sci_religion religion Церковь христиан адвентистов седьмого дня Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12

В этом томе подробно излагается вероучение адвентистов седьмого дня и дается его детальное разъяснение на основании глубокого и всестороннего анализа библейского текста и новейших исследований в области систематического богословия.

ru en И. Л. Поспехин
Вадим Кузнецов DikBSD ExportToFB21 17.09.2010 Кузнецов Вадим (DikBSD) OOoFBTools-2010-9-17-11-40-25-1-TSerkovhristianadventistovsedmogodnya-1-DikBSD-1085 1.0

1.0 Сканирование, вычитка и создание fb2-файла

Настольная книга по теологии // Библейский комментарий АСД. Том 12 «Источник жизни» Заокский 2010 ISBN 978–5–86847–709–6 (Том 12) ISBN 978–5–86847–708–9 © Review & Herald Publishing Association and the General Conference of Seventh–day Adventists, 2000 Ответственный редактор А. А. Евграфов

Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12

Богословская экспертиза

Э. М. Егизарян (главы 9–14,16–18, 22–28),

Д. П. Епифанцев (Введение, предисловие, глоссарий, главы 1,6–8),

В. А. Тихомиров (главы 15, 19–21),

Г. В. Филимонов (главы 2–5)

Редакционный совет

Рауль Дедерен, Нэнси Вихмейстер, Джордж Рейд, Фрэнк Холбрук, Герберт Кислер, Эккехард Мюллер, Герхард Пфандл, Уильям Шей, Анхел Мануэль Родригес

Авторы материалов

Нильс–Эрик Андреасен — профессор Ветхого Завета, президент Университета Андрюса.

Иван Т. Блейзен — профессор Нового Завета, Университет Лома–Линда.

Чарльз Е. Брэдфорд — бывший президент Северо–Американского дивизиона.

Джон Брант — профессор Нового Завета, вице–президент Научной администрации в колледже Уолла–Уолла.

Эчио Кайрус — профессор Ветхого Завета, Адвентистский международный институт передовых исследований.

Фернандо Л. Канале — профессор теологии и философии, Университет Андрюса.

Ричард М. Дэвидсон — профессор Ветхого Завета, Университет Андрюса.

Рауль Дедерен — заслуженный профессор систематического богословия, Университет Андрюса.

Джон М. Фаулер — помощник директора отдела образования Генеральной конференции.

Герхард Ф. Хазел — профессор Ветхого Завета, Университет Андрюса.

Фрэнк Б. Холбрук — помощник директора Института библейских исследований.

Уильям X. Джонсон — редактор «Адвентист Ревью» при Генеральной конференции.

Герберт Кислер — помощник директора Института библейских исследований

Мирослав М. Киш — профессор этики, Университет Андрюса.

Ганс К. Ларонделл — заслуженный профессор теологии, Университет Андрюса.

Ричард Леманн — президент Франко–Бельгийского униона.

Дэгьюк Нам — профессор теологии, Корейский Сахмьокский Университет.

Джордж У. Рейд — директор Института библейских исследований

Джордж Е. Райс — пастор в Чезапикской конференции Северо–Американского дивизиона.

Кальвин Б. Рок — вице–президент Генеральной конференции

Анхел Мануэль Родригес — помощник директора Института библейских исследований.

Уильям X. Шей — помощник директора Института библейских исследований.

Кеннет А. Стрэнд — профессор церковной истории, Университет Андрюса.

Петер М. ван Беммелен — профессор теологии, Университет Андрюса.

Марио Велосо — помощник секретаря Генеральной конференции.

Нэнси Дж. Вихмейстер — профессор миссий, Университет Андрюса.

Эрик Клод Вебстер — редактор журнала «Знамения времени», ЮАР.

Вступление

Совместно с делегатами из всех стран мира, собравшимися в Конференц–центре им. Кениатты (Найроби) на годичное совещание 1988 года, руководители Церкви адвентистов седьмого дня обсуждали вопрос, каким образом укрепить единство между верующими различных культур, живущих более чем в 220 странах. Они признали, что то единство веры и жизни, которое было столь важно для растущей апостольской церкви, не менее важно для верующих Тела Христова в последнее время.

Совет санкционировал подготовку тома, в котором был бы дан подробный обзор библейских доктрин, лежащих в основе динамичного адвентистского движения. И наконец этот том издан. Проект осуществлялся на протяжении десяти лет под руководством Института библейских исследований. Как говорится в предисловии редактора, цель книги — дать верующим и интересующимся разумное, основанное на вере объяснение этих истин, как их понимают адвентисты седьмого дня.

В связи с этим Институт выражает бесконечную благодарность Раулю Дедерену, который, являя христианскую посвященность, богословские познания, мудрые суждения, тактичность и твердость воли, трудился над тем, чтобы довести эту работу до конца.

Джордж У. Рейд, директор Института библейских исследований Январь 2000 года

Предисловие

Во время быстрых и многочисленных перемен во всех областях человеческой теории и практики, когда адвентистам седьмого дня приходится отстаивать перед лицом остального мира свою веру, руководство Церкви решило подарить членам Церкви и широкой общественности фундаментальный труд, излагающий основные доктрины и традиции адвентистов седьмого дня. Учитывая быстрый рост адвентистского движения практически во всех странах и культурах мира, этот труд укрепит единство, к которому Христос призвал Своих последователей, когда дал им великое поручение. Такая потребность была официально признана более 20 лет тому назад, что заставило начать работу по заблаговременному планированию и подготовке этого тома.

Официальное решение о подготовке этого труда было принято на годичном совещании Исполнительного комитета Генеральной конференции в городе Найроби, Кения, в 1988 году. Ответственность за подготовку и содержание этого тома была возложена на Институт библейских исследований. Рауль Дедерен был назначен директором проекта и главным редактором данного тома при общем содействии Института библейских исследований.

После внимательного размышления о предназначении и возможном объеме планируемой книги были отобраны авторы по всему миру. При этом учитывались не только их образование и пасторский опыт, но и их способность доступным и понятным языком поделиться своими знаниями с читателями, не имеющими специальной подготовки в области богословия. Каждому из них был отправлен перечень указаний, в которых речь шла о содержании, формате, длине статей и стиле изложения.

У книги есть план, согласно которому о Боге и мире рассуждается с позиции трех источников — Священного Писания, истории и свидетельств Елены Уайт. Авторов попросили прежде всего опираться в своих статьях на библейские данные и по возможности воздерживаться от ссылок на небиблейские источники. Это была хорошая возможность дать Писанию говорить. Краткий исторический обзор анализируемой доктрины предшествует подборке наиболее характерных высказываний из произведений Елены Уайт, выстроенных в той последовательности, которую можно признать наиболее полезной. В конце указывается литература. Автор коротко перечисляет основные произведения, которыми он сам пользовался и которые рекомендует своим читателям для дальнейшего изучения данной темы. Раздел статьи, посвященный библейскому исследованию, заканчивается мыслями автора по поводу того, какое практическое значение данная тема имеет для жизни христианина, за исключением тех тем, которые полностью посвящены этому вопросу. В качестве примера можно привести тему о христианском образе жизни.

28 статей, вошедших в этот том, готовились на протяжении десяти лет. Тот, кто пытался угнаться за двумя десятками богословов по всему миру, подстраиваясь под их графики научной и учебной деятельности и годичных отпусков, поймет, что в одночасье такую работу не проделать. Несмотря на то, что у каждой статьи есть автор, с самого начала было решено, что все статьи будут просмотрены Комитетом Института библейских исследований (КОМИБИ), который выскажет свои рекомендации. В этот Комитет входит 40 человек — преимущественно ученые, а также несколько администраторов. Имея международный состав участников, КОМИБИ был призван стать продуктивным исследовательским органом.

Многие приняли участие в создании этой книги. Но эта книга не просто собрана из отдельных, разрозненных частей, написанных отдельными авторами. Фактически ни одна часть не является плодом усилий одного автора. В процессе редактирования текста и консультаций по его написанию отдельные части и вся книга в целом только выиграли от такого совместного труда.

В целом рабочая группа, то есть авторы и члены КОМИБИ, многие из которых сами были авторами статей, могла бы претендовать на международный статус. В нее входили представители Аргентины, Австралии, Австрии, Барбадоса, Бельгии, Бразилии, Канады, Чили, Колумбии, Дании, Франции, Германии, Ганы, Индии, Ямайки, Кореи, Нидерландов, Норвегии, Пуэрто–Рико, России, ЮАР, Великобритании, Уругвая, а также Соединенных Штатов. Эта книга писалась для читателей во всем мире.

Авторы и редакторский совет сделали все возможное, чтобы дать людям книгу, на которую они могли бы ссылаться и которая была бы написана в духе безоговорочной преданности Библии как письменному Слову Божьему в надежде, что эти страницы будут полезны для личной веры и практической жизни. Она не задумывалась как учебник по умозрительному богословию. Мы не отстаиваем точку зрения, присущую небольшой авангардистской школе адвентистской мысли. В этом томе представлено богословие всемирной адвентистской Церкви. В книге представлено библейское, христоцентричное конструктивное богословие, которое предлагает смотреть на целое с позиции взаимозависимости всех его частей и на отдельные части с позиции их взаимоотношения друг с другом и со всем целым.

Этот том не составлялся в расчете на эрудированного богослова или специалиста в той или иной области (хотя мы надеемся, что он принесет пользу и узким специалистам), а скорее для широкого читателя, желающего найти всеобъемлющее изложение фактов, касающихся основных положений адвентистского богословия. Мы постарались дать такому читателю ту информацию, которую он вправе искать в подобном всеобъемлющем путеводителе.

Поскольку христианское вероучение многообразно, а люди, которым оно проповедуется, отличаются друг от друга, некоторые читатели будут искать более полного изложения тех вопросов, которые затрагиваются в каждом разделе, или другого подхода к изложению этих вопросов, и это вполне оправданно. Некоторые будут сожалеть о том, что не все нашло отражение в статье, что чему–то уделено слишком много внимания. Кому–то будет казаться, что нужно было бы акцентировать внимание на других вещах. Нам тоже хотелось бы, чтобы некоторые темы содержали больше библейской, исторической информации, а также высказываний Елены Уайт. Но оказалось невозможным одновременно уделить больше внимания тому или иному аспекту какой–либо доктрины и уложиться в отведенное количество страниц. Даже такой фундаментальный труд имеет определенные ограничения.

Данный труд не претендует на какую–то законченность, но он издается в надежде, что принесет пользу адвентистским и неадвентистским семьям, школам и библиотекам, а также отдельным пасторам как удобное и ценное справочное пособие для получения информации о разных аспектах учения и жизни адвентистской Церкви.

Остается выполнить приятный долг и выразить благодарность большой группе людей, которые внесли свой вклад в появление данного тома. Можно упомянуть по имени лишь некоторых. Прежде всего это мои непосредственные помощники: Нэнси Вихмейстер и сотрудники Института библейских исследований во главе с Джорджем У. Рейдом. Конечно же, я не могу не выразить признательности 27 авторам статей, которые так щедро пожертвовали своим временем и знаниями. Мне следует также отдать должное членам Исполнительного комитета Генеральной конференции, которые задумали этот проект. Без их вдохновенной поддержки данный труд, «Богословие адвентистов седьмого дня», не смог бы появиться на свет.

Наконец, необходимо сказать несколько благодарственных слов за помощь иного рода. Нет нужды говорить о том, что труд такого объема потребовал колоссальной вспомогательной работы, например, машинописи. Каждую статью приходилось перепечатывать много раз, прежде чем она передавалась в типографию. В этой связи хочется выразить особую благодарность большому штату добросовестных секретарей и, в частности, дизайнеру Марте Лант. Следует также особо поблагодарить Роберта Кинни и Теда Уилсона, президентов Издательской Ассоциации «Ревью энд Геральд», за их неизменный интерес к нашей работе. Мы также обязаны Нэнси Вихмейстер и редколлегии «Ревью энд Геральд» — в частности, вице–президенту Ричарду У. Коффену, а также Джеймсу Кэвилу и его помощникам, которые так профессионально справились с длительным и утомительным процессом переписывания и редактирования.

Рауль Дедерен Университет Андрюса

Примечание

В книге использованы следующие сокращения цитируемых источников. Первая цифра соответствует номеру книги из списка литературы в конце главы, вторая — номеру тома, третья — страницы. Например, сокращение на с. 17 (33, с. 5) отсылает читателя к источнику: White, James. "The Work of the Lord." Review and Негаld, Мау 6, 1852.

Глоссарий

Данный глоссарий не предназначен для того, чтобы дать новую информацию или внести больше ясности. Поскольку большинство терминов объясняется в самом тексте, глоссарий приводится в основном для удобства читателя и быстрого напоминания о значении того или иного слова. Определения отражают такие значения терминов, в которых они употребляются на страницах настоящего тома.

Антропология (от греческого антропос — человек, и логос — учение). В богословии это исследование происхождения, природы и предназначения человека, противопоставляемое изучению Бога или ангелов.

Апокрифы. Собрание книг и разделов книг, не вошедших в иудейский и протестантский каноны, но принятые Римско–католической Церковью как второканонические книги.

Арамейский. Семитский язык, который был в ходу на Ближнем Востоке после того, как к власти пришли ассирийцы и вавилоняне. Будучи разговорным языком иудеев во время и после вавилонского плена, арамейский был местным диалектом в Палестине во дни Христа.

Библейская критика. Научный анализ и исследование того, что было привнесено человеком в композицию Священного Писания.

Бинитарианство. Вера в то, что Божество состоит только из двух лиц, то есть Отца и Сына.

Домостроитеяьство. Божий план спасения, явленный через искупление в Иисусе Христе.

Вменение (от лат. импутаре — засчитывать, перевести на чей–то счет). В христианской теологии приписывание Божьей праведности верующим во Христа по принципу замещения. Этот термин также применяется ко Христу совершенно в противоположном смысле. Будучи невиновным, Христос допустил, чтобы Его признали виновным и грешником, когда Он занял место грешника, умирая заместительной смертью на кресте.

Высшая библейская критика. Применительно к Библии этот термин означает историческую и литературную критику Библии. Эта критика касается в основном литературных источников и жанров книг Священного Писания и авторства библейских книг.

Герменевтика (от греч. херменеус — истолкователь). Наука и искусство истолкования Библии.

Гностицизм (греч. гносис — знание). Система, опирающаяся на дуализм и утверждающая, что материя греховна и что эмансипация — в христианстве спасение — присходит через познание.

Деизм. Философская система, которая отстаивает естественную религию и существование Бога, опираясь скорее на человеческую логику и законы природы, чем на откровение и учение Церкви.

Демифологизация. Метод истолкования Нового Завета, разработанный Рудольфом Бультманом (1884–1976). Он требует освободить Новый Завет, особенно Евангелия, от мифологических форм и историй, таких как вера в Божественную силу Иисуса, Его предсуществование и рождение от девы, Его пришествие с небес и восшествие на небо, а также Его воскресение из мертвых, как «совершенно немыслимые вещи» с точки зрения естественной истории. Он предлагает иначе истолковывать такой мифологический язык в антропологических (ориентированных на человека) или, скорее, экзистенциальных (личных) категориях.

Детерминизм. Теория, согласно которой проявления человеческой воли, исторические события или природные явления являются детерминированными, то есть предрешенными внешними или априорными причинами, такими как окружающая среда, генотип человека или Бог. Таким образом, согласно этой теории, никакие поступки человека не являются следствием его или ее свободной воли.

Диспенсационализм. Хотя у богословов этого направления нет единого мнения по поводу конкретного количества диспенсаций (эпох), они считают, что Бог раскрывал Свой замысел спасения или завет благодати в последовательных диспенсациях или периодах времени на протяжении человеческой истории.

Докетизм (от греч. докео — казаться). Ересь, согласно которой современникам Христа только «казалось», что у Него было человеческое тело, что Он страдал на кресте и воскрес из мертвых.

Дуализм (лат. дуалис от слова дуо — два). Философское учение, согласно которому вся действительность состоит из двух отличных друг от друга антагонистических фундаментальных начал, имеющих равное право на существование. Типичным выражением дуализма являются добро и зло, дух и материя, истина и заблуждение, тело и душа.

Евангелическое христианство. Современное протестантское движение, которое объединяет христиан разных конфессий и ставит во главу угла библейское христианство. Основополагающим принципом этого движения является признание авторитета Библии как письменного Слова Божьего, которое именно поэтому считается непогрешимым в своем оригинальном виде.

Идеализм. Теория, согласно которой фундаментальную природу действительности следует искать в таких трансцендентных явлениях, как, например, сознание или разум. Видимые явления этого мира — это всего лишь копии совершенных реалий иного, сверхчувственного мира.

Имаго Деи (от лат. «образ Божий»), по которому были сотворены мужчина и женщина, как сказано в Быт. 1:26,27.

Искупление (от лат. экспиаре — искупать). Возмещение ущерба, удовлетворение требований правосудия через уплату штрафа. В Божьем замысле спасения жертвенная смерть Христа освобождает тех, кто Его принимает, от юридических последствий, неизбежных для всех нарушителей Закона Божьего.

Историцизм. Система герменевтики, которая видит последовательное развитие, исторический континуум в библейских апокалиптических пророчествах, в отличие от тех школ толкования, которые относят исполнение этих пророчеств, преимущественно к прошлому или, наоборот, к будущему.

Исторический критицизм. Попытка проверить истинность и понять смысл Священного Писания с помощью принципов и процедур светской исторической науки.

Канон (от греч. канон — измерительная рейка). В христианстве этот термин означает перечень богодухновенных книг Ветхого и Нового Завета.

Кенотицизм. Учение, согласно которому Сын Божий, чтобы стать человеком, временно отказался от некоторых Своих Божественных качеств, а именно: от Своего всемогущества, всеведения и вездесущности.

Критика источников. Метод библейских исследований, который используется для того, чтобы выявить мнимые источники, лежащие в основе библейского текста.

Критика форм. Метод библейского исследования, который используется для выявления мнимых долитературных (устных) повествований, которые легли в основу различных литературных форм библейских книг.

Либерализм. Хотя этот термин употребляется в разных значениях, он обозначает движение в современной протестантской теологии, которое делает упор на интеллектуальную свободу и светский гуманизм, что несовместимо с библейской ортодоксией.

Маркионизм. Учение второго и третьего веков нашей эры, которое привлекло немало последователей. Оно отвергало Ветхий Завет и Бога–Творца, а также часть Нового Завета и отрицало телесность Христа и то, что Он имел в полном смысле человеческую природу.

Масореты. Еврейские книжники, которые работали над библейским текстом Ветхого Завета в первом тысячелетии нашей эры.

Межзаветный. Относящийся к периоду, разделяющему Ветхий и Новый Заветы.

Мишна. Собрание книг, составленное ближе к концу второго века нашей эры на основе устных иудейских преданий, раскрывающих Писание.

Монархианство. Пытаясь защитить монотеизм и единобожие («монархия»), некоторые богословы второго и третьего века утверждали, что Иисус был простым человеком, впоследствии принятым в состав Божества. Другие считали, что Иисус и Дух — всего лишь модификации или проявления единого Бога.

Монизм (от греч. монос — «один», «единственный»). Философская система, опирающаяся на единую, унифицированную субстанцию или принцип с целью объяснить все многообразие.

Монтанизм. Апокалиптическое движение второго века, подчеркивавшее преемственность пророческих даров Духа и строгий аскетизм в поведении.

Наказуемый (от лат. поэна — наказание). Относящийся к наказанию или включающий его. В христологии с помощью этого термина передается мысль о том, что Христос понес на Себе то наказание, которое заслуживают грешники.

Неоортодоксия. Протестантское движение двадцатого века, которое объявило своей целью бороться с богословским либерализмом и которое претендует на возвращение к основополагающим принципам реформаторской теологии.

Низшая библейская критика. Еще одно название критики библейского текста, то есть исследование библейского текста с целью по возможности определить, что было в действительности написано богодухновенными авторами.

Онтология. Учение о бытие, имеющее дело с природой и сущностью бытия.

Ортодоксия (от греч. ортос докса — правильная хвала, верное мнение). Этим термином называется вера, соотносящаяся с фундаментальными учениями Церкви. Такая вера противопоставляется гетеродоксии или ереси. Когда это слово пишется с большой буквы, оно также указывает на восточные церкви, расположенные преимущественно в Восточной Европе и признающие почетное главенство константинопольского патриарха.

Очищение. В английском языке этот термин означает фактически «примирение» или «воссоединение». Он указывает на процесс устранения разрыва между Богом и человеком, образовавшегося по причине греха, и связан с жизнью и смертью Иисуса Христа.

Панентеизм (от греч. пан — все; эн — в и теос — Бог). Вера в то, что, хотя Божественная сущность наполняет всю Вселенную, Бог больше, чем Вселенная.

Пантеизм (от греч. пан — все и теос — Бог). Учение, которое отождествляет Бога с миром и мир с Богом. Согласно этому учению, все в мире божественно и не существует никакой разницы между Богом и силами и законами Вселенной.

Парусил (от греч. парусил — присутствие или приход). Этот термин используется в Новом Завете для описания Второго пришествия Христа в силе и славе.

Перикопа (от греч. перикопе — раздел). Отрывок из произведения или отрывок из Священного Писания.

Пиетизм. Религиозное движение, возникшее в Германии в семнадцатом веке как реакция на формализм и интеллектуализм. Оно делало акцент на изучении Библии и личном духовном опыте.

Плюрализм. Точка зрения, согласно которой разные люди, имеющие одинаково хорошую репутацию в одной и той же церкви, могут исповедовать противоречивые убеждения в области веры и морали. Их взгляды обычно различаются в зависимости от исходных предпосылок или постулатов при размышлении над источником откровения, от применяемых методов и от культурного контекста, в котором реализуются их богословские воззрения.

Позитивизм. Философское направление, согласно которому интеллектуальный поиск и знание должны ограничиваться видимыми, наблюдаемыми («позитивными») фактами, которые можно проверить путем эксперимента. Таким образом, оно призывает избегать философских и метафизических спекуляций.

Политеизм. Вера в многочисленных богов и поклонение им.

Постканонический. Относящийся к человеку, событию или произведению после формирования священного канона.

Предрасположенность. Сильное и часто необоримое влечение, решительная наклонность к чему–либо.

Претеризм. Система истолкования пророчеств, согласно которой библейские апокалиптические пророчества, в частности те, которые содержатся в книгах Даниила и Откровение, исполнились исключительно в прошлом.

Просвещение. Философское движение восемнадцатого века, утверждавшее, что истину можно обрести только посредством логического мышления, наблюдения и эксперимента. С того времени оно оказало сильное влияние на западный мир.

Псевдоэпиграфы. Написанные под вымышленным или чужим именем еврейские произведения на рубеже эр.

Рационализм (от лат. рацио — разум). Философское направление, согласно которому человеческий разум самодостаточен в поисках истины, в том числе и духовной.

Редакционный критицизм. Метод исследования Библии, который используется для выявления мнимого позднейшего слоя преданий, использованного редактором, например, при составлении Евангелий.

Реинкарнация. Теория, согласно которой души переселяются из одного тела в другое, в других людей или животных.

Римское католичество. Вера, богослужение и обычаи христиан, признающих авторитет Римского епископа.

Священнодействие. Этот термин употребляется в Писаниях в отношении постановлений или указов, изданных Богом или земным правительством. Этим словом обычно называют такие Божественные установления, как ногоомовение и Вечеря Господня.

Синоптические Евангелия. Первые три Евангелия от Матфея, от Марка и от Луки. Они так называются потому, что если их читать поочередно (синоптически), то можно выявить много общего как в построении, так и в содержании.

Сотериология (от греч. сотерия — спасение и логос — учение). Раздел христианской теологии, в котором исследуется Божий замысел искупления и, в частности, Христово дело спасения.

Средние века, средневековый. Период европейской истории примерно с 500 и до 1500 годов нашей эры. Некоторые ученые считают, что он начался примерно в 1100 году.

Судебный. То, что относится к области правосудия или общественных дебатов.

Схоластика. Философская и богословская система, которая зародилась и развивалась в средневековых учебных заведениях римско–католической Европы. Она была нацелена на определение и систематизацию религиозных догм с помощью патристики (сочинения Августина Блаженного) и философии (аристотелианство).

Таинство. Религиозный обряд, установленный Иисусом Христом. Речь идет прежде всего о крещении, ногоомовении и Вечере Господней. В этот термин порой вкладывают самые разные значения. Некоторые протестанты предпочитают слово «священнодействие».

Тайна (от греч. мюстерион — таинство, тайна). В Новом Завете это слово указывает на Божественный план или истину, которая ранее была сокрыта, а теперь открыта и внутренняя сущность которой не может быть до конца понята ограниченным разумом.

Талмуд. Свод иудейской литературы, состоит из Мишны или устных иудейских законов и Гемары, толковании Мишны.

Теодицея (от греч. теос — Бог и дике — правосудие). Изучение и защита Божьей благости и всемогущества по причине существования зла в мире.

Теология (от греч. теос — Бог и логос — учение). Познание Бога и Его отношения к миру, в частности, путем анализа учения Писаний Ветхого и Нового Заветов.

Традиция (от лат. традицио — нечто передаваемое). То, что передается. Конкретно это касается учений, которые передаются от учителя к ученику. В христианской теологии это набор доктрин, обычаев и опытов, открытых Богом и переданных Им Своему народу устно или через труды Его пророков и апостолов, о которых говорится в Писаниях. Римско–католическая церковь утверждает, что письменные и устные предания, идущие от Христа и апостолов, являются изначальным и подлинным источником вероучения наряду с Писанием.

Тысячелетнее царство (от лат. милле — тысяча и аннум — год). Это слово является богословским термином, которым описывается тысяча лет в Откр. 20:1–10.

Умилостивление (от лат. пропитиаре — возвращать благосклонность). Умилостивление предполагает умиротворение оскорбленного человека, возвращение благосклонности высокопоставленного человека. Однако, в отличие от греков, которые стремились умиротворять разгневанное божество, писатели Нового Завета не видят непримиримого противоречия в том, что Бог одновременно сочетает в Себе любовь и гнев. При этом понятие гнева освобождено от всякой примеси человеческой ограниченности и греховной мстительности. В данном случае гнев Бога только лишь оттеняет таинство Его любви и помогает лучше понять Его любовь.

Универсализм. Учение, согласно которому все люди в конечном итоге будут спасены, потому что по природе все они дети Божьи.

Филиокве (от лат. filioque — и от Сына). Этот термин был введен в Никейский символ веры (325 г. н.э.) западным христианством, чтобы засвидетельствовать о том, что Святой Дух исходит как от Отца, так и от Сына.

Хиазм. Использование антитетического параллелизма в еврейской литературе или поэзии. Правильный параллелизм основан на следующей последовательности: А, Б, А1, Б1. Хиазм инверсирует этот порядок: А, Б, Б1, А1. Слово образовано от греческой буквы кси (X).

Хомоусиос. Буквально «одна природа». Этот термин использовался на первых христианских соборах, особенно на Никейском (325 г.), чтобы подтвердить, что Отец и Сын имеют одну и ту же Божественную природу.

Целостный. Означающий законченность, полноту. Например, целостное понимание человеческой природы. Человек — это единое целое, и к нему необходимо именно так и относиться. Иногда употребляется слово «холистический» от греческого холос, что значит «целый» или «весь».

Эбиониты. Группа иудео–христиан первых веков, которые считали Иисуса человеком, сыном Иосифа и Марии, ставшим Помазанником при крещении. Они также считали весь закон Моисеев обязательным для исполнения.

Эллинизм. Свод гуманистических и классических идеалов, связанных с культурой, языком и философией жизни, принятой в греко–романском мире времен Христа.

Эмпиризм. Философская система, утверждающая, что опыт — единственный законный источник знания.

Эндогамия. Браки внутри какой–то одной группы.

Эпистемология (от греч. эпистеме — знание и логос — учение). Постижение принципов, природы, источника познания, условий его достоверности и истинности.

Эсхатология (от греч. эсхатос — последний и логос — учение). Учение о последних событиях в истории мира.

Этика. Учение о том, что есть добро и что есть зло; понятие о нравственном долге, который определяет поведение и образ жизни.

Этиология (от греч. аитиология — изложение причин). Наука постижения причин всего сущего.

Этический. То, что сообразуется с общепринятыми нормами поведения.

Кто такие адвентисты седьмого дня?

Нэнси Аж. Вихмейстер

Вступление

На вопрос, кто такие адвентисты седьмого дня, можно дать простой ответ: Церковь адвентистов седьмого дня — это всемирная организация, насчитывающая более десяти миллионов христиан, соблюдающих субботу как день Господень и ожидающих скорого Второго пришествия Иисуса Христа. Если дать развернутый ответ, то можно сказать, что адвентисты седьмого дня — это консервативная протестантская организация евангелических христиан, вера которых основана на Библии и сосредоточена на Иисусе Христе. Они обращают особое внимание на Его искупительную смерть на кресте, служение в небесном святилище и скорое возвращение для избавления Своего народа. Они известны своим соблюдением субботы, здоровым образом жизни, который считают частью своего религиозного долга, и своей миссионерской деятельностью во всем мире.

В этой вступительной части мы прежде всего попытаемся рассказать историю Церкви: от ее предшественников до начала двадцатого века. Во втором разделе дается обзор современной деятельности Церкви, а также анализ некоторых важных проблем, влияющих на Церковь адвентистов седьмого дня. В библиографии к данной статье приводится перечень использованных источников, а также книги для дальнейшего чтения по истории и деятельности Церкви адвентистов седьмого дня.

I. Церковь адвентистов седьмого дня в девятнадцатом веке

A. Предшественники Церкви адвентистов седьмого дня

Б. Движение миллеритов

B. Великое разочарование

Г. Ранние доктрины адвентистов седьмого дня

Д. Первые руководители адвентистов

1. Джозеф Бейтс (1792 — 1872)

2. Джеймс Уайт (1821 — 1881)

3. Елена Уайт (1827— 1915)

Е. Начальный период в истории адвентистской Церкви

1. 1850–е годы: издательская деятельность

2. 1860–е годы: организация

3. 1870–е годы: образование и миссия

Ж. В конце столетия

3. Реорганизация Церкви

И. Конфликт с Келлогом

II. Церковь адвентистов седьмого дня в двадцатом веке

A. Рост Церкви

1. Издательская деятельность

2. Радио и телевидение

3. Миссионерские корабли и самолеты

4. Миссия без границ

Б. Участие рядовых членов Церкви в миссионерской работе

B. Система образования

Г. Медицинская работа

Д. Благотворительность и развитие

Е. Церковная организация

Ж. Богословская мысль

III. Литература

I. Церковь адвентистов седьмого дня в девятнадцатом веке

Название «адвентисты седьмого дня» было принято в 1860 году. Люди, избравшие это название, решили выразить в нем свои отличительные убеждения: соблюдение святого Божьего дня в седьмой день недели и уверенность в скором Втором пришествии Иисуса. Издательская ассоциация адвентистов седьмого дня была зарегистрирована в 1861 году. В 1863 г. была формально учреждена Генеральная конференция адвентистов седьмого дня.

Рождение официальной организации состоялось в начале 1860–х годов. Адвентисты шли к созданию собственной организации несколько десятилетий. Ее корни восходят ко временам апостолов, поскольку пионеры адвентистской Церкви видели себя продолжателями новозаветных традиций.

А. Предшественники Церкви адвентистов седьмого дня

В начале девятнадцатого века исследователи Библии во всем мире писали и говорили о близости Второго пришествия Иисуса. Глубокое изучение пророчеств Даниила и Откровения привело многих к выводу, что пророческие периоды вскоре закончатся. Мануэль де Лакунза, чилийский иезуит, исследовал Библию 20 лет, прежде чем написать свой труд под названием «Пришествие Мессии в славе и величии». Труд Лакунзы был переведен на английский язык лондонским проповедником Эдвардом Ирвингом, который приложил его к отчету о первой Ольберской конференции по пророчествам. На Ольберские конференции, проводившиеся ежегодно с 1826 по 1830 годы, собирались священнослужители из разных церквей и вероисповеданий, чтобы рассуждать о близости Второго пришествия, пророчествах Даниила и Откровения и «долге Церкви, вытекающем из этих вопросов» (6, т. 3, с. 276). Иосиф Вольф, один из 20 проповедников, посетивших конференцию 1826 года, много путешествовал по Западной и Средней Азии, уча, что Христос придет приблизительно в 1847 году, чтобы установить тысячелетнее правление в Иерусалиме. В Швейцарии Франсуа Гауссен, начиная с 1837 года, стал читать в воскресной школе курс лекций по пророчествам Даниила; в них он показывал, что в книгах Даниила и Откровение предначертана история мира, которая вскоре завершится.

В Северной Америке начало девятнадцатого века было временем сильного религиозного рвения. В это время «Великого пробуждения» появились зарубежные миссии, лагерные собрания с их удивительными гимнами, воскресные школы и Американское библейское общество. «Пророчество было во многом движущей силой религиозной мысли и деятельности» того периода (6, т. 4, с. 85). В проповедях, публикациях и книгах провозглашалось, что происходящие в мире события могут быть только преддверием тысячелетнего царства. Считалось, что пророческие периоды книг Даниила и Откровение приближаются к концу. В такой атмосфере появились предшественники Церкви адвентистов седьмого дня.

С другой стороны, корни адвентистской церкви уходят в глубь веков. В шестнадцатом веке Мартин Лютер написал, что, по его глубокому убеждению, до судного дня осталось не более 300 лет. Первыми «адвентистами», верующими во Второе пришествие Христа, были сами апостолы. Павел с нетерпением ожидал возвращения Иисуса, на которое возлагал большие надежды (см. 1 Фес. 4:16). Все эти выражения веры в конечном итоге основывались на обетовании Иисуса: «Приду опять» (Ин. 14:3).

Б. Движение миллеритов

В городе Лоу–Хэмптон, штат Нью–Йорк, фермер Уильям Миллер начал внимательно изучать Библию после своего обращения в 1816 году. После двухлетнего исследования он пришел к выводу, что, согласно пророчеству Даниила 8:14, «примерно через двадцать пять лет… все дела в нашем нынешнем состоянии завершатся» (19, с. 12). Миллер провел еще пять лет, проверяя и перепроверяя свои убеждения, исследуя все аргументы за и против своих выводов. К тому времени он был не только убежден в близости пришествия Христа, но также и в том, что его долг — рассказывать о своей вере. Стеснительный от природы и занимавшийся лишь самообразованием, Миллер боялся проповедовать о том, что он обнаружил, исследуя пророчество.

В 1831 году Миллер пообещал Богу, что если его попросят проповедовать, то он пойдет и расскажет, что он «вычитал в Библии о пришествии Господа» (там же, с. 17). Миллер еще продолжал молиться, когда молодой человек отправился в путь, чтобы пригласить фермера, исследующего Библию, призвать прихожан к духовному возрождению. Удивленный столь быстрым ответом, Миллер еще целый час боролся с Богом в молитве и лишь затем смог принять приглашение проповедовать в расположенном неподалеку Дрездене.

В 1832 году Миллер опубликовал восемь статей в газете Вермонта. В 1834 году он уже посвящал все свое время проповеди и писательской деятельности. В 1836 году он издал книгу, к которой впоследствии добавил приложение, содержавшее хронологию и пророческие схемы. С октября 1834 года по июнь 1839 года Миллер прочитал 800 лекций, отвечая на личные приглашения.

По мере того, как к Миллеру присоединялись проповедники из других вероисповеданий, число верующих росло. Участники движения назывались «миллеритами» или «адвентистами». В 1840 году Джошуа Хаймс начал издавать газету «Знамения времени» — первое большое собрание публикаций миллеритов. В том же году было опубликовано приглашение посетить первую «Генеральную конференцию христиан, ожидающих пришествие» в Бостоне. За этим собранием последовало второе в 1841 году. Двести человек, присутствовавших там, разработали стратегию распространения литературы и проповеди адвентистской вести в тех вероисповеданиях, которые они представляли.

Начиная с 1842 года, стали проводиться лагерные собрания миллеритов с целью «пробудить грешников и очистить христиан через возвещение Полночного крика, то есть указать на близкое пришествие Христа, Который будет судить мир» (12, с. 88). Впоследствии Миллер подсчитал, что к движению примкнуло 200 служителей, 500 общественных лекторов и 50 000 верующих из разных церквей и вероисповеданий. Своими пророческими схемами, книгами, периодическими изданиями и собраниями в больших палатках миллериты произвели сильное впечатление на своих современников в северо–восточных американских штатах. Они также начали встречать сопротивление со стороны основных христианских церквей.

Стали распространяться слухи о фанатичных верованиях миллеритов. В газетах печатались статьи, в которых было больше вымысла, нежели правды. Так, в одной из них говорилось, что адвентисты готовят одежду для вознесения на небо. Публичные издевательства и оскорбления, которым подвергали миллеритов, заставили большинство из них покинуть в 1843 году те церкви, к которым они принадлежали.

В. Великое разочарование

Миллер учил, что конец мира наступит в 1843 году. Летом 1843 года он выразил свое разочарование по поводу того, что Христос еще не пришел, но призвал верующих продолжать бодрствовать и ожидать скорого пришествия Господа. В феврале 1844 года группа адвентистских проповедников, в которую не вошел Миллер, пришла к пониманию, что пророчество Дан. 8:14 о 2300 днях окончательно исполнится только осенью 1844 года. Вскоре после этого была назначена конкретная дата: 22 октября.

Новая дата Второго пришествия была рассчитана на основании еврейского Дня очищения в седьмом месяце по календарю иудеев–караимов. Поскольку Христос, наша Пасха, был распят в тот день, когда закалывался пасхальный агнец, и воскрес в день потрясания первого снопа, было логично предположить, что Он придет из Святого святых, чтобы объявить о начале юбилейного года, в День очищения.

Дата 22 октября была принята не сразу. Но по мере того, как этот день приближался, энтузиазм нарастал. Однако не все примкнули к «движению седьмого месяца». Сам Миллер решил, что 22 октября 1844 года — это верная дата, лишь за две недели до этого знаменательного дня.

С торжественной радостью и великой надеждой миллериты собрались в своих домах и церквах 22 октября 1844 года, ожидая возвращения Христа. Увы! Их надежды разбились вдребезги. К их разочарованию добавились издевательства насмешников, к которым присоединились те, кто заявил о своей вере в пришествие из страха. Верные Господу люди, убежденные в том, что их движением руководил Сам Бог, попытались понять, где они допустили просчет.

После Великого разочарования ожидавшие пришествия разбились на группы, которые придерживались разных мнений относительно того, почему Христос не пришел. Большинство было уверено, что они правильно отнесли пророчество о 2300 днях ко Второму пришествию, но, поскольку Христос не пришел, они, должно быть, ошиблись в хронологических расчетах. Меньшинство утверждало, что они правильно произвели все расчеты и определили, какое событие должно произойти в этот день; пришествие Христа было «духовным» переживанием в жизни верующих, считали они. Их стали называть «символистами», и многие из них впоследствии перешли к шекерам. Некоторые стали устанавливать новые даты Второго пришествия, но их снова постигало разочарование. Еще одна группа полагала, что пророческие периоды были рассчитаны правильно, но в этот день должно было произойти какое–то другое событие. Среди них были и основатели Церкви адвентистов седьмого дня.

Уильям Миллер по–прежнему ожидал возвращения Иисуса, хотя и допускал, что историко–хронологические источники, на которых основывались его расчеты, могли быть ошибочны. Ожидая скорого пришествия Иисуса, он отмежевался от тех, кто полагал, что ошибка заключалась не во времени, а в определении события, которое должно было произойти в тот памятный день. Вместе с тем он относился к ним как к своим собратьям во Христе. Он не принял новой истины о небесном святилище, представления о смерти как о сне и не стал соблюдать субботу вместе с пионерами Церкви адвентистов седьмого дня. В 1849 году Миллер умер в надежде на скорое пришествие Спасителя.

23 октября 1844 года Хирам Эдсон и его друг–миллерит начали воодушевлять тех, кто вместе с ними пережил разочарование. Когда они шли кукурузным полем после совместной молитвы, на Эдсона нашло внезапное озарение. Миллеритам казалось, что под очищением святилища (Дан. 8:14) следовало понимать Церковь на земле, которая очистится от греха во время Второго пришествия Христа. Эдсона осенило, что это святилище находится не на земле, а на небе; 22 октября прообразный День очищения не закончился, а только начался. Иисус в этот день вошел во Святое святых небесного святилища, чтобы совершить там особое служение перед тем, как прийти на нашу землю.

Эдсон и его друзья–миллериты повторно исследовали Библию в этом свете. В 1845 году Оуэн Крозье более детально разработал теорию Эдсона, сформулировав те основные положения, которые впоследствии были приняты адвентистами седьмого дня. 22 октября 1844 года ознаменовало собой начало очищения небесного святилища и следственного суда до дня пришествия. Второе пришествие Христа было отнесено к будущему. Конкретной даты не устанавливалось, однако все были согласны с тем, что видимое возвращение Иисуса состоится в ближайшее время. После этого начнется тысячелетнее царство, когда Христос и святые будут царствовать на небе. По окончании тысячи лет земля будет окончательно очищена и обновлена и на ней будет установлено Божье Царство.

Г. Ранние доктрины адвентистов седьмого дня

Еще до 1844 года некоторые миллериты постоянно находили аргументы в пользу того, что седьмой день, суббота, является истинным днем поклонения. В те дни Рэйчел Оукс Престон, баптистка седьмого дня, поделилась некоторыми изданиями своей церкви с христианами в Вашингтоне, штат Нью–Гемпшир, ожидавшими «избавления» вместе с другими адвентистами. Их проповедник, Фредерик Уилер, вскоре начал соблюдать субботу, а спустя некоторое время, в 1844 году, эта община стала первой группой адвентистов, соблюдающих субботу. Суббота, наряду с небесным святилищем, стала для этих верующих «истиной для настоящего времени».

Хотя большинство миллеритов верило в сознательное состояние мертвых, некоторые приняли учение о том, что умершие пребывают в бессознательном состоянии и ничего не знают. В 1842 году, исследовав то, что Библия говорит о состоянии мертвых, Джордж Сторрз, бывший методистский проповедник, написал книгу, известную как «Шесть проповедей» Сторрза. В ней он изложил библейское учение о том, что мертвые, праведники или грешники, ничего не знают и, говоря образным языком, спят до времени воскресения. Уильям Миллер и другие руководители противостояли этому учению, но не смогли убедить своих последователей в собственной правоте. Не сумев прийти к согласию в вопросе о состоянии мертвых или вечном наказании нечестивых, миллериты, присутствовавшие на конференции 1845 года в Олбани, ограничились заявлением о том, что праведники получат свою награду при Втором пришествии. А тем временем первые руководители адвентистов, такие как Джозеф Бейтс, Елена Гармон и Джеймс Уайт, приняли библейское учение об условном бессмертии и о смерти как бессознательном состоянии, поскольку оно согласовывалось с их верой в скорое воскресение.

Начиная с 1845 года, адвентисты стали печатать свои взгляды в статьях, выходящих в периодических изданиях и газетах.

Из–под пера адвентистских руководителей стали выходить брошюры и листовки, в которых излагались новые доктрины о небесном святилище и субботе. Первый выпуск «Истины для настоящего времени» появился на свет в 1849 году.

С 1848 по 1850 годы в разных местах Новой Англии проводились «субботние конференции». На этих встречах разъяснялось учение о субботе и говорилось о том, что они призваны объединить «собратьев вокруг великих истин, связанных с вестью третьего ангела» (33, с. 5). Верующие, присутствовавшие на собраниях, исследовали Писание и молились о ясном понимании библейского вероучения. В эти годы представители нескольких религиозных групп пришли к единому пониманию столпов адвентистской веры, таких как суббота, Второе пришествие и состояние мертвых. Их общие богословские воззрения легли в основу последующего становления Церкви.

Д. Первые руководители адвентистов

Наиболее видными деятелями, вышедшими из движения миллеритов и положившими начало Церкви адвентистов седьмого дня, были Джозеф Бейтс, а также Джеймс и Елена Уайт. Вместе с тем ни они, ни другие пионеры не считали себя основателями нового религиозного движения. Скорее, они считали себя духовными наследниками истины и восстановителями развалин; не новаторами, а реформаторами. Они не изобретали новые доктрины, а находили их в Библии. Таким образом, они возводили их происхождение к временам Ветхого и Нового Заветов.

