sci_tech Авиация и космонавтика 2006 11

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
chahlik Librusek Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 19.05.2011 FBD-60B4E7-FE0F-C845-5CAF-C079-78FF-43B9F7 1.0 Авиация и космонавтика 2006 11 2006

Авиация и космонавтика 2006 11

Анатолий Артемьев

КРЫЛЬЯ НАД МОРЕМ (хроники морской авиации) Часть 5

К 90-летию морской авиации России

Проблемы гидроавиации

На фоне всеобщего увлечения реактивной авиацией желание иметь в морской авиации самолёты с поршневыми двигателями некоторым казалось не только непонятным, но и ошибочным. Но самолёты с подобными силовыми установками в течение длительного времени оставались незаменимыми помощниками боевой авиации, открывая для себя новые области применения, где требовались не большие скорости, а другие, не менее важные качества.

Морская авиация, сохраняя верность традициям, продолжала заказывать и эксплуатировать летающие лодки. О том, какое внимание уделялось ранее гидроавиации, свидетельствовал боевой состав предвоенной морской авиации СССР, на 25% состоявший из гидросамолётов пяти типов.

После войны еще оставались в большом количестве МБР-2, летающие лодки и самолёты-амфибии производства США PBN-1, PBY-6A. Последние обладали неплохими характеристиками, но возникали сложности с их ремонтом, и встал вопрос о необходимости замены этих машин гидросамолётами отечественной конструкции. Их предполагалось использовать для решения задач, не требовавших больших скоростей полёта (по взглядам этого периода), – в первую очередь для поиска и спасения экипажей самолётов, вынужденно севших на воду, ведения разведывательных действий в интересах сил флота, поиска и уничтожения ПЛ.

Кроме того, необходимость подобного типа ЛА в некоторых случаях традиционно обосновывали слабым развитием послевоенной сети флотских аэродромов и необходимостью рассредоточенного базирования авиации.

Нельзя полностью исключить и субъективные причины приверженности к гидроавиации: высшее руководство авиации ВМС, большинство офицеров боевой подготовки заканчивали училища на летающих лодках, то есть принадлежали к поколению "мокрохвостых" (так в шутку называли лётчиков гидроавиации) и испытывали к гидросамолётам ностальгические чувства. В их число входили командующие авиацией ВМС маршал авиации С. Ф. Жаворонков (1939-1947) и генерал- полковник авиации Е.Н. Преображенский (1950-1960).

Отказ авиации ВМС от гидросамолётов обрекал бы это направление самолётостроения на полное забвение, утрату научной и производственной базы. Поэтому морская авиация поддержала конструкторское бюро Бериева, когда оно в 1 943 г. приступило к разработке летающей лодки ЛЛ-143 с двумя двигателями М-71Ф. Лодку построили, испытали, а в заключении записали, что для авиации ВМС всё же больший интерес представляет самолёт с двигателями ALU-73, модернизированный с учетом опыта войны и оборудованный современными средствами поиска кораблей, связи и навигации.

Самолет-амфибия PBY-6A авиации ВМФ СССР

Прототип Бе-6 во время испытаний

Бе-6 на госиспытаниях

Такой самолёт построили, назвали Бе-6 и с 2 июля по 3 октября 1948 г. провели испытания в Таганроге. Ведущим лётчиком-испытателем был М. В. Цепилов. Кроме него самолёт облетали заместитель начальника боевой подготовки авиации ВМС подполковник Н.Ф. Пискарёв (в своё время перегонявший самолёты "Каталина" из США) и командир авиационного полка ВМАУ им. Сталина подполковник А. М. Ситнов.

По их мнению самолёт не представлял сложности в пилотировании. Впрочем, был отмечен плохой обзор из кабины лётчиков, неудобные педали, недостаточное оборонительное вооружение, отсутствие РЛС и др.

25 января 1949 г. самолёт Бе-6 поступил на испытания в НИИ №15 ВМС. Обязанности начальника института в этот период исполнял инженер-полковник Р. М. Собченко, ведущим лётчиком-испытателем был И. М. Сухомлин, в полётах принимали участие лётчики- испытатели В. Ф. Соколов, В. И. Куликов, заводской испытатель М. В. Цепилов.

Этап оказался непродолжительным, ограничился проверкой лётных характеристик и завершился 9 августа 1949 г., причём за время испытаний выявили и устранили 171 дефект.

В первой половине 1950 г. самолёт Бе-6 испытывался в Таганроге, а затем в Поти на базе 82-й омдраэ ВВС ЧФ.

Параллельно с 14 сентября по 25 октября 1950 г. в НИИ №15ВМС на оз. Кышэзерс проводились исследования взлётно-посадочных характеристик и выявлялись причины возникновения "барсов". На основании большого количества посадок пришли к заключению, что "барсы" могут возникать только в случае посадки на первый редан.

Почти одновременно с испытаниями Бе-6 по Постановлению Совмина СССР от 12 июня 1948 г. разрабатывался его вариант с усиленным оборонительным вооружением, усовершенствованным оборудованием в транспортном и разведывательном вариантах. На разведывательном Бе-6 установили РЛС, изменили конструкцию центроплана, хвостовой части, фонарей кабин лётчика и штурмана и др.

Постановлением Совмина СССР от 10 июня 1950 г. требования к самолёту уточнили. Очередной вариант самолёта (Бе-бМ) вооружили пушками НР-23, установили унифицированную с Ил-28 кормовую пушечную установку. Антенну станции ПСБН-М разместили в шестом отсеке, бензобаки из фюзеляжа перенесли в крыло, установили современное пилотажно-навига- ционное оборудование и др. Произвели также доработки корпуса лодки и с 7 января по 12 февраля 1951 г. в районе Поти на оз. Палеостоми провели заводские испытания. Ведущим лётчиком оставался М. В. Цепилов.

24 марта 1951 г. в Поти летающую лодку Бе-6 приняли на Государственные контрольные испытания, которые завершились в Таганроге 19 апреля. В испытаниях принимал участие ведущий лётчик-испытатель НИИ №15 ВМС полковник И.М. Сухомлин.

В Акте испытаний было отмечено, что самолёт обладает хорошими мореходными качествами, может эксплуатироваться при высоте ветровой волны 0,8-1,0 м, взлёт и посадка обеспечиваются при скорости бокового ветра до 12-15 м/с. По данным, полученным на испытаниях, длина разбега (нормальный взлётный вес) составляет порядка 1000 м (скорость отрыва 165 км/ч), длина пробега – 800 м (посадочная скорость 155 км/ч).

Приказом Военно-Морского министра от 22 августа 1951 г. морской дальний разведчик Бе-6 приняли на вооружение авиации ВМС и в 1952 г. запустили в серийное производство на заводе № 86 в Таганроге. Одну из первых серийных машин испытывали с 7 июля по 15 августа 1952 г. в Таганроге и в Поти. В экипаж вошли лётчики НИИ №15 ВМС полковник И. М. Сухомлин, подполковник Ф.С. Лещен- ко, штурман майор Филькин и др. Кроме того, на самолёте летали несколько лётчиков базировавшегося в Поти авиационного полка.

Контрольные испытания самолёт не выдержал,вновь потребовались доработки, и только по результатам войсковых испытаний, что проходили с 16 июля 1953 по 10 сентября 1953 г. на базе 977 одрап ВВС ЧФ в Поти, самолёт получил положительную оценку.

Рабочие места пилота и штурмана Бе-6

Подвеска целевой нагрузки

Чтобы повысить дальность полёта, главному конструктору рекомендовалось увеличить полётный вес самолёта до 29 ООО кг, повысив запас топлива на 450 кг. После проведенных с 29 декабря 1953 г. по 18 января 1954 г. работ провели очередной этап испытаний, показавший, что самолёт с взлётным весом 29 ООО кг позволяет довести дальность его полёта до заданных 4 900 км. Этим не ограничились и с 7 по 24 мая 1954 г. в Поти вновь провели контрольные испытания трёх серийных самолётов выпуска 1952-1953 годов без внешних подвесок и с подвесками.

Всего до 1957 г. в Таганроге на заводе № 86 построили 123 самолёта 19 серий.

Летающая лодка Бе-6 – это цельнометаллический самолёт с высокорасположенным крылом типа "чайка", двух- килевым разнесенным хвостовым вертикальным оперением и подкрыльными неубирающимися в полёте поплавками.

Корпус лодки переборками делился на восемь отсеков, её днищевая часть снабжена двумя реданами. Редан – это поперечный уступ, предназначенный для того, чтобы оторвать струи воды и не дать им возможности "прилипать" к днищу и бортам лодки . По канонам аэродинамики наличие реданов крайне нежелательно, но законы гидродинамики несколько отличны, и чтобы оторвать самолёт от воды, приходится идти на ухудшение аэродинамических качеств. Передний редан имел прямую форму, задний – заострённую. Днище лодки до переднего редана плоскокилеватое, между реданами – плоское.

Двухлонжеронное крыло самолёта с углом стреловидности по передней кромке 10 град, состояло из центроплана, изготовленного заодно с лодкой, и консолей.

Подкрыльные плоскокилеватые поплавки поддерживающего типа делились переборками на четыре отсека, поскольку потеря им плавучести на взлёте или посадке завершалась поломкой или аварией самолёта. Передние стекла кабины экипажа и лопасти винтов имели спиртовую систему противообледенения и обмыва, а также механические стеклоочистители и электрические обогреватели.

В состав силовой установки самолёта входили два поршневых двигателя АШ-73 воздушного охлаждения мощностью по 2 400 л.с. каждый. Двигатели, снабженные турбокомпрессором, разрабатывались для самолётов Ту-4. Самолёт Бе-6, при всем желании, трудно причислить к высотным, поэтому турбокомпрессор исключили, а упрощение конструкции только способствовало повышению его надежности.

Топливо для двигателей (бензин марки Б-95/1 15, 130) размещалось В 22 мягких крыльевых баках общей емкостью 10 200 л (7 100 кг).

Управление самолётом двойное, смешанное, в него включены рулевые машины электрического автопилота АП-5. Водяной руль находился за вторым реданом. Он предназначался для маневрирования при рулении по воде и управлялся от педалей лётчиков, в полёте руль отключался.

На самолёте устанавливалось современное радиооборудование. Антенна РЛС размещалась в цилиндрическом радиопрозрачном обтекателе и в полёте с помощью электропривода или вручную выдвигалась вниз через люк в днище лодки. Посадка с выпущенной антенной приводила к аварии. Такой случай произошел в авиации СФ в начале шестидесятых при следующих обстоятельствах.

На самолёте, пилотируемом капитаном Осовским, загорелся двигатель. Принятыми мерами ликвидировать пожар не удалось, и вынужденная посадка производилась с неубранной антенной ПСБН-М в районе Кильдинской салмы (пролив между о. Кильдин и материком), что и привело к разрушению лодки. Самолёт затонул, но экипаж спасся.

Бомбардировочное вооружение самолёта обеспечивало внешнюю подвеску 16 бомб калибром 100 кг или восьми бомб по 250 кг. Для прицеливания по визуально видимым целям использовался ночной коллиматорный прицел бомбометания НКПБ-7 и оптический синхронный прицел ОПБ-6СР.

Швартовка Бе-6 на бочку

Обслуживание двигателей АШ-73

Оборонительное вооружение включало носовую пушку и две двухпушеч- ные установки: палубную и кормовую. Все пушки – НР-23. Стрелковые прицельные станции обеспечивали применение оружия только по целям, видимым визуально.

Экипаж самолёта состоял из восьми человек: двух лётчиков, штурмана (он выполнял обязанности стрелка носовой пушечной установки и бомбардира), оператора РЛС, бортового техника (размещался сзади лётчиков), радиста, двух воздушных стрелков.

По основным лётным характеристикам самолёт Бе-6 находился на уровне летающих лодок конца 40-х годов, о чем свидетельствуют и его данные: максимальная скорость полёта ~ 408 км/ч (на высоте 2 500 м), техническая дальность в перегрузочном варианте – 4 500-5 000 км, продолжительность полета – 16-18 ч. (полётный вес 28 300 кг, топливо – 7 000 кг, высота – 2 000 м, средняя скорость – 280 км/ч). Нормальная дальность полёта – 1 800 км, продолжительность -6 ч. (взлётный вес 23 460 кг, топливо – 2 400 кг„ высота – 2 000 м. средняя скорость – 280 км/ч).

Длина самолёта – 23,5 м, размах крыла – 33 м, площадь 120 м5 , осадка на плаву по первому редану – 1,35 м.

Производство самолётов Бе-6 разворачивалось довольно медленно, что не могло не отразиться на сроках перевооружения частей, затянувшихся на несколько лет. К сентябрю 1953 г. в морской авиации числилось 20 серийных Бе-6.

Первый опытный самолёт перегнали в ВВС СФ с лётно-испытательной станции НИИ №15 ВМС, которая располагалась в этот период в Риге, в июне 1951 г., полёты производились на озере Кишэзерс. На этом самолёте и приступили к переучиванию. Для базирования выбрали бухту Грязная, которая вполне соответствовала своему названию и даже несчастные нырки выходили к самолётам, не опасаясь людей, и ждали, когда их протрут чистой ветошью. Сколь впечатляюще это выглядело, могли судить только очевидцы.

На следующий год заместитель командира эскадрильи 403 одрап майор Лившиц перегнал из Риги на Север еще один самолёт. В числе первых переучились лётчик-инструктор ВВС СФ майор Галдин и заместитель командира одрап по лётной подготовке майор А. Т. Козлов.

В июле – сентябре 1953 г. с завода № 86 в ВВС СФ экипажи части перегнали ещё восемь самолётов.

В сентябре 1953 г. в 49 одраэ ВВС БФ поступили два самолёта Бе-6. С завода их перегнали экипажи майора Боброва и ст. лейтенанта Камешкина. Лётное переучивание продолжалось до мая 1954 г. К концу года в эскадрилье числилось десять самолётов.

Переучивание 977 одрап ВВС ЧФ производилось с начала 1953 г., в период с 20 июля по 18 августа следующего года экипажи полка перегнали 18 Бе-6 на ТОФ. Маршрут полёта проходил по речным и озерным системам: оз. Палеостоми – Таганрог – Пермь – Красноярск – Якутск – Со- фийск – Суходол (конечный пункт маршрута). На маршруте самолёты следовали звеньями, выбирая преимущественно простые метеорологические условия. Перелет прошел успешно, и командующий авиацией ВМС поощрил командира группы подполковника К.И. Заржевского, А. А. Гурова (впоследствии лётчика-испытателя НИИ ВВС), Г.Ш. Низамутдинова, В.М. Мамаева и др.

К середине 1955 г. переучивание лётного состава на самолёты Бе-6 в основном завершилось.

Лётчики, ранее эксплуатировавшие летающие лодки и самолёты-амфибии производства США, особых затруднений с переучиванием на самолёты Бе-6 не испытывали. Этого нельзя сказать об имевших опыт полетов на реактивных самолётах. Причём некоторых лётчиков, только закончивших училище на самолётах Ил-28, в авиации ТОФ принуждали переучиваться на Бе-6 под страхом списания с лётной работы.

Самолёт Бе-6 имел немало особенностей, свойственных поршневым самолётам, к которым добавились особенности, присущие летающим лодкам.

Из материалов испытаний следовало, а практика полётов подтвердила, что взлётно-посадочные характеристики и мореходные качества самолёта вполне удовлетворительные: взлёт возможен при высоте волны до 1,5 м, что соответствует волнению моря силой в три балла, а руление в еще более сложных условиях – при высоте волны до двух метров. В строевых частях допуск к полётам зависел еще и от опытности экипажа.

По заключению лётчиков-испытателей возможности самолёта Бе-6 по взлету оказались выше, чем у самолётов PBY-1 и PBN-5A. Впрочем, многие лётчики, которые перегоняли эти самолёты из США , не разделяли подобную точку зрения, полагая, что всё обстоит кок роз наоборот.

Бе-6 на войсковых испытаниях

Серийная летающая лодка Бе-6

Спуск Бе-6 на воду

Обычно полагают, что волнение усложняет взлет гидросамолёта с воды. Это не совсем правильно. В частности, для взлета на Бе-6 ветровые волны высотой до 15 см сказываются на длине разбега благотворно. Волны порядка 50 см, равно как и штиль, усложняли взлёт. В последнем случае создавалось впечатление, что самолёт прилипает к воде, и длина разбега существенно возрастала. При низких температурах воздуха, когда уже на рулении водяные брызги попадали на остекление и замерзали, выдерживание направления взлёта представлялось непростой задачей.

Летающая лодка Бе-6 была всепогодной, и на ней можно было при некоторых ограничениях производить полёты в CMY как днем, так и ночью. Но она в силу климатических условий морского базирования не была всесезонной. Этот недостаток особенно существенно проявлялся на Балтийском море, где гидроаэродром замерзал. В меньшей степени это сказывалось на Северном флоте.

В Акте испытаний самолёта отмечалось, что "эксплуатация самолёта как на маневренной площадке, так и на плаву несложная", что далеко от истины.

Для буксировки по земле самолёт устанавливался на трёхстоечное шасси, называвшееся перекатным. Оно крепилось к лодке так называемыми быстросьёмными штырями. После спуска на воду основные шасси и хвостовая тележка снимались командой водолазов, а самолёт во время этой операции удерживался на плаву тросом, закрепленным за кнехт.

Операция подъёма самолёта из воды также не оставляла места для романтики. На лодку устанавливалось шасси, после чего технический состав за трос тянул самолёт к берегу до касания спуска колёсами. Дальнейшие работы выполнялись с помощью трактора. После того как самолёт оказывался на берегу, начиналась его антикоррозийная обработка. Это была трудоёмкая и малоприятная операция, состоявшая из двух этапов. На первом этапе обмывалась вся поверхность самолёта от солевых отложений, а после этого из отсеков удаляли воду, которая попала в кабины при обмыве.

Следовало также протереть от масла и копоти борта лодки, капоты двигателей и хвостовое оперение.

К этому следует добавить далеко не простые особенности звездообразных двигателей воздушного охлаждения. При длительной стоянке моторное масло стекает в нижние цилиндры, и если запуск двигателя производить стартёром, то может произойти так называемый "гидравлический удар", приводящий к повреждению цилиндра и, следовательно, выводу двигателя из строя. Во избежание подобного явления коленчатый вал двигателя перед запуском проворачивали вручную за лопасти винта.

Бе-6 из состава Балтийского флота

Экипаж после полета

На самолётах Бе-6 из-за высокого расположения двигателей для этого применялась дюралюминиевая труба с петлями на концах. Трудно понять по каким причинам, но столь незатейливая конструкция получила неофициальное название "обезьянка". Одна петля набрасывалась на лопасть винта, а за другую тянул механик или моторист, проворачивая коленчатый вал.

Большие хлопоты доставляла выхлопная система двигателей. Прогорание патрубков, обрыв стяжных хомутов, поддерживающих выхлопные коллекторы, случались довольно часто. В соответствии с регламентом, технический состав для контроля за состоянием выхлопной системы обязан был после полёта снять несколько лючков, для чего следовало отвернуть и вновь завернуть свыше 100 винтов. О том, что пневматических и электрических отвёрток в их распоряжении не было, можно не напоминать.

Впрочем, для частей, вооруженных доисторическими МБР-2 (на которых техник и механик обливались слезами радости, если им удалось зимой запустить двигатель), Бе-6 явился шагом вперед. В то же время инженерно-технический состав, ранее эксплуатировавший летающие лодки американского производства, особых восторгов после близкого знакомства с Бе-6 не испытывал. Он и по комфорту отличался в худшую сторону.

Гидросамолёты хорошо выглядят и привлекательны для людей, которые смотрят на них с высокого берега тёплого южного моря.

Частям, вооруженным самолётами Бе-6, кроме ведения разведки ставилась задача поиска ПЛ, следующих в надводном положении. Он выполнялся с помощью РЛС и визуально. Установленная на Бе-6 РЛС ПСБН-М при сказочном везении обеспечивала обнаружение выдвижных устройств ПЛ на дальностях 2-3 км при волнении моря до одного балла и высоте полёта 150- 200 м.

На различных учениях с силами флота экипажи производили поиск ПЛ на линии дальнего противолодочного охранения, выполняя полёт по заданному маршруту относительно центра ордера кораблей и смещаясь по мере его продвижения.

На всех флотах самолёты Бе-6 также несли круглосуточное дежурство для обеспечения поиска и спасения экипажей, вынужденно севших в море.

Гидросамолёты Бе-6 являлись истинно морскими летательными аппаратами. Часть своего времени они проводили на воде, на бочке и несли специальные огни, как корабли.

(Продолжение следует)

Су-7У, доработанный для отработки систем аварийного покидания и различных типов катапультируемых кресел. Эта машина было потеряна после выполнения показательного катапультирования на МАКС-95

Игорь Приходченко

Истребитель- бомбардировщик Су-7

Продолжение. Начало в № 4-10/2006 г.

