальность и продолжительность полёта. На очереди стояла воздушная акробатика, получившая позднее название – высший пилотаж.

Маломощные моторы первых самолетов (до 25 л.с.) позволяли им взлетать, совершать короткий по времени полет и садиться, зачастую планировать с выключенным мотором. Свободное планирование с дальнейшей посадкой продолжительностью минута и более считалось на первых авиационных конкурсах очень хорошим показателем.

Появление более мощных авиационных моторов сделало летательные аппараты устойчивыми в полете, но пока лишь при благоприятных метеоусловиях. В то же время сильный ветер мог запросто опрокинуть легкий аппарат и привести к гибели пилотов. Возможным выходом в этой ситуации было возвращение аппарата в исходное состояние путем совершения замкнутой кривой в вертикальной плоскости. Впервые идею возможной «воздушной петли» выдвинул еще в 1891 г. профессор Н.Е. Жуковский 3* . Выдающийся российский ученый высказал мысль, что птица или планер могут двигаться по траектории, «не имеющей точек перегиба и представляющей некоторые петли» 4* и обосновал данное утверждение математически.

Длительное время гипотеза Жуковского оставалась лишь на бумаге. О «воздушной петле» вспомнили только на пороге второго десятилетия ХХ-го века. В США, на родине создания первого в мире самолета, в 1910 г. попытались исполнить указанную фигуру, которая по своей сложности являлась уже фигурой высшего пилотажа. С этой целью одна из американских газет даже объявила приз в несколько десятков тысяч долларов.

Фугоиды Жуковского

Самолет Алехновича «Гаккель-IV». 1911 г.

Первым авиатором, отважившимся сделать «мёртвую петлю», был американский летчик Хоксей. Но самолет конструкции братьев Райт из-за малой мощности мотора при выполнении фигуры потерял скорость и с высоты 200 м рухнул вместе с лётчиком на землю. При этом сам Хоксей погиб 5* . В американской печати даже муссировались слухи, что отважному лётчику ранее удалось совершить «замкнутую кривую в вертикальной плоскости». Но появившиеся позднее сведения доказали, что это предположение беспочвенно.

После той трагедии в США запретили проведение розыгрыша на исполнение «мёртвой петли». К ней вновь вернулись через несколько лет почти одновременно в двух странах – России и Франции.

Развитие высшего пилотажа в России до начала Первой мировой войны Благодаря успехам французских лётчиков воздушная акробатика стала поступательно завоевывать широкие российские просторы. Первыми поклонниками пилотажа были известные русские авиаторы: A.M. Габер- Влынский 6* , С.И. Уточкин 7* , И.М. Заикин 8* , Г.В. Алехнович 9* , П.Н. Нестеров 10* и др.

6 мая 1910 г. на Ходынском поле (г. Москва) перед многочисленными зрителями свое мастерство показал русский авиатор-спортсмен С.И. Уточкин, продемонстрировав на аэроплане системы «Фарман» «искусства пилота». В сентябре того же года известный русский борец и авиатор И.М. Заикин вследствие непроизвольной остановки мотора в воздухе на высоте 150 м благополучно опустился на землю планирующимся спуском.

В мае 1912 г. в ходе 11-й Московской авиационной недели летчик Г.В. Алехнович на биплане «Гаккель» показал высокое мастерство: «Оторвавшись от земли, храбрый авиатор делает свой любимый трюк (горку): закидывает перед аппарата «свечкой», поднимает вверх правую руку, а левой выравнивает аэроплан до горизонтального положения. Такой бешенный прыжок вверх умеет делать пока лишь один Алехнович…».

Развитие высшего пилотажа неразрывно было связано с обеспечением безопасности полёта аэроплана и его устойчивости в воздухе. В этой связи группа российских лётчиков и авиаконструкторов на основе практического опыта пришла к выводу, что падения летательного аппарата можно избежать только при умении пилотов правильно управлять аэропланом в любых его положениях.

Именно этому способствовали проводимые публичные фигурные полёты, начавшиеся в России в июне 1913 года. Так, в ходе 111-й Всероссийской авиационной недели в Санкт-Петербурге русские лётчики «Габер-Влынский и Колчин 11* совершили фигурные полёты. Демонстрировали перед публикой восьмерки, крутые виражи, ныряли в воздух, как на волнах, и привели публику в большое восхищение» 12* .

Осенью того же года на закрытии конкурса военных аэропланов свое мастерство показал французский летчик Одерман на аэроплане типа «Мора н- Сол нье». Он «совершил два полёта на большой высоте, закончив их блестящими крутыми спусками по спирали». С целью превзойти французского летчика A.M. Габер-Влынский на казенном «Фармон-XVI» «произвел … поразительный по смелости и красоте спуск спиралью с остановленным мотором, ставя аппарат чуть не вертикально…» 13* .

В 1912 г. вновь вернулись к вопросу «мёртвой петли». Побудителем стал полёт в мае того же года французского лейтенанта Мореля. Спускаясь с остановленным мотором, из-за сильного порыва ветра его аппарат сделал очень крутой крен, и летчик буквально был выброшен со своего сидения. В последний момент ему чудом удалось уцепиться за фюзеляж самолета руками и ногами. Тем временем неуправляемый аппарат перешел в пике, а затем, перевернувшись вверх колесами, стал скользить по воздуху. Вися вниз головой, лётчик подобрался перед землей к своему сиденью и уцелел, так как удар пришелся лишь на одно крыло.

Годом ранее, оказавшись в подобной ситуации, погибли два французских военных летчика Биассон и Тартон.

Нечто подобное произошло и в 1913 г. с аэропланом капитана французской армии Обри. При планировании самолет был брошен ветром носом вниз. При пикировании с высоты 700 м пилот безуспешно старался придать самолету нормальное положение. Скоро аппарат перевернулся колесами вверх. Лётчик, боясь выпасть из кабины, бросил управление и ухватился за свое сидение. Но через несколько секунд полета на спине аэроплан сам перешел в пике, и тогда пилот вновь взялся за управление. Летчик сумел выправить самолёт, когда до земли оставалось менее 100 м. После нормальной посадки в аэроплане нашли лишь несколько порванных растяжек, в остальном машина не имела повреждений. При падении самолёт капитана Обри исполнил замысловатую фигуру типа «S», вошедшую позднее в программу пилотирования.

Это событие убедило часть авиаторов и изобретателей, и в первую очередь авиаконструктора Луи Блерио, в том, «что полет вниз головой возможен при современном состоянии авиации, когда аппараты хорошо уравновешены и когда у них точка сопротивления (аэродинамический центр давления) и точка приложения движущейся силы почти совпадают» 14* .

На обсуждение был вынесен незаслуженно забытый проект «особого аэроплана», способного летать вверх колёсами, предложенного еще в 1910г. Л. Блерио обучавшимся в его школе российским лётчиком A.M. Габер-Влынским, имевшим большой опыт в области велосипедного спорта.

В этот период проблема устойчивости самолёта занимала многих специалистов и было очень актуальной, так как на заре развития авиации множество аварий происходило по причине неустойчивости первых моделей летательных аппаратов. Теоретические рекомендации не позволяли полностью устранить этот недостаток, поэтому большие надежды возлагались на разработку «особого типа аэроплана» или изобретение специального устройства для автоматического поддержания равновесия в полете. В этой связи начальник Главного инженерного комитета при Военном министерстве Н.Ф. Александров выразил надежду, что с появлением «автоматов устойчивости»: «…откроется новая эра в существовании аэроплана, и пользование этим аппаратом из трудного, опасного и достижимого лишь для избранных лиц искусства обратится в обыденный труд, не тяжелее работы шофера автомобиля».

А.Пегу

Схема полета вниз головой

В России проблемой «абсолютно устойчивого самолёта» занимался изобретатель Г.А. Ботезат 15* . В сентябре 1911 г. он подал патентную заявку на изобретенный им «автоматически устойчивый самолёт». Основная идея этого проекта заключалась в нежестком (шарнирном) соединении крыла с фюзеляжем, что, по мнению Ботезата, при надлежащем выборе положения крыльевых поверхностей относительно оси вращения должно было гарантировать самоуравновешивание самолёта в полете. В 1916 г. его взгляды воплотились в разработке биплана типа «Формана XVI» с гироскопическим стабилизатором устойчивости. Но во время испытаний летом 1917 г. экспериментальный самолёт Ботезата при подъеме в воздух потерпел аварию и больше не летал 16* .

Между тем во Франции в 1913 г. авиаконструктор Л. Блерио построил для подающего большие надежды французского авиатора А. Пегу 17* специальный пилотажный самолёт. Первоначально возможности указанной машины были опробованы в непилотируемом режиме работы.

19 августа (1 сентября) 1913 г. А. Пегу занял место в кабине, пристегнув лямки парашюта (системы Бонне), купол которого был уложен в специальный контейнер, размещенный на фюзеляже за кабиной, и пошел на взлет. Набрав чуть более 100 м высоты, пилот сделал большой круг над аэродромом, направив самолёт против ветра, а затем, отстегнув привязные ремни, потянул за вытяжной тросик. Наполнившийся купол выдернул летчика из кабины, и через несколько секунд он был уже на земле, точнее, над ней, повиснув на дереве, но в целом все прошло отлично.

Покинутый испытателем самолет повел себя весьма странно: опустив нос, он перевернулся вверх колесами, пролетел в таком положении некоторое время, затем опять перешел в пикирование, вернулся к нормальному полету и только после этого разбился неподалеку от летного поля.

Уверившись в возможности перевернутого полёта, Пегу решил повторить его, для тренировки провисев 26 августа (8 сентября) некоторое время «вверх тормашками». Многие газеты назвали этот трюк «looping the loop» 18* или «чёртовой петлей» 19* . Уже 1(14) сентября он первым в мире совершил управляемый полёт колесами вверх. После этого А. Пегу начал регулярно проводить показательные выступления с демонстрацией воздушной акробатики. По мнению французского летчика: «При полёте вниз головой передо мной открывался чудесный вид но землю… Такой полёт можно смело рекомендовать каждому».

В России за опытами отважного французского авиатора внимательно наблюдал военный летчик поручик П.Н. Нестеров, пришедший к выводу, что А. Пегу в ближайшее время пойдет на штурм неприступной до того времени фигуры «мёртвая петля». Для упреждения «неугомонного француза» Петр Николаевич принимает решение идти на риск. В качестве экспериментального аппарата был выбран французский аэроплан типа «Ньюпор IV» (мощность мотора «Гном» в 70 л.с.), собранный на заводе «Дукс».

27 августа (9 сентября) 1913 г. в 18 часов 10 минут поручик П.Н. Нестеров, поднявшись на «Ньюпоре IV» на высоту 1000 м, остановив мотор, начал планировать почти вертикально вниз. На высоте 600-800 м от поверхности земли лётчик включил мотор, выровнял рулём высоты аэроплан, поставил его носом кверху, повернул на спину и, опять перейдя в вертикальное положение носом вниз и замкнув таким образом кривую в вертикальной плоскости, выключил мотор и нормальным планирующим спуском приземлился на стартовой площадке того же Сырецкого военного аэродрома. Весь поворот в вертикальной плоскости был проведен без перегибов, плавной кривой в течение 6-8 секунд 20* .

Интересным представляется собственный взгляд российского лётчика на выполнение им головокружительного полета, опубликованный позднее в газете «Русский инвалид» 21* .

"Мысль о полётах вниз головой у меня возникло уже давно. Меня всегда смущало и ставило в тупик, почему птица не боится никаких положений в воздухе, свободно наклоняется, кувыркается, опрокидывается, а аэроплан, эта искусственная птица, старается, наоборот, все время сохранить одно и то же положение.

В то же время я видел, что авиаторы совершенно не стараются воспользоваться центробежной силой. У меня не было серьёзной теоретической подготовки для выполнения траектории (пути) мёртвой петли. Но я этим не смутился и решил с теми познаниями механики и высшей математики, которые я приобрел в Михайловском артиллерийском училище, рассчитать тот наименьший радиус мёртвой петли, при котором отталкивающая вверх центробежная сила сумеет уравновесить силу тяжести самого аппарата и находящегося в нем летчика.

Расчет этот осложнялся благодаря целому ряду сложных теоретических выкладок. Для упрощения этого расчета я сделал целый ряд упрощений, и при том в невыгодную для меня сторону. После продолжительных расчетов я нашел, что мертвую петлю вполне безопасно можно описать по кругу радиусом в 25-30 метров.

Первый опыт меня вывел из уравновешенного состояния. Все время я жил и мыслил только одной своей мертвой петлей. Но я еще не решился описать ее в воздухе. В этот время я узнал, что Пегу сделал в воздухе "S".

П.Н. Нестеров

Рисунок полета Нестерова

Нестеров у своего самолета

Со дня но день можно было ожидать, что он опишет и мёртвую петлю. Я понял, что если мне сейчас не удастся осуществить этой петли, все мои роботы, мои труды окажутся потерянными даром. Я решил во что бы то ни стало осуществить свое желание. Не скрою, что перед этим полетом я до того волновался, что доже осенил себя крестным знамением.

Наконец, я сел в аппарат, поднялся, достиг высоты около 1 000 м и ринулся вниз. Я не испытывал никакого ощущения при этой петле. В эти несколько секунд, во время которых я описывал петлю, я был все время занят исключительно управлением аппарата и стремился сохранять необходимую высоту, чтобы в случае неудачного исхода моей попытки оказаться в состоянии выправить аппарат и благополучно опуститься вниз.

Когда я очутился вниз головой, центробежная сила была настолько велика, что оно прижала меня к сиденью. Находящиеся в моих карманах часы, анероид, не выпали из карманов. Я забыл закрыть ящики с инструментами, но, несмотря на это, все инструменты, помещавшиеся в незакрытых ящиках, так и остались на своих местах.

Это мертвая петля описана мною 27 августа 1913 года. После этого мне не было разрешено описывать петлёй».

Во Франции о сделанной Нестеровым «мёртвой петле» узнали лишь из публикаций в газетах. По этому поводу корреспондент газеты «Русский инвалид» г-н Лаврецкий писал 22* :

«Я был в Париже, когда Пегу впервые летал вниз головой, но тогда же я узнал в [конце августа ст. стиля], что поручик Нестеров в Киеве проделал мёртвую петлю.

Во французской печати, влюбленной (и по заслугам) в свою авиацию, это событие прошло бы не особенно заметно. Однако, зная, что добиться признания первенства русского офицера возможно, я попросил по телеграфу поручика Нестерова сообщить мне о своем полёте.

И вот в первых числах нашего сентября в самой распространенной газете «Matin» через мое посредство было сообщено, что первый, который сделал на аэроплане «О», был Нестеров, а Пегу сделал лишь французское «S». Я не хочу входить в оценку обоих прекрасных авиаторов. Но каждому свое».

Реакция средств массовой информации на освещение полётов Нестерова и Пегу было различная. Если в Северной Америке и Западной Европе каждый новый полёт авиаторов становился достоянием широкой общественности, то в России о своих лётчиках писали намного скромнее. Видимо, преклонение перед всем иностранным по-прежнему брало вверх.

Многие печатные издания не могли взять правильной линии в оценке «нестеровской петли». Раболепствуя перед заграницей, они отдавали целые страницы с иллюстрациями опытам Блерио – Пегу, а о Нестерове робко помещали на задворках небольшие заметки, чаще перепечатываемые из газет 23* .

Тем временем авиаконструктор Л. Блерио срочно приспособил свой пилотажный моноплан для воздушной акробатики, и уже 5(18) [по другим данным – 8(21) сентября А. Пегу на нем также выполняет «мёртвую петлю».

Через две недели французский лётчик уже «крутил» 5 «петель» подряд, указывая, что это еще далеко не предел. Позднее А. Пегу «прокрутил» мёртвую петлю с пассажирами на борту. В числе таких любителей острых ощущений был и Адольф Жиро, член парламентской комиссии по аэронавтике, «поучаствовавший» в исполнении «петли» 30(17) ноября 1913 г.

В том же году в России молодой авиаконструктор И.И. Сикорский 24* разработал одноместный моноплан «С-11», приспособленный специально для фигурных пилотов. Позднее на этом самолете лётчик Г.В. Янковский 25* установил общероссийский рекорд высоты (3800 м) 26* .

В Европе буквально помешались на выполнении указанной фигуры высшего пилотажа. Уже к марту 1914 г. она покорилась 70 авиаторам. Но были и трагедии. При выполнении «мёртвой петли» погиб англичанин Ли Тетрль (Темпль), затем 30 (17) марта 1914 г. во время демонстративных полетов на малой высоте разбился известный лётчик Гайнул, «один из наиболее смелых и искусных последователей Пегу». Он был один из первых, рискнувших совершить петли, полеты вниз головой, скольжение на хвост и тому подобные трюки. Через три недели в Алжире во время перевернутого полета на малой высоте разбился Эрман на моноплане Бореля 27* .

В то же время в России отношение к «мёртвой петле» и властей, и публики оказалось совсем не однозначным. Петля фактически оказалась под запретом. Это решение даже поддержали видные военачальники Воздушного флота: генерал-майор М.И. Шишкевич 28* и полковник В.Ф. Найденов 29* . В «Биржевых новостях» даже промелькнуло сообщение, что Нестерову грозит 30-суточный арест. Но широкая общественность поддержала смелый шаг русского лётчика и была на его стороне. 24 ноября (7 декабря) 1913г. Киевское общество воздухоплавания под председательством генерал-майора В.И. Вербицкого единодушно присудила П.Н. Нестерову золотую медаль за «первое в мире научное решение с риском для жизни вопроса об управлении аэропланами при вертикальных кренах».

Пегу выполняет "мертвые петли"

Схема выполнения "мертвых петель"

Насторожённость представителей военного ведомства к высшему пилотажу была связана, в первую очередь, с недостаточной надежностью летательных аппаратов. В тот период российские авиазаводы выпускали аэропланы с видимым браком. Порой одни и те же аппараты собирались по разным чертежам без какой-либо надлежащей экспертизы со стороны руководства Воздушным флотом. Именно из-за явных дефектов самолётов погиб ряд военных лётчиков. В их числе: поручик М.Г. Поликарпов и механик Дренов в районе Красного Села [3(16).8.1913 г.] из-за разрыва в полёте обшивки крыльев; пилот-авиатор И.В. Авинас вследствие поломки аэроплана в воздухе возле Пулково [под Санкт-Петербургом, 11(24).9.1913 г.]; поручик В.В. Лященко и пассажир Савицкий в Бронницах [под Москвой, 30.4(13.5). 1914 г.] и т.д.

По мнению российского военного летчика Х.Ф. Пруссиса 30* большинство катастроф происходило не только из- за некачественной авиационной техники, но и вследствие неподготовленности и неспособности отдельных лётчиков правильно управлять своими машинами.

Нельзя было управлять летательным аппаратом так, как учили в 1910 г., и как продолжали учить по старой схеме. Необходимо было четко разбираться в обстановке и выбирать правильные приемы маневрирования. Этого же мнения придерживался и поручик П.Н. Нестеров, считавший, что при достаточной высоте опытный лётчик всегда может выправить самолёт, в какие бы положения он ни попадал 31* .

По поводу фигуры «мёртвая петля» известный российский публицист М.О. Меньшиков 32* опубликовал на страницах журнала «Новое Время» специальный фельетон:

Военные о мёртвых петлях 33*.

Со слов компетентного в военной авиации лица: «Нестеров сделал первую мёртвую петлю, чтобы вызвать восторг общества и начальства, но в то же время было издано строжайшее распоряжение, запрещающее повторять смелый опыт Нестерова».

Может явиться вопрос, почему запрещены мёртвые петли военным летчикам, когда теперь уже насчитывается более 30 частных летчиков, и из них четверо в России, которые с успехом «кувыркаются» в воздухе. При более внимательном рассмотрении вопроса оказывается, что большинство этих лётчиков, профессионалов по «люппингам», делают их на специальных приспособленных для этого аппаратах. Это показывает, что обыкновенные аэропланы не считаются вполне безопасными для мертвых петель.

В настоящее время принятые у нас аэропланы иностранных типов не могут считаться приспособленными для мёртвых петель и вообще для фигурных полетов. Запрещение мёртвых петель военным летчикам, как временную меру, надо считать вполне целесообразным, так как в противном случае у штабс-капитано Нестерова нашлось бы не мало подражателей среди наших военных летчиков: с одной стороны, за решимостью дело не станет, с другой – для повторения последующих мёртвых петель и решимости- то надо гораздо меньше, чем для «первой петли». Очевидно, очень скоро петли эти сделаются таким же заурядным явлением, как и вообще все приемы обучения авиации.

По мнению отдельных специалистов, идейным вдохновителем фигуры «мёртвая петля» можно рассматривать известного российского авиатора A.M. Гобер-Влынского, задумавшего идею «кувыркания в воздухе» намного раньше, чем вопрос о «мёртвой петле» был официально поднят в Америке. Помимо нее авиаторы ведущих европейских государств и США всё активнее осваивали новые головокружительные фигуры. В ближайшем будущем планировалось включить их в учебные программы летных школ, т.е. сделать высший пилотаж доступным для молодых авиаторов.

Из статьи «Нестеров» 34*

Очевидно, вероятно, что в самом скором времени мёртвая петля, скольжение но крыло и другие подобные воздушные упражнения будут введены в программу военных авиационных школ, так как они дают летчикам большую уверенность в полетах во всякую погоду, не боясь никаких положений в воздухе. Год назад потеря скорости в воздухе считалось почти гибельным положением для летчика; теперь же после фигурных полетов Нестерова, Пегу и др. мы видим, что для лётчиков, прошедших токую школу, это обстоятельство не страшно.

A.M. Габер-Влынский

Тем временем П.Н. Нестеров в начале апреля 1914 г. вновь решается на повторение «мёртвой петли», которое чуть ни стоило ему жизни. О ходе выполнения фигуры и полученных при этом личных ощущениях русский лётчик подробно изложил в статье «Мои мёртвые петли».

Описание 2-й мёртвой петли, выполненной П.Н. Нестеровым:

12 апреля (31 марта) 1914 г. 35*

В этот день я поднялся на высоту 3000 м и, спускаясь, решил выполнить мёртвую петлю. Когда я очутился но высоте 1000 м, я приступил к этой петле, но кок видно, благодаря недостаточному энергичному действию руля высоты, аппарат начал описывать круг больше требуемого радиуса.

Когда я очутился вниз головой, я вдруг почувствовал, что я отделяюсь от аппарата (обыкновенно при полетах я привязывал себя исключительно поясным ремнем). В то же время бензин перелился но крышку бака. Мотор, очутившийся без топлива, остановился. Аппарат начал уходить от меня, а я начал падать вниз.

Падая, я инстинктивно ухватился за ручку и еще больше увеличивал радиус мёртвой петли. Положение сделалось критическим. К счастью, я не растерялся, подействовав на боковое искривление аппарата, повернул его но бок, а затем перевел его к спуску.

Этот случай произвел на меня сильное впечатление и дал мне на будущее время очень много ценного материала.

П. Нестеров

Позднее, участвуя в торжественной церемонии, организованной руководством Авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы, штабс-капитан П.Н. Нестеров высказал свой взгляд на будущее высшего пилотажа, в том числе на фигуру «мёртвая петля»:

В будущей воздушной войне мёртвые петли сыграют огромную роль. Воздушная война сведется к борьбе аппаратов различных систем. Эта борьба будет напоминать нападение ястреба на ворон. Те летчики, которые сумеют научиться владеть своим аппаратом, сумеют придать этому аппарату «воздушную подвижность» ястреба, легче смогут путем всяких воздушных эволюций нанести врагу скорейший и серьезный урон 36* .

Помимо «мёртвой петли» в России успешно освоили ещё одну фигуру высшего пилотажа – «перевернутый полёт». 15(28) декабря 1913 г. в г. Либаве (Лиепая) на поплавковом гидросамолете, «С-10»37* (конструкции И.И. Сикорского), морской лётчик лейтенант И.И. Кульнев 38* продемонстрировал свое мастерство. Перед вылетом он заявил, что попробует проделать «некоторый опыт». Набрав высоту около 300 м, лётчик разогнал гидросамолет в пологом планировании на полных оборотах мотора, а затем круто задрал его вверх – как бы на петлю. Но когда летательный аппарат перевернулся кверху поплавками, лётчик, вместо того чтобы дотянуть на себя рычаг управления рулем высоты, сделал наоборот – сильно отжал руль на себя. Этим он заставил гидросамолет продолжать полёт в перевернутом положении. Вися в кабине на ремнях, пилот пролетел более минуты (на петлю было достаточно и десятка секунд), потеряв за это время меньше 100 м высоты. Затем, поскольку в перевернутом положении из-за прекращения подачи бензина мотор остановился, Кульнев потянул ручку руля высоты на себя. Гидросамолет, как бы замыкая вторую половину этой растянутой петли, перевалился носом вниз и после пикирования снова перешел в нормальный горизонтальный полет. Затем летчик благополучно совершил посадку. Это был первый в истории авиации длительный «перевернутый полёт» и первый в мире случай выполнения высшего пилотажа на гидросамолете. Этим полетом И.И. Кульнев доказал возможность выполнения фигур полётов и в гидроавиации, имеющей значительно менее маневренные машины, нежели «сухопутная» авиация 39* .

Несмотря на заметный прогресс в развитии высшего пилотажа в России, военное командование продолжало смотреть на ее фигуры, как индивидуальные трюки отдельных лётчиков. В то время мало кто из «военспецов» серьезно задумывался о боевых возможностях аэропланов и способности их вести воздушный бой. Среди немногих, кто имел на этот счет иной взгляд, были Н.А. Яцук 40* , П.Н. Нестеров, А. Радкевич, В. Григоров и другие, заложившие позднее основу «русской школы воздушного боя». По их мнению, развитие высшего пилотажа позволяло значительно расширить маневренные возможности летательных аппаратов и превратить их в грозное воздушное оружие.

Тем временем высший пилотаж стал предметом исследования российских лётчиков-спортсменов. Получив в Европе (преимущественно во Франции) его первичные азы, они выступили активными проводниками воздушной акробатики в небе России. Первыми виртуозами пилотажа стали авиаторы: A.M. Габер-Влынский, Т.Н. Ефимов 41* , Х.И. Славороссов 42* , Е.Р. Шпицберг 43* , А.Е. Раевский 44* и др.