1. Джозеф Бейтс (1792–1872)

Джозеф Бейтс моряк, реформатор и проповедник, родившийся в Новой Англии в 1792 году, занимал видное место в тройке основателей Церкви. В 15 лет Бейтс стал матросом, а в 1820 году — капитаном корабля. В его автобиографии описываются морские приключения и порты всего мира. После своего обращения в 1824 году он стал капитаном другого корабля, на котором не позволял спиртных напитков, ругани, а также «не разрешал стирать и латать одежду в воскресенье». Его морская карьера закончилась в 1827 году, вскоре после того, как он крестился в христианской церкви городка Феерхевен, штат Массачусетс, членом которой в то время уже была его жена Пруденс. Будучи довольно зажиточным человеком, Бейтс начал свой бизнес, проявляя большой интерес к общественной жизни — в частности, к таким вопросам, как воздержание, борьба с рабством и образование.

В 1839 году Бейтс принял взгляды Миллера относительно Второго пришествия. С того времени он посвятил все внимание движению миллеритов. В 1844 году он продал свой дом, расплатился с долгами и стал проповедником. В начале 1845 года Бейтс прочитал статью Т. М. Пребла о субботе, опубликованную в свежем номере журнала «Надежда Израиля». Затем он отправился в Вашингтон, штат Нью–Гемпшир, где всю ночь изучал этот вопрос с Фредериком Уилером, после чего решил святить субботу. В следующем году Бейтс написал трактат, состоящий из 48 страниц и озаглавленный «Седьмой день, суббота, как вечное знамение». В нем он представил субботу на основании Десяти Заповедей нравственным путеводителем и правилом для христиан. Во втором издании, вышедшем в следующем году, Бейтс рассматривал субботу в контексте вести третьего ангела из 14–й главы Откровения. Убедившись, что зверь в Откровении — это папство, Бейтс уверовал в то, что перенос еженедельного дня поклонения с субботы на воскресенье — это знак папской власти.

Проповедуя о Втором пришествии, о субботе, небесном святилище и смерти как бессознательном состоянии, Бейтс отправился в 1849 году на запад, в штат Мичиган. Собрав группу обращенных в Джексоне, он перебрался в Батл–Крик в 1852 году. Начиная с 1855 года, центром адвентистского служения стал Батл–Крик, штат Мичиган. Во время становления Церкви Бейтс, как правило, председательствовал на конференциях по просьбе своих собратьев. Он председательствовал на собрании 1860 года, которое утвердило словосочетание «адвентисты седьмого дня» в названии только что созданного издательства. Он также председательствовал на собрании 1861 года, когда была создана Мичиганская конференция.

Бейтс отстаивал и практиковал здоровый образ жизни. В результате он прожил долгую жизнь. В возрасте 76 лет Бейтс был одним из выступающих на первом адвентистском лагерном собрании, которое прошло в городке Райт, штат Мичиган, в 1868 году. В течение 1871 года, когда ему было уже 79 лет, Бейтс провел как минимум сто собраний, помимо служения в своей местной церкви. Он умер в Институте здоровья в Батл–Крике в марте 1872 года.

2. Джеймс Уайт (1821–1881)

Родившись в Пальмире, штат Мэн, в 1821 году, Джеймс Уайт был очень болезненным подростком. Из–за слабого здоровья он не мог ходить в школу до 19 лет. Дабы наверстать упущенное время, он занимался двенадцать недель по 18 часов в день, чтобы получить диплом учителя. После года преподавательской деятельности Уайт продолжал учебу еще 17 недель. На этом его формальное образование закончилось.

Джеймс крестился в методистской Церкви в возрасте 15 лет. На втором году своей педагогической деятельности он узнал от своей матери об учении миллеритов. В 1842 году Уайт впервые услышал проповедь Миллера. Вскоре после этого он приобрел свой комплект пророческих схем, одолжил лошадь и рискнул заняться проповедью адвентистской вести. Он был рукоположен в служители методистской Церкви в 1843 году.

Еще до разочарования Уайт познакомился с Еленой Гармон. Однако их взаимоотношения стали развиваться позднее, после того, как они вместе противодействовали фанатизму на востоке штата Мэн в 1845 году. Мировой судья объявил их мужем и женой в Портленде, штат Мэн, 30 августа 1846 года. Вскоре после этого они начали соблюдать субботу.

Начиная с 1848 года, Джеймс полностью посвятил себя служению. На конференции 1848 года в Дорчестере, штат Массачусетс, Елена видела в видении, что Джеймсу следует издавать газету и разъяснять в ней истины, которые исповедует бедная и рассеянная повсюду группа людей, соблюдающих субботу. Откликнувшись на этот призыв, Джеймс начал издавать в июле 1849 года «Истину для настоящего времени». Главный акцент в газете был сделан на весть о субботе и адвентистское понимание святилища. В 1850 году адвентисты впервые издали «Адвент Ревью», чтобы «ободрить и подкрепить истинно верующих, показав, как пророчество исполнялось в чудесных Божьих делах минувших дней» (14, с. 1). Джеймс Уайт был редактором обеих газет. В ноябре того же года два издания были объединены в одно: «Second Advent Review and Sabbath Herald». Оно стало предшественником современного «Adventist Review».

В 1855 году Уайты переехали в Батл–Крик, штат Мичиган. В 1860 году Джеймс принял участие в выборе названия для нового вероисповедания. Когда вновь созданная Издательская ассоциация адвентистов седьмого дня получила юридический статус по законам штата Мичиган в мае 1861 года, Джеймс Уайт стал ее президентом. Он также редактировал «Ревью энд Геральд».

Джеймс Уайт был президентом Генеральной конференции с 1865 по 1867 годы, с 1869 по 1871 годы и с 1874 по 1880 годы. В июне 1874 года он начал издавать журнал «Знамения времени» в городе Окленд, штат Калифорния.

Постоянная административная и издательская работа, а также многочисленные путешествия истощили силы Джеймса Уайта. Приступ малярии в августе 1881 года привел его в санаторий Батл–Крика, где он скончался 6 августа. Он был похоронен в семейном имении Уайтов на кладбище Оук Хилл в Батл–Крике.

3. Елена Уайт (1827–1915)

В течение 35 лет жизнь Елены Гармон была тесно переплетена с жизнью Джеймса Уайта. Вместе они созидали свою семью и Церковь. Церковь адвентистов седьмого дня признает Елену Уайт вестницей Господа, имевшей уникальный и благодатный дар пророчества.

Елена родилась в доме фермера к северу от Горхэма, штат Мэн. Она и ее сестра–близнец Элизабет были младшими из восьми детей. Когда Елена была еще ребенком, ее семья переехала в Портленд, штат Мэн, где ее отец делал шляпы.

В возрасте девяти лет, возвращаясь однажды днем из школы, Елена получила травму. Ее одноклассница швырнула в нее камнем и попала ей в лицо. Елена пролежала без сознания три недели. Сломанный нос и контузия затрудняли дыхание. Лишь три года спустя она достаточно окрепла, чтобы вернуться в школу, но недолго смогла переносить умственные нагрузки. Так подошла к концу ее формальная учеба. Родители Елены учили ее практическим навыкам работы по дому. В дальнейшем она занималась самообразованием, читая много книг.

Семья Елены серьезно относилась к религии. Ее отец был дьяконом местной методистской церкви. В 1840 году Елена и другие члены ее семьи услышали лекцию Уильяма Миллера и уверовали в то, что Иисус вернется на землю в 1843 году. Елена крестилась посредством полного погружения в воду 26 июня 1842 года и была принята в члены методистской церкви.

В декабре 1844 года, когда многие разочарованные миллериты поколебались в своей вере, Елена встретилась с четырьмя другими женщинами для проведения богослужения в доме у подруги. Во время совместной молитвы семнадцатилетняя Елена увидела первое видение в своей жизни, в котором ей в символическом виде было показано странствие адвентистского народа на небо. Адвентисты шли по узкому пути к небесному граду, устремив взоры на Иисуса. Этот путь пролегал высоко над миром. Елена также видела Второе пришествие и славу нового Иерусалима (Ранние произведения, с. 133–20).

Когда Елена рассказала о своем видении другим верующим, группа адвентистов испытала воодушевление. Собратья призвали ее рассказать о том, что она видела в том первом и последующих видениях. Она неохотно начала разъезжать по разным местам, возвещая свое свидетельство. В одной из этих поездок она трудилась вместе с молодым адвентистским проповедником Джеймсом Уайтом. Они поженились 30 августа 1846 года.

С рождением Генри Николса Уайта 26 августа 1847 года Елена познала радости и скорби материнства. Второй ее сын, Джеймс Эдсон, родился в Роки Хилл, штат Коннектикут, в июле 1849 года. Уильям Клэренс пополнил семейные ряды в 1854 году. Джон Герберт, родившийся в 1860 году, прожил всего несколько месяцев. Их первенец умер от воспаления легких в 1863 году. Больше всего Елена переживала из–за того, что ей приходилось оставлять своих мальчиков с другими людьми, когда она отправлялась в поездки со своим мужем. Сохранившиеся письма к сыновьям свидетельствуют о редкостном сочетании материнской заботы и пасторского попечения у этой удивительной женщины.

В конце 1840–х годов Елена и Джеймс Уайт посетили несколько библейских конференций. Пункты вероучения, выработанные на этих конференциях благодаря серьезному исследованию Библии, были подтверждены видениями Елены, которые укрепили веру собратьев в правильности сделанных выводов.

В 1848 году у Елены было видение, в котором ее мужу поручалось начать издание небольшой газеты. Вскоре был напечатан первый номер «Истины для настоящего времени». После этого Уайты тратили много времени и сил на подготовку и издание статей и газет.

Вскоре после того, как в 1855 году Уайты переехали в Батл–Крик, Елена получила видение, в котором были освещены некоторые вопросы, имевшие большое значение для церкви Батл–Крика. Она изложила на бумаге то, что видела, и прочитала это в церкви на субботнем богослужении. Члены церкви решили, что это свидетельство принесет пользу и другим верующим. На том же богослужении они проголосовали за то, чтобы издать первое «Свидетельство для Церкви», шестнадцатистраничную публикацию, впоследствии ставшую частью большого комплекта из девяти томов.

14 марта 1858 года Елене было дано двухчасовое видение о событиях великой борьбы между добром и злом. Оно охватывало всю историю грешной земли: от грехопадения до сотворения новой земли. Это видение легло в основу первого тома «Духовных даров», который предшествовал написанию книги «Великая борьба».

Каркасный дом в Батл–Крике, в котором она написала большую часть этой книги, сегодня стоит как память о той работе для Бога, которую Елена Уайт там проделала.

Не все свое время Елена Уайт посвящала писательской и проповеднической деятельности или разъездам по разным городам и селам. Ее дневники и письма, написанные в первый период пребывания в Батл–Крике, раскрывают ее как мать и домохозяйку, которая ухаживала за огородом, шила одежду и навещала соседей. Ее дом служил гостеприимным приютом для странствующих проповедников, для молодежи, желающей получить образование, для скорбящих и удрученных людей.

После видения о санитарной реформе в Отсего, которое Елена Уайт получила в 1863 году, она поняла, какая тесная связь существует между здоровым образом жизни и духовным здоровьем. Впоследствии ей было показано, что Церковь должна открыть специальное учреждение для того, чтобы заботиться о больных и учить их здоровому образу жизни. Это привело к открытию Западного института санитарной реформы, который впоследствии стал известен как санаторий Батл–Крик.

В 1870–е годы Елена путешествовала со своим мужем. Она стремилась одновременно поправить его здоровье и развивать церковную работу. На лагерных собраниях она обращалась к большому количеству присутствовавших ясным голосом, который хорошо слышали тысячи людей. Ее беседы о христианском воздержании пользовались большой популярностью среди христиан любых взглядов. После смерти Джеймса в 1881 году Елена отошла от общественной работы вплоть до 1883 года. Когда ее здоровье восстановилось, она дала обет решительно продолжать то дело, которое они оба любили.

В 1885 году Елена Уайт и ее сын Уильям отправились в Европу. Остановившись в Базеле, Швейцария, Елена совершала оттуда поездки в Скандинавию, Германию, Францию и Италию, воодушевляя собратьев проповедовать Евангелие в Европе и пытаясь объединить адвентистов в этих странах. Она продолжала писать даже во время путешествий.

Возвратившись в Соединенные Штаты, Елена поселилась в Калифорнии, где продолжила свою писательскую деятельность. В 1891 году руководители церкви попросили ее поехать в Австралию. Здесь она трудилась вместе с основателями Авондейлского колледжа над созданием учебного заведения, которое могло бы стать образцом адвентистского образования.

В 1900 году Елена Уайт вернулась в Калифорнию, где продолжала писать в те периоды, когда не ездила по церквам и не выступала перед верующими. В начале нового века она писала о необходимости проповедовать Евангелие в городах и нести весть афроамериканцам на юге США. В возрасте 81 года она присутствовала на сессии Генеральной конференции 1909 года в Вашингтоне. Во время этого пятимесячного турне Елена Уайт выступала 72 раза в 27 городах, после чего вернулась к себе домой в Элмсхевен, близ Сент–Хелены.

Она умерла в 1915 году, через пять месяцев после того, как упала и сломала бедро. Похороны состоялись в церкви Батл–Крика. Она была погребена возле своего мужа на кладбище Оук Хилл.

Е. Начальный период в истории адвентистской Церкви

Пионеры, собиравшиеся по субботам или на библейских конференциях в конце 1840–х годов, долго и с молитвой исследовали Библию, чтобы разработать правильное вероучение. Они хотели пребывать в согласии со Священным Писанием. В то же время они не стремились призывать других людей присоединиться к ним, полагая, что дверь спасения закрыта. Однако отношение пионеров адвентистской Церкви к возможности спасения других людей изменилось благодаря внимательному изучению Библии, видениям Елены Уайт о том, что весть облетит весь мир, и многие люди, не участвовавшие в движении 1844 года, обратятся. В 1852 году «закрытая дверь» стала «отверстой дверью», и миссионерское рвение небольшой группы верующих побудило их проповедовать и учить людей во всех восточных штатах.

1. 1850–е годы: издательская деятельность

Издательское дело, сначала в Рочестере, штат Нью–Йорк, а затем в Батл–Крике, штат Мичиган, занимало видное место в деятельности адвентистов в 1850–е годы. Предшественник современного еженедельника «Адвентист Ревью» начал издаваться в 1850 году. «Молодежный руководитель» вышел в 1852 году. С 1849 по 1854 годы адвентистские периодические издания объявили о выходе в свет 39 статей. С 1852 по 1860 годы было объявлено об издании 26 книг.

Первая переводная литература появилась в конце десятилетия. Чтобы донести весть до иммигрантов, не говорящих на английском языке, были сделаны переводы брошюр на немецкий, французский и голландский языки с надеждой на то, что поселенцы смогут послать эти материалы своим родственникам, живущим в тех странах, откуда они приехали в Америку.

Имя Урии Смита было синонимом издательской работы адвентистов седьмого дня с 1855 года и до самой его смерти в 1903 году. За исключением нескольких лет в течение этого периода Смит был бессменным редактором «Ревью». Иногда он также выполнял работу корректора, коммерческого директора и бухгалтера издательства. Талантливый писатель, Смит также имел способности инженера–изобретателя. Он изобрел и запатентовал протез искусственной ноги со сгибающимся коленным и голеностопным суставом, а также школьную парту со складным сиденьем. Его исследования книг Откровение (1867 г.) и Даниила (1873 г.) были объединены в один том: «Пророчества книг Даниила и Откровение», став первой доктринальной книгой, проданной адвентистскими книгоношами.

2. 1860–е годы: организация

Церковь официально утвердила свое название в 1860 году, организовала местные конференции в 1861 году и, наконец, создала Генеральную конференцию в 1863 году. Некоторые собратья противились такому развитию событий, утверждая, что любая организация — это «Вавилон». Более прагматичные люди, понимавшие, что без образования юридического лица Церковь не сможет иметь свою типографию и церковные здания, взяли верх. В 1860–е годы акцент был сделан на вести о санитарной реформе. После того, как Елена Уайт увидела знаменитое видение о санитарной реформе в Отсего, штат Мичиган, она много писала на эту тему. Ее муж помогал ей в издании материалов, учивших людей, как жить в согласии с законами здоровья. В 1866 году в Батл–Крике было создано первое адвентистское медицинское учреждение. В Западном институте санитарной реформы пациенты изучали принципы здорового образа жизни в процессе лечения. Первые несколько лет возникали финансовые затруднения, поскольку врачи не были выпускниками известных медицинских факультетов. Однако ситуация изменилась после того, как Джон Харви Келлог прошел обучение в Госпитале медицинского колледжа Беллевью в Нью–Йорке и пополнил коллектив сотрудников в 1875 году. В 1877 году произошло первое пополнение персонала санатория. К концу века в санатории Батл–Крика работало уже свыше 900 сотрудников.

3. 1870–е годы: образование и миссия

В 1870–е годы произошло два эпохальных события. В 1874 году был основан колледж в Батл–Крике. В том же году первый официальный миссионер, посланный Церковью АСД, покинул Соединенные Штаты и отправился совершать служение в Европе.

Адвентистская система образования родилась в 1872 году, когда Церковь взяла на себя ответственность за «Избранную школу» Г. X. Белла в Батл–Крике. В 1874 году открылся колледж в Батл–Крике, где училось 100 человек. Поначалу учебный план очень напоминал модель классического обучения того времени, несмотря на то, что Елена Уайт настаивала на практическом и производственном обучении. В конце столетия классическая программа обучения и вручение дипломов были отменены. Колледж в Батл–Крике закрылся в 1901 году, а затем открылся вновь под новым названием: Миссионерский колледж Эммануила в Берри–ен Спрингс, штат Мичиган. Новое учебное заведение специализировалось на обучении учителей и служителей.

Джон Невинс Андрюс (1829–1883) был первым миссионером, официально посланным за океан Церковью адвентистов седьмого дня. В 1874 году Андрюс и двое его детей, осиротевших после смерти матери, отправились в Ливерпуль, а оттуда в Швейцарию. Там он посетил адвентистов и провел евангельскую программу. Однако больше всего он был предан писательской деятельности, поскольку считал себя книжным человеком со слабой физической конституцией. В 1876 году в Базеле, Швейцария, было основано издательство. Андрюс много писал об адвентистских доктринах как на английском, так и на немецком и французском языках.

В 1860–е годы, во время Гражданской войны в США, Андрюс был официальным представителем Церкви в Вашингтоне, объясняя, почему адвентисты седьмого дня не участвуют в боевых действиях. Он также написал труд «История субботы и первого дня недели», в последнем издании которого было более 800 страниц.

В 1870–е годы произошло еще одно важное для Церкви адвентистов седьмого дня событие: была учреждена система десятины, и каждому члену Церкви предлагалось возвращать в церковную казну одну десятую часть своего дохода. В 1850–е годы пионеры старались изыскать средства для той работы, которую, как они считали, им поручил Бог. В 1863 году Джеймс Уайт написал в «Ревью энд Геральд», что Бог едва ли может требовать меньше десятой части от всех прибытков, потому что именно столько Он просил израильтян возвращать Ему. С того времени идея отделения десятины от дохода становилась все более популярной. Делегаты сессии Генеральной конференции 1876 года проголосовали за то, чтобы все члены Церкви «посвящали одну десятую часть своего дохода из любого источника на дело Божье». Более того, служители должны были учить этому свои общины. На сессии Генеральной конференции 17 апреля 1879 года было принято следующее решение: «Решено обратиться к нашим собратьям повсюду с искренней просьбой в полной мере и от всего сердца принять эту систему (отделения десятины) с верой в то, что это не только улучшит финансовое состояние дела Божьего, но и принесет великое благословение им самим» («Деловой протокол», 1879 г., с. 133). Десятина принадлежит Господу (см. Лев. 27:30) и должна использоваться для поддержки служения. Таким образом, был создан твердый финансовый фундамент для распространения учения Церкви за океаном.

Ж. В конце столетия

В 1880–е годы зарубежные миссии, руководимые преимущественно теми людьми, которые уже были адвентистами, вдохновились присутствием Елены Уайт в Европе и ее статьями о Европе в церковных газетах, издаваемых на родине. В то же время другие континенты также охватывались вестью, которую обычно несли литературные евангелисты. Группа миссионеров во главе с С. Н. Хаскеллом отплыла в Австралию в 1885 году; в 1886 году в городе Мельбурн была организована первая церковь адвентистов седьмого дня в южном полушарии. В Бразилии первые брошюры адвентистов седьмого дня появились в 1879 году и были адресованы иммигрантам из Германии. Через десять лет уже несколько семей в этой стране соблюдали субботу. В 1888 году Абрам Л а Ру, в прошлом мореплаватель и пастух, закончил пасти овец в Калифорнии и начал трудиться среди англоговорящих матросов в порту Гонконга. Шахтер из Невады взял с собой издания Церкви адвентистов седьмого дня в Южную Африку, куда отправился искать алмазы. Примерно в 1885 году первый новообращенный там начал соблюдать субботу. Вскоре к нему присоединился южноафриканец Петер Вессельз, который убедился на основании Библии, что нужно святить седьмой день, субботу.

В 1880–е годы количество членов в Церкви выросло вдвое (с 15 570 до 29 711). Однако самым выдающимся событием десятилетия стала, наверное, сессия Миннеа–полисской Генеральной конференции 1888 года. На этом собрании молодые редакторы Алонзо Т. Джоунс и Эллет Дж. Ваггонер несколько раз выступали с вестью о праведности по вере. Елена Уайт одобрила, что они придавали особое значение праведности Христа. Некоторые руководители Церкви опасались, что своим учением Джоунс и Ваггонер могут отвлечь внимание от возвеличивания субботы и Закона Божьего, что, по их мнению, было главной задачей Церкви. Непонимание и раскол омрачили ход встречи. После этой сессии Елена Уайт и двое молодых проповедников путешествовали от одного океана до другого, проповедуя весть о праведности по вере. Многие члены Церкви приветствовали этот новый акцент; другие настаивали на сохранении законнического подхода, согласно которому не крест, а закон является средоточием адвентизма. В произведениях Елены Уайт, написанных после той конференции, сделан еще больший акцент на Евангелии Христа. Например: «Единственная наша надежда — это вменяемая нам праведность Христа и та праведность, которая есть результат действия Его Духа в нас и через нас» («Путь ко Христу», с. 63). Миннеаполис ознаменовал собой обновленный акцент на вести, средоточием которой является Иисус Христос.

Обратив внимание на сообщение о бунте на корабле «Баунти», Джеймс Уайт отправил на остров Питкерн в Тихом океане в 1876 году литературу. Корабельный плотник–адвентист Джон Тэй провел в 1886 году пять недель на острове и убедил его жителей принять библейское учение о субботе. В конце 1890 года миссионерский корабль «Питкерн», построенный на пожертвования субботней школы, собранные в адвентистских церквах Соединенных Штатов, прибыл на остров Питкерн.

С появлением корабля «Питкерн» адвентистские миссии достигли совершеннолетия. Получая поддержку от членов Церкви во всем мире, миссионерские проекты быстро развивались. Двое книгонош в 1893 году начали продавать книги в Мадрасе, Индия. Джорджия Бэррас, первый миссионер, официально направленный Церковью в Индию, прибыла в Калькутту в 1895 году; в следующем году она создала школу для девочек. Издательское дело было хорошо налажено к концу десятилетия. Безвозмездная передача земли в 1894 году Сесилом Роудзом, премьер–министром Колонии Мыса, позволила Церкви получить 12 000 акров земли близ Балавайо, Зимбабве. Так начала свое существование миссия Солуси, которая в настоящее время является колледжем Солуси. Авондейлский колледж в Австралии, колледж «Ривер Плейт» в Аргентине и семинария Фриденсау в Германии были основаны еще до наступления двадцатого века.

З. Реорганизация Церкви

К 1900 году Церковь адвентистов седьмого дня насчитывала 1 500 служителей и 75 767 членов. Управление ею осуществлялось совершенно иначе, нежели в 1863 году, когда она была организована. Штаб–квартира, а также издательство, колледж и санаторий остались в Батл–Крике, штат Мичиган. Зачастую люди, принимавшие решения в Батл–Крике, имели мало информации о положении дел в тех местах, на которые их решения оказывали влияние.

Сообщение было очень медленным и трудным. Вся власть была сосредоточена в руках президента Генеральной конференции. Усложнял управление церковными делами еще тот факт, что зарубежные миссионеры высылались тремя различными структурами: Советом зарубежной миссии, Генеральной конференцией и медико–миссионерской и благотворительной ассоциацией.

До 1901 года уже предпринимались некоторые шаги по упорядочению деятельности Церкви. С 1882 года Церковь в Европе приняла меры для того, чтобы дать простор местной инициативе. На сессии Генеральной конференции 1888 года было предложено разделить Северную Америку на несколько частей, как это было сделано в Европе. В 1894 году конференции Австралии и Новой Зеландии объединились в Австралазиатскую унионную конференцию.

Елена Уайт все решительнее призывала к децентрализации власти: «Должны создаваться новые конференции… Господь Бог Израилев свяжет нас всех воедино. Организация новых конференций должна не разделять нас, а связывать воедино» (Бюллетень Генеральной конференции, 1901 г., с. 69). В то же самое время она предложила основательную реорганизацию, с тем чтобы все аспекты работы находились под контролем Совета Генеральной конференции.

На совещании 1901 года было решено внести шесть основных изменений: (1) организовать унионные конференции; (2) передать права собственности и управления всеми учреждениями тем церковным организациям, на территории которых они расположены; (3) создать в Генеральной конференции отделы, такие как отдел субботней школы, отдел образования, издательский отдел; (4) укрепить комитеты путем ввода в них представителей разных областей; (5) возложить ответственность за подробности церковной работы на местных руководителей; (6) сформировать представительный Совет Генеральной конференции.

После реорганизации 1901 года Совет Генеральной конференции состоял из 25 человек. В частности, в него вошли шесть президентов унионов из Северной Америки, один президент из Европы и один из Австралии. Кроме того, членами стали председатели отделов, которых впоследствии стали называть секретарями, а совсем недавно — директорами. Этот орган, представлявший Церковь во всем мире, был наделен большими полномочиями. Председатель этого совета должен был ежегодно избираться из числа администраторов.

Артур Г. Даниэльс стал первым председателем; он оставался президентом до 1922 года. Но Даниэльс заслуживает упоминания не только за столь длительное пребывание на ответственном посту. В 1902 году он руководил переносом штаб–квартиры Церкви из Батл–Крика в Вашингтон. Он осуществил реорганизацию, начавшуюся в 1901 году, и много путешествовал, будучи убежден в том, что для успешного руководства ему необходимо получать информацию из первых рук с миссионерских полей. При президентстве Даниэльса резко возросло количество зарубежных миссионеров. Кроме того, он руководил созданием пасторской ассоциации и выпуском журнала «Министри». Среди его сочинений особенно выделяются две книги: «Христос — наша Праведность» и «Пребывающий дар пророчества». Они посвящены работе и личности Елены Уайт.

Следующим шагом в развитии организации Церкви адвентистов седьмого дня было создание «дивизионов». Поначалу работа в разных частях всемирного поля осуществлялась под руководством вице–президента Генеральной конференции. В 1913 году были утверждены структура и устав Европейской дивизионной конференции. Вслед за этим появились и другие дивизионы. В 1922 году возникла нынешняя структура дивизионов как отделений Исполнительного комитета Генеральной конференции (см. И. Е.).

И. Конфликт с Келлогом

Первое десятилетие двадцатого века было особенно трудным для адвентистской церкви. Елена Уайт много раз советовала не сосредоточивать церковные учреждения в Батл–Крике. Пожар 1902 года, когда сгорели здания санатория и издательства, был истолкован некоторыми как возмездие за пренебрежение ее советом. Но конфликт руководителей Церкви с доктором Джоном Келлогом, пожалуй, в еще большей степени, чем пожар, повлиял на решение перенести Генеральную конференцию и «Ревью энд Геральд» в Вашингтон.

Талантливый врач и знаменитый хирург, Джон Харви Келлог написал более 50 книг, в основном на медицинские темы. Он руководил санаторием Батл–Крика с 1876 года до своей смерти в 1943 году. Будучи пламенным сторонником санитарной реформы, Келлог рекомендовал пациентам гидротерапию, физические упражнения и вегетарианское питание. Будучи выдающимся изобретателем, он изобрел тренажеры для физиотерапии, первые соевые мясозаменители и кукурузные хлопья, которые впоследствии его брат У К. Келлог превратил в источник дохода. С 1895 по 1910 годы он руководил Американским колледжем миссионеров–медиков в Чикаго. Его медицинская миссия в Чикаго состояла из дома для рабочих с недорогой едой и жильем, дома для матерей–одиночек, различных клиник, агентства по трудоустройству освобожденных из мест заключения и магазина, высылающего товары почтой.

В 1894 году персонал Батл–Крикского санатория открыл клинику в Гвадалахаре, Мексика. Это было первое адвентистское медицинское учреждение за пределами Соединенных Штатов. На базе этого учреждения были созданы миссионерская школа и санаторий. Это учреждение, равно как и другие в Батл–Крике и Чикаго, принадлежали Международному медико–миссионерскому и благотворительному обществу Келлога, но не Церкви адвентистов седьмого дня.

Келлог не прислушивался к советам руководителей Церкви. Елена Уайт неоднократно умоляла его следовать увещеваниям. Когда сгорел санаторий в Батл–Крике, руководители Церкви призвали его восстановить только одно здание, не превышающее пяти этажей в высоту и ста метров в длину. Когда началось строительство, стало очевидно, что Келлог осуществляет свой собственный план и строит более просторное и витиеватое здание, нежели то, которое ему было рекомендовано. В книге Келлога «Живой храм», вышедшей в 1903 году, содержались элементы пантеизма. Когда Елена Уайт обличила Келлога за издание такого неортодоксального труда, Келлог отделился от Церкви. Вместе с ним Церковь потеряла и учреждения, созданные его международным медико–миссионерским и благотворительным обществом.

II. Церковь адвентистов седьмого дня в двадцатом веке

Когда в 1915 году Елена Уайт умерла, организация Церкви адвентистов седьмого дня уже устоялась. По всему миру работали адвентистские школы и колледжи. Больницы и клиники предоставляли лечение и медицинское образование многим людям. В отдаленных странах крестилось множество людей. Церковь приближалась к зрелому возрасту. Вместе с тем Церкви приходилось сталкиваться как с внешними, так и с внутренними проблемами.

Войны нанесли серьезный удар по работе адвентистской Церкви. Первая мировая война особенно тяжело далась европейским адвентистам и тем миссиям, которые они поддерживали в Африке и Южной Америке. Перестройка и реорганизация шли медленно. Только создалось впечатление, что Церковь полностью оправилась от бедствий, как над Европой снова сгустились тучи конфликта. Вторая мировая война заставила закрыть многие миссии и потребовала огромного вложения средств для облегчения положения и перестройки в европейских странах. Несмотря на все это, адвентистская Церковь росла во всем мире.

А. Рост Церкви

Процесс становления, который сопровождался муками, ознаменовался ростом. Членство Церкви адвентистов седьмого дня увеличилось с 5440 в 1870 году до 10 16 3414 в 1998 году. В 1900 году только 17% членов Церкви проживало за пределами Северной Америки, к 1998 году таковых стало 91,23%. В то же время 81,82% всех служителей Церкви АСД трудилось в разных дивизионах мира.

Миссионерская деятельность адвентистов седьмого дня, начатая с отправкой в 1874 году Дж. Н. Андрюса в Швейцарию, получила сильное развитие при президентстве А. Г. Даниэльса, с 1901 по 1922 годы, который верил, что рядовые члены церкви в Северной Америке, обеспеченные литературой, смогут выполнять миссионерскую работу на родине. Служители и десятина для их обеспечения должны отправляться за океан. Только в 1902 году, когда членов Церкви в США было меньше 60 000, шестьдесят миссионеров выехали за рубеж со своим семьями. Поначалу все усилия были направлены на Англию, Германию и Австралию, поскольку эти страны, в свою очередь, также могли посылать миссионеров. Благодаря миссионерским отчетам субботней школы Церковь знала обо всех достижениях в далеких краях.

Сегодня миссионерская работа осуществляется различными путями. Далеко не все миссионеры отправляются из Северной Америки, Австралии или европейских стран. Например, в 1960 году 156 новых миссионеров отправились из Северной Америки, а еще 114 оставили свои дома в других дивизионах, помимо Северо–Американского. В 1998 году 1071 работник служил Церкви за пределами своего дивизиона. Миссионеры Церкви АСД направляются в различные места из разных мест. Филиппинцы руководят церковными учреждениями или ухаживают за больными в Африке; аргентинцы совершают медицинское миссионерское служение в Непале; индус издает адвентистский журнал в Соединенных Штатах; выходец из Ганы служит в Генеральной конференции; профессора, представляющие почти двадцать стран, преподают в Теологической семинарии Университета Андрюса. Помимо этих междивизионных работников многие служат в соседних странах или даже в других концах своей страны.

Церковь использует многочисленные и разнообразные средства, чтобы донести до людей весть Евангелия. Это может быть неприметное посещение соседа, а может быть евангельская программа, которую посещают тысячи людей. Ниже описаны некоторые наиболее важные методы или стратегии.

1. Издательская деятельность

Мы уже отмечали важность издательской работы первых адвентистов. Брошюры, статьи, периодические издания были движущей силой «истины для настоящего времени», (см. I. E. 1).

Нельзя переоценить значение печатной продукции в деле распространения адвентистской вести во всем мире. Первым заокеанским изданием была французская версия «Знамений времени», вышедшая в Базеле, Швейцария, в 1876 году. Во многих странах книги или периодические издания первыми принесли людям адвентистскую весть. Некоторые книги верующие просто передавали капитану дальнего плавания, дружественно настроенному по отношению к адвентистской Церкви, чтобы он доставил их в дальний порт; другие рассылались по почте конкретным людям. Например, в 1879 году весть достигла немецких поселенцев в Санта–Катарине, Бразилия, так как к ним попало несколько экземпляров газеты «Голос истины», напечатанной в Батл–Крике на немецком языке. Литературные евангелисты распространяли книги и периодические издания во всем мире. Например, Ла Ру — в Гонконге (1888), Арнольд — в Антигуа (1889 или 1890); Ленкер и Строуп — в Мадрасе, Индия (1893); Дейвис и Бишоп в Чили (1894), Колдуэлл — на Филиппинах (1905).

В 1998 году издания адвентистов седьмого дня, включая книги, журналы и брошюры как для членов церкви, так и для миссионерских целей, издавались на 272 языках и диалектах. В том же году 57 издательств во всем мире выпустили 285 периодических изданий, и суммарная выручка от продажи литературы составила почти 114 миллионов долларов. Из более 24 400 литературных евангелистов, продававших литературу в конце 1998 года, 4 680 были студентами, которые зарабатывали себе на учебу.

2. Радио и телевидение

В 1926 году адвентистский евангелист X. М. С. Ричардс впервые выступил по радио. Он периодически вел программы на местных радиостанциях в центральной Калифорнии. Уверенный в том, что с помощью радио можно донести весть до миллионов слушателей, Ричардс с 1930 года начал выходить в эфир раз в неделю в Лос–Анджелесе. В 1936 году к нему присоединилось еще четверо радиоевангелистов. В 1937 году они стали называться «Глашатаи Царя», а их программа — «Голос пророчества». 4 января 1942 года эта программа начала транслироваться на всю Америку. В том же году открылась заочная библейская школа «Голос пророчества», и в первый же месяц в нее поступило 2 000 человек.

Даже во время второй мировой войны программы адвентистского радио транслировались в других странах (Австралия, 1943 год) и на других языках (испанском и португальском в 1943 году). Ведущие из коренных жителей передавали евангельскую весть на своих языках и диалектах. Некоторые национальные радиопередачи назывались «Голос надежды». В отдельных странах местные музыканты обогащали программы своими талантами. «Глашатаи Царя» пели на 20 языках. Новые заочные библейские курсы готовились на английском и других языках.

В 1992 году, в пятидесятую годовщину первой радиопрограммы «Голос пророчества», транслировавшейся по всей территории США, 133 библейские школы во всем мире предлагали курсы на 66 разных языках и диалектах. Около 2000 радиостанций выпускали программы на 36 языках.

Всемирное адвентистское радио впервые вышло в эфир в 1971 году с помощью арендованной в Португалии аппаратуры. В первую неделю радиовещания вышло двадцать две программы на 13 языках. После этого были введены в строй и другие радиостанции: на Мальте в 1975 году, в Шри–Ланке в 1976 году, в Андорре в 1980 году, Габоне (Африка) в 1983 году. С 1987 года Всемирное адвентистское радио на острове Гуам вещает на Азию и Тихоокеанский регион. Радиопрограммы не ограничиваются только лишь «Голосом пророчества». Отклики из разных частей Китая показывают, что Евангелие находит слушателей, невзирая на национальные барьеры.

В 1950 году Уильям Фагал и его команда выпустили программу «Вера сегодня». Это первая общенациональная, американская, религиозная телепрограмма в прямом эфире, вышедшая на одном из каналов Нью–Йорка. В 1963 году «Вера сегодня» стала первой религиозной телепрограммой, показанной в цвете. В 1985 году программа стала называться «Образ жизни» с ведущим Доном Мэттьюзом. На протяжении нескольких лет «Вера сегодня» предлагала своим зрителям библейские курсы, материалы для чтения и общение с местными пасторами.

Заслуживают упоминания и две другие телепрограммы адвентистов седьмого дня. Джордж Вандеман начал свою телепрограмму «Так написано» в 1956 году. Вандеман и его группа предлагали сотни семинаров, особенно по Книге Откровение, тем зрителям, которые желали дальше исследовать Библию. В 1973 году К. Д. Брукс стал инициатором программы «Дыхание жизни», которая была предназначена в первую очередь для афроамери–канцев. Эту программу отличает музыка и проповеди.

3. Миссионерские корабли и самолеты

В 1921 году Лео и Джесси Хэллиуэллов попросили отправиться в Бразилию в качестве миссионеров. Плывя по Амазонке на лодке, Хэллиуэлл был потрясен изолированностью, нищетой и болезнями тех, кто жил на берегах этой великой реки. Он был убежден в том, что небольшой корабль или баркас будет самым действенным средством, чтобы донести Евангелие до людей, живших на берегах судоходных рек бассейна Амазонки общей протяженностью в 40 000 миль. Адвентистская молодежь Северной и Южной Америки с охотой пожертвовали на этот миссионерский проект. Во время отпуска в 1930 году Хэллиуэлл прошел курс тропической медицины. Вернувшись в Бразилию, он набросал чертеж своего будущего корабля и помогал в его строительстве. В течение следующих 28 лет Хэллиуэллы путешествовали по Амазонке и ее притокам, каждый год проплывая около 12 000 миль на своем «Лузейро» («Светоносце»), неся надежду и исцеление тем, кто жил на берегах рек. В одно время семь кораблей одновременно бороздили речные просторы бассейна Амазонки. В течение многих лет название кораблей не менялось. К1992 году их число выросло до 23. «Лузейро XXIII» стоял на причале в Манаусе и оттуда отправлялся в свои плавания.

Миссионерские самолеты, в считаные минуты пролетающие километры над неприветливыми территориями, стали использоваться после второй мировой войны. Первыми благословение от такого служения получили остров Борнео и Африка. Генеральная конференция утвердила авиационную миссионерскую программу в 1960 году. Первый официальный самолет Церкви АСД под названием «Фернандо Шталь» начал эксплуатироваться в 1963 году в амазонском районе Перу. Другие самолеты пополнили миссионерский парк в Южной Америке, Африке и Океании. Перевозя персонал и материалы, эти небольшие самолеты, пилотируемые отважными и готовыми на риск миссионерами, приземлялись на небольшие взлетно–посадочные полосы, от которых нужно идти несколько дней пешком до близлежащих городов.

Миссионерская авиационная программа достигла пика в 1981 году. В то время эксплуатировалось 32 самолета. К 1998 году программа заметно сократилась — прежде всего потому, что в изолированные регионы мира были проложены дороги, возросла стоимость эксплуатации самолетов, а финансовая ответственность за их эксплуатацию была возложена на местные поля, которые не имеют доступа к таким финансовым ресурсам, как зарубежные миссионеры.

4. Миссия без границ

После реорганизации 1901 года миссионерская деятельность во всем мире, как христианском, так и нехристианском, стала главным приоритетом. С 1950 года Церковь предпринимает определенные шаги для организации систематической миссионерской работы во всех странах мира. Особое внимание было уделено нехристианским религиям. Для того, чтобы охватить проповедью тех, кто еще не слышал ее, были разработаны специальные миссионерские методы.

Исследование возможных методов проповеди Евангелия мусульманам началось с публикации книги Эрика Бетмана «Мост к исламу», изданной в 1950 году. В 1960–е годы было проведено несколько конференций по исламу. Всемирный центр АСД по исследованию ислама в Нью–болдском колледже, Англия, открылся в 1989 году с целью изучения приемлемых методов обращения мусульман ко Христу, обучения служителей этим методам и создания международного центра по работе с мусульманами. Центр изучения религий Дальневосточного дивизиона начал действовать при Адвентистском международном институте передовых исследований на Филиппинах в начале 1990–х годов.

Специальный институт для изучения способов обращения индусов был создан в Индии в 1992 году. Аналогичная организация, посвященная исследованию буддизма и евангелизации буддистов, начала действовать в Таиланде в 1992 году.

Еврейская библейская ассоциация была создана в 1955 году. Ее цель заключалась в том, чтобы излагать Евангелие привлекательно для иудеев. В 1959 году в Нью–Йорке открылся евангельский Центр для евреев. Для читателей еврейского происхождения регулярно выходит журнал «Шаббат Шалом».

В 1966 году отдел всемирной миссии стал шестым факультетом Теологической семинарии АСД в Университете Андрюса (Берриен Спрингс, штат Мичиган). Его цель заключалась не только в том, чтобы обучать студентов семинарии миссионерской работе, но и в том, чтобы проводить интенсивные занятия для миссионеров, отбывающих в другие страны. Впоследствии вторую задачу стал выполнять Институт Всемирной Миссии, который создала Генеральная конференция на территории Университета Андрюса.

Первый студент–миссионер покинул колледж Колумбийского униона в 1959 году, отправившись в Мексику. В 1998 году 317 молодых людей из Северной Америки служили добровольцами в 10 дивизионах мира; во всем мире их число превышало 1 200. Студенты–миссионеры откладывают на год свою учебу, чтобы принять участие в каком–либо миссионерском проекте вдали от своей страны, при этом они получают небольшую стипендию, но огромное удовлетворение. Многие преподают разговорный английский в городах Азии. Их отчеты пробудили интерес к миссионерской деятельности среди других рядовых членов Церкви. Многие бывшие студенты–миссионеры затем стали зарубежными миссионерами на полную ставку.

Нацеливаясь на активную миссионерскую работу, руководители Церкви начали разрабатывать пятилетние программы благовестия и церковного роста. Программа «Тысяча дней жатвы» способствовала крещению в общей сложности 1 171 390 человек, о чем было сообщено на сессии Генеральной конференции 1985 года во время специальной инсценировки. На той же сессии была принята программа «Жатва–90». Ее цель заключалась в том, чтобы удвоить число крещенных в сравнении с программой «Тысяча дней жатвы» и «удвоить число членов, подготовленных к благовестию в соответствии со своими духовными дарами, а также сделать каждую церковь адвентистов седьмого дня центром подготовки к служению» («Задачи Жатвы–90», 18). В конце пятилетия сообщалось, что 2 490 105 человек приняты в члены церкви. В тех частях мира, где велась соответствующая статистика, количество членов церкви, участвующих в благовестии, выросло на 76,4%.