В интересах науки (Летающие лаборатории на базе Су-7)

Отдельные машины семейства Су-7 послужили основой для создания на их базе различных летающих лабораторий (ЛЛ) для проведения всевозможных исследований и испытаний. В основном они создавались опытно-конструкторским производством ЛИИ с внесением в существующую конструкцию базового самолета порой существенных изменений и дополнений. Привлекательность Су-7 в этом качестве диктовалась высокой тяговооруженностью, скоростными и высостны- ми характеристиками, а также солидной полезной нагрузкой, позволявшей нести на борту необходимую аппаратуру и порой весьма крупные исследуемые объекты. Объем данной публикации не позволяет подробно описать все ЛЛ, созданные на базе "семерки", поэтому кратко остановимся на самых интересных из них.

Одними из первых работ, к которым привлекалась ЛЛ, созданная на базе одного из первых серийных Су-7 (бортовой номер 05), были исследования на крупномасштабных летающих моделях (КЛМ) проблем аэротермодинамики на сверхзвуковых и гиперзвуковых скоростях полета. Самолет был доработан для подвески под фюзеляж одной модели, сбрасываемой на большой высоте и скорости.

В период со второй половины 50-х и в начале 60-х годов в ЛИИ были созданы беспилотные неуправляемые ракеты типа ЭР, которые позволили провести исследования аэродинамики перспективных ракет различного назначения. На КЛМ ЭР-3 до 1960 года были проведены испытания до скоростей М=3, а на ЭР-5 до М=5. В 1960 году на ракете ЭР-8 удалось добраться и до числа Маха, равного восьми. Опыт, полученный при испытаниях, использовался при разработке межконтинентальной крылатой ракеты "Буря", ракет для Дальней Авиации и ПВО.

После завершения работ по системе СПС самолет С-25 (бортовой номер 02) также был передан в ЛИИ, где его доработали под установку испытуемых аэродинамических поверхностей, размещавшихся под фюзеляжем и справа перед консолью крыла. В период с 1965 по 1973 годы на нем выполнили большой объем работ по исследованию ламиниризации обтекания моделей крыла при сверхзвуковой скорости полета, что в дальнейшем использовалось в работах по повышению аэродинамических качеств новых самолетов.

В том же 1965 году на одной из "семерок" начались исследования автоматических систем стабилизации полета.

В 1967 году в ходе работ по самолету Т-4 (Су-100) на базе Су-7У (бортовой номер 08) была создана ЛЛ "100ЛДУ" (лаборатория дистанционного управления), предназначавшаяся для исследования полета на самолете с продольной неустойчивостью и отработки принципов систем дистанционного управления (СДУ) для суховской "сотки" и других перспективных машин.

Летаюшая лаборатория на базе одного из первых серийных Су-7 с беспилотной гиперзвуковой ракетой ЭР-8.

Для исследования ламинаризации обтекания моделей крыла при сверхзвуковой скорости полета в ЛИИ использовался доработанный С-25

Самолет-лаборатория С-25, оборудованный для испытания аэродинамических поверхностей под фюзеляжем

Созданная на базе Су-7У летающая лаборатория "100ЛДУ" служила для исследования попето на самолете с продольной неустойчивостью и отработки принципов систем дистанционного управления (СДУ)

Испытания кресла КМ-1 но летающей лаборатории Су-7У. Но фюзеляже и киле самолето нанесены маркеры для кино- и фотосъемки

В носовой части "спарки" установили дестабилизатор, фиксация которого в дозвуковом полете делала самолет статически неустойчивым по перегрузке. Полученные в ходе испытаний данные позволили отработать структуру автомата продольной устойчивости с интегральным законом управления и выработать дополнительные рекомендации по СДУ в целом.

Работы по теме Т-4 на "100ЛДУ" были успешно завершены в 1972 году, после чего на ЛЛ в период с 1973 по 1974 годы были выполнены работы по проверке и уточнению законов работы СДУ-СУУ (система улучшения управляемости и устойчивости) проектируемого перспективного истребителя Т-10. Эти полеты, проводившиеся испытателями ЛИИ В. Лойчиковым, И. Волком, Ю. Усиковым, А. Муравьевым и В. На- заряном, позволили выявить ряд опасных режимов и особенностей СДУ.

Так, в одном из вылетов экипаж попал в интенсивную раскачку – нарастающее стремительное возникновение переменных перегрузок, в секунды вышедшие на грань переносимости летчиками. Заброс перегрузок от +10,5 до 6 превысил разрушающие для "спарки" и едва не развалил самолет, "поведенный" настолько, что его с трудом удалось посадить.

Для выработки технического задания (ТЗ) для системы дозаправки самолетов фронтовой авиации по системе "шланг-конус" в 1968-1970 годах на Су-7БМ были проведены испытания и отработка системы контактирования при дозаправке. Для этого самолет был оборудован макетной штангой-прием- ником в носовой части фюзеляжа. Кроме того, на этой машине до 1975 года выполняли и работы по исследованию характеристик магнитных систем регистрации параметров полета и методов послеполетной оценки качества пилотирования по полетной информации, снимаемой с регистраторов.

Отдельной темой стало использование "спарок" Су-7У для отработки систем аварийного покидания и различных типов катапультируемых кресел. В ходе этих работ использовались три самолета (бортовые номера 10, 20 и 21), задние кабины которых были доработаны для установки испытуемых кресел, а вместо демонтированного фонаря задней кабины установили защитный металлический экран. На консолях крыла устанавливались обтекаемые контейнеры с киносъемочной аппаратурой. На этих ЛЛ в период 1975 – 1991 гг. прошел отработку и испытания в воздухе и на земле целый ряд кресел, в том числе и различные модификации унифицированного К-36.

Отработка катапультируемого кресла К-36ДМ на ЛЛ Су-7У

Су-7Удля испытаний системы посадки "Космос"

Испытания на Су-7БКЛ многозамковых балочных держателей

Большого числа разнообразных ЛЛ потребовала и программа создания многоразовой транспортной космической системы "Энергия-Буран". В их числе были и две ЛЛ на базе "семерки". Одна из них в 1983-1988 годах служила для подготовки будущих экипажей ВКС "Буран" к его управлению на атмосферном участке полета перед посадкой. На другом самолете велись опережающие исследования алгоритмов автоматического и дистанционного управления ВКС. Кроме этих работ, самолет участвовал и в тренировках экипажей "Бурана" по поддержанию летных навыков.

Кроме вышеперечисленных работ, на нескольких Су-7У в разное время испытывались буксируемые мишени и автоматизированные системы посадки.

Кроме ЛИИ, ряд "семерок" использовался и ОКБ П.О. Сухого для испытаний и отработки совместно с ГНИ- КИ ВВС им. В.П. Чкалова и отраслевыми организациями и институтами новых образцов оборудования и вооружения, предназначенных для установки как на Су-7, так и на другие машины ОКБ. Остановимся на некоторых из этих работ подробнее.

Для испытания новых радиостанций и антенн к ним в 1967-1969 годах были использованы два ранее находившиеся в строю ВВС самолета – доработанные Су-7БМ и Су-7БКЛ, а в мае 1972 года на первом предсерийном У22-1 началась отработка новых ПТБ на 950 л, в дальнейшем ограниченно применявшихся и на строевых машинах.

Больших объемов работ и времени потребовали испытания на Су-7 различных образцов нового вооружения, предназначенных, в первую очередь, для новых истребителей-бомбардировщиков Су-17 различных модификаций.

На уже упоминавшемся нами Су- 7БМ в 1969 году с целью отработки установки двух дополнительных точек подвески испытывалось усиленное крыло, а позднее выполнялись работы по уменьшению вредного влияния пороховых газов на обшивку самолета при стрельбе из пушек НР-30. В ходе испытаний летом и осенью 1968 года были опробованы пушки с удлиненными стволами, а зимой 1970 года и НР- 30 с локализаторами для отвода газов.

В 1970 году на другом Су-7БМ выполнялась отработка теплозащиты новых блоков НАР Б-8М и испытания их на прочность при сверхзвуковом полете. В конце того же и начале следующего года на этой машине были выполнены полеты с мощными подкалиберными неуправляемыми ракетами С-25 в одноразовых пусковых устройствах с целью их прочностных испытаний, оценки влияния пороховых газов при пусках НАР на устойчивость работы двигателя самолета, а также сравнения техники пилотирования и боевого применения новых ракет и уже проверенных и отработанных С-24.

В одном из этих полетов на самолете С.В. Ильюшина после пуска ракет двигатель остановился, и летчик, до того ни разу за всю свою службу не катапультировавшийся, прямо на выходе из пикирования решил выпускать шасси и с ходу садиться на грунт. У бегущей по степи машины загорелся двигатель, система спасения и парашют были уже бесполезны, и летчику, обрезав "привязь", пришлось выскакивать из кабины прямо на ходу.

На этой же машине в 1972 году начались работы по комплексу Су-7КГ (квантовый генератор), в состав которого входил самолет-носитель, ракета "воздух-земля" Х-25 с лазерной полуактивной головкой самонаведения, станция подсвета в контейнере и наземная аппаратура подготовки и контроля.

Динамически подобная модель самолето Су-7 со стартовой ступенью на мобильном стартовом устройстве

Для перевозки модели к месту запуска служила транспортная тележка, изготовленная на основе лафета 37-мм зенитной пушки 61-К. Расположение аэродинамических перегородок но крыле соответствовали их месту на опытном С-22И

Этап "А" Государственных испытаний комплекса был начат зимой 1973 года. На их начальном этапе с Су-7КГ было выполнено пять пусков ракет в телеметрическом исполнении. В связи с тем, что Су-7 уже был снят с производства, а также особенностей динамики его полета, не обеспечивающей приемлемую точность наведения, от дальнейших испытаний Х-25 на "семерке" отказались. Они были продолжены и успешно завершены в 1974 году на более современном Су-17М.

Отдельно стоит остановиться на длительной эпопее по отработке на Су-7 противорадиолокационной ракеты Х-28 и аппаратуры управления. Для выполнения этих работ из состава ВВС в распоряжение ОКБ был передан один Су-7БМ. В декабре 1971 года самолет был доработан для подвески ракеты.

До января 1972 года на нем выполнялись скоростные рулежки с отрывом носового колеса для уточнения возможности транспортировки крупногабаритной Х-28 под фюзеляжем с проверкой весьма небольших просветов между ракетой и ВПП. При том, что зазор между нижним гаргротом со сложенным килем и землей был крайне невелик, касание полосы ракетой с жидким топливом и окислителем грозило взрывом. В ходе испытаний в хвостовой части Х-28 установили законцовку из пенопласта, которая при первом же отрыве была стесана на 30-40 мм. В результате этих работ были выработаны рекомендации по взлету и посадке Су-7 с подвешенной Х-28.

Кроме макета ракеты в первых испытательных полетах с целью замера расстояния от Х-28 до поверхности ВПП при посадке с максимальным весом для загрузки самолета под крыло вешали ПТБ на 640 литров или новые ПТБ-1150 (разработанные специально для Су-17).

24 мая 1972 года самолет был перегнан летчиком-испытателем Е.С. Соловьевым на аэродром ГНИКИ ВВС им. B.П. Чкалова в Ахтубинске для продолжения испытаний. Первый полет с ракетой Х-28 в Ахтубинске был выполнен 7 июня 1972 года летчиком-испытателем А.Н. Исаковым. Через месяц после устранения мелких замечаний начались полеты с Х-28 на полигон с выполнением прицеливания и пуска ракет по радиоизлучающим мишеням. Кроме А. Исакова полеты на отработку Х-28 выполняли летчики-испытатели

C. Смирнов, С. Лаврентьев и В. Хомяков. Данные, полученные в ходе этой работы, в дальнейшем были использованы для разработки системы подвески Х-28 под Су-17М.

Для более эффективной загрузки машины и увеличения количества подвешиваемых под самолет авиабомб калибра 100 и 250 кг в рамках темы Су-17 на одном из Су-7БКЛ испытыва- лись перспективные многозамковые балочные держатели.

24 июня 1959 года при Харьковском авиационном институте (ХАИ) был создан руководимый доцентом П.В. Дыбским научно-исследовательский отдел летных исследований радиоуправляемых моделей (НИО ЛИРУМ), который начал заниматься разработкой методики их применения для исследования аэродинамических характеристик самолетов и внедрением ее в практику летных испытаний.

С целью опробывания метода и решения ряда задач в 1973-74 годах по переданным из ОКБ П.О. Сухого теоретическим чертежам была построена модель самолета Су-7 в масштабе 1:5,5 и весом 150 кг. Под руководством ведущего инженера С.Я.Яшина, вблизи Харькова были проведены летные испытания модели. Старт осуществлялся с наземной пусковой установки, управление – по программе и радиокомандам с наземного пульта, а посадка – с парашютом на механический амортизатор. Данные о параметрах полета регистрировались с помощью системы САРПП-12.

В ходе испытаний были выполнены исследования на сваливание, штопор и методы вывода из него. Данные, полученные в ходе этих работ, сравнивались с результатами, полученными при продувках моделей Су-7 в аэродинамических трубах ЦАГИ и в летных испытаниях реальных машин. Также оценивалась экономическая эффективность такого метода исследований.

Результаты летных исследований модели показали их высокую сходимость с результатами испытаний самолета Су-7, особенно на критических и нестационарных режимах полета. Впервые в СССР были выполнены работы по физическому моделированию критических режимов полета самолета на крупномасштабных свободноле- тающих динамически подобных моделях самолетов (СДПМ). Экономическая эффективность и достоверность результатов позволили рекомендовать их к практическому использованию при разработке новой авиационной техники. Учитывая положительный эффект от выполненных работ, 25 декабря 1978 года на базе НИО ЛИРУМ была образована отраслевая научно-исследовательская лаборатория крупномасштабных летающих дистанционно пилотируемых моделей (ОНИЛ-3), а 6 июня 1989 года лаборатория преобразована в Научно-исследовательский институт проблем физического моделирования режимов полета самолетов (НИИ ПФМ). За период с 1973 года было изготовлено 27 моделей самолетов 14 аэродинамических модификаций и проведено около 300 испытательных полетов, сэкономивших государству многие миллионы рублей и, возможно, сохранивших жизнь не одному летчику- испытателю.

(Продолжение следует)

Воздушно-орбитальная система «СПИРАЛЬ» Часть 2

Лукашевич В.П. Труфакин В.А. Микоян С.А.

ОРБИТАЛЬНЫЙ САМОЛЕТ

На ранней стадии развития возвращаемых с орбиты маневренных гиперзвуковых летательных аппаратов наиболее приемлемыми в рамках существовавших технологий были конфигурации, обеспечивающие низкие уровни тепловых потоков к поверхности аппарата. Этому требованию удовлетворяли аэродинамические компоновки типа «несущий корпус». Существенно отличаясь от компоновки классических самолетных форм, аэродинамические компоновки типа «несущий корпус» потребовали проведения большого количества дополетных исследований не только при гиперзвуковых, но и при более низких (вплоть до посадочных) скоростях. Исследования аэродинамических несущих тел были начаты в 1965 г. в форме исследований конкретных компоновок орбитального самолета проекта «Спираль».

Научно-исследовательские работы по теме «Спираль», проведенные в 1965-1976 годах, позволили решить целый ряд принципиальных задач по системе управления. Были сформулированы требования к аэродинамической компоновке орбитального самолета и системе аэродинамического и газодинамического управления, проанализированы траектории, области достижимости, режимы полета и возможные методы управления; сформулированы требования к аэродинамическому качеству орбитального самолета на всех режимах, в том числе бездвигательной посадке; выполнен большой обьем исследований по динамике и управлению орбитального самолета, включая исследования на специально созданном под этот проект в ЦАГИ пилотажном стенде МК-10, включающем в свой состав натурную головную часть аналога орбитального самолета. Эти исследования в значительной степени определили облик системы управления.

Обьем исследований был значительно расширен после ввода в эксплуатацию в 1976 г. на базе Центра подготовки космонавтов (ЦПК) пило- тажно-исследовательского комплекса «Пилот-105» с задействованием в контур управления центрифуги ЦФ-7 (В.П.Найденов, А.В.Любимов).

Уделяя основное внимание созданию орбитального самолета, конструкторы фактически предложили к разработке семейство летательных аппаратов, основанных на единой оригинальной аэродинамической компоновке и имеющих близкие размеры и массы.

Создаваемые для разных целей и задач, внешне похожие аппараты должны были поэтапно, шаг за шагом, благодаря постепенному усложнению бортовых систем и расширению круга решаемых задач, приближать разработчиков к главной цели – семейству боевых орбитальных самолетов.

Сначала предлагалось создать самолет-аналог («50-11») для гиперзвуковых суборбитальных «прыжков» в космос, затем – экспериментальный пилотируемый орбитальный самолет (ЭПОС) для демонстрации реализуемости проекта и отработать на нем основные этапы орбитального полета и посадки.

Благодаря массо-габаритному сходству телеметрической аппаратуры и фотооборудования, ЭПОС можно было легко модифицировать в орбитальный фоторазведчик. И только потом должны были появиться боевые варианты орбитального самолета.

При знакомстве с вариантами орбитального самолета мы также будем следовать логике разработчиков, т.е. сначала расскажем об основных характеристиках, одинаковых для всех аппаратов, затем подробнее остановимся на самолетеаналоге и детально рассмотрим конструкцию и функционирование ЭПОСа, и уже затем при описании боевых вариантов орбитального самолета уделим внимание только их основным отличиям от ЭПОСа.

Модель орбитального самолета

Третий аппарат SV-5D (Х-23) в экспозиции музея ВВС США

При выборе формы и размерности аппарата пришлось учитывать следующие требования:

– температура внешних поверхностей самолета не должна превышать 1400 градусов С, т.к. эта температура являлась предельно-допустимой для единственного отработанного в то время конструкционного тугоплавкого материала;

– температурные поля на основных поверхностях самолета должны были быть возможно более равномерными для максимального снижения температурных напряжений;

– самолет должен при спуске с орбиты обладать запасом устойчивости, достаточным для полета на постоянном балансировочном угле атаки в диапазоне 45-65 градусов и минимальном (менее 5 градусов) угле скольжения, т.к. отклонения от этого диапазона углов атаки в большую или меньшую сторону и наличие углов скольжения (более 5 градусов) приводит к возрастанию температуры поверхности и увеличению градиентов температуры;

посадка орбитального самолета не должно была отличаться от нормальной посадки современного самолета;

– полезный объем самолета должен был быть возможно большим при минимальной омываемой площади его поверхности;

– габариты самолета должны были обеспечивать запуск аппарата с помощью ракеты-носителя «Союз» без ее доработки.

В результате получился летательный аппарат длиной 8 м и шириной плоского фюзеляжа в зоне крепления киля 4 м, выполненный по схеме «несущий корпус» и имеющий сильно затупленную оперенную треугольную форму в плане со стреловидностью 74 градуса.

Выбор большой стреловидности корпуса обеспечивает равномерные температурные поля на нижней части. Ограничения, накладываемые условиями старта на РН «Союз», определили и площадь плановой проекции самолета – 24 м2 .

Выбор облика орбитального самолета «Спираль» производился не совсем на пустом месте. Необходимо отметить, что при выборе компоновки и алгоритмов управления орбитального самолета «Спираль» наши конструкторы внимательно следили за американскими работами над исследовательскими беспилотными аппаратами ASV и AEV (6 успешных запусков на суборбитальные траектории с помощью баллистической РН «Тор» в период 1963-1965 годов), создававшимися в рамках программы ASSET. Аппараты имели форму полуконуса с треугольным крылом и испытывались на скоростях, близких к первой космической.

Кстати, в рамках программы «ASSET 5» 8 декабря 1964 г. состоялся первый запуск масштабной модели ракетно-космического самолета «Дайна Сор». В этот день с мыса Канаверал был осуществлен пуск модели летательного аппарата по суборбитальной траектории с помощью баллистической ракеты «Тор». Цель пуска по суборбитальной траектории – изучение аэродинамического обтекания самолета при движении в верхних слоях атмосферы. Максимальная высота подъема макета составила 53 км.

Целью программы ASSET было исследование аэротермодинамических характеристик, прочности и упругости конструкции. Дальнейшим продолжением работ стала программа START, предусматривавшая исследование вопросов входа в плотные слои атмосферы космических аппаратов, использующих подъемную силу. В рамках программы START исследования проводились по двум направлениям:

– запуск беспилотных аппаратов SV-5D (подпрограмма PRJME), в период с 21 сентября 1966 по 19 апреля 1967 г. выполнено три запуска ракетой-носителем «Атлас» с авиабазы ВВС Ванденберг в Калифорнии. Достигнута максимальная высота полета 152,4 км и скорость 7,37 км/ сек.

Первые два аппарата при входе в плотные слои атмосферы разрушились, третий аппарат вернулся благополучно;

– исследование пилотируемых гиперзвуковых летательных аппаратов на малых скоростях полета (подпрограмма PJLOT). Подрограммой PJLOT, а также программой NASA MLBRP предусматривались летные исследования пилотируемых летательных аппаратов с несущим корпусом Х- 24А, Х-24В, M2-F1, M2-F2, HL-10 на дозвуковых и сверхзвуковых режимах полета. Целью испытаний являлось исследование ручного управления, обеспечение устойчивости и управляемости и горизонтальной посадки возвращаемых орбитальных самолетов с низким аэродинамическим качеством.

M2F-I в полете но привязи зо самолетом-буксировщиком, 1964 г.

M2-F2 на ВПП испытательного центра им. Драйдена, 1966 г.