Весной 1914 г. петербургская и московская публика получила возможность ознакомиться с широкой программой головокружительных фигур в воздухе в исполнении русских и французских лётчиков. Первым в нашей стране весь комплекс высшего пилотажа продемонстрировал вернувшийся из Парижа A.M. Габер-Влынский. Он вторым после Нестерова выполнил третью по счету в России «мёртвую петлю». На специально построенном заводом «Дукс» пилотажном самолёте «Моран-Сольнье» 4(17) апреля впервые в Москве он в присутствии членов Московского общества воздухоплавания и репортеров показал фигуру «скольжение на крыло».

Этот номер состоял из крутейшего виража, когда аппарат описывает в воздухе лежачее "О", причем крылья аэроплана находятся почти вертикально. После «скольжения» Габер показал мёртвую петлю, причем он опрокидывал аппарат вверх на спину, и, замкнув петлю, снова выравнивал его. Третьим трюком было «падение на хвост». При исполнении этого упражнения авиатор круто задирает вверх, отчего аппарат постепенно теряет скорость. Наконец он на момент застывает в воздухе и как бы «обрывается», т.е. летит вниз хвостом вперед. Маневрированием рулем глубины авиатор снова приводит аппарат в горизонтальное положение, головная часть перевешивает, и аэроплан снова начинает нормальный полет» 45* .

Схема скольжения но крыло

Ток изображалось в начале XX веко схема падения листком

8(21) апреля, находясь в Харькове, отважный летчик на высоте 300 м сделал подряд 3 «мёртвых петли». Через несколько дней на Ходынском поле в Москве Габер-Влынский в два приема совершил 15 петель.

Это уже был существенный шаг вперед. Вслед за ним свое мастерство показали известные французские авиаторы А. Пуарэ 46* и А. Пегу.

Из статьи «Полеты Пегу» 47*

В 6 часов 20 минут, почти без разбега, стрекоза, прямо через публику, взвилась к небу. Почти час Пегу пробыл в воздухе и то, что он проделывал, было дерзанием, превзошедшим все допустимое.

Пегу не летал, в общепринятом, авиационном смысле этого слова. Он то реял резвой ласточкой, ныряя в воздушных волнах, то орлом кидался навстречу ветру и парил громадными кругами, дерзко ставя крыло под прямым углом к земле, то кувыркался турапом -голубем.

В течение беспрерывного, почти часового, полета он показал весь свой репертуар и сделал около тридцати петель. Были и полутораминутный, планирующий спуск вниз головой, грациозное, двухсотметровое S, и падение камнем вниз, и всевозможные скольжения на крыло.

Жутко и приятно было смотреть на громадную стрекозу, когда она смелым движением опрокидывалась на спину и публике отчетливо были видны громадные, во всю поверхность крыльев, буквы «Pegoud».

Не отставали от иностранных «пи лотажников» и наши молодые лётчики, ставшие позднее признанными мастерами лётного дела. Российские газеты взахлеб освещали их триумфальные выступления перед многочисленной публикой, отмечая тот факт, что «русские свободно справляются с пилотажной программой французских авиаторов».

Из статьи «Праздник лётчиков» 48*

Полеты открыли авиаторы Волков и Ноздровский 49* на своих аэроклубных этажерках. Они ездили над аэродромом около четверти часа. Г. Янковский вылетел на «Сикорском №12», следом за ним поднялся но фигурном блерио А. Раевский. Янковский сделал несколько очень красивых виражей, затем, шутя, описал мертвую петлю и снова продолжал свой фигурный полёт. Раевский же побил рекорд: он описал петлю на высоте всего 40 метров. Раевский продержался в воздухе 20 минут и за это время успел описать подряд девять мёртвых петель и показал три отчаянных скольжения на хвост. Янковский и Раевский делали много номеров из программы французских авиаторов; весь интерес дня был сосредоточен на полетах этих двух авиаторов.

Между тем фигура «мёртвая петля» буквально завораживала российское общество, и у нее появилось много почитателей. 3(16) мая в Москве свою петлю показал летчик А.А. Васильев 50* . После первой же петли следующую он сделал уже с пассажиркой С. Г. Поповой 51* .

Из статьи «Мёртвые петли» 52*

Известный авиатор А. Васильев, победитель перелета Петербург – Москва, совершил на московском аэродроме 6 мёртвых петель.

4 из них исполнены на рассвете в присутствии инструктора авиационной школы г-на Красильникова и многих офицеров-учеников школы.

На вечерний полет прибыли командующий войсками Московского военного округа генерал от кавалерии Плеве с супругой и градоначальник Свиты Его Императорского Величества генерал-майор Адриянов. Перед полётом совершен был молебен.

Отважный лётчик предложил в качестве пассажирки совершить петлю находившейся на аэродроме молодой даме С. Г. Поповой. Последняя согласилась.

Аппарат системы «Моран» легко отделился от земли и через 3-4 минуты был уже на высоте 1000 м. Совершив над аэродромом на этой высоте полный круг, авиатор резко повернул руль глубины, озаренный лучами заходящего солнца, красиво перевернулся.

Через полминуты после первой мёртвой петли авиатор исполнил вторую.

Вторая петля, правильнее сказать, была скольжение через крыло.

Присутствующие при полете устроили летчику и его пассажирке шумную овацию.

Продолжал изумлять и восхищать широкую общественность «король воздуха» A.M. Габер-Влынский, признанный лучшим российским лётчиком- спортсменом 1913 года.

Из статьи «О полётах г-на Габер- Влынского» 4 мая (21 апреля) 1914 г. 53*

21 апреля на ипподроме Императорского Санкт-Петербургского бегового общество состоялся первый день полетов «короля воздуха» лётчика г- на Габер-Влынского. Присутствовало до 5 тысяч зрителей, в том числе генерал-лейтенант A.M. Кованько 54* , генерал от кавалерии борон А.В. Каульбарс 55* , полковник С.А. Ульянин 56* (начальник Гатчинской авиационной школы), конструктор И. И. Сикорский и др.

Почти непрерывно дует порывистый ветер, настолько сильный, что год тому назад едва ли кто из летчиков рискнул бы взлететь при таком ветре. Но теперь не то… Авиация сделала большой шаг вперед: лётчику уже не страшны воздушные бури. Они могут его опрокинуть, но он не потеряется, сделает мёртвую петлю и снова выровняет аппарат.

Так изображалась в начале XX века схема скольжения на хвост

Около 5 часов 30 минут вечера аппарат выкатил но прямую дорожку. Гулко затрещал 80-ти сильный мотор «Гном». После предварительной пробы машины г-н Габер-Влынский занял пилотное место машины, укрепил ремни, которые должны удержать его при полёте вниз головой – дол сигнал. Как внезапно спугнутая дикая птица, стрелой ринулся вверх легко-крылатый изящный моноплан «Моран-Сонье» и под порывами ветра начал колебаться из стороны в сторону, но лётчик уверенной рукой повел его в воздушный океан, где ему не страшны никакие бури. Не прошло 3-х минут, как лётчик был уже на высоте 800 м, но ветер продолжал трепать аппарат. Тогда лётчик поднялся еще выше и оттуда начал спокойно и медленно опускаться вниз спиралью, накренив аппарат на левое крыло.

В следующий момент летчик поднял высоко аппарат носом вверх – мгновение еще трещал мотор, но потом зловеще стих, и г-н Габер-Влынский начал делать мёртвую петлю: моноплан подстреленной птицей ринулся вниз хвостом, опрокинулся на спину – снова затрещал мотор – и летчик, будучи головой вниз, постепенно перевернул аппарат в нормальное положение.

Но, к сожалению, не всегда демонстрации высшего пилотажа проходили успешно.

Авиаторы Васильев и Кузьминский 57* вчера [28 мая (10 июня) 1914 г.] впервые демонстрировали здесь [г. Лодзь (Польша] мёртвые петли, полёты вниз головой, скольжение на крыло и т.д. Героем дня оказался Кузьминский. Красивы были мёртвые петли Васильева. В воздухе все его эволюции были эффектны, но при спуске случилась небольшая катастрофа. Спускаясь на землю около самого барьера, отделявшего ипподром от рублевых мест, переполненных публикой, авиатор не был уже в состоянии выровнять аэроплан, и последний с бешено вращающимся пропеллером наскочил на решетку. К счастью, последняя оказалась прочной, и, благодаря этому, никто из публики не пострадал. Пропеллер разбило вдребезги. Авиатор невредим 58* .

Бенефисом высшего пилотажа стала IV-я Всероссийская авиационная неделя, проведенная в Санкт-Петербурге в период 27 апреля (10 мая) – 6(19) мая 1914 года. Комитет по организации воздушного праздника принял решение учредить специальные призы, в том числе за осуществление фигурных полетов (мёртвая петля, переворот через крыло, скольжение на хвост; полёт вниз головой). Свое мастерство перед многочисленными зрителями в ходе авиационной недели показывали российские пилоты: А.А. Агафонов 59* , Ф.Ф. Колчин, Н.А. Яцук, А.Е. Раевский, А.А. Васильев, Г.В. Янковский, Г.В. Алехнович, а также французские авиаторы А. Пегу и Шемэ 60* .

По признанию современников, весной 1914 г. Россию захлестнула волна высшего пилотажа, который преимущественно ассоциировался с исполнением «мёртвой петли». Свою лепту вносили и французские авиаторы, в первую очередь А. Пегу и А. Пуарэ.

Из статьи «Полеты Пегу» 61*

В течение 9(22) мая Пегу выполнил 31 мёртвую петлю.

Полной апогеи он достиг, спускаясь но землю. На высоте 1 000 м Пегу остановил мотор, скользнул вниз, вдруг перевернулся, потом опять выпрямился, взметнулся выше, круто завернул, опять скользнул ниже и такими голово- мойными эволюциями опускался все ниже и ниже – мотор все время стоял, и даже пропеллер был неподвижен.

Но мастеру высшего пилотажа этого было моло. Он строил новые планы в области воздушной акробатики.

Из статьи «Полеты Пегу» 62*

Пегу хочет попробовать сделать мёртвую петлю, стоя на аэроплане. Для этого на аппарате устраивается особое приспособление, которое позволит авиатору стоя управлять рулями. Пилот будет привязан ремнями только за ноги выше щиколотки. Этот новый трюк Пегу готовит для Америки.

В России 7 июня (25 мая) Пегу показал еще один эффектный номер – воздушную мельницу (на небольшой высоте авиатор почти на одном месте сделал одну за другой 25 мёртвых петель).

Немного ранее его соотечественник – лётчик А. Пуарэ выполнил большую программу высшего пилотажа, включавшую в себя следующие фигуры: воздушное «танго», переворот с крыла на крыло, фальшивые петли, полёт падающего листа бумаги, спуск винтом с высоты 1 000 м, планирующий спуск вниз головой и мёртвые петли с пассажиркой.

Пуарэ сделал по одной «мёртвой петле» с госпожой Е. Сувориной, княжной Долгорукой, супругой полковника Родзянко. Особенно публику поразило мужество госпожи Гиренковой, совершившей вместе с французским авиатором девять раз подряд «мёртвые петли», а также планирующий спуск вниз головой в течение 20 секунд 63* .

Несмотря на триумфальное развитие высшего пилотажа, все чаще стали раздаваться голоса о необходимости ограничения воздушной акробатики. Даже неискушенному человеку становилось понятно, что она стремительно превращается в орудие желаний толпы зрителей, настойчиво требующей от летчиков исполнения все новых безумных фигур, сопряжённых часто со смертельным риском.

Из статьи «По поводу «мёртвых петель» 64*

Ей, этой толпе, подовой что-нибудь новое, такое – что превзошло бы до сих пор виденное из области человеческой отваги и безумия. Навстречу такому способу последовало предложение «мёртвых петель», которые нынче в не меньшей моде, чем «танго». Каждая газета приносит известия об увеличивающемся с каждым днём количестве «мёртвых петель», сделанных то тем, то другим аэронавтом. Если Нестеров сделал, например, 2 петли, то его соперник сделал их уже десять, Габер-Влынский -14, Пегу – 37 и т.д.

Между тем надвигающаяся Первая мировая война требовала от лётчиков, и в первую очередь от военных, не красивую воздушную акробатику, а «…таких авиационных упражнений, которые прямо отвечают надобности боевого характера, как, например: продолжительность перелёта (вроде Киев – Гатчина), «стояние» в воздухе, разведка, приближение к противнику, фотографирование, съемка, маневрирование в районе влияния неприятельских аппаратов, отражение их нападения и т.д. Едва ли этим целям могут служить «мёртвые петли» как таковые» 65* .

Скоро мастера пилотирования стали переориентироваться на решение военных задач, где приоритет отдавался уже искусству ведения воздушного боя, оказавшего большое влияние на развитие отечественного высшего пилотажа.

ССЫЛКИ И СНОСКИ:

1* История авиации. №3, 2000. – С.8.

2* Популярнейший в мире французский авиатор 1910-1911 гг. Трагически погиб летом 1911 г. на охоте за буйволами в Восточной Африке.

3* Жуковский Николай Егорович [5(17). 1.1847 – 17.3.1921 ], российский ученый, основоположник теоретической и экспериментальной аэромеханики, член-корреспондент Петербургской АН (1894). Окончил физико-математический фокультет Московского университета (1868). С 1872 г. на преподавательской работе в императорском техническом училище (ныне – МГГУ), с 1885 г. – преподаватель Московского университета, с 1886 г. профессор кафедры прикладной математики. В 1887 г. одновременно возглавил кафедру механики МВТУ. В 1902 г. основал при Московском университете аэродинамическую лабораторию. С 1913г. преподаватель Офицерских курсов летчиков, с 1914 г. – летчиков- наблюдателей. В декабре 1918 г. возглавил Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ). В 1918 г. выступил инициатором создания в России высшего учебного заведения ВВС (с 1922 г. – Академия Воздушного флота). Подготовил 170 научных работ, из них – около 60 посвящены аэродиномике и летательным аппаратам.

4* Вейгелин К.Е. Путь летчика Нестерова. – М.-Л.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1939. – С.49.

5* См.:Демии А.А. Ходынка. Взлетноя полоса русской авиации. – М.: РУСАВИА, 2002. – С. 146.

6* Габер-Влынский Адам Мячеславович [1883 – 21.6.1921], один из первых российских авиаторов, мастер воздушного пилотажа. Прошел обучение летному искусству в школах Блерио и Фармана во Франции. В 1910 г. начал практические полеты в России. Зимой 1912- 1913 гг. установил шесть всероссийских рекордов и по итогам 3-й авиационной недели (1913) был признан лучшим летчиком- спортсменом России. Входил в состав первой русской «пятерки-петлистов» (совершавших фигуры высшего пилотажа). Летчик-испытатель АО «Дукс». Член Московского комитета по авиации и помощник командующего МВО по авиации (1918). В дальнейшем эмигрировал в Польшу. Летчик-испытатель и инструктор Высшей школы пилотов в г. Люблине. Погиб в авиакатастрофе (1921).

7* Уточкин Сергей Исаевич [30.6(12.7). 1876 – 31.12.1915(13.1.1916)], один из первых российских летчиков, популяризатор авиационного дела в России, прапорщик (1914). На военной службе (1914-1915). Окончил Одесский аэроклуб (1910) с получением диплома пилота-авиатора. В августе 1910 г. испытывал самолеты на заводе «Дукс» (Москва). Лично спроектировал и построил самолет-биплан по типу «Фарман», на котором совершил полеты над Одессой и Черным морем. В 1910-1911 гг. первым демонстрировал полет самолета во многих городах России и за рубежом. В 1-ю мировую войну в составе Авиационно-автомобильной дружины Петроградского района ПВО (1915). Скончался от болезни (1915).

8* Заикин Иван Михайлович [1881 – 22.11.1948], российский летчик, спортсмен, борец-тяжеловес, многократный чемпион мира. Окончил авиационную школу Формана (1910). Выполнил большое число показательных полетов но территории России. После одной из аварий завершил летную карьеру. После Октябрьской революции 1917 г. проживал за границей.

9* Алехнович Глеб Васильевич [1886 – 17.11.1918], российский военный летчик, подполковник (1917). Один из первых авиаторов России, летчик-испытатель РБВЗ. Окончил Се- вастопольскую авиационную школу (1911). В 1-ю мировую войну командир воздушного корабля «Илья Муромец №5» и школы Эскадры воздушных кораблей «ИМ». В Гражданскую войну один из организаторов создания Эскадры воздушных кораблей в РККА. Погиб в авиационной катастрофе (1918).

10* Нестеров Петр Николаевич [15(27).2.1887 – 26.8.(8.9). 1914], российский военный летчик, капитан (1914, посмертно). Окончил Михайловское артиллерийское училище (1906), Офицерскую воздухоплавательную школу (ОВШ) (1912). В 1912- 1913 гг. прикомандирован к авиационному отделу ОВШ. В 1913 г. – в состав авиаотряда при 7-й воздухоплавательной роте. Заместитель начальника, затем начальник 11 -го корпусного авиаотряда 3-й авиационной роты. 27.8(9.9). 1913 г. впервые в мире совершил на аэроплане замкнутую кривую «мертвую петлю». Участник ряда сверхдальних воздушных перелетов, один из разработчиков «русского воздушного боя». 26.8(8.9).!914 г. впервые в мире совершил воздушный таран самолета противника, в ходе которого погиб.

11* Колчин Федор Федорович [1890 – 1919], российский военный летчик, поручик. Окончил Всероссийский аэроклуб (1911). Занимался испытательной работой в авиационном отделе РБВЗ. Принимал участие в 1-й Балканской войне (1912-1913) в составе русского добровольческого авиаотряда. В 1-ю мировую войну военный летчик 3-го полевого (1914- 1915), 8-го армейского авиаотрядов (1916). С 1916 г. в составе Авиационного дивизиона по охране Царской Ставки. Скончался от болезни (1919).

12* Ом.:Демин А.А. Ходынка. Взлетная полоса русской авиации. – М.: РУСАВИА, 2002. – С. 150.

13* Там же.

14* Там же. С. 151.

15* Ботезат Георгий Александрович [1882 – 1.2.1940], российский инженер, профессор (1914), известный ученый в об- ласти авиации. Окончил Льежский электротехнический институт (Бельгия), Харьковский технологический институт (1908), прошел курс обучения в Геттинген- ском и Берлинских университетах, в Сорбонне (Париж). Преподовал теоретические основы авиации в Офицерской воздухоплавательной школе. Выступил разработчиком сомо- лета с автоматической устойчивостью (1916J.C 1917 г. президент Научного комитета Российского оэроклуба, с мая 1918г. в эмиграции (США). Занимался научной деятельностью в НАСА, разработчик одного из типов вертолетов (1922) В 1926 г. президент фирмы «Де Ботезат Импеллер Компани», затем – фирмы «Геликоптер Корпорэйшн оф Америка» (1936)..

16* Авиация и космонавтика. No 1, 1994. Авиационный сборник. №2, 1994. / Совместный сборник. – С.40.

17* Пегу Адольф Селестен [8(20) (по другим данным – 13(25).6.1 889) – 31.8(13.9). 1915], французский военный летчик, су-лейтенант (1915). Один из основоположников мирового высшего пилотажа. На военной службе с 1907 г. В составе 5- го полка африканской легкой кавалерии принимал участие в нескольких военных кампаниях. С 1908 г. в составе 12-го гусарского полка, затем – в 3-м колониальном артиллерийском полку. В 1912 г. в составе военной авиации Франции. После демобилизации (1912) принял участие в качестве летчика в 1-й Балканской войне (1912-1913), затем летчик-испытатель аэропланов «Блерио». В 1913 г. принял участие в опытах по высшему пилотажу, в 1913- 1914 гг. провел много показотельных полетов во Франции и за рубежом. В 1-ю мировую войну летчик сводной эскадрильи ПВО Парижа (1914), в распоряжении штаба 3-й армии (1914-1915). Весной 1915 г. в составе эскадрилий MS37 и MS49. Погиб в воздушном бою (1915).

18* Это английское выражение «спетленная петля» получило международное распространение после того, как американский гимнаст Ральф Джонстон разработал и стал публично демонстрировать выполнение мертвой петли на велосипеде на специально приспособленном для этого треке. Мечтой Джонстона было проделать воздушную петлю на самолете. Он получил пилотский диплом в октябре 1910 г., но уже 17(30) ноября того же года сделался жертвой катастрофы от разрыва в воздухе тяг в рулевом управлении аэроплана.

19* Вейгелин К.Е. Путь летчика Нестерова. – М.-Л.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1939. – С.52.

20* Турнов К., Голышев М. Петр Нестеров. – М., 1971. – С.88.

21* Русский инвалид. 10 июня (28 мая) 1914. №112. – С.

22* Там же. 31 (18) мая 1914. No 105- С.7. .

23* Вейгелин К.Е. Путь летчика Нестерова. – М.-Л.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1939. – С.61.

24* Сикорский Игорь Иванович [25.5(6.6). 1889 – 26.10.1972], известный российско-американский авиаконструктор. В период своей деятельности в России создал первые в мире самолеты-гиганты: «Гранд Балтийский», «Русский витязь», «Илья Муромец». В октябре 1914 г. на основе английского самолето-разведчика «Таблоид» им разработан первый русский самолет-истребитель «С-16 РБВЗ». В 1912-1917 гг. работал на Русско-Балтийском вагонном заводе в должности управляющего и главного конструктора воздухоплавательного отделения. С 1918 г. в эмиграции (в начале во Франции, затем в США). Основоположник вертолетостроения и крупногабаритных воздушных судов в США. Всего им было сконструировано 42 типа самолетов и 20 типов вертолетов (в России – 25 самолетов и 2 вертолета), а также целый ряд их модификаций.

25* Янковский Георгий Викторович [1888 – ?], один из первых российских летчиков, авиаконструктор. Окончил школу пилотов общества «Авиато», «Блерио» (1911). В 1912 г. принял участие в конструировании отечественного самолета «ЛЯМ». В годы 1 -й мировой войны – в составе 16-го корпусного авиаотряда, признан одним из лучших летчиков-разведчиков. До июня 1915 г. совершил 66 боевых вылетов. За мужество и храбрость удостоен 5 орденов. С 1915 г. проходил службу в составе Эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец». В годы Гражданской войны служил в авиации адмирала Колчака. После войны в эмиграции, затем в составе ВВС Хорватии. Принял участие во 2-й мировой войне на стороне фашистской Германии против СССР. Не вернулся из боевого полета.

26* Общепризнанными рекордами высоты 1913 г. были признаны: 5610 м (летчик Перейон, Франция, 11(24).3.) и 6120 м (летчик Леганье, Франция, 28.12.1913(10.1.1914).

27* См.:Демин А.А. Ходынка. Взлетная полоса русской авиации. – М.: РУСАВИА, 2002. – С.153.

28* Шишкевич Михаил Иванович [4(16).2.1862 – ?], российский военачальник, генерал-лейтенант. Окончил Сибирскую военную гимназию, Михайловское артиллерийское училище, Михайловскую артиллерийскую академию и Николаевскую академию Генерального штаба по 1-му разряду. На военной службе с сентября 1880 г. Службу проходил в должностях: начальника строевого отдела Бендеровской крепости, обер-офицера для поручений штаба 8-го армейского корпуса, штаба Одесского военного округа, начальника штаба 2-й казачьей дивизии. В 1905 г. командир 42-го Якутского пехотного полка. В дальнейшем проходил службу в Бессарабии и на Урале. В 1910 г. генерал-квартирмейстер штаба Московского военного округа. Принимал непосредственное участие в развитии авиационного и воздухо плавательного дела на территории округа. С августа 1912г. начальник воздухоплавательной части Главного управления Генерального штаба. В 1914 г. генерал-квартирмейстер Одесского военного округа. В 1-ю мировую войну последовательно занимал должности начальника штаба 7,11- й и Дунайской армий. С осени 1917 г. в отставке.

29* Найденов Василий Федорович [1864 – ?], российский военный инженер, воздухоплаватель, полковник. В 1893-1897 гг. проходил службу младшим офицером в Варшавском крепостном воздухоплавательном отделении. В русско-японскую войну (1904-1905) помощник командира 1-го Восточно-Сибирского полевого воздухоплавательного батальона. В 1906 г. командир 3- го Восточно-Сибирского полевого воздухоплавательного батальона, позднее штатный преподаватель Николаевской инженерной академии; член VII отдела Русского технического общества; автор книг и статей по воздухоплаванию. В 1 -ю мировую войну начальник Офицерской аэрофотограмметрической школы (1917). В 1920-е гг. занимался вопросами развития авиации в СССР.

30* Пруссис Христофор Францевич [1886 – 13(26).5.1916], российский военный летчик. Окончил Авиационный отдел Офицерской воздухоплавательной школы (1913). В 1913-1914 гг. командир корпусного авиаотряда. В 1-ю мировую войну командир группы авиаотрядов (1914-1915), с конца 1915 г. на инструкторской работе в Военной авиационной школе. Трагически погиб в авиакатастрофе (1916).

31* Вейгелин К.Е. Путь летчика Нестерова. – М.-Л.: Государственное издательство оборонной промышленности, 1939. – С.92.

32* Меньшиков Михаил Осипович [1859 – 20.9.1918], российский писатель, журналист-публицист, штабс-капитан. Окончил Кронштадтское техническое училище. С 1900 г. заведовал газетой «Неделя», с 1901 г. работал в газете «Новое время». В своей журналистской деятельности активно сотрудничал со многими столичными издательствами. Придерживался центристских политических позиций, одновременно критикуя как правый, так и левый экстремизм в российской политике. В 1910 г. выступил в прессе с популяризацией идеи организации обороны государства в воздушной сфере. После Февральской революции (1917 г.) вынужден уйти из редакции газеты «Новое время». В 1917-1918 гг. работал конторским служащим. Необоснованно репрессирован органами ВЧК (1918).

33* Русский инвалид, 18 (31) мая 1914. No. 105. – С.7.

34* Там же.

35* Там же. 10 июня (28 мая) 1914. NQI 12. – С.6.

36* Там же. 14(27) мая 1914. №103. – С.2.

37* Гидросамолет «С-10» представлял собой дальнейшее развитие поплавкого «С-5А» и отличался от него рядом конструктивных особенностей и более мощным мотором (100 л.с. и более). Гидросамолет был оборудован водяным рулём, поставленным за хвостовым поплавком, улучшившим маневренность аппарата на воде.

38* Кульнев Илья Ильич [9(21). 1.1885 – 7(20).5.1915], российский морской летчик, лейтенант. Окончил Морской кадетский корпус (1904), Теоретические курсы авиации при Петербургском политехническом институте, Севастопольскую авиационную школу (1913). Проходил службу на флоте. Участник русско-японской войны (1904- 1905). Участвовал в двух кругосветных плаваниях. В июне 1913 г. в составе морской авиации Балтийского флота, летчик-испытатель. В 1 -ю мировую войну морской летчик Балтийского района. Погиб в авиационной катастрофе (1915).