На сессии Генеральной конференции 1990 года была утверждена стратегия Глобальной миссии, чтобы помочь Церкви осознать, что перед ней по–прежнему стоит громадная задача. В соответствии с Глобальной миссией население мира было поделено на 5 000 географических единиц, каждая из которых насчитывала примерно один миллион жителей. В то время примерно в 2 300 из них не было адвентистского присутствия. К августу 1999 года количество неохваченных вестью групп населения сократилось до 1700. Большинство из них проживало в Азии. В то же самое время, согласно отчетам Глобальной миссии, каждый день в мире образовывалось 4,5 новых адвентистских общин.

Б. Участие рядовых членов Церкви в миссионерской работе

Наряду с официальной миссионерской деятельностью Церкви серьезные инициативы в области благовестил и миссионерского служения исходят от рядовых членов. Многие из этих проектов осуществляются сегодня под эгидой Адвентистского общества предпринимателей в тесном сотрудничестве с администрацией Церкви.

Старейший хозрасчетный институт был создан в 1904 году близ Нашвилла, штат Теннесси. Мэдисонские учреждения включали в себя школу, ферму, поликлинику, фабрику здорового питания и типографию. Служители, обученные в Мэдисоне, часто открывали свои школы в сельской местности или лечебные кабинеты в городах. Несколько хозрасчетных медицинских учреждений на юге США развились на базе Мэдисонского предприятия. В других странах рядовые члены адвентистских церквей открывали лечебные кабинеты гидротерапии и массажа. Сегодня несколько хозрасчетных средних школ и колледжей обучают молодых людей разным наукам и практическим навыкам. Однако акцент делается на практическом обучении для служения другим.

Другое направление в служении — хозрасчетные вегетарианские рестораны. Здоровые блюда сочетаются здесь с Хлебом жизни. Эти рестораны, руководимые рядовыми членами адвентистских церквей, будут создаваться по всей территории Северной Америки, Европы, Южной Америки, Австралии и Азии.

По инициативе пастора Дж. Л. Такера в Портленде, штат Орегон, в 1937 году была начата радиопрограмма «Тихий час». Помимо радиопрограмм, «Тихий час» в настоящее время представляет телевизионную программу «Поиск», посвященную вопросам здоровья. Кроме того, ведущие «Тихого часа» проповедуют на евангельских собраниях по всему земному шару. На средства, собранные «Тихим часом», оплачиваются миссионерские самолеты, микроавтобусы и джипы, покупаются Библии, строятся церквушки в джунглях и учатся наиболее достойные студенты.

В 1986 году сеть телевещания «Три Ангела» (3ABN) стала первой станцией спутникового адвентистского телевидения. С 1987 года ЗАВЫ вещает 24 часа в сутки со спутника, расположенного на расстоянии 22 300 миль от Земли. Отраженный от него сигнал поступает на спутниковые антенны. Программы преимущественно религиозные, хотя встречаются и неадвентистские материалы.

Заинтересованность рядовых членов в миссионерской работе проявляется в их участии в Международной добровольческой организации «Маранафа». Ее создала группа независимых летчиков, которые летели туда, где нужно было построить здание. Сегодня добровольцы прибывают на место по разным маршрутам, но всегда совместными усилиями возводят молитвенный дом. С 1969 года «Маранафа» осуществила 1 782 строительных проекта в 59 странах, которые оцениваются более чем в 99 миллионов долларов. Только в 1998 году почти 3 000 добровольцев приняли участие в работе «Маранафы». Добровольцы возводят здания молитвенных домов, больниц, клиник, сиротских приютов, школ и домов для служителей Церкви. Приветствуются все те, кто готов самостоятельно оплачивать свои дорожные расходы. Добровольцам необязательно иметь какой–то опыт в строительных работах.

В 1985 году была образована организация «Адвентистские приграничные миссии». Ее задача заключалась в том, чтобы направлять адвентистских миссионеров из числа рядовых членов в отдаленные области для создания там церквей АСД. Тем самым организация хотела обеспечить более тесный контакт между американскими адвентистами и всемирной миссией. В 1998 году 18 семей участвовали в 15 разных проектах на нескольких континентах.

В. Система образования

Колледж в Батл–Крике, основанный в 1874 году, был первым высшим учебным заведением Церкви адвентистов седьмого дня. Его преемник, Миссионерский колледж Эммануила, развивался, начиная с 1901 года, как миссионерский учебный центр в Берриен Спрингс, штат Мичиган. В силу характера проводимых там учебных программ до 1910 года не выдавалось никаких дипломов.

Адвентисты опасались аккредитации, которая, по их мнению, могла лишить общеобразовательные учреждения адвентистской системы убеждений. Докторские степени считались ненужными или даже опасными. Так, например, Тихоокеанский унионный колледж в Калифорнии ввел первую докторскую программу только в 1928 году. Это был первый адвентистский колледж, подавший заявку на аккредитацию. В следующие десять лет другие адвентистские колледжи в Соединенных Штатах также подали свои заявки. Общеобразовательные учреждения в других странах более охотно запрашивали и получали официальное признание — преимущественно от правительств своих стран.

Первый выпуск служителей состоялся в Тихоокеанском унионном колледже летом 1933 года. Высшая библейская школа работала три лета, после чего была переведена в Вашингтон. Впоследствии она была преобразована в Теологическую адвентистскую семинарию.

Флагманами высшего адвентистского образования в Северной Америке являются Университет Андрюса (Берриен Спрингс, штат Мичиган) с акцентом на педагогике, гуманитарных науках и теологии и Университет Лома–Линда в Калифорнии, специализирующийся на медицине. В 1998 году в Северной Америке функционировало 15 высших адвентистских учебных заведений. Всего в этих учебных заведениях обучалось 20 939 студентов.

По данным на 1998 год, за пределами Северной Америки высшее образование можно было получить в 75 вузах. По крайней мере десять этих заведений получили университетский статус. Докторские программы предлагаются в трех учебных заведениях США, одном азиатском, одном межамериканском и трех южноамериканских учебных заведениях.

По данным на 1998 год, Церковь содержала 4 450 начальных школ, в которых обучалось 723 473 учащихся, и 1 014 средних школ с 208 486 учениками. Многие из этих учащихся не являются детьми членов церкви; они учатся в адвентистских школах только благодаря хорошей репутации адвентистского образования.

Г. Медицинская работа

Со времени основания в 1866 году Западного института санитарной реформы, предшественника санатория в Батл–Крике, адвентисты седьмого дня уделяли пристальное внимание здравоохранению. Богословским обоснованием такого повышенного внимания к здоровью является признание Бога Творцом, а человека — храмом Святого Духа (см. 1 Кор. 6:19). Здоровье тесно связано с духовностью; здоровое тело способствует духовному возрастанию. Вот почему забота о здоровье, а также медицинское образование и профилактика заболеваний являются неотъемлемой частью религии. Кроме того, адвентисты совершают медицинское служение как внутри церквей, так и в обществе.

Идея «санатория» зародилась в Батл–Крике при попечительстве Елены Уайт и доктора Дж. Г. Келлога. Больные находились в санатории достаточно долго, чтобы получить пользу от диеты, физических упражнений, массажа и гидротерапии. Они также участвовали в духовных мероприятиях, проводимых в этом учреждении. В 1897 году концепция организации санатория была перенесена в Сидней, Австралия, а в 1898 году — в Скодсбургский санаторий в Дании. Первые «медицинские миссионеры» носили в сумках вместе с Библиями приспособления для горячих компрессов.

Клиники и больницы часто создавались как средство проникновения в нехристианские страны. Например, в индуистском Непале, где были запрещены любые евангельские программы, Мемориальная больница Шира действует с 1957 года при полной поддержке правительства. С тех пор как были сняты ограничения на деятельность церкви, в Непале были созданы и успешно трудятся адвентистские общины.

Елена Уайт лично участвовала в приобретении оздоровительного курорта Лома–Линда Медико–миссионерская школа была создана для подготовки миссионеров–медиков. Сначала был введен курс обучения медсестер, и только затем там стали обучать врачей. Сегодня это учебное заведение известно как Университет Лома–Линда. Медицинский центр Университета Лома–Линда хорошо известен тем, что первым начал операции по пересадке сердца у младенцев. Его протоновый ускоритель, введенный в действие в 1991 году, является одним из первых средств такого типа противодействия росту злокачественных опухолей. Группа хирургов университета, совершающих операции на открытом сердце, посетила многие страны, выполняя операции и обучая местный персонал.

Профилактическая медицина и медицинское образование также являются важными составляющими медицинской системы адвентистов седьмого дня. Дипломы в области общественного здравоохранения вручаются на территории Университета Лома–Линда и в его филиалах; магистерские степени в области медицины также вручаются на Филиппинах и в Чили. Сотрудники университета, а также пасторы выполняют активную роль в преподавании способов профилактики заболеваний и улучшения здоровья. Адвентистские программы для желающих бросить курить, похудеть и снять стресс являются неотъемлемой частью всемирных общеобразовательных программ.

В 1998 году Церковь адвентистов седьмого дня содержала во всем мире 162 санатория, а также больницы с 19700 койками. Кроме того, в ее ведении находились 102 дома для престарелых, 361 клиника, диспансеры, а также 25 сиротских приютов и детских домов. Всего в этих заведениях работало 75 586 человек.

Д. Благотворительность и развитие

Работа в области благотворительности и развития тесно связана с той помощью, которую оказывают населению адвентистские медицинские учреждения. Нуждающиеся получают помощь как в местных церквах, так и в соответствии с планом Генеральной конференции.

В 1874 году женщины из церкви Батл–Крика образовали «Благотворительную ассоциацию Тавифа». Это название напоминает о христианке из Иоппии, которая шила одежды для бедных (см. Деян. 9:36–39). Женщины Батл–Крика шили одежду и снабжали едой нуждающиеся семьи, заботились о сиротах и служили больным. Эта идея стала популярной, и по всему миру было создано много обществ «Тавифа». Первый союз обществ «Тавифа» был образован в 1934 году чикагскими церквами. Цель их была и остается неизменной: помогать нуждающимся, независимо от их вероисповедания, сословия или этнического происхождения.

Многие поместные церкви содержат центры социального служения, которые оказывают помощь жертвам катастроф и людям, пострадавшим от стихийных бедствий.

Помощь осуществляется в виде одежды, постельных принадлежностей, продуктов питания, мебели и наличных денег. Служение может также включать в себя обучение взрослых навыкам семейной жизни, здоровому образу жизни и другим практическим навыкам. Некоторые церкви или объединения имеют свои микроавтобусы, заполненные одеждой и продуктами питания, которые готовы выехать в район бедствия.

Адвентистское агентство помощи и развития (АДРА) расположено в штаб–квартире Генеральной конференции, но имеет свои представительства на уровне дивизионов и унионов. АДРА координирует программы оказания помощи жертвам крупномасштабных катастроф, таких как землетрясения или наводнения. Агентство также работает над рядом проектов по развитию. К ним относятся проекты по развитию водных ресурсов, строительство школ, больниц и плотин; развитие услуг по оказанию первой помощи пострадавшим и программы самопомощи в области садоводства и ремесел. Основные средства АДРА получает не из церковной казны, а от фондов и правительств. Она оказывает услуги преимущественно тем людям, которые не являются членами Церкви адвентистов седьмого дня и живут в бедных странах.

Е. Церковная организация

Церковь адвентистов седьмого дня является всемирной организацией. Поместные церкви объединены в конференции или миссии. Последние называются так потому, что материально зависят от вышестоящей организации. В свою очередь, конференции и миссии образуют унионы, которые обычно создаются по национальному, этническому или языковому принципу. Унионы объединяются в дивизионы, которые функционируют как представительства Генеральной конференции адвентистов седьмого дня, штаб–квартира которой расположена в городе Сильвер–Спрингс, штат Мэриленд, США. Всемирная Церковь состоит из 13 дивизионов: Восточного Центрально–Африканского, Евро–Африканского, Евро–Азиатского, Северо–Американского, Северного Азиатско–Тихоокеанского, Южно–Американского, Южно–Тихоокеанского, Южного Афро–Индоокеанского, Южно–Азиатского, Южного Азиатско–Тихоокеанского, Западного Центрально–Африканского, Центрально–Американского, и Трансъевропейского.

Форма церковного правления — представительная. Местные церкви посылают представителей на сессии конференции или миссии. Представители конференций и миссий помогают в принятии решений на уровне униона. Комитеты дивизионов имеют в своем составе представителей унионов, а комитет Генеральной конференции включает представителей дивизионов.

На каждом уровне решения принимаются комитетами, состоящими из администраторов (президент, секретарь и казначей), представителей церковных отделов и учреждений и рядовых членов. Серьезные вопросы, затрагивающие Всемирную Церковь, рассматриваются на годичном совещании Всемирной Церкви. Изменения в официальных взглядах Церкви, отраженные в «Церковном руководстве», могут осуществляться только на сессии Генеральной конференции, которая проводится один раз в пять лет и на которой бывает широко представлена вся Церковь.

Местная церковь не выбирает себе пастора и не выплачивает ему зарплату. Вместо этого десятины членов Церкви отправляются в конференцию или миссию, которая затем, часто после совещания с местной церковью, назначает служителя и выплачивает ему зарплату. Местная церковь собирает пожертвования на личные нужды. Она также собирает средства, которые передаются через вышестоящие организации на нужды всемирной миссии.

Церковь осуществляет свою деятельность посредством отделов — как на уровне местных церквей, так и на уровне вышестоящих организаций. В Церкви действуют отдел детского служения, семейного служения, субботней школы, личного служения, управления ресурсами и молодежного служения. Отдел образования руководит школами; обычно конференция опекает начальные и средние школы на своей территории, тогда как высшие учебные заведения находятся в ведении унионов или дивизионов. Отдел служения здоровья разрабатывает и проводит в жизнь планы и программы улучшения здоровья как членов церкви, так и тех, кто не состоит в Церкви. Отдел общественных связей и религиозной свободы консультирует членов церкви и учреждения по вопросам их взаимоотношений с государством и обществом. Отдел издательского служения осуществляет надзор за работой издательств и продавцов книг, которых традиционно называют «книгоношами». Пасторская Ассоциация содействует эффективному служению пасторов и заботится об их благополучии. И, наконец, отдел информации готовит оперативную информацию о деятельности Церкви.

До Второй мировой войны большинство руководящих постов во всем мире занимали представители западной цивилизации. С тех пор число зарубежных администраторов Церкви резко сократилось в странах третьего мира, поскольку местные пасторы пришли на смену американцам и европейцам. Так, в 1998 году только в двух дивизионах президентами были выходцы из других стран. Почти все президенты унионов и конференций являются представителями местных национальностей. В то же время в руководство Генеральной конференции вошли представители всех континентов и рас.

Всемирная Церковь адвентистов седьмого дня представляет собой пеструю мозаику рас, языков и этнических групп. В 1998 году церковные издания выходили на 272 языках, тогда как в издательской работе и проповеди использовалось 748 языков и диалектов. В качестве примера разнообразия можно указать на тот факт, что в 1998 году церкви адвентистов седьмого дня в Северной Америке проводили служения на 26 языках. В то время самой большой и быстро растущей языковой группой были выходцы из Латинской Америки — всего 99 000 членов или 11% от общего членства Церкви в Северной Америке. Теологическая семинария Университета Андрюса предлагает магистерские и докторские программы на испанском языке. Пасторы из латиноамериканских адвентистских общин занимают руководящие посты на уровне конференций, унионов и дивизионов. В Северной Америке также имеются многочисленные азиатские адвентистские общины, в которых богослужения ведутся на китайском, корейском, вьетнамском и филиппинском языках. Самые большие адвентистские церкви, в которые входят выходцы из Азии,расположены в Торонто, Калифорнии, на Гавайях и в Нью–Йорке.

Из 891 176 членов Северо–Американского дивизиона, по данным на декабрь 1998 года, 212 538 являются членами региональных конференций, созданных в 1944 году с целью объединения афроамериканских церквей под единым руководством. Семь унионов Северо–Американского дивизиона в настоящее время имеют региональные конференции, хотя в некоторых из этих конференций не все церкви состоят из чернокожих членов. В то же самое время афроамериканцы в настоящее время имеют доступ к руководящим постам как в региональных конференциях, так и во всей церковной организации. Например, Чарльз Брэдфорд был президентом Северо–Американского дивизиона с 1979 по 1990 годы. Оуквудский колледж в Хантсвилле, штат Алабама, дает образование молодым чернокожим людям с 1896 года, готовя их к служению для Бога и человечества.

Женщины составляют ничтожно малый процент от общего числа пасторов. Женщины без служительского рукоположения иногда служат пасторами в своих церквах, но не имеют полномочий для осуществления некоторых администраторских функций на уровне конференций. С другой стороны, женщины из числа рядовых членов часто являются динамичными руководителями своих общин. Они служат в церковных отделах и комитетах, а также на уровне конференций, унионов, дивизионов и Генеральной конференции.

Ж. Богословская мысль

Пионеры адвентистов седьмого дня, считающие Библию единственным основанием веры и доктрин, избегали доктринальных формулировок или символов веры. Урия Смит попытался сформулировать доктрины в 1872 году, но в ходе полемики, которая завязалась после того, как на Миннеаполисской конференции 1888 года была провозглашена весть о Христе как о средоточии веры, этот документ был в какой–то степени забыт. «Ежегодник Церкви адвентистов седьмого дня» был издан без каких–либо доктринальных формулировок. Вопросы, касающиеся верований Церкви адвентистов седьмого дня, умножались по мере ее роста. В 1930 году Генеральная конференция поручила комитету четырех сформулировать доктрины. Они выполнили свою работу; в следующем издании «Ежегодника» появились «Основы вероучения адвентистов седьмого дня».

Данная формулировка доктрин отличалась более четким пониманием Троицы, Личности и служения Христа и взаимоотношений закона и благодати, нежели формулировка Смита. Однако она не была принята в качестве официальной позиции Церкви до 1946 года, когда за нее проголосовали как за неизменные пункты веры, которые могут быть изменены только на сессии Генеральной конференции. Первая официальная формулировка доктрин была утверждена голосованием на сессии Генеральной конференции 1980 года. Эти 27 фундаментальных пунктов веры теперь регулярно печатаются в «Ежегоднике Церкви адвентистов седьмого дня».

В Церкви сталкиваются самые разные богословские точки зрения. Это происходило в прошлом, и это происходит в нынешнее время. Конфликт 1888 года вокруг вопроса о праведности по вере перешел в двадцатое столетие. В начале 1900–х годов отношение Келлога к Церкви вызвало споры об экклезиологии. В 1919, 1952 и 1974 годах проводились библейские конференции с целью обсуждения пунктов веры и выработки единого мнения. В 1980–е годы полемика по поводу адвентистского понимания небесного святилища привела к болезненному расколу в Церкви. В 1990–е годы различные взгляды на герменевтику и стиль богослужения стали причиной поляризации среди рядовых членов Церкви и служителей в некоторых частях Всемирной Церкви.

На основании библейского пророчества адвентисты седьмого дня считают себя духовными наследниками древнего Израиля и апостольской Церкви, но это наследие несет с собой как благословения, так и серьезную ответственность. При более широком понимании библейского пророчества служение Елены Уайт следует рассматривать как современное дополнение к пророческому наследию Библии.

Миссия адвентистов седьмого дня заключается в том, чтобы проповедовать Евангелие, заключающееся во всей Библии до концов земли (см. Мф. 28:19,20), и нести весть трех ангелов (см. Откр. 14:6–12) всем народам. Соблюдение седьмого дня субботы напоминает адвентистам о том, что земля была сотворена за шесть дней (см. Быт. 1:1–25; Исх. 20:11), о радости быть Божьим народом (см. Иез. 20:20) и о надежде на вечный покой (см. Евр. 4:9–11). Уверенность в том, что оправдание должно сопровождаться освящением, объясняет, почему адвентисты седьмого дня уделяют такое пристальное внимание здоровому образу жизни и развитию умственных, физических, духовных и социальных способностей человека как целостной личности.

В преамбуле к изданному вероучению Церкви адвентистов седьмого дня (1980 г.) ясно говорится о том, что Церковь остается открытой для нового света и более глубокого понимания Библии. Статьи, включенные в данный том, представляют собой стремление современных богословов Церкви глубоко понять основные библейские истины. Каждая глава данного тома содержит краткую историю разработки той или иной доктрины теологами адвентистской Церкви. Там же вы найдете дополнительную информацию о развитии богословия.

III. Литература

1. Adventist Review. General weekly paper of the Seventh–day Adventist Church, the magazine has been published continuously, under varying names, since 1850.

2. "Business Proceedings of the Fourth Special Session of the General Conference of S. D. Adventists." Review and Herald, Apr. 24,1879.

3. Dabrowski, Rajmund L, ed. Michael Belina Czechowski: 1818–1876. Warsaw: Znaki Czasu Publishing House, 1979.

4. Delafield, D. A. Ellen G. White in Europe. Washington, D.C.: Review and Herald, 1975.

5. Fernandez, Gil, ed. Light Dawns Over Asia: Adventisms Story in the Far Eastern Division, 1888–1988. Silang, Cavite, Philippines: AIIAS Publications, 1990.

6. Froom, LeRoy. The Prophetic Faith of Our Fathers. 4 vols. Washington, D.C.: Review and Herald, 1950–1954.

7. General Conference of Seventh–day Adventists. Annual Statistical Report.

8. "General Conference Proceedings." General Conference Bulletin, Apr. 5,1901.

9. Gordon, Paul A. The Sanctuary, 1844, and the Pioneers. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1983.

10. Graybill, Ronald. Ellen G. White and Church Race Relations. Washington, D.C.: Review and Herald, 1970.

11. Graybill, Ronald. Mission to Black America. Mountain View, Calif.: Pacific Press, 1971.

12. Hale, E., Jr., Henry Plumer, and Timothy Cole. "Second Advent Conference and Campmeeting." Signs of the Times, June 15,1842.

13. "Harvest 90 Objectives." Ministry, December 1985.

14. Himes, Joshua V., S. Bliss, and A. Hale. Editorial. Advent Review, August 1850.

15. Knight, George. From 1888 to Apostasy: The Case of A. T. Jones. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1987.

16. Knight, George., ed. The Early Adventist Educators. Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1983.

17. Martin, Walter. The Truth About Seventh–day Adventism. Grand Rapids: Zondervan Publishing House, 1960.

18. Maxwell, C. Mervyn. Tell It to the World. Mountain View, Calif: Pacific Press, 1976.

19. Miller, William. Apology and Defence. Boston: J. V Himes, 1845.

20. Mitchell, David. Seventh–day Adventists: Faith in Action. New York: Vantage Press, 1958.

21. Neufeld, Don F., ed. Seventh–day Adventist Encyclopedia. 2 vols. 2nd rev. ed. Commentary Reference Series. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1996.

22. Olsen, V. Norskov, ed. The Advent Hope in Scripture and History. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1987.

23. Robinson, Dores E. The Story of Our Health Message. Nashville: Southern Pub. Assn., 1943.

24. Schwarz, Richard W. John Harvey Kellogg, M.D. Nashville: Southern Pub. Assn., 1970.

25. Schwarz, Richard W. Light Bearers to the Remnant. Mountain View, Calif: Pacific Press, 1979.

26. Seventh–day Adventist Encyclopedia. Ed. Don Neufeld. 2nd. rev. ed. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1996.

27. Spalding, Arthur. Origin and History of Seventh–day Adventists. 4 vols. Washington, D.C.: Review and Herald, 1961,1962. (This history of the Adventist Church goes from 1843 to 1947.)

28. Spicer, William A. Our Story of Missions. Mountain View, Calif.: Pacific Press, 1921.

29. Strand, Kenneth A., ed. The Sabbath in Scripture and History. Washington, D.C.: Review and Herald, 1982.

30. Utt, Richard. A Century of Miracles. Mountain View, Calif.: Pacific Press, 1963.

31. Vyhmeister, Werner K. Mision de la iglesia adventista. Brasilia: Seminario Adventista Latinoamericano de Teologia, 1980.

32. White, Arthur. Ellen G. White. 6 vols. Washington, D.C.: Review and Herald, 1981–1986.

33. White, James. "The Work of the Lord." Review and Herald, May 6, 1852.

Божественное откровение и вдохновение

Петер М. ван Беммелен

Введение

Истина о том, что живой Бог открыл и продолжает открывать Себя человеческой семье, имеет основополагающее значение для христианской веры. Священное Писание — как Ветхий, так и Новый Завет — содержит летопись того, как Бог являл Себя в истории человечества, особенно в истории Израиля, и более всего в Личности Иисуса Христа. Без Божественного откровения человечество погибло бы, поскольку по причине греха и вины пребывало в неведении об истинном характере и воле Бога и в отчуждении от Него.

В Священном Писании сотворение мира, а также величие, красоты и щедрые дары природы представлены как проявления Божьей славы, мудрости и любящей заботы обо всем сотворенном. Эти проявления называются в теологии общим откровением. Однако нынешнее состояние человечества и нашего мира, наполненного грехом, разложением, катастрофами и смертью, порождает серьезные сомнения в самой возможности получить истинные знания о Боге через природу или человеческий опыт. В Священном Писании высказывается мысль о том, что мудрость и знание, которые можно приобрести из этих источников, сами по себе недостаточны для того, чтобы мы обрели правильное понимание любящего характера Бога и Его намерения спасти нас от греха и смерти.

Бог нашел выход из этого затруднительного положения, открывшись людям на личном уровне. На богословском языке это называется специальным откровением, в частности, потому, что оно изложено на страницах Писания. Будучи осведомленными о всевозможных критических подходах к Библии — этическом, историческом, лингвистическом, научном, философском и теологическом, мы решили обратить внимание на то, как писавшие Библию относились к собственным книгам и к трудам других библейских авторов. Особенно нас интересует, как Иисус относился к Писаниям и как пользовался ими. Пророки, апостолы и прежде всего Сам Иисус принимали Писания как достоверное и авторитетное Слово Божье, данное Святым Духом на понятном для людей языке. В конечном итоге откровение и вдохновение признаются Божественными тайнами; однако даже наше ограниченное человеческое понимание этих вопросов крайне важно для зрелой и разумной христианской веры.

I. Откровение

А. Определение

Б. Библейская терминология

1. Ветхий Завет

2. Новый Завет

II. Общее откровение

A. Введение и определение

Б. Разновидности общего откровения

1. Природа

2. Человек

3. История

B. Естественная теология и спасение язычников

III. Специальное откровение А. Введение и определение

Б. Характеристики специального откровения

1. Избирательный характер специального откровения

2. Спасительная цель специального откровения

3. Адаптивный характер специального откровения

IV. Библейское вдохновение

А. Введение: проблема определения Б. Библейский взгляд на вдохновение

1. Вдохновение: слово или понятие?

2. Человеческая составляющая Писания

3. Богодухновенный характер Писания

В. Способ, объект и объем Божественного вдохновения

1. Способ Божественного вдохновения

2. Объект Божественного вдохновения

3. Объем Божественного вдохновения

Г. Последствия Божественного вдохновения

1. Писание как живой глас Бога

2. Авторитет Священного Писания

3. Достоверность Священного Писания

4. Ясность и достаточность Священного Писания

V. Практическое применение

VI. Исторический обзор

A. Ранняя и средневековая Церковь

Б. Реформация и контрреформация

B. Век разума и просвещения

Г. Современное развитие

Д. Адвентистское понимание

VII. Комментарии Елены Уайт

A. Введение

Б. Откровение

B. Писание и вдохновение

VIII. Литература

I. Откровение

А. Определение

Существительное «откровение» и глагол «открывать» используются как в теологическом, так и в секулярном дискурсах. Основное значение глагола, берущее свое начало от латинского revelare, — снимать покрывало, раскрывать нечто спрятанное, делать известным то, что неведомо. Существительное может означать сам акт открытия либо указывать на то, что открывается. В повседневном обиходе для выражения этой же идеи используются такие фразы, как «рассказывать», «делать известным», «выводить на свет», «раскрывать».

Применительно к акту Божьего самооткровения, а также раскрытию Его воли и планов в отношении человеческой семьи эти слова приобретают новый глубокий смысл. Суть Божественного откровения можно выразить следующим образом: Бог открывает Себя с помощью слов, действий и других способов, но наиболее полно — в Личности Иисуса Христа. Явное намерение Божье заключается в том, чтобы через это откровение люди познали Его и вступили с Ним в спасительные взаимоотношения, которые в конечном счете ведут к вечному общению с Ним (Ин. 17:3).

Б. Библейская терминология

1. Ветхий Завет

В английских переводах Библии употребляются слова «открывать» и «откровение», но не так часто, как можно было бы ожидать. В переводе RSV глагол «открывать» употребляется 65 раз; из них 28 раз в Ветхом Завете в качестве перевода еврейского или арамейского глагола галах (за исключением Быт. 41:25), где он является переводом еврейского глагола нагад). Глагол галах, подобно латинскому revelare, выражает идею раскрытия чего–то скрытого или спрятанного. Зачастую он употребляется исключительно в секулярном значении (Руфь раскрывает ноги Вооза, Руфь 3:4), но также и в связи с Божественными откровениями (Бог открывает сон Навуходоносора, Дан. 2:19). Существительное «откровение» дважды в переводе RSV в Ветхом Завете является переводом разных форм глаголов ярах и галах (Авв. 2:19; 2 Цар. 7:27).

Для описания Божественных откровений в Ветхом Завете употребляются и другие фразы и слова. Некоторые выражения преимущественно подчеркивают вербальный характер откровения: «Слово Господа, которое было к пророку Иеремии» (Иер. 47:1); «и сказал Господь Моисею» (Лев. 19:1); или часто повторяемая фраза «так говорит Господь» (Ам. 1:3). Подобные фразы встречаются сотни раз и делают акцент на вербальном характере Божественного откровения.

Визуальный аспект также играет важную роль в Божественном самооткровении. Такие глаголы, как раах (видеть, быть увиденным, являться, открывать глаза, показывать), хазах (видеть, видеть в видении или во сне, созерцать) и существительные роех (прозорливец), марех (зрелище, явление, видение), «хозех» (провидец), хазон (видение), употребляются довольно часто. Другими более общими глаголами, выражающими идею откровения, являются: хавах (делать известным, информировать), яда (знать, делать известным, доводить до сведения) и нагад (доводить до сведения, докладывать, сообщать, рассказывать). Это далеко не полный перечень, но он показывает многообразие слов, используемых для описания разных способов общения Бога с людьми.

Исследование такого рода библейских выражений свидетельствует об убежденности библейских писателей в том, что они были получателями и глашатаями Божественного откровения. В Ветхом Завете эта убежденность особенно ярко выражена в пророческих книгах, но встречается и в других местах. Царь Давид, названный «помазанником Бога Иаковлева и сладким певцом Израилевым», с убежденностью говорит следующее: «Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня» (2 Цар. 23:1,2). Мудрость Соломона была обещанным посредством Божественного откровения даром и проявлением Божьей мудрости (3 Цар. 3:5–14).

Термины, указывающие на Божье откровение, также используются тогда, когда в конкретных событиях проявляют себя Божьи действия или вмешательство. Ною Бог объявил: «И вот, Я наведу на землю потоп водный» (Быт. 6:17) и велел ему построить ковчег, чтобы был спасен он и его семья. Моисею и Аарону Бог дал власть творить знамения, чтобы Израиль поверил, что Господь явился Моисею и повелел ему вывести израильтян из Египта (Исх. 4:1–9, 27–31). В другой раз Бог использовал сильную бурю на море и чрево огромной рыбы, чтобы подтолкнуть убегающего пророка к выполнению порученной Им миссии (Иона 1:4–3:3). Подобным Божественным действиям или прямому вмешательству обычно предшествовали поясняющие откровения; либо они давались непосредственно во время этих случаев. Пророк Амос заявляет: «Ибо Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Ам. 3:7). Согласно Ветхому Завету, Бог открывался людям посредством как слов, так и действий.

Частые ссылки Ветхого Завета на пророков, видения, сны, знамения и чудеса служат доказательством настойчивого желания Бога открыть Себя тем способом, который Он считал уместным. Личные явления Бога Аврааму, Исааку, Иакову, Моисею — так называемые теофании или богоявления — и Его присутствие в облаке во времена Исхода имели целью показать Его намерение вступить в особые отношения завета с Авраамом и его потомками, и через Израиль явить Себя, Свою волю, Свое спасение и Свой милосердный характер всем народам (Быт. 12:1–3; 22:15–18; 26:1–5; 28:10–15; Исх. 19:1–6).

В Послании к Евреям весь процесс Божественного откровения ветхозаветной эпохи обобщается в следующих словах: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» (Евр. 1:1). В этой фразе подчеркивается, что Бог говорил преимущественно через пророков. Однако это не означает, что Божественное откровение ограничивается лишь их свидетельством.

Основное ветхозаветное слово, переводимое как «пророк», — наби. Оно встречается более 300 раз. Происхождение этого слова неясно, но традиционно считается, что оно имеет как пассивное значение: «призванный», так и активное — «призывающий», «говорящий». Первое подчеркивает Божественные истоки пророческого служения, второе — призвание пророка быть представителем Бога или устами Бога. Второе значение можно проиллюстрировать на примере назначения Аарона представителем Моисея, который говорил от его имени Израилю и фараону. Бог сказал Моисею: «Смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком. Ты будешь говорить все, что Я повелю тебе, а Аарон, брат твой, будет говорить фараону, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей» (Исх. 7:1,2; ср. 4:10–16).

Применительно к пророкам использовали и другие термины. Когда Саул искал заблудившихся ослиц своего отца, его слуга предложил обратиться к «человеку Божию», находившемуся в близлежащем городе. Этот Божий человек назван «прозорливцем» или «провидцем» (евр. роэх). При этом указывается, что это слово эквивалентно понятию «пророк» (1 Цар. 9:9). Такие же аналогии встречаются и в тех местах, где используется слово хозех (прозорливец или провидец), например, во 2 Цар. 24:11; 4 Цар. 17:13; Ис. 29:10. Эти два еврейских слова, равно как и наби, являются синонимами.

Пророки не только провозглашали Божье Слово устами, но и записывали многое из того, что им открывалось, делая это либо по повелению Бога, либо по вдохновению Духа Божьего. Первым известным пишущим пророком был Моисей, перу которого принадлежит то, что сейчас известно как Тора или Закон (Ис. Нав. 8:31; Л к. 24:44). Последующие пророки также были побуждаемы Духом излагать свои вести в письменной форме. Господь сказал Иеремии: «Возьми себе книжный свиток и напиши в нем все слова, которые Я говорил тебе» (Иер. 36:2). Даниил охарактеризовал это событие так: «Было слово Господне к Иеремии пророку» (Дан. 9:2).

Божье Слово, записанное Моисеем и пророками, стало важным средством, с помощью которого Бог открывал Себя и Свои намерения об Израиле и других народах. Бог желал, чтобы будущие поколения людей читали и слушали эти книги и через них познавали Его как своего Спасителя и Царя. Повинуясь Его Слову, они могли испытать Его благословения (Втор. 4:5–8; Ис. Нав. 1:8; Пс. 1:1—3) и быть предупреждены о страшных последствиях уклонения от Него (Втор. 31:26–29; Ис. 30:8–14).

Даже после того, как голос пророков замолкал, живой глас Бога продолжал говорить через их труды. Вне всякого сомнения, к их писаниям можно применить слова:

«Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое — нам и сынам нашим до века, чтобы мы исполняли все слова закона сего»

(Втор. 29:29; см. также Духовные дары, т. 4).

2. Новый Завет

В Новом Завете также используются разные слова для передачи идеи Божественного откровения. Чаще других встречаются глагол апокалюпто (открывать) и существительное апокалипсис. В целом эти слова употребляются в религиозном контексте, когда речь идет об откровении праведности и гнева Божьего (Рим. 1:17,18), Второго пришествия Иисуса (1 Кор. 1:7; 1 Петр. 1:13), пришествия антихриста (2 Фес. 2:3); людских помышлений (Лк. 12:2) или откровении Иисуса Иоанну (Откр. 1:1). Также в значении «являть», «открывать» используется слово фанероо (Рим. 16:26). Для обозначения Божественного откровения в Новом Завете употребляются и другие слова: гноридзо (делать известным, Еф. 1:9), дейкнюми (показывать, Ин. 5:20), эпифайно (являть, показывать себя, Лк. 1:79) и хрематидзо (передавать откровение, Мф. 2:12, 22).

Хотя в Новом Завете и не встречаются такие важные ветхозаветные фразы, как «было слово Господне» или «так говорит Господь», многообразие форм Божественного откровения людям в нем не отрицается. Бог общался с Иосифом через сны (Мф. 1:20; 2:12, 13, 19, 22). Священник Захария (Лк. 1:22), Анания из Дамаска (Деян. 9:10), сотник Корнилий (Деян. 10:3) и апостол Петр (Деян. 11:5) получали видения. Павел говорил об опасности превозношения «чрезвычайностью откровений» (2 Кор. 12:7), которые он, по всей видимости, получил в великом множестве за время своего служения (Деян. 16:9,10; 18:9,10; 26:19; 27:23, 24; 2 Кор. 12:1–4; Гал. 2:1, 2).

Новозаветная терминология, выражающая идею откровения, направляет наше внимание на Иисуса Христа. Иоанн Креститель свидетельствовал: «Я не знал Его [Христа]; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю» (Ин. 1:31). Апостол Иоанн представляет Иисуса как «Слово», «Единородного от Отца, ставшего плотию» и «явившего Бога» (Ин. 1:1, 14, 18). В Евангелии от Матфея сказано: «Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27). Откровение Бога посредством теофаний, видений, снов и пророческих речений достигло кульминации и исполнения в воплощении Сына. Вот почему Послание к Евреям начинается с величественного обобщения: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне… Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:1–3). Христос есть Бог, открывшийся в человеческом облике; и это дало Ему право сказать слова, которые бы из уст любого другого человека прозвучали неподобающе: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9).

Павел для обозначения откровения также использует широкий спектр терминов и, пожалуй, более кого–либо другого представляет Христа как самое полное откровение Бога. Евангелие, которое Павел проповедовал, он принял не от человека, но «через откровение Иисуса Христа» (Гал. 1:12). Распятый и воскресший Господь явился ему на дороге в Дамаск, куда он шел, чтобы гнать христиан (Деян. 9:1–9). Тайна Христа открылась ему через откровение; эта тайна «не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым апостолам Его и пророкам Духом Святым» (Еф. 3:5). Святой Дух играет первостепенную роль в откровении Иисуса Христа; в этом Павел полностью согласен с остальными писателями Нового Завета (Ин. 14:26; 15:26; 16:13,14; 1 Петр. 1:10–12).

Хотя Павел проповедует Евангелие воплощения, смерти и воскресения Христа как тайну, он также тесно связывает откровение и его возвещение с Ветхим Заветом (Рим. 1:1–3; Рим. 16:25, 26; 1 Кор. 15:3,4; 2 Тим. 3:14, 15). И снова это полностью согласуется с пониманием Самого Иисуса и использованием Писания как до, так и после Его воскресения (Лк. 22:37; 24:25–27, 44–47; Ин. 5:39–47).

Писание играет ключевую роль в Божественном самораскрытии: Христос открывается в Писании и через него. Живой голос апостолов может умолкнуть подобно голосу древних пророков, но Святой Дух будет по–прежнему говорить через их труды, раскрывая тайну Иисуса Христа всем народам и поколениям до Его второго пришествия.

II. Общее откровение

А. Введение и определение

Концепция откровения соотносится преимущественно с людьми. Однако терминология откровения используется в Библии и в отношении природных явлений. Такие фразы, как «небеса проповедуют славу Божию» (Пс. 18:2), показывают, что Бог открывается в том, что Он сотворил. Данная идея передается разными словами; однако чаще всего используется понятие «общее откровение».

Библия говорит не только об откровении через природу (Пс. 18:1–4; Рим. 1:19–23), но и указывает на то, что Бог являет Себя каждому человеку через его совесть. Автор Книги Екклесиаста утверждает, что Бог «вложил вечность в человеческий разум» (Еккл. 3:11, букв, пер.), а апостол Павел говорит о язычниках, которые «показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли» (Рим. 2:15). Нравственная ответственность, всеобщее понимание различия между добром и злом, правдой и неправдой рассматриваются как проявление Бога в человеческом сознании.

Общее откровение можно назвать универсальным, поскольку оно доступно всем людям, где бы они ни жили. Посредством него все люди могут познать Бога как Творца, Вседержителя и Господина вселенной. Что касается людей, это общее откровение является как внешним, так и внутренним; от него невозможно укрыться. Куда бы мы ни обращались, всюду видим дела рук Божьих и ощущаем присутствие Бога. Павел сказал об этом афинским философам: «Ибо мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17:28).

В отношении общего откровения поднимались самые разные вопросы. Главный из них: есть ли в общем откровении все необходимое для разумного познания Бога? Это вопрос о естественной теологии? Какое представление о Боге можно вынести, глядя на масштабное распространение зла, страданий, вырождения, разрушений и смерти? Еще один жизненно важный вопрос, особенно в контексте религиозного плюрализма, которому придается все большее значение в наши дни: дает ли общее откровение спасительное знание о Боге? Могут ли последователи любой другой религии или мировоззрения, находясь вне иудеохристианской традиции, познать Бога, и если да, то зачем тогда нужны христианские миссии? Открывается ли Бог всем жителям нашей планеты, и каждая ли религия несет спасительное знание о Боге?

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо понять, в каком положении находится человечество. Как говорит Библия, в конце творения, «увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1:31). Это «хорошо весьма» включало в себя и первую человеческую пару, которую Бог создал по Своему образу и подобию. В них не было духовного, нравственного, умственного или физического недостатка. Как говорится в Еккл. 7:29, «Бог сотворил человека правым». К сожалению, человек недолго пребывал в состоянии такого совершенства. В Быт. 3 говорится о том, что Адам и Ева проявили недоверие и непокорность. Последствия были страшными. Стыд и страх пришли на смену любви и уважению. Охваченная чувством вины, супружеская чета спряталась при приближении Творца. С тех самых пор зло, страдание и смерть людей стали суровой действительностью, которую невозможно отрицать и от которой нельзя спастись. Мир перестал быть «весьма хорошим». Как выразился Павел, «вся тварь совокупно стенает и мучится» (Рим. 8:22). Люди «через всю жизнь… подвержены рабству» (Евр. 2:15). Людям, отчужденным от Бога, стало трудно принимать и правильно истолковывать откровение о Боге. Еще труднее им стало отвечать на это откровение любовью и верой (см. Грех III. Б. 1–3; Человек II. А, Б).

Б. Разновидности общего откровения

В целом различают три вида общего откровения: природа, люди и история. Хотя Писания подтверждают правомерность подобного разграничения, христиане придерживаются разных точек зрения на то, в какой степени каждая из этих разновидностей несет знание о Боге.

1. Природа

Библейские писатели часто говорят о том, что в природе заключено откровение о Боге и Его свойствах. Во Вселенной, в которой мы живем, во всем видны проявления Божьей славы и премудрости. В нескольких псалмах Богу воздается слава как Творцу неба и земли, Который постоянно поддерживает все Им сотворенное и заботится о нуждах всех живых существ, включая людей (Пс. 8:2–5; 18:2–6; 32:1–9; 103:1–35; 135:1–9). Эти хвалебные псалмы, написанные для собраний верующих людей, показывают, что дела творения открывают нам величие и любовь Бога. Та же самая весть содержится и во многих других частях Ветхого Завета, особенно в книгах Иова и Исайи. Бросающие вызов вопросы в Ис. 40:12–31 указывают на всемогущего и вместе с тем милосердного Творца и Господа.

Иисус часто направлял внимание Своих слушателей на природу для иллюстрации духовных истин. Птицы небесные и лилии полевые — это свидетельство того, что Бог заботится даже о самом малом, и Иисус задает следующий вопрос: «Вы не гораздо ли лучше их?» (Мф. 6:26). Бог «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Другие уроки из мира природы — это доброе дерево, приносящее добрые плоды, и худое дерево, приносящее несъедобные плоды, символизирующее лжепророков (Мф. 7:15–20). В согласии с Быт. 3 Иисус учит, что природа открывает разницу между добром и злом.