M2F-3 на поверхности высохшего озера Роджерс, авиабаза Эдварде, 1970 г.

HL-10, на поверхности высохшего озера Роджерс, авиабаза Эдварде, 1968 г.

Х-24А, авиабаза Эдварде, 1967 г.

Х-24В, авиабаза Эдварде, 1972 г.

К моменту выпуска в СССР аванпроекта «Спирали» в США уже проводились полеты пилотируемых аппаратов M2-F1 (всего было выполнено 100 полетов за самолетом-буксировщиком с последующей отцепкой на высоте 3600 м), M2-F2 (16 полетов) и HL-10 (24 полета). Разумеется, результаты этих испытаний, включая анализ причин аварии при посадке аппарата M2-F2, были известны в ОКБ Микояна.

Но продолжим рассказ об орбитальном самолете «Спираль»… Носовое затупление выполнено в виде шестидесятиградусного сегмента с радиусом образующей сферы 1,5 м.

На атмосферном участке спуска с орбиты на углах атаки самолета в диапазоне 45-65 градусов сегмент располагается под углом ±10 градусов к потоку. С учетом лучистого теплообмена с менее нагретой верхней обшивкой это обеспечивает максимальную температуру на носовом затуплении 1400 градусов С. Уменьшение влияния колебаний угла атаки на повышение температуры достигается выбором необходимого запаса устойчивости и автоматики, ограничивающих колебания по углам атаки и скольжения в пределах +10 и ±4 градуса соответственно.

Нижняя поверхность самолета выполнена близкой к плоскости с малым радиусом скругления кромок.

Плоская нижняя поверхность и расчетный по температуре диапазон углов атаки на спуске 45-65 градусов обеспечивают получение максимального коэффициента подъемной силы, а, следовательно, минимальную температуру поверхности. Интересная деталь: при расчете максимальных температур поверхности самолета на участке интенсивного торможения в атмосфере при спуске с орбиты не учитывались каталитические свойства поверхности и различия между ламинарным и турбулентным обтеканием набегающего потока – очевидно, по причине отсутствия надежных расчетных методик.

Большие градиенты температур сосредоточены на радиусном переходе между нижней и боковой поверхностями, где применением специальных конструкций исключается появление больших температурных напряжений и коробления. Боковые поверхности корпуса выполнены в виде плоскостей, установленных под значительным отрицательным углом встречи с потоком для уменьшения тепловых потоков внутрь фюзеляжа. Форма верхней поверхности выбрана из условия получения потребных внутренних объемов, при этом обеспечено хорошее обтекание корпуса самолета на дозвуке. На гиперзвуке верхняя поверхность находится в затененной (срывной) зоне, что обеспечивает низкие температуры ее поверхности (менее 500 градусов С).

Стреловидное крыло (55 градусов по передней кромке) самолета имеет V-образную форму. Консоли крыла (площадь каждой 33 м 2 ) с размещенными на них элевонами выполнены поворотными (отклоняющимися вверх) для исключения их прямого обтекания тепловым потоком при прохождении участка плазмообразо- вания. Угол подъема консолей, измеряемый от горизонтальной плоскости, мог варьироваться от 115 градусов (25 градусов «внутрь» от вертикального положения консолей) при старте на РН «Союз» для компактного размещения под головным обтекателем РН до промежуточных положений в 60-45 градусов (от горизонтали) на этапе интенсивного торможения (нагрева). Положение и форма консолей выбраны так, чтобы при спуске с орбиты самолет самобалансировался в расчетном по температуре диапазоне углов атаки (45-65 градусов) при гиперзвуковом качестве 0,8-0,9 и при обтекании самолета на этих углах атаки поток стекал с корпуса на крыло, а не набегал на его передние кромки. Это должно было обеспечить низкий уровень температур на консолях при оптимальных значениях гиперзвукового аэродинамического качества.

Одновременно положение консолей крыла 45 градусов обеспечивает необходимый запас боковой динамической устойчивости в связи с неэффективным вертикальным оперением (килем с рулем направления) на указанных режимах полета. Расчетная схема обтекания крыла и корпуса была подтверждена продувками масштабной модели в аэродинамических трубах ЦАГИ.

Силовая ферма фюзеляжа орбитального самолета

Ферма фюзепяжа Вид снизу

Ферма фюзепяжа Вид сверху

Чтобы улучшить посадочные характеристики, на последнем, атмосферном, участке спуска была предусмотрена перебалансировка аппарата на малые углы атаки с максимальным раскладыванием консолей в фиксированное крыльевое положение (до 30 градусов), при этом размах крыла достигал 7,4 м. Таким образом, благодаря выбранной аэродинамической компоновке, из общего размаха на стреловидные консоли крыла приходилось лишь 3,4 м, а остальная, большая часть несущей поверхности соотносилась с шириной фюзеляжа.

Хорошее обтекание самолета на дозвуковых скоростях позволило получить аэродинамическое качество К=4,5 и коэффициент подъемной силы 0,6-0,8, что при выбранной удельной нагрузке 190 кг/м2 обеспечивало посадочную скорость, не превышающую 250 км/час, как и у обычных скоростных самолетов. Путевую устойчивость обеспечивал киль (стреловидность по передней кромке 60 градусов), оснащенный рулем направления. Высота самолета при сложенном крыле составляла 2,5 м.

В большинстве публикаций о «Спирали» говорится о возможности раздельного изменения угла поперечного V для каждой консоли с целью управления орбитальным самолетом по крену на участке атмосферного спуска. Это распространенное заблуждение о способе управления по крену для всех вариантов орбитального самолета «Спирали» впоследствии распространилось и на орбитальный самолет, прорабатывавшийся в рамках проекта создания Многоцелевой авиационно-космической системы (МАКС). И хотя на самом деле раздельное изменение угла поперечного V не использовалось, «нет дыма без огня»…

Введение на орбитальном самолете поворотных консолей крыла с расположением на них элевонов для управления по тангажу и крену выявило проблему обеспечения поперечного управления (по крену) на сверх- и гиперзвуковых режимах движения. Суть этой проблемы в следующем. В посадочной конфигурации, когда консоли крыла разложены, т.е. находятся в «самолетном» положении, схема управления креном с помощью элевонов ничем не отличается от обычного поперечного управления самолетов нормальных схем с помощью элеронов: когда летчик отклоняет ручку управления (штурвал) вправо, то самолет кренится на правое крыло, и наоборот.

На сверх- и гиперзвуковых скоростях полета, когда консоли крыла орбитального самолета приведены в положение 60-45 градусов от горизонтали (30-45 градусов от плоскости симметрии), элевоны, расположенные на них, сохраняют свои функции как орган управления по тангажу, но дают обратную реакцию орбитального самолета по крену. В этом случае, если летчик отклоняет ручку управления вправо, то ОС кренится влево, и наоборот. Такая смена реакции по крену при изменении геометрии (раскладывании консолей крыла) орбитального самолета является совершенно неприемлемой для летчика.

Следует отметить, что на этапе спуска орбитального самолета с орбиты (участок полета с гиперзвуковыми и сверхзвуковыми скоростями) летчик управляет только углами атаки (тангажом) и крена, а управление траекторией движения в боковой плоскости происходит за счет подъемной силы при создании крена того или иного знака. Таким образом, формирование надежной системы управления креном на указанных режимах имело принципиальное значение. Наличие обратной реакции по крену на высоких скоростях при «недоразложенных» консолях крыла выяснилось в октябре 1967 года, о чем сразу было доложено Владимиром Александровичем Тру- факиным Лозино-Лозинскому, Как позднее вспоминал Владимир Александрович, ему показалось, что в первоначальный момент Главный конструктор не сразу доверился «фантазиям» молодого специалиста, но уже через 2-3 недели он организовал серьезное обсуждение поставленной проблемы, на котором предложил организовать схему управления креном с помощью дифференциального отклонения консолей крыла.

Однако после соответствующих проработок этот вариант отпал, прежде всего, из-за малого быстродействия поперечного управления по указанной схеме – максимальная скорость отклонения консоли не превышала 5 угловых градусов в секунду, что было совершенно недостаточно.

В процессе поисков были предложены и разработаны принципиально новые бесшарнирные органы управления – верхние и нижние интерцепторы, но и они не решали рассматриваемой проблемы.

Распределение температур но поверхности орбитального самолета при спуске в атмосфере

X-20 DYNA-SOAR

Основа конструктивно-силовой схемы американского аппарата Х~20 – пространственная ферма с прикрепленными листами обшивки и теплозащитными экранами

В конце концов, в ЦАГИ Р.В.Студ- нев предложил не бороться с обратной реакцией, а использовать ее. Были предложены схемы изменения знака сигнала с ручки управления при изменении геометрии крыльев орбитального самолета. Для этого пришлось разработать специальные алгоритмы обеспечения устойчивости и управляемости с коммутацией величин настроечных коэффициентов в зависимости от положения консолей крыла. В дальнейшем такое управление получило название «обобщенное поперечное управление» и в 1969 г. было защищено авторским свидетельством. Разработанный способ управления впоследствии был использован на «Буране» (на нем также на гиперзвуковых скоростях наблюдалось явление обратной реакции элевонов по крену). Проблема была решена, но расхожее ошибочное мнение об управлении по крену на орбитальном самолете «Спираль» осталось.

При решении проблемы теплозащиты орбитального самодэта:проектанты взяли за основу принцип «горячей конструкции оболочки» с максимальной температурой около 1500 градусов С, т.е. конструкции, охлаждаемой только за счет лучистого теп- лопереноса от горячих элементов к более холодным.

При таком подходе все конструктивные решения сведены только к взаимному тепловому экранированию элементов конструкции без применения каких-либо других конструктивных решений по активному охлаждению.

Тем не менее в заключении ЦАГИ по аванпроекту рекомендовано в дальнейшем, в ходе эскизного проектирования, рассмотреть возможность применения, помимо «горячей», и частично охлаждаемой конструкции.

Основой конструктивно-силовой схемы орбитального самолета является силовая пространственная ферма, сваренная из отдельных трубчатых стержней-звеньев, на которой закреплены все агрегаты и на которую замыкаются все виды нагрузок, приходящие на фюзеляж. Наличие фермы позволяет в полной мере реализовать принцип «горячей конструкции» с минимизацией внутренних тепловых напряжений и вызываемых ими короблений несущих элементов конструкции. В то же время ферма позволяет значительно снизить внутренние тепловые потоки в силовой конструкции по сравнению с традиционной силовой схемой. Для сравнения скажем, что в основу конструктивно-силовой схемы проектировавшегося по аналогичному принципу «горячей конструкции» ракетоплана «Дайна-Сор» также закладывалась пространственная ферма. В то же время для американских шаттлов и советского «Бурана», защищенных поверхностной плиточной теплозащитой, при выборе конструктивно- силовой схемы использованы традиционные конструкторские решения с использованием шпангоутов, лонжеронов и силовых панелей обшивки.

Снизу, в наиболее теплонапряжен- ной части корпуса орбитального самолета, к ферме крепится нижний силовой теплозащитный экран (ТЗЭ), воспринимающий местные аэродинамические нагрузки и предохраняющий внутренний силовой набор от воздействия высоких температур. Экран состоял из следующих частей:

– основной части с теплоизоляцией, расположенной под всеми агрегатами самолета;

– носовой части без теплоизоляции, имеющей возможность свободного лучистого теплообмена с менее нагретой верхней обшивкой, за счет чего температура экрана в зоне максимальной температуры снижалась с 1600 градусов С до 1400 градусов С;

– воспринимающего перепад температур до 1000 градусов С за счет упругих деформаций гофра.

Экран крепился на керамических шарнирных подвесках-подшипниках, выполнявших роль тепловых барьеров и обеспечивавших подвижность ТЗЭ относительно основной конструкции. Такая подвеска ТЗЭ не только снимала температурные напряжения, возникающие за счет разности температур между экраном и основной конструкцией, достигающей 800- 1000 градусов С, но и обеспечивала неизменность внешних обводов за счет сохранения формы и положения экрана относительно корпуса. Конструктивно ТЗЭ выполнялся из множества металлических пластин- панелей из плакированного ниобие- вого сплава, расположенных по принципу «рыбной чешуи». Сверху корпус закрывался панелями обшивки, также подвижными (для снятия температурных напряжений) за счет отверстий большого диаметра, превышающих диаметр рабочей зоны крепежных элементов.

Проведенные при разработке аванпроекта расчеты по флаттеру показали, что критические скоростные напоры классических форм флаттера крыла и киля орбитального самолета достаточно высоки, безопасность от рулевых форм флаттера обеспечивается весовой балансировкой. Расчеты также подтвердили безопасность панелей теплозащитного экрана от флаттера. Анализ показывал, что и критический скоростной напор дивергенции корпуса орбитального самолета был существенно выше эксплуатационного, а влияние упругости крыла на эффективность элеронов незначительно. Штатная посадка осуществлялась на 4-х стоечное лыжное шасси (с тарельчатыми опорами), убираемое в боковые ниши корпуса (передние опоры) и в донный срез фюзеляжа (задние опоры).

Лыжное шасси скомпоновано таким образом, чтобы в убранном положении оно находилось в зоне низких температур под защитой экрана (поэтому оно было выполнено из «обычной» стали ВЛ-1) и не разрезало экран при выпуске перед 'посадкой. Стойки шасси были оборудованы металлическими тарельчатыми опорами (лыжами) из износостойкого металла – местные температуры из-за принятой концепции «горячей конструкции» не позволяли применить резиновые пневматики.

Проходимость широко расставленных стоек шасси должна была обеспечить посадку практически на любой более или менее ровный грунт минимальной прочности около 4 кг/ см2 с обеспечением хорошей устойчивости при коротком пробеге. Для упрощения и облегчения шасси предусматривался только его выпуск, уборка должна была производиться наземными средствами при подготовке к пуску.

Выбор, испытания и отработка конструкционных материалов для аппарата, спроектированного по идеологии «горячей конструкции», оказались непростым делом и осуществлялись в лабораториях Всесоюзного научно-исследовательского института авиационных материалов (ВИАМ) по температурным условиям, заданным ОКБ-155. Но и это еще не все (что интересно!) – в разделе аванпроекта «Конструкция самолета и применяемые материалы» на 21 странице читаем: «…жаростойкие теплозащитные материалы типа пенокерамик в настоящее время разрабатываются». Обратите внимание на эту уникальную фразу! «Горячая» конструкция на ОС «Спираль» применена не потому, что она лучше, а потому что ничего другого в многоразовом исполнении на тот момент еще просто не существовало…

Но уже тогда конструкторы думали о сверхлегком керамическом теплозащитном покрытии! Напомним – документ датирован 29 июня 1966 г. ~ до первого полета американского шаттла «Колумбия» с плиточной керамической теплозащитой оставалось еще почти 15 лет, до первого испытания советских кварцевых плиток на «БОРе-4» – 16 лет, до полета «Бурана» – еще долгие 22 года!

Но пока расскажем о первом аппарате, который должен был стать нашим ответом американскому ракетоплану X- 15.

СУБОРБИТАЛЬНЫЙ ПИЛОТИРУЕМЫЙ САМОЛЕТ-АНАЛОГ («50-11»)

Для отработки посадки, бортовых систем, аэродинамики, газодинамического управления и всех систем управления самолетом, а также для тренировки летного состава предполагалась разработка аналога орбитального самолета, точно повторяющего его форму. Такой аналог, сбрасываемый с самолета-носителя Ту-95КМ, с помощью собственных двигателей должен был продолжить полет и позволить отработать условия посадки и полетов до М=6-8 и Н-50-120 км.

Так как скорость полета в верхних слоях атмосферы у аналога была в несколько раз меньше орбитальной, то, учитывая щадящие температурные условия, его планировалось построить из обычных конструкционных материалов (стальные, титановые и алюминиевые сплавы). По проекту аналог оснащался силовой установкой, состоящей из двух серийных ЖРД разработки ОКБ-117 с тягой по 11,75 тс каждый (по другим данным, тяга каждого двигателя 13 тс) и одним ТРД 36-35 ОКБ-36 со стендовой тягой 2500 кг и уже существующим оборудованием (на первых экземплярах). ЖРД располагались с углом полуразвала 11 градусов 40 минут в горизонтальной плоскости таким образом, чтобы вектора их тяг проходили через центр масс аппарата.

Использование освоенных в производстве агрегатов должно было значительно снизить стоимость и сроки отработки экспериментального орбитального самолета. В дальнейшем планировалось установить на аналог разработанные в ОКБ-2 МАП ускорители, позволяющие довести его скорость до М=12-13, и ряд штатных систем ЭПОСа.

Самолет аналог

Подвеска аналога 50-11 под самолет-носитель Ту-95

Схемо подвески аналога под самолетом-носителем соответствовала подвеске принятой на вооружение крылатой ракеты Х-20, поэтому доработка Ту-95КМ также не требовалась.

Планировавшийся профиль полета выглядел следующим образом. После совместного взлета самолет- носитель Ту-95 в течение часа поднимает аналог на высоту 11-12 км, где на скорости 830 км/час происходит его сброс. Угол установки подвижных консолей крыла в начале полета составляет 20-35 градусов (соответственно 70-55 градусов от горизонтальной плоскости). Включив собственные маршевые ЖРД (под запас топлива 7,15 т использованы все свободные внутренние объемы планера), самолет-аналог через 81 секунду разгоняется до скорости 8000 км/час. Активный участок раз гона заканчивается на высоте 48-50 км. К этому моменту два ЖРД успевают сжечь 6625 кг топлива. В ходе дальнейшего полета, проходящего по инерции, аналог достигает максимальной высоты 120 км, имея в этот момент скорость 6800 км/час (М=7,5). В восходящей точке своей траектории аппарат может выполнять маневры с помощью двух ЖРД суммарной тягой 1,5 т и двигателей ориентации (системы газодинамического управления). Вход в атмосферу происходит на скорости 7250 км/час, максимальная перегрузка на этапе спуска достигает 5,3 д. Максимальное качество аппарата на гиперзвуковых скоростях 1,4, балансировочное – 1,0. В наиболее теплонапряженных местах обшивка успевает нагреться до 890 градусов С.

После возвращения в плотные слои атмосферы, при уменьшении скорости полета до М=2,5, консоли крыла раскладываются в положение 60 градусов, и в диапазоне высот 5- 10 км включается ТРД тягой 2,5 т, который при запасе топлива 300 кг может обеспечить дальность полета до 90 км при крейсерской скорости 400 км/час на высоте 500±2000 м. Имея максимальное дозвуковое качество 4,5, аналог осуществляет переход на крейсерский режим полета с углом наклона траектории планирования 12 градусов и вертикальной скоростью около 18 м/сек. Посадочная глиссада имеет наклон 18 градусов, ( качество изза выпущенного шасси уменьшается до 4), посадочная скорость 250 км/час. При посадочной массе аппарата 4,4 т длина пробега составляет около 1000-1100 м.

Программа создания суборбитального пилотируемого аналога «50 11» так и не была реализована в задуманных объемах, но проработанные конструкторские решения по сбросу с самолета-носителя Ту- 95КМ были востребованы при постройке и испытаниях дозвукового аналога «105.11». Но об этом мы расскажем чуть позже.

РАЗМЕРНОСТИ САМОЛЕТА-АНАЛОГА «50-11»

Длина, мм……………………………………………………………………. 8000

Размах по заднему торцу, мм……………………………………. 4000

Радиус носка корпуса, мм…………………………………………. ' 500

Площадь плановой проекции, м…………………………………. 2 24

Мидель корпуса, м2 ……………………………………………………… 3,70

Стреловидность носовой части, град………………………. 74,33

Стреловидность крыла по передней кромке, град………. 55

(Продолжение следует)

Владимир Котельников, Михаил НИКОЛЬСКИЙ

Супермарин "Спитфайр"

(Продолжение. Начало в №№ 1-4, 7-8,10-12/2005 г., 1-9/2006 г.)

Три "Сифайра" IB из 736-й эскадрильи

"СИФАЙР"

Палубная истребительная авиация Великобритании по своему техническому уровню намного уступала сухопутной. В то время как последняя уже давно перешла на монопланы, на авианосцах по-прежнему рядами стояли устаревшие бипланы Глостер "Си Гладиатор". Уже давно освоили скоростные монопланы японские морские летчики, в США бипланы F2F были полностью вытеснены новыми истребителями "Буффало" и "Уайлдкэт" к началу 1941 г.

Англичане же, оправдываясь спецификой палубной авиации, держались за тихоходные старомодные машины. Дело, думается, было не в специфике. Просто сначала авиация флота, "Флит эйр арм", являлась "золушкой" ВВС, которым организационно подчинялась. Позднее же, в условиях чисто оборонительных действий, которые вела британская авиация в 1940-41 гг., основной упор делался на модернизацию ПВО страны. И лишь тогда, когда напряжение немецких налетов ослабло и можно было подумать о заморских театрах военных действий, англичане взялись за приведение своей палубной авиации к современному уровню.

"Си Гладиатор" и в подметки не годился немецкому "Мессершмитту". Положение решили поправить закупкой самолетов в США (англичане получили от союзников "Уайлдкэт", названный в Великобритании "Мартлет") и приспособлением для эксплуатации на авианосцах сухопутных истребителей. Идею опробовали на "Харрикей- не", превратив его в "Си Харрикейн".