39* Сорокин 3. Хозяин синих высот. – М.: Воениздат, 1964. – С.47.

40* Яцук Николой Александрович [11(23). 1.1884 – апрель 1930], российский (советский) военный летчик и теоретик, капитан 2-го ранга (1916). Окончил Морское инженерное училище (1903), механико-техническое отделение Морской Императорской Николаевской академии по 1-му разряду (1908), Школу авиации Императорского Всероссийского аэроклуба (1912), Офицерскую воздухоплавательную школу (1912). В 1903-1906 гг. проходил службу на различных кораблях. Участник русско- японской войны (1904-1905). В феврале- августе 1906 г. начальник Владивостокского воздухоплавательного парка. С 1908 г. в составе Балтийского флота. С декабря 1912 г. по июль 1914 г. начальник школы авиации Императорского Всероссийского аэроклуба. С августа 1914 г. командир Особого добровольческого, с мая 1915 г. – 34-го корпусного авиаотряда. Начальник отдела боевого применения Главоздухофлота, затем – на преподавательской работе в ВВА имени профессора Н.Е. Жуковского. Написал ряд теоретических работ по развитию авиации.

41* Ефимов Тимофей Никифорович [1895 – 1919], один из первых российских летчиков, мастер высшего пилотажа. Окончил Всероссийский аэроклуб (1911).Совершал показательные полеты во многих городах России. Один из первых русских летчиков-добровольцев в болгарской армии в период 1-й Балканской войны (1912-1913). В 1-ю мировую войну инструктор Севастопольской авиационной школе, затем в одном из авиаотрядов действующей армии. Списан с летной работы по болезни. Скончался от тифа (1919).

42* Словороссов (Семененко) Харитон Никанорович [1886- 1941], один] из первых российских летчиков, подпоручик. Окончил Одесскую техническую школу, Варшавскую школу товарищества «Авиата» I (1911), Томский технологический институт, Военно-воздушную академию им. Н.Е. Жуковского (1925). С 1910г. увлекся авиационным спортом, с 1911 г. инструктор, затем шеф-пилот школы. В 1-ю мировую войну но французском фронте (1914-1915). В апреле 1915 г. был признан негодным к военной службе. Заведующий отделом заграничных поставок на авиазаводе Лебедева и оэроклубской авиашколой (1915-1916). Командир авиаотряда Авиационно-автомобильной дружины ПВО Петроградского района (1916- 1917), затем командир Дружины. В 1920-е гг. в составе ВВС РККА, инженер-механик.

Работал в обществе «Добролет». С 1930 г. инженер но авиационном заводе. Необоснованно репрессирован, умер в заключении (1941).

43* Шпицберг Евгений Ростиславович [26.9(8.10). 1885 – 26.9(9.10). 1914], российский военный летчик, прапорщик (1915, посмертно), пилотажник. Окончил Императорский Александровский лицей (1907), проходил обучение в Парижской высшей школе политехнических наук. Проходил службу в Министерстве иностранных дел. Активно занимался авиационным спортом. В 1-ю мировую войну летчик-доброволец. Погиб во время разведывательного полета (1914). Удостоен ордена Св. Георгия IV-й степени (посмертно).

44* Раевский Александр Евгеньевич [1887-7.10.1937], российский военный летчик, один из ведущих отечественных мастеров высшего пилотажа. Окончил школу пилотов (1911) и курсы высшего пилотажа (1914) во Франции. Инструктор высшего пилотажа в авиационных школах, в дальнейшем инструктор Севастопольской военной авиашколы (1914-1915; 1916-1917). С июня 1915 г. по начало 1916 г. в составе 32-го авиаотряда действующей армии. С июля 1917 г. летчик, позднее – командир 10-го истребительного авиационного отряда. В декабре 1917 г. заведующий аэростанцией Главного аэродрома Увофлота. В годы Гражданской войны на преподавательской работе в различных авиашколах Красного Воздушного Флота. С мая 1920 г. в составе летного отдела Главоздухофлота. Автор ряда научных трудов по истории авиации. В 1924- 1930 гг. в издательстве журнала «Самолет». Необоснованно репрессирован (1937). Реабилитирован в 1968 г.

45* См.:Демин А.А. Ходынка. Взлетная полоса русской авиации. – М.: РУСАВИА, 2002. – С. 155-156.

46* Пуарэ Альфонс Флавиен [31.12.1883 (11.1.1884) – 14.11.1922], французский летчик-спортсмен, мастер высшего пилотажа, лейтенант (1918). Окончил авиационную школу (1913). На военной службе с 1903 г. С октября 1907 г. в резерве. В 1-ю мировую войну с 1914 г. по 1917 г. в русской авиации: летчик 2-го армейского, затем 4-го истребительного авиаотрядов. В апреле 1918 г. вернулся во Францию. С мая летчик-испытатель на авиационном заводе, с февраля 1919 г. в составе 1-й авиационной группы, с августа 1920 г. прикомандирован к 34-му авиаполку. Занимался пилотированием транспортных самолетов. Обладатель многих рекордов. Трагически погиб в авиакатастрофе (1922).

47* Русский инвалид. 26 (13) мая 1914. №.102. – С.2

48* Там же. 10 июня (28 моя) 1914. №.112-С.2.

49* Ноздровский Степан Андреевич [16(28).8.1888 – ?], российский (советский) военный летчик, поручик (1917). Окончил физико-мотематический факультет Санкт- Петебургского университета (1911). В 1-ю мировую войну летчик-охотник Особого авиационного отряда (1914), военный летчик 34-го корпусного (1914-1916), 10-го истребительного авиаотрядов. С июля 1916 г. комондир указанного истребительного авиаотряда, с августа 1917г. прикомандирован к Управлению ВВФ. В Гражданскую войну начальник авиационного отряда частного Казанского общества воздухоплавания (1918), заведующий оперативным отделением Управления ВФ Северной группы войск (1918), помощник начальника Управления ВФ по оперативной части (19181919), начальник технического отделения Управления ВФ Восточного фронта (19191920). С февраля 1920 г. в РККА. Заведующий аэронавигационной лабораторией 5-й армии, затем – заведующий Аэронавигационным отделом научно-опытных мастерских Главоздухофлота. С мая 1924 г. преподаватель Военно-воздушной академии РККА. В 1926-1927 гг. старший летчик-наблюдатель Научно-опытного аэродрома Управления ВВС РККА.

50* Васильев Александр Алексеевич [1882 – 1918], известный российский летчик-спорт- смен, один из первых авиаторов России. Окончил школу пилотов Л. Блерио (1910, Франция). Участник многочисленных сверхдальних воздушных перелетов, неоднократно их призер. Автор книги «В борьбе с воздушной стихией» (1912). С 1913 г. летчик-испытатель но заводе Первого российского товарищества воздухоплавания (г. Санкт-Петербург). С началом 1-й мировой войны – летчик-доброволец. 10(23) августа во время первого разведывательного полета был сбит зенитной артиллерией противника и попал в плен. Умер от болезни в плену (1918).

51* См ..Демин А.А. Ходынка. Взлетная полоса русской авиации. – М.: РУСАВИА, 2002. – С. 158.

52* Русский инвалид. 21(8) мая 1914. №99. – С.З.

53* Там же. 4 мая (23 апреля) 1914. №88. – С.2.

54* Кованько Александр Матвеевич [16(4).3.1855 – 20.4.1919], российский военачальник, воздухоплаватель, генерал-лейтенант (1913). Окончил Николаевское военное инженерное училище. Офицерский гальванический класс. Участник русско-турецкой войны (1877-1878). В 1885 г. начальник первой в русской армии воздухоплавательной команды. Участник русско- японской войны (1904-1905): командир Восточно-Сибирского воздухоплавательного батальона. В 1890-1905, 1906-1910 гг. начальник Учебного (кадрового) воздухоплавательного парко. В 1910-1917 гг. начальник Офицерской воздухоплавательной школы. В 1917-1918 гг. находился в составе Технического комитета Управления Военного Воздушного Флота. С марта 1918 г. в отставке.

55* Каульбарс Александр Васильевич [11(23) 5.1844 – 1929], российский военачальник, генерал от кавалерии, барон. Окончил Николаевское гвардейское училище юнкеров и Николаевскую академию Генерального штаба. Член Военного совета 1909-1916 гг. На военной службе с июня 1861 г. Службу проходил в должностях: старшего адъютанта штаба войск Семиреченской области, офицера для особых поручений при штабе Туркестанского военного округа, начальника штаба 8-й кавалерийской дивизии. В 1880 г. приступил к командованию 1-й бригадой кавалерийской дивизии. В 1891 г. начальник кавалерийской дивизии, в 1897 г. – кавалерийского корпуса. С 1901 по 1904 гг. – помощник командующего войсками Одесского военного округа, в январе 1904 г. приступил к его руководству. В период русско-японс- кой войны 1904-1905 гг. возглавлял 3-ю, затем – 2-ю Маньчжурскии армии. Активно поддерживал использование военного воздухоплавания в ходе боевых действий. С 1905 по 1909 гг. продолжал руководить войсками Одесского военного округа. В октябре 1914 г. заведующий авиационным делом в армиях Северо-Западного фронта. Принимал активное участие в изучении опыта организационного строительства военной авиации в иностранных армиях.

56* Ульянин Сергей Алексеевич [13(25).9.1871 -13.10.1921 ], видный российский военный воздухоплаватель и авиатор, конструктор отечественных летательных аппаратов и воздухоплавательных приборов, полковник (1913). Окончил Военное Александровское училище (1892), Офицерский класс Учебного воздухоплавательного парка (1895), Авиационную школу Фармана во Франции (1910). Проходил службу в 111-м Донском пехотном полку, в переменном составе Учебного воздухоплавательного парка. Варшавской крепостной артиллерии. С 1905 г. командир Варшавского крепостного воздухоплавательного отделения. В 1910-1916 гг. начальник Авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы (с 1914 г. – Военной авиационной школы). В 1916-1918 гг. помощник начальника Управления ВВФ, начальник ПУАВ при Штабе ВГ, начальник Управления ВВФ PP. С марта 1918 г. в зарубежной командировке. Скончался от болезни (1921).

57* Кузьминский Александр Александрович [1882 – 1930], один из первых российских лётчиков, мастер высшего пилотажа. Окончил авиационную школу Л.Блерио (1910, Франция). В 1911-1914 гг. демонстрировал фигуры высшего пилотажа во многих городах России и за рубежом, участник многих сверхдальних перелетов. В 1 -ю мировую войну военный лётчик при штабе 9-й армии (1914). Необоснованно обвинен в присвоении казенного имущества (самолета) и уволен из армии. В 1914-1917 гг. работал в Министерстве финансов. В 1917 г. убыл во Францию. В 1922 г. вернулся в СССР, проходил службу в Главоздухофло те.

58* Русский инвалид. 29 мая (11 июня) 1914. №113. – С.З.

59* Агафонов Александр Александрович [1891 – ?], один из первых российских лётчиков, испытатель. Окончил авиашколу «Гамаюн» (1911), Петроградский технологический институт. В 1911-1914 гг. инструктор авиазавода ПРТВ. Участник сверхдальних воздушных перелетов. Участник 1 -й Балканской войны (1912-1913): летчик-доброволец русского авиаотряда. В 1-ю мировую войну летчик одного из авиаотрядов действующей армии (1914-1915). В эмиграции (Швеция, Франция).

60* Русский инвалид. 26 апреля (9 мая) 1914. №90. – С.2.

61* Том же. 24(11) мая 1914. №101. – С.2.

62* Там же. 7 июня (25 мая) 1914. № 111. – С.2-3.

63* Там же. 24(11) мая 1914. №101. – С.2.

64* Там же. 10(23)июня 1914. №123. – С .6.

65* Там же.

Игорь ПРИХОДЧЕНКО

Истребитель-бомбардировщик Су-7

Продолжение. Начало в № 4-8/2006 г.

Первая «спарка» У22-1 на испытаниях в ЛИИ, г. Жуковский

Два в одном (Су-7У и Су-7УМК)

Поступление в строевые части новых истребителей-бомбардировщиков поставило на повестку дня вопрос о создании учебно-боевого варианта машины. Использование в полках, вооруженных Су-7, в качестве учебных "спарок* УТИ МиГ-15 было вынужденной мерой, поскольку самолеты по своим характеристикам и возможностям отличались буквально как небо и земля. Особенно ярко это проявлялось во взлетно-посадочных характеристиках машин, из-за чего для хотя бы приблизительной имитации поведения "семерки" при посадке на "УТИшке" садились с повышенной скоростью и убранными закрылками. Кроме того, большое число учебных самолетов требовалось и полкам на перехватчиках Су-9, поскольку для оснащения частей на этих приоритетных тогда машинах в период с 1961 по 1962 год была выпущена ограниченная серия – всего 50 Су-9У, что было явно недостаточным для всех полков и учебных центров, вооруженных суховскими "балалайками". Приходилось привлекать для тренировок МиГ-21У, серийный выпуск которых был развернут на авиазаводе в Тбилиси в 1962 году, однако это не решало вопроса.

В январе 1961 г. Постановлением правительства ОКБ-51 было предписано разработать учебно-боевой вариант Су-7, предназначенный для обучения летчиков и курсантов училищ, тренировки по пилотажу и применению вооружения, а в случае необходимости и боевой работы. Первые наброски новой машины были сделаны в 1962 году, но из-за большой загрузки ОКБ более приоритетными работами дальнейшее проектирование и постройка "спарки" были поручены филиалу ОКБ-51 на серийном заводе No 126 в Комсомольске-на-Амуре. Но и там из-за большой загрузки немногочисленного коллектива работами по сопровождению серии истребителей-бомбардировщиков и значительным объемом доработок и внесений изменений в конструкторскую документацию работы по учебной машине оставалась "в загоне".

Только в 1964 году, после решения большинства проблем с серийным выпуском Су-7Б и БМ, в планах коллектива появился пункт о постройке прототипа учебно-боевого самолета и его облете в следующем году. К концу года были завершены и проектные работы по самолету, названному У22. Для ускорения работ помощь коллективу филиала ОКБ оказывали специалисты, присланные из Москвы на "далекие берега Амура" и проводившие в командировках не один месяц.

В изготовлении находились сразу две машины, но одна из них считалась технологической и пошла "под нож" – на ней отрабатывали новую компоновку, постоянно что-то переделывали, вырезали и меняли. Другая, на которую переходили все отработанные на первой изменения, считалась предсерийной машиной. Она была готова в первой половине 1965 года.

После наземных испытаний У22-1 был перевезен в Москву, где после дооборудования регистрирующей аппаратурой 25 октября 1965 года летчик-испытатель ОКБ Е.К. Кукушев совершил на нем первый полет. Для ускорения начала Госиспытаний заводские испытания были сведены к минимуму – снимались только летные характеристики нового самолета.

Каркас фюзеляжа самолета Су-7У

Су-7У первых серий. Самолет в перегоночном варианте несет ПТБ вместимостью 640 и 950 литров.

Техник помогает экипажу перед полетом. В кабине летчика виден отражатель прицела АСП-ПФ-7-У.

Передняя стойка Су-7У с тормозным колесом КТ-100А

Главная нога шасси Су-7У с тормозным колесом КТ-117

1 февраля 1966 года начались Государственные совместные испытания учебно-боевого самолета У22-1, в которых с марта приняла участие и вторая предсерийная машина У22-2. В Госиспытаниях, успешно завершенных 25 мая 1966 года, приняли участие летчики-испытатели 8 ГНИКИ ВВС (в 1965г. ГК НИИ ВВС был переименован в 8-й Государственный научно-испытатель- ный Краснознаменный институт ВВС) Е. Князев, А.Девочкин, С. Медведев и ряд других. Самолет под обозначением Су-7У (У22) после устранения выявленных недостатков был рекомендован в серию, и в 1966 году предприятие изготовило 58 "спарок" ( их нумерация началась с первой серии), превысив план на один самолет. Еще ранее, в конце 1965 года, при плане в 10 машин завод выпустил пять "спарок", предназначенных, в основном, для испытаний. В кратчайшие сроки был спроектирован и внедрен в производство и предназначенный для зарубежных поставок "коммерческий" вариант учебно-боевого самолета Су-7УМК (У22МК), первый из которых был собран 11 сентября 1966 года. 11 ноября того же года Су-7У официально был принят на вооружение советских ВВС.

Сверхзвуковой двухместный учебно-боевой самолет Су-7У был создан на базе планера и систем серийных истребителей-бомбардировщиков Су- 7БМ и БКЛ. Для размещения на самолете двух независимых гермокабин (в передней – обучаемый, в задней – инструктор) фюзеляж Су-7 подвергся переделке. Носовая часть, начиная от 14 шпангоута, была переработана и удлинена на 200 мм, новый фонарь кабин имел единые обводы и две отдельные, открывающиеся при помощи пневмоцилиндров вверх и назад крышки (на одноместных Су-7 фонарь вручную сдвигался назад). Изменили форму и остекление козырька фонаря, значительно его расширив и отказавшись от лобового бронеблока, что несколько улучшило обзор из первой кабины. За фонарем на фюзеляже до основания киля организовали центральный гаргрот, в который вынесли из фюзеляжа часть блоков радиоэлектронного оборудования и кабельных жгутов. Сохранились и два боковых гаргрота.

Су-7У но ЛИС заводского аэродрома. Но остеклении фонаря кабины летчика видно ненаправленная антенна радиокомпаса АРК-10.

Кок и боевые машины, часть "спарок" в ходе эксплуатации получила камуфляж

Компоновка и оборудование передней кабины практически полностью соответствовали Су-7БКЛ, а в задней установили новую приборную доску и боковые пульты, позволяющие инструктору контролировать обучаемого и, в случае необходимости, полностью взять управление машиной на себя, для чего у него имелись дублирующие элементы индикации и управления самолетом.

Размещение летчиков друг за дру-

гом позволило обойтись минимальными переделками носовой части фюзеляжа, но обзор из кабины инструктора вперед практически отсутствовал. С этим в ОКБ уже столкнулись на испытаниях У43 – "спарки" перехватчика с фонарем кабины практически такой же конструкции. Там проблему удалось частично решить изменением остекления откидной части фонаря и конструкции заголовника кресло передней кабины, а также смещением приборной доски и доработкой стекла между летчиками в задней. На первых Су-7У поступили иначе (более объемистый заголовник кресла КС-4 не позволял его "урезать"), "раздув", насколько это было возможно, остекление задней кабины. Фонарь приобрел непропорциональные формы. Но это не устранило проблему.

В отличие от одноместных "семерок", фонари кабин Су-7У поднимались вверх при помощи пневмоцилиндров. Перископ кабины инструктора находится в выпущенном положении.

Подготовка этого Су-7У Ейского ВВА УЛ будет выполнена без замечаний! Перед бортовым номером «спарки» виден знак "Отличный технический экипаж".

Передняя кабина самолета Су-7У

Из-за дефицита "спарок" Су-9У во многих полках ПВО страны для учебных задач и тренировок использовались Су-7У.

Новым решением, оперативно внедренным в серию и проверенным на доработанных У22-1 и -2, стала установка на фонаре задней кабины перископа с большим зеркалом, автоматически поднимаемым пневмоприводом на 45° в случае опускания вручную его ответной части с визиром. С его помощью (естественно, после привыкания к такому виду из кабины) обзор вперед улучшился.

Радикально же изменить ситуацию могла лишь установка заднего кресла с превышением над передним, но для этого пришлось бы перекомпоновывать всю носовую часть самолета.

Первоначально перископ мог использоваться на скоростях до 600 км/ ч, но в дальнейшем, с 14 серии, конструкцию усилили, что позволило увеличить диапазон скоростей его применения до 850 км/ч.

Для обеспечения жизнедеятельности экипажа каждая кабина имела индивидуальный комплект кислородного оборудования ККО-5. Доработали и систему кондиционирования кабин, увеличив ее мощность и использовав часть агрегатов от такой же системы, устанавливаемой на Су-9У. Кабины оснастили катапультируемыми креслами КС- 4У-22, входящими в систему аварийного спасения с принудительным последовательным покиданием самолета экипажем при чрезвычайных обстоятельствах. При этом независимо от того, кто из летчиков приводил в действие систему катапультирования, сначала "уходило" кресло из задней кабины, а затем из передней.

Техническое обслуживание Су-7У Ейского ВВАУЛ. Холщовый мот на крыле служит для защиты поверхности машины, но часть технического экипажа обходится без этого "излишества', работая в обычных кедах

Су-7У но пробеге после сброса тормозного парашюта. Самолет тормозит перед сворачиванием с полосы на рулежку, из-за чего хвостовая часть машины приподнята.

Из-за второй кабины и увеличения веса всей конструкции самолета отказались от бронирования и четвертого (первого по полету) мягкого топливного бака, что уменьшило количество топлива на борту. Частично это было компенсировано установкой вместо мягкого бака герметичного топливного отсека Nq3 в хвостовой части (как у Су-7БКЛ) и возможностью подвески четырех ПТБ (четырех на 640 л или двух таких же и еще пары 950 литровых). Доработали и шасси самолета. Передняя нога со свободно ориентирующимся тормозным колесом КТ-100А была взята с Су-7БМ. На основные ноги установили новые колеса КТ-117 (880x230), оснащенные более энергоемкими тормозами, охлаждаемыми при посадке спиртоводяной смесью, которая подавалась на тормозные диски воздухом из тормозной системы колес через распыляющие форсунки. Это улучшило температурный режим как самого тормоза, так и всего колеса в целом, что препятствовало разрушению покрышки при ее перегреве и ускоряло готовность тормозов к повторному торможению, что было особенно важно для учебной машины, зачастую выполняющей в одном полете несколько заходов на посадку ("конвейер") с касанием колесами основных стоек ВПП и уходом на второй круг. Система работала как в автоматическом, так и в ручном режиме. Для улучшения взлетно-посадочных характеристик Су-7У оснастили двухкупольной парашютно-тормозной системой с контейнером в основании киля и стартовыми ракетными ускорителями СПРД- 110.

Система управления самолетом включала в себя автопилот с трехканальным демпфером. Управление автопилотом осуществлялось с пульта в передней кабине, но в случае необходимости инструктор мог его отключить. В качестве силовой установки на Су- 7У устанавливались ТРДФ АЛ-7Ф-1- 200, а в дальнейшем и АЛ-7Ф-1-250 с увеличенным ресурсом.

Для внутрисамолетной телефонной связи между членами экипажа, выхода "в свет" через радиостанцию и прослушивания звуковых сигналов спецназначения Су-7У комплектовался самолетным переговорным устройством СПУ-9. Для регистрации параметров полета самолет оснащался аппаратурой САРПП-12Г.

В кабине обучаемого устанавливалась головка стрелкового прицела АСП-5НД-7-У и прибор ПБК-2. С 12 серии АСП-5 был заменен более совершенным АСП-ПФ-7-У. С 14 серии было изменено расположение органов управления вооружением в кабине инструктора. В связи с увеличением взлетного веса самолета по отношению к Су-7БКЛ на 440 кг (а по сравнению с Су-7Б более чем на 20%) для сохранения приемлемых ЛТХ самолета (особенно дальности и продолжительности полета) максимальная масса бомбовой нагрузки Су-7У, подвешиваемой на держатели, была ограничена 500 килограммами (две 250 кг бомбы или четыре "сотки"). Система специального бомбардировочного вооружения осталась без изменений, и "спарка" могла использоваться как для обучения летчиков применению спецавиабомб, в качестве которых чаще всего использовались имитационные ИАБ-500, так и для подвески штатных изделий.

Капитаны Максимов и Самохин к полету готовы! Таганрог, Ейское ВВАУЛ. Катапультируемые кресло КС-4У-22 обеспечивали принудительное последовательное покидание самолета экипажем при чрезвычайных обстоятельствах.

Центральный гаргрот, в который была вынесены из фюзеляжа часть блоков радиоэлектронного оборудования и кабельных жгутов, значительно облегчал обслуживание самолета.

Египетский Су-7УМК на аэродроме. Для предотвращения опускания фонарей кабины установлены предохранительные штанги

Использование посадочного парашюта большой площади значительно сокращало пробег самолета

Неуправляемое ракетное вооружение (блоки УБ-16 с НАР С-5, С-24 или С-ЗК) можно было подвесить только на два подкрыльевых держателя. Артиллерийское вооружение Су-7У состояло из тех же двух 30 мм пушек НР-30. В процессе эксплуатации для облегчения самолета в строю левую пушку иногда снимали. В экспортном варианте Су-7УМК самолет оснащался радиоэлектронным оборудованием и системой вооружения, устанавливаемой на Су-7БМК.

В 1967 году ДМЗ выпустил 64 "спарки" Су-7У и УМК, в 1968 году – 52, 1969 году – 50 и в 1970 году – 75. В последние два года серийного выпуска ДМЗ сдал 61 машину, из них 51 в 1971, а остальные десять в 1972 году. Всего с 1965 по 1972 год сборочный цех предприятия покинули 365 "спарок".

(Продолжение следует)

О. В. Ростренин

«Удар … наносить крупными группами…»

Продолжение. Начало в № 4-8/2006 г.

Действия штурмовой овиоции ВВС КА в операциях по уничтожению немецких самолетов на аэродромах – май-июнь 1943 г.

Ил-2 на стоянке

В боевом донесении 198-го шап о налете на аэродром Сеща 8 июня 1943 г., говорилось, что "истребители прикрытия «сопровождали хорошо» ходили на высоте 1000-1500 м, но атаку штурмовиков истребителями противника, идущими на низких высотах, очевидно, не наблюдали…"

Но самом деле, пока штурмовики штурмовали аэродром и отбивались от пилотов люфтваффе, истребители прикрытия вели ожесточенные воздушные бои с превосходящими силами немецких истребителей.

Так, пилоты 122-го иап в районе аэродрома провели два воздушных боя с 6-8 самолетами противника. В результате два Fw 190 были сбиты и один подбит. Отличились к-н Гугнин и мл. л-т Бушков.

Из числа истребителей группы непосредственного сопровождения воздушный бой вели только к-н Сибирцев и мл. л-т Щедрин из 172-го иап, которые в паре отражали атаку двух Fwl 90 на штурмовики ведущей шестерки во время их разворота на цель. В воздушном бою капитану Сибирцеву удалось сбить один "фокке-вульф", после чего второй немецкий пилот вышел из боя.