Однако в природе мы видим амбивалентную картину добра и зла. Более того, природа подчас становится орудием Божьего суда и возмездия вследствие господства зла в мире. Величайшей «природной катастрофой» всех веков был всемирный потоп во времена Ноя. Согласно Быт. 6–8, так Бог отреагировал на упорное нечестие жителей допотопного мира. Библия часто говорит о разрушительных силах в природе как о проявлении Божественного гнева в ответ на человеческий грех (десять египетских язв, Исх. 7:1–12:32; опустошительная засуха во времена Ахава и Иезавели, 3 Цар. 17:1; буря, грозившая потопить корабль, на котором Иона пытался бежать от Бога, Иона 1:1–16). Все это представлено как Божественная реакция на человеческую непокорность, отступление и непослушание. И хотя Писание показывает нам в Книге Иова 1–й и 2–й главах, что природные катастрофы могут быть следствием действий сатаны, в конечном итоге всем повелевает Бог, как видно из тех же глав. Что касается несчастий, постигших Иова, Бог сказал сатане: «А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов 2:3).

Павел утверждает, что природа является одной из разновидностей Божественного откровения. «Ибо невидимое Его, — писал он, — вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1:20). Согласно Священному Писанию, природа являет славу, премудрость и любовь Бога. Однако в увядании, болезнях, катастрофах и смерти, которые наполняют наш мир греха, природа также являет последствия грехопадения. Божья любовь проявляется ежедневно, но достаточно явно видно и Божье осуждение человеческого греха. Нужно иметь в виду оба этих аспекта, чтобы понять сущность естественной теологии.

2. Человек

Человек наряду с природой также является носителем общего откровения. Даже в своем падшем состоянии человек несет на себе отпечаток Божественного происхождения (Быт. 1:26, 27). Смотря на великие Божьи дела, Давид воскликнул: «Что есть человек, что Ты помнишь его?» Затем на свой же вопрос он ответил утверждением, что Бог увенчал человека честью и славой (Пс. 8:5).

Писание убедительно говорит о том, что люди имеют интуитивное знание Бога. С самого начала факт Его существования не вызывал сомнений: «В начале Бог сотворил небо и землю» (Быт. 1:1). В Афинах апостол Павел утверждал, что Бог «недалеко от каждого из нас», и обосновал это утверждение цитатой из произведения критского поэта Эпименида, жившего в шестом веке до н. э.: «Ибо мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17:27, 28). Вместе с тем, несмотря на это интуитивное знание, «Бог, сотворивший мир и всё, что в нем», был для этих мудрецов века сего неведомым Богом (стихи 23,24).

Библия также указывает на голос совести как еще на один способ проявления Бога. Главная задача совести — побуждать нас творить добро и избегать зла, а также давать оценку нашим поступкам. Совесть — это универсальное явление, но в то же время в разных людях она действует по–разному. Согласно Новому Завету, люди могут противиться голосу совести и даже подавлять его (1 Тим. 4:2; Тит. 1:15).

Человеческий разум представлен как средство, при помощи которого можно познать Бога. Некоторые, особенно рационалисты и деисты, зашли в этом вопросе так далеко, что стали утверждать, будто для познания Бога, Его свойств и воли вполне достаточно просвещения разума и что в сверхъестественном откровении нет никакой необходимости. Разум действительно играет важную роль в принятии и понимании откровения и в постижении Божественной истины, но он бессилен в совершении новых открытий о Боге. Этот факт был давным–давно подмечен Софаром в его вопросе к Иову: «Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя? Он превыше небес — что можешь сделать?» (Иов 11:7, 8). Павел отмечал, что мир не познал Бога разумом и премудростью (1 Кор. 1:21). Согласно Библии, независимый человеческий разум может служить источником истинного знания о Боге.

3. История

Многие считают историю еще одной разновидностью общего откровения. В Писании Бог представлен как Господин истории и природы. Как сказал пророк Даниил, «Он изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей» (Дан. 2:21). В пророчествах и исторических описаниях Библии Бог последовательно изображается как Тот, Кто управляет историей народов, а также как Судья народов и их правителей (Быт. 6:6,7; 11:7–9; 18:16–19:25; Иер. 18:7–11; Ам. 1:3–2:16). Павел объявил мудрецам в ареопаге, что Бог «от одной крови… произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию» (Деян. 17:26).

Вместе с тем без специального Божественного просвещения для истолкования постоянно меняющегося хода истории, людям, недолго живущим на земле, трудно узреть Божественную руку в запутанной панораме исторических событий. Только в свете Писаний мы можем проследить, как Божьи намерения, имевшие целью спасение грешников, осуществлялись в истории Израиля, в жизни, смерти и воскресении Иисуса Христа и в проповеди Евангелия первоапостольской Церковью (Мф. 24:1–14; Деян. 7:1–53; 10:34–43; 13:16–41; 17:22–31; Еф. 1:3–3:13). Библия показывает смысл и цель всей человеческой истории, и без Священного Писания его невозможно выявить. Хотя история является разновидностью Божественного откровения, это откровение может быть распознано лишь тогда, когда Сам Бог истолковывает исторические события со Своей Божественной точки зрения.

Доказательства, представленные в разделах о роли природы, человека и истории, неопровержимо свидетельствуют о том, что посредством них Бог действительно открывает Себя. Но одно лишь это не является достаточным источником для естественной теологии. Оно не дает такого познания о Боге, которое было бы способно вселить уверенность, мир и примирять людей с Богом (см. Бог I. Б.)

В. Естественная теология и спасение язычников

На протяжении многих веков исследователи Писания спорили о том, можно ли получить истинное знание о Боге из природы и посредством логических умозаключений. Используя логику, древнегреческие философы пришли к выводу, что существует вселенский разум (логос), который они называли Богом (теос). Это философское знание о Боге было названо «теологией», то есть рациональным знанием о Боге. Оно также получило название естественной теологии в отличие от теологии мифической с ее бесчисленными богами. Хотя эта естественная теология настроила греческих философов критически в отношении их древней мифологии, все же она не отвратила их от политеизма и не привела к поклонению единому истинному Богу.

Апостол Павел никогда не употребляет слово «теология». Однако его послания свидетельствуют как о том, что он был хорошо знаком с естественной теологией греков, так и о том, что он был убежден в ее неспособности привести людей к спасительному познанию Бога. Павел пишет, что «Еллины ищут мудрости», и говорит о недееспособности этой мудрости, ибо «мир своею мудростью не познал Бога» (1 Кор. 1:22,21).

Павел верил в то, что через творение Бог открывает Себя, однако это знание о Боге подавляется человеческим разумом, омраченным неверием, недоверием, чувством вины и невежеством (Рим. 1:19–21). Мудрость, приобретаемая через созерцание сотворенного Богом теми, кто не просвещен Духом Божьим, ведет скорее к идолопоклонству, чем к поклонению истинному Богу. Апостол указывал, что люди «заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца» (ст. 25). Итогом были низменное идолопоклонство, вопиющая безнравственность и омерзительные преступления (ст. 22–32; ср. с Еф. 4:17–19).

Еще один вопрос, по которому не утихают дискуссии, заключается в том, могут ли язычники спастись через откровение Бога в природе, совести и истории. Библия говорит, что, наблюдая за творением и действием Божественного провидения, истинное знание о Боге можно получить лишь в том случае, если человеческие умы и сердца преобразуются под влиянием милостивого воздействия Святого Духа и если в людях пробуждается духовное восприятие и видение. Священное Писание тесно связывает преобразующее действие Духа с проповедью Слова Божьего, Евангелия спасения через Иисуса Христа (Деян. 2:38, 39; 10:42–44; 11:15–18; Гал. 3:1–5; 1 Петр. 1:10–12). Спасение приходит только через Христа, как об этом засвидетельствовал Сам Иисус: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6). Вот почему Иисус сказал Своим ученикам: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16:15, 16; ср. с Мф. 28:18–20; Рим. 10:9–17; 1 Тим. 2:3–7).

Конечно, «Свет истинный, Который просвещает всякого человека» (Ин. 1:9), может проникнуть даже в те места, где Писание еще неизвестно. Павел также говорит о том, что «язычники, не имеющие закона, по природе законное делают» и тем самым «показывают, что дело закона у них написано в сердцах» (Рим. 2:14,15). Эти высказывания свидетельствуют, что Святой Дух может совершить преобразование даже там, где слово Евангелия еще не проповедано человеческим голосом; но из них не следует, что спасение возможно вне Иисуса Христа или что нехристианские религии являются альтернативными путями спасительного познания Бога (см. Бог VII. В. 5).

III. Специальное откровение

А. Введение и определение

Отказ от Бога всегда приводил к трагическим последствиям. Люди, отчужденные от Бога грехом, виной, стыдом и страхом, искажают и подавляют знание о Нем, явленное в природе и человеческой совести. Вся земля, и особенно живые существа — растения, животные и люди, сделались подверженными увяданию, болезням и, наконец, смерти. В таком состоянии человечество отчаянно нуждалось в новом откровении о Боге, которое бы не только восстановило разорванные отношения между людьми и Богом, но и в конечном итоге привело бы всю Вселенную в гармонию с Ним. Христиане считают, что Бог даровал такое откровение, «открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем, в устроении полноты времен» (Еф. 1:9, 10).

Это откровение часто называется специальным в противовес общему. В то время как общее откровение универсально и доступно всем людям, где бы они ни находились, специальное откровение обращено к конкретным людям и не может быть сразу доступно всем. Если через общее откровение мы познаем Бога как Творца, Вседержителя и Господина Вселенной, то в специальном откровении Он открывается как Личность, искупающая человечество от греха и примиряющая мир с Собой.

Средоточием и сущностью специального откровения является Личность Иисуса Христа, Бога в человеческой плоти (1 Тим. 3:16; Ин. 1:14, 18). Явив Себя в человеческом облике на земле, Сын Божий подчинился ограничениям человеческой природы: Он «родился от жены, подчинился закону» (Гал. 4:4). Он стал плотью, Иисусом, плотником из Назарета, иудеем, прожившим почти тридцать три года в Палестине, умершим на кресте за стенами Иерусалима при правителе Понтии Пилате, воскресшим из могилы и вознесшимся к Своему Отцу. Бог никогда не хотел, чтобы это откровение пришло к людям как гром среди ясного неба. Напротив, уже с того момента, как наши прародители впали в грех, Бог начал открывать Свое намерение спасти нас через обетованное семя — потомка жены. На протяжении нескольких тысяч лет Бог открывал Себя различными путями, в частности, через патриархов и пророков, желая приготовить человечество к наивысшему откровению: воплощению Сына Божьего. Вся история этих подготовительных откровений относится к области специального откровения (см. Христос I — III).

Бог давал не только предупреждающие откровения, но также и подтверждающие свидетельства. Иисус избрал из Своих учеников 12 апостолов, чтобы они стали особыми свидетелями Его жизни, смерти и воскресения и очевидцами наивысшего откровения о Боге (Деян. 1:21, 22; 1 Ин. 1:1–3). В силу своего уникального призвания и авторитета как глашатая Божественного откровения Павел мог сказать, что Церковь утверждена «на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем» (Еф. 2:20).

Этот сложный, динамичный процесс откровения — в истории Израиля, в жизни, смерти и воскресении Иисуса Христа, в апостольском свидетельстве об этом величайшем событии — не принес бы пользы последующим поколениям, если бы оно не было сохранено и передано достоверным, авторитетным и убедительным образом. Будучи движимы Святым Духом, пророки и апостолы не только возвещали, но и записывали то, что Бог открывал им. Под руководством Божественного провидения их труды были в конце концов собраны воедино, образовав Ветхий и Новый Заветы.

Писание как запись специального откровения стало важным фактором во всем процессе Божественного откровения. Хотя простой знак равенства между специальным откровением и Священным Писанием был бы неадекватным отражением всей сложности процесса откровения, все же Писание играет важную роль в этом процессе. По мнению библейских писателей, Писание дано нам как Слово Божье. В этом были глубоко убеждены пророки, апостолы и Сам Господь Иисус (см. Дан. 9:2; Мф. 4:4; Мк. 7:13; Евр. 4:12). Знание единого истинного Бога, явившего Себя в Иисусе Христе, передается через Писание и просвещение Святого Духа.

Специальное откровение — это весь процесс, посредством которого Бог открывал Себя и Свой план искупления мира Израилю, пророкам и апостолам, а через них, и в особенности через Христа, всему человечеству. Это также средство, с помощью которого Он продолжает открывать Себя посредством Писания под действием просвещающей и убеждающей силы Святого Духа, а также через проповедь Церкви всем народам на земле. В сердце этого процесса лежит великий искупительный акт воплощения Сына Божьего, Который Своей жизнью, смертью, воскресением и посредническим служением искупает от греха всех верующих в Него, возвращая им истинное знание о Боге.

В глубочайшем смысле процесс откровения и искупления суть одно, ибо оба сосредоточены на Личности Иисуса Христа. Оба они окончательно завершатся после того, как Христос вернется, явив Себя в полноте Своей славы, чтобы даровать Своему народу бессмертие и забрать его к Своему Отцу. Но даже тогда тайны искупительного откровения будут неизменно пробуждать глубочайшую благодарность и оставаться предметом самого ревностного исследования со стороны искупленных. Как говорит Павел, «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12).

Б. Характеристики специального откровения

Специальное откровение имеет следующие характеристики: (а) оно избирательно: Бог общается с определенными людьми один на один со всеми вытекающими отсюда последствиями; (б) его целью является спасение; главным средоточием специального откровения является грешник, которого Бог хочет спасти и восстановить; (в) оно адаптивно: в процессе его передачи Бог снисходит до человеческого уровня. Последняя характеристика неразрывно связана с предыдущими и достигает кульминации в воплощении Сына Божьего.

1. Избирательный характер специального откровения

Чтобы открыть Себя человечеству, Бог избирал конкретных людей, которым и через которых явил Свой характер и Свою волю. Он избрал Авраама и заключил с ним завет, пообещав ему множество потомков и обильные благословения (Быт. 12:1–3; 22:15–18). Обетование завета начало исполняться с рождением Исаака, которому Бог повторил и подтвердил Свое изначальное обетование, а также и его сыну Иакову (Быт. 26:1–5; 28:12–15).

Патриархам Бог являлся в так называемых теофаниях. Мы узнаем из повествования Книги Бытие, что «Господь явился Аврааму» (Быт. 12:7; 17:1) и его потомкам (Быт. 26:2; 35:9). Также Он открывался им в видениях и снах (Быт. 15:1; 28:12; 31:10, 11; 46:2). Во время одной особенной, необычной теофании Иаков, отец двенадцати колен, боролся с Богом и получил Его благословение (Быт. 32:24–28).

Процесс Божественного избрания Израиля как получателя и проводника Его специального откровения продолжался и в последующих поколениях. Кульминация Божественного самораскрытия имела место в момент Исхода, когда Бог явил Себя в могущественных искупительных действиях и провозгласил Свою славу или характер, назвав Себя сострадательным и прощающим Богом. Откровения Яхве как милостивого Искупителя и верховного Законодателя (Исх. 3, 20, 34) глубоко запечатлелись в сознании Израиля и стали твердым основанием для всех последующих откровений.

Господь и дальше открывался избранному народу особым образом — в основном через людей, которых Он наделил даром пророчества. Среди них были Самуил (1 Цар. 3:21), Олдама (4 Цар. 22:14–16), Исайя (Ис. 6) и многие другие. Бог призывал людей на пророческое служение; никто никогда не был наделен этим даром вследствие человеческой инициативы или усилия. Как говорит Петр, «никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божий человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Петр. 1:21).

Божьи провиденциальные взаимоотношения с избранным народом носили уникальный характер. Никакому другому народу на земле Он не открывался так, как Израилю. Один из псалмопевцев сказал, что «не сделал Он того никакому другому народу, и судов Его они не знают» (Пс. 147:9). Несколько веков спустя Павел подтвердил, что быть иудеем — это «великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие» (Рим. 3:1, 2). Специальное откровение Бога Израилю имело беспрецедентные последствия. Только израильтяне поклонялись единому истинному Богу. Никакой другой народ не имел закона, подобного Десяти Заповедям. Суббота как еженедельный день покоя в память о творении праздновалась только Израилем. И никакой другой народ не обладал собранием священных книг, написанных вдохновленными Богом писателями в течение свыше тысячи лет. Яркой особенностью специального откровения Яхве Израилю было часто повторяемое обещание о царственном Сыне, Сыне Давидовом, Который принесет искупление и вечный мир не только Израилю, но и всей земле (Быт. 49:8–10; 2 Цар. 7:8–16; Пс. 2:1–12; Ис. 9:6, 7; 11:1–10; 49:1–6; Иер. 23:5,6; Мих. 5:2–4; Зах. 9:9,10).

Хотя откровения Яхве Израилю и Его провиденциальные отношения с избранным народом были во всех отношениях уникальными, Господь с самого начала давал понять, что они предназначались для блага всех народов земли. Бог сказал Аврааму, что в нем и его потомках благословятся все племена земные (Быт. 12:3; 22:18). На горе Синай Господь напомнил Израилю, как Он избавил его из Египта, и сказал: «Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов» (Исх. 19:5). Конечно, это откровение было избирательным. Но Господь тут же добавил: «Ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым» (ст. 5, 6). Бог избрал Израиль, чтобы через него открыть Себя и Свой план искупления всего мира и чтобы израильтяне выполнили роль Его свидетелей для всех народов (Ис. 43:9–12).

2. Спасительная цель специального откровения

Наивысшее предназначение всех разновидностей или форм специального откровения заключается в том, чтобы принести спасение грешным людям. Цель откровений, данных Моисею и пророкам, а через них Израилю, состояла в том, чтобы дать знание о том, что «Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину, и преступление, и грех» (Исх. 34:6,7).

Спасение сосредоточено в Иисусе Христе, и, следовательно, Он является средоточием и специального откровения. Однако откровения, данные издревле, были частичными и прогрессирующими; они были «многократными и многообразными» до тех пор, пока Бог не открылся в Своем Сыне, Который в полной мере отражал Божью славу и нес в Себе «образ ипостаси Его» (Евр. 1:1,3). Поэтому нет ничего удивительного в том, что «к сему–то спасению относились изыскания и исследования пророков», которые исследовали, «на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу» (1 Петр. 1:10,11). Иисус заявлял о преимуществе, которое имели Его ученики: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13:17). Из этих и многих других мест Писания становится очевидно, что специальное откровение, равно как и понимание верующими этого откровения, носит прогрессирующий характер (Притч. 4:18; Ин. 16:12, 13; 1 Кор. 13:9–12).

Поскольку специальное откровение имело целью спасение, Библия как его письменная форма передачи во всем его многообразии сосредоточена на Христе и Его спасении. Апостол Павел указывал Тимофею на Священное Писание как на назначенное Богом средство, чтобы умудрить его «во спасение верою во Христа Иисуса» (2 Тим. 3:15). Это спасительное знание вполне конкретно и вместе с тем универсально по своему предназначению. Поскольку во Христе «сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол. 2:3), Он может привести всех людей к Себе и к Своему Отцу.

3. Адаптивнный характер специального откровения

Никакое откровение не выполнило бы своего Божественного предназначения, если бы люди не могли принять и понять его. Чтобы достучаться до нас, находящихся в падшем состоянии, Бог приспосабливает Свое откровение к нашим условиям. Господь снисходит до нашего уровня понимания, используя человеческий язык, а также понятные людям образы и символы. Он желает открыть Себя нам таким образом, чтобы мы смогли познать Его, понять Его характер и принципы Его взаимоотношений с нами. Такая адаптация заметна во всех Его взаимоотношениях с родом человеческим, однако она достигает кульминации в воплощении Сына Божьего, Который стал человеком, Ииусом из Назарета.

Тот факт, что Бог избирает падших существ для передачи откровения о Себе другим падшим существам на человеческом языке со всеми его недостатками и несовершенством, сам по себе является непостижимым актом снисхождения. В то же время, хотя мы и признаем Божественную адаптацию Писаний, нам следует остерегаться чрезмерного подчеркивания данной особенности, поскольку это может привести к отрицанию или искажению истинного смысла Библии.

Из числа многих примеров проявлений Божественной снисходительности к человеку приведем лишь несколько.

Одним из них является употребление антропоморфных выражений применительно к Личности Бога и Его отношению к людям. Бог представлен в Библии как имеющий телесное обличие. У Него есть лицо (Исх. 33:20), глаза (Пс. 10:4), уши (Пс. 17:7), уста (Пс. 17:8), руки (Ис. 62:8), ноги (Исх. 24:10).

Писание также приписывает Богу человеческие чувства и свойства. Он вспоминает (Исх. 2:24), ненавидит (Пс. 5:6; Ис. 61:8), гнушается (Пс. 105:40), смеется (Пс. 2:4), гневается (3 Цар. 11:9); Ему можно угодить (Мф. 3:17; Кол. 3:20). Если понимать эти выражения исключительно буквально, у нас может сложиться искаженное представление о Боге. В самой Библии встречаются корректирующие предостережения против неправильного истолкования человеческих черт, используемых при описании Бога. С одной стороны, в 1 Цар. 15:11 Богу приписываются слова: «Жалею, что поставил Я Саула царем», с другой — в той же главе утверждается, что Бог «не человек… чтобы раскаяться Ему» (стих 29). В Быт. 15 мы видим, что Бог снисходит до того, чтобы заключить завет с человеком в соответствии с принятыми в те дни обычаями. Во многих других местах Библии Он говорит на человеческом языке, чтобы быть понятым.

IV. Библейское вдохновение

А. Введение: проблема определения

Обычно христиане называют Библию богодухновенной книгой, святой книгой, Божественной книгой или просто Писанием. Иисус часто ссылался на Писание или цитировал его, и нет никаких сомнений в том, что еврейские Писания в Его представлении обладали Божественным авторитетом (Мф. 4:4; Ин. 10:35). Апостол Павел точно так же считал, что Писание имеет Божественное происхождение (2 Тим. 3:16). Он называл его «святыми писаниями» (Рим. 1:2), «словом Божьим» (Рим. 3:2), «священными писаниями» (2 Тим. 3:15).

Вера в то, что еврейские Писания появились вследствие Божественного вдохновения, была широко распространена среди иудеев и христиан. Однако между ними нет согласия по поводу того, что именно следует подразумевать под «вдохновением». Существуют самые разные теории Божественного вдохновения: от дословной диктовки Святым Духом до просто человеческого вдохновения. Некоторые полагают, что нужно вообще отказаться от такого понятия, как вдохновение.

Такое расхождение во взглядах относительно библейского вдохновения объясняется целым рядом факторов. Хотя понятие вдохновение является библейским, этого нельзя сказать о самом слове «вдохновение». Кроме того, не все те, кто исследует вопрос вдохновения, исходят из одних и тех же предпосылок. И, наконец, ни один библейский автор не обсуждает эту тему подробно. В силу этих факторов необходимо подробно исследовать все, что Библия говорит о вдохновении.

Б. Библейский взгляд на вдохновение

1. Вдохновение: слово или понятие?

Слова «вдохновение» и «вдохновленный» не встречаются в оригинальном тексте Библии. Они имеют латинские корни и употреблены в латинском переводе 2 Тим. 3:16 и 2 Петр. 1:21. Их основное значение — «вдохнуть».

Во 2 Тим. 3:16 Павел утверждает, что все Писание теопнеустос, или «богодухновенно». Бенджамин Уорфилд утверждает, что «Писание названо теопнеустос с целью подчеркивания того факта, что оно исходит от Бога, является продуктом Божественного вдохновения»; таким образом, становится понятно, что «Писание обязано своим происхождением деятельности Бога Святого Духа и является Его созданием в наивысшем и самом истинном смысле этого слова» (26, с. 296).

Петр указывает, что «пророчество… изрекали… святые Божий человеки», фероменой (ведомые, вдохновляемые или побуждаемые) «Духом Святым» (2 Петр. 1:21). Вслед за Вульгатой в некоторых переводах здесь было употреблено слово «вдохновляемые». Однако в большинстве переводов используется фраза «движимые Духом Святым». Как бы то ни было, смысл этого текста в том, что библейское пророчество было дано Святым Духом.

Таким образом, хотя слово «вдохновение» не является точным переводом греческих слов, используемых в Библии для описания процесса, посредством которого Писание доводится до человеческого разума, оно достаточно точно и правильно описывает акт воздействия Святого Духа, побуждающего избранных людей возвещать полученные от Бога вести. Одни изрекали слово, другие записывали его. Письменная форма слова образует богодухновенное Писание (2 Тим. 3:16). Слово «вдохновение» означает, что Святой Дух воздействовал на этих вестников или пророков независимо от того, изрекали они это слово в устной или письменной форме. Поскольку эти люди были «вдохновляемы» или «движимы Духом Святым» (2 Петр. 1:21), их высказывания и сочинения могут также считаться богодухновенными (2 Тим. 3:16).

Хотя слово «вдохновение» обращает наше внимание преимущественно на действия Святого Духа, при внимательном исследовании библейского текста становится ясно, что в процессе написания священных книг участвовали как Бог, так и люди.

2. Человеческая составляющая Писания

На первый взгляд Писание является книгой, написанной людьми, или, скорее, собранием таких книг. Многие из этих книг названы именами людей; все они несут на себе отпечаток авторства того или иного человека. Об авторстве можно судить по вступительным фразам: «слова Иеремии» (Иер. 1:1), «притчи Соломона» (Притч. 1:1), «старец — возлюбленному Гаию» (3 Ин. 1), «Павел… и Сосфен брат, Церкви Божией, находящейся в Коринфе» (1 Кор. 1:1, 2). Первые пять книг Ветхого Завета приписываются Моисею; многие псалмы — Давиду и Асафу. Каждая пророческая книга названа именем пророка; Евангелия названы именами апостолов или их сподвижников. В тринадцати посланиях Павел однозначно упоминается как их автор, а Книга Откровение написана Иоанном, под которым традиционно понимается апостол Иоанн.

Авторы часто называют себя личными местоимениями, а также описывают личные опыты (Езд. 8:15–30; Неем. 1:1–11; Ис. 6:1–8; Иер. 1:1–19; Дан. 7:1–28; Гал. 1:12–2:10; Откр. 1:9–19). Особенности стиля и языка указывают на отличительные черты каждого автора.

Многочисленные исторические ссылки и литературные формы связывают библейские произведения с определенной эпохой и историческими условиями. Многие законы Моисея имеют явные параллели с другими древними законами, такими как Кодекс Хаммурапи. Патриархальные обычаи и социальные условия в Книге Бытие заметным образом отражают исторические условия, существовавшие в Месопотамии и Египте во втором тысячелетии до нашей эры. Существуют важные параллели между некоторыми псалмами и ханаанской религиозной литературой, а также между некоторыми библейскими и египетскими притчами того времени. Эти и другие параллели между библейской и небиблейской литературой показывают, что при написании Библии человеческий фактор сыграл большую роль.

Некоторые книги Библии принадлежат к мировой классике, поскольку выражают глубочайшие человеческие эмоции. В книгах Иов и Руфь нарисована человеческая драма, в Книге Песни Песней Соломона описывается страстная и вместе с тем утонченная любовь; в Книге Есфирь мы чувствуем охваченное тревогой ожидание, а в Книге Плач Иеремии находим выражение огромного горя. Ходатайство Павла за своенравного раба в Послании к Филимону также вряд ли кого–то оставит равнодушным.

Исторические книги Библии содержат признаки исторических исследований (Лк. 1:1–4). Апостол Павел цитирует языческих авторов (Деян. 17:28; 1 Кор. 15:32, 33; Тит. 1:12). Иуда цитирует псевдоэпиграфическую книгу Еноха (Иуд. 14,15).

Священное Писание, безусловно, имеет человеческую составляющую. Его авторы — обычные люди, цитирующие произведения других людей, живущие в конкретную историческую эпоху, в конкретном человеческом обществе, описывающие человеческие эмоции. Они подвержены всем человеческим слабостям и недостаткам. Пророки и апостолы не были безгрешными людьми. Они сомневались, боялись, иногда впадали в искушение (Исх. 4:10–14; Чис. 20:10–12; 2 Цар. 11:1–27; 3 Цар. 19:1–3; Лк. 22:54–62). Они также не были свободны от гордости и предрассудков; это вполне очевидно в Книге пророка Ионы и в евангельских повествованиях (Мф. 20:20–28).

Нельзя не удивляться тому, что сорок авторов Библии, представлявших разные культуры и исторические эпохи, сильно отличавшихся один от другого по своему положению в обществе и роду деятельности, а также по умственной и духовной одаренности, создали собрание книг, демонстрирующих поразительное единство. От начала и до самого конца Библия говорит о едином Боге, Творце неба и земли, Который объемлет все Своей любовью. Помимо этого нельзя не удивляться тому, как этим писателям удалось так единодушно написать портрет такой Личности, как Иисус из Назарета, — настолько человечной и в то же время абсолютно лишенной всех тех слабостей и несовершенств, которые присущи самим библейским авторам. Ответ на эти вопросы, как считали христиане всех веков, следует искать в том факте, что Писание имеет не только отличительные человеческие черты, но также и Божественное происхождение.

3. Богодухновенный характер Писания

Подобно тому, как человеческая составляющая Писания не вызывает сомнения, его авторы твердо убеждены в том, что источником и вдохновителем их трудов является Бог. Как сказано во 2 Тим. 3:16, Писание богодухновенно. Это убеждение выражается многочисленными различными способами.

В Писании есть множество мест, где целые предложения, большие параграфы или даже целые главы приписываются непосредственно Богу, Который изрек их. Уже в самой первой главе Библии Бог представлен говорящим. Различным актам творения предшествует фраза: «И сказал Бог» (Быт. 1:3, 6, 9, 11, 14, 20, 24, 26). Как только Бог сотворил первых людей, Он заговорил с ними (стихи 28, 29). На протяжении всей Книги Бытие мы находим Бога говорящим с людьми. Обычно Он говорит с теми, кто верует в Него, но иногда и с теми, кто не признает Его волю (Быт. 4:6–16). Начиная с Исх. 3:4, где Бог призывает Моисея, и на протяжении всего Пятикнижия мы находим часто повторяющуюся фразу: «И сказал Господь Моисею» или ее аналог (Исх. 20:22; 25:1; 34:1, 6; Лев. 1:1; Чис. 1:1; Втор. 32:48).

Моисей объявил, что Господь будет и в будущем общаться со Своим избранным народом через пророков (Втор. 13:1–5; 18:15–19). Во исполнение обетовании (например, того, что изложено в стихе 18) Бог воздвигал многих пророков в течение веков. Они говорили и записывали слова, которые Бог вкладывал в уста, в их сердца и умы. Иезекииль получил следующее повеление: «Сын человеческий! все слова Мои, которые буду говорить тебе, прими сердцем твоим и выслушай ушами твоими… и пойди… к сынам народа твоего, и говори к ним, и скажи им: „так говорит Господь Бог!"» (Иез. 3:10, 11). Иеремии Господь сказал: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя» (Иер. 1:5). «Вот, Я вложил слова Мои в уста твои» (стих 9). Есть все основания полагать, что подобные повеления были даны всем призванным Богом пророкам. Они изрекали и записывали слово Господне.

Изреченное слово становилось записанным Словом по Божьему повелению и побуждению. В книгах Моисея и пророков существует достаточно доказательств, свидетельствующих о том, что Бог призвал их говорить и записывать слово, которое Он им дал (Исх. 17:14; Втор. 31:19,24; Иер. 36:2; Авв. 2:2). Через записанное Слово Бог продолжает говорить с людьми даже после того, как его авторы ушли из жизни (Втор. 29:29; Ис. 30:8). Последующие поколения израильтян должны были изучать книгу закона Моисеева, верить в нее и соблюдать написанное в ней, потому что это был закон Господень. Процветание Израиля и его взаимоотношения с Богом как народа, стоящего в Завете, зависели от чистосердечного принятия Его закона. Отвергая закон, люди фактически отвергали Господа, и последствия были катастрофичными (Ис. Нав. 1:7, 8; 8:34, 35; 3 Цар. 2:1–3; Ис. 5:24, 25; Дан. 9:11–13).

В последующие века к закону Моисееву были добавлены книги пророков, мудрецов и псалмопевцев. В некоторых из них мы находим утверждения людей о том, что источником мудрости, которую они записали, является Бог. О молодом пророке Самуиле написано: «И возрос Самуил, и Господь был с ним; и не осталось ни одного из слов его неисполнившимся». «И продолжал Господь являться в Силоме после того, как открыл Себя Самуилу в Силоме через слово Господне. И было слово Самуила ко всему Израилю» (1 Цар. 3:19,21; 4:1). Давид свидетельствовал о себе: «Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня» (2 Цар. 23:2). Соломон, проповедник, сын Давида и царь в Иерусалиме (Еккл. 1:1), «учил… народ знанию. Он все испытывал, исследовал, и составил много притчей» (Еккл. 12:9). Это человеческая составляющая его произведений. Однако он тут же добавляет, что «слова мудрых… от единого пастыря» (стих 11), Господа Бога Израилева.

Хотя закон, исторические и пророческие книги, псалмы и притчи написаны людьми, их авторство приписывается Богу. Именно Он призывал людей быть Его вестниками, открывался им, наставлял Своим Духом, наделял мудростью, руководил ими в их исследованиях, побуждал их говорить и писать. Верно то, что авторство одних частей Ветхого Завета более явно приписывается Богу, чем других его частей; авторство Бога наименее заметно в исторических летописях. Вместе с тем авторы Нового Завета дают ясно понять, что весь Ветхий Завет имел Божественное происхождение.

Четыре Евангелия показывают нам, что Иисус постоянно обращался к Писаниям Ветхого Завета как имеющим высочайший авторитет. Эти обращения объясняются Его глубокой убежденностью в Божественном происхождении Писания. Когда дьявол искушал Христа утолить голод в пустыне, Иисус воспротивился ему, процитировав слова Втор. 8:3: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). Три раза Он опровергал искушения сатаны словами «написано», тем самым ясно указывая на то, что все Писание вдохновлено Богом.

В другой раз Иисус сослался на слова из Пс. 109:1, прокомментировав их следующим образом: «Сам Давид сказал Духом Святым» (Мк. 12:36). Он процитировал слова из Быт. 2:24, как если бы они были изречены Богом, несмотря на то, что в оригинале они как будто принадлежат Моисею (Мф. 19:4,5). Когда Иисус об изречениях Ветхого Завета говорил: «Написано» (Мф. 21:13), «разве вы никогда не читали?» (стих 16), «должно исполниться на Мне и сему написанному» (Лк. 22:37), Он тем самым утверждал, что Писание обладает Божественным вдохновением и авторитетом (см. Христос I. Б. 1. б.)

Вступив в дискуссию с фарисеями и книжниками, наш Господь провел четкую разграничительную черту между человеческим преданием и Словом, заповедью Божьей (Мф. 15:6), чем Он считал Ветхый Завет (см. Ин. 10:35; 17:17). Ссылаясь на Слово, которое Он проповедовал как Слово Божье (Лк. 8:21; 11:28), Он делал это, отдавая Себе отчет в том, что изрекает то, что дано Ему Отцом (Ин. 14:24; 17:8). Он также знал, что Святой Дух напомнит эти слова Его ученикам, которые будут возвещать их устно и письменно (Ин. 14:25,26; 16:13–15).

Апостолы принимали Ветхий Завет как богодухновенное слово. Слова пророков и псалмопевцев они приписывали Святому Духу. Петр сослался на Пс. 68:26 и 108:8 во время беседы с другими учениками в верхней горнице, сказав: «Надлежало исполниться тому, что в Писании предрек Дух Святой устами Давида» (Деян. 1:16,20). Аналогичные изречения, указывающие на то, что Святой Дух был автором Ветхого Завета, можно найти в нескольких местах Книги Деяния святых Апостолов и апостольских посланий (Деян. 4:25; 28:25; Евр. 3:7; 10:15). Бог говорил устами Своих избранных рабов (Деян. 3:18, 21; Рим. 1:2; Евр. 1:1;Откр. 10:7).

Эту убежденность в том, что пророческие труды вдохновлены Богом, апостол Петр обобщил следующими словами: «Никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божий человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Петр. 1:21). Павел, явно ссылаясь на «священные писания», с которыми Тимофей был знаком с детства, заявил: «Все Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16). С точки зрения Господа Иисуса и апостолов, все Писание, весь Ветхий Завет были даны Богом и являются воистину богодухновенными.

В Новом Завете говорится о том, что апостольские труды принимались как часть Священного Писания, наряду с Ветхим Заветом. Как и можно было ожидать, подобные мысли высказываются в наиболее поздних по времени написания книгах Нового Завета (Лк. 10:7; ср. с 1 Тим. 5:18). В 1 Тим. 5:18 Павел наряду с высказыванием Иисуса «трудящийся достоин награды своей» цитирует фразу из Ветхого Завета (Втор. 25:4) и предваряет обе эти цитаты словами: «Ибо Писание говорит». Это вводное выражение показывает, что апостол Павел был знаком с Евангелием от Луки и считал его частью Писания. Точно так же Петр признает послания Павла частью Писания «по данной ему премудрости» (2 Петр. 3:15, 16).

Павел, Петр и Иоанн используют выражения, которые ясно показывают их убежденность, что ими, как и древними пророками, движет Святой Дух (Еф. 3:4, 5; 1 Петр. 1:12; Откр. 1:10, 11). Они сознают, что их устное и письменное слово несет на себе печать Божественного авторитета.

Слова из 2 Тим. 3:16 о том, что все Писание богодухновенно, применимы не только к книгам Ветхого Завета, но также и к книгам Нового Завета. Тот факт, что христианские авторы второго века нашей эры уже признавали новозаветные книги богодухновенным Писанием, еще более убеждает в правомерности подобного представления.

В. Способ, объект и объем Божественного вдохновения

Если Писание имеет как человеческую, так и Божественную составляющие, то необходимо понять, как они соотносятся друг с другом. К сожалению, библейские писатели не дают прямого ответа на этот вопрос. Однако в Библии в разбросанном виде присутствуют некоторые мысли и высказывания по поводу процесса вдохновения и его результатов. На основании этих библейских данных мы попытаемся сделать некоторые выводы. Мы обсудим здесь эту тему с точки зрения способа, объекта и объема Божественного вдохновения.

1. Способ Божественного вдохновения

Библейские авторы соглашаются с тем, что Святой Дух сыграл ключевую роль в том, чтобы побудить их писать. Инициатива всецело принадлежит Духу: Он призывает, дает откровения, побуждает или вдохновляет. Петр сжато излагает эту мысль так: «Никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой» (2 Петр. 1:21). Даже нерадивый пророк Валаам смог произнести лишь то, что Господь позволил ему сказать (Чис. 24:2–9,13).

Признавая факт вдохновения, мы должны знать способ, которым оно осуществляется. Это требует изучения процесса получения и записи откровения библейскими писателями.

Обычно Бог открывался пророкам в видениях и снах (Чис. 12:6). Они записывали то, что видели и слышали, — либо сразу после видения, либо спустя какое–то время. Возникает вопрос: излагают ли пророки увиденное и услышанное своими словами, или и в этом они руководимы Богом? На этот вопрос можно дать лишь косвенный ответ, поскольку пророки мало о нем говорят.

Опыт Иеремии помогает найти ответ. Господь говорит пророку: «Возьми себе книжный свиток и напиши в нем все слова, которые Я говорил тебе об Израиле, и об Иуде, и о всех народах» (Иер. 36:2). Трудно поверить в то, что Иеремия смог без помощи Духа Божьего вспомнить и записать все, что Бог открывал ему на протяжении многих лет. К тому же этим все еще не заканчивается: Иеремия призвал Варуха, и тот «написал… в книжный свиток из уст Иеремии все слова Господа, которые Он говорил ему» (ст. 4). Затем «прочитал Варух написанные в свитке слова Иеремии» (ст. 10), но эти слова были «слова Господни» (ст. 8,11).

Такое отождествление слов пророка со словами Господа убедительно говорит о том, что пророк был вдохновлен, то есть движим и направляем Духом Божьим, когда излагал слова Господа в письменном виде. Точно так же, когда пророк Михей, противопоставляя свою весть вести лжепророков, воскликнул: «А я исполнен силы Духа Господня, правоты и твердости, чтобы высказать Иакову преступление его и Израилю грех его» (Мих. 3:8), он подразумевал при этом как устное, так и письменное слово.

Когда царь Иоаким дерзко сжег свиток, «взял Иеремия другой свиток, и отдал его Варуху писцу… и он написал в нем из уст Иеремии все слова того свитка, который сжег Иоаким, царь Иудейский, на огне; и еще прибавлено к ним много подобных тем слов» (Иер. 36:32). Это была вторая, дополненная версия Книги пророка Иеремии.

Опыт Иеремии показывает, что пророки писали свои книги не как простые писцы или переписчики. Они принимали полноценное участие в написании своих книг, будучи в то же время движимы и руководимы Духом. То же самое можно сказать и о библейских писателях, которые не названы пророками. Соломон, автор многих притчей и песен, говорит, что он «учил… народ знанию. Он все испытывал, исследовал, и составил много притчей». Он также старался «приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно» (Еккл. 12:9,10). Лука, автор Евангелия и Книги Деяния святых Апостолов, сообщает нам, что посчитал нужным и полезным, «по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать» (Лк. 1:3). Таким образом, тщательные исторические исследования, а также литературная оценка были важны при написании книг Соломоном и Лукой. Есть все основания полагать, что аналогичный процесс использовался при составлении других библейских книг, даже если об этом открыто и не сказано.

Не совсем ясно, всегда ли избранные Богом вестники сознавали, что они движимы Святым Духом в процессе изречения или написания своих вестей. Однако указания на то, что подобное осознание действительно имело место, можно встретить там, где упоминается о пророках и апостолах. Внимательное изучение библейского текста говорит о том, что как сами вдохновленные Богом люди, так и другие, слышавшие их или читавшие их писания, признавали факт особого влияния Духа Божьего в процессе их общения (Моисей, Чис. 12:7,8; Иисус Навин, Втор. 34:9; Самуил, 1 Цар. 3:19; Давид, 2 Цар. 23:2; Иезекииль, Иез. 2:2; Даниил, Дан. 9:22; 10:9–11; Михей, Мих. 3:8; Петр, Деян. 11:12; Павел, 1 Кор. 7:40; Иоанн, Откр. 1:10).

Высказывания Павла в 1 Кор. 7 привели некоторых к выводу, что Павел различал те вещи, которые он говорил под вдохновением, и те, которые были просто его личным мнением. Он сказал: «А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь» (ст. 10); а затем тут же добавил: «Прочим же я говорю, а не Господь» (ст. 12). Далее он снова заявил: «Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть Ему верным» (ст. 25). Фактически же эти стихи не имеют отношения к вопросу вдохновения. Противопоставление, к которому прибегает Павел в стихах 10 и 12, заключается в том, что в одном случае он может сослаться на явное повеление Господа (Мф. 5:32; 19:1–6), а в другом не может. Тем не менее советы, записанные в стихе 12 и в других местах, также даны по вдохновению, ибо Павел завершает эту беседу о вопросах супружества эмоциональным утверждением: «А думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7:40). Возможно, Библия не объясняет четко тот процесс, посредством которого Святой Дух вдохновлял авторов разных книг Писания и руководил ими, но один факт не вызывает сомнения: эти писатели совершали свою работу полноценным образом, используя все свои личностные способности.

2. Объект Божественного вдохновения

Когда мы говорим об объекте Божественного вдохновения, то обсуждаем вопрос о том, кто или что вдохновлялось. Были ли вдохновлены конкретные личности, избранные Богом — пророки и апостолы или же вести, которые они передавали в устном или письменном виде? Было ли вдохновлено Писание или община верующих, в которой это Писание появилось? Первые два мнения давно уже являются предметом дискуссий; третья точка зрения вышла на передний план сравнительно недавно.

Ранее представленные в этой главе библейские доказательства указывают на то, что главным объектом действия Святого Духа были конкретные люди, избранные Богом. Писание говорит, что пророчество изрекали «святые Божий человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Петр. 1:21); «Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня» (2 Цар. 23:2); «А я исполнен силы Духа Господня, правоты и твердости» (Мих. 3:8).