Этот истребитель фирмы "Хоукер" уже устаревал, но его данные значительно превосходили возможности биплана "Глостер".

Однако ни "Си Харрикейн", ни "Мартлет", ни новый двухместный истребитель "Фулмар" не могли рассчитывать на бой на равных с истребителями немцев – Bf 109F и FW 1 90А. Для завоевания превосходства в воздухе требовалась машина иного класса.

Осенью 1941 г. Адмиралтейство распорядилось о проведении предварительных испытаний "Спитфайра" с палубным оборудованием. Дело в том, что имелись вполне обоснованные опасения – выдержит ли достаточно легкая конструкция этого истребителя высокие нагрузки, специфичные для палубного самолета. Тут и резкий толчок при катапультном старте, и столь же резкий рывок при торможении аэрофинишером. Особенно боялись за шасси – не сломается ли оно при ударе о палубу, ведь палубный самолет садился с гораздо большей вертикальной составляющей скорости.

Для испытаний выделили "Спитфайр" VB с номером BL676. На нем установили тормозной крюк с гидроамортизатором и замки для захватов катапульты. В связи с ограниченностью переделок вес по сравнению с сухопутной машиной возрос примерно на 5 %. Этот самолет две недели взлетал и садился на полосе авиабазы Эрброс, разлинованной под палубу авианосца. А под рождество его переслали на настоящий авианосец "Илластриес", стоявший в Клайде. С его палубы лейтенант-коммандер Брэмуэлл совершил одиннадцать взлетов (из них четыре – с катапульты) и двенадцать посадок без единой осечки.

Правда, сам летчик отозвался о новом палубном истребители в резких тонах: длинный нос полностью закрывал обзор вниз вперед при посадке с крутым снижением на палубу авианосца, а стойки шасси казались слишком «хрупкими» по стандартам палубной авиации.

11 сентября 1942 г. лейтенант Браун выполнил первую посадку на палубу небольшого эскортного авианосца «Битер», имевшего полетную палубу в полтора раза короче полетной палубы «Илластриеса». «Битер» стоял на реке Клайд в Шотландии. Браун так описывал свою посадку:

Первый палубный "Спитфайр" ставший "Сифайром" IB

Первый "Сифайр" на борту авианосца

"Сифайр" поднимается на палубу авианосца "Трэкер".

"Сифайры" IB, использовавшиеся в качестве учебных в 1945 г.

"Сифайр" IB заходит на посадку на авианосец "Инвинсибл". Обратите внимание на необычную "парковку" самолетов

"Я обнаружил корабль и стал думать, как но него садиться. Я облетел авианосец по кругу, выбирая точку захода на посадку, затем начал снижение. У самого борта корабля я развернул самолет педалями вправо, одновременно парируя разворачивающий момент креном влево. «Сифайр» стал двигаться в воздухе боком, подобно крабу на пляже. Палуба теперь стала видна перед носком правой плоскости крыло. Скорость приходилось держать на грани сваливания. Перед касанием я поставил рули в нейтральное положение. Посадка была выполнена на три точки."

Успешной первой посадке «Сифайра» на палубу эскортного авианосца способствовало также определенное положение корабля, специально поставленного под углом 25 градусов к ветру. Первая посадка выполнялась в идеальных условиях при убранных аэрофинишерах. На второй посадке после зацепления троса гаком самолет развернулся в сторону надстройки авианосца и столкнулся с ней. Дальнейшие эксперименты выявили еще одну неприятность: посадку следовало производить обязательно на три точки. В случае касания палубы только колесами основных опор шасси гак не захватывал трос аэрофинишера.

Тем не менее испытания «Сифайра» на эскортном авианосце сочли успешными. "Спитфайр" мог работать не только с таких больших кораблей, как "Илластриес", но и с небольших эскортных авианосцев.

Получив на руки такого козырного туза, Адмиралтейство добилось передачи от ВВС партии истребителей "б/у" и договоренности о размещении заказов на "Спитфайры". Королевские ВВС сперва выделили флоту 48 "Спитфайров" VB. Их начали переделывать в первую морскую модификацию этого истребителя. По традиции, он должен был получить название "Си Спитфайр", т. е. "морской "Спитфайр», но оно показалось неудобопроизносимым и было урезано просто в "Сифайр". Первые палубные истребители стали именоваться "Сифайр" IB.

Первые машины, переделанные из "Спитфайров" VB в мастерских фирмы "Эйр Сервис Трейнинг" в Хэмбле, фактически получили только посадочный крюк на А-образной раме. Позднее на самолетах внедрили захваты для катапульты, сменили радиооборудование на морской комплект и произвели местные подкрепления силового набора. Позднее к доработке истребителей в палубный вариант подключилась и фирма "Канлифф-Оуэн эйркрафт".

На посадку заходит "Сифайр" II. Видны выпущенный гак и посадочные щитки

"Спитфайр" IIС с укороченным крылом сваливается с палубы учебного авианосца "Ревендж" после неудачной посадки

"Сифайр" дает "козла". Уже снесено заднее колесо, виден гофр на фюзеляже за кабиной пилота. "Настоящий морской пилот тот, кто сядет, не разбив самолета".

Пример удачной посадки – "Сифайр" ИС пойман на трос финишера

Поскольку прибывавшие на переделку самолеты были самых разных серий и вариантов, то встречались "Сифайры" IB с моторами "Мерлин" типов 45, 46, 50, 50А, 55 и 56, с тропическими фильтрами и без них, с урезанными или стандартными крыльями.

Среди первых «Сифайров» встречались ветераны-уникумы, например «Сифайр» с регистрационным номером NX883, который будучи «Спитфайром» W3312 успел повоевать сразу в трех эскадрильях RAF – 74-й, 92-й и 417-й, «поучаствовать» в двух авариях – то есть самолет фактически проходил ремонт в третий раз. «Сифайр» NX897 был переделан из «Спитфайра» BL373, летавшего в 65-й, 123-й, 165-й, 167-й и 306-й эскадрилий RAF.

Большая часть машин модификации IB была использована в учебных целях. Единственной боевой частью, получившей эти истребители, стала 801-я эскадрилья на авианосце "Фьюриэс", эксплуатировавшая их с октября 1942 г. по сентябрь 1944 г. В июле 1944 г. они прикрывали "Барракуды", бомбившие "Тирпиц". Некоторое количество самолетов этого типа было и в 842-й эскадрилье, в частности, они участвовали в прикрытии высадки десанта под Салерно.

Более совершенный "Сифайр" НС фактически поступал на флот параллельно с IB. Головные самолеты обоих типов приняли в один и тот же день, 15 июня 1 942 г. Эти машины дорабатывались прямо на заводе "Супермарин" еще до сдачи военной приемке. Все самолеты получили катапультные захваты, и на них провели дополнительное усиление силового набора. Крыло было типа С. Под фюзеляжем можно было устанавливать бомбодержатель (под одну 227-кг бомбу). Все это подняло вес, и "Сифайр" НС при тех же двигателях типов 45 и 46 уступал предшественнику по летным данным; в скорости на разных высотах он проигрывал 24-27 км/ч.

Впоследствии мотор форсировали по наддуву на малых высотах, что улучшило, в первую очередь, взлетно-посадочные качества.

Кардинальное решение проблемы отыскали осенью 1942 г. На "Сифайре" испытали низковысотный двигатель "Мерлин" 32 мощностью 1645 л. с. На нем наддув подняли еще выше. Теперь на высоте 915 м "Мерлин" развивал 1640 л.с. – на 430 л.с. больше, чем моторы типов 45/46.

Новый двигатель обеспечил резкий прирост характеристик на малых вы сотах. На набор 6000 м самолет стал тратить на две минуты меньше. Даже без выпуска щитков опытная машина имела меньшую взлетную дистанцию, чем обычный "Сифайр" НС со щитками. Правда, нововведения ухудшили данные истребителя на высотах свыше 7000 м, но это посчитали второстепенным.

"Сифайры" IIС в период операции "Торч" на палубе авианосца "Фьюриэс"

"Сифайр" II проходит над палубой авианосца "Индомитэйбп", март 1943 г.

С марта 1943 г. новый вариант внедрили в серию под названием "Сифайр" L IIС. Чуть позже трехлопастной винт сменили четырехлопастным, что позволило еще полнее использовать выгоды прироста мощности, а затем часть машин стали собирать с укороченными законцовками крыла, что улучшило маневренность и добавило еще 7-8 км/ч у воды. В итоге, получился, пожалуй, лучший (с точки зрения малых высот) палубный истребитель Второй мировой.

L IIС кроме фирмы "Супермарин" по лицензии строила фирма "Уэстленд". Кроме того, с весны 1943 г. началась доработка ранее выпущенных истребителей типа IIС в L IIС.

Как уже говорилось, "Сифайр" IIС начал поступать в части летом 1942 г. В конце июня ими перевооружили 807-ю эскадрилью (12 самолетов). Второй получила «Сифайры» в сентябре 1942 г. 801-я эскадрилья, затем- 885-й и 880-я.

И "Сифайр" IB, и "Сифайр" IIС имели нескладывающееся крыло сухопутного истребителя. При довольно большом размахе они не вмещались в лифты новых авианосцев британского флота. Поэтому поначалу их разместили на старых "Аргусе" и "Фьюриэсе", имевших Т-образные лифты. Чуть позже по полдюжине "Сифайров" добавили на "Викториэс" и "Формидэйбл", где они просто стояли на палубе. Все эти корабли приняли участие в операции "Торч" – высадке войск союзников в Северной Африке в ноябре 1942 г.

Первый боевой вылет "Сифайров" состоялся 8 ноября, когда они прикрывали "Альбакоры" во время удара по французским аэродромам и сами штурмовали их. При этом был сбит первый самолет противника – Девуатин D.520, эту победу записал на свой счет саб- лейтенант Дж. Бэлдвин, летавший на «Сифайре» IIС «МА986».

В конце 1942 г. вооруженная «Сифайрами» 884-я эскадрилья базировалась в Шотландии на аэродроме Тор- нхаус. Перед эскадрильей стояла задача перехвата дальних рейдеров люфтваффе – самолетов Ju-88. «Сифайры» регулярно патрулировали воздушное пространство в районе Эдинбурга, но ни одного Ju-88 так и не встретили.

К концу 1942 г. в составе английской морской авиации уже было шесть эскадрилий "Сифайров"; новые машины быстро вытесняли "Фулмары" и "Си Харрикейны". На следующий год полностью перевооружили еще шесть эскадрилий, а четыре, базировавшиеся на эскортных авианосцах, – частично.

«Сифайры» 885-й эскадрильи с авианосца «Формидэйбл», 807-й, 819-й и 880-й эскадрилий с авианосца «Индомитэйбп» в составе «Сил Н» обеспечивали воздушное прикрытие десанта на Сицилию.

"Сифайр" III

"Тройка" со сложенным крылом

Взлет "Сифайра" с дополнительными ракетными ускорителями

Серьезным испытанием для "Сифайров" стала высадка под Салерно в сентябре 1943 г. Операция «Аваланш» стала случаем самого массового использования «Сифайров» в одно время и в одном месте. Для обеспечения десанта было сосредоточено пять эскортных авианосцев («Хантер», «Сталкер», Юникорн», «Аттакер» и «Баттлер»), имевших на борту, в общей сложности, 106 "Сифайров", большей частью типа L IIС.

На начальной стадии операции «Аваланш» прикрытие десанта с воздуха осуществляли исключительно «Сифайры». Операция проводилась практически в полный штиль. В отсутствие ветра взлетали истребители успешно, но садились с трудом. Даже на полных парах эскортники развивали не более 18 узлов, что было явно недостаточно для серьезного снижения посадочной скорости "Сифайров". Начались многочисленные случаи отрыва посадочных крюков, обрыва тросов аэрофинишера, попадания машин в защитные сетки. В итоге пришлось списать 42 истребителя.

Планом предусматривалось, что воздушное прикрытие «Сифайры» будут осуществлять только в первый день операции, а на второй день палубным «Спитфайрам» предстояло передать эстафетную палочку обычным сухопутным истребителям, которые планировалось посадить на захваченные на побережье площадки.

Однако темпы продвижения десанта сильно отставали от плановых, из-за чего «Сифайрам» пришлось осуществлять воздушное прикрытие сил вторжения в течение четырех дней.

В первый день операции летчики «Сифайров» выполнили 265 боевых вылетов, нередко в одном вылете принимало участие до 20 палубных истребителей сразу.

Вечером 12 сентября 26 «Сифайров» перелетели с авианосцев на береговой аэродром Пистум, расположенный в 50 км от Салерно. Отсюда они работали до 15 сентября, после чего опять вернулись на корабли. Боевые потери за семь дней боев составили десять «Сифайров».

С конца 1943 г. вместе с истребителями L IIС стали применяться ближние разведчики LR IIС с одной перспективной фотокамерой F.24. Все они являлись переделками обычных L IIС.

На "Сифайре" IIС впервые опробовали установку ракетных ускорителей RATOG. Это было связано с тем, что гнезда под захваты катапульты на "Сифайрах" соответствовали параметрам катапульт новых авианосцев типа "Илластриэс". Но именно на этих кораблях "Сифайр" не проходил в лифты! Ракетные ускорители должны были дать возможность стартовать и со старых авианосцев с предельным весом, без ветра. RATOG опробовали, но быстро о них забыли, так как новые моторы сделали их излишними.

А затем решилась и проблема с лифтами. Складывающееся крыло для "Спитфайра" начали разрабатывать еще в 1939-40 годах. Теперь об этих экспериментах вспомнили, и в итоге возник "Сифайр" III. Его крыло складывалось дважды: первый раз переламывалось за нишами шасси, а у законцовок отгибалось в обратную сторону, чтобы уменьшить вертикальный габарит. Вздернутые консоли поддерживались телескопическими стойками.

Опытная машина, переделанная из серийного "Сифайра" IIС, начала испытываться в середине ноября 1942 г.

В воздух поднимается новенький "Сифайр" III производство "Уэстленд эркрафт"

"Сифайр" III в полете

Подвеска бомбы под "Сифайр" 807-й эскадрильи. Тринкамали. 1945 г.

Серийные самолеты, которые стали выпускаться с сентября 1943 г., получили двигатели "Мерлин" 55, обеспечившие прирост скорости примерно на 30 км/ч почти во всем диапазоне высот.

Собственно говоря, первые машины были гибридными. Официально они именовались "Сифайр" IIС (Hybrid) и совмещали мотор "Мерлин" 55 и не- складывающееся крыло. Таких гибридов "Канлифф-Оуэн" выпустила два, а "Уэстленд" – 30. Впоследствии крылья на них заменили, полностью приведя их к стандарту "тройки".

В ноябре начался переход на модификацию L III с мотором "Мерлин" 55М (во многом близким к типу 32) и индивидуальными выхлопными патрубками. На поздних сериях к пушкам, пулеметам и бомбам добавили ракеты. L III мог нести четыре ракеты по 27 кг на направляющих типа MkVIII. Этот вариант "Сифайра" стал самым массовым. В больших количествах он начал поступать на авианосцы весной 1944 г. Параллельно с истребителями собирались и разведчики LR III.

В первой половине 1944 г. базировавшиеся в Калмхэде, Соммерсет «Сифайры» из 887-й и 894-й эскадрилий прикрывали с воздуха судоходство в прибрежных водах Британии и патрулировали воздушное пространство Альбиона.

Вторжение в Нормандию стало, по сути, вторым случаем массированного использования «Сифайров».

В составе 2-х тактических авиационных сил действовали вооруженные «Сифайрами» 808-я, 885-я, 886-я и 897-я эскадрильи. Эскадрильи временно находились в подчинении RAF и действовали с береговых аэродромов. Они летали и с сухопутных аэродромов во время боев в Северной Франции, прикрывая истребители-бомбардировщики "Тайфун". Под контроль морской авиации эскадрильи вернули в июле 1944 г.

Операция «Драгун» – высадка союзников в Южной Франции» – началась 15 августа 1944 г. Здесь были задействованы «Сифайры» из 807-й, 879-й, 809-й и 899-й эскадрилий, которые базировались соответственно на эскортных авианосцах «Хантер», «Аттакер», «Сталкер» и «Хедив». Только «Сифайры» с авианосца «Сталкер» за десять дней боев выполнили 337 боевых вылетов.

Атаку «Тирпица» в апреле 1944 г. обеспечивали «Сифайры» из 801-й и 880-й эскадрилий с авианосца «Фью- риес», в июле 1944 г. – «Сифайры» 880-й и 894-й эскадрилий с авианосца «Индифатигэйбл», в августе 1944 г. – самолеты 880-й и 801-й эскадрилий с авианосца «Фьюриес», «Сифайры» из 887-й и 894-й эскадрилий с авианосца «Индифатигэйбл».

Последними операциями «Сифайров» на Европейском ТВД стали действия эскадрилий с эскортных авианосцев «Хантер», «Аттакер», «Сталкер» и «Хедив» в Эгейском море в сентябре и октябре 1944 г.

Но основную массу "Сифайров" III отправили на Тихий океан. В 1945 г. на них там летали восемь эскадрилий. 807-я эскадрилья с "Хантера" обеспечивала высадку десанта под Рангуном, 887-я и 894-я с "Индефатигейбла" сопровождали бомбардировщики в налетах на нефтепромыслы Суматры. В марте-апреле "Сифайры" дрались над островами Сакисима, в июне – над Труком, а в августе появились над самой Японией. Последними в войне воздушный бой провели 15 августа 1945 г. «Сифайры» 887-й и 894-й эскадрилий – из 12 «Зеро», принимавших участие в бою с британскими истребителями, восемь самолетов «Сифайры» сбили ценой потери одного своего истребителя. Потрясающий результат, если учесть, что за всю войну все «Сифайры» одержали всего-навсего 39 подтвержденных побед в воздушных боях! Впрочем, столь небольшое количество одержанных пилотами «Сифайров» побед неудивительно.

"Сифайр" в Нормандии

"Сифайр" III 879-й эскадрильи на боргу авианосца "Сталкер"

"Капот" "Сифайра"

Главной задачей палубных «Спит- файров» являлось не уничтожение самолетов противника, а охрана своих кораблей. Летчиков ориентировали не на уничтожение вражеских аэропланов, а на срыв их атак. На Тихом океане в конце войны главную угрозу для кораблей союзников представляли камикадзе, летавшие на малых высотах. Обнаружить визуально маловысотную малоразмерную цель весьма проблематично. Пространство вокруг авианосца разбивалось на сектора, которые патрулировали группы «Сифайров». Британским истребителям удалось сорвать примерно треть атак камикадзе. Самым результативным пилотом «Сифайра» стал саб-лейтенант Рейнольдз из 894-й эскадрильи – на его счету 3,5 победы, причем два самолета противника он сбил в один день, 1 апреля 1945 г.

"Тройки" сохранялись в строю до марта 1946 г., когда в ходе послевоенного сокращения вооруженных сил их пустили на слом.

Внедрение на "Спитфайрах" моторов "Гриффон" не обошло стороной и "Сифайры". В феврале 1943 г. на "сухопутный авианосец" базы Эрброс сел "Спитфайр" XII, оборудованный посадочным крюком. Доказав возможность взлета и посадки на укороченной площадке, 9 марта истребитель рискнули принять на борт авианосца "Индомитейбл". Лейтенант Э.Браун без запинки произвел на "двенадцатом" полтора десятка посадок на палубу и столько же взлетов. Возможность создания "Сифайра" с "Гриффоном" была практически доказана, и подготовлено техническое задание N. 4/43.

Новый "Сифайр" XV объединял фюзеляж и складное крыло "тройки" с дополнительными крыльевыми бензобаками "Спитфайра" IX и мотоустановкой и хвостовым оперением типа XII. Мотоустановка была не совсем идентична сухопутной машине. На самолете стоял двигатель "Гриффон" VI, оптимизированный для меньших высот, чем модификации II и III на "двенадцатом". Максимальная мощность 1815 л.с. развивалась на высоте 1370 м. Радиаторы выполнили симметричными. Вооружение было по типу С.

В марте 1944 г. первый опытный "Сифайр" XV начал испытания на авианосце "Индефатигейбл". За ним последовали два других, отличавшихся рядом усовершенствований. Серийное производство новых истребителей начали весной 1945 г. Они собирались на заводах "Уэстленд" и "Канлифф- Оуэн". В мае они начали поступать в части морской авиации. Освоение этих машин шло довольно долго, и во Второй мировой войне им участвовать не пришлось.

Опытный "Сифайр " XV

Способ выпуска хвостового гака типа "жало" на "Сифайре "XV

"Сифайры" XV на авианосце "Инвинсибл"

Летчикам пришлось привыкать к тому, что "Гриффон" крутился в сторону, противоположную "Мерлину". Если раньше самолет разворачивало от надстройки, то теперь – к надстройке, что казалось куда опаснее. А крутило "пятнадцатый" так, что правое крыло приседало к палубе, а покрышку правого колеса меняли через 5-6 полетов. Из-за большого крутящего момента пилотам запретили взлетать на полном газу, что ограничило боевую нагрузку. Уже на старых "Сифайрах" из-за длинного носа и, соответственно, ограниченного обзора вперед приходилось заходить на посадку "змейкой"; сейчас нос стал и длиннее, и шире.