Надо сказать, штурмовикам 233-й шад в определенной степени повезло, так как в момент их отхода от аэродрома к нему подошли 4 девятки Пе-2 от 204-й бад в сопровождении 44 Ла- 5 от 215-й иод 2-го иак. В результате все внимание немецких зенитчиков и истребителей было направлено на них.

Уже в 20.25 командир 263-го иап м-р Алифанов в паре с заместителем командира эскадрильи мл. лейтенантом Сапегиным на высоте 3000 м вступили в бой с парой Fw 190, которые пытались атаковать Пе-2. В ходе воздушного боя оба самолета противника были сбиты. Истребитель, сбитый Алифановым, упал в 8 км, а Сапегиным – в 12 км северо-западнее Сещи. Подтверждение на сбитые самолеты дали все летчики группы полка и к-н Гугнин из 122-го иап.

Еще через две минуты при отражении атаки двух "фокке-вульфов" на Пе- 2 командир звена 263-го иап к-н Попов сбил один из них. Самолет упал в районе Воронов (25 км северо-восточнее Сеща). В 20.35 в районе 5-6 км юго-восточнее Сельцо в воздушном бою с группой немецких самолетов в составе 2 Fw 190 и 2 Bf 109 командир эскадрильи 2-го гиап л-т Косолапое в паре с мл. лейтенантом Левченко сбил еще один "фоккер". Падение обоих самолетов подтвердили летчики 2-го гвардейского и 263-го иап, участвовавшие в боевом вылете.

Таким образом, основная масса немецких истребителей оказалась связанной воздушным боем с истребителями 215-й иод. Если бы они не подошли, то отход штурмовиков от аэродрома, учитывая, что истребители сопровождения от 309-й иод находились на большой высоте, вряд ли бы обошелся без серьезных потерь.

Помимо самолета майора Бондаренко, от огня зенитной артиллерии и истребителей противника повреждения получили еще 4 Ил-2.

Так, на аэродром Красный Гай вынужденно сел мл. л-т Петров. В крыло его самолета попал зенитный снаряд, "разбита одна нога шасси". Посадка на одно колесо шасси прошла успешно.

Вынужденную посадку на аэродром Железинки совершил мл. л-т Зиновс- кий (воздушный стрелок старшина Ре- дозубов). На самолете было пробито колесо, перебиты тяги элеронов, в левой плоскости зияла дыра площадью около одного квадратного метра.

На аэродром Острова "на одну ногу" сел мл. л-т Захаров – "правая нога вырвана, сорван маслородиатор, помято левая плоскость,… самолет требует ремонта ПАРМ"

В 15 км юго-западнее Медынь в поле около Алексеевки сел на вынужденную посадку с убранными шасси л-т Дроздов. Воздушный стрелок сержант Дружинин был ранен, летчик цел.

Кроме этого, из числа сопровождавших штурмовики истребителей с боевого задания не вернулись ст. л-т Винокуров из 122-го иап и мл. л-т Ми- нарский из 162-го иап, а старшина Смоляков из 49-го иап и ст. л-т Сычев из 162-го иап совершили вынужденные посадки на аэродромы Острова и Дво- евка, соответственно.

Безвозвратные потери 215-й иод составили один Ла-5. Летчик 522-го иап мл. л-т Стадничук на поврежденном самолете совершил вынужденную посадку на лес в районе Брынь. Истребитель был полностью разбит, а летчик отделался ушибами.

Командир 233-й шад Герой Советского Союза п-к В. В. Смирнов в боевом донесении особо указывал, что: "По отзывам экипажей 309-й иод и летчиков 2-го иак 198-й шап действовал смело и дерзко, нанеся значительный ущерб матчасти противника".

По докладу штаба 233-й шад в результате удара штурмовиков на аэродроме Сеща было уничтожено до 20 и повреждено до 15 немецких самолетов, создано два взрыва большой силы (предположительно склады горючего). В воздушных боях сбито 5 Fw 190, из них два - штурмовиками.

После "обобщения" донесений вылетавших частей и соединений штаб 1-й ВА доложил руководству ВВС КА, что при налете 8 июня: "На аэродроме Сещо уничтожено и повреждено, и частично подтверждено фотоконтролем, до 35 самолетов противника из 60-70 находившихся на нем самолетов. Истребители наблюдали 18 очагов пожаров в районе стоянок после удара Ил-2, а в районе ангаров 2 сильных взрыва с высотой пламени до 300 м".

Экипажами воздушной армии было проведено в общей сложности 9 воздушных боев, в которых сбито 8 самолетов противника, в том числе 5 самолетов истребителями – один Bf 109, два Bf 110, два Fw 190, и три самолета бомбардировщиками – два Bf 109 и один Fwl 90. О немецких истребителях, сбитых пилотами 122-го иап и штурмовиками 198-го шоп, ничего не говорилось. Из своих потерь были указаны только две "пешки", сбитые зенитной артиллерией противника.

Таким образом, согласно официальным данным штаба 1-й ВА можно считать, что 8 июня противник потерял 51 самолет, в том числе: 43 самолета, уничтоженных и поврежденных на земле, и 8 самолетов, сбитых в воздушных боях.

Несколько позже штаб партизанского движения Западного фронта подтвердил, что в результате удара по аэродрому Сеща 8 июня авиацией 1- й ВА было уничтожено и повреждено 31 самолет противника, разрушено 3 барака, уничтожен продовольственный склад, 21 автомашина, 14 бочек с бензином, до 150 человек обслуживающего персонала базы.

Следует отметить, что помимо 23 штурмовиков, не выполнивших боевое задание, группа из 9 Пе-2 и 8 истребителей прикрытия от 215-й иод оторвалась от общего боевого порядка и, "не догнав бомбардировщиков других групп", до цели не дошла, отбомбилась по запасной цели ст. Бетлица, а затем "возвратилось но свой аэродром".

Весьма трагично завершился налет авиации 1-й ВА на аэродромы противника 10 июня. В этот день штаб 1 -й ВА организовал удары по трем аэродромам: Сеща, Брянск и Озерская.

Для выполнения боевой задачи было задействовано 44 Пе-2, 54 Ил-2 и 135 истребителей. Из этого числа по аэродрому Сеща выделялось 36 Пе-2 от 204-й бод, 23 Ил-2 и 6 Як-1 от 233-й шад, 20 Як-1 и Як-7 и 4 Ла-5 309-й иод, 55 Ла-5 от 215-й иод 2-го иак. Для действий по аэродрому Брянск "работали" 8 Пе-2 204-й бад, 23 Ил-2 224-й шад, 42 Як-7 от 303-й иод, и по аэродрому Озерская – 8 Ил-2 224-й шад, 8 Як-1 аэ "Нормандия".

В документах штаба 1 -й ВА и некоторых соединений отмечается, что при подготовке к боевому вылету каждый штурмовой авиаполк имел последние данные и фотосхему аэродрома удара "с наличием и расположением матчасти на аэродроме и системы ПВО аэродрома за 10.06". Однако это не совсем так. Анализ боевых распоряжений ряда авиаполков на удар по аэродромам 10 июня позволяет сделать вывод, что в полках имелись точные данные о наличии и расположении самолетов на аэродромах – фотопланшеты – только на 7 июня. Фотоданные авиаразведки 8 и 9 июня в части не спускались. Поэтому летный состав в полках при постановке боевых задач пользовался во многом устаревшими данными.

План удара фактически повторял план, составленный 7 июня. Каких-либо серьезных изменений не вносилось. В то же время, ни о какой внезапности удара речи быть не могло.

Удар по аэродрому Сеща 8 июня довольно крупными силами и пролеты разведчиков армии над аэродромами в течение всего дня 9 и утром 10 июня укрепили противника в мысли, что советское командование готовится нанести еще более сильный налет на аэродромы базирования его бомбардировочной авиации. Тем более что после отмены боевого задания 9 июня перелет выделенных для удара групп штурмовиков и истребителей на свои аэродромы сопровождался разного рода "разговорами" в эфире, а 10 июня они вновь "подсели" на аэродромы подскока. Перелет такой большой массы самолетов в оба конца, очевидно, не мог остаться незамеченным для немецкой авиаразведки и службы радиоперехвата.

К этому следует добавить, что на рассвете 10 июня 2-я воздушная армия силами 48 Ил-2 от 1 -го шак в сопровождении 77 истребителей от 4-го иак нанесла удары по двум аэродромам Харьковского аэроузла. Судя по документам, налет оказался для противника неожиданным, и он понес чувствительные потери. По докладам экипажей штурмовиков и истребителей убыль матчасти люфтваффе на атакованных аэродромах составила около 40 самолетов уничтоженных и поврежденных. При этом потери советской стороны исчисляются всего двумя Ил-2.

Несомненно, о налете советской авиации на Харьковский аэроузел командование немецких авиагрупп в полосе Западного, Брянского и других фронтов было тотчас же извещено. Соответственно, вся система ПВО и силы истребителей в прифронтовой зоне были приведены в повышенную боевую готовность.

Из докладов "следопытов" 1-й ВА, вылетавших на доразведку немецких аэродромов, следовало, что ПВО аэродромов Сеща и Брянск к этому времени были еще более усилены за счет сосредоточения в районах аэродромов и на подступах к ним дополнительных сил малокалиберной и среднекалиберной зенитной артиллерии и истребительного прикрытия. Теперь немецкие истребители контролировали не только ближние, но и дальние подходы к аэродромам.

Было ясно, что одновременный удар несколькими группами по аэродромам неизбежно будет сопровождаться большими потерями с нашей стороны при значительно более низкой эффективности удара.

Забегая вперед, следует отметить, что сам вылет на боевое задание в ряде соединений прошел без соблюдения элементарных мер по обеспечению скрытности. В частности, как следует из документов 309-й иад, командир дивизии п-п-к И. И. Гейбо во время взлета своих истребителей и их пристраивания к штурмовикам находился "…на вышке с микрофоном от РСВ …и лично командовал истребителями после взлета при сборе". Причем происходило это безобразие в присутствии заместителя командующего 1-й ВА генерал-майора И. Г. Пятыхина, который прибыл на КП дивизии "для удобства управления и организации удара". О какой внезапности налета можно говорить, если взлет 32 истребителей и 23 штурмовиков фактически шел прямым текстом в радиоэфире.

Кроме этого, нельзя сбрасывать со счетов и известное утомление летного состава выделенных для удара полков, накопившееся в результате трехдневного ожидания боевого вылета. Как следует из донесения замполита 571- го шоп капитана Н. И. Генералова, в разговоре с летчиками полка капитаном И. Г. Выхором, ст. лейтенантом И. С. Старченковым и мл. лейтенантом Н. Н. Сканцевым он выяснил, что "отмена боевого вылета и перенесение его но другие дни очень болезненно переносятся летчиками". Например, Сканцев "выразил мысль: лучше слетать два роза, чем в течение трех дней находиться под напряжением ожидания боевого вылета". В таком же духе высказывались и другие летчики. Очевидно, такое психологическое состояние летчиков отрицательно отразилось и на боеспособности полков.

Последующие события показали, что наших летчиков в районе немецких аэродромов действительно ждали, и ждали, хорошо подготовившись. И зенитная артиллерия всех калибров, и истребительная авиация противника оказали советским летчикам 10 июня значительно более сильное противодействие, чем в предыдущих ударах. Командиры штурмовых авиаполков в отчетах о боевой работе своих частей в проведенной операции в один голос указывали, что немецкие "посты ВНОС работают неплохо, ток как наши самолеты еще до подхода к цели на расстоянии 25-30 км до нее были атакованы истребителями противника". Атаки истребителей продолжались и в районе аэродромов, и, особенно, на отходе от них. Исключение составил лишь аэродром Озерская, где противодействие зенитной артиллерии было незначительным, а истребителей противника не было вовсе. Однако и боевых самолетов на нем практически не было.

Надо сказать, некоторые командиры, понимая всю безнадежность этого удара, пытались возражать и предлагали провести налет позднее, когда противник немного успокоится, а аэродромы подсохнут. Однако перенести сроки удара еще раз штаб 1-й ВА, по-видимому, уже не мог, поэтому было решено действовать ограниченным составом. Естественно, это только усугубило ситуацию.

После возвращения разведчика от 168-го иап, который доложил, что погода на маршруте до Брянска и Сещи вполне благоприятная, а на аэродромах находятся в общей сложности до 100-120 самолетов, командующий 1 -й ВА генерал М. М. Громов принял окончательное решение атаковать оба аэродрома согласно плановой таблицы. Вылет бомбардировщиков был назначен на 19.20, а штурмовиков – на 19.35. Истребители прикрытия пристраивались к своим подопечным в соответствии с планами взаимодействия.

Удар по аэродрому Сеща предполагалось нанести экипажами от 312- го шап (12 Ил-2) и 62-го шап |11 Ил-2), которые должны были "работать" двумя группами. Для удара по аэродрому Брянск планировалось задействовать четыре группы от 566-го и 571 -го шап, по две шестерки Ил-2 от каждого полка.

На командные пункты 303-й и 309- й иад выехали оперативные группы офицеров штаба 1-й ВА во главе с заместителями командующего армией генералами А. Г. Богородецким и И. Г. Пятыхиным, соответственно. В задачу штабистов армии входила помощь штабам дивизий в подготовке удара.

Ил-2 на взлете

Плановые таблицы вылетов групп штурмовиков и истребителей были разработаны совместно штабами 303-й иод и 224-й шад, а также 309-й над и 224-й шад. "Порядок сбора групп сопровождения и обеспечения прикрытия" прорабатывался и утверждался в присутствии командиров выделенных для удара полков и ведущих групп.

Для лучшей организации боевого вылета на аэродром базирования истребителей 303-й иод Вязовая "подсели" 14 Ил-2 566-го шап, а на аэродром базирования 571-го шап Полошково перелетели 7 Як-7б 168-го иап и 8 Як- 76 18-го гиап. Перелет всех групп был выполнен к 16.00 10 июня.

С этой же целью 5 Ла-5 от 49-го иап 309-й иод к 17.00 перелетели на аэродром базирования 62-го шап и 162-го иап Гаврики.

Предполетная подготовка экипажей проводилась совместным проигрышем полета. К 18.00 все группы проработали боевое задание и находились в готовности № 2 к вылету.

Несмотря на общую схожесть разработанных планов ударов по аэродрому Сеща и Брянск, они имели серьезные отличия с далеко идущими последствиями.

Так, истребители прикрытия от 309- й иод, обеспечивавшие действия штурмовиков 233-й шад по аэродрому Сеща, подразделялись на две группы непосредственного сопровождения (10 Як-1 и 8 Як-1, Як-7) – по числу групп штурмовиков, ударную (7 Як-1) и группу свободного боя (4 Ла-5). Последние две группы истребителей составляли единое прикрытие общего боевого порядка штурмовиков.

Несколько иначе было организовано взаимодействие истребителей и штурмовиков при налете на аэродром Брянск.

Помимо непосредственного истребительного сопровождения (4 Як-7б), каждая шестерка Ил-2 224-й шад имела свою ударную группу в составе 2-4 Як-7б. Единого управления всеми группами истребителей 303-й иад не предусматривалось. То есть, несмотря на довольно значительные силы прикрытия (27 Як-7б), все группы истребителей с точки зрения управления и взаимодействия в бою могли действовать лишь изолированно друг от друга. Последнее обстоятельство самым негативным образом сказалось на результатах боевого вылета.

Взлет и построение общего боевого порядка штурмовиков и истребителей 233-й шад и 309-й иад прошел строго по плану. В установленное время, 19.35, с аэродромов Гаврики и Зубово осуществили взлет групп Ил-2 от 62-го и 312-го шоп. Следом взлетели истребители непосредственного сопровождения 6 Як-1 от 122-го иап (ведущий м-р Н. В. Цагойко), 8 Як-1 и Як-7 от 172-го иап (ведущий к-н Сибирцев) и 4 Як-1 от 162-го иап (ведущий ст. лт Р. С. Сероглазое). На первой половине круга они пристроились к общей колонне штурмовиков. Ударная группа от 172-го иап (ведущий ст. л-т Н. С. Киселев) и группа свободного боя от 49-го иап (ведущий к-н Н. К. Спириденко) вылетели с интервалом 4-5 минут после взлета Ил-2 и заняли свои места в боевом строю. При этом ударная группа шла позади штурмовиков с превышением 400-600 м, а за ними на удалении 400-600 и с превышением 600-800 м над штурмовиками располагалась группа воздушного боя.

Ровно в 20.20 к аэродрому Сеща подошла группа 12 Ил-2 от 312-го шоп (ведущий к-н В. М. Рубцов). Следом за ней через одну минуту на аэродром вышла вторая группа 11 Ил-2 от 62-го шап (ведущий Герой Советского Союза к-н К. В. Брехов).

При заходе штурмовиков на цель истребители прикрытия снижались вместе с ними с разворотом на 10-15° во внешнюю сторону круга с последующим уходом в район выхода штурмовиков из атаки, "…не теряя штурмовиков из вида".

На подходе к аэродрому по штурмовикам велся сильный зенитный огонь из района Холмовка, Петлевка, Краснополье, Дмитриевка, свх. Трехбратс- кий, ст. Сещинская и Сеща. Только среднекалиберной зенитной артиллерии, не считая МЗА, в пределах 1-1,5 км зоны от аэродрома экипажи насчитали до 6-8 батарей. Непосредственно в районе аэродрома по штурмовикам "работали" преимущественно зенитные автоматы и крупнокалиберные пулеметы, которые располагались "на границах летного поля и стоянок". Сколько их было натыкано, сосчитать не удалось. Экипажи отмечали, что: "…в районе Сещо сплошной зенитно-пулеметный огонь", "…зенитный огонь при подходе к цели велся заградительный тремя ярусами, на аэродроме Сеща огонь велся круговой двумя ярусами, …особенно сильный с северной стороны".

В районе аэродрома в воздухе находилось до 15 истребителей Fw 190 и Bf 109, которые пытались атаковать штурмовики. Истребители прикрытия вступили с ними в бой. Атаку 5-6 "фок- ке-вульфов" на штурмовики 312-го шап отражали 4 "Яка" ударной группы и пара от 122-го иап. Нашим истребителям удалось связать боем противника и отсечь их от штурмовиков. После первых атак истребители противника вышпи из боя.

Это позволило штурмовикам развернуться в боевой порядок и выполнить атаку. Правда, пара Fw 190 все же прорвалась сквозь истребительный заслон и сделала попытку атаковать Ил-2 в момент их разворота в атаку, но были удачно обстреляны ведущим группы капитаном Рубцовым и его ведомым ст. лейтенантом Алферовым. Пилоты люфтваффе с резким снижением ушли вниз и больше не показывались.

Перед разворотом в атаку штурмовики перестроились в правый пеленг. Атака выполнялась с пикирования под углом 25-30° с высоты 850 м до 150 м. Заход в атаку выполнялся с юго-западного направления с последующим выходом на северо-восток и уходом с набором высоты и выполнением противозенитного маневра.

Удар наносился по самолетам на стоянках на южной, северо-западной и северной окраинах аэродрома. Экипажи наблюдали до 15 очагов пожаров. Капитаны Рубцов и Захаров отмечали большой взрыв и пожар на ст. Сещинская (предположительно взорвались цистерны с горючим). Кроме того, пулеметно-пушечным огнем и РСами были обстреляны две батареи зенитной артиллерии в районе свх. Трех- братский и в 1 км севернее Сеща.

На выходе из атаки над аэродромом зенитным огнем был сбит Ил-2 мл. лейтенанта А. Г. Кузнецова (воздушный стрелок сержант М. А. Ефремов). Кузнецов выполнял свой первый боевой вылет и, естественно, вследствие "отсутствия достаточного опыта " совершенно не знал, каким должен быть энергичный противозенитный маневр, в то время как "…штурмовка аэродрома является ответственной и сложной задачей". По докладу экипажей у его самолета "прямым попаданием зенитного снаряда среднего калибра была отбита правая плоскость…" Из документов полка следует, что экипаж не вернулся с боевого задания и судьба его неизвестна.

От огня МЗА получили повреждения самолеты ст. лейтенанта Алферова и мл. лейтенанта Мочалова, но летчики смогли дотянуть до своего аэродрома и совершить благополучные посадки.

Но отходе от оэродромо два Fw 190 пытались "…выходом из облачности" неожиданно атаковать штурмовики, но им помешали ст. л-т Нагорный и старшина Шалуха из 162-го иап, которые обеспечивали непосредственное сопровождение Ил-2. Пара "Яков" боевым разворотом вышла "фокке-вуль- фам" в лоб, но противник вышел из боя, войдя в облачность.

Атаку на штурмовиков другой пары Fw l90 удачным маневром сумел отбить к-н В. С. Мовчан из 122-го иап. Пилоты люфтваффе длительного боя не приняли и ушли в облачность. Однако в ходе боя Мовчан оторвался от своей группы. Попытка догнать ее успехом не увенчалась. В районе ст. Дубровка к-н Мовчан атаковал одиночный "фокке-вульфом", который, также не принимая боя, вошел в облачность и скрылся.

Воздушный бой вели лейтенанты Рыбалка и Вернигора из 122-го иап, которые в паре отбили атаку двух "фоккеров" на наши истребители Ла-5 от 49-го иап. Но и в этом случае истребители противника вызов не приняли и вышли из боя.

Подобное поведение пилотов люфтваффе позволило нашим истребителям прикрытия в своих донесениях о боевой работе за 10 июня сделать вывод, что "…ввиду большого преимущество нашей авиации истребители противника активности не проявляли и при атаке нашими истребителями уклонялись от воздушного боя". Однако думается, что это не так. Подобной имитацией атак немецкие пилоты пытались оттянуть наших истребителей от прикрываемых штурмовиков. Как оказалось, в определенной мере это им удалось.

Тем временем, пока истребители непосредственного сопровождения отражали атаки пилотов люфтваффе и выполняли маневрирование, оставшийся без прикрытия командир звена мл. л-т Ю. Д. Ивлиев от 312-го шап на высоте 400 м был дважды атакован парой Fwl 90. Первая атака справа снизу была сорвана воздушным стрелком Берещенко, который удачно обстрелял истребители противника и вынудил их прекратить атаку. Для второй атаки немецкие пилоты зашли снизу сзади под хвост самолета. Воздушный стрелок обстрелять истребители из УБТ уже не мог. От длинной очереди из всех стволов ведущего "фокке-вульфа" Ил-2 "…получил большие повреждения – перебито управление элерона правой плоскости, в плоскости образовалось дыра размерами 0,2x0,75 м, разбит руль высоты, в трех местах поврежден фюзеляж, перебита броня у стрелка, разбит патронный ящик в кабине стрелка". Самолет перешел в беспорядочное падение. Примерно на высоте 35- 50 м Ивлиеву удалось перевести штурмовик в горизонтальный полет. В это время воздушный стрелок самоотверженно боролся с огнем в своей кабине – горел патронный ящик. Берещенко удалось потушить пожар, но он получил сильные ожоги рук.

Пилоты люфтваффе сделали третью попытку атаковать советский штурмовик, но их атака была отбита одиночным Як-1 из группы прикрытия. На помощь экипажу штурмовика пришел ст. л-т Нагорный, который к этому времени потерял своего ведомого. На плохо управляемом самолете мл. л-т Ивлиев набрал высоту 200-300 м и в сопровождении Як-1 пошел на свою территорию. Наш истребитель довел штурмовик в район Серпейска и ушел на свой аэродром. Ивлиев восстановил ориентировку и выполнил посадку на первом же ближайшем аэродроме Умиленка. При заходе на посадку оказалось, что правая стойка шасси не вышла. Летчику пришлось садиться на одно левое колесо шасси. Все обошлось, экипаж не пострадал.

На аэродром Умиленка сел и мл. л-т Комаровский, который отбился от основной группы и потерял ориентировку. Его самолет имел незначительные повреждения от огня истребителей.

В боевом донесении 312-го шоп комполка м-р В. С. Слюнкин отмечал, что: "Истребители сопровождения прикрывали хорошо, особенно группа м- ро Цагойко. После атаки цели истребителей сопровождения не видели, вероятно, вели воздушный бой, и штурмовики возвращались без прикрытия".

На подходе к аэродрому в районе Снопоть 6 немецких истребителей Fw 190 пытались атаковать штурмовиков второй группы от 62-го шап, но воздушные стрелки и истребители прикрытия атаку отбили.

Группа Ил-2 перестроилась в боевой порядок фронт. Атака выполнялась с пикирования с высоты 900 м до 400 м и последующим переходом на бреющий полет.

К моменту подхода штурмовиков к аэродрому вся его восточная окраина быпа закрыта дымом и плохо просматривалась. На северной окраине находилось до 10 двухмоторных самолетов, а на южной окраине под маскировочными сетями стояло до 12-14 двухмоторных самолетов. Четверки капитана Брехова и ст. лейтенанта Башкирова ударили по самолетам на стоянках на западной и северной окраинах аэродрома, а звено ст. лейтенанта Панфилова – по стоянкам на южной стороне.

Отмечались прямые попадания бомб и PC по стоянкам самолетов. На южной окраине наблюдались 2 очага пожара и 3 очага на северной окраине. По докладам экипажей в результате удара было уничтожено до 10 и повреждено до 5-7 самолетов, подавлен огонь двух зенитных орудий, зажжен один жилой дом в городке.

На отходе от аэродрома и штурмовики, и сопровождающие их истребители допустили непростительную оплошность – прозевали атаку четверки "фокке-вульфов".

Примерно в 20.23 группа свободного боя от 49-го иап, находясь на высоте 1800 м, была внезапно атакована сверху из облачности 4 Fwl 90. Удар противника был нацелен на ведущих пар – капитана Спириденко и ст. лейтенанта Разина. Их ведомые мл. л-т Ольховский и мл. л-т Куликов боевым разворотом вышли в лобовую атаку, но противник, не принимая боя, ушел в облачность.

Одновременно была атакована и пара ст. л-т Бурцев и ст. л-т В. С. Киселев из группы непосредственного сопровождения, которые также оказались оттянутыми в сторону от прикрываемых штурмовиков.

В это время другая четверка "фоккеров" атаковала штурмовики, которые шли крайними во второй и третьей группах. Оставшееся около штурмовиков на левом фланге звено ст. лейтенанта Гонченко из ударной группы среагировало на атаку противника слишком поздно. В результате на Ил-2 мл. л-та Ануфриева были "… перебиты лонжерон руля поворота, 4, 5, 14 и 16 ромы фюзеляжа, троса управления", а на самолете мл. л-та Попова – "разбита консоль левой плоскости и разбито левая сторона стабилизатора". Однако оба самолета остались на лету и благополучно долетели до своего аэродрома.