По большому счету бессмысленно решать дилемму, кого или что следует считать вдохновленным: авторов Писания или само Писание. Понятно, что объектом вдохновения являются прежде всего люди. Святой Дух побуждал людей говорить или писать, и то, что они говорили или писали, было богодухновенным словом. Как написал Павел Тимофею, «все Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16). Петр признавал, что послания Павла являются частью Писания и что они были написаны «по данной ему премудрости» (2 Петр. 3:15). Когда Павел писал свои послания, он был вдохновляем или движим Святым Духом, и написанное им стало частью богодухновенного Писания. Вдохновение действовало на Павла, и, находясь под вдохновением, Павел писал вдохновенные послания. Вдохновение было направлено в первую очередь на апостола, а Святые Писания стали его результатом.

Третье мнение по поводу объекта вдохновения — община верующих, где Писание появилось, едва ли заслуживает упоминания как жизнеспособная альтернатива. Эта теория основана в значительной степени на конкретном методе исследования Библии. С помощью литературно–историко–критического исследования Библии ученые–богословы пришли к выводу, что многие библейские книги являются продуктом длительного процесса составления, в котором участвовали писатели, редакторы и корректоры. На основании этого представители данной богословской школы отрицают тот факт, что книги Библии имели конкретных авторов, живших в совершенно конкретных исторических условиях и писавших под Божьим вдохновением. Они считают, что вдохновлены были не отдельные авторы, а община, в которой их произведения приобрели свою конечную форму и которая признала ценность и авторитет библейской вести (см. Истолкование IV. Е, Ж.)

Хотя существуют свидетельства о внесении редакторской правки, большую ее часть выполняли сами вдохновленные Богом авторы, их соратники или другие библейские писатели, которые были вдохновлены в последующие эпохи. Например, Иисус Навин вполне мог, находясь под Божественным вдохновением, редактировать книги Моисея и вносить в них дополнения — например, добавить последние стихи к Книге Второзаконие. В любом случае, учитывая отсутствие доказательств того, что вдохновение было направлено на общину, а не на библейского автора, мы должны придерживаться высказываний Писания, которые подтверждают, что объектом вдохновения были библейские писатели.

3. Объем Божественного вдохновения

Говоря об «объеме вдохновения», мы пытаемся найти ответ на вопрос, насколько вдохновлена Библия. Вдохновлены ли слова Библии или только мысли, которые сформулированы с помощью тех или иных слов? Можно ли считать некоторые части Библии более вдохновленными, чем другие? Есть ли в Библии такие части, которые вообще нельзя считать вдохновленными? Является ли Библия вдохновленной во всей целостности, или она вдохновлена лишь в определенной степени?

Из размышлений о специальном откровении и вдохновении (III. Б. и IV. Б.) очевидно, что процесс откровения–вдохновения имеет множество аспектов и что имеющаяся информация не дает ответов на все наши вопросы. Однако вряд ли можно сомневаться в том, что в этом процессе участвуют как мысли, так и слова. Через видения и сны, через откровение в зрительной или словесной форме, а также по внушению Святого Духа вдохновленные люди обретали определенные мысли. Затем они верно и добросовестно передавали их без всяких искажений. В некоторых случаях они, похоже, выражали свои вести именно теми словами, которые им были даны Духом.

Независимо от того, как приходили мысли, библейские писатели подчеркивают, что их слова от Бога. Моисей передает слова Бога, Который обещал вложить Свои слова в уста пророков (Втор. 18:18; ср. с Иер. 1:9). Ссылаясь на Писание, Иисус сказал, процитировав Втор. 8:3, что «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4).

Слова, написанные библейскими авторами, — это в полном смысле человеческие слова. Вот почему они начинали свои книги такими фразами как «слова Иеремии» (Иер. 1:1) или «притчи Соломона» (Притч. 1:1). Мысли, а иногда и слова даются путем Божественного откровения, а затем авторы из числа людей выражают их знакомым для себя языком, понятным и их непосредственным читателям.

Воистину Писание является в полном смысле человеческим и в полном смысле Божественным произведением. Любая мысль о том, что одни части Библии являются человеческими по своему происхождению, тогда как другие — богодухновенными, противоречит тому, как сами библейские писатели понимают этот вопрос. Слова Павла о том, что «все Писание богодухновенно», опровергают любое учение о частичном вдохновении. В Писании также нет никаких намеков на степень вдохновения. Одни части Писания могут быть важнее других частей (в Мф. 23:23 Иисус говорит о «важнейшем в законе»), но это не означает, что они более вдохновлены, нежели другие. Каждый христианин поступит правильно, если примет слова Священного Писания так, как верующие в Фессалониках приняли слова Павла: «Не как слово человеческое, но как слово Божие» (1 Фес. 2:13).

Г. Последствия Божественного вдохновения

Что достигается благодаря богодухновенности Писания? Каковы последствия особого влияния, оказываемого Святым Духом на вдохновленных писателей? Придает ли воздействие Духа новые свойства их сочинениям, которые и делают Библию отличной от всех других книг мира? Большинство христиан на протяжении всех веков давали утвердительный ответ на последний вопрос, хотя по–разному оценивали уникальные свойства, качества или последствия вдохновения. Некоторые из этих затруднений и вытекающих отсюда конфликтов будут рассмотрены в историческом обзоре в конце этой главы.

Наша главная задача здесь — рассмотреть четыре качества Писания: Писание, как живой глас Бога, авторитет Писания, достоверность Писания и достаточность Писания. Хотя вполне уместно взглянуть на каждое из этих последствий вдохновения отдельно, качества Писания никогда не следует рассматривать в отрыве друг от друга. Они представляют собой различные оттенки цветовой гаммы, из которых складывается яркий свет Слова Божьего.

1. Писание как живой глас Бога

Самыми разными способами библейские писатели подчеркивают, что слова Священного Писания — это глас Бога, обращенный к людям как постоянно присутствующая, динамичная реальность. Пророческое «так говорит Господь» так же непосредственно обращено к людям, живущим в двадцать первом веке нашей эры, как и к тем, кто жил в восьмом или пятнадцатом веках до Рождества Христова. Когда саддукеи попытались уловить Иисуса вопросом о воскресении, Он прямо сказал им: «Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией». Затем Он спросил у них: «Не читали ли вы реченного вам Богом: „Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова"? Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22:29, 31, 32). Иисус здесь процитировал слова, сказанные Богом Моисею и записанные более 1000 лет тому назад, адресовав их вопрошавшим Его саддукеям: «Реченное вам Богом».

В Писании Бог обращается ко всем поколениям. Указывая на известные суды, постигшие древний Израиль за неверие, Павел напоминает верующим христианам из Коринфа, что «все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10:11). Петр, говоря о том, что было открыто о страданиях и славе Христа Духом Святым через пророков, сказал своим собратьям во Христе, что эти пророки служили не себе, а им, христианам (1 Петр. 1:12). Слово Божье, данное через пророков, псалмопевцев, авторов священной истории и апостолов, — это живое слово, непосредственно обращенное к читающим или слушающим его. Эта мысль ярко выражена в Евр. 4:12: «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные».

Тот же самый Дух Божий, который побудил избранных авторов Библии написать свои книги, обращается через написанное к каждому поколению. Вот почему новозаветные писатели цитируют слова Ветхого Завета как изреченные Святым Духом (Евр. 3:7–11; 10:15–17). По этой же причине Иоанн, автор Откровения, завершает каждое из своих писем к семи церквам насущным наставлением: «Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам» (Откр. 2:7,11,17, 29; 3:6,13,22). Таким образом, «слово» и «Дух» неразрывны. Апостол Павел называет Слово Божье «мечом Духа» (Еф. 6:17 в русском синодальном переводе — «меч духовный»). Дух Божий делает Слово Божье сильным и действенным. Новое рождение — это заслуга как Духа, так и Слова. Иисус сказал Никодиму, что ему должно родиться свыше от Духа (Ин. 3:5–7), а Петр написал верующим, находящимся в рассеянии, что они возродились «от слова Божия, живого и пребывающего вовек» (1 Петр. 1:23).

2. Авторитет Священного Писания

От Бытия до Откровения наивысший авторитет приписывается Богу, Творцу неба и земли. В таком статусе Он открывался патриархам (Быт. 17:1; 35:11; 48:3) и Моисею (Исх. 3:13–15; 6:2, 3). Давид признавал Господа правителем всего, Которому принадлежит величие, сила и власть (1 Пар. 29:10–13). Даниил, а также цари Навуходоносор и Дарий заявляют о том, что Богу Небесному принадлежит высшая премудрость и вечное владычество (Дан. 2:20–22; 4:34, 35; 6:26, 27).

Однако авторитет Бога в первую очередь основан не на Его безграничной силе и знании, а на Его характере. Моисею Бог открылся как «Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный» (Исх. 34:6). Следовательно, Господь проявляет Свою власть не так, как обладающие властью люди. Божья абсолютная власть — это власть любви и мира, выражаемая в смирении, служении и самопожертвовании. Высшим проявлением этой власти является воплощение, смерть и воскресение Иисуса Христа, «Который есть глава всякого начальства и власти» (Кол. 2:10). Он отдал Свою жизнь за людей по Своему собственному изволению, проявив Свою власть (Ин. 10:17, 18).

Авторитету Писания как письменного Слова Божьего присущи все черты Божьего авторитета. Этот авторитет выражается в абсолютных требованиях послушания (Исх. 20:1–17), в сострадательных и любящих мольбах (Ис. 1:18; Мф. 11:28), в обетованиях прощения и благословения (Мф. 5:3–12; 1 Ин. 1:9) и в серьезных предупреждениях о суде (Иер. 6:1–8).

Бог наделил избранных Им вестников Собственным авторитетом, когда они говорили или писали по побуждению Святого Духа. Вот почему труды пророков и апостолов взывают с Божественным авторитетом к каждому поколению, даже несмотря на то, что самих писателей давно уже нет в живых. Это дало право Павлу говорить о том, что Церковь утверждена «на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем» (Еф. 2:20). Именно поэтому и Петр наставляет верующих помнить «слова, прежде реченные святыми пророками, и заповедь Господа и Спасителя, переданную Апостолами» (2 Петр. 3:2). Авторитет пророков и апостолов основывался на том, что Бог призвал их и сделал получателями и глашатаями Своего откровения (Ин. 15:16; Деян. 9:15,16; 2 Петр. 1:18; 1 Ин. 1:1–4).

Иисус неоднократно высказывался в подтверждение авторитета Писаний. Он сопротивлялся искушениям дьявола решительным: «Написано…» (Мф. 4:4, 7, 10). Он опровергал обвинения Своих противников, цитируя конкретные места из Писания, которые разоблачали их непонимание и превратное истолкование Слова Божьего (Мф. 12:1–7). Когда иудеи обвинили Иисуса в богохульстве, Он указал им на Пс. 81:6 и подчеркнул авторитет Слова Божьего категорическим заявлением о том, что «не может нарушиться Писание» (Ин. 10:33–35). В довершение всего Он привел в молчание вопрошавших Его книжников, спросив у них, как Мессия, согласно Писанию, может быть одновременно сыном и Господом Давида (Мф. 22:41–46).

Иисус и апостолы обращались к Писанию, стремясь показать, что во Христе библейские образы и пророчества достигли своего исполнения. Его зачатие и рождение стало исполнением того, что Господь изрек «через пророка» (Мф. 1:22, 23); о месте Его рождения также было «написано через пророка» (Мф. 2:5). Прочитав мессианское пророчество из Ис. 61:1,2, Иисус торжественно сказал Своим слушателям: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк. 4:21). Возвестив о Своей близкой смерти, Иисус сказал Своим ученикам, что через Него «должно исполниться» пророчество Ис. 53:12 (Лк. 22:37). После Своего воскресения Он показал им, «что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах» (Лк. 24:44).

Апостол Павел называет Ветхий Завет «святыми писаниями» (Рим. 1:2), «словом Божиим» (Рим. 3:2) и «священными писаниями» (2 Тим. 3:15), тем самым подчеркивая их Божественное происхождение и авторитет.

Иисус и апостолы употребляли слова «Писание» или «Писания» только в отношении хорошо известных книг, прочно утвердившихся среди верующих. Когда Иисус сказал иудейским вождям: «Исследуйте Писания» (Ин. 5:39), или когда Павел говорил с иудеями в Фессалониках «из Писаний» (Деян. 17:2), они ссылались на еврейские Писания: закон, пророки и псалмы.

Тот же самый авторитет имели и 27 книг Нового Завета. Уже апостол Петр поставил послания Павла на один уровень с «прочими Писаниями» (2 Петр. 3:16), под которыми он, вне всякого сомнения, подразумевал Ветхий Завет. Ветхий и Новый Заветы образуют канон или правило веры и вероучения. Все христиане в целом соглашаются с тем, что канон Нового Завета состоит из 27 книг. Римско–католическая и православные церкви включили в канон Ветхого Завета так называемые апокрифы или второканонические книги, но протестанты считают каноническими исключительно 39 книг еврейских Писаний.

Нет никаких доказательств тому, что иудеи в Палестине, Иисус или апостолы считали апокрифы частью Писания.

Принцип высшего авторитета Писания часто выражается латинской фразой sola scriptura, что значит «только Писание». Другими словами, только в Писании Бог передал роду человеческому в письменном виде высшее и авторитетное откровение о Себе и Своей воле, которым должно проверяться все остальное. Никакие другие святые книги, священные истории, древние предания, церковные решения или символы веры не могут обладать авторитетом, равным авторитету Библии.

Это также означает, что совесть, разум, чувства или мистические опыты должны быть подчинены авторитету Писания. Они могут иметь свою причитающуюся им по праву область применения, но должны постоянно проверяться Словом Божьим (Евр. 4:12).

Библия многократно предупреждает против всего или всех, кто посягает на авторитет Слова Божьего или узурпирует его. Она предупреждает против лжепророков, претендующих на то, что они передают весть от Бога (Втор. 18:20–22; Иер. 27:14,15; Мф. 7:15), против лжеапостолов, называющих себя истинными апостолами (2 Кор. 11:12,13), и против лжехристов, которые прельстят многих (Мф. 24:24). Все они подменяют авторитет Бога собственным авторитетом.

Авторитет Писания был объектом ожесточенного сопротивления или тонкой подмены в течение нескольких тысяч лет. Во дни Иисуса иудеи «устранили заповедь Божию» своим преданием, в силу чего Иисус обвинил их в том, что они тщетно чтут Бога, «уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15:6, 9). Библейский авторитет также подрывается светской премудростью, наукой и философией (1 Кор. 1:20–25; Кол. 2:8), которые стремятся либо что–то добавить к Слову Божьему, либо убавить из него (Втор. 4:2; 12:32; Опер. 22:18,19), или же извращают смысл Писания (2 Петр. 3:16).

Принцип sola scriptura подвергается сегодня такому же противодействию, как и в любую другую эпоху. Превознося авторитет человеческого разума, традиций и науки, многие приходят к отрицанию или ограничению авторитета Писания. Христиане, которые по–прежнему смиренно и с верой принимают авторитет Писания как живого и высшего Слова Божьего, должны быть готовы дать отчет в своем уповании и сказать вместе с апостолами: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29).

3. Достоверность Священного Писания

Одно из свойств Бога — Его правдивость. Данное его качество постоянно провозглашается во всем Писании. Он назван Богом истины (Ис. 65:16), изрекающим истину (Ис. 45:19). Все Его слова истинны. Это в равной степени относится к обетованиям (2 Цар. 7:28), законам (Неем. 9:13), повелениям (Пс. 18:9), заповедям (Пс. 118:151), судам (Откр. 16:7; 19:2). Все, что Бог говорит, верно и надежно (Откр. 19:9; 21:5; 22:6). Правдивость и истинность присуща также и Сыну, Который был «полон… истины» (Ин. 1:14), и «Духу истины» (Ин. 14:17; 1 Ин. 5:7).

Когда Бог избирал людей, чтобы они были Его вестниками, Он не только наделял их Своим авторитетом, но и заботился о том, чтобы их слова были достоверны, когда они изрекали или записывали их под вдохновением. Многочисленные заявления вдохновленных Богом вестников подтверждают, что они говорят истину. В других случаях этот факт признается вторыми лицами. Проповедник Соломон верно написал «слова истины» (Еккл. 12:10). Иеремия свидетельствовал: «Истинно Господь послал меня к вам сказать все те слова в уши ваши» (Иер. 26:15). Иоанн утверждает, что «истинно свидетельство его» и что он говорит истину (Ин. 19:35; ср. с 21:24). Павел неоднократно заявляет о том, что все написанное им есть истина (Рим. 9:1; 2 Кор. 11:10); о себе он говорит, что «поставлен… учителем язычников в вере и истине» (1 Тим. 2:7).

Есть также общие заявления об истинности Слова Божьего. Псалмопевец говорит: «Основание слова Твоего истинно» (Пс. 118:160). Евангелие, проповеданное апостолами, есть «слово истины» (Еф. 1:13; см. также Кол. 1:5). Иисус эмоционально утверждает: «Слово Твое есть истина» (Ин. 17:17).

Поскольку все Писание есть Слово Божье, а каждое слово, исходящее от Бога, истинно, трудно избежать заключения, что все Писание есть истина. Очевидно, что библейские писатели именно так воспринимали свои произведения. Это то, что утверждал наш Господь и чего придерживалось в своем исповедании большинство христиан всех веков.

Вывод, следующий из постулата об абсолютной достоверности Писания, очевиден. Его суть в том, что авторы Библии сообщают нам истину не только о Боге и спасении, но и по другим вопросам. Исторические повествования Библии также следует считать надежными и достоверными. Среди этих достоверных описаний реальных событий — сотворение мира и первых людей за шесть буквальных дней, грехопадение Адама и Евы, всемирный потоп, жизнь патриархов, история Израиля, евангельские повествования, история направляемого Духом возникновения и развития первоапостольской Церкви.

Утверждение о том, что Писание истинно во всех своих аспектах, всегда вызывало много споров. Уже в первые века существования христианства историческая достоверность многих библейских повествований была поставлена под сомнение языческими философами, противодействовавшими христианской Церкви. В современную эпоху утверждение о независимости человеческого разума привело к отрицанию не только богодухновенности, авторитета и достоверности Писания, но и возможности какого бы то ни было сверхъестественного вмешательства в естественный мир, к отрицанию воплощения Сына Божьего и Его воскресения в теле. Вследствие этого библейские повествования были объявлены мифами или легендами. Однако эти утверждения противоречат ясным и недвусмысленным утверждениям пророков и апостолов о том, что их слова истинны, поскольку они передают Слово Божье.

Многие сегодня утверждают, что в Писании имеются многочисленные ошибки, противоречия, исторические неточности, анахронизмы и другие изъяны. Что еще хуже, делаются намеки на то, что в Библии преднамеренно искажены исторические события (например, Исход), что ее повествования окрашены национальной гордыней и предрассудками (например, история Есфири) и что многие ее авторы писали под псевдонимами известных личностей (так, утверждается, что Книга Даниила не была написана пророком, жившим в шестом веке до н. э.). Подобные намеки и утверждения ставят под сомнение достоверность Священного Писания (см. Истолкование IV. Е. Ж.).

Хотя невозможно дать удовлетворительные ответы на все критические замечания в адрес Библии, многие недавно обнаруженные исторические и археологические данные подтверждают историческую достоверность и точность библейских повествований. Точное исполнение библейских пророчеств в истории древнего Израиля, в жизни и смерти Иисуса из Назарета, в раскрытии истории христианской Церкви, а также в кульминационных событиях нашего времени убедительно доказывает достоверность Писания. Но еще более важным является признание уникальности, благостности и величия того Бога, Который открывает Себя в Писании, и прежде всего опыта спасения через веру в живого Христа, представленного в Писании, благодаря которому под влиянием Святого Духа миллионы людей в прошлом и настоящем пришли к убеждению в том, что Писание именно то, за что оно себя выдает: Слово Божье, Слово истины.

4. Ясность и достаточность Священного Писания

Некоторые утверждают, что Библия — это туманная книга, и большую ее часть понять трудно, если вообще возможно. С другой стороны, огромное число других людей уверяет, что Писание полно света и утешения. Библия поражает их своей ясностью и доступностью. Чем объясняется подобное расхождение?

По мнению библейских писателей, проблему следует искать не в Писании. Они утверждают разными способами, что Слово Божье — это источник света и знания. Псалмопевец писал: «Слово Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей» и «Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых» (Пс. 118:105,130). Апостол Петр называет пророческое слово «светильником, сияющим в темном месте» (2 Петр. 1:19). По мнению Павла, священные писания «могут умудрить… во спасение верою во Христа Иисуса» (2 Тим. 3:15).

Павел затрагивает здесь серьезный вопрос о нашем отношении к Писанию, а точнее, нашем отношении к Богу, Который открыл Себя в Писании. Вера в Бога и Христа имеет большое значение. Мы можем исследовать Писание, но так никогда и не поймем его, если не будем верить ему. Еврейские учители и вожди во дни Иисуса усердно исследовали Писание, но не понимали его истинного смысла. По мнению Иисуса, их проблема заключалась в неверии (Ин. 5:39,40,46,47).

Ни один серьезный исследователь Библии не будет отрицать, что в Писании есть трудные места. Петр, к примеру, признает, что в посланиях Павла есть «нечто неудобовразумительное» (2 Петр. 3:16), но он при этом не говорит, что их невозможно понять. Эти трудности не затуманивают Писание; оно остается настолько ясным, что его могут понять даже дети. Весть спасения изложена доступно даже для умственно отсталых людей. «Откровение Господа верно, умудряет простых» (Пс. 18:8), говорит псалмопевец. Иисус пошел еще дальше и возблагодарил Своего Отца за то, что истина о Его Личности и делах была сокрыта от мудрых и разумных века сего, но открыта младенцам (Мф. 11:25).

Писание не только ясно в том, о чем оно учит, но и вполне достаточно для осуществления тех целей, ради которых Бог дал его. Когда Павел пишет, что Писание может умудрить нас во спасение через веру во Христа Иисуса, он при этом поясняет, что все Писание, будучи богодухновенным, «полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности», благодаря чему верующий может с его помощью стать совершенным, «ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3:16, 17). Никакое другое произведение, предание, человеческую мудрость или опыт нельзя поставить на один уровень с Писанием. Само Писание неоднократно предупреждает нас ничего не прибавлять к тому, что Бог открыл в Своем Слове, и ничего не убавлять от него (Втор. 4:2; 12:32; Откр. 22:18).

Библию должен читать и исследовать каждый человек, наделенный разумом. Вечное Евангелие, в том его виде, в каком оно записано в Писании, дано «всякому племени, и колену, и языку, и народу» (Откр. 14:6). Библия может облагодетельствовать бедных и богатых, неученых и образованных, молодых и старых. Хотя Писание было изначально написано на еврейском, арамейском и греческом языках, Богу было угодно, чтобы оно говорило ко всем членам человеческой семьи на их родных языках. Это Его намерение быстро реализуется в наше время, когда Библия уже переведена на тысячи языков. Слово Божье исполнит те планы Бога, ради которых Он дал его миру (Ис. 55:10,11). Оно не подведет. Для тех, кто верует в Слово и принимает его, оно означает вечную жизнь; для тех же, кто отвергает его или искажает его смысл, оно означает погибель и вечную смерть (Мф. 7:24–27; 2 Петр. 3:16).

Писание было дано человечеству не для того, чтобы быть объектом критики, но чтобы открыть Бога и спасение, которое Он предлагает в Иисусе Христе. Написанное людьми и на человеческом языке, оно является живым гласом Бога, Который помогает нам познать Его и уверовать в Него. Будучи Словом Божьим, оно является Словом истины, которое не обманывает. Представленная в Библии история абсолютно правдива и достоверна. Обетования Писания должны приниматься верой, а его повеления исполняться с помощью благодати Божьей. И самое главное в том, что «священные писания… могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса» (2 Тим. 3:15).

V. Практическое применение

При исследовании Библии чрезвычайно важно сознавать ее Божественное происхождение и авторитет наряду с человеческой составляющей. Если мы априори отвергаем саму возможность сверхъестественного откровения, Библия будет казаться нам всего лишь продуктом человеческого разума, и наше истолкование этой книги будет с самого начала предвзятым. Если, с другой стороны, мы упустим из виду то, что в ней есть человеческая составляющая, нам будет угрожать опасность истолковывать ее высказывания фанатичным образом. Ввиду Божественно–человеческого характера Писание нужно исследовать в духе смирения и честной любознательности, с ревностными молитвами о том, чтобы Святой Дух, Дух истины, направил нас «на всякую истину» (Ин. 16:13). Ниже предложены некоторые практические рекомендации относительно того, как обрести личное познание Бога через Писание:

1. Нам следует изучать Писание с глубоким убеждением и верой в то, что оно является живым гласом Бога, говорящим к нам лично. Именно посредством «слова Божия, живого и пребывающего вовек», мы возрождаемся (1 Петр. 1:23). Истинное познание Бога может возрастать и совершенствоваться только в случае послушания Его Слову (Рим. 10:14–17; 16:25–27).

2. Первостепенная задача Библии — укрепить нашу веру в Иисуса Христа как нашего Спасителя от греха и Господина нашей жизни. «Священные писания, — писал Павел, — могут умудрить тебя во спасение верою во Христа Иисуса» (2 Тим. 3:15). Следует всегда читать и изучать Библию, имея твердую цель возрастать «в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа» (2 Петр. 3:18).

3. Когда мы читаем Библию, нам следует обращать особое внимание на содержащиеся в ней многочисленные обетования. Бог хочет, чтобы через них мы обрели уверенность в прощении, мир в сердце и разуме, утешение в минуты страдания, надежду в этой жизни, упование на грядущую жизнь и постоянную радость от сознания того, что Бог по Своей любви и милости принимает нас как Своих сыновей и дочерей через веру во Христа (Рим. 15:4; 2 Петр. 1:3,4).

4. Писание также служит путеводителем для практической христианской жизни. Библейский принцип любви к Богу и ближним лежит в основе нашего благополучия во всех духовных и общественных отношениях. Те, кто с Божьей помощью исследует Десять Заповедей, повинуется им и полагается на многочисленные библейские принципы практической жизни, основанные на этих заповедях, будут воистину уравновешенными людьми со здоровым телом, умом и духом. «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс. 118:1).

5. Поскольку Писание суть слова Самого Бога в человеческой, языковой форме, мы можем быть уверены в его истинности. Иисус молился Отцу о Своих учениках всех веков: «Освяти их истиною Твоею: слово Твое есть истина» (Ин. 17:17). Нам следует уповать на Слово Божье и верить в то, что оно никогда не обманывает. Это верно не только в отношении его духовного учения, но и повествования о сотворении нашего мира, древней истории, рассказов о потопе, о патриархах, об исходе, истории Израиля, а также евангельских летописей о рождении Христа, Его служении, смерти и воскресении и истории ранней Церкви. Эти повествования — не мифы, а подлинные исторические свидетельства и должны именно так и восприниматься (Лк. 1:1–4; 2 Петр. 1:16–21). Отрицание их исторической достоверности рано или поздно приведет и к отвержению духовно–нравственного учения Писания. Исторические, духовные и нравственные постулаты Библии неразрывно связаны между собой и не могут быть отделены друг от друга.

6. Поскольку Писание обусловлено несовершенством его писателей, а также историческим контекстом, целесообразно и необходимо изучать языки, на которых оно написано, историческую обстановку, в которой оно создавалось, и условия жизни, которые в нем отражены. Однако нам не следует слишком преувеличивать общественные различия, а также дистанцию во времени и пространстве между библейскими временами и современной эпохой. Человеческая природа и библейские принципы истины не меняются (ср. Еккл. 1:9, 10). Божье Слово предназначено для людей всех поколений, независимо от места их проживания (Мф. 24:14; 28:18–20; Деян. 1:6–8; Откр. 14:6).

Если суммировать все вышесказанное словами Павла, то можно сказать, что нам следует принять Писание «не как слово человеческое, но как слово Божие, — каково оно есть по истине, — которое и действует в вас, верующих» (1 Фес. 2:13). Это Слово дарует нам надежду, утешение, веру, любовь и, в конце концов, жизнь вечную в чудесном присутствии нашего Господа.

VI. Исторический обзор

А. Ранняя и средневековая Церковь

Ранние христианские писатели не обсуждали вопрос откровения–вдохновения как отдельную проблему, однако отцы Церкви много об этом говорили. В начальный период развития Церкви существовало общее согласие по поводу того, что в Иисусе Христе было дано новое и полное откровение. В Новом Завете Христос назван Словом Божьим, образом Отца, Господом, Учителем, Путем, Светом мира. Ириней (130–200 гг.) называет Христа «единственным истинным и стойким Учителем, Словом Божьим, нашим Господом Иисусом Христом» («Против ересей», 5) и утверждает, что «никаким другим способом мы бы не узнали Бога, если бы наш Господь, существующий как Слово, не стал человеком. Ибо никакое другое существо не имело власти открыть нам Отца, за исключением Его собственного Слова» («Против ересеп», 5.1.1). Климент Александрийский (150–215 гг.) говорит, что «нашим Наставником является святой Бог Иисус, Слово, Который является путеводителем всего человечества. Сам любящий Бог есть наш Наставник» («Наставник», 1.7).

Однако этот акцент на Христе как высшем Божественном Учителе и Слове Божьем не означал отрицания или умаления откровений, данных в дохристианскую эру. По мнению того же Климента, Слово «явилось как наш Учитель». Он есть «Господь, Который от начала давал откровения через пророчество, но теперь прямо призывает ко спасению» («Наставление язычникам», 1). В противовес гностическим ересям Ириней делал акцент на единстве и прогрессе откровения в Слове: от сотворения мира до его кульминации в воплощении Христа и последующем свидетельстве апостолов.

Рене Латурель обобщает это следующим образом: «Ириней сознает динамический и исторический аспекты откровения. Он подчеркивает движение, прогресс, глубокое единство. Он видит Слово Божье в действии с самого начала… апостолы, Церковь — все это отличительные моменты деятельности Слова, ибо Отец все яснее являл Себя через Слово… Отсюда неделимое единство двух Заветов» (14, с. 105). Эти точки зрения выражают общую позицию первых христиан по данному вопросу.

Уже в Новом Завете, и особенно у христианских писателей второго века, мы видим очевидное принятие новозаветных произведений как частей Священного Писания. Ириней говорит о Писаниях как о «благих словах откровения» («Против ересей», 1.3.6). Аналогичные мысли высказывались и другими ранними христианскими писателями.

Противодействуя ересям, таким как монтанизм, гностицизм или маркианство, отцы Церкви отстаивали христианскую веру на основании всего Писания, апеллируя к подчиненному апостольскому преданию. Почти не возникает сомнения в том, что «у ранних христианских отцов Церкви предание (парадосис, традицио) означает откровение, данное Богом, которое Он передал Своему верному народу через уста пророков и апостолов» (Oxford Dictionary of the Christian Church, 1983 г., с. 1388). Однако по прошествии времени некоторые тенденции стали подрывать высший авторитет Писания.

Обращение к преданию, сохраняемому в церквах, образованных апостолами, особенно церковью Рима, постепенно сменилось утверждением, что Библия должна приниматься на основании церковного авторитета. Утверждалось, что именно Церковь определила, какие книги входят в библейский канон. Кроме того, под влиянием Василия Великого (330–379 гг.) христиане стали считать, что неписаные предания апостольского происхождения, не вошедшие в Писания, но сохраненные Церковью, могут приниматься как имеющие Божественный авторитет. Еще одна тенденция заключалась в том, чтобы наделять сочинения отцов Церкви особым авторитетом. Эти изменения произошли не сразу, а постепенно; на Западе они еще закреплялись и усиливающейся на протяжении многих веков папской властью.

В Средние века схоластическая философия подняла на первый план проблему взаимоотношения разума и откровения. Первый вопрос, разобранный Фомой Аквинским (1225–1274) в его труде «Сумма теологии», сформулирован так: «Нуждаемся ли мы в каком–либо знании помимо философской науки?» Он отвечает на этот вопрос утвердительно, объясняя, что «ради спасения человека было необходимо, чтобы определенные истины, превосходящие человеческий разум, были открыты ему посредством Божественного откровения». Он добавляет, что даже те истины о Боге, которые человеческий разум мог бы открыть, должны были быть переданы путем Божественного откровения, поскольку «рациональная истина о Боге явилась бы лишь немногим, да и то спустя какое–то время, и притом смешанная со множеством ошибок» («Сумма теологии», 1а.1.1). Фома Аквинский проводит четкое разграничение между истинами разума и истинами откровения. Вера христианина «покоится на откровении, данном пророкам и апостолам, которые написали канонические книги, а не на откровении, данном любому другому учителю, если таковое вообще существует» (там же, 1a. 1.8). Однако верующему нужно придерживаться учения Церкви, которое основано на истине, открытой в Священном Писании, как на непогрешимом и Божественном правиле (там же, 2a:2ас.3). Хотя Аквинский принимает Писание как первичный источник открытой истины, тем не менее своим учением и посредством своего рационалистического подхода к теологии, с одной стороны, а также акцента на непогрешимости церковного учения — с другой, он размывает его авторитет. В эпоху позднего Средневековья вопрос о соотношении Писания и предания как источников откровения встал более остро. С одной стороны, некоторые ученые считали, что Писание и предание по своей сути тождественны и равнозначны. Поскольку предание воспринималось как верное истолкование откровения, данного через пророков и апостолов, оба они как будто происходили из одного и того же Божественного источника и сохраняли единство веры в Церкви. Другие полагали, что существует два разных источника откровения: письменная традиция Писания и устные традиции, переданные апостолами своим преемникам. Оба этих источника должны приниматься как имеющие Божественный авторитет.

Б. Реформация и контрреформация

Мартин Лютер (1483–1546) утверждал, что в своем греховном, испорченном состоянии люди не знают Бога и не могут познать Его. Чтобы разрешить эту проблему, Бог Сам открывался им особенным образом. Бог — это не смутное нечто, а «открытый Бог или, если можно так выразиться, Бог у всех на виду. Он ограничил Себя определенным местом, Словом и знамениями, так чтобы Его узнали и постигли» («Комментарий на, Пс. 50:8»). Наивысшим образом Бог открыл Себя в Личности Иисуса Христа. Слово стало Плотью, и Христос открывается в Писании, письменном Слове, и в проповеди Евангелия. Надлежащее познание Бога, как говорил Лютер, «уникальным образом дано нам на страницах Писания».

В самом начале своей деятельности Лютер стал критически относиться к рационалистическому методу схоластической философии и теологии, что видно из его «Полемики со схоластической теологией», написанной в 1517 году. Лютер пришел к убеждению, что высшим мерилом веры и учения должно быть только Писание (sola scriptura). «Только Писание есть истинный господин над всеми земными сочинениями и доктринами» («Труды Лютера», 32:11, 12). Вся истина и доктрины, которые необходимы нам для познания Бога и спасения, открыты в Слове.

В отличие от схоластических теологов, Лютер не желал признавать, что для определения священного канона Слова Божьего или правильного истолкования Писания требуется авторитет Церкви. Скорее, это миссия Святого Духа: внести слово Писания в сердце и убедить дух человеческий, что это есть Слово Божье.

Взгляды Жана Кальвина (1509–1564) на откровение и авторитет Писания были сходны со взглядами Лютера. В своем оказавшем большое влияние труде «Наставления в христианской вере» он занял позицию, согласно которой человек, ослепленный грехом, не может получить пользу от откровения о «вечном Божьем Царстве, если будет смотреть в мутное зеркало своих дел» (тамже, 1.5.11). По Своей благости и милости «Бог добавил свет Своего Слова, который может умудрить нас во спасение» (там же, 1.6.1). Подобно своему предшественнику Лютеру, Кальвин отвергал как зловредную ложь утверждение о том, что достоверность Писания зависит от суждения Церкви. Скорее, сама Церковь должна опираться на Писание и зависеть от него. Реформатор эмоционально заявлял: «Пусть же стоит истина о том, что те, кого Святой Дух просветил изнутри, воистину покоятся на Писании, и что это Писание удостоверяет само себя» (там же, 1.7.5).

Сутью откровения, согласно Кальвину, является Евангелие, которое есть «ясное явление тайны Христовой». Оно включает в себя обетования Ветхого Завета и свидетельства, данные Богом древним патриархам. Однако в наивысшем смысле слово — это «проповедь благодати, явленной во Христе» (там же, 2.9.2). Кальвин указывал, что «если иметь в виду весь закон, то Евангелие отличается от него только своей ясностью» (там же, 2.9.4). Следовательно, по своей сути Ветхий и Новый Заветы образуют единое целое, поскольку оба являются откровением Евангелия Иисуса Христа. Однако в Новом Завете личность Христа раскрыта яснее, чем в Ветхом.

Реагируя на протестантскую реформацию, Римско–католическая Церковь повторно сформулировала свою позицию на Тридентском Соборе (1545–1563), заявив, что апостольское предание включает в себя как Писание, так и устную традицию, передаваемую Церковью. В 1546 году Собор издал «Постановление о канонических Писаниях», в котором утверждалось, что древнее Евангелие, обетованное пророками в Священном Писании, было изложено Господом Иисусом Христом и по Его повелению проповедано Его апостолами всякой твари «как источник всякой спасительной истины и наставления в нравственности». Однако «эта истина и наставление содержится как в письменном виде, в книгах Писания, так и в устных преданиях». Вот почему Ветхий и Новый Заветы, а также предания, относящиеся к вере и нравственности, должны приниматься и почитаться с одинаковыми чувствами почтения и набожности, «поскольку они были либо изречены лично Христом, либо внушены Святым Духом и сохранены в Католической Церкви по закону преемства» (5, с. 244). Собор включил в Постановление перечень священных и канонических книг, в который вошли так называемые апокрифы, и объявил анафему на каждого, кто не примет этот список в его полном объеме. Хотя Тридентский Собор отверг положение о том, что апостольское предание частично содержится в Писаниях, а частично в устных традициях, он породил долгие дебаты. Спор шел по поводу того, имеем ли мы ли два источника откровения: Писание и предание, или их следует считать двумя течениями одного и того же предания — письменным и устным.

В. Век разума и просвещения

Современная дискуссия об откровении и вдохновении началась в век разума, когда возник рационализм, современная наука и библейский критицизм. Все это наряду с такими интеллектуальными течениями, как деизм и Просвещение, заставило многих подвергнуть сомнению необходимость или даже само существование Божественного откровения. Сомнения бросали вызов самим основам христианской веры и проявились прежде всего в острой и резкой критике или даже в массовом отрицании Библии как вдохновенного источника и письменной формы Божественного откровения. Это, в свою очередь, подтолкнуло людей, отстаивавших фундаментальные христианские убеждения, к более глубокому осмыслению реальности и природы откровения.

Открытия Николая Коперника (1473–1543), Галилео Галилея (1564–1642) и Иоганна Кеплера (1571–1630) вызвали отказ от геоцентричной и принятие гелиоцентричной модели солнечной системы. Когда научные доводы в пользу гелиоцентричной модели в конце концов оказались неопровержимыми, были поставлены под сомнение Божественное откровение и непогрешимость Библии, которые, как считалось, отстаивали геоцентричную модель. Другие научные открытия, сделанные в семнадцатом и восемнадцатом веках, особенно законы гравитации Исаака Ньютона (1642–1727), укрепили механистические представления о Вселенной. С этой перспективы сверхъестественное откровение казалось ненужным и даже сбивающим с толку. Оно воспринималось как миф или лукавый вымысел религиозных фанатиков.

Рассвет современной науки совпал с возникновением рационализма, объявившего человеческий разум критерием истины. Рене Декарт (1596–1650) заложил основы философской революции, сформулировав в 1637 году свою аксиому «Cogito, ergo sum» («я мыслю, поэтому я существую») как фундаментальный принцип приобретения истинного знания. Будучи рьяным католиком, Декарт вовсе не собирался отрицать необходимость Божественного откровения; однако его философия поневоле стала катализатором дискуссии о соотношении разума и откровения. Его более юный современник и почитатель Барух Бенедикт де Спиноза (1632–1677) пошел еще дальше и провел четкую разграничительную черту между областью разума и областью откровения (под которым он, конечно же, подразумевал Писание), объявив разум главным арбитром в вопросе о том, что в Писании можно принять как истину. Многое в Писании казалось Спинозе неприемлемым, поскольку противоречило рациональным представлениям, и он указывал на то, что ему казалось непреодолимыми противоречиями.

Возникновение библейского критицизма, как и в случае со Спинозой, усилило рационалистические тенденции в отношении Библии и соответствующим образом скорректировало представления о роли Божественного откровения. Такому развитию событий способствовали и другие факторы. Пожалуй, первый полноценный труд, написанный в духе библейского критицизма, «Исторический критицизм Ветхого Завета», был издан в 1678 году и снискал своему автору, французскому священнику Ришару Симону (1638–1712) славу «отца библейского критицизма». Симон хотел продемонстрировать недостаточность Писания и необходимость в церковной власти и традиции для его толкования. Однако в то время ни протестанты, ни католики не могли принять его критический взгляд на Библию.

В Англии критицизм деистов был направлен преимущественно на так называемые нравственные несовершенства Библии, в особенности Ветхого Завета. В 1693 году Чарльз Блаунт (1654–1693) издал собрание статей и писем под общим названием «Изречения разума». В нем Блаунт отверг необходимость религии в которой признается нужда в откровении. Деисты в целом считали, что человеческого разума вполне достаточно для формирования естественной религии и что истинное христианство суть не что иное, как религия разума. Таинства христианской религии, такие как Троица и искупительная смерть Христа, считались поздними добавлениями, которых не было в простой, изначальной христианской вере. Многие знаменитые лекции Бойля, начавшиеся в 1692 году, затрагивали тему откровения. «Сравнение религии, естественной и данной через откровение, с конституцией природы и курсом по естествознанию» Джозефа Батлера (1692–1752), вышедшее в свет в 1736 году, рьяно отстаивало мысль о том, что многие возражения против сверхъестественной религии в равной степени относятся и к естественной религии, поскольку обе они признают наличие необъяснимых тайн. Батлер настаивал на индуктивном подходе к вопросу о Божественном откровении и, в отличие от Блаунта и других деистов, отверг мысль о том, что Божественное откровение должно соответствовать каким–либо априорным условиям.

Чтобы как–то обойти стороной вопрос нравственного и исторического критицизма Писания, ряд британских богословов высказали предположение, что богодухновенность Библии частична или что существуют разные степени вдохновения. Считалось, что теория степеней вдохновения допускает исторические неточности и нравственные несовершенства в Писании и одновременно отстаивает его богодухновенность и авторитет в вопросах веры и практической жизни. Однако другие, такие как Джон Уэсли (1703–1791) и Чарльз Симеон (1759–1836), отвергали подобный компромисс с рационалистической теологией и отстаивали идею богодухновенности и непогрешимости всей Библии.

В восемнадцатом веке, в эпоху Просвещения, полемика по поводу необходимости и природы Божественного откровения, а также авторитета и богодухновенности Библии, спровоцированная английской деистической литературой, перекинулась также и на другие страны. Франсуа–Мари Вольтер (1694–1778), основательно знакомый с английскими деистами и их сочинениями, никогда не отрицал существования Бога, но крайне критически отзывался о любой форме организованной религии. В Германии труды английских деистов сыграли важную роль в появлении высшего критицизма во второй половине столетия. Готтхольд Ефраим Лессинг (1729–1781), немецкий писатель и драматург, опубликовал в период с 1774 по 1778 годы семь фрагментов из ранее неизданной «Апологии или защиты разумных поклонников Бога» Германа Самуэля Реймаруса (1694–1768). Эти фрагменты содержали уже знакомые к тому времени деистические аргументы против сверхъестественной религии. Лессинг утверждал, что исторические летописи, в том числе и библейское описание чудес, могут иметь лишь относительную достоверность и что истины разума не могут быть доказаны историей. Сам Лессинг не полностью отрицал откровение, но в своем труде «Просвещение рода человеческого», изданном в 1780 году, он сравнил откровение с образованием. Подобно тому, как образование помогает нам все постигать быстрее, чем мы сделали бы это своими силами, так и откровение преподает нам истины, до которых мы могли бы рано или поздно дойти своим умом. Когда разум усовершенствуется, потребность в откровении отпадет.