Большим дефектом являлись частые отказы компрессора на высоких оборотах, что при взлете с палубы однозначно привело бы к катастрофе. Кончилось тем, что летать на этих машинах с кораблей просто запретили. Запрет сняли лишь в середине 1946 г. после доработки привода компрессора.

В ходе серийного производства в "Сифайр" XV внесли ряд изменений, но они не имели решающего значения. С 51-го самолета появился новый посадочный крюк типа "жало". Ранее монтировали А-образный, по образцу предыдущих модификаций, но усиленный с учетом увеличившегося веса машины.

"Жало" располагалось дальше к хвосту, и при выпускании выдвигалось назад, за руль поворота. Новое посадочное устройство несколько увеличило свободу летчика в выборе положения самолета при посадке и, соответственно, шансы на успешный захват троса. Одновременно штифты под захваты катапульты, ранее торчавшие из бортов "как гвозди из макушки монстра Франкенштейна" (по образному выражению известного английского испытателя Эрика Брауна), заменили одним захватом под центропланом снизу.

С 75-го самолета "Сифайр" XV оснастили ускорителями RATOG. И, наконец, последние 30 истребителей фирма "Уэстленд" выпустила с пониженным гаргротом и фонарем-"пузырем".

За модификацией XV последовала модель XVII (или 17, т. к. после войны от римских цифр отказались). Ее прототипом стал третий опытный образец "Сифайра" XV. Он отличался усиленным шасси с уширенной колеей и удлиненными стойками, дополнительным бензобаком на 150 л в фюзеляже за пилотом и пониженным гаргротом. Эта модель выпускалась в вариантах F 1 7 (истребитель) и FR 17 (ближний разведчик с вооружением). Вооружение было опять по типу С.

На "семнадцатом" ввели так называемые "боевые" подвесные баки, с которыми можно было выполнять почти все фигуры пилотажа. Они гладко прилегали к нижней поверхности крыла. Эти самолеты начали поступать в сентябре 1945 г. Выпускали их опять "Уэстленд" и "Канлифф-Оуэн".

Служили "Сифайры" XVII, в основном, на суше, в том числе и в составе оккупационных войск в Германии, и лишь с 1947 г. начали базироваться на кораблях.

"Сифайр" 45 являлся морским аналогом "Спитфайра" 21, из последнего же переделали и его опытный экземпляр. От исходного "двадцать первого" он отличался только щитками шасси, иным набором радиооборудования и оснащением для взлета и посадки на палубу. Крыло не складывалось. В середине ноября 1 944 г. опытный самолет вышел на испытания. Его опробовали на суше и на авианосце "Прето- риа кэстл". Самолет стал на полтонны тяжелее "семнадцатого" и имел худшие штопорные характеристики. И крутило его так, что на полном газу удержать машину на прямой было просто невозможно.

Кабина самолета "Сифайр" XV. Справа – капотирование "пятнадцатого"

"Сифайр" XVII

"Сифайр" 45 (1-я и 2-я опытные машины)

В конце 1945 г. в Кэстл-Бромвич собрали полсотни "Сифайров" 45, которые как боевые совсем не использовались.

Последними "Сифайрами" стали типы 46 и 47. Основой для них являлся "Спитфайр" 22. На модели 46 наряду с мотором "Гриффон" 85 с непосредственным впрыском топлива внедрили шестилопастной винт противовращения (два соосных трехлопастных), снявший проблемы с крутящим моментом. От предшественника его отличали также пониженный гаргрот и фонарь кругового обзора. Опытный образец вывели на испытания в июле 1946 г.

Испытателей восхитил эффект, даваемый винтами противовращения. Он не только сделал безопасным взлет, но и существенно упростил пилотаж. Небольшую серию (24 экземпляра) "Сифайров" 46 собрали в 1947 г. на заводе в Саус-Марстоне. В нее входили и F 46, и FR 46. Часть самолетов собрали с двигателями "Гриффон" 87 (карбюраторными). Последние машины получили увеличенное вертикальное оперение, спроектированное для "Спитфайра" 24. Все "сорок шестые" использовались только как учебные.

Эти истребители рассматривались как переходные к модификации 47, для которой разработали схему складывания нового крыла. На первых 14 самолетах крыло складывалось вручную, как на всех предыдущих "Сифайрах" (на которых оно вообще складывалось), а затем внедрили гидропривод. Разьем был только один – за отсеком вооружения. Консоли не складывались "домиком", а торчали почти вертикально. Отклонение больших щитков пришлось ограничить 10 градусами, иначе они цеплялись за тросы финишера. Воздухозаборник двигателя вытянули вперед, под самый кок. Основная часть серии оснащалась двигателями "Гриффон* 88 (2350 л. е.), хотя некоторые первые машины имели "Гриффон" 87. Колею шасси опять немного увеличили, сделав самолет устойчивее на палубе.

Seafire

Seafire IB

Seafire L.IIC

Seafire F.XV

Seafire F.XVII (Supermarine Type 384)

Seafire F.45

Seafire FR.46

Seafire FR.47

Seafire L.IIIC с 90-ой серийной машины

В полете "Сифайр" 46 с соосными винтами

Складывание крыла на "Сифайре" FR. 47

"Сорок седьмой" садится на палубу авианосца

"Сифайр" FR.47 взлетает с помощью ракетных ускорителей

В отличие от ранних "Сифайров", типы 46 и 47 уже не трактовались как самолеты, основным назначением которых являлся воздушный бой. Это были многоцелевые машины – истребители- бомбардировщики, штурмовики и разведчики. Соответственным было и их боевое оснащение – четыре короткоствольных пушки "Испано" (на "сорок шестых" стояли старые длинноствольные), до 682 кг бомб или 8 реактивных снарядов или же две глубинных бомбы MkIX. Широкий ассортимент подвесных баков обеспечивал дальность до 1513 км – больше, чем у любого другого "Сифайра".

Выпуск "Сифайров" 47 начался в 1947 г. и закончился в 1949 г. Большинство машин собирались в варианте FR.47. На вооружение эти самолеты поступили в феврале 1948 г., а на авианосцах стали эксплуатироваться с середины 1949 г. Эта модификация считалась самой удобной для взлета и посадки на корабли, хотя смещение центровки вперед требовало осторожности при пользовании тормозами.

"Сифайр" 47 с номером VR 972, сданный морякам в марте 1949 г., стал последним в длинной череде из 2408 "Сифайров", сошедших с конвейеров английских заводов. На палубах авианосцев уже появились реактивные истребители…

(Окончание следует)

Палубный истребитель Суперманин «Сифайр»

«Сифайр» III из состава 834-й австралийской эскадрильи, 1945 г. Самолет лейтенанта Холбрука

«Сифайр» XV ранних серий (с подфюзеляжным размещением тормозного крюка) из состава ВМС Франции, Вьетнам, 1949 г.

«Сифайр» F.R.47 из состава 800-й эскадрильи ВМС Великобритании с авианосца «Триумф», Корея, 1950 г.

Один день на авианосце «Теодор Рузвельт»

Фоторепортаж Александра Гольца

Любовь Брянцева

Новые возможности Байконура

Мы все привыкли к Байконуру как к космической гавани, связанной с самыми престижными страницами истории СССР, а теперь и России с Казахстаном. Международное сообщество воспринимает Байконур как высокотехнологичный комплекс, гармонично взаимодействующий с мировой космической инфраструктурой. С сентября 2006 года Байконур еще и признанная столица ракетомодельного спорта, в которой с успехом прошел XVI Чемпионат мира по ракетомодельному спорту среди спортсменов и юниоров. Самому младшему участнику байконурского чемпионата едва исполнилось 10 лет, самому старшему было уже за 70. На глазах старших спортсменов (сениоров на сленге ракетомоделистов) прошли все предыдущие чемпионаты, и сравнивать им было с чем. Не всегда соревнованиям по техническим видам спорта уделяется должное внимание, предполагается, что они представляют интерес только для «узких» специалистов. Для Байконура же ракетомоделизм – знакомая и понятная стихия.

Экскурс в историю вопроса. В октябре 2005 года в Париже отмечалось 100-летие Международной федерации авиационных видов спорта (FAI), в 2007 году мы будем приветствовать столетний юбилей вступления России в эту престижную организацию. FAI объединяет и активно пропагандирует все авиационные виды спорта, регистрирует мировые рекорды в авиации и космонавтике. Самые авторитетные соревнования по ракетомодель- ному спорту, проводимые FAI, – Чемпионат мира и Чемпионат Европы. Они чередуются через год.

В Европе интерес к ракетомодельному спорту уже стабилен и имеет свои устойчивые традиции. Страны же Азиатского региона, напротив, сравнительно недавно стали уделять больше внимания развитию аэрокосмической отрасли в целом и участию молодежи в соревнованиях различного ранга. В том числе, и ракетомодельному спорту. Байконур традиционно находится на стыке евразийских тенденций, интересов и проблем.

Еще в 2002 году ведущие спортсмены-ракетомоделисты России, Казахстана, Украины обратились с открытым письмом к Главе администрации г.Бай- конур Александру Мезенцеву с предложением ходатайствовать перед Федерацией авиационного спорта России и Генеральной ассамблеей FAI о включении от имени России кандидатуры города Байконура в список городов и стран-претендентов на право проведения Чемпионата мира 2006 года по ракетомодельному спорту среди юношеских и взрослых национальных сборных команд. Два года шла борьба между странами-претендентами: Испанией, Италией, Сербией и Черногорией, Румынией, Китаем, Чехией, Россией (ее представлял Байконур). Окончательное решение было принято на весенней сессии FAI в городе Лозанне в марте 2004 г. В голосовании принимало участие 47 стран. Большинством голосов была поддержана кандидатура России (Байконур). В Байконуре приступили к созданию «малого космодрома» и решению организационных вопросов. Организационный комитет чемпионата возглавил Глава городской администрации А.Мезенцев и президиум в составе: А.Петренко, заместителя председателя оргкомитета; Д.Шаталова, директора Чемпионата; А.Загороднего, координатора Чемпионата; А.Коряпина, представителя Федерации ракетомодельного спорта России.

XVI Чемпионат был особенным по многим параметрам. Рекордным по количеству участников – 25 стран. Первым за всю 45-летнюю историю чемпионатов мира, прошедшим на территории бывшего СССР. Первым, чья организация легла на плечи небольшого города. Первым, удостоившимся чести принимать Президента Международной авиационной федерации (FAI) Петера Альберта Портмана (Швейцария), который обычно посещает только крупные авиасалоны или соревнования по авиационным видам спорта. Первым, показавшим новые стандарты организации подобных международных соревнований. Первым, в котором спортсмены нашли не только внимательных зрителей, но и единомышленников, прекрасно разбирающихся в тонкостях как ракетомоделирования, так и настоящей ракетно-космической техники. Все дни соревнований на «малом космодроме» звучол привычный в Байконуре отсчет: «Ключ на старт! 5, 4, 3, 2, 1 …Старт!»

Всему этому предшествовала огромная работа множества людей. Поскольку живого примера подобных мероприятий у Байконура не было, все делали, опираясь на впечатления участников сборной России, фотографии и собственные представления об идеале.

В пятнадцати километрах от города Байконур, в степи, был построен и оборудован спортивный городок, стартовая и посадочная площадки для полетов моделей ракет и ракетопланов, уложено специальное покрытие на площади 3 тыс. квадратных метров, что равнозначно трем футбольным полям. В городке организаторы разместили 2 домика под электронную технику и аппаратуру связи, более 30 палаток белого цвета и самой современной конструкции для спортсменов и судей, для нужд медиков, почтовиков и связистов, торговли. Три больших палатки были предназначены под столовые для 450 человек. Предусматривались хранилище для имущества и оборудования команд, места для парковки автотранспорта и спецтранспорта, трибуны для зрителей, санитарная зона. Электроэнергией спортивный лагерь обеспечивали дизельные генераторы. Очень торжественно и колоритно было оформлено место награждения победителей.

Для участия в Чемпионате мира прибыли 288 спортсменов, 146 судей, из которых 21 человек – судьи международной категории (FAI Жюри и судьи FAI). Возглавил международное жюри Вице-президент FAI, председатель подкомиссии CIAM FAI по космическому моделизму Серджан Пелагич (Сербия).

В Чемпионате мира приняли участие опытные спортсмены, такие как трехкратный Чемпион мира, заслуженный мастер спорта СССР, тренер российской сборной Алексей Коряпин, четырехкратный Чемпион мира Ян Ка- тюха из Словакии и юноши, многие из которых впервые участвовали в Чемпионате. Сборная Республики Казахстан состояла из 15 человек, возглавлял ее Аманжол Ахметуллаев. Спортсмены представляли Байконур, Темир- тау, Алматы и Актюбе. Основной задачей сборной было заявить о себе, об уровне подготовки.

Ракетомоделизм – популярный вид спорта, успешно и динамично развивающийся вместе с авиацией и космонавтикой. Каждый день чемпионата завершался подведением итогов и награждением победителей по разным классам моделей ракет. График соревнований оказался достаточно напряженным – было необходимо «отлетать» все туры и полеты длились весь световой день. Благо стояла ясная, теплая и маловетреная погода. Эта природная благодать привела к еще одному рекорду: совершались необыкновенно высокие полеты и судьи смогли уверенно учесть высоту полета 98 % моделей. Удобно было и самим спортсменам находить модели (а это штучная и достаточно дорогая продукция собственного кропотливого изготовления) после приземления – особенности степного ландшафта этому не препятствовали. Профессионализм спортсменов, преданность любимому делу снискали заслуженную высокую оценку судей, симпатии и преданность болельщиков. Фаворитом Чемпионата стала сборная России, в состав которой вошли 19 спортсменов и 12 юниоров из Мурманска, Москвы, Магадана, Челябинска, Ханты-Мансийского автономного округа…

На Чемпионате в каждом виде проходили индивидуальные и командные первенства, стартовали модели следующих классов для различных возрастных групп.

Для спортсменов: S1B (участвовало 43 человека, 15 стран), S5C (27 человек, 9 стран), S3A (60 человек, 22 страны), S4A (54 человека, 20 стран), S6A (56 человек, 21 страна), S9A (49 человек, 17 стран), S7 (21 человек, 7 стран), S8E\P (32 человека, 13 стран).

Для юниоров: S1A (участвовало 28 человек, 10 стран), S5B (22 человека, 8 стран), S3A (46 человек, 16 стран), S4A 42 человека, 15 стран), S6A 44 человека, 16 стран), S9A 42 человека, 15 стран), S7 (22 человека, 7 стран), S8D (22 человека, 8 стран).

В качестве справки. S1 – модели ракет на высоту полета, цель соревнований – достижение максимальной высоты полета, соревнования проходят в 3 тура. В зачет идет один максимальный результат. S3 - модели ракет на продолжительность полёта с парашютом, цель соревнований – достижение максимального полетного времени 300 сек. в каждом из трех туров. S4 – модели ракетопланов (ракетных планеров) на продолжительность полета, цель соревнований – достижение максимального полетного времени 180 сек. в каждом из трех туров. S6 – модели ракет на продолжительность полёта с лентой, цель соревнований – достижение максимального полетного времени 180 сек. в каждом из трех туров. S9 – модели ракет на продолжительность полёта с ротором, цель соревнований – достижение максимального полетного времени 180 сек. в каждом из трех туров (в режиме авторотации). S8 Е/Р – модели радиоуправляемых ракетопланов (ракетных планеров) на продолжительность полёта и точность посадки на специальную посадочную полосу размером 50x10 м., цель соревнований - достижение максимального полетного времени 360 сек в каждом из 3-х туров и дополнительные очки за точность посадки на полосу. S8D – модели радиоуправляемых ракетопланов (ракетных планеров) на продолжительность полета, цель соревнований – достижение максимального полетного времени 360 сек в каждом из 3-х туров.

Соревнования по моделям-копиям проходят в два этапа: очки начисляются за стендовую оценку (качество изготовления и соответствие масштабу) и реализм полета (в случае S5 – максимальная высота). На соревнованиях по моделям копиям допускаются модели, которые являются копиями существующих или существовавших ракет или ракет-носителей космических кораблей. Цель соревнований – набрать максимальные очки за стендовую оценку и максимальную высоту полета в одном из трех туров. S7 – модели-копии ракет на реализм полёта, соревнования проходят в два тура, в зачет идет лучший полет модели и стендовая оценка.

Летали спортсмены очень активно, и, как в практике большого космодрома, были «нормы» и «ненормы»: не раскрывались парашюты, случались несанкционированные запуски, взрывы на старте. Но подавляющее большинство моделей красиво парило в воздухе, достигая положенных высот и набирая зачетные очки. Судьям приходилось нелегко, было использовано время всех дополнительных туров для определения победителей.

Байконурцы проявили к соревнованиям неподдельный интерес. В каждой из 10 средних школ города есть своя команда ракетомоделистов, одно из ведущих направлений деятельности лицея «Международная космическая школа» – аэрокосмическое. В МКШ своя сильная команда, и она является основой для ежегодных международных соревнований и этапов кубка мира по ракетомодельному спорту. Еще плюс: подростки на практике убедились в насущной необходимости изучения иностранных языков. Преподаватели и студенты филиала «Восход» Московского авиационного института выступали консультантами и переводчиками, владеющими техническими терминами. Испытатели космической техники с большим интересом обсуждали с авторами моделей-копий особенности конструкций и используемых материалов. В целом горожане и гости очень легко находили общий язык, охотно общались друг с другом.

По итогам XVI Чемпионата мира среди спортсменов и юниоров места среди команд распределились следующим образом. Юниоры: 1 место – Россия, 2 – Украина, 3 – Польша. Спортсмены: 1 место – Россия. 2 – Польша. 3 – Словакия.

В общекомандном зачете по сумме баллов, завоеванных юниорами и спортсменами, тройка призеров выглядит следующим образом: 1 – Россия, 2 – Польша, 3 – Словакия. Подобного успеха российские спортсмены достигли впервые. В командном зачете Чемпионата на первых 15 местах сборные России, Польши, Словакии, Сербии, Румынии, Словении, Узбекистана, Литвы, Испании, Чехии, США, Казахстана, Великобритании, Китая, Латвии.

В рамках мероприятий чемпионата, помимо красочных церемоний открытия, закрытия и передачи флага ФАИ следующему чемпионату мира в Барселоне (Испания), состоялся официальный прием Главой администрации А.Мезенцевым руководства FAI, членов жюри и судей, руководителей национальных команд. После официальной части приема, вручения верительных грамот и сувениров гостям был показан городской музей истории космодрома, насчитывающий 12 тысяч единиц хранения и отражающий жизнь Байконура от «первого колышка» до крайнего пилотируемого запуска 18 сентября 2006 г.

24 сентября, в резервный день полетов, для участников Чемпионата были организованы экскурсии: по городу с посещением карнавала «XIV Золотая осень Байконура»; и по космодрому – состоялось знакомство с основными технологическими площадками комплекса. 28 сентября состоялось заседание подкомиссии CIAM FAI и руководителей национальных команд, на котором организационному комитету XVI Чемпионата мира всеми собравшимися была выражена благодарность за огромную организационную работу и высокий уровень подготовки соревнований. Здесь же рассматривалось предложение о проведении на Байконуре через год, в преддверии 50-летия начала космической эры, I Чемпионата Азии по ракетомодельному спорту. Безусловно, это очень лестное предложение, которое предстоит серьезно обдумать.

В адрес участников XVI Чемпионата мира поступили теплые приветствия и поздравления от Председателя Совета Федерации Федерального Собрания России Сергея Миронова, Руководителя Федерального космического агентства Анатолия Перминова, Министра образования и науки Республики Казахстан Берганым Айтимовой, Командующего Космическими войсками генерал-полковника Владимира Поповкина, Начальника Центра подготовки космонавтов им.Ю.Гагарина Героя Российской Федерации летчика- космонавта генерал-лейтенанта Василия Циблиева, Руководителя РОСТО (ДОСААФ) генерал-лейтенанта Анатолия Стародубца, членов 14 длительной экспедиции и 11 экспедиции посещения на МКС Михаила Тюрина, Майкла Лопес-Алегрия, Анюше Анса- ри и других официальных лиц.

В свою очередь участники Чемпионата приняли следующее Заявление для прессы.

«Мы, организаторы, члены жюри, судьи и спортсмены XVI Чемпионата мира по ракетомодельному спорту среди спортсменов и юниоров 25 стран мира, свидетельствуем о том,, что находимся на земле Байконура с самыми добрыми намерениями и во славу любимого вида спорта. Мы готовы к проведению соревнований в соответствии с духом и буквой спортивного кодекса ФАИ. Каждая из команд намерена показать лучшие свои достижения, Уверены, что итоги нашего Чемпионата послужат примером успешного развития ракетомодельного спорта, являющегося неотъемлемой частью космической отрасли, находящейся в авангарде научно-технического прогресса и международной космической интеграции.

Желаем Байконуру, детищу России и Казахстана; дальнейшего процветания и успехов реализации российских и международных космических программ!»

Журналисты, работавшие как на массовых мероприятиях, так и на соревнованиях в спортивном городке, взяли несколько актуальных интервью у представителей самых разных команд и судей. Их главная суть: «Такого красивого и четко организованного чемпионата ветераны еще не видели. Спортсмены, юниоры, судьи и зрители чувствовали себя в спортивном городке комфортно. Спасибо всем, кто заботился о нас».