Из боевого донесения штаба 233-й шад, составленного к исходу дня 10 июня, следует, что в результате удара по аэродрому Сеща "уничтожено до 25 и повреждено до 12 самолетов противника, …экипажи наблюдали …большое количество очагов пожара, только но южной окраине 12 очагов, горели самолеты, из-за сильного дыма точное количество горящих самолетов не установлено…"

В свою очередь, истребители сопровождения "отмечали большое количество пожаров на аэродроме Сеща и в районе аэродрома". Топько на южной окраине экипажи 172-го и 49-го иап наблюдали до 10 пожаров, а на северной окраине – "сплошной огонь но всех стоянках".

Как следует из документов 309-й иад, из числа прикрывающих истребителей с боевого задания не вернулся старшина Шалуха из 162-го иап. Его судьба осталась неизвестной. Кроме того, 4 экипажа "из-за недостатка горючего" вынужденно сели на аэродром Железинки, а три экипажа, потеряв ориентировку, совершили посадки на аэродромы Вязовая, Голодское и Васильевское.

С боевого задания не вернулись ведущий группы истребителей непосредственного сопровождения от 122-го иап м-р Н. В. Цагойко и мл. л-т А. В. Непокрытое.

Позже выяснилось, что м-р Цагойко в бою с "фоккерами" был ранен, а его самолет – подбит. Его ведомый мл. л-т Непокрытое до конца прикрывал вынужденную посадку командира в тылу противника…

Наиболее пострадавшими в этом налете оказались бомбардировщики 204-й бад. Как и прежде, "пешки" наносили "звездный" удар с горизонтального полета группами по 8-9 самолетов, летящих на разных высотах. Интервал между группами не превышал

1-1,5 км. Каждая группа имела боевой порядок "клин" звеньев. Бомбы сбрасывались серией с высоты 3250- 4200 м с одного захода по сигналу ведущего.

Действия бомбардировщиков обеспечивались истребителями от 215-й иад. Непосредственное прикрытие каждой группы бомбардировщиков состояло из 6-8 Ла-5. Для отсечения истребителей противника при отходе бомбардировщиков от цели выделялось 8 Ла-5, которые патрулировали на линии фронта в районе выхода Пе-2 на свою территорию. Посадка бомбардировщиков прикрывалась специальной группой в составе 4 Ла-5.

В отличие от предыдущего вылета 8 июня, встреча истребителей прикрытия с бомбардировщиками происходила на высоте 700-1000 м над аэродромом истребителей Умиленка, куда группы Пе-2 должны были приходить с интервалом в 1 минуту. Командир 215-й иод п-к М.Н. Якушин на совещании пытался возражать, но его предложение оставить порядок сбора прежним, как это было 8 июня командир 204-й бод п- к С. П. Андреев, отвечающий за организацию боевого вылета, отклонил. В результате все группы бомбардировщиков для встречи с истребителями пришли почти одновременно и встали в общий круг. Сигналы давались экипажами Пе-2 ракетами других цветов, вместо установленного цвета для каждой группы. Произошла путаница. Взлетевшие с трех аэродромов истребители, "…приходя но аэродром Умиленка, сразу не могли найти свою группу и пристраивались к первой свободной группе бомбардировщиков". При этом ведущие групп Пе-2 после подхода к ним истребителей, "не установив, те ли это группы, становились на курс и шли на боевое задание".

На этой неразберихе потеряли время. Общий боевой порядок и очередность подхода групп Пе-2 к цели были нарушены. К аэродрому Сеща "пешки" подошли с опозданием от расчетного времени на 5 минут, в момент, когда по аэродрому уже начали "работать" штурмовики первой группы от 312-го шоп. По этой причине бомбардировщики почти не обстреливались зенитным огнем.

Третьей по счету наносила бомбовый удар группа в составе 9 Пе-2 от 6-го бап (ведущий комэск м-р Агеев) под прикрытием 6 Ла-5 от 522-го иап. Результат не установлен, так как группа с боевого задания не вернулась в полном составе. На нашей территории никаких следов этой девятки Пе-2 обнаружить не удалось. По наблюдению экипажей 130-го бап, которые атаковали цель следом за группой 6- го бап, последняя после бомбометания по целям на аэродроме Сеща пошла курсом 110-120° вместо 40-50°. Этим был нарушен боевой порядок возвращающихся групп бомбардиров щиков от цели. Группа вышла из района общего прикрытия своими истребителями, была встречена превосходящими силами истребителей противника и, не имея достаточных сил истребителей сопровождения, полностью уничтожена. "Истребители 2-го иак бросили 9 Пе-2, кроме 2 Jla-5, которые также не вернулись с боевого задания".

По воспоминаниям оставшегося в живых участника этого боевого вылета летчика 6-го бап лейтенанта Н. Т. Смольского, при отходе группы от аэродрома после бомбометания действия командира эскадрильи майора Агеева оказались тактически безграмотными. При нападении немецких истребителей Агеев, летавший до этого на ночных бомбардировщиках У-2 и не имевший опыта вождения больших групп Пе-2 ("пешку" Агеев освоил только в мае), резко увеличил скорость в надежде оторваться от противника. В результате ведомые звенья за ним не успели, и боевой порядок группы "разорвался". Экипажи потеряли огневую связь между собой и были сбиты противником поодиночке…

События при ударе по аэродрому Брянск развивались следующим образом. В 19.21 над аэродромом Вязовая появились бомбардировщики 261-го бап, которые встали в круг и вызвали ракетой истребители прикрытия. Одновременно с аэродрома Хатенки взлетели две группы истребителей от 18-го гиап по 8 и 7 Як-7б в каждой (ведущие к-н С. А. Сибирин, ст. л-т И. А. Заморин), которые должны были блокировать аэродром Брянск и сопровождать "пешки". После сбора сводная группа в составе 9 Пе-2 и 15 истребителей взяла курс на исходный пункт маршрута Сухиничи и далее на Брянск.

В 19.35-19.36 с аэродрома Полошково последовательно взлетели две группы штурмовиков по 6 Ил-2 в каждой от 571-го шап (ведущие к-н И. Г. Выхор и ст. л-т Ф. Ф. Ермолин). Следом за ними взлетели и пристроились на круге 15 истребителей сопровождения в двух группах: 8 Як-7б от 18-го гиап (ведущий ст. л-т Семенов) и 7 Як- 76 от 168-го иап (ведущий к-н Серегин).

Через одну-две минуты с аэродрома Вязовая поднялись две шестерки Ил- 2 от 566-го шап (ведущие ст. л-т А. Г. Мачнев и ст. л-т Ф. И. Рябов). За ними взлетели 14 Як-7б от 168-го иап в двух группах по 8 и 6 самолетов в каждой (ведущие к-н Бородич и ст. л-т Яковлев).

Взлет групп штурмовиков и истребителей осуществлялся парами, что снизило время сбора каждой группы до 1 -2 минут. При этом ускорении сбора всех групп в общий боевой порядок "всем шестеркам было дано указание пристраиваться за любой идущей впереди шестеркой Ил-2 и следовать на дистанции зрительной связи". Уже в 19.38 все четыре группы Ил-2 легли на курс исходного пункта маршрута Сухиничи.

Боевой порядок штурмовиков на маршруте следования к цели была колонна шестерок. Построение в общую колонну штурмовиков и истребителей достигнуто одновременным прохождением через Сухиничи.

К сожалению, боевой порядок групп получился совершенно не таким, как его планировали. Штурмовики шли в пеленге с увеличенными дистанциями и интервалами: в глубину строй достигал 1000-1200 м, по фронту – 500-600 м.

Истребители из группы непосредственного сопровождения попарно заняли место на флангах в 200 м от штурмовиков с превышением 100-200 м, а ударные пары истребителей на свое место вовсе не встали – шли следом за непосредственным прикрытием с превышением над ними 200-300 м.

В результате пары истребителей сопровождения каждой группы штурмовиков оказались друг от друга на дистанции 1000-1500 м и 800-1000 м по фронту. Дистанции между группами получились очень большими – от 2-х до 4-5 км.

Такой порядок исключал всякую возможность взаимодействия истребителей сопровождения между собой, и в случае встречи с истребителями противника наши самолеты были обречены на ведение боя в одиночку и парами. При этом противник получал хорошую возможность небольшими силами "затянуть" в воздушный бой не только истребители ударной группы, но и группы непосредственного сопровождения.

Отметим, что по плану дистанция между группами не должна была превышать 600-700 м, а ширина строя каждой группы – 400-500 м.

На первом этапе маршрута техник- лейтенант Смольский из 566-го шап возвратился на аэродром подскока Вязовая по причине неисправности матчасти – раскрутка винта.

"Сошла с дистанции" и пара истребителей от 168-го иап из состава группы прикрытия замыкающей шестерки штурмовиков от 566-го шап. На самолете ведущего ударной пары мл. лейтенанта Яскевича забарахлил мотор, и он в сопровождении своего ведомого мл. лейтенанта Сержантова вышел из строя и затем выполнил вынужденную посадку на аэродром Васильевское.

Аварийный Ил-2

Высота полета над своей территорией не превышала 300-600 м. Перелет линии фронта группы выполнили в районе Букань на высоте 800-1200 м. Над территорией противника высота выдерживалась 400-600 м вплоть "до точки расхождения Меркульево".

По плану экипажи Пе-2 261-го бап должны были нанести удар за 2 минуты до подлета Ил-2, но на аэродром Брянск не вышли, "уклонились на юг и за собой увели истребителей-блоки- ровщиков". Как следует из доклада экипажей 18-го гиап, бомбардировщики потеряли ориентировку и вместо Брянска вышли сначала на Сещу, а затем, пытаясь исправить ошибку, на Почеп, 'где сбросили часть бомб, и только после этого вышли на аэродром Брянск".

Таким образом, находясь в районе Брянска 10-12 минут (отыскивая цель), "девятка" Пе-2 "всполошила противника" и "дала возможность поднять истребители противника не только с аэродрома Брянск, но и с соседних площадок". По этой причине штурмовики были обстреляны интенсивным зенитным огнем и атакованы немецкими истребителями задолго до подхода к аэродрому.

Примерно в 40-50 км до аэродрома часть истребителей прикрытия ввязалась в воздушный бой на высоте 1200-1800 м с одиночными истребителями противника общим числом до 7-8 Fw 190. Одновременно штурмовики были обстреляны зенитной артиллерией.

В районе Дядьково на встречных курсах появились 4-6 истребителей противника Fw 190, которые стали заходить в атаку на первую группу штурмовиков в колонне (ведущий к-н Выхор от 571 -го шоп). Ведущий группы истребительного сопровождения от 18-го гиап командир эскадрильи ст. л-т Семенов и его ведомый мл. л-т Осипенко с доворотом влево и набором высоты вышли им в лоб. После первых очередей наших истребителей пилоты люфтваффе, не принимая боя, "с пологим снижением ушли в глубь колонны". Вдогонку за ними бросилась вся ударная четверка Як-7б, оголив, тем самым, оборону штурмовиков. На развороте и в завязавшемся воздушном бою молодые ведомые мл. л-т Архипов и мл. л-т Бородавка оторвались от своих ведущих. Оставшись одни и не найдя свои самолеты, Архипов и Бородавка вернулись на свой аэродром. Судьба ведущих – ст. лейтенанта С. Е. Соколова и мл. лейтенанта А. В. Шумского – осталась неизвестной, так как с боевого задания они не вернулись.

Шестерку Ил-2 капитана Выхора продолжала сопровождать только одна пара истребителей из группы непосредственного прикрытия в составе капитана Терентьева и мл. лейтенанта Сироткина. Вскоре и этой паре пришлось вступить в бой. Группу Ил-2 пытался атаковать одиночный "фоккер", но "после доворота на него наших "Яков" он боя не принял и ушел".

Примерно в 15 км юго-западнее Дятьково командир звена 168-го иап л-т М. А. Ануфриев провел скоротечный воздушный бой с парой Fw 190, которые выходили в атаку на штурмовики третьей группы от головы колонны (ведущий ст. л-т Мачнев от 566-го шап). Быстро осознав, что на вироже им не одолеть советского пилота, немецкие летчики вышли из боя, а Ануфриев вновь пристроился к штурмовикам.

В районе г. Старь была атакована замыкающая шестерка штурмовиков (ведущий ст. л-т Рябов от 566-го шап). Атаку четверки Fwl 90 отражали ведущий группы истребителей сопровождения от 168-го иап комэск-2 ст. л-т Яковлев и его ведомый мл. л-т Шагаев. В ходе воздушного боя Яковлеву удалось сбить один "фокке-вульф", который "загорелся и стал падать". В этот момент от пулеметно-пушечной очереди другого "фоккера" на самолете Яковлева была повреждена система охлаждения мотора, который стал давать перебои. Передав командование группой своему заместителю ст. лейтенанту Петрову, Яковлев под прикрытием Шагаева потянул на свою территорию.

В районе Дорожево, в 8 км севернее ст. Сельцо (20-25 км от цели), истребители прикрытия от 168-го шоп начали последовательно уходить от прикрываемых групп штурмовиков в район ожидания (лесной массив западнее ст. Батогово): "непосредственное сопровождение отвалило влево и с набором высоты ушло вверх, оставив, штурмовиков без всякого прикрытия". Штурмовики стали сокращать дистанции между группами.

Первыми без прикрытия остались экипажи группы ст. лейтенанта Рябова, которые замыкали общую колонну. Экипажи этой группы начали нагонять группу ст. лейтенанта Мачнева, которую еще некоторое время прикрывали 8 Як-7б группы командира эскадрильи 168-го иап капитана Бородича.

Командир 168-го иап п-п-к Пильщиков, вылетавший на боевое задание в качестве рядового летчика в составе группы капитана Бородича, сделал попытку вернуть к штурмовикам истребители группы вышедшего из боя ст. лейтенанта Яковлева, но она успехом не увенчалась. Пильщиков дал по радио приказание: "Истребителям вернуться к штурмовикам", но никто этого приказа не выполнил. Тогда Пильщиков сам стал снижаться за штурмовиками, считая, что своим примером он заставит своих подчиненных выполнить его приказ, но этому примеру никто не последовал. Более того, при выполнении всех этих маневров Пильщиков сам остался без своего ведомого штурмана полка капитана Титарева, который остался в боевом строю группы.

Оставшись один, п-п-к Пильщиков на высоте 1600 м был атакован 3 Fw 190, которые неожиданно выскочили из облаков. Пильщиков резким разворотом влево "вышел из зоны обстрела". Истребители противника проскочили мимо него и ушли. Пильщиков взял курс в район ожидания ст. Батогово и вошел в облачность. Выскочив из нее, он увидел воздушный бой двух Як-7б с парой Fwl 90 на высоте 1500 м, а также один горящий Fw 190, который шел со снижением. Имея превышение в высоте 200 м, Пильщиков, выполнив левый переворот, с пикирования атаковал Fwl 90, который "повис" на хвосте нашего "Яка". Попав под обстрел, "фоккер" вышел из атаки, а "Як" ушел в облачность. Пильщиков продолжал атаковать самолеты противника, которые встали в правый вираж. Ему удалось зайти одному из них в хвост на дистанцию открытия огня, но в этот момент второй Fw 190, выполнив с виража переворот и оказавшись ниже и сзади Пипьщикова, обстрелял его самолет с кабрирования. Уклонясь от пулеметно-пушечной очереди, Пильщиков ушел в облачность. Выйдя из нее, он увидел, как пара "фокке-вульфов" атакует одиночный "Як". Пильщиков имел высоту 2000 м и находился выше противника на 200 м и сзади. Идеальная позиция для атаки. Спикировав на ближайший к нему Fw 190, Пильщиков с дистанции 50-60 м одной очередью сбил его и затем атаковал ведущего Fw 190, который вел огонь по маневрирующему "Яку". Попав под удар, "фокке-вульф" прекратил атаку и попытался уйти из-под огня, но после шестой очереди загорелся и упал. Атакованный противником "Як" был подбит и со снижением ушел в северном направлении. На фоне леса Пильщиков потерял его из виду. Не обнаружив своих самолетов в районе боя, Пильщиков взял курс на свой аэродром.

На подходе к ст. Сельцо штурмовики были атакованы 7 Fw 190. Под удар попапа группа ст. лейтенанта Ермолина от 566-го шап, которая шла второй от головы колонны. Две пары "фоккеров" связали боем ударную группу 168-го иап (3 Як-7б), а три Fw 190 пытались атаковать группу Мачнева, но были отсечены парой из группы непосредственного сопровождения.

Атаку трех "фокке-вульфов" отражал л-т А. Петров в паре с мл. лейтенантом Кочновым. В завязавшемся на высоте 1600-1800 м воздушном бою двум пилотам люфтваффе удалось затянуть наших летчиков на виражи, в то время как третий "фоккер" незаметно "подобрался" к Кочнову на дистанцию стрельбы и сбил его. Однако его самого атаковал А. Петров, очередь которого была точной – Fw 190 перешел в беспорядочное падение и врезался в землю. Оставшись один, л-т А. Петров посчитал за благо уйти в облачность. Выйдя из облачности и не найдя свои самолеты, он взял курс на свою территорию.

Группа капитана Серегина провела безрезультатный бой, но от штурмовиков благополучно оторвалась, потеряла их из виду и затем взяла курс на свою территорию.

Тем временем истребители противника атаковали группу ст. л-та Рябова, которая шла без прикрытия. В результате "2 Ил-2 из этой группы были потеряны, не доходя до цели".

Политинформация

К моменту выхода штурмовиков в район р. Десна западнее Орджоникидзеград (Бежица) штурмовиков прикрывали только 4 Як-7б от 18-го гиап во главе с ведущим группы командиром эскадрильи ст. лейтенантом Семеновым. Но и они вскоре "отвалили от штурмовиков … и ушли на восток с набором высоты".

Оставшиеся без прикрытия две группы 571-го шап подошли "к точке расхождения Меркульево" вместе и, развернувшись влево на Елисевичи и затем на Крыловка, вышли на аэродром общим строем правый клин 12 Ил-2. Группа Рябова нагнала шестерку Мачнева уже на подходе к Меркульево, и на цель обе группы вышли общим строем правый пеленг 9 Ил-2. Первые две группы шли на высоте 100-150 м, а две замыкающие на высоте 450-500 м.

В 20.20 экипажи первых групп увидели аэродром и самолеты на нем. Зенитная артиллерия открыла сильный заградительный огонь, причем наиболее интенсивному обстрелу подверглись группы 566-го шап. Характерно, что МЗА не применяла трассирующих снарядов, что затруднило их обнаружение экипажами. Атаки выполнялись с планирования.

По наблюдению экипажей на северной окраине аэродрома "в 5 рядах стояли двухмоторные самолеты до 40 шт.", которые "были подготовлены к вылету". Около самолетов находился технический состав и заправочные средства. На восточной окраине аэродрома у ангаров стояли отдельные рассредоточенные самолеты различного типа "с общим количеством около 20 шт." На южной окраине находилось до 30 бензозаправщиков.

В первую очередь с дальних дистанций был открыт огонь из PC и пушек по огневым точкам зенитных автоматов. Непосредственно по самолетам, "стоявшим плотной группой но северной и восточной окраине аэродрома, были открыты кассеты и сброшены осколочные бомбы". Каждый экипаж прицеливался самостоятельно. После сброса бомб цели обстреливались из пушек и пулеметов.

Экипажи отметили "в районе группы самолетов но северной окраине аэродрома 4 громадных взрыва с пламенем, выброшенным но высоту до 200 м, и но восточной окраине 2 громадных пожара в группе самолетов".

После атаки экипажи перешли на бреющий полет с выходом под "обрывистый берег р. Десна на северо-вос- точной окраине аэродрома Брянск для укрытия от огня МЗА ".

На отходе от аэродрома после пересечения р. Десна в районе Сама- ра-Радица – поселок им. Урицкого штурмовики в 20.21 были атакованы 15 Fw 190. На высоте 50-100 м завязался ожесточенный воздушный бой.

Позже в оперативных документах штаба 224-й шад количество немецких истребителей будет увеличено до 30-40 самолетов Fw 190 и Bf 109. Начальник штаба дивизии п-к Корякин в отчете о боевых действиях частей дивизии в июне 1943 г. особо отмечал, что "…в ходе боя противник наращивал силы истребителей, видимо, поднимая их с других аэродромов ".

Однако немецкие летчики, участвовавшие в этом бое и попавшие впоследствии в плен, на допросах показали, что с их стороны против штурмовиков действовало только 15 истребителей.

"Растянутость боевого строя и отрыв отдельных Ил-2 не доли возможности штурмовикам организовать боевой маневр в строю". Пилотам люфтваффе удалось "разбить" штурмовики на небольшие группы, огневое взаимодействие между экипажами нарушилось. Организовать оборону штурмовики не сумели. Экипажи уходили, "прижимаясь к земле до высоты 100 м, …маневрируя змейкой и производя ответные атаки по самолетам противника, выходящим из атаки".

Замыкающий второй группы 571-го шап мл. л-т Старченков, который фотографировал результаты удара, наблюдал, как после первой же атаки один Ил-2 загорелся и упал в 1 км севернее ст. Велья. Воздушный стрелок ст. сержант Ворожейкин из экипажа заместителя ведущего первой группы лейтенанта Коломникова видел, как загорелся и упал в 3 км восточнее р. Десна в районе г. Брянск второй Ил-2.

Отбивая атаки истребителей противника, штурмовики стали отклоняться к югу от утвержденного маршрута возвращения на свою территорию, который проходил через ст. Батогово – район встречи с истребителями прикрытия. При этом одна из групп в составе 6 Ил-2 пошла курсом 60°. Младший лейтенант Старченков сделал попытку вернуть их в общий боевой порядок. Он передал по радио: "Горбатые, берите влево", но в это время сам был атакован парой "фокке-вульфов" и дальнейшее наблюдение за группой вести не мог.

"При отсутствии наших истребителей немцы вели себя дерзко, настойчиво атаковали штурмовиков"на протяжении 20-30 км от аэродрома. "Истребители противника принимали все возможные методы атаки: с двух сторон, сверху, зажимая отдельные самолеты в клещи", выпускали щитки для погашения скорости и расстреливали штурмовики почти в упор с дистанций 50-70 м и менее. Выход из атаки производился резким отворотом вверх с набором высоты над атакуемым самолетом.

В воздушном бою кинооператор к- н Шер, который вылетал на боевое задание в качестве воздушного стрелка с мл. лейтенантом Старченковым, сбил один Fw 190. Истребитель упал в 3 км восточнее ст. Батогово. Второй "фоккер" на выходе из атаки короткой очередью из пушек "завалил" мл. л-т Рязанцев. Самолет упал в 12 км северо-восточнее ст. Батогово. Воздушному стрелку ст. сержанту Ворожейкину удалось "подловить" на выходе из атаки еще один Fw 190: "самолет задымил и ушел со снижением в район Подбужье".

Надо сказать, определенное влияние на тактику боя штурмовиков с истребителями противника оказали и такие факторы, как "малый остаток горючего и ограничение светлого времени" – расстояние до аэродрома Брянск соответствовало почти предельному радиусу действия Ил-2. Поэтому, как указывал в своем отчете командир 571-го шап м-р Ф. П. Макаров, "встать в круг было невозможно…"

Преследование штурмовиков истребителями противника продолжалось на протяжении 20-30 км от цели.

Если верить документам истребительных авиаполков, то получается, что под защиту своих истребителей в район ст. Батогово удалось прорваться только 7 Ил-2.

Штурмовиков ожидали 4 Як-7б от 18-го гиап и поро от 168-го иап, которые барражировали на высотах 800- 1200 м. Остальные вели воздушные бои с небольшими группами истребителей противника в других районах или уже "встали" на обратный маршрут.

В момент выхода Ил-2 в зону ожидания их пытался атаковать одиночный Fwl 90. Ведущий группы от 18-го гиап ст. л-т Семенов и его ведомый мл. л-т Осипенко активными действиями сорвали атаку и попытались навязать пилоту люфтваффе бой, но тот вызов не принял и ушел в сторону Брянска.

В это время пара Як-7б от 168-го иап в составе лейтенанта Проценко и мл. лейтенанта Куприенкова вступили в бой с 2 Fwl 90, которые также пытались атаковать Ил-2. В завязавшемся воздушном бою на виражах Проценко удалось зайти в хвост ведомому Fw 190 и сбить его. Однако второй "фоккер" зашел в хвост Куприенкову. Пытаясь оторваться от преследования, Куприенков вошел в облачность. Следом за ним в облака вошел и немецкий пилот. На свой аэродром мл. л-т Н. Я. Куприенков не вернулся, и судьба его осталась неизвестной.

Пока две пары "Яков" отбивали атаки истребителей противника, вторая пара от 18-го гиап – к-н Терентьев и ллл. л-т Сироткин – "подхватили …четверку Ил-2 с цели и привели на аэродром". Остальные три Ил-2 взял под свою опеку и довел до аэродрома л-т Проценко от 168-го иап.

Согласно документам штурмовых авиаполков 224-й шад, с боевого задания вернулось только 5 экипажей: капитана А. Г. Мачнева и мл. лейтенанта Л. П. Корчагина – от 566-го шап, а также лейтенанта А. С. Коломникова и мл. лейтенантов И. С. Старченкова и И. Я. Рязанцева – от 571-го шап. Все воины были целыми и невредимыми, но их самолеты требовали серьезного ремонта. При этом все возвратившиеся экипажи в один голос утверждали, что на обратном маршруте от цели истребителей сопровождения около себя не наблюдали.

Как удалось установить по документам, ни один из возвратившихся экипажей штурмовиков вообще не проходил через район ст. Батогово. Звено Ил-2 от 571-го шап прошло примерно в 6-8 км южнее ст. Батогово в направлении населенных пунктов Рес- сета и Дуброва. Пара от 566-го шап уклонилась к югу от утвержденного маршрута еще дальше. В районе поселка им. Урицкого экипажи взяли курс на Бежань, а затем пошли в направлении на Михайловку, Нехочи. При этом обе группы Ил-2 на всем маршруте полета подвергались почти непрерывным атакам истребителей люфтваффе. Штурмовики 571-го шоп отразили последнюю атаку противника в районе Подбужье, а экипажи 566-го шап – в районе Шалымово.