Г. Современное развитие

В последние два века учение об откровении и вдохновении стало ключевым в богословских диспутах. Нескончаемый поток литературы на эти темы, иногда спокойной и уравновешенной, а иногда бурной и страстной, бросает вызов христианам. Можно заметить, как вера в Божественное откровение и вдохновение, а также в достоверность и авторитет Писания размывается самыми разными способами.

В противовес рационалистическому подходу восемнадцатого века Фридрих Шлейермахер (1768–1834) выдвинул идею о том, что основанием христианской веры является чувство абсолютной зависимости от Бога. Он назвал откровение «подлинным фактом, лежащим в основании религиозной общности», но не желал принимать его познавательный аспект, поскольку «это, по существу, превращает откровение в доктрину» (22, с. 50). Вдохновению он отводил подчиненное значение. Авторитет Писания в формулировании вероучения он четко ограничивал Новым Заветом. Не Писание, а духовный опыт стал главным критерием духовных ценностей и истины. Центр богословской мысли заметно сдвинулся с трансцендентного к имманентному.

Либеральная или модернистская теология девятнадцатого века с ее антропоцентризмом часто пыталась совместить сильную веру в прогресс человечества с критическим отношением к так называемому догматизму и библиомании. Согласно этой теологии, Библию нельзя приравнивать к Слову Божьему; она просто содержит слова Бога. Писание — это не столько открытое Слово Божье, сколько уникальная летопись духовных опытов, в которой Иисус Христос является высшем проявлением Богосознания или величайшего нравственного примера.

Вера в человеческий прогресс подкреплялась быстрым научно–техническим развитием. После издания сочинений Чарльза Лайелла (1797–1875) и Чарльза Дарвина (1809–1882) теории геологического униформитарианства и биологической эволюции подорвали во многих веру в достоверность истории творения, грехопадения и всемирного потопа, описанных в Книге Бытие. Вера в достоверность библейской истории, точность библейского текста и подлинность авторства многих библейских книг была еще больше подорвана якобы выверенными результатами исторического и литературного критицизма. Приверженцы критической методологии, исходные предпосылки которой исключали возможность сверхъестественных откровений или вмешательств, таких как предсказательные пророчества или чудеса, изучали Библию как любую другую книгу, ставя ее на один уровень с остальной древней литературой.

Теории откровения и вдохновения были заново истолкованы таким образом, чтобы они соответствовали новой теологии. Албрехт Ричль (1822–1889) в Германии определил откровение как проявление Божественного идеала для человека в лице Иисуса из Назарета. Дж. Фредерик Денисон Морис (1805–1872) в Англии расценивал его как непосредственное открытие Бога душе. С точки зрения Эрнста Трельча (1865–1923), ведущего представителя школы истории религий и историко–критического метода, никакое Божественное откровение нельзя считать абсолютным по причине исторической относительности всех событий. Трельч подчеркивал, что исторические данные, в том числе и библейские, должны оцениваться по принципу аналогии, который означает, что события прошлых лет могут восприниматься как вероятные, только если они аналогичны нынешним событиям. В соответствии с этим принципом исторического критицизма многие библейские события, такие как воплощение, рождение от девы и воскресение Христа, не могут считаться историческими.

Две мировые войны в первой половине двадцатого века разрушили все мечты о человеческом прогрессе и разоблачили неадекватность господствующей теологии с ее акцентом на имманентность Бога. Карл Барт (1886–1968) инициировал восстание против этой теологии. Он и другие теологи, такие как Рудольф Бультманн (1884–1976) и Эмиль Бруннер (1889–1966), делали акцент на трансцендентности Бога как Существа совершенно иного порядка. Барт разработал теологию Слова, согласно которой Бог говорит Свое решающее слово в Иисусе Христе, Которого только и можно считать истинным откровением. Писание и проповеданное слово — это всего лишь отражение откровения, но Бог в Своей благодати обращается к нам и через них.

Хотя неоортодоксальные теологи поставили откровение в центр своей теологии, они считали Писание всего лишь несовершенным человеческим отражением этого откровения. Подобно их либеральным предшественникам, они отстаивали историко–критический метод как необходимый для исследования и истолкования Писания и отвергали или истолковывали по–своему такие понятия, как авторитет Библии, богодухновенность и истина. Бруннер учил, что истина не в пропозициональных утверждениях, а во встрече по типу Я–Ты.

В связи с призывами к радикальному обновлению и изменению в понимании откровения и вдохновения многие ученые–богословы из разных конфессий указывали на учение самого Писания, утверждая, что понятие откровения включает в себя все виды сверхъестественных проявлений и взаимодействий, упомянутых в Библии, в том числе дела и слова Самого Бога. Эта точка зрения была всесторонне изложена Карлом Ф. X. Генри (1913 г.) в его всеобъемлющем труде «Бог, откровение и авторитет» (в 6–ти томах, 1976–1983). Евангелические богословы современности в целом отстаивают идею безоговорочного, вербального вдохновения и безошибочности Библии, хотя между ними нет полного согласия по поводу точного значения этих терминов. Однако ряд евангелических богословов, таких как Кларк X. Пиннок (1937 г.), высказывают некоторую обеспокоенность в отношении этих понятий.

Несмотря на влияние либеральной теологии, библейского критицизма и теорий эволюции, Римско–католическая Церковь заняла очень консервативную позицию в девятнадцатом веке в отношении учения об откровении и вдохновении. Папские энциклики отвергли модернистские взгляды и поддержали традиционную католическую точку зрения, изложенную в постановлении Тридентского Собора. Однако эта позиция претерпела кардинальные изменения во второй половине двадцатого века. С тех пор как Пий XII издал энциклику «Divino Afflante Spiritu» в 1943 году, католические богословы быстро выдвинулись в авангард библейского критицизма. Это привело к появлению самых разных теорий откровения и вдохновения, что и показано в произведении Аверия Даллеса «Модели откровения» (1983 г.). На своей четвертой и последней сессии второй Ватиканский Собор обнародовал «Догматическую Конституцию по Божественному откровению», в которой подчеркивалось, что объектом откровения следует считать Самого Бога в Его делах и словах, которые неразрывно связаны друг с другом. «Самая сокровенная истина, которую это откровение дает нам о Боге и спасении человека, сияет во Христе, Который Сам является как посредником, так и высшей сутью Откровения» (8, с. 751). Конституция поддержала позицию, сформулированную на Тридентском Соборе, что «и Писание, и Предание должны приниматься и почитаться с одинаковым чувством преданности и благоговения» (там же, с. 755).

Позиция некоторых протестантов сближается с католической точкой зрения. Даже евангелические богословы стали придавать больше значения консенсусу и авторитету христианской традиции. Похоже, что это неизбежно приведет к ограничению принципа sola scriptura, который на протяжении многих веков считался главным принципом протестантизма.

Д. Адвентистское понимание

Начиная с самых ранних публикаций, адвентисты седьмого дня заявляли о том, что принимают всю Библию как богодухновенное Слово Божье. В небольшой статье, озаглавленной «Слово к малому стаду», изданной в 1847 году, Джеймс Уайт сжато сформулировал эту точку зрения так: «Библия — это совершенное и полное откровение. Это наше единственное правило веры и практической жизни» (с. 13). Однако на протяжении многих лет тема откровения и вдохновения почти не обсуждалась в конфессиональных изданиях.

В 1874 году Джордж Айд Батлер (1834–1918), который тогда был президентом Генеральной конференции, изложил теорию степеней вдохновения в серии статей, опубликованных в «Advent Review and Sabbath Herald». Хотя эта идея пользовалась популярностью непродолжительное время, она не была принята большинством адвентистов седьмого дня. Не была принята и теория вербального или механистического вдохновения. Хотя теория вдохновения мыслей нашла широкий отклик, Церковь так и не сформулировала точную доктрину вдохновения и откровения. Однако в течение более сотни лет адвентисты развивали убеждения, которые разделяли пионеры адвентистского движения, сгруппировав их в фундаментальные постулаты вероучения.

В последней формулировке фундаментальных верований, принятой Генеральной конференцией адвентистов седьмого дня на сессии в Далласе, штат Техас, в 1980 году, говорится, что единый Бог — Отец, Сын и Святой Дух — «безграничен и неподвластен человеческому разумению, тем не менее познается через Его откровение о Себе Самом» (№ 2). Это откровение Божества о Самом Себе нашло наиболее полное выражение в воплощении Сына — Слова, ставшего плотью. «Через Него было сотворено все, Им раскрыт характер Бога, совершено спасение человечества и будет судим мир» (№ 4).

Однако это откровение Бога передается миру через Писание посредством просвещения от Духа Святого и через проповедь Церкви. В первом пункте фундаментального вероучения эта мысль обобщается в следующих словах: «Священное Писание, Ветхий и Новый Заветы, является записанным Словом Божьим, данным по Божественному вдохновению через святых мужей Божьих, которые говорили и писали, будучи движимы Духом Святым. В этом Слове Бог передал людям знание, необходимое для спасения. Священное Писание — это непогрешимое откровение Его воли. Оно является мерилом характера, критерием опыта, авторитетным источником вероучения и достоверной летописью исторических деяний Бога».

VII. Комментарии Елены Уайт

А. Введение

Хотя Елена Уайт не претендует на звание теолога, ее сочинения отличаются глубиной богословской мысли. Это в полной мере относится и к таким темам, как откровение, богодухновенность и Писание. Она рассуждает на эти темы во всех своих трудах, но наиболее широко она обсуждает их в последних своих книгах и письмах, написанных с 1880 по 1915 годы. Ее величайшим и настойчивым стремлением было возвысить Христа как наивысшее откровение Бога и побуждать своих читателей принимать Писание как вдохновенное, безошибочное и авторитетное Слово Божье. Она защищает Библию как откровение Божьего характера, достоверное описание взаимоотношений Бога с человечеством и безошибочный критерий веры и учения.

Б. Откровение

По мнению Елены Уайт, истинное познание Бога крайне важно, поскольку оно есть «основа всего истинного образования и всякого истинного служения» «и для этой жизни, и для жизни будущей»; вот почему «мы должны познавать Его в той мере, в какой Он Себя являет» (Служение исцеления, с. 409). Она признает, что Бог открывал Себя разными способами. Она говорит о «живом Боге, Каким Он открылся в Своем Слове, во Христе и делах творения» (Великая борьба, с. 583). Это не означает, что с ее точки зрения разные откровения одинаково ясны и достаточны.

Елена Уайт часто пишет об откровении Бога в творении. Главу, названную «Бог в природе», она начинает со следующего утверждения: «Все сотворенное таит в себе след Божества. Природа свидетельствует о Боге. Восприимчивый разум человека, замечающий чудеса и таинства Вселенной, не может не признать действия безграничной силы» (Воспитание, с. 99). В том же ключе она рассуждает, когда говорит: «Бог привлек нас к Себе бесчисленными знамениями на небесах и на земле. Он старался открыть нам Себя в явлениях природы, а также посредством самых тесных и нежных уз, которые только могут связывать людей на земле». При этом она добавляет отрезвляющую мысль: «Но и это не дает полного представления о Его любви» (Путь ко Христу, с. 10). Хотя Елена Уайт часто пишет об откровении Божьей любви, мудрости и силы в природе возвышенным слогом, она указывает, что само по себе это откровение может быть неверно истолковано, что приведет людей скорее к идолопоклонству или скептицизму, нежели к познанию единого истинного Бога и к поклонению Ему. Она объясняет это тем, что грех стал причиной двух важных изменений: одного — во взаимоотношениях между Богом и людьми, другого — в природе. С одной стороны, люди, разделенные с Богом грехом, «уже не могли различать характер Божий в делах Его рук»; с другой стороны, природа, оскверненная проклятием греха, «представляет лишь несовершенное свидетельство о Творце. Теперь она не может являть Его характер во всем совершенстве» (Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 256). Следовательно, в своей человеческой премудрости «люди получают несовершенное познание о Нем из Его дел творения; и это знание… делает людей идолопоклонниками. В своей слепоте они возвышают природу и законы природы над Творцом» (там же, с. 257).

Поскольку разум людей омрачен грехом, а сердца отчуждены от Бога, они нуждаются в том, чтобы Божий характер был открыт им на личностном уровне. Эту нужду Бог восполнил в Иисусе Христе. «Как личность Бог открыл Себя в Своем Сыне», ибо «Бог понимал, что требовалось более ясное откровение, чем природа, чтобы представить Его личность и Его характер» (там же, с. 265). Это откровение является достаточным, поскольку «все, что человеку нужно знать или можно знать о Боге, было явлено в жизни и характере Его Сына» (там же, с. 286), утверждает Елена Уайт, цитируя Ин. 1:18. Во всех своих произведениях она последовательно указывает на Христа как на достаточное откровение Божьего характера и личности. «В центре откровения Божьей любви к людям стоит крест. Человеческий язык не в силах разъяснить все его значение; перо не в состоянии описать его, человеческий разум не в состоянии понять» (там же, с. 287; Служение исцеления, с. 423).

Хотя в своих сочинениях Елена Уайт последовательно указывает на Христа как на высшее откровение Бога, в то же время она высоко оценивает и откровения, дарованные патриархам, пророкам и апостолам, а через них и всему человечеству. Она признает Писание важной частью всего Божественного откровения. В статье, озаглавленной «Христос открыл Отца», она пишет: «Иисус передал знание о Боге патриархам, пророкам и апостолам. Откровения Ветхого Завета были важнейшим раскрытием Евангелия, снятием завесы с намерений и воли безграничного Отца» (Ревью энд Геральд, 7 января 1890 г.). Для Елены Уайт Божественное откровение — это всеобъемлющее понятие. Это становится очевидным, например, из следующего параграфа:

«Ветхий Завет проливает свет на Новый Завет, а Новый — на Ветхий. Каждый из них является откровением Божьей славы во Христе. Христос, явившийся патриархам, представленный в символах жертвенного служения, изображенный в законе и открытый пророками, — это глубина Ветхого Завета. Христос в Своей жизни, смерти и воскресении; Христос, явленный и прославленный Святым Духом, — это сокровище Нового Завета. И в Ветхом, и в Новом Заветах представлены истины, которые будут постоянно раскрывать перед искренним искателем новые глубины смысла и премудрости» (Советы родителям, учителям и учащимся, с. 462).

Ссылаясь на библейское повествование, Елена Уайт тесно связывала пророческий дар, которым были наделены патриархи и пророки, с видениями и снами. Комментируя дерзкое восстание Мариам и Аарона против Моисея, она писала: «Их пророческий дар был неоспорим, и Бог мог говорить с ними в видениях и снах. Но Моисей, о котором Сам Бог сказал, что он „верен во всем доме Моем", более тесно общался с Богом» (Патриархи и пророки, с. 385). Она не пыталась подробно объяснить процесс Божественного откровения через видения и сны, но подчеркивала тот факт, что пророческие сны отличаются от обычных снов, равно как и от сатанинских видений и снов. Она писала, что «сны от Господа причисляются в Слове Божьем к видениям и являются такими же плодами духа пророчества, как и видения. Такие сны, если принять во внимание обстоятельства, при которых они посылаются, и личности, которые их видят, содержат в себе доказательства собственной достоверности» (Свидетельства для Церкви, т. 1, с. 569, 570).

В. Писание и вдохновение

Акцентируя внимание на том факте, что Христос есть Автор и Кульминация Божественного откровения, Елена Уайт вместе с тем не отрицает и не умаляет важной роли Священного Писания как Божественного откровения. С ее точки зрения «вся Библия — это откровение славы Божьей во Христе» (Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 319). Те, кто на своем личном опыте видел, слышал и чувствовал силу Христа, могут засвидетельствовать: «Я нуждался в помощи и нашел ее в Иисусе. Господь ответил на все мои нужды и утолил голод моей души. И теперь для меня Библия — это откровение Иисуса Христа… Почему я верю Библии? Я понял, что она есть голос Божий, обращенный к моей душе» (там же, с. 321; Путь ко Христу, с. 112).

Елена Уайт усматривает важную аналогию между воплощением Христа, вечного Слова, и записью на человеческом языке Слова Божьего. В очень содержательном вступлении к своей книге «Великая борьба между Христом и сатаной» она пишет: «Библия в целом являет собой союз Божественного и человеческого, поскольку истины, данные Богом, выражены в ней человеческим языком. Подобный союз существовал и в естестве Христа, Который был Сыном Божьим и Сыном Человеческим. Таким образом, библейский текст „Слово стало плотию и обитало с нами" (Ин. 1:14) может быть применен как к Христу, так и к Библии» (Великая борьба, vi; ср. с подразделом «Слово стало плотью» в Свидетельствах для Церкви, т. 5, с. 746–749).

Признавая, что в Писании присутствует в полном смысле человеческая и Божественная составляющие, она тем не менее решительно отвергает любую теорию частичного вдохновения или степеней вдохновения. Некоторые лидеры адвентистского движения в 1880–х годах высказывали мысль о том, что одни части Библии богодухновенны, тогда как другие содержат исключительно человеческие мысли. Елена Уайт высказывала свое отношение к этим идеям как в личных письмах, так и в изданных трудах. В главе под названием «Тайны Библии доказывают ее богодухновенность» (Свидетельства для Церкви, т. 5, с. 698–711) она пространно обсуждает вопрос о проблемах и тайнах Писания, которые не могут быть до конца разрешены или поняты человеческим разумом. Она отдает себе отчет в том, что скептики постоянно ссылаются на это как на «аргумент против Библии», но утверждает, что, как раз напротив, «они служат сильным доказательством ее Божественного происхождения». Если, с одной стороны, «Библия с большой простотой открывает истину, вполне соответствующую нуждам и чаяниям человеческого сердца», то, с другой стороны, «эти истины, так легко понимаемые, переплетены с тайнами, скрывающими Его славу; тайнами, недоступными пониманию и тем не менее вдохновляющими искреннего исследователя с благоговением и верой искать истину. И чем больше такой человек изучает Библию, тем сильнее овладевает им убеждение, что это Слово Живого Бога, и человеческий разум преклоняется перед величием Божественного откровения» (там же, с. 700).

На последних страницах той же самой главы она предупреждает против таких мнений по поводу богодухновенности Библии, которые «не одобряются ни Духом, ни Словом Божьим». Она утверждает, что «когда люди, осаждаемые немощами… начинают судить Слово Божье, подчеркивая, что в нем Божественного, а что человеческого происхождения, такой дух не отвечает воле Божьей» (там же, с. 709). Она призывает верующих позволить «Слову Божьему оставаться таким, каково оно есть», и не давать «мудрости человеческой ослабить» хотя бы одно положение Священного Писания (там же, с. 711).

Единство Божественного и человеческого в Писании — это результат воздействия Святого Духа на избранных людей. По мнению Елены Уайт, «безграничный Бог посредством Святого Духа просвещал ум и сердце Своих слуг. Он посылал сны и видения, символы и прообразы, и те, кому таким путем была открыта истина, уже сами облекали свои мысли в слова» (Великая борьба, v.). В другом месте она более полно объясняет эту мысль: «Не слова Библии, но люди, ее писавшие, были вдохновляемы Богом. Вдохновение воздействует не на слова или выражения человека, но на него самого, и разум его под влиянием Святого Духа наполняется определенными мыслями. Конкретные же слова, в которые облекаются эти мысли, несут отпечаток индивидуальности. Так распространяются Божественные наставления. Божественный разум и воля объединяются с разумом и волей человеческой; таким образом, написанное человеком становится словом Бога» (Избранные вести, т. 1, с. 21). Святой Дух не подавлял индивидуальности разных писателей. Как раз напротив, «книги Библии, написанные в разные эпохи людьми, которые резко отличались друг от друга своим положением, занятиями, умственными и духовными дарованиями, весьма несхожи и по стилю, и по тематике. Разные люди, написавшие эти книги, по–разному выражают свои мысли; мы часто находим, что одна и та же истина более выпукло раскрыта одним писателем, нежели другим» (Великая борьба, vi). Поскольку Библия «дана нам не на возвышенном, сверхчеловеческом языке», но «на языке людей», на ней лежит отпечаток человеческого несовершенства. Елена Уайт эмоционально заявляет, что «Библия была дана для практических целей» и что «Бог выражает Себя не в библейских словах, логике или риторике» (Избранные вести, т. 1, с. 20,21). Она даже допускает возможность или вероятность того, что многократное переписывание и перевод Библии могли стать причиной некоторых ошибок и неточностей (там же, с. 16).

Однако все это не может служить предлогом для того, чтобы человек выносил собственное суждение в отношении Писания. Елена Уайт неоднократно и решительно предупреждала о катастрофических последствиях критики Библии. Вот одно из таких предупреждений: «Высший критицизм со своим критическим анализом, догадками, реконструкциями подрывает веру в Библию как в Божественное откровение. Он лишает Слово Божье власти облагораживать и вдохновлять человека, руководить всей его жизнью» (Деяния апостолов, с. 474).

Она считает, что одним из самых важных последствий вдохновения является тот факт, что вдохновленные писатели были абсолютно правдивы в том, что они писали. Эта мысль подчеркивалась Еленой Уайт в ее статье «Библейские биографии», первоначально изданной в 1876 году (Знамения времени, 24 февраля), а впоследствии вошедшей в четвертый том «Свидетельств для Церкви», с. 9–15. В то время как критики Библии утверждали, что многие исторические повествования в Писании нельзя считать достоверными, Елена Уайт решительно заявляла: «Жизнь описанных в Библии людей — это доподлинная история жизни реальных личностей. От дней Адама через все последующие поколения вплоть до апостольских времен мы находим простое и беспристрастное описание событий, фактически имевших место, и истинных переживаний реальных личностей». Комментируя тот факт, что страницы священной истории омрачены описанием человеческих немощей и промахов, она поясняла: «Божьи избранники писали по внушению Святого Духа, а не решали самостоятельно, что писать, а чего вовсе не упоминать. Они записывали буквальную истину, и суровые, неприглядные факты открыты по причинам, которые ограниченный человеческий ум не может до конца постичь». С ее точки зрения эта правдивость — одно из «самых убедительных доказательств достоверности событий, изложенных в Священном Писании» (там же, с. 9).

Но богодухновенность Писания проявляется не только в истинности повествования о человеческом грехе и восстании, но и в чудесных откровениях Божественной милости и прощения. «Библейская история укрепляет трепещущее сердце надеждой на милость Божью… Вдохновенные слова утешают и радуют заблудших» (там же, с. 15). «Величайшим доказательством Божественного авторства Библии», по мнению Елены Уайт, является ее воздействие на разум и сердце, преобразующее жизнь человека, который «созерцает великие истины Божьего Слова». «Само это изменение — чудо из чудес. Изменение, соделанное словом, — одна из самых непостижимых тайн Слова. Мы не можем понять этого, мы можем только верить, как сказано в Писании: „Христос в вас, упование славы" (Кол. 1:27)» (Воспитание, с. 171, 172).

Во всех своих сочинениях Елена Уайт подчеркивала важность личного исследования Библии. «Библия — это глас Божий, обращенный к нам, и мы можем быть в нем уверены настолько, словно слышим его своими ушами», а это значит, что чтение Писания и размышление над ним должно «восприниматься как аудиенция у Безграничного» («Знамение времени», 4 апреля 1906 г.). В главе под названием «Священное Писание — гарантия против заблуждений» (Великая борьба, 593–602) она провозгласила, что «первейшей и высочайшей обязанностью каждого разумного человека является изучение Священного Писания. Постичь истину и затем нести ее свет, поощряя других своим примером, — вот наш долг» (там же, с. 598). Она глубоко переживала о том, как бы христиане не были обмануты ошибочными учениями, подрывающими их веру в Писание. Она призывала «критически, основательно и вместе с тем с кротостью и искренним намерением» исследовать Писание, чтобы «познать истину такой, какова она есть в Иисусе» (Ревъю энд Геральд, 24 апреля 1888 г.). Подобно протестантским реформаторам, она считала, что преимущество и долг всех верующих, как образованных, так и малограмотных, самостоятельно изучать Библию. В своей статье «Библия должна быть понята всеми» она утверждала, что «Библия и душа созданы друг для друга, и посредством Своего Слова и Святого Духа Бог воздействует на сердце», добавляя, что «Библия обращена к каждому, ко всем сословиям общества, к людям всех возрастов и национальностей» (Знамения времени, 20 августа 1894 г.). Всем следует стремиться узнать условия, на которых дается спасение.

VIII. Литература

1. Berkouwer, G. С. Holy Scripture. Studies in Dogmatics. Grand Rapids: Eerdmans, 1975.

2. Burtchaell, James T. Catholic Theories of Biblical Inspiration Since 1810: A Review and Critique. Cambridge: Cambridge University Press, 1969.

3. Carson. D. A., and John D. Woodbridge, eds. Scripture and Truth. Grand Rapids: Zondervan, 1983.

4. Demarest, Bruce A. General Revelation: Hisorical Views and Contemporary Issues. Grand Rapids: Zondervan, 1982.

5. Denzinger, Henry. The Sources of Catholic Dogma. London: Harder, 1957.

6. Dulles, Avery. Models of Revelation. Maryknoll, N.Y.: Orbis Books, 1992.

7. Dulles, Avery.. Revelation Theology: A History. A Crossroad Book. New York: Seabury Press, 1969.

8. Flannery, Austin P., ed. Documents of Vatican II. Grand Rapids: Eerdmans, 1975.

9. Forstman, H. Jackson. Word and Spirit: Calvin's Doctrine of Biblical Authority. Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1962.

10. Greenslade, S. L, ed. The Cambridge History of the Bible: The West From the Reformation to the Present Day. Cambridge: Cambridge University Press, 1963.

11. Henry, Carl F. H. God, Revelation, and Authority. 6 vols. Waco, Tex.: Word, 1976–1983.

12. Henry, Carl F. H. ed. Revelation and the Bible: Contemporary Evangelical Thought. Grand Rapids: Baker, 1959.

13. Holbrook, Frank, and Leo Van Dolson, eds. Issues in Revelation and Inspiration. Adventist Theological Society Occasional Papers. Vol. 1. Berrien Springs, Mich.: Adventist Theological Society Publications, 1992

14. Latourelle, Rene. Theology of Revelation. New York: Alba House, 1966.

15. Marshall, I. Howard. Biblical Inspiration. Grand Rapids: Eerdmans, 1982.

16. McDonald, H. D. Ideas of Revelation: An Historical Study 1700 to 1860. London Macmillan, 1959.

17. McDonald, H. D.. Theories of Revelation: An Historical Study 1860–1960. London: George Allen and Unwin, 1963.

18. Pache, Rene. The Inspiration and Authority of Scripture. Chicago: Moody, 1969.

19. Polman, A.D.R. The Word of God According to St. Augustine. Trans. A. J. Pomerans. Grand Rapids: Eerdmans, 1961.

20. Ramm, Bernard. Special Revelation and the Word of God. Grand Rapids: Eerdmans, 1961.

21. Sanday, William. Inspiration. Bampton Lectures for 1893. London: Longmans, Green, and Co., 1893.

22. Schleiermacher, Friedrich. The Christian Faith. Ed. H. R. Mackintosh and J. S. Stewart. Edinburgh: T. & T. Clark, 1928.

23. Thompson, Alden. Inspiration: Hard Questions, Honest Answers. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1991.

24. Trembath, Kern R. Evangelical Theories of Biblical Inspiration: A Review and Proposal. New York: Oxford University Press, 1987.

25. Van Bemmelen, Peter M. Issues in Biblical Inspiration: Sanday and Warfield. Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1988.

26. Warfield, Benjamin B. The Inspiration and Authority of the Bible. Philadelphia: Presbyterian and Reformed Pub. Co., 1948.

27. Weeks, Noel. The Sufficiency of Scripture.Edinburgh: Banner of Truth Trust, 1988.

28. Wenham, John. Christ and the Bible. London: Tyndale, 1972; Downers Grove, IlLInterVarsity, 1973.

29. Whitaker, William. A Disputation on Holy Scripture. Parker Society. Cambridge: Cambridge University Press, 1849.

Истолкование Библии

Ричард М. Дэвидсон

Введение

Бог открывал Себя и Свою волю пророкам как определенную истину и Своим Духом побуждал библейских писателей записывать Божественное откровение как достоверное и наделенное высоким авторитетом Слово Божье. Наряду с этим Дух просвещает и умы тех, кто стремится понять и истолковать Божественное откровение.

Потребность в истолковании Писания возникает вследствие ограниченности человеческого разума в противоположность безграничному Богу, открывающему Себя людям, а также вследствие того, что человеческий ум омрачен грехом. Необходимость истолкования вызвана еще и временным, пространственным, языковым и культурным разрывом, существующим между нами и библейскими писателями.

Исследование фундаментальных принципов и процедур правильного и точного истолкования Писания осуществляется библейской герменевтикой. Этой дисциплине присуще стремление понять, что библейские авторы и Бог как Автор Писания были намерены передать и как библейскую весть нужно применять в современных условиях.

Конечная цель истолкования Писания состоит в практическом применении каждого библейского отрывка в личной жизни современного человека. Истолкователь должен попытаться понять, как можно применить каждое конкретное место Писания в своей жизни. В конечном итоге Писание нужно читать и принимать так, как если бы оно было лично адресовано истолкователю. Оно суть живое и действенное в жизни Слово Божье.

В данной главе вначале излагаются фундаментальные принципы и специальные правила истолкования Библии, после чего дается краткая история библейской герменевтики.

I. Истолкование Слова Божьего

A. Откровение, вдохновение, просвещение

Б. Потребность в истолковании

B. Герменевтика: определение и задачи

II. Фундаментальные принципы истолкования Библии

A. Библия и только Библия

1. Превосходство Писания

2. Достаточность Писания Б. Целостность Писания

1. Неразрывное единство Божественного и человеческого

2. Библия не просто содержит Слово Божье, она эквивалентна ему

B. Гармония Писания

1. « Писание изъясняет само себя»

2. Согласованность Писания

3. Ясность Писания

Г. «Духовное требует духовного подхода»

1. Роль Святого Духа

2. Духовная жизнь толкователя

III. Правила истолкования Библии

А. Текст и перевод

1. Текстуальные исследования

2. Библейские переводы

Б. Исторический контекст

1. Достоверность библейской истории

2. Вопросы введения

3. Исторический фон

4. Кажущиеся расхождения со светской историей

5. Кажущиеся противоречия в параллельных библейских отрывках

В. Литературный анализ

1. Границы отрывка

2. Разновидности литературных текстов

3. Литературная структура

Г. Лексико–синтаксический анализ

1. Грамматика и синтаксис

2. Исследование слов Д. Богословский анализ

1. Методы богословского исследования

2. Проблемные богословские отрывки

3. Скрытый смысл Писания Е. Современное применение

1. Вневременной и транскультурный характер Писания

2. Библейские указатели для определения неизменных истин

3. Персонализация Писания

IV. История библейской герменевтики

A. Внутрибиблейская герменевтика

Б. Раннеиудейская библейская герменевтика

1. Толкование Писания книжниками до 70 года н. э.

2. Раввинское истолкование Писания

3. Герменевтика кумранитов

4. Герменевтика Филона Александрийского

B. Раннехристианская герменевтика

1. Герменевтика ранних отцов Церкви

2. Герменевтика Александрийской школы

3. Герменевтика Антиохийской школы

Г. Средневековая герменевтика

Д. Герменевтика в эпоху Реформации и историко–грамматический метод

Е. Герменевтика эпохи Просвещения и историко–критический метод

1. Историческое развитие

2. Предпосылки исторического критицизма

3. Процедуры исторического критицизма

4. Другие критические подходы

Ж. Сравнение двух герменевтических методов

З. Библейская герменевтика в адвентистском движении

V. Комментарии Елены Уайт

A. Истолкование Библии

Б. Роль Святого Духа в истолковании Библии

B. Правила истолкования Библии

1. Текст и перевод

2. Исторический контекст

3. Литературный анализ

4. Анализ отдельных стихов

5. Богословский анализ

6. Типология, символизм и притчи

7. Современное применение

Г. История истолкования Библии

1. Раввинская герменевтика

2. Средневековая герменевтика

3. Герменевтика реформаторов

4. Высший критицизм

5. Герменевтика миллеритов

VI. Литература

I. Истолкование Слова Божьего

А. Откровение, вдохновение, просвещение

Учение об откровении/вдохновении играет ключевую роль в истолковании Библии (см. Откровение/Вдохновение, особенно разделы IV и V). Согласно Писанию, Бог открыл Себя и Свою волю пророкам как определенную истину (Евр. 1:1). Посредством вдохновения Духа Он наделил Своих пророков способностью передать Божественное откровение как достоверное и имеющее высокий авторитет Слово Божье (2 Тим. 3:15,16; 2 Петр. 1:19–21). Тот же самый Дух, Который вдохновлял пророков, обещал просветить умы тех, кто стремится понять Божественное откровение (Ин. 14:26; 1 Кор. 2:10–14).

Б. Потребность в истолковании

Весть Библии не содержит тайного или сокровенного смысла, для выявления которого требуется какой–то внешний, эзотерический ключ. Писание было дано Богом как откровение для всего человечества. Однако ограниченные люди неспособны самостоятельно постичь разум Безграничного (Иов 11:7–9; Ис. 55:8, 9; Еккл. 3:11; Рим. 11:33, 34). Более того, грех омрачил и даже ослепил людские умы (Рим. 1:21; Еф. 4:18; Ин. 9:39–41) до такой степени, что они сами не могут правильно истолковать Слово Божье. Учитывая эту трудность понимания, Бог поместил в Писании ключи для объяснения его смысла и ниспослал Святого Духа, наставляющего в библейской истине (Ин. 16:13). По дороге в Еммаус воскресший Иисус Сам «изъяснял (диерменеуо) им сказанное о Нем во всем Писании» (Лк. 24:27).

Уже в эпоху Ветхого Завета долг священников и левитов состоял в том, чтобы преподавать народу Слово Божье (Лев. 10:11; Втор. 33:10; Мал. 2:7) и истолковывать Закон Божий применительно к разным ситуациям (Втор. 17:8–11; Иез. 44:23, 24). Во дни Ездры и Неемии левиты «читали из книги, из закона Божия, внятно, и присоединяли толкование, и народ понимал прочитанное» (Неем. 8:8). Это включало перевод Писания с иврита на более понятный людям арамейский язык и объяснение значения смысла прочитанного только что вернувшимся пленникам.

Новый Завет ясно свидетельствует о том, что истолкование Писания — это задача всей Церкви, а не нескольких специалистов (см. Деян. 17:11; Еф. 3:18,19; 5:10,17). Филипп истолковывает смысл 53–й главы Книги пророка Исайи эфиопскому евнуху (Деян. 8:30, 31). Апостол Павел просит Тимофея верно преподавать (ортотомео, что значит «прямо рассекать») или «точно передавать» Слово Божье (2 Тим. 2:15). Во 2 Кор. 2:17 Павел утверждает, что он не поступает подобно многим, которые «повреждают» Слово Божье. Здесь употребляется греческое слово капелеуо, что значит «навязывать товар покупателю», с намеком на коробейников, которые прибегали к лукавым приемам в торговле, из–за чего это слово стало означать «повреждать». Наличие людей, повреждающих или искажающих Слово, указывает на необходимость правильно истолковывать Писание.

Потребность в истолковании Писаний сегодня усиливается еще и разницей во времени, географической и культурной удаленностью от библейских писателей. Библейский канон был сформирован почти 2000 лет тому назад. Большинство из нас проживают далеко от того места, где было написано Писание. Даже нынешние обитатели Ближнего Востока живут в совершенно иной культуре, нежели та, которая существовала в библейские времена.

Разные языки — библейский иврит, арамейский и греческий — требуют перевода и истолкования. Различные обычаи в обществе, своеобразные гражданские, военные и политические учреждения, разные технико–экономические условия, особый стиль мышления — все это и многое другое требует герменевтического подхода.

В. Герменевтика: определение и задачи

В Лк. 24:27 употребляется греческое слово диерменеуо, что значит «изъяснять», от которого произошло слово «герменевтика» (диа + херменеуо). Герменевтика — это наука об истолковании. Библейская герменевтика предполагает изучение основополагающих принципов и процедур правильного и точного истолкования Слова Божьего. На основании самой Библии мы можем сформулировать три главные задачи библейской герменевтики: (1) понять, что авторы Писания намеревались донести до своих слушателей или читателей (см. Деян. 2:25–31); (2) понять, что Бог как Автор хотел передать через слова Писания, которые далеко не всегда до конца понимались самими писателями или их современниками (1 Петр. 1:10–12); и (3) показать, как следует передавать и применять библейскую весть в современных условиях с учетом как ее формы, так и содержания (см. Мф. 5:17–48; 1 Петр. 1:15,16).

II. Фундаментальные принципы истолкования Библии

А. Библия и только Библия

Фундаментальный принцип, который Писание выдвигает в отношении самого себя, заключается в том, что только Библия (sola scriptura) является конечной нормой истины. Классический текст, в котором отражена эта базовая предпосылка, — Ис. 8:20: «Обращайтесь к закону и откровению. Если они не говорят, как это слово, то нет в них света». Два еврейских слова: тора (закон) и теуда (откровение, свидетельство) указывают на две составляющих Божьего авторитета во дни Исайи. В настоящее время они образуют святое Писание: Пятикнижие (Тора) и свидетельство пророков о ранее открытой в Торе воле Божьей. Иисус аналогичным образом указал на два раздела ветхозаветных Писаний, когда сослался на «закон и пророков» (Мф. 5:17). Новый Завет добавляет к этому обладающее таким же авторитетом откровение, данное Иисусом и Его апостолами–свидетелями (см. Еф. 2:20; 3:5).

1. Превосходство Писания

Исайя серьезно предостерегал Израиль о том, чтобы люди обращались к авторитету закона и пророков, а не искали совета у спиритических медиумов (Ис. 8:19). Во времена Нового Завета высшему авторитету библейского откровения угрожали другие авторитетные источники. Одним из них было предание. Но Иисус ясно дал понять, что Писание стоит выше предания (Мф. 15:3,6). Павел решительно отвергал предание и человеческую философию как окончательную истину для христианина (Кол. 2:8). Точно так же он отвергал человеческое «знание» (греч. гносис) в качестве конечного авторитета (1 Тим. 6:20).

Природа, если ее понимать правильно, находится в гармонии с письменным Божьим откровением, представленным в Писании (см. Пс. 18:2–7, откровение Бога в природе; и стихи 8–12, откровение Господа в Писании); но как ограниченный и искаженный источник знания о Боге и действительности она должна быть подчинена высшему авторитету Писания и истолковываться в его свете (Рим. 2:14–16). Как Ветхий, так и Новый Завет указывают на то, что со времени грехопадения природа деградировала (Быт. 3:17,18; Рим. 8:20,21) и уже не отражает истину в совершенстве.

Разум и эмоции людей также деградировали после грехопадения; но даже до грехопадения нельзя было абсолютно полагаться на человеческий разум или опыт, пренебрегая при этом Словом Божьим. Ева пала потому, что она больше доверилась своему разуму и эмоциям, нежели Слову Божьему (Быт. 3:1–6). Мудрый Соломон предусмотрительно заметил: «Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти» (Притч. 14:12; см. Грех V.A).

2. Достаточность Писания

Принцип sola scriptura указывает на достаточность Писания. Библия является единственным безошибочным путеводителем к истине; только она может дать человеку необходимую для спасения мудрость (2 Тим. 3:15). Это эталон, которым необходимо проверять всякое учение и опыт (Ис. 8:20; Ин. 17:17; 2 Тим. 3:16,17; Евр. 4:12). Таким образом, Писание представляет собой основу, предлагает Божественную перспективу и формулирует основополагающие принципы для всякой отрасли знания и человеческого опыта. Все прочее знание, опыт или откровение должны созидаться на прочном фундаменте Писания и не противоречить ему.

Таким образом, подтверждается главный лозунг Реформации, sola scriptura— Библия и только Библия как единственная высшая норма истины. Все другие источники знания должны проверяться этим безошибочным эталоном. Правильной реакцией любого человека является полное подчинение высшему авторитету Слова Божьего (Ис. 66:2).

Б. Целостность Писания

Второй фундаментальный принцип истолкования Библии — целостность Писания (tota scriptura). Недостаточно утвердить истину о главенстве Писания. Люди, которые, подобно Мартину Лютеру, выдвигали принцип sola scriptura, но не принимали Писание в его целостности, заканчивали тем, что вырабатывали «канон в каноне». Так, Лютер недооценивал Послание Иакова (называл его «соломенным посланием») и с презрением относился к другим частям Писания (которые, по его мнению, представляли путь закона, а не Евангелия).

Писание ясно свидетельствует о себе самом во 2 Тим. 3:16,17: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен».

Все Писание, а не какая–то его часть вдохновлено Богом. Это, безусловно, включает в себя весь Ветхий Завет, считавшийся в то время каноническим Писанием апостольской Церкви (см. Лк. 24:44,45; Ин. 5:39; Рим. 1:2; 3:2; 2 Петр. 1:21). Но с точки зрения Павла сюда также входят и священные писания Нового Завета. Тот факт, что Павел употребляет слово «писание» (графе) в 1 Тим. 5:18, свидетельствует именно об этом. Он приводит две цитаты, предваряя их словами «сказано в Писании». Одна из цитат из Втор. 25:4, а другая — слова Иисуса из Лк. 10:7. Таким образом, он называет «Писанием» слова как из Ветхого Завета, так и из Евангелия от Луки. Петр, отметив, что невежды «превращают» послания Павла, как и «прочие Писания» (2 Петр. 3:15, 16), тем самым также относит труды апостола к категории Писаний. Таким образом, Евангелия и послания Павла воспринимались как «Писание» уже во времена Нового Завета.

Новый Завет — это апостольское свидетельство об Иисусе и о том, как в Нем исполнились образы и пророчества Ветхого Завета. Иисус обещал послать Святого Духа, Который напомнит Его учение (Ин. 14:26). Павел говорит, что «тайна Христова» была «открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым» (Еф. 3:4, 5). Павел называет себя апостолом (Рим. 1:1; 1 Кор. 1:1). Он также претендует на то, что имеет «Духа Божия» (1 Кор. 7:40), пишет «заповеди Господни» (1 Кор. 14:37) и проповедует Евангелие, которое не есть человеческое, но было открыто ему Самим Иисусом Христом (Гал. 1:11, 12). Таким образом, Новый Завет содержит либо прямое свидетельство апостолов (2 Петр. 1:16; 1 Ин. 1:1–3) о жизни и служении Иисуса, либо косвенное свидетельство их ближайших сподвижников, таких как Марк или Лука (Деян. 12:12, 25; 15:37; Лк. 1:1–3; 2 Тим. 4:11; Флм. 24).

Все Писание, как Ветхий, так и Новый Завет, вдохновлено Богом или буквально «богодухновенно» (2 Тим. 3:16). Божественное «дыхание» или Дух сходил на пророка. В силу этого Писание можно назвать продуктом творческого Божественного дыхания. Вот почему оно в полном смысле обладает наивысшим авторитетом, «полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности».

1. Неразрывное единство Божественного и человеческого

Из принципа tota scriptura следует, что все Писание — неделимое, неразрывное единство Божественного и человеческого. Ключевой библейский отрывок, поясняющий Божественную природу Писания во взаимосвязи с человеческими чертами библейских писателей, находится во 2 Петр. 1:19–21: «И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших, зная прежде всего то, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою. Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божий человеки, будучи движимы Духом Святым».

В этом отрывке мы находим несколько взаимосвязанных мыслей. В 19–м стихе подчеркивается достоверность Писания: это «вернейшее пророческое слово». В 20–м стихе говорится, почему это так: пророчество не является делом личного толкования самого пророка. Из контекста ясно следует, что пророк передает весть, не включая в нее собственные мысли. Стих 21 дальше развивает эту идею: пророчество дается не по инициативе, побуждению или соизволению (фелема) человека–посредника: пророки изрекают не свои вести. Библейские писатели — это пророки, возвещавшие весть потому, что были движимы, влекомы и даже подталкиваемы (феро) Святым Духом.