Байконур просто выполнил стоявшую перед ним задачу на международном уровне. Что и было отмечено Президентом FAI Петером Альбертом Портманом: «Для меня, Президента FAI честь быть здесь. Я впервые лично присутствую на международном чемпионате и очень впечатлен количеством участников и стран. Я выражаю особую благодарность господину Мезенцеву; Главе администрации и председателю оргкомитета, господину Шаталову, директору Чемпионата, и руководству РОСТО, благодаря усилиям которых это событие происходит на Байконуре – в центре космических технологий. Мои эмоции безбрежны после посещения Гагаринского старта, откуда началась дорога в космос. Проведение чемпионата в Байконуре – уникальная возможность для всех его участников прикоснуться к истории и настоящему. Это доказывает, что мечта Икара никогда не умрет! Моя личная благодарность всем организаторам и строителям, сделавшим прекрасный спортивный городок для соревнований чемпионата». Очень эмоционально высказался и руководитель жюри FAI Серджан Пелагич: «Русские действительно открытые люди: нам была предоставлена возможность побывать на самом стартовом столе, с которого всего несколько дней назад ушел на орбиту пилотируемый космический корабль. Это потрясающе! Все мои мечты сбылись. Сегодня мы имеем настоящую олимпиаду ракетомоделистов на-реальном космодроме». Церемония торжественного закрытия шла с девизом: «Мы дружбой мир объединим!», и он как нельзя более точно отражал атмосферу чемпионата. Он объединил людей разных стран, возрастов, взглядов.

Байконур же просто отработал. Как привык: ответственно и с высоким качеством.

Михаил Никольский

Перспективы развития ВВС Болгарии

Болгария вступила в НАТО в апреле 2004 г. В рамках подготовки к вступлению в Североатлантический Союз в ВВС Болгарии в 2003 г. была проведена масштабная реструктуризация. В 2002 г. с вооружения были сняты истребители МиГ-23 и реактивные учебно-тренировочные самолеты L-29 «Дельфин». В мае 2003 г. была закрыта авиабаза Доброславицы, на которой базировались истребители МиГ-23. Всего же за шесть лет, с 1997 по 2003 гг., количество авиабаз ВВС Болгарии было сокращено с 13 до пяти, был выполнен капитальный ремонт авиабазы Граф Игнатьево. Количество самолетов и вертолетов с 465 в 1998 г. сокращено до 218 в 2003 г., были сняты с вооружения самолеты МиГ-21Р, МиГ-25, Ил-28, Ан-12, Ан-24, вертолеты Ми-2 и Ми-4.

Де-факто ВВС Болгарии на рубеже XX-XXI вв. фактически утратили свою боеспособность, так как большая часть из состоящих на вооружении «по списку» самолетов была не пригодной к полетам. В начале 2000-х годов положение несколько улучшилось, но в отличие от Польши, Чехии или Венгрии, в Болгарии так и не была выработана комплексная программа развития ВВС. Планы развития менялись неоднократно на протяжении нескольких лет, «а воз и ныне там», что лишний раз подчеркивает близость болгарского менталитета российскому… Недаром когда-то Болгарию называли 16-й республикой.

Первым шагом в модернизации парка летательных аппаратов ВВС Болгарии под стандарты НАТО стала принятая в мае 2003 г. программа оснащения навигационным и радиосвязным оборудованием, принятым в НАТО и ICAO, шести-восьми истребителей МиГ-21бис, шести-восьми штурмовиков Су-25К/УБК, четырех реактивных учебно-тренировочных самолетов L-39ZA

«Альбатрос», двух военно-транспортных самолетов Ан-26 и одного – двух самолетов L-410 «Турболет». Изучалась возможность закупки четырех военно- транспортных самолетов С-130 из числа снятых с вооружения в других странах и реактивных учебно-тренировочных самолетов «Хок» для замены УТС L-39ZA. В качестве самолетов первоначального обучения летчиков предполагалась закупка четырех турбовинтовых самолетов Пилатус РС-7 МК II и двух РС-7М.

Весной 2003 г. официально были прекращены полеты всех истребителей МиГ-23, состоявших на вооружении ВВС Болгарии (пять МиГ-23МЛД, три МиГ-23МФ, два МиГ-23УБ) – последних летных МиГ-23 в Европе.

От Советского Союза ВВС Болгарии получили порядка 30 истребителей МиГ-23. Последний раз болгарские МиГ-23 поднимались в небо в ноябре 2002 г., после чего были поставлены на хранение на авиабазе Доброславицы. Сообщалось, что к покупке самолетов МиГ-23УБ, имевших большой остаточный ресурс, проявляла интерес Индия, но реально два боевых истребителя МиГ-23МЛД закупил Берег Слоновой Кости. Решение о прекращении полетов МиГ-23 во многом стало неожиданностью, так как все болгарские самолеты данного типа в начале 2002 г. прошли двухмесячный ремонт с целью продления ресурса, истребители планировалось эксплуатировать не менее трех лет. Интересно, что в августе-сентябре 2002 г. на трех МиГ-23МЛД (бортовые номера «204», «211» и «219») и двух спарках были нарисованы акульи пасти по типу пастей истребителей МиГ-23МЛД 120-го ИАП ВВС советских ВВС времен войны в Афганистане. Очевидно, что решение о прекращении полетов МиГ- 23 стало сюрпризом и для личного состава авиабазы Доброславицы. Протест выражало болгарское «Общество пилотов МиГ-23». Часть летчиков истребителей МиГ-23 прошли переучивание на истребитель МиГ-29.

Болгария получила истребители МиГ-29 в 1989 г. Первыми 15 июня в «шестнадцатую республику» прибыли два МиГ-29УБ. Всего болгарские ВВС получили 18 боевых МиГ-29 и четыре учебно-тренировочных МиГ-29УБ. В сентябре 1994 г. один истребитель разбился, летчик погиб. Неоднократно рассматривалась возможность приобретения в России еще одной партии из 18 – 20 самолетов МиГ-29, но сделка постоянно срывалась, то по причинам сугубо финансовым, то – по политическим.

Министр обороны Болгарии в феврале 2002 г. анонсировал программу модернизации состоящих на вооружении ВВС 20 истребителей МиГ-29 (в том числе два МиГ-29УБ). Свои варианты модернизации предлагали фирмы Еропеан Аэронотикс, Элбит и АРЗ в Барановичах, но контракт был заключен с РСК МиГ. Работы по модернизации истребителей продвигались очень медленно не в последнюю очередь из-за периодически возникавших разногласий между заказчиком и РСК МиГ и проблем организационного плана. Согласно первоначальному плану первый модернизированный МиГ-29 ВВС Болгарии должен был выполнить первый полет в январе 2003 г.

На трех из первых шести отобранных для модернизации истребителях МиГ-29 ВВС Болгарии 15 августа 2003 г. были проведены проверочные полеты. Самолеты пилотировали лет- чики-испытатели РСК «МиГ». Модернизация проводилась на авиаремонтном заводе фирмы TEREM в Пловдиве под наблюдением специалистов РСК «МиГ». Сумма контракта на модернизацию шести истребителей составляла порядка 10 млн. долл. Предусматривалось установить на самолеты авионику французской фирмы Талес, но от замены БРЭО болгары в конечном итоге отказались.

"Зубастый" МиГ-23МЛЦ ВВС Болгарии

Болгарский МиГ-29

В ходе модернизации календарный ресурс истребителей продлевается до 40 лет, летный – до 4000 ч (ресурс не модернизированных самолетов составляет 20 лет и 2000 ч соответственно). Ясности с программой модернизации истребителей МиГ-29 не было прежде всего у самих болгар. В 2004 г. было объявлено, что возможности истребителей МиГ-29 без модернизации их электронного оборудования вполне достаточны для обеспечения ПВО и патрулирования воздушного пространства Болгарии, то есть фирма Талес осталась не у дел. Пока планируется провести ограниченную модернизацию истребителей МиГ-29 с целью продления ресурса под наблюдением специалистов РСК «МиГ» (контракт подписан 1 марта 2006 г.) и закупить партию самолетов западного производства.

В марте 2006 г. США предложили Болгарии три варианта обновления истребительного парка. Первый – закупка партии из 16 вновь построенных истребителей-бомбардировщиков F- 18E/F в сочетании с закупкой 12 находящихся в США на хранении истребителей F-5E/F. Второй вариант – закупка партии из 1 2 снятых с вооружения авиации ВМС США истребителей- бомбардировщиков F-18A/B или F- 18C/D и 12 все тех же F-5E/F. Третий вариант – поставка только 12 истребителей-бомбардировщиков F-18A/B или F-18C/D.

Истребители F-5 предназначаются для повышенной подготовки летчиков «Супер Хорнетов» или «Хорнетов». Болгарии также предлагаются истребители F-16 и «Грипен», причем Турция, на вооружении ВВС которой состоят истребители F-16, выразила готовность оказать Болгарии помощь в освоении и эксплуатации самолетов F-16.

Вопрос о закупке истребителей западного производства поднимался в Болгарии и ранее. В июне 2004 г. министр обороны Николай Колев объявил об очередной амбициозной программе – закупке «совместимых с НАТО» истребителей в 2007 г. По словам министра, самолеты предназначены для замены истребителей МиГ-21, МиГ-29 и штурмовиков Су-25 к 2008 г. Заявление министра предшествовало визиту в Софию начальника Генерального штаба Бельгии, который немедленно предложил продать снимаемые с вооружения ВВС Бельгии истребители F-16MLU. Американцы ответили на заявление Колева предложением поставить истребители F-16 блок 52+, шведы уже традиционно предложили истребитель Saab JAS-39 «Грипен».

После снятия с вооружения истребителей МиГ-23 и прекращения поле тов в связи с модернизацией самолетов МиГ-29, единственными истребителями ВВС Болгарии на какой-то период стали МиГ-21, которые предполагалось снять с вооружения в 2007 г. Из-за проблем с безопасной эксплуатацией самолеты МиГ-21 были выведены из боевого состава ВВС в 2006 г. Стоит отметить, что в общей сложности НРБ получила из Советского Союза более 100 самолетов МиГ-21 различных модификаций, включая «ПФМ» и «бис».

Болгария стала вторым, вслед за Чехословакией, экспортером штурмовиков Су-25. Советские летчики перегнали первые штурмовики на аэродром Бизмер, центральная Болгария, в октябре 1986 г. Всего ВВС Народной Республики Болгария получили 36 боевых Су-25К и четыре спарки Су- 25УБК. Штурмовики поступили на вооружение двух эскадрилий 22-го истребительно-бомбардировочного авиаполка. 18 штурмовиков 1-й эскадрильи достигли состояния боеготовности в 1987 г., в следующем году боеспособной стала и вторая эскадрилья. «Грачи» пришли на смену самолетам МиГ-17.

Болгарский полк оставался боеспособным очень недолго. Су-25 был объявлен примитивным самолетом с малым радиусом действия и чрезвычайно прожорливыми двигателями. Один болгарский Су-25 разбился 17 апреля 1989 г., летчик погиб. С 1991 г. штурмовики ВВС Болгарии поднимались в небо от случая к случаю. В 2003 г. на четырех Су-25К и двух Су-25УБК было установлено радионавигационное и радиосвязное оборудование, отвечающее стандартам НАТО и ICAO. Доработки были проведены с целью обеспечения штурмовикам возможности принимать участие в совместных с НАТО учениях. Небольшая по глубине и объему модернизация заняла много времени из-за политических сложностей с поставками из США комплектов радионавигационной системы TACAN. Первый полет доработанный штурмовик Су-25К выполнил осенью 2004 г. Планируется сохранить штурмовики Су-25 на вооружении ВВС до 2007 – 2009 г.г.

ВВС НРБ располагали внушительным парком истребителей-бомбардировщиков Су-22М-4. Самолеты базировались в Добриче до мая-июня 2001 г., когда их передислоцировали на авиабазу Безмер, причем перебазирование истребителей-бомбардировщиков осуществлялось, главным образом, на прицепе у автомобилей. Большинство самолетов находилось в непригодном к полетам состоянии из- за нехватки запасных частей и двигателей.

В 2002 – 2003 г. одновременно удавалось поддерживать в пригодном к полетам состоянии не более двух истребителей-бомбардировщиков Су-22, основным назначением которых являлось ведение разведки. В 2004 г., в летном состоянии поддерживался только один Су-22М-4 с бортовым номером «503». В мае 2004 г, полеты последнего болгарского Су-22М-4 были официально прекращены.

Эксплуатация истребителей-бомбардировщиков МиГ-23БН, состоявших на вооружении 25-го истребительно- бомбардировочного авиаполка (из СССР получено в начале 80-х годов 45 самолетов данного типа), официально завершилась в сентябре 2001 г., хотя еще в 2000 г. ни один болгарский МиГ-23БН не был способен подняться в воздух.

Транспортные самолеты ВВС Болгарии сосредоточены на 16-й транспортной авиабазе, аэропорт София – Враждебна. Пять военно-транспортных самолетов Ан-26 были поставлены Болгарии в 1984-1985 гг. Три из них в 1998-2004 гг, прошли ремонт с продлением ресурса до 2010-2014 гг. Два неотремонтированных самолета планируется использовать в качестве источника запасных частей для трех отремонтированных.

Транспортный L-4W

С ноября 2001 г. болгарские Ан-26 интенсивно используются для поддержки операций НАТО на Балканах. Самолеты совершали полеты в При- штину, Скопье, Баня-Лука, Сараево и Неаполь по два-три раза в неделю, налетав к концу марта 2004 г. более 2000 ч.

В 2004 г. появились сообщения о планах закупки новых транспортных самолетов, способных выполнять полеты в Афганистан и Ирак из Болгарии с меньшим, чем Ан-26, количеством промежуточных посадок или вообще без посадок. Изначально рассматривались самолеты класса С-130, но потом приоритет сместился в сторону менее амбициозных самолетов, таких, как С-27 «Спартан» и С-295. О намерении закупить восемь самолетов С- 27J «Спартан» представитель болгарского правительства обьявил в апреле 2005 г., поставка первых двух самолетов намечалась на конец 2006 г.

Болгария имеет один самолет-фоторазведчик Ан-30, задействованный в программе «Открытое небо», но из-за нехватки транспортных самолетов единственный болгарский Ан-30 часто используется для перевозок людей и грузов, в том числе и для VIP-перево- зок. Для VIP-перевозок используются также один Ту-154М ВВС Болгарии и арендованный ВВС у авиакомпании Хемус Эйр Лайн один Ту-134Б. Для замены «президентского» самолета Ту- 1 54М правительство Болгарии изучало в 2005 г. возможность лизинга самолета Боинг-737-500.

Эксплуатация семи легких транспортных самолетов L-410, как ожидается, продлится до 2010 – 2012 гг.

Единственный самолет Ан-2 ВВС Болгарии интенсивно используется для тренировок в прыжках с парашютами личного состава болгарских сил специального назначения.

В декабре 2003 г. Болгарии был поставлен один вновь построенный самолет Пилатус PC-12М, который изначально предусматривалось использовать для калибровки радиотехнических систем аэродромов наряду с перевозками людей и грузов. 10 июня 2003 г. самолет получил повреждения при выполнении аварийной посадки в аэропорту София, но уже в сентябре того же года его отремонтировали. В 1965 – 1973 г. ВВС Болгарии получили 102 реактивных учебно-тренировочных самолета L-29 «Дельфин». Последние четыре учебно-тренировочных самолета L-29 «Дельфин» были сняты с вооружения осенью 2002 г. В 2003 г. на вооружении ВВС состояло 35 самолетов L-39ZA, лишь несколько машин удавалось поддерживать в пригодном к полетам состоянии. В 20022004 гг. в третьи страны было продано не менее 21 самолета L-39ZA ВВС Болгарии.

Положение с парком учебно-тренировочных самолетов улучшилось после заключения в декабре 2003 г. контракта на поставку шести турбовинтовых учебно-тренировочных самолетов Пилатус РС-9М с последующим увеличением количества заказанных самолетов до 12. Данный контракт стал «первой ласточкой» в деле возрождения ВВС Болгарии. Первый полет предназначенный Болгарии самолет РС-9М выполнил но заводском аэродроме фирмы Пилатус 20 сентября 2004 г. Первая партия из шести самолетов прибыла в Болгарию в ноябре-декабре 2004 г. Поставки второй партии намечались сначала на 2005 г., затем на 2006 г. В конце 2005 г. в прессе опять сообщалось о «скорой» поставке еще шести самолетов РС-9М, но в 2006 г. Болгария этих самолетов все еще не получила.

Предусмотрена возможность вооружения самолетов РС-9М контейнерами с 12,7-мм пулеметами и блоками НАР, после чего самолеты можно использовать в качестве легких штурмовиков. Самолеты РС-9М в ВВС Болгарии используются для первоначальной подготовки летчиков. Согласно программе обучения, курсант должен налетать на РС-9М 180 ч, после чего считается готовым для прохождения курса повышенной подготовки на реактивных самолетах L-39ZA объемом 60 ч.

УТС L-39ZA намечено сохранить в строю до 2007 г. В 2004 г. четыре L-39ZA прошли доработку – на них было установлено радионавигационное и радиосвязное оборудование западного производства.

Перевооружение вертолетных подразделений ВВС НРБ боевыми вертолетами Ми-24 началось в конце 70-х годов. Первым четыре Ми-24Д в июне 1979 г, получил дислоцировавшийся в Пловдиве 44-й вертолетный авиационный полк, точнее, вновь сформированная в составе полка эскадрилья «за огнева поддражка» – эскадрилья огневой поддержки. В 1980 г. полк передислоцировали на аэродром Крумово, а эскадрилью огневой поддержки – в Стара Загору, где она стала основой нового 13-го боевого вертолетного полка – «Вертолетен полк бойни вертолети».

Официальной датой формирования полка считается 13 августа 1983 г. Через два года, в 1985 г., количество вертолетов в 23-м полку достигло штатного состава – 44 машины (38 Ми- 24Д и шесть Ми-24В), сведенных в две эскадрильи. Аварийность болгарских Ми-24 была очень низкой – за 20 лет тяжелое летное происшествие случилось только с одной машиной – в январе 1996 г., экипаж не пострадал.

К 2000 г. в пригодном к полетам состоянии поддерживалось не более половины парка боевых вертолетов Ми-24. В октябре 2000 г. вертолеты («своим ходом» и автотранспортом) были перебазированы из Стары Загоры в Крумово.

Министерство обороны Болгарии неоднократно объявляло о планах модернизации вертолетов Ми-24 с целью продления срока их эксплуатации примерно до 2015 г. Исполнители работ, глубина модернизации и сроки выполнения менялись также неоднократно.

Изначально планы модернизации вертолетов Ми-24 ВВС Болгарии увязывались с модернизацией вертолетов Ми-24 «Вышеградской группы» – Польши, Чехии и Словакии, но болгары решили выполнять модернизацию независимо от соседей. Позже Польша, Чехия и Словакия также приняли решение модернизировать свои Ми-24 независимо друг от друга.

На выполнение работ по модернизации вертолетов Ми-24 ВВС Болгарии претендовали российские, европейские и израильские фирмы. Контракт был подписан с представителями Израиля в феврале 2005 г. Согласно контракту, израильская фирма Элбит Системз должна была модернизировать шесть тактических транспортных вертолетов Ми-17 и 12 боевых вертолетов Ми-24Д/В. Фирма Элбит была объявлена победителем тендера на проведение модернизации вертолетов в декабре 2004 г. Предусматривалось проведение ремонта с целью продления ресурса вертолетов и усовершенствование бортовых систем и оборудования. Однако уже в марте 2005 г. министр обороны Болгарии Николай Свинаров сделал официальное заявление об аннулировании программы модернизации вертолетного парка. Согласно болгарским источникам, представители фирмы Элбит не сумели получить лицензию на производство ремонтных работ у держателя авторских прав на вертолеты – Московского вертолетного завода им. Миля.

Ми-8

Ми-24В

Израильтяне рассчитывали получить лицензию в период подведения итогов тендера, но правительство России отказалось предоставить лицензии израильским фирмам, принимавшим участие в болгарском тендере. Кроме того, был заявлен протест со стороны России министерству обороны Болгарии. В начале февраля 2005 г. министр обороны России Сергей Иванов заявил, что контракт с фирмой Элбит на модернизацию болгарских вертолетов является «нелегальным».

МВЗ им. Миля предлагал министерству обороны Болгарии собственные варианты модернизации вертолетов в 2003 и в 2005 гг., основанные на использовании оборудования российской разработки, однако, так как Болгария стала членом НАТО, российское оборудование и вооружение сочли не отвечающим стандартам НАТО. Кстати, членство в НАТО не помешало Чехии закупить в России новые боевые вертолеты Ми-35.

Все-таки программа модернизации вертолетного парка вооруженных сил Болгарии, де-факто, перешла в стадию реализации.