Таким образом, в результате боевого вылета для удара по аэродрому Брянск на свои аэродромы не вернулось 18 летчиков и 13 воздушных стрелков: от 571-го шоп – комэск к-н И. Г. Выхор (воздушный стрелок сержант Е. Н. Ильин), мл. л-т В. И. Большаков (воздушный стрелок сержант Л. Ф. Блинов), з/комэск ст. л-т И. Н. Бараненко (воздушный стрелок сержант А. И. Ханин), старший летчик л-т М. К. Борисюк (воздушный стрелок сержант Ф. Г. Павлов), з/комэск В. Д. Привалов (воздушный стрелок сержант П. Г. Макушенко), комэск ст. л-т Ф. Ф. Ермолин (воздушный стрелок сержант А. Т. Жданов), старший летчик мл. л-т Н. Н. Сканцев (воздушный стрелок сержант М. И. Михайлов), старший летчик мл. л-т В. Ф. Муравьев (воздушный стрелок сержант М. И. Лаптев), командир звена ст. л-т В. В. Бубнов (воздушный стрелок сержант И. Ф. Кулдышев); от 566- го шап – з/комэск ст. л-т Г. И. Пепеляев, комзвена мл. л-т В. Г. Сильченко, з/комэск ст. л-т В. А. Трофимов, летчик л-т Н. П. Засыпкин (воздушный стрелок сержант А. А. Базаркин), з/комэск ст. л-т Ф. И. Рябов (воздушный стрелок сержант Ф. М. Виноградов), комэск к-н И. М. Скаредное (воздушный стрелок сержант Т. Т. Воронин), летчик сержант М. А. Никишин, летчик мл. л-т И. Г. Канаев (воздушный стрелок старшина К. И. Шульга), летчик ст. л-т Е. Н. Шулешко.

В отчетных документах штаба 224- й шад указывается, что в воздушном бою летчики и воздушные стрелки сбили три Fw 190 и один "фокке-вульф" подбили. Непосредственно на аэродроме Брянск было уничтожено до 17 и повреждено до 12 самолетов противника, наблюдалось "…4 больших взрыва с пламенем высотой до 80-100 м (предположительно взорвано 4 автобензоцистерны или мелких бензохранилища), РС-82 подавлен огонь одной батареи ЗА ".

Что касается судьбы злосчастной девятки Пе-2 от 261-го бап, которую обвинили во всех бедах штурмовиков, то можно сказать следующее.

Обнаружив, наконец, аэродром Брянск, экипажи Пе-2 подошли к нему на приглушенных моторах и с высоты 3500 м нанесли бомбовый удар из-за облачности. Результатов бомоометания экипажи не наблюдали.

При отходе от цели на развороте три "фокке-вульфа" сделали попытку атаковать бомбардировщики, но истребители 18-го гиап были начеку. Лейтенант Замковский сбил один Fw 190, который упал в районе Бежица. Остальные "фоккеры" "…после непродолжительного боя ушли в южном направлении".

Обходя грозовую облачность, Пе-2 вышли в район Жиздра-Зикеево, где были встречены интенсивным зенитным огнем. Первым же залпом был подбит ведущий группы к-н Гришин, который, "уходя со снижением в направлении нашей территории, был атакован истребителями противника неустановленного типа". По наблюдению наших наземных войск, из горящего самолета, идущего со снижением, выпрыгнул сначала стрелок-радист, который был убит огнем с земли, и затем на высоте примерно 100 м – к-н Гришин. Однако парашют не раскрылся, и Гришин разбился при ударе о землю. Штурман погиб вместе с самолетом.

Оставшаяся группа бомбардировщиков в районе Жиздра была атакована одной парой Fw l90. При отражении атаки истребителей противника штурман к-н Шеремет сбил один фокке-вульф".

В дальнейшем командиру звена капитану Мохину удалось вывести группу в район аэродромов Глодское и Песочинский, где экипажи "из-за ограниченности горючего произвели вынужденные посадки".

В общей сложности из 233 самолетов, участвовавших в ударах по аэродромам Брянск и Сеща днем 10 июня, не вернулось 40 самолетов: 19 Ил-2, 11 Пе-2 от 204-й бад, три Ла-5 от 2- го иак, два Як-1 от 122-го иап, 4 Як-7 от 303-й иад и один Як-1 от 309-й иад.

При этом, несмотря на значительные силы истребительной авиации, выделенные в обеспечение действий штурмовиков и бомбардировщиков, подавляющее большинство потерь воздушной армии – 95% всех потерь – пришлись на действия истребительной авиации люфтваффе. То есть истребители 1 -й ВА своей задачи не выполнили.

Расследование случившегося штабом 1-й ВА показало, что столь большие потери частей армии обусловлены главным образом ошибками, допущенными при организации боевых вылетов и взаимодействия штурмовиков с прикрывающими их истребителями.

Группы штурмовиков и истребителей прикрытия, взлетая с разных аэродромов, не были собраны вместе и боевую задачу выполняли фактически независимо друг от друга, хотя полет выполняли совместно.

Сопровождающие истребители ввязывались в воздушные бои с первыми же попавшимися на пути небольшими группами и одиночными истребителями противника, "дали возможность сковать себя" и оставили штурмовиков одних.

По заданию истребители сопровождения не должны были идти на цель вместе с Ил-2, а должны были встречать их после атаки в районе сбора (лесной массив около ст. Батогово). Это "дало повод истребителям оторваться от штурмовиков и не искать с ними встречи после атаки аэродрома".

В то же время командование 1-й воздушной армии считало, что цель налетов на аэродромы противника достигнута – авиация противника подавлена. По данным штаба армии на всех аэродромах было уничтожено и повреждено до 76 самолетов противника, 8-9 точек МЗА, 4 точки ЗПУ, 4 бензозаправщика и 14 самолетов сбито в воздушных боях. Из этого числа на аэродроме Сеща уничтожено и повреждено до 30-37 самолетов, на аэродроме Брянск – 30-32 самолета и аэродроме Озерская – 10 самолетов.

(Окончание следует)

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ, Михаил НИКОЛЬСКИЙ

Супермарин "Спитфайр"

Продолжение. Начало в №№ 1-4, 7-8\ 10-12/2005 г., 1-8/2006 г

Разведчик PR IV

Последней разведывательной модификацией на базе "Спитфайра" I стал PR Mk. IG – самолет для съемки с малых высот с комплектом из трех фотокамер (одна панорамная и две вертикальные) и фюзеляжным бензобаком. В отличие от всех прочих дальних разведчиков, на нем сохранили вооружение из 8 пулеметов и ветровой козырек из триплекса (у всех PR стоял гнутый козырек из оргстекла). За 1941- 42 гг. в Хестоуне изготовили 45 таких машин. Самолеты были окрашены как обычные истребители, но затем большинство самолетов перекрасили в палевый оттенок розового цвета. На фоне светлых облаков окрашенные в почти белый цвет разведчики были малозаметны, зато на фоне темной земли… При появлении истребителей противника разведчики обычно прекращали выполнение заданий.

В ноябре 1940 г. фоторазведывательное подразделение в Хестоуне стало называться первым, а на Ближнем Востоке сформировали второе. Вскоре подразделение No 1 RRU перебазировалось из Хестоуна в Бенсон, где оставалось до окончания войны.

В начале 1941 г. в Брест пришли карманные линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», тяжелый крейсер «Адирал Хиппер». С этого момента слежение за крупными боевыми кораблями кригс- марине стало для No.l PRU задачей наивысшего приоритета. «Спитфайры» фотографировали Брест трижды в день. Если погода стояла ясная, то в полет уходили голубые Mk.lC или Mk.lF, в облачную погоду летали розовые Mk.lG.

Порт был сильно прикрыт зенитками и истребителями. Несколько разведывательных «Спитфайров» немцы сбили. За короткий срок No.l PRU лишилась пятерых своих летчиков и двоих парней, присланных на восполнение потерь. Новички не вернулись из своих первых же разведывательных полетов. Между тем, командир, «босс», подразделения уинг-коммендер Джеффри Татл не уставал повторять своим джентльменам: «Я хочу чтобы вы всегда возвращались на базу не только из-за моего желания еще роз полюбоваться на ваши физиономии, но потому что только вместе с вами прибудет разведывательная информация. Наш бизнес – разведка, а не ведение воздушных боев».

Интересно, что разведчики редко возвращались на базу с серьезными повреждениями, даже из Бреста. Пилоты сравнивали себя с лисицами. На лисиной охоте лису или убивают, или она убегает жива и здорова. Так и разведывательные «Спитфайры» – или их сбивают, или самолет и летчик возвращаются исправными и здоровыми.

Количество "Спитфайров"- разведчиков постоянно возрастало. В 1941 г. ввели новую систему их обозначения: вместо букв модификациям присвоили номера с добавлением кода PR (Photorecoinassance – фоторазведчик). Тип С превратился в PR III, D – в PR IV, Е – в PR V, F – в PR VI, a G – в PR VII (моделей А и В в строю уже не имелось). Одновременно началась замена двигателей "Мерлин" III на более мощные "Мерлин" 45. Обозначения при этом не менялись.

«Спитфайры»-разведчики с конца 1941 г. все чаще стали летать на разведку в глубинные районы Западной Европы. Масштаб операций увеличивался, росла численность фоторазведывательного подразделения. В мае 1942 г. подразделение No. 1 PRU состояло из шести звеньев «Спитфайров» (53 самолета) и двух звеньев «Москито» (12 самолетов). В октябре 1942 г. подразделение реорганизовали, сформировав из него четыре эскадрильи. Звенья «Москито» составили 540-ю эскадрилья, «Спитфайры» поступили на вооружение 541-й, 542-й и 543-й эскадрилий.

Разведчиков PR IX было выпущено всего полтора десятка в ожидании готовности Mk.XI

PRX

Опытный разведчик PR XI

Кабина разведчика PR XI

PR XI из состава 541-й эскадрильи с "универсальным"размещением фотокамер

Самым массовым типом «Спитфай- ра»-разведчика надолго стал PR IV. Эти машины стали строить серийно на базе планера "пятерки"". Их изготовили 229 штук. Часть машин оснастили тропическими фильтрами, в том числе и изготовленными в Абукире. "Четверки" обеспечивали регулярное слежение за крупными портами, аэродромами, промышленными объектами в Европе и Северной Африке. PR IV использовался и советской морской авиацией.

Следующим типом разведчика стал "Спитфайр" PR X. Его выпустили небольшой серией – 16 самолетов. Он представлял собой «семерку» без вооружения и с баками в крыле по образцу PR IV; ему же соответствовало фотооборудование. Эти самолеты поступили в две эскадрильи королевских ВВС (541 -ю и 542-ю) в мае 1944 г. Неудачная конструкция гермокабины сильно усложнила эксплуатацию и ограничила обзор, столь важный для разведчика. Поэтому уже в сентябре 1945 г. "Спитфайр" PR X сняли с вооружения.

Преемницей массовой "четверки" стала модификация PR XI, сделанная на базе "Спитфайра" IX. Ее производство наладили в ноябре 1942 г., и вскоре эти машины вытеснили "четверки".

PR XI тоже не имел оружия, поскольку переднюю кромку крыла занимали баки. Увеличенный маслобак заставил выпучить нижнюю часть капота. Первые 15 машин с моторами "Мерлин" 61 переделали из истребителей в мастерских в Бенсоне, далее же доработка осуществлялась прямо на заводе "Супермарин", и в зависимости от базовой серии истребителей использовались двигатели типов 61, 63 или 63А. Последние 211 разведчиков (всего выпустили 471 экземпляр) оснастили моторами "Мерлин" 70, хвостовое колесо у них убиралось, а вертикальное оперение было уширено. "Спитфайр" PR XI имел фюзеляж с т. н. "универсальным" размещением фотокамер, при котором предусматривались четыре варианта комплектации, в том числе с перспективными фотоаппаратами в блистерах под крылом. Такие машины действовали на индо-бирманской границе. Производство PR XI прекратили в 1944 г.

Один PR XI стал немецким трофеем

Разведчик PR XIII

Опытный PR XIX во время доводки

"Спитфайр" PR XIII по своей концепции был ближе всего к "типу G". Он являлся низковысотным разведчиком с вооружением из четырех пулеметов. PR XIII не строились на заводах, а переделывались из истребителей модификаций ПА, VA, VB и разведчиков PR VII. Первый из них был готов в марте 1943 г. Всего таким образом переоборудовали 26 PR XIII. На них ставили моторы "Мерлин" 32 с четырехлопастными винтами. Такие самолеты имелись в четырех эскадрильях британских ВВС (4-й, 400-й, 541-й и 542-й). Их использовали, в частности, для разведки укреплений немцев на побережье Нормандии. Дюжину машин передали морской авиации, но летали они с берега. После войны три PR XI продали в Норвегию и один – в Аргентину, причем последний перегонялся до места назначения своим ходом; его дальности хватило, чтобы пересечь Атлантику.

На вооружении 4-й эскадрильи RAF летом 1943 г. состояли «Мустанги», слухи о перевооружении на новую технику начал циркулировать среди личного состава части ближе к осени. Планировалась «поголовная» замена «Мустангов» разведчиками «Москито», но решено было сделать эскадрилью смешанного состава: звено «А» – «Спитфайры», звегно «В» – «Москито».

В преддверии вторжения союзников в Нормандию «Спитфайры» 4-й эскадрильи выполняли по 20 боевых вылетов ежедневно, зато в день «Д» из-за облачности единственный полет на разведку выполнил флайт-лейтенант Моббз.

В конце июля 1944 г. эскадрилья перебазировалась во Францию. Разведывательные полеты все чаще стали выполнять не на больших высотах, а на малых, в связи с чем эскадрилья осенью получила несколько «Тайфунов». Однако на вооружении звена «А» сохранились и «Спитфайры». Влоть до 8 мая 1945 г. высотные полеты выполнялись на «Спитах», а маловысотные – на «Тайфунах».

Внедрение мотора "Гриффон" вызвало к жизни модификацию PR XIX – последний "Спитфайр"- разведчик. Эти самолеты стали поступать в части в июне 1944 г. Основой для этой модели послужил истребитель типа XIV, скомбинированный с крылом от PR XI. Как обычно, вооружение заменяли дополнительными бензобаками. Имея практический потолок 12 800 м (по другим данным – 13 100 м), и скорость 735 км/ч, PR XIX имел неплохие шансы уйти даже от реактивных истребителей немцев. За счет запаса топлива во внутренних и подвесных баках (последних предусматривалось четыре типа) этот самолет в крейсерском режиме мог пролететь 2500 км (однако, по сравнению с PR XI, дальность упало – "прожорливый" "Гриффон" потреблял существенно больше топлива).

Устоновка на истребителе Mk. XIV фотокамеры в подфюзеляжном баке

Установка фотокамеры F52 в PR XIX

Один из первых серийных PR XIX еще без герметичной кабины

Уолт Вейтнер у своей "Хай леди"

В фюзеляже PR XIX могли устанавливаться три фотокамеры – две плановых и одна перспективная (обычно ставили только две), причем в ассортимент вошли и новейшие аппараты типа F.52 с фокусным расстоянием 91,5 см.

Первый опытный PR XIX испытали в апреле 1944 г. Не выявив никаких существенных недостатков, эту машину в мае передали 542-й эскадрилье. С июня ее стали использовать в боевых полетах. Однако, внедрение PR XIX в серию задержалось, и в части они стали массово поступать только с апреля 1945 г. К осени новые самолеты уже серьезно потеснили "одиннадцатые", но повоевать им почти не пришлось.

Первые 25 разведчиков имели моторы "Гриффон" 65 и негерметичные кабины, затем внедрили гермокабину, двигатель "Гриффон" 66 и немного уменьшили запас горючего, сократив с четырех до двух число крыльевых баков. Всего построили 225 PR XIX. После войны их продавали Швеции и Индии. "Девятнадцатые" еще немного повоевали в разных местах земного шара, но уже после завершения Второй мировой.

В годы Второй мировой войны «Спитфайры»-разведчики, помимо англичан, интенсивно использовали только американцы. Осенью 1943 г. на вооружение 14-й фоторазведывательной эскадрильи 7-й фотографической группы дислоцированной в Великобритании американской 8-й воздушной армии поступило несколько «Спитфайров» PR Mk. XI. Эскадрилья базировалась в Маунт-Фарме, что под Оксфордом и совсем недалеко от Бенсона, где базировались самолеты-разведчики RAF. Командир 7-й группы специально попросил дислоцировать его эскадрильи поближе к Бенсону. Поначалу в составе 7-й группы была всего одна эскадрилья – 13-я, на вооружении которой состояли самолеты F-5 (фототразведывательный вариант истребителя Р-38 «Лайтнинг»). Перед пилотами «Спитфайров» были поставлены задачи фотографирования объектов ударов до и после налета американских бомбардировщиков.

Первый боевой вылет американцы выполнили из Маунт-Фарм 28 марта 1943 г. В последующие восемь месяцев в состав группы вошли 14-я, 22-я и 27-я фоторазведывательные эскадрильи. Все четыре эскадрильи группы имели на вооружении «Лайтнинги» модификации F-5, хотя в июле 1943 г. 13-я и 14-я эскадрильи получили в общей сложности пять потрепанных истребителей «Спитфайр» Mk. V, которые использовались для тренировочных полетов по маршрутам с целью навигационного освоения театра военных действий.

На малых высотах разведчики F-5 работали отменно, но первый опыт использования «Лайтингов» для фототразведки с больших высот выявил массу проблем с бортовым оборудованием, особенно турбонагнетателями, которое отказывалось работать при сверхнизкой температуре, характерной для высот порядка 9 000 – 10 000 м. В результате уровень боеготовности группы был едва ли не самым низким в 8-й воздушной армии.

Радиус действия разведчиков F-5 командование 8-й воздушной армии ограничило 300-мильной зоной (483 км). В конце 1943 г. 8-я воздушная армия приступила к бомбардировкам глубинных районов Рейха и тут «Лайтнинги» как разведчики уже не годились совершенно. Проблему решил один единственный человек – командир 7-й группы полковник Гомер Сандерс.

Сандерс частенько наведывался в близлежащий Бенсон, где не стеснялся учиться у англичан. Возможности «Спитфайра» PR Mk.XI привели американца в восторг. Янки не уставал лоббировать британский самолет-разведчик на всех уровнях, благо возможности такие имелись. 7-я группа на

прямую подчинялась штабу 8-й армии, а командир группы часто общался в неформальной обстановке с командующим армией. Как-то полковник Гомер Сандерс предложил генерал-майору Айре Икеру сыграть в покер на «Спитфайры». Сандерс выиграл! Икер нашел возможность отдать «карточный долг» – в ноябре 14-я эскадрилья получила первый «Спитфайр» PR Mk.XI. Вскоре вся эскадрилья была перевооружена «Спитфайрами», но в трех других фоторазведывательных эскадрильях 7-й группы остались «Лайтнинги».

В начале 1944 г. по плану подготовки открытия Второго фронта американские «Спитфайры» отсняли все побережье Атлантики от Испании до Норвегии. Другой важнейшей задачей, которую выполняли в этот период летчики 14-й эскадрильи, являлось обнаружение стартовых площадок самолетов-снарядов V-1.

Командир 14-й эскадрильи майор Уолтер Вейтнер стал первым пилотом USAAF, сфотографировавшим Берлин. Случилось это 6 марта 1944 г. Вейтнер выполнил полет на своем «Спит- файере» PR Mk.XI с собственным именем «High Lady».

Вейтнер перелетел из Маунт-Фарм в Брэдуэлл-Бэй, поближе к Ла-Маншу. Здесь баки «Спитфайра» были залиты под завязку, в общей сложности самолет принял 1362 литра бензина. Разведчик набрал максимальный взлетный вес: «При полной загрузке на своем узком шасси «Спит» постоянно стремился развернуться на рулежке. Зато как только я оторвался от земли, самолет повел себя вполне нормально. Нос фюзеляжа закрыл горизонт, я убрал шасси – давай, парень, вперед и вверх! Я лег на курс 86 градусов, через Северное море к Голландии. Через 39 минут после взлета я прошел на высоте 39 000 футов первую контрольную точку маршрута – Гаагу. Редкие облачка висели далеко внизу, хорошо просматривалось Зюйдер-Зее. На большой высоте «Спитфайр» управлялся просто изумительно. Оттриммированная машина летела в горизонте с брошенной ручкой управления. Однако я никогда не отпускал ручку. Разведывательный полет – длительный, без резких изменений высоты и курса, но вовсе не монотонный. Постоянно приходилось осматривать воздушное пространства в поисках бликов от истребителей противника.

"Спитфайр"- разведчик в составе 14-й разведэскодрильи 8-й воздушной армии США

Сохранившийся разведчик PR XIX, использовавшийся до 2000 г. для разведки погоды

В теплой одежде, с парашютом, при спасательном жилете и кислородной маске в тесной кабине не повернуться. Кабина «Спитфайра» – не для страдающих клаустрофобией! В теплой одежде жарко, но за бортом царит жестокая стужа. Время от времени я стараюсь охладить ноги, подставляя их под струи холодного воздуха, циркулирующие над полом кабины.

Я спокоен – истребители противника редко забираются на такую высоту. Я иду по самому «верху» практического потолка 109-х, но у меня еще есть запас высоты, на которую я могу забраться. Запас времени будет, если вовремя заметить противника – вражеские истребители на такой высоте вялые. К тому же вряд ли мой одинокий самолет привлечет внимание противника. Зачем? Все боеспособные истребители люфтваффе сейчас ощипывают шесть сотен наших «Крепостей» и «Либерейторов», которые возвращаются после налета но Берлин домой в Англию. Может быть у самого Берлина меня и ждет встреча, но ~ не сейчас. Так хорошо думалось… Яркие блики-зайчики оторвали меня от приятных и логичных размышлений. Я уже не один, я уже в кампании с тремя истребителями противника. Они в миле сзади и чуть ниже.

Плохое открытие. У меня как раз на исходе было горючее в подвесном баке. Расходомера бак не имел. Узнать о выработке топлива можно было только по перебоям в роботе двигателя. В этом случае следовало переключиться на другой бак, а подвесной сбросить. Секунды потери мощности в бою могут стоить жизни! С другой стороны – сбросить бак с топливом, пусть в нем даже бензина совсем немного? Этот полет на предельную дальность, здесь важна буквально каждая капля горючего. Я решил сосать бензин из подвесного бака до последнего, одновременно пытаясь оторваться от преследователей. Я двинул сектор газа вперед до упора и перевел самолет в набор высоты. Все время я нервно поглядывал на переключатель расхода баков в готовности в любой момент переключиться на крыльевые баки. Я набрал 40 000 футов, когда мессера разделились. Один стал заходить справа, два – слева. Они брали меня в коробочку. Как раз в этот момент мотор стал чихать – горючее в баке кончилось! Я немедленно переключился на внутренние баки – мотор довольно, как прежде, зарокотал. Пустой бак полетел вниз, а я полез вверх. На высоте 41 000 футов (12 500 м) я перевел «Спит» в горизонтальный полет. Приборная скорость составляла 286 км/ч, истинная – 580 км/ч. Немцы начали отставать и вскоре исчезли из поля моего зрения. Отслеживая противника, я не забывал о навигации

На севере сверкнуло озеро Моритц – до Берлина оставалось всего 50 миль. Я не мог длительное время лететь почти в стратосфере, поэтому пришлось снизиться до высоты 38 000 футов (11 580 м). С этой высоты открывалась панорама германской столицы. Солнце играло на черепице крыш и красно-кирпичной кладке зданий, не смотря на легкий туман. Я определил по контрольным ориентирам маршрута фотографирования и вышел на боевой курс. Теперь все внимание на авиагоризонт – лететь следует строго без потери и набора высоты. Прибор «устаканился» и я включил фотоаппараты.

Передо мной стояла задача отснять результат удара наших бомбардировщиков. До налета Берлин отсняли британские фоторазведчики. Я заметил дымы пожаров в розных местах города и решил сфотографировать источники дымов. Все время я не переставал осматривать заднюю полусферу на предмет появления истребителей противника. Они так и не появились. Зенитки вели очень слабый и неточный огонь: редкие дымки разрывов вспухали далеко внизу и в стороне. Я летал в небе Берлина примерно 25 минут и сделал около 70 фотоснимков, после чего взял курс 297 градусов – домой.

«Леди» держалась в воздухе четыре часа 18 минут и села в Маунт-Фарм на последних каплях бензина – бензин кончился на пробеге».

Через два дня Берлин сфотографировал лейтенант Чарлз Паркер. Полеты над Берлином выполнялись на высоте 11 600 м. В начале 1944 г. 7-я группа вошла в состав 8-го разведывательного авиакрыла, а в марте 1944 г. – в состав 352-го авиакрыла 9-й воздушной армии. Американцы летали на разведывательных «Спитфайрах» до февраля 1945 г. Весной группу перебросили на Тихий океан. «Спитфайры» остались в Британии по сугубо политическим причинам: Белый Дом считал, что война с Японией должна быть выиграна исключительно американским оружием.

(Продолжение следует)

Spitfire PR Type A (N3071)

Spitfire PR Type В

Spitfire PR Type D (Supermarine Type 353) с установкой фотоаппаратов no схем© "X"

Spitfire PR Type G

Spitfire PR Type H (Supermarine Type 367)

Spitfire PR.IX (Supermarine Type 374)

Spitfire PR.X (Supermarine Type 387)

Spitfire PR.IV trop с установкой фотоаппаратов по схеме "Y"

Истребители "Спитфойр" поздних серий оснащались фотокамерами подобно истребителю-разведчику FR.XVIII

PR Mk. IV из состава 118-го ОРАП (1945 г.)

PR Mk. VII из 451-й эскадрильи RAF (1943 г.)

PR Mk. XI из состава 451-й эскадрильи RAF (1944 г.)

PR Mk. XI из состава ВВС США (1945 г.)

Виктор БЕЛЯЕВ

Всевидящее око «Глоубал хоука»

После затянувшегося перерыва продолжим рассказ о зарубежных беспилотных летательных аппаратах (БПЛА). В предыдущей статье (см. журнал «АиК» No 1/2005 г.) мы представили семейство наиболее популярного оперативно-тактического многоцелевого БПЛА RQ/ MQ-1 «Предейтор», выпускаемого достаточно крупными партиями авиационным отделением GA-ASI американской корпорации «Дженерал Атомикс».

На этот раз речь пойдет о другом, не менее известном американском беспилотном аппарате Нортроп Грумман RQ-4 «Глоубол Хоук», являющимся самым крупным в мире. По сути дела, это самый настоящий беспилотный самолет с размахом крыла свыше 35 м и взлетной массой более 11 т.