Из этого отрывка становится ясно, что Писание не было ниспослано непосредственно с небес. Бог использовал людей. Святой Дух не ограничивал свободу авторов Библии и не подавлял их уникальную индивидуальность и тем более не уничтожал ее. Их труд иногда требовал от них исследований (Лк. 1:1–3); в некоторых случаях авторы описывали собственный опыт (Моисей во Второзаконии, Лука в Деяниях, авторы псалмов); их книги отличаются по стилю (сопоставьте Исайю и Иезекииля, Иоанна и Павла); одна и та же истина или событие излагаются в них с различных точек зрения (возьмите, к примеру, четыре Евангелия). И вместе с тем, вдохновляя авторов Писания, Святой Дух управлял их разумом в отборе того, что говорить и писать, чтобы они излагали не собственные представления, но абсолютно надежное слово Божье, вернейшее пророческое слово. Святой Дух наполнял мысли людей Божественной истиной и помогал им в написании, в силу чего они подбирали наиболее подходящие слова для адекватной передачи открытой им Божественной истины (1 Кор. 2:10–13).

Это первое следствие принципа tota scriptura о неразрывном переплетении Божественного и человеческого в Писании подтверждается при сопоставлении записанного и воплощенного Слова Божьего. Поскольку Словом Божьим называются как Иисус, так и Писание (Евр. 4:12; Откр. 19:13), то вполне уместно сравнить их Божественно–человеческую природу. Подобно тому, как Иисус, воплощенное Слово Божье, был в полном смысле Богом и человеком (Ин. 1:1–3,14), так и записанное Слово являет собой неразрывное единство человеческого и Божественного.

2. Библия не просто содержит Слово Божье, она эквивалентна ему

Второе следствие, вытекающие из принципа целостности Писания, заключается в том, что Библия не просто содержит Слово Божье, а эквивалентна ему. Обилие свидетельств Писания по этому вопросу просто ошеломляет. В одном только Ветхом Завете мы находим более 1 600 случаев употребления четырех еврейских слов (в четырех разных фразах с небольшими вариациями), которые недвусмысленно указывают на то, что весть пророков на самом деле исходит от Бога: (1) «изрек (неум) Господь»; эта фраза употребляется 360 раз; (2) «так говорит (амар) Господь»; употребляется 425 раз; (3) «и сказал Бог» (диббер), 420 раз и (4) «слово (дабар) Господне», 395 раз. Неоднократно указывается на эквивалентность вести пророка Божественной вести: пророк говорит от имени Бога (Исх. 7:1, 2; ср. с Исх. 4:15, 16); Бог вкладывает Свои слова в уста пророка (Втор. 18:18; Иер. 1:9); рука Господа тяготеет на пророке (Ис. 8:11; Иер. 15:17; Иез. 1:3), или слово Господне приходит к нему (Ос. 1:1; Иоил. 1:1; Мих. 1:1). Иеремия обличает своих слушателей за то, что они не слушают пророков (Иер. 25:4), поскольку это все равно, что не слушать Господа (ст. 7).

Способ ниспослания пророческих вестей Израилю обобщается в 4 Цар. 21:10: «И говорил Господь чрез рабов Своих пророков». Во 2 Пар. 36:15,16 мы читаем: «И посылал к ним Господь, Бог отцов их, посланников Своих от раннего утра… но они издевались над посланными от Бога и пренебрегали словами Его, и ругались над пророками Его». Весть пророков была Божьей вестью. По этой причине, говоря о Боге, пророки зачастую, естественно, переключались с третьего лица («Он») на первое («Я»), излагая слова Бога без вводной фразы «так говорит Господь» (см. Ис. 3:1–4; Иер. 5:3,4; Ос. 6:3,4; Иоил. 2:23,25; Зах. 9:4,7).

Слова «так написано» или «сказано» в Новом Завете часто эквивалентны фразе «так говорит Бог». Например, семь цитат из Ветхого Завета в Евр. 1:5–13 представлены как слова Бога, хотя в самом Ветхом Завете эти изречения не всегда исходят непосредственно из уст Господа (см. Пс. 44:7, 8; 101:26–28; 103:4). В Рим. 9:17 и Гал. 3:8 (где цитируется соответственно Исх. 9:16 и Быт. 22:18) Писание отождествляется Слову Божьему: новозаветные цитаты предварены утверждением, что так говорит Писание, тогда как в соответствующих местах Ветхого Завета эти слова произносит Сам Бог. В целом Ветхий Завет расценивается как «слово Божие» (Рим. 3:2).

Хотя Библия не была дословно продиктована Богом в обход индивидуальности ее авторов, которые сами подбирали конкретные слова для передачи вести, все же человеческие и Божественные элементы в ней до такой степени нераздельны, а писатель в такой мере направлялся Богом при выборе надлежащих слов для выражения Божественных мыслей, что слова пророков названы Словом Божьим. Слова Писания считаются достоверными, точно передающими Божественную весть.

Это иллюстрируется целым рядом мест из Нового Завета. Цитируя Втор. 8:3, Иисус говорит: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом [греч. панти ремати, «всякое слово», является переводом евр. кол «все»], исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:4). Павел о своей вести пишет: «Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2:13). Тот же самый апостол говорит: «Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, — каково оно есть по истине, — которое и действует в вас, верующих» (1 Фес. 2:13).

Приведенные высказывания Нового Завета подтверждаются еще и многочисленными случаями, когда Иисус и апостолы основывали целый богословский аргумент на одном слове или даже его грамматической форме. Так, в Ин. 10:34 Иисус ссылается на Пс. 81:6 и конкретное слово «боги», чтобы обосновать Свою Божественность. Свою цитату Он сопровождает важным замечанием: «И не может нарушиться (луо) Писание» (ст. 35). Оно не может луо — быть проигнорировано, нарушено, устранено, упразднено или аннулировано даже в отношении конкретных слов. В Мф. 22:41–46 Он обосновывает Свой заключительный, неопровержимый аргумент в полемике с фарисеями ссылкой на одно–единственное слово «Господь» в Пс. 109:1. Точно так же апостол Павел (Гал. 3:16) основывает мессианский аргумент на единственном числе слова «семя» в Быт. 22:17, 18. Павел видит в этом отрывке более широкий мессианский контекст, переходя от собирательного понятия «семя», подразумевающего множественное число, к единственному и уникальному Семени. Иисус демонстрирует Свое наивысшее уважение к авторитету ветхозаветной Торы, когда подтверждает ее целостность: «Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18).

В. Гармония Писания

Третьим общим фундаментальным принципом истолкования Библии является так называемая «гармония Писания». По–другому этот принцип еще определяется и как «аналогия Писания» (analogia scripturae). Поскольку все Писание вдохновлено одним и тем же Духом и все оно есть Слово Божье, существует фундаментальное единство и гармония между его разными частями. Авторы Нового Завета считают разные части Ветхого Завета находящимися в гармонии и имеющими равный Божественный авторитет. Таким образом, авторы Нового Завета могут обосновывать свою точку зрения, цитируя несколько источников из Ветхого Завета как имеющие равный и гармоничный вес и авторитет. Например, в Рим. 3:10–18 мы находим библейские цитаты из Еккл. 7:20; Пс. 13:2, 3; 5:10; 9:28 и Ис. 59:7, 8. Писание воспринимается как неделимое и связное целое. Авторы Нового Завета подхватывают основные темы Ветхого Завета и развивают их (см. III. Д. 1).

Два Завета взаимно дополняют и поясняют друг друга. Иисус объяснил, как Ветхий Завет проливает свет на Новый (и, в частности, на Его личность), сказав: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). В других местах Иисус показывает, как Он Сам является объяснением и даже исполнением Ветхого Завета: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17).

Ни один из Заветов не заменяется другим. Последующее откровение проверяется предшествующим, как это видно на примере верийцев, которые оказались «благомысленнее Фессалоникских: они приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Деян. 17:11). Даже Иисус требовал от Своих учеников, чтобы их убеждение основывалось не на одном лишь опыте или чувственном восприятии, но на свидетельстве Ветхого Завета, на котором должна была основываться их вера в Него (Лк. 24:25–27).

Принцип гармонии Писания имеет три основных аспекта: (1) Писание изъясняет само себя (scriptura sui ipsius interpres); (2) согласованность Писания и (3) ясность Писания.

1. «Писание изъясняет само себя»

Как выразился Мартин Лютер, «Писание является светом для самого себя». Поскольку существует основополагающее единство между разными частями Писания, одна часть Писания объясняет другую, становясь ключом для понимания родственных отрывков.

Иисус продемонстрировал этот принцип, идя с учениками в Еммаус, когда, «начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании» (Лк. 24:27). Немного позже тем же вечером Он сказал ученикам в горнице: «Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний» (ст. 44,45).

Павел выражает тот же принцип, говоря: «Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2:13). Этот стих переводился по–разному, но то, как апостол сам использует Писание, свидетельствует, что он принимал данный принцип. Мы уже упоминали целый ряд цитат из Ветхого Завета, приведенных в Рим. 3:10–18. То же явление можно наблюдать вЕвр. 1:5–13; 2:6, 8,12,13.

Применив данный принцип, согласно которому Библия изъясняет сама себя, Иисус показал ученикам, когда они шли в Еммаус, каким образом следует соединять все, что Писание говорит по определенной теме, чтобы правильно истолковать тот или иной вопрос (Лк. 24:27, 44, 45). Это не означает неразборчивое и механистическое выстраивание отрывков по принципу доказывания посредством приведения тех или иных стихов при полном игнорировании их контекста. Но поскольку Писание в конечном итоге имеет единого Божественного Автора, важно собирать все, что написано по конкретной теме, чтобы учитывать все ее аспекты.

2. Согласованность Писания

Иисус сжато изложил этот аспект гармонии Писания следующими словами: «Не может нарушиться Писание» (Ин. 10:35). Поскольку Писание имеет единого Божественного Автора, разные его части согласуются между собой. Таким образом, один текст Писания нельзя противопоставлять другому. Все доктрины Библии также согласуются одна с другой, а истолкование отдельных отрывков должно согласовываться с цельным учением Писания по определенному вопросу.

Хотя разные библейские писатели могут делать различные акценты при изложении событий или тем, это нельзя считать противоречиями или недоразумениями. Особенно это относится к параллельным повествованиям, таким, как четыре Евангелия. Каждый евангелист записал то, что его больше всего поразило, и сделал это по вдохновению Духа. Для того, чтобы получить полную и сбалансированную картину, нужно исследовать все грани целого.

3. Ясность Писания

Принцип гармонии Писания также включает в себя ясность Писания. Его суть в том, что Библия ясна и не требует каких бы то ни было экклезиологических совещаний, которые бы удостоверяли ее смысл. Сама Библия призывает нас самостоятельно исследовать ее, чтобы понять обращенную к нам Божью весть (в качестве примера см. Втор. 30:11–14; Лк. 1:3, 4; Ин. 20:30, 31; Деян. 17:11; Рим. 10:17; Откр. 1:3).

Смысл Писания ясен и очевиден, доступен всякому прилежному исследователю. Иисус иллюстрирует это в беседе с книжником, которого Он спросил: «В законе что написано? как читаешь?» (Лк. 10:26). Другими словами, Он исходил из того, что Библию можно понять. Когда книжник процитировал Втор. 6:5 и Лев. 19:18, Иисус похвалил его за правильный ответ (Лк. 10:28). Много раз Иисус использовал похожие фразы: «Неужели вы никогда не читали в Писании?» (Мф. 21:42); «разве вы не читали?» (Мф. 12:3, 5; 19:4; 22:31; Мк. 12:10, 26; Лк. 6:3); «читающий да разумеет» (Мф. 24:15; Мк. 13:14).

Библейские писатели едины в том, что Писание следует принимать в его очевидном, буквальном смысле, если только в тексте не используется столь же очевидный символ или переносный смысл. Обратите особое внимание на то, как разницу между буквальным и символическим языком разграничивал Сам Иисус и понимали ученики (Ин. 16:25, 29). Совершенно не нужно снимать «шелуху» буквального смысла, чтобы найти «ядро» таинственного, сокровенного, аллегорического смысла, доступного лишь посвященным.

Писание также утверждает, что писатели Библии преследуют вполне определенную, связанную с раскрытием истины цель и не занимаются субъективным, бесконтрольным поиском множества значений. Иисус и апостолы говорили со властью, настаивая не на одном из многих возможных толкований отрывка, но на его единственном истинном значении, которое имели в виду писатель–человек и Автор–Бог (см. в качестве примера Деян. 3:17, 18, 22–24). В то же самое время имеющееся новозаветное истолкование не претендует на исчерпывающее объяснение определенного отрывка из Ветхого Завета; все еще остается место для тщательной экзегезы. Также есть случаи, когда библейский писатель преднамеренно использовал терминологию или фразеологию, являющуюся многозначной и включающую в себя несколько нюансов, вытекающих из непосредственного контекста отрывка (см. Ин. 3:3).

Конкретная, связанная с раскрытием истины цель ярко видна на примере апокалиптических пророчеств: ангел–истолкователь последовательно дает определенное объяснение каждому символу (см. Дан. 7:16–27; 8:15–26; Библейская апокалиптика И. Д). В качестве еще одного примера можно привести те притчи Иисуса, в которых Он Сам истолковывает значение каждой части (см. Мф. 13:18–23; 36–43).

Это вовсе не отрицает того факта, что смысл некоторых частей Писания простирается далеко за пределы буквального значения (например, типология, предсказательные пророчества, символы и притчи), представляя собой более глубокое значение или указывая на исполнение в будущем. Но даже в этих случаях такой более глубокий смысл вытекает из буквального значения, связанного с раскрытием истины, согласуется с ним и фактически является его неотъемлемой частью. Само Писание указывает на наличие такого более глубокого смысла или исполнения (см. III. Д.З).

Верно также и то, что не все части Писания полностью понимались первоначальными слушателями или даже самими вдохновленными Богом авторами. В 1 Петр. 1:10–12 апостол указывает, что пророки Ветхого Завета не всегда достаточно ясно понимали все мессианские аспекты своих пророчеств. Тем самым Петр показывает еще один аспект принципа ясности Писания, заключающийся в том, что дополнительное проясняющее откровение становится ключом к более полному пониманию менее ясных отрывков. Та же мысль проводится и во 2 Петр. 3:16, где Петр заявляет, что в некоторых писаниях Павла есть «нечто неудобовразумительное». Эти трудные отрывки не должны быть отправной точкой и поводом для невежд искажать Писание «к собственной погибели», но должны рассматриваться в широком контексте более понятных библейских формулировок истины (ст. 18; ср. со ст. 2).

Ясность Писания также включает такое понятие, как «прогрессирующее откровение». В Евр. 1:1–3 говорится именно о таком развитии откровения от пророков Ветхого Завета до Сына Божьего (см. также Ин. 1:16–18; Кол. 1:25, 26 и т.д.). Это откровение является прогрессирующим не в том смысле, что более поздние части Писания противоречат предыдущему откровению или упраздняют его, но в том смысле, что всякое последующее откровение просвещает, делает более ясными или развивает ранее изложенные истины. Так, Иисус в Нагорной проповеди (Мф. 5) не устраняет предписания Декалога, но очищает их от привнесенных ошибочных представлений и открывает подлинную глубину их смысла и практического применения. Некоторые намеки на такой более глубокий смысл и значение закона были даны уже в Ветхом Завете. Иисус же дает возможность этим жемчужинам истины засверкать еще ярче, освобождая их от искаженных истолкований книжников и фарисеев. Прогрессирующее откровение также связано с идеей, что Иисус есть исполнение различных образов и пророчеств Ветхого Завета.

Заключительное практическое применение принципа ясности Писания заключается в раскручивающейся спирали понимания, когда один его отрывок проливает свет на другой. С одной стороны, более поздние библейские писатели пишут с учетом того, что было написано до них, и часто исходят из этого, опираясь на это более раннее откровение (иногда это осознание называют эпигенетическим принципом или аналогией с предыдущим Писанием). Внимательное прочтение более позднего отрывка может выявить отголоски или аллюзии на ранние писания, что становится ключом для понимания этих поздних частей Писания. Это особенно присуще Книге Откровение. С другой стороны, более ранние отрывки могут быть не до конца поняты до тех пор, пока они не будут рассмотрены в свете более позднего откровения. Это особенно верно в отношении прообразов и пророчеств (см. Мф. 12:6, 42, 43; 1 Петр. 1:10–12). Таким образом, спираль понимания раскручивается по мере того, как более поздние тексты проливают свет на более ранние, и наоборот.

Г. «Духовное требует духовного подхода»

Четвертый общий принцип истолкования Библии касается проблемы предвзятого понимания или объективности. Современные герменевтические подходы к Библии часто исходят из того, что изначальное намерение библейского писателя можно установить путем строгого применения герменевтических принципов и экзегетических инструментов без всякой сверхъестественной духовной помощи. Таким образом, не надо быть христианином, чтобы определить смысл Писания. Достаточно правильно использовать инструменты и применять принципы.

Однако сама Библия подталкивает нас к другому выводу. В частности, об этом говорят следующие слова: «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия… Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием… потому что о сем надобно судить духовно» (1 Кор. 2:11,14).

1. Роль Святого Духа

Поскольку Библия в конечном счете есть продукт не человеческого ума, но Божественного разума, открывшегося посредством Духа (см. 1 Кор. 2:12, 13), ее первоначальное значение и современное применение подразумевают помыслы Бога, которые, по мнению Павла, могут быть правильно поняты только с помощью Божьего Духа (1 Кор. 2:13, 14; 2 Кор. 3:14–18; ср. с Ин. 6:45; 16:13).

Некоторые отвергают мысль о том, что Дух Святой является участником процесса, называемого герменевтической спиралью, поскольку это представляется им субъективным фактором, подчиняющим себе объективное экзегетическое/герменевтическое исследование. Действительно, одна лишь «духовная экзегеза», опирающаяся исключительно на роль Духа и пренебрегающая добросовестным применением вытекающих из Писания принципов экзегезы и герменевтики, скорее всего, приведет к субъективным выводам. Но правильное сочетание зависимости от Духа со строгой экзегезой, опирающейся на взвешенные герменевтические процедуры, не только не приводит к субъективизму, но является единственно возможным путем.

Современные ученые–богословы согласны, что все подходят к Писанию со своими предвзятыми установками и предубеждениями. Это положение нельзя исправить путем «научного» подхода к тексту, свободного от «предубеждений веры». На самом деле, поскольку Писание требует отклика веры, попытка занять «нейтральную» позицию не может быть признана правильной (см. Мф. 13:11–17; Ин. 6:69).

Верующие люди, ведомые Духом, также имеют свои пристрастия и предубеждения и также подвержены ошибкам, когда пытаются толковать Писание (см. с Деян. 11:2–18). Но, веря в обетования Писания, они могут попросить Бога преобразить их разум, чтобы они основывались не своих собственных предпосылках, а на предпосылках самой Библии, и исходили из них (см. Рим. 12:1, 2). Ученикам и нам был обещан Дух истины: «Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину» (Ин. 16:13). Необходимо отметить, что местоимение «вас» употреблено здесь во множественном числе, то есть Дух руководит теми, кто изъясняет Писание, являясь частью церковного братства (Пс. 118:63; Деян. 2:42; 4:32; Рим. 12:4–8; 1 Кор. 12; Еф. 4:3–6), пребывая в котором они могут получить благословение и исправление через обмен мнениями с другими верующими.

Все, изъясняющие Писание, должны принять решение о том, что их прежние мнения будут опираться на Библию и находиться под ее контролем. Они должны быть постоянно открыты для того, чтобы менять и обогащать свои взгляды на основании Писания. Они должны сознательно отвергать любые внешние ключи или системы, навязываемые Писанию извне, будь то натуралистические (замкнутая причинно–следственная система, не оставляющая места для сверхъестественного), эволюционные (основанные на аксиоме непрерывного развития), гуманистические (человек как высший авторитет) или релятивистские (отвержение абсолютов). Толкователи Библии должны просить Духа, Который вдохновил Слово, просветить их, сформировать их мышление и изменить их предвзятые мнения таким образом, чтобы их взгляды соответствовали Писанию.

2. Духовная жизнь толкователя

Принцип «духовное требует духовного подхода» указывает не только на потребность призывать на помощь Дух Святой для правильного понимания Слова, но также и на духовность самого истолкователя. Дух должен не только просвещать ум, но и преображать сердце толкователя. Толкователь должен придерживаться рекомендованного Писанием подхода и иметь готовность и желание исполнять все, что говорит Писание. Иисус сказал: «Кто хочет творить волю Его [Божью], тот узнает о сем учении, от Бога ли оно или Я Сам от Себя говорю» (Ин. 7:17).

Необходимо прилежно и ревностно молиться по примеру Давида: «Укажи мне, Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца» (Пс. 118:33; ср. со ст. 34–40; Притч. 2:3–7). Необходимо принимать верой то, что говорят пророки (2 Пар. 20:20; ср. с Ин. 5:46, 47).

В целом можно сказать, что Библию нельзя исследовать, как любую другую книгу: с помощью отточенных инструментов экзегезы и лощеных принципов истолкования. На каждом этапе процесса истолкования книга, вдохновленная Духом, может быть правильно понята только с помощью «свыше», через просвещение и преобразование от Духа. К Божьему Слову необходимо подходить с благоговением. Наверное, лучше всего идеальный настрой истолкователя, подходящего к священной Книге Библии, описан пророком Исайей: «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2).

III. Правила истолкования Библии

Правила истолкования библейских отрывков вытекают из только что описанных нами фундаментальных принципов. Эти правила в совокупности образуют грамматико–исторический метод, диктуемый здравым смыслом и языковыми законами, позволяющими устанавливать истинное значение любого изречения. Однако еще в большей мере эти правила прямо или косвенно вытекают из самого Писания. Поэтому при обсуждении каждого правила мы сначала будем рассматривать то, как оно представлено в самом Писании. Мы также будем приводить библейские примеры, иллюстрирующие его применение в истолковании Библии.

А. Текст и перевод

Отправной задачей при истолковании Библии является определение того, какой текст в действительности является Священным Писаниям — как на древних языках оригинала, так и в современных переводах. Это требует внимания к текстуальным исследованиям и принципам перевода.

1. Текстуальные исследования

а. Сохранение библейского текста. Поскольку герменевтика связана с исследованием письменного Слова, необходимо, насколько это возможно, пользоваться тем текстом Библии, который был изначальным. Сама Библия подчеркивает необходимость сохранения в неискаженном виде слов Священного Писания. Моисей писал в отношении Торы: «Не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того» (Втор. 4:2; ср. с 12:32). В Книге Притчей этот принцип распространен на все Слово Божье: «Всякое слово Бога чисто… Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя и ты не оказался лжецом» (Притч. 30:5, 6). В самом конце библейского канона мы находим похожее предупреждение: «Если кто приложит что к ним [к словам пророчества], на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни, и в святом граде…» (Откр. 22:18,19).

В ветхозаветном Израиле были предприняты определенные меры для сохранения Торы. «Книга закона» хранилась во Святом святых святилища, возле ковчега завета (Втор. 31:26). Раз в семь лет Тора должна была читаться публично на празднике кущей (ст. 9–13).

К сожалению, не сохранилось оригинальных копий или автографов Ветхого или Нового Завета. Однако история передачи текста показывает, насколько тщательно и с каким усердием библейский текст переписывался на протяжении многих веков до наших дней. До Второй мировой войны критически настроенные к Библии ученые были крайне невысокого мнения о точности дошедшего до нас еврейского (масоретского) текста, поскольку наиболее древняя рукопись датировалась примерно 900 годом нашей эры, и в критических изданиях Ветхого Завета предлагались тысячи поправок к тексту. Но после 1947 года, когда были обнаружены рукописи Мертвого моря, содержавшие фрагменты всех книг Ветхого Завета, за исключением Книги Есфирь, ученые с удивлением обнаружили, что более поздний масоретский текст практически не отличается от текста этих рукописей, хотя между ними около тысячи лет.

Объем рукописных фрагментов греческого текста Нового Завета значительно превышает количество рукописей любого другого документа древнего мира. Существует более 3 000 греческих рукописей всего Нового Завета или отдельных его частей, помимо 2 000 древнегреческих лекционариев (новозаветных чтений, предназначенных для проведения литургий), около 8 000 латинских рукописей, более 2 000 рукописей на других древних языках, таких как сирийский и коптский, и тысячи цитат. По сути дела, весь Новый Завет имеется в цитатах ранних отцов Церкви (14, с. 697, 707). Фактическое число существенных расхождений между этими многочисленными рукописями ничтожно мало. Ф.Ф. Брюс утверждает:

«Разночтения, по поводу которых у текстуальных критиков Нового Завета остаются какие–то сомнения, не касаются таких существенных вопросов, как исторические факты или христианская вера и жизнь»

(7, с. 19, 20).

б. Потребность в текстуальных исследованиях. Хотя последние 150 лет прилежных текстуальных исследований говорят о том, что Писание дошло до нас, по сути дела, в том виде, в каком оно было написано, существуют небольшие разночтения между многочисленными древними библейскими рукописями. Наука (или искусство) максимального приближения к тексту оригинала Ветхого и Нового Заветов — это и есть текстуальное исследование, которое часто называют «текстуальным критицизмом». Если такое исследование осуществляется человеком, полностью принимающим авторитет Писания, то при этом предпосылки историко–критического метода отвергаются (см. IV. Е, Ж), а сам исследователь исходит из того, что высшие нормы определения подлинного текста Писания находятся в самом Писании.

Основные статьи, посвященные текстуальному исследованию, включены в «Библейский комментарий адвентистов седьмого дня», и нет нужды их здесь воспроизводить. В стандартизированных изданиях еврейского и греческого текстов Библий подробная информация по поводу основных текстовых разночтений обычно приводится в примечаниях в нижней части каждой страницы.

2. Библейские переводы

В самих Писаниях дается ряд примеров перевода, поясняющих смысл текста. Среди них можно упомянуть Неем. 8:8; Мф. 1:23; Мк. 5:41; 15:22, 34; Ин. 1:42; 9:7; Деян. 9:36; 13:8; Евр. 7:2. Акцент на правильном понимании Писания (см. Деян. 8:30–35) предполагает качественный перевод.

а. Проблемы перевода. Очень трудно в точности передать форму и содержание древнего библейского текста на современных языках, поскольку в этом процессе переводчик должен преодолеть различные барьеры, такие как временную, культурную и географическую удаленность, изменившиеся политические, экономические и социальные условия, а также перемены в образе мышления.

Самая существенная проблема перевода — различия в языках. Смысловой диапазон слова в древнем библейском языке может быть шире или уже эквивалентного слова в современном языке. Вот почему оттенки значения какого–нибудь слова из древних библейских языков искажаются неродственными значениями, присущими самому близкому современному эквиваленту.

Не всегда можно правильно отразить в современном переводе грамматические и синтаксические особенности древних языков. Например, еврейский глагол подчеркивает состояние, греческий глагол — вид действия, а английский или русский глагол — время.

Иногда слово или фраза на древнем языке звучит двусмысленно. Переводчик должен решать, оставлять перевод двусмысленным или попытаться двусмысленность устранить, что может, в свою очередь, ввести читателей в заблуждение, если переводчиком будет выбрано неправильное значение.

б. Виды перевода. Три разных представления о том, какой перевод следует считать наилучшим, лежат в основе трех разных типов переводов. В буквальных переводах делается ставка на дословную эквивалентность. Такой процесс перевода обеспечивает более точную и буквальную передачу еврейско–арамейского и греческого текстов. Результатом становится превосходная учебная Библия. Однако перевод зачастую бывает «деревянным» и неестественным, а эстетика и ритм оригинала могут оказаться утраченными. В динамических переводах акцент делается не на дословную, а на смысловую эквивалентность. Переводчик перестраивает перевод, подгоняя его под современные фразеологические обороты речи, которые представляют собой аналог мысли или значения. Преимущество динамического перевода заключается в его фразеологической близости к читателю и ясности. Главный же его недостаток в том, что истолкование может вводить в заблуждение или быть неправильным из–за ошибки в понимании переводчика. Парафраз еще более вольно обращается с оригиналом, чем динамические переводы. Он предназначен скорее для поверхностного чтения, чем для серьезного доктринального исследования. Поскольку парафраз является больше истолкованием, чем переводом, читателям нужно пользоваться им крайне осторожно.

В силу указанных трудностей и различий в видах переводов исследователи Библии должны тщательно подходить к выбору того или иного перевода. Перевод Библии, подготовленный представителями какого–то одного вероисповедания, может быть предвзятым или даже намеренно искаженным с целью обоснования определенных доктрин. Те же слабости отличают и переводы Библии, выполненные одним человеком. Им не хватает уравновешенности и сбалансированности, которая, как правило, бывает следствием творческого вклада многих специалистов. Следует также осторожно относиться и к разного рода толковым Библиям с обширными примечаниями или комментариями. Подобно этому и переводы Библии на упрощенный язык, например, переводы для детей могут в искаженном виде представлять некоторые библейские вопросы. Переводы с более высокой ориентацией на толкование следует внимательно сравнивать если не с оригинальным еврейско–арамейским и греческим текстом, то, по крайней мере, с буквальными переводами.

Б. Исторический контекст

Чтобы понять библейский отрывок, мы должны прежде всего попытаться определить, что он означал в своем первоначальном контексте. Мы должны увидеть, в какой ситуации возникло то или иное учение: его исторический фон; кто изрек его; кому оно предназначалось и при каких обстоятельствах оно было передано. Уяснив все это, мы сможем легче применить весть Библии к разным ситуациям.

1. Достоверность библейской истории

Все люди, события и установления в Ветхом и Новом Завете представлены как часть достоверной и доподлинной исторической летописи. Более поздние пророки Ветхого Завета, Иисус и новозаветные писатели неоднократно ссылаются на рассказ о творении и потопе. Фактически каждый из авторов Нового Завета прямо или косвенно подтверждает историческую достоверность Бытия 1–11 (см. Мф. 19:4, 5; 24:37–39; Мк. 10:6; Лк. 3:38; 17:26,27; Рим. 5:12; 1 Кор. 6:16; 2 Кор. 11:3; Еф. 5:31; 1 Тим. 2:13, 14; Евр. 11:7; 1 Петр. 3:20; 2 Петр. 2:5; Иак. 3:9; 1 Ин. 3:12; Иуд. 11, 14; Откр. 14:7). Библейские писатели также ссылаются на времена патриархов, на исход и другие события библейской истории как на достоверные описания реальных взаимоотношений Бога со Своим народом, имевшие место во времени и пространстве.

Исторический контекст библейского повествования принимается как подлинный; при этом не предпринимается попыток воссоздать какую–то другую историю, отличную от той, что содержится в библейской летописи. Истолковывая Ветхий Завет, писатели Нового Завета демонстрирует удивительно хорошее знание общего хода и конкретных деталей ветхозаветной истории (см. Деян. 7; 1 Кор. 10). Типология в книгах Нового Завета предполагает историческую подлинность тех лиц, событий и установлений, которые служили прообразом новозаветных событий (см. 1 Кор. 10:1–11; Рим. 5:12–21; 1 Петр. 3:18–22).

Точно так же, вопреки мнениям современной критической школы, но в согласии с прецедентом истолкования Ветхого Завета новозаветными писателями, герменевтика, основанная на Библии, принимает как достоверные библейские описания сотворения нашего мира за шесть буквальных двадцатичетырехчасовых суток (Быт. 1, 2) и всемирного потопа (Быт. 6–9). Она также признает историческую достоверность повествования о патриархах (Быт. 12–50), об исходе из Египта, имевшем место в пятнадцатом веке до нашей эры (Исх.; Втор.; 3 Цар. 6:1), о завоевании Ханаана (Ис. Нав. 1–12) и другие исторические факты Писания, включая сверхъестественные события, описанные в Ветхом и Новом Завете.

2. Вопросы введения

Герменевтике библейских писателей присущ интерес к «вопросам введения» (дате, авторству и историческому фону библейских книг), и иногда эти вопросы становятся ключевыми в их аргументах. Там, где дается такая информация, считается, что она в точности отражает авторство, хронологию и историческую ситуацию, в которой был написан данный текст. Например, тот факт, что Давид является автором Псалма 109 (как об этом говорится во введении к псалму), имеет большое значение в высказывании Иисуса относительно Его мессианства (Мф. 22:41–46). Принадлежность определенных слов Давиду имела большое значение для Петра в день Пятидесятницы, который в своей проповеди на этом основании убеждал иудеев в предсказанном воскресении Мессии (Деян. 2:25–35). «Жизненная ситуация», в которой Авраам получил оправдание по вере, согласно Книге Бытие, имеет большое значение в аргументации Павла, который стремился показать римлянам, что это случилось с Авраамом до его обрезания (Рим. 4:1–12).

Вопреки утверждениям большинства современных критически настроенных ученых, герменевтика, основанная на Библии, исходит из того, что Пятикнижие было написано Моисеем, а не является более поздним текстом, составленным разными редакторами на основании различных исходных документов (см. Исх. 24:4, 7; 34:27; Втор. 31:9–11; Ис. Нав. 1:7, 8; 3 Цар. 2:3). Исайя считается автором всей книги, носящей его имя (Ис. 1:1; см. Мф. 3:3; 8:17; 12:17–21). Давид является автором тех псалмов, в которых есть четкие указания на это во вводных фразах и на которые авторы Нового Завета ссылаются как на Давидовы (всего 73 псалма; Мф. 22:41–46; Деян. 2:25–35 и т. д.). Соломон является автором большинства притчей, Книги Песни Песней и Книги Екклесиаста (Притч. 1:1; 10:1; 25:1; Песн. П. 1:1; Еккл. 1:1,12,13). Даниил, пленник и государственный деятель Вавилона, жившей в шестом веке до Рождества Христова, написал ту книгу, которая носит его имя (Дан. 8:1; 9:2; см. Мф. 24:15). Захария также написал всю книгу, носящую его имя (Зах. 1:1). Апостол Петр был автором Второго послания Петра (2 Петр. 1:1), а Иоанн, написавший Евангелие, был также автором Книги Откровение (Откр. 1:4). Необходимо признать, что в некоторых книгах Библии нет явного указания на автора, время или исторические обстоятельства их написания. В этих случаях лучше всего, если ответ на вопросы введения к этим книгам будет основываться на всех имеющихся библейских данных, рассматриваемых в свете известной нам внебиблейской информации, и согласовываться с ними.

3. Исторический фон

Исторический фон любого библейского отрывка описывается в самом Писании и может быть дополнен сведениями из внебиблейских источников. Знакомство со всей священной историей, равно как и с обстановкой, в которой происходило каждое конкретное событие, важно для раскрытия исторической фона Писания как такового. А эти знания необходимы для понимания аллюзий на предшествующие события. Например, когда Иисус говорит о том, что Моисей «вознес змию в пустыне» (Ин. 3:14), Он явно подразумевает событие, описанное в Чис. 21:4–9. Точно так же высыхание реки Евфрат (Откр. 16:12) должно рассматриваться в свете падения Вавилона, предсказанного в Иер. 51, когда течение буквальной реки Евфрат было изменено, и это открыло путь для вторжения мидян и персов.

Исторические сведения самого Писания дополняются богатым наследием античной литературы. Особенно полезны в этой связи апокрифы и псевдоэпиграфы, а также таргумы и более поздние раввинские материалы. Отдельные авторы, такие как Филон Александрийский и Иосиф Флавий, также внесли важный вклад в описание исторических обстоятельств, имеющих отношение к Библии.

Археологические находки, обнаруженные на Ближнем Востоке в течение последних 200 лет, пролили свет на жизнь многих личностей, на события и культуру библейских времен. Различные обычаи периода патриархов раскрываются в текстах, найденных в Мари, Нузи и Эбле. Высокие нравственные нормы и увязывание закона с характером Божественного Законодателя, конечно же, отличают законы Моисея от других кодексов того времени, но все же в них обнаруживаются и некоторые сходства с законами второго тысячелетия до нашей эры, такими как кодекс Хаммурапи. Хотя содержание библейских заветов между Богом и людьми уникально, их построение напоминает феодальные договоры между хеттскими сюзеренами и подчиненными им правителями–вассалами. Из вавилонских клинописных табличек становится понятно, почему «царь» Валтасар смог предложить Даниилу только третье место в царстве (Дан. 5:29): его отец Набонид был все еще законным, хотя и отсутствующим в это время в Вавилоне царем.

Точно так же пониманию Нового Завета во многом способствует религиозная и социально–политическая хроника иудаизма и римского мира времен Нового Завета. Так, споры между Иисусом и фарисеями становятся понятнее после изучения того, из каких партий и движений состоял иудаизм. Спортивные игры, упомянутые во 2 Тим. 4:6–8, и триумфальный въезд императора, на который Павел намекает во 2 Кор. 2:14, обретают смысл, если рассматривать эти события в свете обычаев того времени.

В исторический фон необходимо включать многие другие факторы. Хронология (когда происходили события) и география (где они происходили) также способствуют правильному пониманию Писания. Кроме того, заслуживают особого внимания меры веса, единицы измерения и денежные системы. Помимо всех прочих факторов, необходимо учитывать еврейский календарь и цикл праздников, факторы, касающиеся растительной и животной жизни, урбанизацию, военную тактику, климат и сельское хозяйство.

4. Кажущиеся расхождения со светской историей

В течение нескольких столетий некоторые библейские ученые ставили под сомнение точность или достоверность определенных исторических фактов в библейской летописи. Например, они сомневались в исторической подлинности исхода и завоевания Ханаана, а также в существовании Дария Мидянина, упомянутого в Книге Даниила. Прежде всего важно отметить, что многие из их обвинений были опровергнуты последующими исследованиями. Например, вплоть до конца девятнадцатого века ученые утверждали, что упомянутые в Библии хеттеи, или хетты (Быт. 15:20 и т. д.), никогда не существовали. Однако в результате раскопок, произведенных в первые десятилетия двадцатого века, были найдены свидетельства существования целой хеттской цивилизации. Многие ученые девятнадцатого века опять–таки настаивали, что описанные в Библии обычаи патриархального периода — это не что иное, как анахронизм. Однако находки в Нузи, Мари, Эбле и других местах, датированные временем патриархов, показали, что в то время действительно существовали обычаи, схожие с представленными в библейском повествовании о жизни патриархов.

В настоящее время мы знаем, что повествование об исходе хорошо вписывается в историю восемнадцатой египетской династии. Недавно проведенный повторный анализ данных, полученных при раскопках древнего Иерихона, показал, что (вопреки ранее сделанным выводам и современному консенсусу в ученых кругах) город был разрушен примерно в 1410 году до н. э., и подробности его разрушения в точности соответствуют библейскому описанию. Точно так же анализ мидо–персидских летописей показал, что Дарий Мидянин — реальный исторический персонаж.

Не все кажущиеся противоречия между библейской летописью и находками светской истории на данный момент устранены. Герменевтика, построенная на библейском основании, предполагает веру в историческую достоверность Писания и уверенность в том, что дополнительные археологические или исторические исследования помогут устранить имеющиеся расхождения. В то же самое время важно, чтобы Писание не было заложником открытий светской науки. Многие библейские сюжеты никогда не будут подтверждены светской историей, особенно чудеса, не оставившие следов. В конечном итоге библейские события принимаются не потому, что их подтверждает светская историческая наука, но потому, что они записаны в достоверном Слове Божьем.

5. Кажущиеся противоречия в параллельных библейских отрывках

В исторических частях Писания, особенно в ветхозаветных книгах Царств и Паралипоменон и в новозаветных Евангелиях, параллельные отрывки подчас различаются в некоторых подробностях или акцентах (например, Мф. 21:33–44; Мк. 12:1–11 и Лк. 20:9–18). Несколько принципов помогают нам в разрешении этих кажущихся противоречий.

а. Нужно осознать, что разные писатели преследовали разные цели. Четыре Евангелия несколько отличаются друг от друга по замыслу и целям написания. Матфей зачастую придерживается тематического построения, не соблюдая хронологической последовательности в описании событиях. Марк почти на одном дыхании описывает деятельность Иисуса. Лука знакомит с жизнью Иисуса язычников. А Евангелие от Иоанна вообще уникально. По признанию самого автора, оно написано с целью укрепить в людях веру.

6. Нужно осознавать, что каждый писатель мог описывать отдельные детали какого–то происшествия, и их необходимо объединять с паралельными описаниями для получения целостной картины.

В параллельных отрывках, описывающих покупку Давидом гумна на горе Мориа (2 Цар. 24:24; 1 Пар. 21:25), указаны разные денежные суммы и разные имена предполагаемых владельцев. Однако вовсе необязательно, что эти два отрывка противоречат друг другу. 50 сиклей серебра были уплачены за два вола и деревянную молотильную телегу (и, возможно, за небольшой участок гумна), тогда как 600 сиклей золота были платой за все имение. Аруна и Орна — это всего лишь два варианта написания одного и того же имени (в рус. Синод, пер. употреблено одно имя — Орна. — Примеч. ред.).

Рассмотрим еще один пример. Может возникнуть впечатление, что предисловия к Нагорной проповеди в Евангелиях Матфея и Луки противоречат друг другу. Матфей говорит, что Иисус «взошел на гору» (Мф. 5:1), тогда как, согласно Луке, Он, «сойдя с ними, стал на ровном месте» (Лк. 6:17). Елена Уайт соединяет эти две точки зрения, присоединяет к ним позицию Марка и рисует единую картину: «После посвящения апостолов Иисус отправился вместе с ними на берег моря. Утром здесь начал собираться народ… Узкий берег не мог вместить всех желавших слушать наставления Учителя, даже если бы они стояли, а не сидели, и поэтому Иисус поднялся на склон горы. Дойдя до уступа, где собравшиеся могли удобно разместиться, Он сел на траву, ученики и толпы людей последовали Его примеру» (Желание веков, с. 298). Другими примерами, в отношении которых уместно говорить о согласовании евангельских повествований, являются: параллельные рассказы о богатом молодом правителе (Мф. 19:16–30; Мк. 10:17–31; Лк. 18:18–30), о слепом нищем (Мф. 20:29–34; Мк. 10:46–52; Лк. 18:35–43) и о воскресении Иисуса (Мф. 28:1–15; Мк. 16:1–8; Лк. 24:1–11; Ин. 20:1–10).

в. Нужно осознавать, что для исторической достоверности не требуется того, чтобы различные сообщения были идентичными. Тот факт, что авторы разных Евангелий используют разный язык, является доказательством их независимости, подлинности и цельности. Матфей цитирует первые две молитвы Иисуса в саду Гефсиманском, в которых выражается одна и та же мысль, но разными словами, а затем в Мф. 26:44 пишет о том, что Иисус «помолился в третий раз, сказав то же слово».

г. Нужно осознавать, что в первом веке предъявлялись другие требования к написанию исторических повествований. Часто использовался «феноменологический» или «наблюдательный» язык, что можно проиллюстрировать такими словосочетаниями, как «солнце зашло» или «четыре угла» («конца») земли, совсем не подразумевающими геоцентрическую космологию или плоскую землю. Часто использовались округленные числа, например, упоминание о количестве умерших у Синая (1 Кор. 10:8; ср. с Чис. 25:1–18). Мы не должны ожидать более высокой точности цифр, нежели та, которая считалась общепринятой в библейские времена.

д. Нужно осознавать, что некоторые сходные чудеса и изречения Иисуса, записанные в синоптических Евангелиях, могли происходить в разное время. В течение трех с половиной лет Своего земного служения Иисус, вне всякого сомнения, повторял некоторые высказывания и чудеса. Один из примеров — насыщение пяти тысяч и четырех тысяч человек. У кого–то может возникнуть искушение посчитать их разными описаниями одного и того же эпизода, но в данном случае Сам Иисус дал понять, что это два разных события (Мф. 16:9,10).

е. Нужно осознавать, что в Писании встречаются незначительные ошибки, вызванные переписыванием. Это особенно проявилось при переписывании чисел в параллельных повествованиях книг Царств и Паралипоменон. Текстуальное исследование может помочь в определении наилучшего варианта чтения.

ж. Нужно осознавать, что в некоторых случаях необходимо воздержаться от вынесения окончательного суждения по поводу отдельных кажущихся расхождений, пока не будет собрана более полная информация.

В качестве примера можно привести хронологические данные о царях Израиля и Иудеи в книгах Царств и Паралипоменон. Этот вопрос был безнадежно запутанным до тех пор, пока Эдвин Тиле не показал в своей докторской диссертации, изданной под названием «Таинственные числа еврейских царей» (1951 год; была переиздана в 1983 году), каким образом применение четырех фундаментальных принципов хронологических расчетов может полностью синхронизировать между собой библейские сведения о личностях и внебиблейские данные.