Весной 2005 г. появились сообщения о состоявшемся еще 16 января первом полете модернизированного международным консорциумом ATL вертолета Ми-24. В доработке вертолета принимали участие южноафриканские, французские и болгарские специалисты. На вертолете установлены гиростабилизированный комплект датчиков южноафриканской фирмы Кентрон в носовой части фюзеляжа (ИК обзорно-прицельная система, низкоуровневая ТВ система, лазерный даль- номер/целеуказатель) и 20-мм пушка Кентрон F2. В систему управления оружием интегрированы южноафриканские ПТУП ZT-35 «Ингве» с лазерным наведением. Приборное оборудование кабин летчика и оператора вооружения выполнено совместимым с очками ночного видения. Полностью обновлено навигационное оборудование, установлен приемник спутниковой навигационной системы.

Практически вертолет представляет собой упрощенный вариант модернизации, проведенной южноафрикан- цами на Ми-24 ВВС Алжира. При модернизации широко использован опыт, приобретенный специалистами ЮАР при разработке и производстве боевых вертолетов «Руивалк».

Модернизированный вертолет впервые поднялся в воздух с аэродрома авиаремонтного завода министерства обороны Болгарии в Софии. Вертолет имеет южноафриканскую гражданскую регистрацию «ZU-SOW» (ранее данный вертолет Ми-24Д состоял на вооружении ВВС Болгарии и имел бортовой номер «123»). Вертолет был куплен у Болгарии в 2004 г., его планируется использовать в качестве демонстратора технологий потенциальным заказчикам, прежде всего из стран Восточной Европы. Вертолет после модернизации получил наименование «Sova- Attack».

В очередной раз контракт на модернизацию болгарских вертолетов Ми-17 и Ми-24 был подписан в декабре 2005 г., как и следовало ожидать, с фирмой Элбит. Предусматривается модернизация 12 боевых вертолетов Ми-24 и шести транспортных Ми-17 в течение ближайших трех лет. Что интересно, уже в июле 2006 г. в болгарской прессе появились сообщения о возможном аннулировании контракта.

В 1985 – 1991 гг. Болгария получила из Советского Союза партию транспортных вертолетов Ми-8/17. В 2000 г. на вооружении ВВС Болгарии осталось 25 вертолетов Ми-17, в 2004 г. – 18.

Модернизация вертолетов Ми-17 планировалась параллельно с модернизацией вертолетов Ми-24. Ожидается, что вертолеты Ми-17 останутся на вооружении ВВС Болгарии до 2010 г.

В 1989-1990 гг. на вооружение ВВС Болгарии поступили четыре вертолета РЭБ Ми-17ПП, которые были впервые публично продемонстрированы только в 1999 г. В том же 1999 г. с трех вертолетов Ми-17ПП было демонтировано специальное радиоэлектронное оборудование и антенны. Четвертый Ми-17ПП прошел «размодернизацию» в 2000 г. В 2003-2004 гг. один из этих вертолетов был переоборудован в противопожарный путем установки в грузопассажирской кабине бока для 3 т воды.

Один вертолет Белл-430 в VIP-конфигурации Болгария закупила в США в июле 2000 г., но из-за высоких эксплуатационных расходов вертолет в 2004 г. был выставлен на продажу. Не очень удачно сложилась в Болгарии судьба других вертолетов фирмы Белл. Шесть вертолетов Бел-206В-3 были закуплены в США для использования в качестве учебно-тренировочных, но два года, 2003 и 2004, вертолеты не эксплуатировались из-за отсутствия запасных частей к втулкам несущих винтов, которые никак не могли закупить в силу бюрократических проволочек.

Осенью 2005 г. было обьявлено о выигрыше консорциумом Еврокоптер тендера на новый многоцелевой транспортный и боевой поисково-спасательный вертолет. Болгария закупит восемь вертолетов Еврокоптер AS.532AL «Кугар» Mk, 1 в базовой транспортной конфигурации с последующей закупкой четырех боевых поисково-спасательных вертолетов. Кроме того, зарезервирован заказ еще на четыре вертолета «Кугар». Конкурентом вертолета «Кугар» выступал вертолет Сикорский S-70A «Блэк Хок». Вертолеты «Кугар» заменят 12 из 18 состоящих на вооружении ВВС вертолетов Ми-17.

Отдельная морская вертолетная эскадрилья ВМФ Болгарии базируется под Варной на авиабазе Чайка. Во времена существования Варшавского договора главной задачей эскадрильи являлся поиск и уничтожение (в случае войны) подводных лодок ВМС Турции в акватории Черного моря. В настоящее время на вертолеты возложены задачи поиска и спасения, патрулирования морской экономической зоны Болгарии. В 90-е годы боеспособность эскадрильи существенно снизилась. В 1979-1980 гг. Болгария получила из СССР шесть новых вертолетов Ми-14ПЛ, один из которых разбился в январе 1986 г., три вертолета Ми-14 из числа «сэконд хэнд» были закуплены Болгарией в 1990 г.

В 1983 г. на вооружение отдельной вертолетной эскадрильи поступило два вертолета-тральщика Ми-14БТ, один из них был списан в 1985 г, со второго сняли специальное оборудовании, после чего вертолет эксплуатируется как транспортный.

В 2001 г. пригодными к полетам оставались четыре вертолета. Два Ми-14ПЛ в 2000 г. прошли ремонт с целью продления ресурса до 2007- 2008 гг. Для замены вертолетов Ми-14 планируется закупить три вертолета корабельного базирования Еврокоптер AS.565 «Пантера».

Периодически на территории Болгарии проводятся крупные международные учения. Так, с 11 по 21 сентября 2001 г. проводились учения «Со- Operaive Key». Проведению этих учений не помешала даже атака террористов на здания Всемирного торгового центра в Нью-Йорке 1 1 сентября. В учениях принимали участие самолеты и вертолеты ВВС Болгарии (МиГ-29, МиГ-21, Су-25, единственный пригодный к пролетам Су-22, Ми-24 и Ми-8), пять самолетов-разведчиков AJSF-37 «Вигген» ВВС Швеции, три истребителя МиГ-21 «Лансер» ВВС Румынии, четыре штурмовика А-10А ВВС США, самолет ДРЛОиУ Е-ЗА; вертолеты ВВС Италии, Венгрии, Словакии, Словении, Швейцарии, Румынии и сил специальных операций США. Вся авиационная техника дислоцировалась на авиабазе Граф Игнатьево. Штурмовики А-10А, помимо участия в учениях, несли боевое дежурство в готовности нанести удары по базам террористов, если таковые удалось бы обнаружить.

В августе – сентябре 2002 г. шесть «Ягуаров» GR.3A и два «Ягуара» Т.4 принимали участие в учениях «Lone Cat», базируясь на 3-й истребительной авиабазе Граф Игнатьево. 14 британских летчиков выполнили более 100 учебно-боевых вылетов, отрабатывая удары по наземным целям на полигоне в южной Болгарии. Британские «Ягуары» отрабатывали совместные действия со штурмовиками Су-25 ВВС Болгарии, в то время как болгарские истребители МиГ-21 выступали в роли агрессоров.

С середины 90-х годов в международных учениях, которые проводятся в Черном море, принимают участие вертолеты Ми-14. В частности в ходе учений «Cooperative Partner 97» вертолеты Ми-14 выполняли посадку на борт десантного вертолетоносца ВМС США «Поунс».

ВВС Болгарии (по состоянию на начало 2006 г.)

Корпус противовоздушной обороны (София)

3-я истребительная авиационная база (Граф Игнатьево):

истребительная эскадрилья 1 /3 МиГ-21 бис, МиГ-21 УМ;

истребительная эскадрилья 2/3 МиГ-29, МиГ-29УБ, L-39ZA.

Авиационный тактический корпус (Пловдив)

16-я транспортная авиационная база (аэропорт София):

транспортная эскадрилья 1/16 Ан-26, Ан-30, L-410UVP, Ан-2, PC-12.

22-я штурмовая авиационная база (Безмер):

штурмовая эскадрилья 1/22 Су-25К, Су-25УБК;

штурмовая эскадрилья 2/22 Су-25К, Су-25УБК.

24-я вертолетная авиационная база (Крумово):

вертолетная эскадрилья 1/24 Ми-17;

вертолетная эскадрилья 2/24 Ми-24Д, Ми-24В;

отдельное учебно-тренировочное звено Белл 206В-3.

1 2-я учебная авиационная база (Каменец):

учебно-тренировочная эскадрилья 1/12 L-39ZA.

Авиация военно-морского флота

Отдельная морская авиационная база (Чайка):

отдельная морская вертолетная эскадрилья Ми-14Пл, Ми-14БТ.

Владимир Ильин

Судьба «Невидимки»

В начале 1980-х годов авиационные журналы всего мира запестрели сообщениями о проводимых в США интенсивных работах по созданию невидимого в радиолокационном диапазоне самолета - «безмолвного призрака», способного незамеченным проникать в самые заповедные уголки воздушного пространства противника и наносить внезапные удары по наиболее важным вражеским объектам.

Приводились рисунки весьма экзотических «мантообразных» летательных аппаратов, выполненные со слов случайных очевидцев и «экспертов», якобы принимавших участие в таинственных сверхсекретных программах Пентагона и ВВС США.

В средствах массовой информации назывались фирмы-разработчики малозаметных самолетов (наиболее часто упоминались Ликхид и Нортроп), приводились их обозначения (F-19, F-25 и другие) и даже сообщалось о катастрофах «невидимок». А известная итальянская авиамодельная фирма Италери в конце 1986 года даже выпустила пластиковую сборную модель истребителя-бомбардировщика F-19А, якобы разработанного по программе «Аврора».

Хотя официальные представители Пентагона не отрицали подобные сообщения (и даже частично подтвержали их, неоднократно заявляя, что широкомасштабные работы в области невидимых для радаров летательных аппаратов в США ведутся, хотя комметнировать их пока преждевременно по соображениям секретности), многие специалисты (как в Советском Союзе, так и за рубежом) весьма скептически относились к возможности появления «самолета-невидимки», считая сообщения о нем «уткой», умышленной дезинформацией, призванной направить разработчиков военной техники потенциального противника по ложному пути.

Поэтому демонстрация в 1988 году министерством обороны США «официальных» изображений малозаметных самолетов – стратегического бомбардировщика Нортроп В-2 и «тактического истребителя» (хотя правильнее было бы классифицировать этот авиационный комплекс как тактический бомбардировщик) Локхид F-117, отвечающих требованиям к летательным аппаратам класса «стелс» (stealth – скрытность) произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Стало окончательно ясно, что американцы не только располагают опытными «стелсами», но и уже запустили один из них в серийное производство. Советский Союз, к сожалению, не имел в то время ничего подобного…

Следует сказать, что сама по себе идея создания малозаметного летательного аппарата не нова. Она зародилась практически одновременно с появлением первых военных самолетов. Наиболее ранней известной попыткой такого рода явились работы П.фон Петроши, покрывшего самолет «Таубе» обшивкой из прозрачного материала. В конце 1913 года аналогичные работы проводил в России В.А. Лебедев. В том же году был построен самолет «Таубе» А.Кнюбеля (Германия) с обшивкой из целлофана.

В годы Первой мировой войны в Германии было изготовлено несколько самолетов Фоккер EIII, Румплер CI, Альбатрос В2 и Л инк-Гофман R1 с большими участками прозрачной обшивки. Некоторые из этих машин даже приняли участие в боевых действиях.

Однако обшивка из прозрачных синтетических материалов имела неудовлетворительные эксплуатационные качества. Кроме того, оставались заметными силовая установка, отдельные детали конструкции (которые нельзя было сделать прозрачными), экипаж и вооружение самолета.

Маскировочная окраска явилась более дешевым и достаточно эффективным решением проблемы снижения оптической заметности летательных аппаратов и другой военной техники.

Еще в начале XX века ученые начали поиск более «дальнозорких» и эффективных средств обнаружения воздушных целей, чем человеческий глаз. Сразу после окончания Первой мировой войны стали предприниматься попытки решить задачу обнаружения самолетов с помощью теплолокации.

Первое предложение по использованию теплового метода для обнаружения самолетов относится к 1918 г. Однако опыты в Колумбийском университете США не имели успеха, как и последующие американские попытки, предпринятые в 1926 году.

С конца 1920-х годов велись подобные исследования и в Советском Союзе. В 1932-1934 гг. Всесоюзный Электротехнический Институт (ВЭИ) создал экспериментальные теплообнаружите- ли с автоматическим наведением на источник ИК излучения. Испытания, проводившиеся в различных условиях и по целям различных типов, показали возможность обнаружения самолета по его тепловому излучению на дальности 10-12 км, но только ночью на фоне безоблачного неба. Разумеется, при сплошной облачности обнаружение самолета, летящего в облаках или над облаками, оказывалось невозможным. В результате использование И К техники для борьбы с летательными аппаратами не вышло в 1930-е годы из стадии экспериментов.

После Второй мировой войны ИК- техника сделала гигантские шаги. С 1960-х годов получили распространение приборы ночного видения, с 1980-х годов – тепловизоры. Против самолетов и вертолетов используются зенитные ракеты и ракеты воздушного боя с ИК ГСН, началось широкое применение оптикоэлектронных локаторов.

До настоящего времени основным средством борьбы с оружием, имеющим инфракрасное самонаведение, остаются ложные тепловые цели и ИК- станции уводящих помех. Однако уже дают результаты исследования, проводимые с начала 1970-х годов, по снижению теплового излучения ЛА за счет уменьшения видимых нагретых элементов двигателей, снижения температуры теплоизлучающих поверхностей, применения аэрозольных экранов.

Созданы эффективные экранно-выхлопные устройства для вертолетных ГТД, самолетные двигатели с экранирующими и охлаждаемыми центральными телами в сопловом аппарате, оэрозолеобразующие устройство с экранирующим эффектом, двигатели с плоским соплом.

"Стелсы" отделения Локхид "Сконк уоркс" – SR-71, U-2 и F-117

Оптические средства обнаружения самолетов дают высокую точность определения угловых координат J1A. Однако они работают только в условиях хорошей видимости и имеют ограниченное поле зрения. Первые оптические приборы обладали и невысоким разрешением по дальности.

На помощь оптическому пришел звуковой метод, который имел несколько более широкие возможности, позволяя обнаруживать самолет ночью и в плохих метеусловиях.

Мобильные звукоулавливатели впервые появились в годы Первой мировой войны и находились на вооружении ряда армий до конца 1950-х годов. В СССР они использовались с начало 1930-х годов в составе системы «Прожзвук», которой были вооружены прожекторные войска ПВО.

Естественно, в качестве ответной меры начались исследования по уменьшению акустической заметности самолетов.

Однако масштабных работ в этом направлении не проводилось. В дальнейшем отмечались лишь эпизодические попытки снижения акустической заметности самолетов. Например, в годы Второй мировой войны на некоторых вариантах самолета У-2 (ночном артиллерийском корректировщике У-2НАК и агитационном самолете У-2ГН (Голос неба) устанавливались достаточно примитивные глушители на выхлопных коллекторах двигателей.

Отсутствие сколько-нибуть серьезного интереса к повышению акустической скрытности самолетов можно объяснить тем, что сами звукоулавливатели в войсках ПВО большого распространения не получили и в 1940-х годах работы по этой тематике практически во всех странах были свернуты. Сравнительно невысокая скорость распространения звука (уже в годы войны ставшая соизмеримой со скоростью полета боевых самолетов), а также шумовые помехи приводили к большим ошибкам целеуказания, требовалась «настройка» звукоулавливателей на двигатели опеределенных типов. Дальность действия приборов зависела от погоды и даже при благоприятных условиях слышимости была относительно низкой (обычно не превышала 20 км). Это позволяло подать сигнал тревоги, но не оставляло времени для организации обороны.

Прогресс боевой авиации и появление радиолокации, казалось, окончательно решившей задачу обнаружения самолетов на большой дальности, ночью и в облаках, сделали борьбу за снижение акустической заметности ЛА неактуальной.

«Ренессанс» этой темы наступил лишь в 1968 году, когда во Вьетнаме в рамках программы «Прайз Кру» (Prize Crew) прошли войсковые испытания два американских малошумных легких поршневых самолета воздушного наблюдения Локхид QT-2 (первый полет в июле 1967 г.), предназначенные для использования прежде всего ночью, в ходе противопартизанских действий.

В процессе испытаний самолетов наземные наблюдатели отмечали, что их практически не было слышно при полете на высоте 240 м, а когда машины летели на высоте 120 м, издаваемый ими шум воспринимался на земле как «шелест листвы при легком ветре».

Разработанный через два года усовершенствованный малошумный самолет YO-3A был построен небольшой серией (14 машин).

QT-2 и YO-3A были созданы на основе планера Швайцер SGS 2-32 и имели цельнометаллическую конструкцию. Мало- шумность достигалась установкой низкооборотных деревянных винтов и глушителей двигателей (нехитрые способы, известные еще с Первой мировой войны).

«Бесшумные» летательные аппараты применялись во Вьетнаме до мая 1972 года, после чего укомплектованное этими самолетами подразделение было расформировано.

Со времен Второй мировой войны основным средством обнаружения самолетов стал радиолокатор, не имеющий себе равных до настоящего времени по дальности действия и всепо- годности применения.

Следует заметить, что почти одновременно с радиолокацией появились и средства радиоэлектронного противодействия (РЭП), создающие искусственные помехи работе радиолокационных систем.

Англичане и американцы большое внимание уделяли постановке пассивных помех посредством массового выброса дипольных радиолокационных отражателей (металлизированных бумажных лент). Первое боевое применение дипольных отражателей состоялось в ночь с 23 на 24 июля 1943 г. при налете союзников на Гамбург, что явилось для противника полной неожиданностью.

Келли Джонсон на фоне F-117

Беспилотный разведчик Локхид D-21 и его схема

Управление немецкой зенитной артиллерией, оснащенной радиолокационными станциями орудийной наводки «Вюрцбург», было нарушено и потери английских бомбардировщиков составили всего 1,6% (против 6% в обычном случае).

На разработку средств защиты от дипольных помех в Германии были нацелены усилия свыше 4000 инженеров и ученых, установлена премия в размере 700 тыс.марок за лучшее решение проблемы. В результате была разработана приставка селекции движущихся целей (СДЦ) и создан самолетный радиолокатор SN-2, менее чувствительный к дипольным помехам.

К этому же времени относится и первое применение средств уменьшения собственной радиолокационной заметности военной техники. В 1944 г., пытаясь скрыть подводные лодки от радиолокационного обнаружения, немцы стали покрывать шнорхели (воздухозабоные устройства для работы дизелей под водой) и перископы радио- поглощающими материалами (РПМ).

В первые послевоенные годы радиолокационная техника не могла угнаться за бурными темпами совершенствования авиации. Освоение реактивных двигателей, резкий рост скоростей и высот полета отодвинули задачу снижения радиолокационной заметности самолетов на дальний план. Впрочем, определенные работы в этом направлении все же велись.

Так, при проектировании по заданию ЦРУ высотного разведывательного самолета Локхид U-2, его создатель – выдающийся американский авиаконструктор Келли Джонсон – стремился минимизировать габариты машины, сделав ее менее заметной для радаров противника.

К концу 1950-х годов с появлением в СССР и США зенитных ракетных коплексов, оснащенных мощными РЛС и высотными зенитными ракетами, вопрос уменьшения радиолокационной заметности летательных аппаратов вновь обрел особую актуальность: несмотря на то, что ключевым направлением «ухода» ударной авиации от огня ЗРК стало освоение малых и предельно малых высот, для ряда классов летательных аппаратов (разведчики, стратегические бомбардировщики) основными по-прежднему оставались большие высоты, прекрасно «простреливавемые» зенитными ракетами.

Первой крупной попыткой снижения ЭПР самолета стала программа высотного сверхзвукового разведчика Локхид SR-71, разработанного под руководством К. Джонсона и дополнившего в арсенале ЦРУ дозвуковой самолет. Первый полет опытной машины состоялся 26 апреля 1962 года.

Уменьшение ЭПР было важным требованием при разработке конфигурации и конструкции SR-71, выполненного по схеме «бесхвостка», оно также оказало влияние на состав авионики. Компоновка определялась, главным образом, аэродинамическими требованиями, но ее особенности (удлиненный боковой профиль фюзеляжа и гондол двигателей, плавное сопряжение крыла и боковых фюзеляжных наплывов с фюзеляжем, небольшие отклоненные внутрь кили) уменьшали одновременно и ЭПР самолета. Размеры вертикального оперения выбирались в основном из условия получения требуемой управляемости, а не устойчивости, которая обеспечивалась аналоговой системой (самолет обладает собственной неустойчивостью при больших числах М).

Фирма разработала радиопоглощающую шиловидную конструкцию с пластиковым сотовым заполнителем, которая была использована при изготовлении боковых наплывов, носков крыла и элевонов исходного варианта самолета. Около 20% площади крыла было выполнено с применением этой конструкции, выдерживающей нагрев до температуры 275 град. С.

На серийном SR-71 (первый полет 22 декабря 1964 г.) радиопоглощающий материал сохранили в конструкции носков крыла и элевонов.

Разведчик SR-71 имел черную окраску с высокой теплоизлучательной способностью, что снижало температуру обшивки в крейсерском высотном полете. Краска, изготовленная на ферритовой основе, уменьшала и радиолокационную заметность самолета за счет более равномерного распределения интенсивности отражения электромагнитных волн.

Представители фирмы Локхид утверждали, что ЭПР SR-71 была существенно меньше аналогичного показателя самолета U-2, а разработанный позднее БПЛА D-21 (запускавшийся с SR- 71 и бомбардировщика В-52)обладал еще меньшей зометностью.