«Глоубол Хоук» относится к классу БПЛА, способных совершать длительные полеты (более 30 ч) на высотах 18000-19000 м и без посадки преодолевать расстояния до 21000 км. Не случайно аппарат носит название «Глоубол Хоук», что в переводе означает «Глобальный Ястреб». Этим подчеркивается его способность долгое время «парить» над удаленной местностью, высматривая с помощью зорких опто- электронных «глаз» различные объекты, зачастую достаточно мелкие.

БПЛА представляет собой сложнейший и высокоэффективный авиационный беспилотный информационный комплекс, состоящий на вооружении ВВС США и способный в масштабе реального времени передавать необходимые сведения, помогающие решению стратегических задач.

«Глоубол Хоук» вобрал в себя результаты почти 40-летних усилий американских специалистов, занятых в области создания разведывательных БПЛА. И прежде чем начать о нем наше повествование, окунемся немного в историю. Хорошо известно, что для выполнения длительных высотных разведывательных полетов в США в 1950- х годах фирмой «Локхид» был разработан самолет U-2. В течение ряда лет эти машины успешно выполняли разведывательные полеты над СССР, Китаем и Кубой, безнаказанно пересекая их в различных направлениях. После того как в начале 1960-х годов несколько U-2 были уничтожены с помощью зенитных управляемых ракет, в США возникла идея использовать для разведки беспилотные аппараты, которые на большой высоте и с большой скоростью могли бы пересекать территорию противника и доставлять собранные сведения на свою базу.

Именно тогда впервые заговорили о необходимости создания высотного БПЛА, способного совершать полеты в течение очень длительного времени. По замыслу военных, такие аппараты, относящиеся в настоящее время к классу НАЕ (High Altitude Endurance) или HALE (High-Altitude Long Endurance), должны летать на высоте 20000 м и вести стратегическую разведку и целеуказание, т. е. стать своеобразным дополнением высотным разведчикам

U-2.

В 1962 г. американская фирма «Теледайн Район» создала семейство беспилотных аппаратов 147 «Файрби», с 1969 г. известных под обозначением AQM-34. Эти аппараты, весящие 1500 кг, были оснащены одним ТРД. Сначала это были двигатели Теледайн Кон- тинентал J69 и J100, а затем – Дженерал Электрик J85. Двигатели размещались в гондоле под носовой частью фюзеляжа. Запуск БПЛА осуществлялся с самолета-носителя Локхид DC-130, имевшим под крылом два пилона для их подвески. Следует отметить, что на «беспилотниках» AQM-34 фирма «Теледайн Район» впервые попыталась применить некоторые элементы технологии «стелс», в частности, специальную окраску, радиопоглощающие секции обшивки, частичное экранирование воздухозаборника и систему подавления инверсионного следа.

Разработка БПЛА AQM-34 «Файрби» финансировалась американскими ВВС в рамках секретной программы «Биг Сафари». На вооружение их приняли в 1964 г., развернув первое подразделение но авиабазе Кадена на Окинаве. В течение 1964 – 1975 гг. свыше 1000 аппаратов AQM-34 различных модификаций выполнили 3435 вылетов в соответствии с программой «Лайтнинг Баг». Их маршруты пролегали над Китаем, Северной Кореей и Северным Вьетнамом. Полеты проходили по заранее спланированным трассам. Вся получаемая информация фиксировалась на фотопленке. Для возвращения БПЛА использовались парашюты, причем по время спуска осуществлялся подхват аппарата с помощью специального устройства, размещенного на вертолете.

Всего «Теледайн Район» разработала 28 модификаций БПЛА «Файрби», которые совершали полеты на высотах порядка 18000 м. При этом модификация 147-Т, имеющая крыло с увеличенным размахом, могла подниматься почти на 23000 м. Этот вариант американцы использовали для наблюдения за испытаниями атомных бомб в Западном Китае. Следует отметить, что за 10 лет эксплуатации было потеряно более 160 аппаратов, из которых 50% было сбито средствами ПВО. Американцев это особенно не волновало, так как каждый «Файрби» рассчитывался на 2,5 полета; рекордсменом был один из БПЛА модификации 147-SC, совершивший 68 полетов.

Розведчик БПЛА AQM-34L "Файрби" в полете

Американский беспилотный разведчик "Файрби" сбитый над Вьетнамом

БПЛА YQM-94A

БПЛА AQM-91 «Компас Эрроу»

Опыт эксплуатации БПЛА типа 147 «Файрби» (AQM-34) позволил фирме «Теледайн Район» создать более крупный (взлетная масса 2450 кг) и менее заметный беспилотный летательный аппарат 154 «Файрфлай» (AQM-91A). Разрабатывался он в рамках секретной программы «Компас Эрроу», название которой затем прочно привязалось к «беспилотнику». Этот БПЛА имел низкорасположенное крыло с большим удлинением и размахом 14,5 м, двухкилевое оперение и один ТРД Дженерал Электрик J97 тягой 1835 кгс, размещавшийся в гондоле на верхней части фюзеляжа. «Компас Эрроу» после сброса с самолета-носителя DO 130 мог подниматься на высоту почти 23800 м и выполнять полеты на расстояние около 7000 км. На борту БПЛА была установлена панорамная фотокамера ITEK, обладающая высокой разрешающей способностью. Всего было изготовлено восемь опытных и 20 серийных БПЛА AQM-91A «Компас Эрроу».

Толком не развернувшись, программа в 1971 г. была закрыта. Причин было три. Одна носила чисто финансовый характер – разработка БПЛА AQM-91А оказалась чрезвычайно дорогой. Вторая была связана с большой политикой. Дело в том, что «беспилотник» фирма «Теледайн Райан« создавала специально для ведения стратегической разведки, в том числе и над территорией КНР. Поскольку в 1970 г. началось налаживание отношений между США и КНР, то вновь портить их американцы не захотели и пожертвовали высотным БПЛА. А третья причина заключалась в появлении разведывательных спутников нового поколения «Биг Бэрд», способных вести наблюдение за всеми потенциальными противниками.

Совсем недавно стало известно, что на основе «Компас Эрроу» был разработан БПЛА «Комбат Даун», предназначенный для радиоэлектронной разведки (SIGINT). Было построено 19 аппаратов, которые в начале 1970-х годов, базируясь на авиабазе Усан в Южной Корее, занимались мониторингом Китая, Северной Кореи и Северного Вьетнама.

В 1971 г. американские ВВС развернули работы по конкурсной программе «Компас Коуп», предусматривавшей создание высотных БПЛА для ведения видовой и радиоэлектронной разведки. Фирмы «Боинг» и «Теледайн Район» представили на рассмотрение проекты высотных аппаратов HALE с продолжительностью полета более 20 ч. Оба аппарата имели крыло очень большого удлинения, силовую установку, состоящую из одного ТРДД, и трехопорное шасси. Получив контракты, обе фирмы изготовили по две опытных машины.

Беспилотный аппарат Теледайн Район YQM-98A «Компас Koyn-R» (модель 235) впервые поднялся в воздух в августе 1974 г. Он имел крыло размахом 24,75 м, двухкилевое вертикальное оперение и одни ТРДД Гаррет YF104 взлетной тягой 1835 кгс, установленный в гондоле над фюзеляжем. Взлетная масса равнялось 6480 кг. Во время испытаний он нередко забирался на высоту около 17000 м (расчетный потолок составлял 21300 м) и несколько раз летал в течение 18 ч. В одном из полетов аппарат пробыл в воздухе 28 ч 11 мин, установив неофициальный рекорд продолжительности полета для БПЛА. Однако во время 22-го испытательного полета при ночной посадке произошло серьезная авария, приведшая к разрушению аппарата. Серийный БПЛА «Компас Коуп» должен был отличаться уменьшенным до 16800 м эксплуатационным потолком и продолжительностью полета не более 24 ч. Он должен был нести целевую нагрузку массой 545 кг. «Теледайн Район» предлагала еще более крупный БПЛА «модель 275» с одним ТРДД Дженерал Электрик TF34 тягой 4080 кгс.

Изделия фирмы «Теледайн Район» не особенно привлекали заказчика. Руководство ВВС США полагало, что победителем программы «Компас Коуп» будет фирма «Боинг», и поэтому внимательно следило за созданием высотного БПЛА YQM-94A. Внешне он несколько напоминал «теледайновский»: высокорасположенное крыло размахом 27,4 м, два вертикальных киля и один ТРДЦ Дженерал Элекрик J97 тягой 2385 кгс. Максимальная взлетная масса равнялась 6530 кг.

Впервые этот «беспилотник» поднялся в воздух в июле 1973 г., но дело с ним как-то не заладилось. Уже во втором полете он разбился при посадке и не восстанавливался. Второму БПЛА, взлетевшему в ноябре 1974 г., повезло больше: он успешно выполнил намеченную программу летных испытаний, поднимался на высоту более 16700 м и часто летал в течение 16 – 17 ч (рекордная продолжительность была 24 ч 24 мин).

В начале 1977 г. ВВС выдали «Боингу» контракт на постройку трех усовершенствованных опытных БПЛА YQM-94B, имевших взлетную массу 7700 кг и оснащенных одним ТРДД TF34 тягой 4080 кгс. Особенностью этих БПЛА было использование ВСУ, позволяющей выполнить запуск двигателя в полете. Кроме того, если YQM- 94А могли управляться с наземного пункта, то YQM-94B был полностью автономным с момента разбега до посадки. Расчетные характеристики БПЛА вполне удовлетворяли заказчика, но в июле 1977 г. программу «Компас Коуп» аннулировали.

С окончанием в 1975 г. войны в Юго-Восточной Азии работы по беспилотным аппаратам типа HAE/HALE в США не прекращались. В частности, фирма «Е-Системз» спроектировала высотный аппарат XQM-93A, оснащенный одним ТВД Пратт-Уитни Канада РТ6А-34 мощностью 475 л.с., приводящим трехлопастный тянущий воздушный винт. Двигатель имел специальное сопло с системой уменьшения тепловой сигнатуры. Было построено два опытных «беспилотника», которые проходили летные испытания на авиабазе Эдварде в Калифорнии. Там они неоднократно совершали полеты продолжительностью более 22 ч и поднимались на высоту 13500 м.

В октябре 1988 г., после 10-летнего молчания, фирма «Боинг» вновь вышла на сцену: начались летные испытания гигантского БПЛА «Кондор» взлетной массой 9000 кг. Созданный в инициативном порядке этот аппарат имел высокорасположенное крыло размахом 61 м (при удлинении 40) и два высотных ПД мощностью по 175 л.с. с жидкостным охлаждением. БПЛА совершил всего восемь полетов, в одном из которых он продержался в воздухе почти 60 ч. Всего аппарат налетал 141ч. На нем также был установлен мировой рекорд высоты для летательных аппаратов с ПД – 20443 м (предыдущий рекорд 17094 м был зафиксирован в 1938 г.). БПЛА «Кондор» не рассматривался как малозаметный, но его планировали взять за основу беспилотной «невидимки», исследовавшейся ВВС по программе «Кроун Игл» в 1993 г. Эта программа не получила развития, и в 1994 г. «Кондор» отправили на консервацию.

Беспилотный самолет "Кондор" фирмы "Боинг"

Опытный беспилотный самолет XQM-93

В дальнейшем в США было разработано еще несколько проектов опытных высотных БПЛА с большой продолжительностью полета, так и оставшихся на бумаге. Среди них можно отметить ряд проектов, которые предусматривали использование «солнечной» силовой установки, особенно активно в этом направлении работала фирма «Локхид». Неудачи с первыми высотными «беспилотникоми» НАЕ были связаны, в основном, с отсутствием соответствующих надежных технологий, которые появились только к середине 1990-х годов. Именно после этого американцы вновь широко развернули работы в этой области, давшие положительные результаты.

Вторжение Ирака в Кувейт в 1990 г. и последовавшая за этим война в Персидском заливе способствовали формированию в США концепции глобальной разведывательно-информационной системы С3 1 (командование, связь, управление и разведка), образуемую пилотируемыми и беспилотными летательными аппаратами и ИСЗ. Приоритетными направлениями этой системы являются:

обеспечение экипажей боевых самолетов оперативной информацией о тактической обстановке;

уменьшение вероятности нанесения авиационных ударов «по своим» за счет лучшего информирования о линии соприкосновения войск;

использование разведывательных данных для применения высокоточного оружия;

резкое уменьшение времени запаздывания информации, передача ее в реальном масштабе времени;

усовершенствование средств загоризонтной связи;

обеспечение координации действия ударных и разведывательных средств.

В ответ на это в июне 1994 г. Управление перспективных исследований при министерстве обороны США (DARPA) подготовило комплексную программу исследований по перспективным высотным БПЛА с большой продолжительностью полета НАЕ UAV (High Altitude Endurance Unmanned Aerial Vehicle). Эти исследования предусматривали не только создание летательных аппаратов, но и разработку ключевых технологий, которые должны быть использованы на будущих БПЛА. Дело в том, что США практически не имели опыта создания эффективных «беспилотников». То, что создавалось, было слишком дорогим и не отвечало требованиям. Некоторые проекты, на которые были ухлопаны огромные средство (например, БПЛА Локхид «Аквила»), были аннулированы. Парадоксально, но создание «беспилотников» не вызывало интереса со стороны военных, которые никак не могли вписать их в свои оперативные планы. Были и такие, которые рассматривали разработчиков БПЛА как любителей авиамоделизма и относились к ним соответственно.

Программа НАЕ UAV сформировалась на основе объединенных требований, выработанных комитетом JROC (Joint Requirements Oversight Council). Этими требованиями предусматривалось создание трех типов беспилотных аппаратов, получивших название «Тиер» (tier в переводе означает «класс»). Беспилотные аппараты с малой дальностью полета были сведены в класс «Тиер-I». Например, БПЛА GNAT 750, о котором говорилось в предыдущей статье, относится именно к этому классу. Класс «Тиер-II» объединял беспилотные аппараты, совершающие длительные полеты на средних высотах. Примером здесь может служить уже известный нам «Предейтор». Наконец, к классу «Тиер-III» относились более высотные БПЛА с увеличенной продолжительностью полета, способные осуществлять разведку и целеуказание. Долгое время требования к этому классу БПЛА не удавалось реализовать, так как все упиралось в большие финансовые затраты. Поэтому в конце 1980-х годов появился промежуточный класс «Тиер-III-», который рассматривался как более эффективный с точки зрения стоимости.

Когда DARPA летом 1994 г. приступило к развертыванию программы НАЕ UAV, то тогда существовал только один проект беспилотного аппарата, относящегося к классу «Тиер-III-». Это был малозаметный БПЛА Локхид Мартин «Дарк Стар». Других предложений не было, и поэтому многие полагали, что этот «беспилотник» и окажется победителем. Чуть позднее были сформулированы требования к беспилотным аппаратам класса «Тиер-Н+». Если БПЛА типа «Тиер-III-»  должны были летать на высотах 10000-12000 в течение 12-15 ч, то аппараты типа «Тиер-II+» рассчитывались на продолжительность полета не менее 24 ч и крейсерский потолок 18000 м. В июне 1995 г. DARPA сообщило, что условиям нового класса отвечает проект БПЛА Теледайн Район «Глоубал Хоук». Было решено, что «Локхид Мартин» и «Теледайн Район» построят по два беспилотных аппарата и предъявят их на летные испытания. По их результатам победителем стол «Глоубал Хоук». О том, как это произошло, мы расскажем чуть позднее, а пока уделим немного внимание проигравшему «Дарк Стару».

Проектирование аппарата осуществляла, как уже отмечалось, фирма «Локхид Мартин» по контракту с DARPA стоимостью 124 млн. долл. Фирма отвечала за проект в целом, изготовление фюзеляжа и бортовых систем, а также за окончательную сборку. Постройка крыла и разработка комплекса авионики и наземной станции управления были поручены фирме «Боинг», обьявленной основным субподрядчиком.

БПЛА «Дарк Стар»

«Дарк Стар» на взлете

С самого начало «Локхид Мартин» задумала создать «невидимый» беспилотный аппарат, используя весь свой опыт в области создания малозаметных летательных аппаратов. Еще в середине 1980-х годов в DARPA велись секретные поисковые исследования тяжелого (размах крыла более 45 м) высотного стратегического разведывательного «БПЛА-невидимки» AARS (Advanced Airborne Reconnaissance System) с большой продолжительностью полета. Исполнителями этих работ были фирмы «Локхид» и «Боинг». Этот аппарат должен был незаметно проникать в воздушное пространство противника и вести наблюдение с помощью различных датчиков. Однако чрезмерно высокая цена одного аппарата (более 300 млн. долл.) заставила существенно пересмотреть проект, от которого в мае 1993 г. окончательно отказались. Было показано, что на основе имевшегося научно-технического задела можно создать менее тяжелый и недорогой малозаметный БПЛА, имеющий небольшую продолжительность полета и оснащенный более простым оборудованием. Кроме того, закончилась «холодная война», поэтому потребность в аппарате типа AARS отпала.

Среди фирм, предложивших проекты на конкурс, оказалась и «Локхид Мартин» с проектом малозаметного высотного БПЛА LOHAE, получившего позднее название RQ-3A «Дарк Стар». Аппарат выполнен по схеме «летающее крыло»» с несущим фюзеляжем и крылом большого удлинения; вертикальное оперение отсутствовало. Длина аппарата 4,6 м, высота 1,5 м. Задняя кромка крыла имела небольшую обратную стреловидность. Первоначально размах крыла был 19,8 м, но испытания модели БПЛА в аэродинамической трубе выявили недостатки в аэродинамических характеристиках крыла, в результате чего было решено увеличить его размах до 21 м. Планер «беспилотника» полностью изготовлен из углеродных композитов. Верхняя поверхность планера имела светлую теплоотражающую окраску, а нижняя – черную, покрытую радиопоглощающими материалами. В конструкции БПЛА фирма «Локхид Мартин» в максимальной степени использовала опыт работ по технологии «стелс». Аппарат оснащен одним ТРДД Уильяме Интернешнл F129 (FJ44-1 А) тягой 865 кгс. Щелевидное сопло, оборудованное системой смешивания горячих газов с наружным воздухом, розмещено в верхней хвостовой части фюзеляжа. На серийных аппаратах предполагалось устанавливать двигатель FJ44-2A тягой 1045 кгс.

«Дарк Стар» имеет максимальную взлетную массу 3910 кг, а масса целевой нагрузки (различные датчики и средства связи) составляет 900 кг. На нем установлена РЛС бокового обзора с синтезированной апертурой. Станция, разработанная фирмой «Вестингауз», способно работать в режиме картографирования полосы местности или сопровождения отдельных малоразмерных целей. Бортовые датчики способны просматривать в течение 1 ч площадь 4000 км2 или сопровождать большое число малоразмерных целей (более 100) с разрешением 0,3 м на площади 4 км2 . Крейсерская скорость на высоте 13700 м составляет 555 км/ч. Продолжительность полета 8 – 10 ч. За один вылет БПЛА «Дарк Стар» способен обследовать территорию размером 57600 км2 . Расчетная цена аппарата 10 млн. долл., а стоимость наземного пункта управления – около 20 млн. долл.

Летные испытания первого опытного БПЛА «Дарк Стар» начались весной 1996 г., но в апреле того же года во время второго испытательного полета аппарат разбился. Причина аварии заключалась в недоработанном программном обеспечении системы управления и неправильной технике взлета, выбранной для аппарата схемы «летающее крыло». Программное обеспечение усовершенствовали, а при взлете применили оригинальную методику. Перед началом разбега высота передней опоры шасси уменьшалась, и аппарат разбегался при отрицательном угле атоки. Когда достигалась скорость отрыва, передняя опора «вздыбливалась» на 250 мм, обеспечивая положительный угол атаки, и аппарат взлетал.

Испытания второго «беспилотника» («Дорк Стар» 2) должны были начаться в июне-июле 1997 г., но затем их перенесли на 1998 г. К моменту возобновления испытаний интерес командования ВВС США к «Дарк Стару» стал пропадать, а ведь в свое время было объявлено о намерении приобрести почти 20 БПЛА. Взгляды руководителей американских ВВС к этому времени изменились: теперь им не требовался «невидимый» БПЛА, летающий на сравнительно небольшой высоте (10000 – 12000 м) всего несколько часов. Нужен был высотный аппарат, способный находится в воздухе более 20 ч. Именно таким и являлся «Глоубал Хоук», созданный фирмой «Теледайн Район», которая позднее была куплена корпорацией «Нортроп Грумман» с передачей последней всех прав на проект БПЛА. Программу разработки БПЛА RQ-3A «Дарк Стар» прекратили в январе 1999 г. В это время на заводе фирмы «Локхид Мартин» в Палмдейле в разной стадии сборки находились четыре «беспилотника». К чести фирмы «Локхид Мартин», она не стала протестовать против решения Пентагона.

До закрытия программы фирма «Локхид Мартин» исследовала усовершенствованный вариант БПЛА «Дарк Стар», отличавшийся увеличенными целевой нагрузкой и продолжительностью полета. Рассматривался также аппарат более крупных размеров, но в Пентагоне и конгрессе выступили резко против его создания. «Локхид Мартин» полагала, что он сможет в будущем заменить «Глоубал Хоук», так как будет обладать малой радиолокационной заметностью.

Разработчики планировали найти применение «Дарк Стару» в системе ПРО. Рассматривалась возможность размещения на борту летательного аппарата легкой ракеты-перехватчика, способной поражать баллистические ракеты на стартовом участке полета. Изучалась возможность разработки боевого варианта БПЛА. В рамках концепции «Страйкстар 2025», рассматривавшейся американскими ВВС, планировалось создать нечто, которое объединяло бы в себе характеристики малозаметного ударного истребителя Локхид Мартин F-117 и БПЛА RQ-3A «Дарк Стар».

(Продолжение следует}

Новости мировой авиации

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВВС СТРАН ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ ВВС Польши

Первый F-16 польских ВВС

Исторически ВВС Польши являлись наиболее многочисленными и самыми боеспособными в Восточной Европе. В настоящее время ВВС Польши сохраняют свой статус и имеют весьма амбициозную программу развития.

В сентябре 1997 г. был принят план закупок вооружений и военной техники на период 1997 – 2012 г.г. Согласно плану планировалось закупить примерно 10 вертолетов «Гусар», 100 вертолетов «Сокол» и «Анаконда», 50 учебно-тренировочных вертолетов SW-4 и 3500 вертолетных ПТУР. Общая сумма закупок вертолетной техники оценивалась в 5,8 млрд. злотых.

Планировалась модернизация парка истребителей МиГ-29 и истребителей-бомбардировщиков Су-22, закупка 50-60 современных учебно-тренировочных самолетов «Орлик» и «Ирида», адаптация существующего парка военных самолетов под стандарты НАТО. «Самолетная» составляющая программы оценивалась в 4 – 6 млрд. злотых. Кроме того, по отдельной «Стратегической государственной программе» предусматривалась закупка 100 новых боевых и учебно-боевых самолетов.

С тех пор план неоднократно менялся, но общая стратегия строительства вооруженных сил, направленная на сохранение доминирующего положения в Восточной Европе, оставалась неизменной.

Наиболее амбициозным пунктом программы стала закупка в США партии из 48 вновь построенных истребителей F-16 блок 52+ (36 одноместных F-16C и 12 двухместных F-16D). Дискуссии о выборе перспективного истребителя велись в Польше почти десять лет. Среди возможных кандидатов рассматривались российские МиГ- 29 и шведские JAS-39 «Гриппен». Под давлением США в декабре 2002 г. правительство Польши сделало выбор в пользу истребителя F-16. Однако представляется, что решающую роль в выборе американского самолета сыграл фактор не политический, а экономический.

Сделка на поставку партии F-16 оценено в 3,5 млрд. долл. В то же время США предложили Польше кредит на сумму 3,8 млрд. долл.

Самолеты F-16 серии 52+ оснащены ТРД Пратт энд Уитни F100-PW-229, на них установлены РЛС Нортроп- Грумман APG-68(V)9. Помимо самолетов, в связанный контракт на сумму 7,8 млрд. долл. входит закупка 130 пилонов LAU-129, 384 ракет AIM-120C AMRAAM, шести учебных ракет AIM- 120С AMRAAM AVIM, 384 ракеты AIM- 9М2 «Сайдуиндер», 24 учебных ракеты AIM-9M2. Кроме того, дополнительно могут быть поставлены еще 178 перспективных ракет воздух – воздух AIM- 9Х «Сайдуиндер» и боеприпасы класса воздух-поверхность: 816 ракет AGM-65G «Майверик», 65 учебных ракет TGM-65G «Майверик», 232 кассетные бомбы JDAM, 280 JSOW, 215 бомб Mk 82, 930 бомб Mk 83 и другое вооружение.

Помимо ракет и вооружения вероятна закупка Польшей в США контейнеров с разведывательным оборудованием (шесть, тип пока не определен) и аппаратурой РЭБ (44 AN/ALQ-131 или AN/ALQ-184), 29 комплектов очков ночного видения. С технической стороны «Гриппен» по условиям тендера незначительно уступил F-16, набрав 93 пункта из 100 возможных, в то время как F-16 набрал 96 пунктов. МиГ-29 в качестве возможного кандидата рассматривался лишь на раннем этапе тендера и, скорее всего, только из желания польской стороны сбить цену на закупаемый «товар». Даже после выбора F-16 поляки сделали интересную оговорку о возможности закупки истребителей «Гриппен» в случае «осложнения переговоров с американской стороной». Изначально американцы оценивали весь связанный контракт в 9,8 млрд. долл, в то время как польская сторона настаивала на сумме в 6 млрд. долл.

Первой F-16 должна получить 3-я токтическая авиационная эскадрилья, которая базируется в Познани. В дальнейшем F-16 поступят на вооружение 10-й эскадрильи (авиабаза Ласк) и 6-й эскадрильи из Повиджа. На вооружении 3-й и 10-й эскадрилий состояли истребители МиГ-21, на вооружении 6-й эскадрильи состоят истребители- бомбардировщики Су-22. Истребители МиГ-21 сняты с вооружения в 2003 г., Су-22 после поступления на вооружение 10-й эскадрильи будут переданы в другие части, летающие на данном типе.

В проходивших на территории Польши с 3 по 17 июня учениях «Sentry White Falkon» принимали участие шесть истребителей F-16 (четыре F-l 6С и два F-16D) из 183-го истребительного авиакрыла Национальной гвардии штата Иллинойс. Американские истребители базировались в Познани. На учениях отрабатывались совместные действия истребителей F-16 с самолетами МиГ- 29 и Су-22, но главной целью переброски американских истребителей в Польшу являлось ознакомление польских летчиков и техников с F-16, а также с организацией обслуживания этих самолетов.

Состояния первоначальной боеготовности первая польская эскадрилья, вооруженная истребителями F-16, должна достигнуть в 2008 г. Поставки всей партии из 48 истребителей будут осуществлены в 2006 – 2008 г.г. В 2004 г. в США г. для переучивания на истребители F-16 было направлено 13 польских пилотов и 140 человек наземного персонала. Летчики проходят переучивание на самолетах F-16 блок 40, поэтому для перехода на F-16 блок 52+ им потребуется дополнительная подготовка. Следующие польские пилоты F-16 будут переучиваться непосредственно в Польше на авиабазе Познань, но только после прохождения курса «повышения квалификации» в США на самолетах Т-38С. На время переучивания 3-й тактической эскадрильи ВВС Польши намечено прикомандировать американских инструкторов.

Первый польский двухместный F- 16D

Первый полет построенный для ВВС Польши истребитель F-16C выполнил 14 марта 2006 г. Прибытие истребителя в Польшу запланировано на 8 ноября 2006 г., за четыре дня до национального праздника Дня Независимости. До конца года Польша должна получить две партии самолетов – пять одноместных F-l 6С и три спарки F-160. Но март 2007 г. намечена поставка еще пяти F-16C и трех F-16D.

Делая в перспективе ставку на истребители западного производства, Польша значительно увеличила свой парк истребителей МиГ-29 за счет самолетов, ранее состоявших на вооружении ВВС Чехии и Германии.

Польша в 1989 г. стала четвертым импортером (после Индии, Югославии и ГДР) истребителей МиГ-29, получив десять одноместных МиГ-29 и три спорки МиГ-29УБ. Истребители поступили на вооружение 1-го истребительного авиационного полка «Варшава», который базировался в Минске-Мазовец- ком. В 1995 – 1996 г. из Чехии в обмен на вертолеты W-3 «Сокол» в рамках весьма сомнительной и очень скандальной сделки было получено девять МиГ-29 и один МиГ-29УБ, ранее состоявших на вооружении ВВС ЧССР.

В связи с началом поступления на вооружение бундеслюфтваффе самолетов Еврофайтер «Тайфун» в 2003 г. в Германии было принято решение о снятии с вооружения истребителей МиГ-29 и о продаже их Польше по символической цене в 1 евро за самолет. Ранее эти истребители состояли на вооружении ВВС национальной народной армии ГДР. В объединенной Германии истребители прошли модернизацию в вариант МиГ-290 (German) и Mnr-29GT (German Trainer). На самолетах Mnr-29G и Mnr~29GT по стандартам НАТО доработаны идентификационные и навигационные системы (установлены приемники спутниковой навигационной системы), проведена доработка двигателей. Доработка топливной системы позволяет осуществлять подвеску на подкрыльевые пилоны двух дополнительных топливных баков емкостью по 1150 л, что обеспечивает истребителям беспосадочные перелет через Атлантику. Все надписи в кабине были переведены с русского языка на английский.

Первые пять МиГ-290 германские пилоты перегнали в Польшу в сентябре 2003 г., последние – в августе 2004 г. Перед поступлением на вооружение ВВС Польши самолеты проходят восстановительный ремонт с целью продления ресурса до 2014 г. на авиаремонтном заводе WZL-2 в Быдгоще. В работах принимают участие специалисты РСК МиГ. Первые четыре отремонтированных МиГ-29С поступили на вооружение 41-й тактической авиационной эскадрильи в Мальброке в июне 2005 г. До декабря 2003 г. на вооружении эскадрильи состояли истребители МиГ-21. Польша получила из Германии 22 МиГ-29, но на вооружение, видимо, будет принято только 16 самолетов, а остальные разберут на запасные части.

В прессе периодически появляются сообщения о возможности закупки Польшей в России новых истребителей МиГ-29, вероятно, модификаций МиГ-29СМТ или МиГ-29М2, что лишний раз говорит о политической и отчасти экономической подоплеке истории с закупкой в США истребителей F-16.

Польские МиГ-29 неоднократно бывали с визитами в странах НАТО и принимали участие во многих международных учениях, таких как «Cooperative Banner», «Cock Flight». В 90-е годы установились тесные связи между 1-м истребительным авиационным полком ВВС Польши и эскадрильей ЕС-1/2 «Колонь» ВВС Франции. В 1993 г. польские МиГ-29 прилетали на авиабазу Дижон (место базирования эскадрильи «Колонь»), в 1994 г. состоялся ответный визит пары «Миражей 2000» в Минск-Мазовецки. Французы прилетали в Польшу в 1995 и в 1996 гг. В 1997 г. Дижон посетили два МиГ-29 и два МиГ-29УБ. Перед визитом французов в 1994 г. на верхней поверхности фюзеляжа одного из польских МиГ- 29 была нарисована большая эмблема эскадрильи «Колонь». В 1997 г. два МиГ-29 ВВС Польши принимали участие в авиашоу Air Tatto на британской авиабазе Фэйфорд.

В апреле – мае 1997 г. в течение двух недель три польских МиГ-29 находились в Израиле, где с их помощью израильтяне отрабатывали наиболее эффективную тактику воздушных боев F-16 против МиГ-29. На польские самолеты временно, в дополнение к красно-белым «шаховницам», были нанесены опознавательные знаки ВВС Израиля.

В январе – марте 2005 г. четыре польских МиГ-29 несли боевое дежурство на литовской авиабазе Жокняй.

Истребители МиГ-23 состояли на вооружении 28-го истребительного авиаполка, который базировался в Слупске с 1979 г. по 1999 г., в 2000 г. полк был расформирован, а авиабаза Слупск закрыта.

Ударная авиация польских ВВС представлена истребителями-бомбардировщиками Су-22М4 и спарками Су- 22УМЗК. В 2002 г. на вооружении состояло 80 самолетов Су-22М4, 18 Су- 22УМЗК, всего же Польша в социалистические времена получила из СССР 86 истребителей-бомбардировщиков Су-22М4 и 19 двухместных Су-22УМЗК. Первые самолеты поступили на вооружение ВВС ПНР в 1983 г. В 1999 г. велись переговоры с фирмой Сухой о возможной модернизации и продлении ресурса до 2015 г. 15-ти истребителей-бомбардировщиков на авиаремонтном заводе в Быдгоще.

Аналогичные переговоры параллельно велись с израильской фирмой IAI, контракт с которой и был подписан в мае 2000 г. Однако в 2003 г. контракт с фирмой IAI был расторгнут в пользу заключения контракта с фирмой – держательницей авторских прав, то есть с фирмой Су. Соглашение предусматривает поставку сертифицированных запасных частей для самолетов (в течение предыдущих 12 лет запчасти снимались с не пригодных к полетом самолетов или закупались «на стороне»).

С 2000 г. ведется обучение пилотов и техников по методикам НАТО. В мае 2001 г. на аэродроме Повидж базировалось два УТС «Хок» Т.1 ВВС Великобритании. «Хоки» отрабатывали совместные действия с Су-22. Отработка ударов по наземных целям выполнялась под управлением британских авианаводчиков на полигоне Дравско- Поморский.

Польские Су-22 дважды за последние годы летали на учения в Великобританию. Впервые пара Су-22 приземлилась в Колтисхэлле в июне 2000 г., когда здесь проходили торжества по поводу 60-летия базы. Тогда совместные полеты польские «Сушки» с британскими истребителями-бомбардировщиками не выполняли. В августе 2004 г. в Колтисхэлле в течение 12 дней базировалось пять Су-22 (четыре Су-22М4 и один Су-22УМЗК) из 41-й тактической эскадрильи. Инженерно-технический персонал и запасные части для Су-22 доставили в Великобританию два польских Ан-26 и один С.295М. Польские Су-22 отрабатывали удары по наземным целям совместно с британскими «Ягуарами» и выполняли перехваты самолетов «Хок». Полеты на отработку ударов по наземным целям выполнялись с полной боевой нагрузкой на предельно малых высотах. В июне 2005 г. четыре Су-22 из 41-й эскадрильи вновь принимали участие в совместных учениях, базируясь в Колтисхэлле.

Истребители МиГ-29 польских ВВС

Транспортный самолет С.295М

Загадочна и противоречива программа развития парка учебно-тренировочных самолетов. В качестве самолета первоначального обучения был выбран УТС PZL-130 «Орлик», оснащенный ТВД Пратт-Уитни РТ-6А. Первые два самолета были переданы в авиационную академию в Деблине в 1992 г., еще два – в 1993-1994 гг., но затем производство было свернуто. Всего предполагалось закупить 30 самолетов «Орлик».

В качестве учебно-боевого самолета и реактивного УТС повышенной подготовки летчиков для замены устаревших самолетов PZL-Мелец TS-11 «Искра» предполагалось принять на вооружение самолет PZL-Мелец 1-22 «Ирида». История с УТС «Ирида» получила в польской прессе ироничное прозвище «политический футбол». В начале 90-х годов было построено несколько самолетов 1-22, но в летном состоянии фактически находился только один прототип, задействованный в программе летных испытаний. В январе 1995 г. командующий ВВС Польши объявил о намерении отказаться от закупок самолетов 1-22 в пользу принятия на вооружение чешских УТС L-159 в обмен на поставку Чехии вертолетов польского производства. Уже в конце 1995 г. планы опять изменились – теперь министр обороны Польши стал говорить о покупке в Германии 42 снятых с вооружения самолетов «Альфа Джет». Наконец в конце того же 1995 г. было принято решение о возобновлении производства самолетов 1-22, но в 2003 г. представители командования ВВС Польши заявили о непригодности самолета в качестве перспективного УТС для повышенной подготовки летчиков. Программа была окончательно закрыта, хотя фирма-производитель безуспешно пыталась заинтересовать в покупке 1-22 Индию.

Перспективы польского УТС по-прежнему остаются туманными. Переговоры о совместном серийном производстве российского УТС МиГ-AT завершились 30 августа 2003 г. подписанием базового соглашения. Летом 2003 г. ознакомительный полет на самолете МиГ-АТ продолжительностью около часа совершил заместитель начальника академии ВВС Польши полковник Морек Былинка. Полет выполнялся в районе аэродрома производственного комплекса РСК «МиГ» в Луховицах. Полковник Былинка оценил МиГ-АТ как «самолет супер». Однако дальше «соглашения о намерениях» и ознакомительного полета дело не пошло.

В 2004 г. польская фирма RSC Poland Со Ltd американская Tiger Century Aircraft Ltd предложили ВВС Польши модернизировать в учебно- тренировочные самолеты повышенной подготовки летчиков истребители Нортроп F-5 под обозначением TF-5 «Тэлон II». Аналогичное предложение по модернизации истребителей F-5E в вариант F-5F "Fighter Lead-in-Trainer» сделала Польше фирма Нортроп-Грум- ман. Эти самолеты планировалось использовать для подготовки летчиков истребителей F-16C/D, которые поступят на вооружение ВВС Польши, однако контракт на модернизацию истребителей F-5 в УТСы для Польши подписан не был.

В апреле 2005 г. фирма Аэромакки предложила польским авиастроительным фирмам PZL-Свидник и PZL-Мелец, а также польскому Авиационному институту принять участие в разработке УТС М-346 (итальянская «линия» Як- 130). Самолет М-346 является еще одним кандидатом в приемники УТС TS-11.

В первой половине 2006 г. в прессе появились сообщения о предложении специалистов польского Технического института ВВС по модернизации УТС TS-11 в вариант TS-11F с полной заменой приборного оборудования кабин многофункциональными дисплеями, установкой новых катапультируемых кресел, усилением конструкции планера и возможной заменой двигателей. Модернизация одного прототипа оценивается в 2 млн. евро.

ВВС Польши требуется порядка 50 реактивных учебно-тренировочных самолетов повышенной подготовки летчиков.

Транспортная авиация в 2001-2005 гг. пополнилась десятью самолетами PZL- Мелец М-28 «Брыжа», который является модификацией выпускавшегося в Польше по лицензии самолета Ан-28.

Поставка партии из восьми транспортных самолетов CASA С.295М была осуществлена в 2001-2005 гг. В ноябре 2009 г. с фирмой CASA был подписан контракт на модернизацию уже поставленных Польше самолетов. Необходимость модернизации вызвана интенсивными полетами польских С.295М в Ирак. Модернизацию намечено проводить в два этапа: по четыре самолето «за раз». Кабины пилотов самолетов будут прикрыты титановой броней, обеспечивающей защиту экипажа от пуль стрелкового оружия. На самолетах установят системы предупреждения о пусках ракет AN/AAR- 60. Два поставленных Польше самолета уже оснащены приемниками предупреждения об электромагнитном облучении ALR-300(v2)R, аналогичные системы смонтируют еще на двух машинах. Окончание модернизации первых четырех самолетов намечено на конец 2006 г.

Планировалась закупка пяти военно-транспортных самолетов С-130К «Геркулес» постройки 1965 – 1968 г.г., снимаемых с вооружения ВВС Великобритании по цене примерно 7,75 млн. долл за самолет с учетом необходимого ремонта и частичной модернизации бортового электронного и по- грузочно-разгрузочного оборудования. Контракт был подписан в сентябре 2003 г., на 2005 г. намечалась поставка ВВС Польши первого С-130К. Уже подписанный контракт был аннулирован из-за высокой стоимости ремонта и модернизации самолетов. Взамен планировалось закупить пять «Геркулесов» модификации С-130Е, снимаемых с вооружения ВВС США, но в июне 2004 г. все-таки было решено подписать контракт на закупку пяти британских С-130К, четырех «Геркулес» С.1 и одного удлиненного «Геркулеса» С.З, с поставкой в 2006 – 2007 г.г. «Геркулесы» поступят на вооружение 14-й транспортной эскадрильи, которая будет сформирована на авиабазе Повидж и войдет в состав 3-й транспортной авиабригады. Авиабазу планируется модернизировать под базирование самолетов С-130, а базирующиеся здесь в настоящее время истребители-бомбардировщики Су-22 6-й тактической эскадрильи будут в конце 2006 г. передислоцированы в Познань.

Польский Ми-24 и американский "Апач" в Ираке

Не исключается присоединение Польши к программе разработки единого транспортного самолето для НАТО и закупка самолетов-заправщиков.

В ближайшее время будут сняты с вооружения используемые для VlP-nepe- возок шесть из восьми самолетов Як-40. В качестве временной замены Як-40 намечено использовать два самолето Эмбраэр ERJ-145 авиакомпании ЮТ, взятых в лизинг ВВС. Самолеты Ту- 154М планируется эксплуатировать до 2009 г.

Официальных планов по принятию на вооружение самолетов ДРЛОиУ нет, но польские военные проявляют интерес к самолету Е-2С «Хокай».

На вооружении армейской авиации Польши состоят боевые вертолеты Ми-24 двух модификаций – «В» и «Д», Первые четыре Ми-24Д Польша получило в 1978 г., к 1985 г. на вооружении армейской авиации ПНР имелось 16 вертолетов Ми-24Д. Вертолеты Ми-24Д состоят на вооружении 49-го полка штурмовых вертолетов, Ми-24 В – на вооружении 56-го полка. В 1996 г. Польша получила из арсеналов ННА ГДР 16 вертолетов Ми-24Д. Вертолеты Ми-24 В поступили на вооружение армейской авиации Польши в конце 80-х годов.

Планы модернизации боевых вертолетов Ми-24 менялись многократно и так же обросли массой скандалов. На совещании министров обороны Чехии, Венгрии, Польши и Словакии (страны «Вышегродской группы»), проходившем 27 июня 2003 г. в Кракове, анонсирована программа модернизации состоящих на вооружении армий этих государств боевых вертолетов Ми- 24. Требования, предъявляемые к «глубине» модернизации вертолетов, у участников совещания не совпадали. Не менее остро стоял и вопрос финансирования. К тому же Чехия, Венгрия и Словакия склонялись к российскому варианту модернизации, в то время как Польша уже вела переговоры о модернизации вертолетов с Израилем и Великобританией. Под давлением российской стороны (модернизация вертолетов или самолетов «третьей» стороной без согласия фирмы-разработчика является нарушением международных законодательств) сделка не состоялась. В перспективе в модернизации польских Ми-24, вероятно, примут участие российские фирмы.

В феврале 2006 г. министерством обороны была анонсирована программа закупок новых транспортных вертолетов, предназначенных для замены устаревших и вырабатывающих ресурс вертолетов Ми-8/17. В тендере, как ожидается, примут участие вертолето- строительные фирмы из США, Европы и России. Наиболее вероятными кандидатами на победу в тендере называют вертолеты Сикорский S-92, Агуста-Уэстленд ЕН-101, NH-Индастриз NH-90 и Ми-171/172. Неоднократно пересматривались планы закупок вертолетов VIP-класса, предназначенных для замены состоящих на вооружении 36-го транспортного авиаполка специального назначения «салонов» Ми-8. Считается, что выбранный в качестве VIPовского тип вертолета станет и основным транспортным вертолетом армейской авиации. Вероятно, именно по этой причине Польша отказалось от закупки шести вертолетов S-92, так, если стоимость шести таких вертолетов бюджет министерства обороны еще мог перенести, то закупка 46 S-92 представлялась чересчур дорогостоящей.

Польша продолжает наращивать парк вертолетов семейства W-3, разработанных во времена ПНР на базе вертолета Ми-2, который строился в Польше по лицензии. В 1998 г. на вооружение принят боевой вертолет W-3WA.

Для замены учебных вертолетов Ми-2 намечено закупить до 2009 г. порядка 30 вертолетов PZL-Свидник SW-4. Первый серийный вертолет SW-4 передан академии ВВС в Деблине весной 2005 г.

Существует программа принятия на вооружение БПЛА. Изначально планировалось закупить до 30 БПЛА AAI Корпорейшн «Шедоу» серии 200 или серии 600 для формирования шести – семи автономных систем наблюдения. Официальный запрос предложений министерство обороны Польши направило министерству обороны США в декабре 2005 г. Речь в нем шла уже о закупке двух систем по восемь БПЛА RQ-7B «Усовершенствованный Шедоу» по контракту на сумму в 44 млн. долл. В случае его подписания сделка будет финансироваться по американской программе международной военной помощи. Поставка БПЛА Польше ожидается весной 2007 г.

В связи со сложностью интеграции БПЛА «Шедоу» в существующую систему разведки, наблюдения и управления, а также предстоящим увеличением польского контингента в Афганистане изучается вопрос о возможности закупки «промежуточных», более простых, БПЛА. БПЛА должны поступить на вооружение части, которая будет сформирована на базе 49-го полка штурмовых вертолетов в Прущее Гданьском.

В середине 2003 г. польская Отдельная воздушно-штурмовая группа приступила к операциям в Ираке. В группе имелось шесть вертолетов W-2WA «Сокол» и четыре Ми-8. Перед отправкой в Ирак на вертолеты W-2WA в дополнение к 23-мм пушке было установлено по два пулемета ПКМ (в грузопассажирской кабине на турелях), а приборное оборудование кабин адаптировано к использованию очков ночного видения. На вертолеты Ми-8 установили приемники спутниковой навигационной системы.

Вопрос об отправке в Ирак вертолетов Ми-24 поднимался неоднократно, но по политическим мотивам принятие решения затянулось – вертолет сочли «излишне наступательным». Но постоянно возраставшая угроза для польского контингента в Ираке заставила политиков принять непростое решение. 24 декабря 2004 г. шесть вертолетов Ми-24Д из 56-го полка штурмовых вертолетов были доставлены морем в Кувейт. Перед отправкой в Ирак вертолеты прошли модернизационно-восстановительный ремонт на заводе WZL-1 в Лодзи, в ходе которого на них установили новое радиосвязное оборудование и приемники спутниковой навигационной системы. Первые боевые вылеты в Ираке польские Ми-24 выполнили 23 января 2005 г.

В результате реструктуризации в 2002-2003 гг. из состава морской авиации были выведены истребители МиГ-21 и УТС TS-11, то есть все реактивные самолеты. На вооружении морской авиации остались только вертолеты и патрульные самолеты M-28RM. Первый M-28RM поступил на вооружение в 1994 г. Самолеты оснащены поисковой РЛС ARS-400, антенна которой смонтирована в обтекателе под фюзеляжем. На высоте полета 400 м РЛС обеспечивает обзор водного пространства в радиусе 175 км. Самолеты M-28RM патрулируют экономическую зону Польши в Балтийском море.

Патрульный самолет M-28RM

Вертолеты "Сиспрайт" польских ВМС

Состоящие на вооружении морской авиации 13 вертолетов Ми-14 проходят модернизацию на авиаремонтном заводе польских ВВС в Лодзи. Работы по модернизации первого вертолета были завершены летом 2002 г. В перспективе планируется установить на вертолеты оборудование, позволяющие наносить удары по надводным кораблям; рассматривается вопрос о возможности вооружения вертолетов противокорабельными ракетами «Пингвин» Mk.2 Mod 7 норвежской фирмы Конгсберг Дифенс.

В рамках увеличения боевых возможностей ВМС Польши в 2002 г. был передан фрегат «Уэдсуорт». В ВМС Польши фрегат получил наименование «Генерал Тадеуш Костюшко», позже ВМС Польши получили еще один корабль аналогичного типа. Для этих фрегатов из США было поставлено четыре вертолета корабельного базирования Каман SH-2G «Сиспрайт» постройки 1992-1993 г.г. Перед передачей Польше вертолеты находились на хранении в США, это последние четыре серийных вертолета данного типа, построенные для ВМС США.

На вооружении морской авиации состоят специализированные поиско- во-спасательные вертолеты W-3RM «Анаконда», а также транспортные вертолеты W-3T «Сокол». Вертолеты Ми-2 используются в качестве учебных и воздушных командных пунктов.

Несколько вертолетов и самолетов состоят на вооружении польской Пограничной охраны, в 2005 г. пограничники получили один самолет М-28 в морском патрульном варианте.

В 2004 г. название Sily Powietrzne Rzeczupospolitej Polskej (ВВС Польши) было изменено. ВВС переименованы в Wojsko Lotnicze I Obrony Powietrznej – ВВС и ПВО. В вооруженные силы Польши входят также военно-морская авиация (Lotnictwo Marynorki Wojennej) и армейская авиация (Lotnictwo Wojsk Ladowych). Структура польских ВВС была изменена после вступления Польши в НАТО в 1999 г., тогда основной единицей стал не полк, а эскадрилья.

Согласно программе «ВВС Польши 2010» силы ВВС и ПВО будут состоять из «сил развертывания» и «стационарных сил». Последние включат «модуль ПВО» из авиационной и наземной компонент и «модуль управления». Ядро ВВС составят две тактические авиационные бригады по четыре эскадрильи в каждой, три эскадрильи будут вооружены истребителями F-16, две – МиГ- 29 и три – Су-22. В 2010 г. на вооружении тактических авиабригад должно состоять 128 самолетов (по 16 самолетов в эскадрилье).

На вооружении 3-й авиационной транспортной бригады будут состоять самолеты С.295М, С-130 и Ан-26. Самолеты Ан-26 намечено снять с вооружения в 2008 г. по истечении ресурса. Базирующийся в Варшаве 36-й транспортный авиаполк специального назначения останется в прямом подчинении штаба ВВС и ПВО Польши. Полк предназначен для перевозок высших государственных лиц Польши. По оценкам экспертов при сохранении финансирования ВВС и ПВО на существующем уровне довольно амбициозная программа развития польской военной авиации выполнима.

Ниже приведен боевой состав польской военной авиации по состоянию на конец 2005 г.

Wojsko Lotnicze I Obrony Powietrznej 36-й транспортный авиационный полк специального назначения (Варшава) – Ту-154, Як-40, М-28В, Ми-8 «Салон», W-3, Белл 412НР

13-я транспортная авиационная эскадрилья (Краков) – С.295М, Ан-26, М- 28В, Ми-8

Авиационная академия (Деблин) 1 -й учебно-тренировочный центр (Деблин) – TS-11, M-28B-1TD, Ми-2, W-3

2-й учебно-тренировочный центр (Радом) – PZL-130TC

1-й корпус ПВО (Быдгощ) 2-я многоцелевая транспортная авиационная эскадрилья (Быдгощ) – Ан-2, Ми-2, TS-11, W-3

Авиационная поисково-спасательная группа (Быдгощ) – Ан-28, Ми-8, W-3

1-я тактическая авиационная

бригада (Щвидвин) 1-я тактическая авиационная эскадрилья (Минск-Мазовецки) – МиГ-29, TS- 11, Ми-2

8-я тактическая авиационная эскадрилья (Мирославец) – Су-22М4/УМЗК, TS-11, Ми-2

40-я тактическая авиационная эскадрилья (Щвидвин) – Су-22М4/УМЗК, TS- 11, Ми-2

41 -я тактическая авиационная эскадрилья (Мальброк) – МиГ-290, TS-11, Ми-2, W-3

3-й корпус ПВО (Вроцлав) 3-я многоцелевая транспортная авиационная эскадрилья (Вроцлав) – Ан-2, Ан-28, Ми-2, TS-11, W-3

2-я тактическая авиационная

бригада (Познань) 3-я тактическая авиационная эскадрилья (Познань) – TS-11, Ми-2, W-3

6-я тактическая авиационная эскадрилья (Повидж) – Су-22М4/УМЗК, TS- 11, Ми-2

7-я тактическая авиационная эскадрилья (Повидж) – Су-22М4/УМЗК, TS- 11, Ми-2

10-я тактическая авиационная эскадрилья (Ласк) – TS-11, Ми-2, W-3

Lotnictwo Marynarki Wojennej Бригада морской авиации (Гдыня)

28-я авиационная эскадрилья (Гдыня) – W-3, M-28B/TD, Ми-2, SH-2G, Ми-8/17

29-я авиационная эскадрилья (Шми- ровице) – M-28B/TD/E

30-я авиационная эскадрилья (Дар- лово) – Ми-14

Lotnictwo Wojsk Ladowych 25-я бригада воздушной кавалерии (Томашув-Мазовецки)

1-я полк (Великая Лежница) – Ми- 8/17

7-й полк (Томашув-Мазовецки) – W-3 49-й полк штурмовых вертолетов (Прущч Гданьский) – Ми-24Д, Ми-2

56-й полк штурмовых вертолетов (Инвроцлав) – Ми-24В, Ми-2.

Фотоархив А-50

Фото Д. Пичугина

Фото Е. Казённова