Бомбардировщик Авро "Вулкан"

Следует заметить, что в дальнейшем и U-2 в варианте U-2R/TR-1 был также покрыт черной ферритовой радиопоглощающей краской.

Высотные разведчики SR-71 и U-2 обычно относят к первому поколению малозаметных самолетов, созданных относительно «малой кровью» и имеющих при этом сравнительно невысокую радиолокационную скрытность.

Созданию F-117 – малозаметного самолета второго поколения – предшествовали длительные НИОКР по практической реализации теоретических методов снижения заметности, которые проводились по контрактам с ВВС США начиная с 1965 года. Непосредственным толчком для проведения этих работ стала неожиданно высокая эффективность советских зенитных ракетных систем С-75, С-125 и «Куб». Первая из них во Вьетнаме фактически «загнала» американскую авиацию на малые высоты, под огонь малокалиберной зенитной артиллерии, а две вторые положили конец господству израильской авиации в небе Египта в конце 1960-х – начале 1970-х годов.

Наращивание бортовых средств РЭБ не дало ожидаемого эффекта – ЗРК быстро совершенствовались. Кроме того, многочисленные контейнеры с аппаратурой радиоэлектронной борьбы «съедали» боевую нагрузку самолетов.

В 1972-1973 гг. в США прошли испытания малозаметных самолетов неметаллической конструкции. Испытыва- лись небольшой четырехместный гражданский поршневой самолет Уиндекер «Игл» с максимальной скоростью 340 км/ч и построенный на его основе опытный самолет YE-5A, имевшие обшивку из стеклопластика и внутреннюю конструкцию, выполненную с применением РПМ.

Испытания были успешны, и в 1973 г. ВВС США совместно с управлением перспективных исследований DARPA министерства обороны США приступили к секретным углубленным проектным исследованиям реактивного малозаметного боевого самолета.

Ведущим самолетостроительным фирмам было направлено техническое задание, на которое ответили Боинг, Грумман, LTV, Макдоннелл-Дуглас и Нортроп.

Предполагалось, что малая замет- ность позволит самолету осуществлять полет над территорией, прикрытой средствами ПВО противника, на повышенной высоте. Это должно было улучшить осведомленность летчика о тактической обстановке, облегчить поиск наземных целей на большой дальности и обеспечить более отвесную траекторию падения бомб, что повышало точность бомбометания и увеличивало проникающую способность боеприпаса.

Возможность полета на средней высоте повышала и эффективность лазерной подсветки цели для собственных управляемых авиабомб (при бомбометании с малых высот быстрое угловое перемещение самолета относительно цели, а также затенение цели складками местности делают лазерную подсветку для собственных авиабомб затруднительной).

Локхид, не попавшая в число фирм, получивших ТЗ, тем не менее представила инициативное предложение, которое наряду с проектом фирмы Нортроп, было выбрано в ноябре 1 975 г. для дальнейших работ по самолету XST (experimental Stealth Technology – экспериментальная техника малой заметности).

Техническое задание предъявляло жесткие требования прежде всего к ЭПР самолета. Применением только РПМ и отдельных «малозаметных» элементов конструкции обойтись было уже нельзя, требовались принципиально новые решения.

Реальный выход заключался в широкомасштабном использовании мало- отражающих форм.

Если ранее обводы самолета определялись в основном аэродинамикой, то теперь аэродинамические характеристики должны были отступить на второй план, а главенствующее положение в выработке конфигурации следовало отдать схемам с малой отражательной способностью.

К тому времени наиболее сильные отражатели электромагнитной энер-гии были уже известны. Это так называемые зеркальные (блестящие) точки, рассеивающие энергию в сторону прихода волны, а также угловые стыки, действующие как уголковые отражатели. Таким образом, малоотражающая конфигурация должна отличаться интегральной компоновкой с минимальными числом кромок и площадью поверхности, отсутствием выступающих элементов. Следовательно, необходимы плавное сопряжение крыла и фюзеляжа, внутреннее размещение двигателей и целевой нагрузки, исключение вертикальных плоских поверхностей (самых сильных бортовых отражателей, так как облучение самолета наземным радиолокатором происходит, как правило, под пологим углом), исключение или значительное уменьшение размеров килей и стабилизаторов, большой наклон килей (если они сохранены), предотвращение непосредственного радиолокационного облучения компрессоров двигателей (применение утопленных или маловыступающих воздухозаборников) и т.д.

Вообще говоря, наибольшей степени этим требованиям удовлетворяет схема «летающее крыло» с традиционно плавными обводами, которая помимо малоотражающей конфигурации дает большие внутренние объемы, необходимые для размещения двигателей и нагрузки в корпусе.

Малая ЭПР такой компоновки была подтверждена в конце 1940-х годов, когда в США в ходе нескольких полетов «летающего крыла» Нортроп YB- 49 оценили вероятность его обнаружения береговым радиолокатором американской системы ПВО, расположенным южнее Сан-Франциско.

Позднее американцы отмечали сложность радиолокационного сопровождения «летающего крыла» Авро «Вулкан» (в ходе совместных маневров НАТО операторы РЛС отмечали, что «Вулкан», по своим размерам не уступающий бомбардировщику В-47, дает в несколько раз менее мощный отраженный импульс).

Можно было предположить, что схему, близкую «Вулкану», и выберут американские разработчики самолета XST, тем более, что традиционный недостаток такой компоновки – недостаточная устойчивость – устранялся появившимися к тому времени эффективными автоматами искусственной устойчивости.

Однако на ЭПР летательного аппарата кроме геометрической формы и электромагнитных свойств его поверхности, влияют соотношение размеров ЛА и длины волны облучающего радиолокатора, а также ракурс облучения. Это значительно затрудняет подбор оптимальной поверхности сложной кривизны для «летающего крыла».

Сброс опытных моделей будущего F-117 с С-130

Макет XST, проверявшийся на авиабазе Холломэн с целью оценки эффекта радиолокационной "невидимости"

Ограниченные возможности математического моделирования ЭПР в 1970-х годах не позволяли решить подобную задачу. Было легче определить зависимость ЭПР от ракурса для плоских поверхностей, чем для поверхностей сложной кривизны. В результате фирмы Локхид и Нортроп в своих проектах самолета XST решили применить схему, близкую к «бесхвостке» с так называемой фасеточной (многогранной) формой корпуса. Такая конфигурация не избавляет от блестящих точек, но при определенной ориентации плоских поверхностей и кромок, позволяет уменьшить число максимумов ЭПР и вывести их из сектора наиболее вероятного облучения.

Проекты XST обеих фирм оказались близки. Оба самолета имели крыло большой стреловидности по передней кромке, корпус фасеточной формы и двухкилевое оперение с наклоненными внутрь килями (для экранирования выходных сопел двигателей). Основное отличие заключалось в расположении воздухозаборников: Нортроп предложила один надфюзеляжный воздухозаборник, размещенный сразу за кабиной летчика, Локхид – два боковых воздухозаборника.

На первом этапе конкурсной программы самолета XST были созданы натурные модели для оценки их ЭПР. Испытания моделей начались в апреле 1976 г., а в середине 1976 г. Локхид вышла победителем из состязания, получив контракт стоимостью 30 млн.долл. на постройку двух экспериментальных самолетов по программе «Хэв Блю» (Have Blue).

По утверждению локхидовского инженера Алана Брауна, успеху его фирмы в значительной мере способствовало использование советской технической литературы и, прежде всего, теоретических работ П.Уфимцева, сотрудника Института радиотехники и электроники (ИРЭ) Российской Академии наук.

Первый опытный самолет XST "Хэв Блю" фирмы Локхид

В полете хорошо видна особенность XST – утюгообразный вид снизу на фюзеляж-крыло

Деревянный макет F-117

Работа нашего соотечественника, опубликованная в 1962 г, в малотиражном узковедомственном журнале, была переведена на английский язык в 1971 г. и использована фирмой Локхид при разработке программы «Эхо Код», предназначенной для расчета ЭПР тел различной конфигурации. Это позволило на 30-40% сократить затраты на разработку самолетов XST, а позднее и F-117.

Первый экспериментальный XST поднялся впервые в воздух в декабре 1977 г. (летчик-испытатель У.Парк, William C.Park). Это был небольшой одноместный дозвуковой самолет с двумя ТРД Дженерал Электрик CJ610 тягой по 1270 кгс. Взлетная масса составляла 5440 кг, размах крыла – 6,86 м, стреловидность крыла – 72,5 град по передней кромке, длина самолета – 11,58 м, высота – 2,29 м.

Несмотря на то, что оба самолета XST были потеряны в летных происшествиях (первый 4 мая 1978 г., второй – в 1980 г.), они продемонстрировали возможность существенного снижения вероятности радиолокационного обнаружения самолетов, показали, что техника снижения заметности может быть положена в основу принципиально нового поколения военных ЛА различного назначения.

Заместитель министра обороны США по НИОКР У.Перри (William J.Perry) в полной мере оценил преимущества техники «стелс» еще на этапе испытаний моделей XST и принял решение развернуть широкую программу разработки малозаметных аппаратов. Для ускорения работ Перри организовал в середине 1977 г. секретный «Экспериментальный комитет» (ХСот), в состав которого вошли высшие военные руководители.

Комитет был наделен большими полномочиями, что позволило избежать бюрократических проволочек и длительных процедур «демократического» обсуждения планов работ (Перри был председателем комитета и имел право единоличного решения всех вопросов).

Первым крупным проектом, который санкционировал комитет ХСот, стала разработка на основе XST серийного тактического самолета F-117 по секретной программе «Сеньор Тренд» (Senior Trend).

Второй проект предусматривал создание (также фирмой Локхид) малозаметной крылатой ракеты по программе «Сеньор Пром» (Senior Prom).

Сборка первого предсерийного YF-117A

Первый "Сеньор Тренд" YF-117А в первом полете

Демонстрация с четвертого предсерийного YF-117A возможности применения управляемой авиабомбы GBU-I7

Работы по КР были прекращены в конце 1981 г. (так как она не вмещалась в отсеки вооружения бомбардировщика В-1В), а затем вновь возобновлены и привели к разработке ракеты ACM (Advanced Cruise Missile, AGM-129) фирмы Дженерал Дайнэмикс.

Третьим проектом стала программа стратегического бомбардировщика АТВ (в дальнейшем – Нортроп В-2А «Спирит»).

В печати начала 1980-х годов самолет F-117, отрывочные сведения о котором все-таки проникали на страницы авиационных изданий, часто именовался «малозаметным высокоживучим всепогодным разведывательно- ударным самолетом» CSIRS (Coverl Survivable In-weather Reconnaissance/ Strike).

Контракт на его разработку МО США заключило с фирмой Локхид в ноябре 1978 г. В число гарантированных фирмой характеристик были включены дальность полета, точность бомбометания и величина ЭПР. Для уменьшения риска разработки самолета было принято решение об использовании на нем ряда систем от уже существующих машин, что позволило одобрить подготовку к серийному производству до завершения рабочего проектирования самолета.

Несколько странная для боевого самолета ВВС США индексация «невидимки» (в самом деле, почему не F- 19 или F-21?) была обусловлена секретностью работ. Трехзначные индексы получали в США машины, о которых было не принято распространяться в печати. Так, испытывавшиеся в США советские истребители МиГ-17 проходили в документах Пентагона как F-113, а МиГ-21 – как F-114.

F-117 был во многом аналогичен экспериментальному XST, отличаясь от него прежде всего увеличенными размерами, крылом меньшей стреловидности и отклонением хвостовых килей наружу (кили, наклоненные внутрь, как выяснилось, экранируя выходные сопла двигателей от наблюдения сверху, в то же время отражают тепловой поток вниз).

В ангаре №3 37-го авиакрыла выставлены "малозаметные" машины: F-22, В-2, F-117 и крылатая ракет AGM-I29

"Найтхоки" на техническом обслуживании на заводе №42 в Пэлдэйме, Калифорния

Последний, 59-й F-117

Разумеется, за все приходится платить. Особенность формы самолета сказалась на его летных характеристиках. F-117А, несмотря на относительно высокую тяговооруженность является ограничено маневренной машиной, обладающей невысокой скоростью, сравнительно малой дальностью и плохими взлетно-посадочными характеристиками. В реальном полете она не имеет ничего общего со «стелсом», показанном в голливудском боевике.

Об этом свидетельствует и ироническое прозвище, данное F-117А американскими летчиками – «Хромой карлик».

Первый из пяти предсерийных «карликов» поднялся в воздух 18 июня 1981 г., первая серийная машина полетела 15 января 1982 г., поставки ВВС США начались в августе 1982 г., а оперативная готовность первого подразделения самолетов F-117 была достигнута 26 октября 1983 г.

Первая половина 1980-х годов была периодом резкой конфронтации между СССР и США. Пожалуй, впервые после Карибского кризиса, возникла реальная угроза того, что война из «холодной» превратиться в «горячую». В этих условиях техника «стелс» рассматривалась как один из «козырей» Соединенных Штатов, как своеобразное «чудо-оружие», способное в критический момент поколебать равновесие стратегических «весов».

По различным оценкам, ЭПР F-117А составляет в курсовой плоскости в см- дипапазоне от 1,0 до 0,1 м2 . Если учесть, что наиболее массовые ЗРК стран Варшавского договора (С-75, С-125, С-200, «Круг», «Куб»), имевшиеся на вооружение в начале 1980-х гг., могли обстреливать цели (при использовавнии радиолокационных средств наведения) с ЭПР не менее 1 м2 , то шансы «117-го» безнаказанным проникнуть во вражеское воздушное пространство выглядели весьма внушительными. Отсюда и спешка в реализации программы, и широкое завимствовоние элементов конструкции других самолетов, и принятие наиболее простых (хотя и не всегда оптимальных) технических решений.

Разумеется, после окончания «холодной войны» на первое место стали выходить требования экономичности, простоты эксплуатации, многофункциональности авиационных комплексов. А по всем этим параметрам «Стелс» значительно проигрывал таким самолетам, как F-15E, F-16C или F/A-18. Кроме того, широкое развертывание в СССР ЗРК нового поколения, способных обстреливать цели с малой ЭПР привело к снижению интереса ВВС США к узкоспециализированному «невидимке» F-117А. Последний серийный самолет этого типа был поставлен ВВС США 12 июля 1990 г.

Первоначально предполагалось построить, как минимум, 100 серийных машин, но в дальнейшем их число было уменьшено до 59.

После принятия на вооружение самолет получил имя «Найтхоук».

В апреле 1990 г. в программе было занято 8000 чел. К лету 1990 г. степень боеготовности парка F-117A сравнялась с боеготовностью самолетов F-16. А отделение перспективных проектов фирмы Локхид («Сканк Уоркс») и отделение авиационных систем ВВС США получили в 1989 г. приз Роберта Дж.Коллье «за разработку и развертывание малозаметного самолета F-117A, меняющего всю концепцию проектирования будущих военных самолетов и их боевого развертывания».

Стоимость одного серийного самолета, по офицальным данным, составила 42,6 млн.долл. (примерно в такую же сумму американским налогоплательщикам обходился и истребитель F-15C). Однако с учетом всех расходов один «стелс» стоил уже 111,2 млн.долл. А общая стоимость программы самолета F-117 составила 6,56 млрд.долл. по курсу 1990 г. Из них около 2 млрд.долл. было истрачено на НИОКР, 4,27 млрд.долл – на закупки и 295,4 млн.долл. – на создание наземной инфраструктуры.

F-117 из состава 7-й истребительной эскадрильи 49-го авиакрыла над ангарами "Найтхоков" на авиабазе Холломэн в Нью-Мексике

Подвеска бомбы CBU-27

В дальнейшем (начиная с 1992 г.) было израсходовано еще более 400 млн.долл. на модернизацию оборудования самолетов, состоящих на воружении.

Весьма накладными оказались и мероприятия по обеспечению режима секретности: на их долю пришлось 10- 15% общей стоимости программы. Следует заметить, что первоначально полеты F-117A выполнялись исключительно в темное время суток. Первая публичная демонстрация «стелса» в апреле 1990 г. была связана с началом тренировочных полетов этих машин в дневное время (когда уже все равно невозможно было скрыть их весьма характерные формы), а также политической причиной – стремлением продемонстрировать результаты этой секретной программы и доказать тем самым необходимость финансирования и других секретных программ.

Первоначальные планы развертывания F-117 предусматривали размещение одной эскадрильи «Найтхоуков» в Великобритании (для использования на европейском и ближневосточном ТВД), а другой – в Южной Корее (для действий в Азиатско-Тихокеанском регионе). Третью эскадрилью, использующуюся в качестве тренировочной и резервной, предполагалось базировать на территории США. Однако в дальнейшем верх взяли соображения секретности и американцы решили не распылять «стелсы» по всему миру, а компактно разместить их у себя дома, на хорошо охраняемой и скрытой от по

сторонних глаз авиабазе Тонопаха (Невада). Расположение этой авиабазы позволяло использовать для тренировок экипажей «Найтхоуков» хорошо оборудованный и труднодоступный для посторонних наблюдателей полигон авиабазы Неллис. F-117A поступили на воружение специально сформированной 15 октября 1979 г. 4450-й тактической авиагруппы. Вместе со «степсами» эта авиагруппа комплектовалась и штурмовиками Воут А-7, предназначенными для тренировки летчиков- «стелсистов» в дневных условиях, когда полеты «Найтхоуков» были запрещены по соображениям секретности (А-7 наиболее полно соответствовал F-1 1 7А по пилотажным характеристикам).

Даже на наиболее охраняемой авиабазе ВВС принимались дополнительные, поистине драконовские меры по обеспечению секретности. При этом американские «режимники» практиковали и весьма остроумные решения. Так, чтобы отпугнуть празднолюбопытствующих «любителей авиации» из числа персонала авиабазы, на самолеты F-117 и А-7 наносились специальные трафареты типа «система охлаждения реактора», значки «радиация» и другие «страшилки».

В дальнейшем, когда пелена секретности вокруг «стелсов» спала, 4450-я авиагруппа была переформирована в 37-е тактическое истребительное авиационное крыло, включающее 415-ю и 416-ю тактические истребительные эскадрильи (приемственность поколений по-американски – эти номера носили эскадрильи американских ночных истребителей во время Второй мировой войны).

Для эксплуатации малозаметных самолетов авиабаза была полностью реконструирована – удлинены ВПП и рулежные дорожки, построен новый КДП, а главное – воздвигнуты специальные ангары-укрытия для хранения весьма «нежных» самолетов-невидимок».

Техническое обслуживание F-117 во время учений "Рэд флэг".

Волны вспученной противолокоционной обшивки

Восстановление покрытия F-117

F-117 со снятым противолокоционным покрытием перед передачей в музей

Первый F-117 (предсерийная машина) был потерян 20 апреля 1982 г. Всего за период с 1986 по середину 1999 г. с летной эксплуатации было снято девять самолетов F-117А (часть – в результате аварий и катастроф, часть – по выработке ресурса). Несколько машин (по американским официальным данным – одна, по данным независимых источников – четыре) были потеряны в ходе боевых действий. Два выслужившие свой срок самолета установлены на постаменты при въезде на авиабазы Неллис и Райт-Паттерсон.

Эксплуатация F-117A оказалась весьма непростым занятием. Автор этих строк убедился в этом во время посещения берлинской авиационной выставки ILA-2000.

В отличие от других самолетов, представленных на аэродроме Шонефельд, «Найтхоуки» на ночь закатывали в ангар. Это объяснялось все теми же соображениями секретности. Однако причина была не только в этом: из-за резких перепадов температуры (ночи в Берлине не очень теплые, зато днем солце «жарит» вовсю) листы радиопоглощающих покрытий начинали пучиться как плохо приклеенные комнатные обои. Пузыри были легко заметны с расстояния порядка десятка метров. А подготовка самолета к вылету (демонстрационному, а не боевому!) занимала около часа и на технической площадке было занято не менее дюжины человек, «вкалывавших на полную катушку».

Впрочем, F-117А летали в Берлине много. Вместе с «Еврофайтером» (EF2000) они стали своеобразными «звездами» того авиашоу. Недостаток маневренности «Степсы» с успехом компенсировали экзотичностью форм и умело составленной программой демонстрационных полетов.

На стоянке вплотную к F-117 не подпускали: «невидимок» охраняли бравые американские «Рэмбо» и «солдатки Джейн» с винтовками М16А2, эффектно игравшие мускулами перед молодыми берлинскими фройляйн и худосочными бойцами Бундесвера (впрочем, «накачанный» вид этих парней и девчонок разительно контрастировал с субтильной внешностью «технарей» из ВВС США, в это время готовивших «Найтхоуки» к показательным полетам).

В 1999 году ВВС США приступили к реализации программы SCF, предусматривающей замену «обойной» (при помощи лент и листов) технологии нанесения спецпокрытий на более перспективный метод напыления посредством роботизированных установок, позволяющих с высокой точностью выдерживать толщину слоев покрытия. Первый самолет с покрытием, нанесенным по новому методу, был передан ВВС в октябре 1999 г., а к 2005 г. предусматривалось перекрасить весь имеющийся парк «Найтхоуков».

(Продолжение следует)