В «Библейском комментарии адвентистов седьмого дня» содержатся бесценные материалы, касающиеся проблем, связанных с вопросами введения и историческим фоном. Во вступительных исторических статьях к каждому тому и во введении к каждой библейской книге приведены отличные данные об авторстве, времени и жизненных обстоятельствах написания той или иной библейской книги. Все сведения по этим вопросам, содержащиеся в самом Писании, принимаются как достоверные, и в то же время дается археологическая, географическая, хронологическая и культурная предыстория, проливающая еще больше света на библейское повествование.

В. Литературный анализ

Чтобы правильно толковать Библию, необходимо осознавать, что литературный контекст Писания не менее важен, чем его исторический контекст. Писание — это не только историческая книга, но и произведение искусства. В своих последних исследованиях ученые стали уделять все больше внимания литературным особенностям Писания.

В Священном Писании есть множество явных и неявных указаний, свидетельствующих о его литературных достоинствах. Их рассмотрение является важной частью задачи, которая стоит перед герменевтикой.

1. Границы отрывка

Одной из первых задач в истолковании какого–то определенного отрывка в его непосредственном литературном контексте является определение его границ. Это важно для того, чтобы целиком ухватить суть смысловой единицы текста, частью которой является исследуемый отрывок. Тогда можно определить, что предшествует данному отрывку и что идет после него, и лучше понять, как сам отрывок вписывается в общий контекст богодухновенной книги.

Хотя деление Библии на главы и стихи берет свое начало не с библейских времен, библейские писатели часто оставляли в тексте указатели начала и конца отрывка и в своих истолкованиях предшествующих частей Писания показывали, что Писание состоит из отдельных смысловых единиц текста. Так, Книга Бытие разделена на десять частей, каждая из которых начинается фразой: «Вот родословная. ..». Псалтирь состоит из псалмов, и некоторые из них в свою очередь разбиты на части определенными указателями, в числе которых: (а) рефрен (Пс. 41:6, 12; 42:5) (б) слово села, которое 71 раз встречается в Псалтире (Пс. 45:4, 8, 12), или (в) акростих (например, Пс. 118, в котором каждые восемь строк начинаются с одной и той же буквы еврейского алфавита, затем следующие восемь строк со следующей буквы).

Ко времени Нового Завета Пятикнижие (а возможно, и книги пророков) было разделено на небольшие разделы, которые по одному читались в синагоге каждую субботу (ср. с Деян. 13:15, 27; 15:21). Иисус признавал наличие этих разделов Торы, что можно видеть из Его слов о «горящем кусте» (Лк. 20:37; ср. с Исх. 3:3–6).

Следя за явными указаниями библейских авторов и внимательно изучая их произведения, мы можем увидеть литературные и логические границы определенного анализируемого нами отрывка. Например, повествование о жизни и учении Иисуса разбито естественным образом на разделы. Недавно изданные труды оказывают существенную помощь в выявлении естественных разделов или частей библейских книг, в установлении границ отдельных параграфов и их анализе.

2. Разновидности литературных текстов

При изучении любого письменного произведения, в том числе и Библии, важно понять, с каким видом литературного текста мы имеем дело. Это касается как более общих категорий, таких как поэзия и проза, так и специфических литературных текстов (или жанров) — юридических документов, писем или посланий, гимнов, лирики, биографий и тому подобного. Различные литературные формы выполняют разное предназначение, и каждое из них имеет свои черты. Сравнение разных литературных образцов, относящихся к одному и тому же жанру, помогает обнаружить как эти черты, так и уникальные их особенности. Таким образом, правильное истолкование обогащается за счет понимания использованных в тексте литературных форм.

Часто библейские писатели прямо говорят о том, к какому виду литературы относится то, что они пишут. Среди основных литературных форм, обозначенных в Писании, можно назвать следующие: «родословие» (евр. толедот, Быт. 2:4 и далее 14 раз в Книге Бытие), предсмертные благословения (Быт. 49; Втор. 33), законы (уставы, постановления; Исх. 21:1; Втор. 4:44, 45), юридические договоры (Быт. 21:22–32; 26:26–31; Ис. Нав. 9:15; 3 Цар. 5:6–12), заключение и обновление завета (например, Исход 24; вся Книга Второзаконие; см. Втор. 29:1, 14, 15; Ис. Нав. 24), загадки (Суд. 14:10–18), царские указы (Езд. 6:3–12; 7:11–26), письма (2 Цар. 11:15; 3 Цар. 21:8–10; 4 Цар. 5:5, 6; 10:1–3), псалмы различных типов, указанных в предисловиях, или песни (Песн. П. 1:1), молитвы (Пс. 71:20; Дан. 9:4–19), притчи (Притч. 1:1; 10:1; 25:1), пророческие изречения или «бремена» (евр. масса, Наум 1:1; Авв. 1:1; Мал. 1:1), видения (Дан. 8:1,2; Авдий 1), суды (еър.риб, Ис. 3:13; Ос. 4:1; Мих. 6:1), плач или похоронная песнь (евр. кипах, Иез. 27:32; Ам. 5:1; Плач Иер.), Евангелия (Мк. 1:1), притчи (Мк. 4:2), иносказания (греч. пароимиа; Ин. 10:6; 16:25), послания (Рим. 16:22; 1 Кор. 5:9; 2 Петр. 3:1, 16) и апокалиптика (апокалипсис или Откровение Иоанна; Откр. 1:1).

а. Проза. Многие литературные виды прозы, как мы только что отметили, были ясно обозначены самими библейскими писателями. Другие же виды были идентифицированы современными исследователями, включая речи или проповеди (Ис. Нав. 23, 24; 1 Цар. 12; 3 Цар. 2:1–9; Иер. 7), перечисления (Быт. 10; Ис. Нав. 15–19; Чис. 33; 3 Цар. 4:7–19) и культовые обряды (Лев. 1–7). Особое значение имеет библейское повествование, которое включает такие жанры, как история (от Ис. Нав. по 2 Пар., Деян.), отчеты или анналы (3 Цар. 11:41; 14:19,20), автобиографии (Езд. и Неем.), рассказы о снах и видениях (Быт. 37:5–10; 40:9–19; 41:1–7; Зах. 1–6) и автобиографии пророков (Ис. 8:1–3; Иер. 36; Дан. 1–6).

В недавних исследованиях о повествовании стали говорить как о литературном жанре, предполагающем искусное художественное изложение. Хотя большая часть современных критических исследователей склонна считать библейское повествование художественным вымыслом, исследователь Библии, принимающий его за достоверную историю, может получить пользу от внимательного изучения того, как вдохновленный Богом писатель подчеркивает в своем повествовании ключевые мысли. К основным элементам повествования, требующим понимания описательного «потока», следует отнести: предполагаемого автора (или невидимого оратора) и предполагаемого читателя, общую точку зрения или перспективу, порядок событий и их взаимосвязь («время рассказа»), сюжет, действующие лица и их характеристики, ситуацию и скрытый комментарий или риторические приемы, используемые при изложении рассказа.

б. Поэзия. Поэтические разделы Писания (примерно 40% Ветхого Завета и фрагменты, разбросанные по Новому Завету) во многих современных переводах Библии представлены в стихотворной форме. Библейская поэзия имеет характерные особенности, которые будут кратко рассмотрены в данном разделе.

Главная особенность еврейской поэзии — «параллелизм» или «рифма мысли» (в противоположность «рифме звука»). Поэтический параллелизм традиционно подразделяется на три основных вида: (а) синонимический, в котором две идущие одна за другой поэтические строки выражают аналогичную мысль (Пс. 1:2, 5; 102:10); (б) антитетический, в котором две идущие одна за другой поэтические строки выражают противоположные идеи (Пс. 1:6; 36:21; многие сказания в Книге Притчей); (в) синтетический, в котором вторая поэтическая строка добавляется к первой, дополняя, расширяя или усиливая ее (Пс. 2:6; 102:11). Этот основополагающий аспект еврейской поэзии сразу бросается в глаза как в современных переводах, так и в оригинальном тексте.

Еврейская поэзия также содержит стихотворный метр, хотя он не так строго определен, как в греческой поэзии. Метр определяется ударениями: каждое ударное еврейское слово соответствует одному такту. Особой разновидностью стихотворного метра является кипах, или «плач», в котором первая строка состоит из трех тактов, а вторая — из двух (3:2). Многие псалмы «плача», в которых автор отчаянно умоляет Бога о помощи и, по сути дела, вся Книга Плач Иеремии написаны с использованием такого смешанного «длинного–короткого» метра, в котором некоторые усматривают «долгий вдох и короткий выдох» тяжко вздыхающего автора. В переводе поэтическая метрика не столь очевидна, хотя длинный–короткий метр часто выливается в длинные и короткие строки стиха.

Библейские писатели используют многие другие литературные и стилистические приемы, особенно в поэтических разделах Писания. Мы встречаемся с инклюзией («обрамлением», когда псалмы, например, 8–й и 102–й начинаются и заканчиваются одной и той же фразой), акростихом (стихи или группы стихов начинаются с каждой следующей буквы еврейского алфавита: Пс. 9:1–20,24; 33; 36; 118; 144), симилией (стилистическим сравнением, в котором используются такие слова, как «словно», «как», «подобно», «что»: Ос. 7:11), метафорой (одна реальность изображается другой: Пс. 22:1; Ос. 10:1; Ин. 10:7, 9, 11), синекдохой (часть обозначает целое — Ис. 52:1, 2), ономатопеей (звукоподражанием, когда слова звучат похоже на тот предмет или явление, которое они описывают: Иер. 19:1, 10; Ис. 17:12, 13; Пс. 92:4), ассонансом (повторением гласных: Ис. 5:7), параномазией (игра слов: Ам. 8:2, 3; Мих. 1) и персонификацией (Притч. 8). Все эти литературные приемы способствуют надлежащему изложению и выражению вести.

У каждого из конкретных литературных жанров есть свои особенности, которые зачастую имеют большое значение при истолковании переданной вести. Литературная форма и богословское истолкование идут рука об руку: определение и понимание литературного жанра дает возможность уяснить богословский смысл текста.

Некоторые литературные формы (притча, пророчество и апокалиптика) имеют расширенное значение или исполнение, которое будет рассмотрено ниже в разделе о теологическом контексте и анализе (см. III. Д. 3).

3. Литературная структура

Литературная структура как самого отрывка, так и целого раздела, к которому он относится, важна для анализа. Часто она является ключом к пониманию всего хода мысли или главных богословских тем.

В библейской прозе (например, в новозаветных посланиях) знание структуры помогает составить план отрывка и выделить темы и подтемы. С помощью такого плана можно выявлять более глубокие мысли. Многие из правил, которые используются для определения границ отрывка (см. III. B.1), могут быть полезны и при выявлении его частей.

Внимательный анализ библейского материала показывает, что библейские писатели зачастую тщательно структурировали стихи, главы, книги или даже группы книг. Литературная структура часто соответствует основным элементам литературной формы отрывка. Так, например, пророческая процедура заключения завета (евр. риб), как правило, состоит из одинаковых элементов, и литературная структура Мих. 6 (пророк конкретно определяет эту главу словом риб в Мих. 6:1,2) следует этому образцу юридической процедуры.

Два вида литературной структуры, основанных на поэтическом параллелизме, требуют особого внимания. Одним из распространенных приемов литературной структуры является «блочный параллелизм», который следует принципам синонимического параллелизма в отдельных поэтических строках. «Блочный параллелизм» проявляет себя в литературных структурах таких книг, как книги Иисуса Навина и Ионы: порядок первой половины книги соблюдается во второй половине. Еще один распространенный прием в Писании — это обратный параллелизм (или хиазм, получивший название от греческой буквы «хи», которая имеет форму X), следующий принцип антитетического параллелизма в менее объемной единице текста, например, в двух следующих одна за другой поэтических строках. В качестве примера хиазма по формуле АВСВ1А1 в отдельном стихе можно привести описание городов в Ам. 5:5:

А. Не ищите Вефиля

В. И не ходите в Галгал,

С. И в Вирсавию не странствуйте,

В1 ибо Галгал весь пойдет в плен

А1 и Вефиль обратится в ничто.

Было выявлено, что этот стих является частью большей по масштабам хиастической структуры, охватывающей Ам. 5:1–17, которая, в свою очередь, является частью еще более крупного хиазма — всей Книги пророка Амоса. Хиастические структуры были выявлены в более чем 50 отдельных псалмах, а также в разделах Писания, занимающих несколько глав (повествование о потопе в Быт. 6–9; Нагорная проповедь в Мф. 5–7, а также Евр. 6–10). Недавние исследования также выявили наличие хиастических структур в целых библейских книгах и группах книг.

Используя хиазм, вдохновенные библейские писатели пытались обратить внимание своих читателей на главную мысль, которая формулировалась в самой середине или сердце хиазма. Так, в Пс. 91, который назван «Песнь на день субботний», имеется семь стихов по каждую сторону центрального стиха, причем каждый из них содержит пару строк, написанных по принципу поэтического параллелизма. И только центральное утверждение псалма: «Ты, Господи, высок вовеки!» (ст. 9) не имеет в псалме параллели строк, выражающей ту же мысль, поскольку находится в самом центре хиазма. Благодаря этому хиазму мы можем безошибочно определить кульминацию псалма как с точки зрения его литературной структуры, так и богословского смысла.

Параллельные части в хиазме в свою очередь поясняют основную мысль. То, что понятно изложено в первой половине хиазма, может помочь нам понять соответствующий структурный элемент во второй части. Так, например, хиастическое построение Книги пророка Захарии позволяет увидеть мессианский характер ключевых отрывков, поскольку их параллельные структурные элементы явно выражают мессианский смысл. Мысль о том, что Иисус вошел «за завесу» в Евр. 6:17–20, опять–таки становится яснее, когда сравнивается с параллельным структурным элементом, где идет речь о входе Иисуса «чрез завесу» в Евр. 10:19, 20, из чего ясно следует, что контекстом обоих отрывков является помазание небесного святилища.

Истолкователь должен опасаться внесения в текст структур, которых на самом деле в нем нет. Исследователь Библии должен строго контролировать себя внутренними свидетельствами самого текста и избегать искусственного навязывания библейскому материалу чужеродного плана или структуры. Среди таких внутритекстовых сдерживающих факторов можно отметить схожие темы, понятия или лейтмотивы и — что еще важнее — совпадающие ключевые слова и группы слов. Чем более явными являются лексические и структурные параллели, тем больше мы можем быть уверены в том, что отрывок имеет внутри себя определенную структуру.

Однако не всегда можно определить, сознательно ли библейский писатель следовал такой структуре при написании своей книги, или же те или или иные структуры возникали непроизвольно, может быть, благодаря прямому вдохновению от Бога либо в силу того, что они служили отображением образа мысли людей того времени.

Г. Лексико–синтаксический анализ

Конечная цель исследователя Библии — установить ясное, прямое значение Писания. Опираясь на принцип ясности Писания (см. П. В. 3), следует воспринимать текст в его очевидном значении, если только в нем не содержится ясных указаний на то, что библейский писатель использует образный язык. Например, в Откр. 1:7, где Иоанн пишет, что Иисус «грядет с облаками, и узрит Его всякое око», контекст указывает, что имеются в виду буквальные облака, а не какое–то «бедствие» или другое явление, представляемое в образе облаков. (По поводу распознавания и истолкования символов смотрите III. Д. 3. а).

Пытаясь понять естественный смысл библейского отрывка, истолкователь должен внимательно анализировать каждый стих, обращая внимание на важные грамматические и синтаксические детали (конструкцию предложений), а также на значение ключевых слов в их контексте.

1. Грамматика и синтаксис

Писатели Нового Завета показывают пример в том, насколько добросовестно нужно воспроизводить грамматико–синтаксические конструкции ветхозаветного текста, чтобы в точности передать читателям Нового Завета смысл ветхозаветных текстов. Ярким примером скрупулезного отношения новозаветного писателя к грамматике и синтаксису Ветхого Завета является цитата из Пс. 44:7, 8 в Евр. 1:8, 9. Апостол понимает, что еврейский текст указывает на Того, Кто является Богом и одновременно Помазанником Божьим, тем самым выражая специфику взаимоотношений Отца и Сына в Божестве («Престол Твой, Боже… посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой…»). Еще один пример — цитирование Пс. 109:1 Иисусом и писателями Нового Завета (Мф. 22:44 и синоптические параллели; Деян. 2:34, 35; Евр. 1:13). Вдохновленные Богом, истолкователи этого стиха четко уловили мессианские мотивы в синтаксисе слов Давида: «Сказал Господь [Отец] Господу моему [Мессии]: седи одесную Меня».

Следуя библейскому примеру, современный истолкователь должен обращать серьезное внимание на грамматику и синтаксис исследуемого отрывка, чтобы понять его смысл. Для этого полезно изучить буквальные переводы отрывка, чтобы почувствовать конструкцию предложения и заметить нестандартные или трудные для понимания грамматические и синтаксические детали.

В идеале, конечно, хорошо было бы основательно познакомиться с грамматикой и синтаксисом еврейского, арамейского и греческого языков. Однако доступные в настоящее время инструменты исследования знакомят истолкователя с фундаментальными особенностями лексической системы еврейского и греческого языков, а также с другими уникальными грамматическими особенностями каждого языка, представляя собой аналитический ключ к исследованию всего Ветхого и Нового Завета, помогая собрать подробную грамматическую и лексическую информацию по каждому слову и его переводу. Составление грамматической диаграммы или схем синтаксических связей на основании языка оригинала или современных переводов полезно для понимания хода мысли в конкретном отрывке. Подобные схемы и разработки могут быть особенно полезны, например, при разборе посланий Нового Завета, где конструкция предложений часто бывает довольно сложной.

2. Исследование слов

Многочисленные примеры в Писании свидетельствуют о том, что писатели Нового Завета стараются точно передать смысл ключевых слов цитируемого ими ветхозаветного отрывка. Обратите внимание на то, как Павел употребляет фразу «праведный верою жив будет» (Рим. 1:17), цитируя Авв. 2:4; как Матфей предпочитает использовать греческое слово парфенос («дева») из Септуагинты в Мф. 1:23, чтобы наилучшим образом передать еврейское слово алмах из Ис. 7:14, и как Христос использует слово «боги» (Ин. 10:34), ссылаясь на Пс. 81:6.

Следуя новозаветному примеру, современный исследователь должен тщательно изучать ключевые слова в рассматриваемом отрывке. По сравнению с новозаветным временем сегодня процесс исследования слов требует больших усилий, поскольку библейские языки — древнееврейский, арамейский и древнегреческий — в настоящее время мертвы, но от этого важность данного процесса только увеличивается. Тщательное исследование определенного слова в отрывке включает в себя изучение его этимологии, частоты употребления в Писании и распределения по разным частям Библии, его семантического поля, основных значений, его производных и внебиблейского употребления. Слово необходимо исследовать в самом разнообразном контексте: культурном, лингвистическом, тематическом и каноническом.

К счастью, значительная часть этой работы обобщена в богословских словарях, включающих базовый набор слов, употребляющихся в Ветхом и Новом Завете. По аналитической симфонии можно посмотреть все случаи использования определенного слова в тексте оригинала и таким образом исследовать его различные значения.

В то же время важно помнить, что в конечном счете значение слова зависит от контекста, в котором оно употреблено. Так, термин «Ангел Господень» в Ветхом Завете иногда может относиться к ангелу, как сотворенному Богом существу, но в ряде случаев из непосредственного контекста становится понятно, что им обозначается Божественное Существо, то есть Сын Божий до Своего воплощения (Быт. 16:7–13; 22:11–18; Исх. 3:2, 4, 6; Суд. 13:3–22). Еврейский термин элеп опять–таки имеет два значения: «тысяча» и «клан» или «род». Некоторые полагают, что в Исх. 12:37 говорится о том, что из Египта вышло не 600 000 израильтян, а 600 кланов или родов.

Хотя это теоретически возможный перевод, в Исх. 38:25, 26 сообщается об общем количестве серебра, собранного 603 550 израильтянами для строительства скинии, по полсикля от каждого мужчины, и эта цифра имеет смысл лишь в том случае, если слово элеп переводить словом «тысяча».

В качестве примера слов, способных серьезно повлиять на библейское вероучение, можно привести слово «вовеки» (евр. одам, греч. аиониос), которое не означает «бесконечно», когда речь идет о страдании нечестивых в озере огненном. Или же другое понятие — «раскаяние» Бога (нахам, что значит «сожалеть, исполняться жалостью, смягчаться»), которое отличается от человеческого «покаяния» (шуб, «обращаться, каяться»). К таким словам относится и та хагиа, «святое» в Евр. 9:8, употребленное в том же значении, в котором оно используется в Септуагинте, и указывающее на все святилище, а не только на Святое святых. И, наконец, глагол енкаинизо в Евр. 10:20, который является техническим термином Септуагинты, означающим «помазание» или посвящение святилища (Чис. 7:10, 11, 84, 88). Оно означает, что Христос, вознесшись на небо, вошел в небесное святилище, чтобы начать Свое служение, а не объявлять о начале Дня очищения и связанного с ним служения.

Д. Богословский анализ

Библейские писатели много пишут о необходимости выявления богословской вести отрывка в процессе герменевтического анализа. Например, Иисус раскрывает в Своей Нагорной проповеди глубокий богословский смысл Декалога (Мф. 5:17–28). Иерусалимский Собор дает богословское объяснение Ам. 9:11, 12 суть которого в том, что язычникам не нужно становиться иудеями, чтобы быть принятыми в христианскую общину (Деян. 15:13–21). Павел осмысливает богословскую сущность греха (Рим. 3:8–20) и праведности по вере (Рим. 4), когда объясняет Быт. 15:6 и Пс. 31:1,2. Проповедь Петра в день Пятидесятницы (Деян. 2) открывает богословский смысл символической эсхатологии в Иоил. 2, а в своем послании исследует богословские измерения искупительного служения Мессии, изложенного в Ис. 53 (1 Петр. 2:21–25).

1. Методы богословского исследования

Сегодня мы можем использовать целый ряд качественных методов богословского исследования подобно тому, как это делали при изъяснении Ветхого Завета Иисус и апостолы.

а. Исследование отдельных книг. Вдохновленные Богом люди, такие как Иоанн, автор Откровения, призывают читателей исследовать отдельную библейскую книгу целиком (Откр. 22:18, 19). Каждый библейский писатель вносит свой уникальный вклад в достижение общей гармонии библейской истины. Вот почему чрезвычайно полезно вникнуть в книгу и понять ее богословский смысл. Часто необходимо читать и перечитывать книгу до тех пор, пока весть автора не будет ясно понята исследователем и пока в его сознании не прояснятся различные ее темы, понятия и лейтмотивы. Иногда этой вестью оказывается одна–единственная доминирующая тема с различными подтемами и лейтмотивами; в других случаях она представляет собой несколько параллельных тем. Полезно составлять план книги, отслеживая ход мысли библейского писателя. Часто в этом значительно помогает понимание литературной структуры книги (см. III. Д. 1. д).

б. Последовательное исследование стихов в отрывке. Проповеди Петра и Павла (Деян. 2; 3; 13) иллюстрируют текстовой метод последовательной интерпретации стихов отрывка. Акцент в этом методе делается на основополагающие богословские принципы и истины, вытекающие из отрывка и имеющие практическое применение в наши дни. Важно фокусироваться на каждом отдельном библейском тексте до тех пор, пока в результате тщательного исследования и размышления при содействии Святого Духа мы не уясним его смысл.

в. Тематическое исследование. Тематический метод ясно проиллюстрирован в проповедях Самого Христа (Лк. 24:25–27). При таком подходе анализируются определенные библейские темы и делается все для того, чтобы Писание изъясняло само себя (см. П. В) по мере сбора библейских данных, излагающих ту или иную тему. Для отслеживания ключевых понятий и слов приходится пользоваться симфонией и перекрестными ссылками. В качестве примера основных библейских тем можно назвать субботу, Второе пришествие, смерть и воскресение, спасение, святилище, покаяние, суд.

Иногда при таком подходе берется какая–то современная жизненная проблема, конкретная насущная нужда, современный вопрос, и предпринимается попытка собрать все, что есть в Писании по данной проблеме или теме. Этот вид исследования может включать в себя анализ слов, использование приведенных в Библии перекрестных ссылок или параллельных мест или внимательное изучение отдельного отрывка.

При любом тематическом исследовании нужно соблюдать четыре ранее изложенных принципа (II. А–Г). Важно собирать все высказывания Писания по данной теме, чтобы не исказить их смысл. Нельзя использовать одно место, оставляя без внимания другие, поскольку, следуя принципу согласованности Писания, все его части являются единым и связным целым. Точно так же нужно следовать принципу ясности Писания. Когда тематическое исследование опирается на эти принципы, мы можем избежать сползания к методу «доказательных стихов», при котором собираются отрывки из разных частей Писания безотносительно к изначальному контексту и с их помощью «обосновываются» те доктрины, которым они не учат.

г. «Великая осевая тема». Новозаветные писатели осуществляют богословский анализ конкретных отрывков в широком контексте многогранной «великой осевой темы» Писания, представленной на первых и последних страницах Библии (Быт. 1–3; Откр. 20–22). Она включает в себя творение и первоначальное намерение Бога в отношении нашего мира, характер Бога, возникновение нравственного конфликта во Вселенной, план искупления и восстановления, сосредоточенный на Христе и Его искупительном служении, эсхатологический суд и конец греха как кульминация истории.

В разных местах Нового Завета эти темы обозначены как центральные. Иисус сказал, что Писания Ветхого Завета свидетельствуют о Нем (Ин. 5:39–47). Павел также понимает христологический акцент Писания и проповедует исключительно «Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2:2). Он ясно осознает и сотериологическую сущность Писания, которое может «умудрить тебя во спасение» (2 Тим. 3:15). Далее он признает космический масштаб Евангелия спасения и такие же грандиозные его результаты, что он поясняет на основании Писания (Кол. 3:11). Его целеустремленный жизненный поиск, основанный на Библии, имеет ярко выраженную эсхатологическую направленность (Флп. 3:13,14).

Отличный способ познания красоты и единства Писания — задаваться следующим вопросом при изучении каждого отрывка: какой вклад вносит данный отрывок в понимание «великой осевой темы» Писания? Таким образом, «великая осевая тема» — это своего рода отправная точка, объединяющая и согласовывающая между собой все прочие темы Писания, а также определяющая их конечный смысл.

д. Анализ литературной структуры. Литературная структура книги часто становится ключом к более ясному пониманию ее богословского смысла или к определению ее главной богословской темы (см. III. В. 3). Например, многие специалисты по Ветхому Завету в результате анализа Книги Второзаконие пришли к выводу, что она построена по образцу международных сюзеренских договоров древности: (а) преамбула или вступление сюзерена (Втор. 1:1–5); (б) исторический пролог или описание прошлых благодеяний сюзерена в отношении вассала (Втор. 1:6–4:49); (в) общие соглашения (Втор. 5–11); (г) специфические соглашения (Втор. 12–26); (д) благословения и проклятия (Втор. 27, 28); (е) свидетели (Втор. 30:19; 31:19; 32:1–43).

Знание того, что Книга Второзаконие написана по структуре завета, проливает свет на основные богословские положения отношений завета между Богом и людьми. Подобно тому, как в хеттских договорах призыв к послушанию основывался на мотиве благодарности за то, что сюзерен уже сделал для вассала, Божьи заповеди изложены после обзорного экскурса о том, как Господь искупил Израиля во время Исхода. Таким образом, люди призываются быть послушными Богу не для того, чтобы получить искупление и спасение, но потому, что они уже искуплены и теперь могут отблагодарить Бога за то, что Он для них сделал. Таким образом, Второзаконие отвергает праведность по делам и отстаивает приоритет Божественной искупительной благодати.

В качестве второго примера можно привести все Пятикнижие, хиастическая структура которого указывает на Книгу Левит как на кульминацию Божьего откровения. В самой Книге Левит День искупления, описанный в Лев. 16, является вершиной хиазма. Самый святой день еврейского календаря, в который самый святой человек на земле (первосвященник) входит в самое святое место на земле (Святое святых земного святилища), чтобы совершить самое святое служение всего года, — вот что описано в центральной главе Торы. Ее расположение в Книге Левит — между разделом, в котором все сосредоточено вокруг жертвенной крови (Лев. 1–15), с одной стороны, и многократными призывами к святости (Лев. 17–23) — с другой обеспечивает сбалансированный богословский взгляд на День искупления.

2. Проблемные богословские отрывки

Когда мы сталкиваемся с явно проблемными богословскими отрывками, особенно касающимися представлений о характере Бога, или с кажущимися искажениями истины, следующие вопросы могут оказаться полезными:

а. Каким показан характер Бога в Писании и в первую очередь в событиях, связанных с Голгофой? Необходимо помнить о том, что у Отца и Сына один и тот же характер (Ин. 14:9) и что Бог Ветхого Завета остается тем же Богом и в Новом Завете (Ин. 8:58). Правильно понятое во всеобъемлющем контексте великой борьбы Писание содержит последовательное и связное описание Божьего характера (см. Великая борьба I–V).

б. Какая дополнительная специфическая информация, связанная с проблемным отрывком, имеется в других местах Писания или в небиблейском материале? Зачастую кажущееся противоречие в Писании разъясняется, когда учитываются все библейские факты. В качестве примера можно рассмотреть событие смерти Озы. На первый взгляд может показаться, что он ни в чем не был виновен, потому что, искренне стремясь не допустить падения ковчега, протянул руку, чтобы придержать его (2 Цар. 6:3–7). Однако картина проясняется, когда начинаешь сознавать, что ковчег находился в доме Озы в Кириаф–Иариме примерно 20 лет на попечении у его отца Аминадава (1 Цар. 7:1, 2; 2 Цар. 6:3). За это время Оза, по всей видимости, утратил представление о святости ковчега, а в его отношении к святыне стала проявляться фамильярность. Утрата почтения к священному далее выразилось в том, что Оза нарушил конкретные Божественные повеления относительно переноса ковчега: только священники имели право прикасаться к ковчегу (Чис. 4:15), а левиты должны были нести ковчег на своих плечах, а не везти на телеге (Чис. 7:9). Из Писания следует, что Бог серьезно относится к греху неблагоговения (см. 2 Цар. 2:23,24; Лев. 10:1–3), поскольку почтение к Богу — главный принцип взаимоотношений между людьми и Богом.

В качестве еще одного примера привлечения дополнительных библейских данных для понимания богословской проблемы рассмотрим так называемые псалмы «проклятия» (Пс. 34, 57, 68, 108,138). Давид, помазанник Божий, проявляет не просто человеческий гнев, но конкретно и настойчиво изрекает проклятия завета, изложенные во Втор. 28 и Лев. 26. Он молится о том, чтобы Бог был верен Своему завету и излил обещанные проклятия на тех, кто восстает против Него.

В качестве внебиблейского материала, иллюстрирующего данную богословскую проблему, можно выделить археологические данные о нечестии аморреев во времена завоевания Ханаана (Быт. 15:16; Исх. 13:5). Угаритские таблички из Рас Шамры открывают страшную распущенность и неукротимую жестокость ханаанского религиозного обряда. Из–за своей развращенности хананеи были не способны откликнуться на призыв Духа Божьего. Бог, по Своей милости и в соответствии со Своим правосудием, заявил, что Ему ничего не остается, как только совершить над ними Свои суды.

в. Действует ли Бог подобно Божественному хирургу, удаляя пораженный орган, чтобы спасти организм в целом? Бог конкретно указывает на этот принцип как на причину смертного приговора, выносимого абсолютно непокорным и непочтительным детям: «И все Израильтяне услышат и убоятся» (Втор. 21:21). То же можно сказать и о восстании Корея, Дафана и Авирона (Чис. 16). Этот же принцип объясняет действия Бога в отношении тех, кого мы упоминали, объясняя предыдущий принцип, а также в отношении других людей, таких как Ахан (Ис. Нав. 7), Анания и Сапфира (Деян. 5). Суд над одним или несколькими людьми привел других к покаянию и благоговению перед Богом, и, таким образом, отпала необходимость наказывать многих.

г. Помогает ли понимание еврейского мышления в устранении проблем истолкования? Писатели Ветхого Завета не принимают мифологическую, политеистическую теологию, которой придерживались соседи Израиля, и зачастую сознательно противодействуют ей. Богословские мысли писателей Нового Завета, выраженные на греческом языке, также остаются в русле еврейской библейской мысли и не заимствуют чуждый образ мышления в господствующей культуре окрестных народов, такой как гностицизм или платонический дуализм. Истолкователь должен избегать привнесения древних ближневосточных, греческих или современных представлений в еврейское мышление, характерное Писанию. Понимание особенностей и стереотипов еврейского мышления помогает в разрешении многих очевидных трудностей в истолковании текста. Например, в еврейском мышлении причинность и деятельность зачастую неразделимы. Настаивая на том, что Бог обладает высшей властью, библейские писатели иногда приписывают Богу ответственность за те поступки, которые Он прямо не совершает, но допускает. Так, стихи, в которых говорится, что Бог «ожесточил сердце фараона» (Исх. 9:12), следует понимать в свете стихов, имеющих аналогичный контекст, где говорится, что «фараон… ожесточил сердце свое» (Исх. 8:15, 32; 9:34). Бог допустил, чтобы у фараона ожесточилось сердце, потому что тот не захотел откликнуться на многократные призывы отпустить Израиль. Созданные Богом обстоятельства (призывы и язвы) привели фараона к подобному решению (ожесточению сердца). Другой пример мы находим во 2 Цар. 24:1, где говорится, что Господь побудил Давида исчислить Израиль, в то время как в 1 Пар. 21:1 сказано, что к этому его побудил сатана. Понятно, что не Бог был причиной несчастий, напастей и страданий Иова, но Он позволил сатане действовать в строго определенных рамках (Иов 1:6–12; 2:6), ведь Сам Он сказал сатане: «А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов 2:3). С точки зрения еврейской философии здесь нет никакого противоречия: Бог представлен причиной того, что Он допускает в Своей власти.

д. Что следует считать Божьим идеалом для описываемой ситуации? Бог дал хананеям 400 лет испытательного срока для покаяния (Быт. 15:16). Более того, Он был намерен изгнать их с помощью шершней и Ангела Господня, чтобы израильтянам не пришлось уничтожать их своими руками (Исх. 23:23, 28). Но Бог учел, что израильтянам недостает веры, и трудился в менее идеальных условиях, все время стараясь вернуть израильтян к идеалу (см. Исх. 14, 15; 2 Цар. 19; 2 Пар. 32; Ис. 37, чтобы понять, в чем состоял Божественный идеал).

Тот же самый принцип помогает понять Божественное позволение разводиться с женами в законе Моисея. Иисус указал на то, что Бог позволил им разводиться по причине ожесточения их сердец, но «сначала не было так» (Мф. 19:8; Быт. 2:24).

е. Не являются ли действия Бога попыткой привлечь внимание и пробудить Свой народ к тому, чтобы Он прислушался к Бго гласу? Иногда Бог вынужден прибегать к крайним мерам, чтобы пробудить Свой народ от летаргии и греховного состояния. Таковыми были различные пророческие поступки Иезекииля в последние дни иудейского царства перед вавилонским пленом (Иез. 4, 5;) и женитьба Осии на блуднице в последние дни испытания северного царства (Ос. 1:2).

Наверно, этот принцип частично объясняет драматическую демонстрацию Божьего величия на горе Синай, которая заставила весь народ дрожать от страха (Исх. 19:16–19). В Исх. 20:20 Моисей играет еврейским словом, означающим «страх», которое имеет двойной смысл: «Не бойтесь [не будьте в страхе]; Бог пришел, чтобы испытать вас и чтобы страх Его [благоговение] был пред лицом вашим, дабы вы не грешили». В то же время сила и величие, явленные на Синае, не противоречат характеру Бога. Он «есть огнь поядающий» (Втор. 4:24; Евр. 12:29), и теофания на Синае была лишь слабым отражением Его внушающей благоговение святости.

ж. Существует ли нечто, что не может быть до конца объяснено или понято? В этой жизни не всегда можно понять, почему Бог делал некоторые вещи тем или иным образом. Некоторые проблемы, такие как страдания невиновных, смерть детей и мучеников, а также безнаказанная жестокость нечестивых в этой жизни, останутся неразрешенными до того времени, когда придет Христос и расставит все по своим местам. Некоторые проблемы и действия Бога будут до конца понятны лишь в будущей жизни, когда Сам Бог объяснит, почему Он был вынужден действовать или воздерживаться от активных действий в силу великой борьбы. Тем не менее в Писании приводится достаточно фактов и ответов на наши вопросы, благодаря чему исследователь Библии может присоединиться к пению гимна Моисея и Агнца: «Праведны и истинны пути Твои, Царь святых!» (Откр. 15:3).

3. Скрытый смысл Писания

В данном разделе мы обратим внимание на те отрывки Библии, которые говорят о будущих событиях, как, например, пророчества и образы святилища, или несут в себе скрытый смысл — например, символы и притчи.

а. Пророчество. Несколько общих наблюдений, вытекающих из Библии, имеют фундаментальное значения для истолкования пророчеств. Во–первых, Библия ясно заявляет, что Бог может предсказывать близкое и отдаленное будущее (Ис. 46:10; Дан. 2:45; 8:17–19; Откр. 1:19), поэтому истолкователь не должен находиться под влиянием современных теорий, отвергающих саму возможность предсказания будущего и Божественного предзнания. Во–вторых, предсказательное пророчество давалось не для того, чтобы удовлетворить любопытство в отношении будущих событий, но из нравственных соображений, таких как укрепление людей в вере (Ин. 14:29) и достижение личной святости в процессе приготовления к пришествию Христа (Мф. 24:44; Откр. 22:7, 10, 11). В–третьих, правильность истолкования предсказательного пророчества должна проверяться самим Писанием, при этом исполнение пророчества должно полностью соответствовать указанным пророческим датам, и только в этом случае оно считается верным.

В–четвертых, понимание литературной структуры пророческой книги может во многом способствовать ее правильному истолкованию. Например, хиастическая структура Книги Откровение показывает, что данная книга состоит из двух частей, в которых описываются соответственно исторический и эсхатологический аспекты великой борьбы. Более того, образы святилища, встречающиеся в начале сцен по всей Книге Откровение, указывают на место того или иного раздела книги в истории. В качестве другого примера можно привести литературную структуру Книги пророка Амоса. Будучи вершиной хиазма, пятая глава этой книги, в которой пророк страстно призывает Израиль к покаянию, ясно показывает условный характер пророчества Амоса.

В–пятых, следует соблюдать особую осторожность в отношении неисполнившегося пророчества. Насущным остается совет Иисуса относительно главной нравственной цели любого пророчества: оно дается, «дабы вы поверили, когда сбудется» (Ин. 14:29). Это означает, что до его исполнения мы можем не понимать всех деталей предсказания, даже если общий план предсказанных событий или явлений в целом понятен.

В Писании есть два вида пророчеств: «классическое» и «апокалиптическое» пророчество. Для каждого вида применимы свои особенные герменевтические принципы или правила истолкования, поэтому важно отличать один вид пророчеств от другого. Различия между ними обсуждаются в статье о библейской апокалиптике (см. Библейская апокалиптика II. А–Е).

б. Типология. Основные характеристики библейской типологии вытекают из тех отрывков Писания, в которых новозаветные писатели толкуют Ветхий Завет, используя слово типос, что значит «образ», или антитипос, «прообраз» (см. Рим. 5:14; 1 Кор. 10:6,11; Евр. 8:5; 9:24; 1 Петр. 3:21). Типология может быть определена как изучение людей, событий или установлений в истории спасения, которые сознательно использовались Богом для того, чтобы предсказать или предвосхитить их реальное, эсхатологическое исполнение во Христе и в осуществленной Христом евангельской действительности.

Библейскую типологию можно лучше понять, сопоставляя ее с другими подходами к Писанию. Существует следующие пять отличительных характеристик типологии:

(1) Типология корнями уходит в историю. Она не теряет из виду реальный исторический характер людей, событий или установлений, с которыми связана. Этим она отличается от аллегории, которая искажает или вообще отрицает историчность текста.

(2) Прообраз указывает в будущее, предсказательным образом предвосхищая его. Этим он отличается от символа, который изображает истину, не привязывая ее к определенному времени. Однако символы могут стать и прообразами, если используются в типологическом контексте. Например, агнец в Писании символизирует кротость и невинность; однако в контексте учения о святилище он становится символическим прообразом Агнца Божьего, Мессии.

(3) Прообраз предвосхищает события в неявной и невербальной форме. Это отличает его от предсказательных элементов пророчества. Как типология, так и предсказательное пророчество указывают в будущее: прообраз делает это безмолвно (под видом личности, события или установления), а предсказание — вербально, с помощью слов. Типология и вербальные предсказания идут рука об руку, поскольку каждый прообраз обозначается в Писании с помощью определенного вербального индикатора.

(4) Типология предполагает усиление соответствия образ всегда значительнее прообраза (обратите внимание на то, как Иисус говорит, что Он «больше» храма, больше пророка или царя [Мф. 12:6, 41, 42]). Этим типология отличается от духовной иллюстрации или сравнения, такой, например, как призыв Петра к женщинам подражать Сарре в кротости и здравомыслии (1 Петр. 3:1–6). Сарра в данном случае является примером или образцом поведения, но не прообразом.

(5) Прообраз Божественное установление, предназначенное для того, чтобы предвосхитить образ. Этим он отличается от аналогии, которую многие современные критически настроенные ученые ошибочно называют типологией. В Писании есть множество аналогичных или схожих ситуаций, однако новозаветные писатели используют слово «прообраз» исключительно для обозначения тех исторических событий, которые, по Божьему определению, предвосхищают другие события, являющиеся их исполнением.

Исследуя исполнение ветхозаветных прообразов, в роли которых выступают люди, события или установления, новозаветные писатели не привносят в Ветхий Завет того, о чем он не говорит. Наоборот, они остаются верными Писанию, которое само дает указания относительно того, что следует считать прообразом. Новозаветные писатели просто констатируют факт прообразного исполнения того, на что ранее указывали ветхозаветные пророки. Так, Иоанн заявляет, что Моисей был прообразом Иисуса, и ссылается на Втор. 18:15–19, где говорится, что Мессия будет новым Моисеем (см. Ин. 1:21; 6:14). В Евр. 8:5, в свою очередь, говорится о типологической взаимосвязи земного и небесного святилища, которая обосновывается ссылкой на важный ветхозаветный указатель типологии святилища (Исх. 25:40).

Новозаветные писатели не приводят полного списка ветхозаветных прообразов, но показывают герменевтическую процедуру их выявления с помощью ветхозаветных указателей. Кроме того, Иисус и новозаветные писатели, находясь под вдохновением, указывают на те новозаветные события, которым Бог свыше предназначил быть прообразами последующих событий в плане спасения (например, разрушение Иерусалима — прообраз конца света [Мф. 24]).

Все писатели Нового Завета действуют в одних и тех же эсхатологических рамках, описывая природу типологического исполнения. Существуют три измерения эсхатологического исполнения ветхозаветных прообразов: (1) первичное исполнение во Христе при Его первом пришествии; (2) вытекающее из этого духовное исполнение в Церкви на корпоративном и индивидуальном уровне; (3) окончательное славное исполнение при Втором пришествии Христа и после этого. Так, например, Иисус — образ Израиля (Мф. 2:15); Церковь как Тело Христово — также «Израиль Божий» (Гал. 6:16), а апокалиптические 144 000 в конце времени — образ 12 колен Израиля (Откр. 7; 14:1–5; 15:1–4).

То, что можно сказать об исторической (или горизонтальной) типологии, верно и в отношении типологии, имеющей вертикальное измерение, а именно: типологии святилища. Можно выделить три аспекта единого эсхатологического исполнения типологии святилища. Так, Иисус является образом храма (Ин. 1:14; 2:21; Мф. 12:6); Церковь как Тело Его также суть храм Божий, причем как в корпоративном, так и в индивидуальном смысле (1 Кор. 3:16, 17; 2 Кор. 6:16); в Откровении также описывается апокалиптическая «скиния Бога», которая находится с людьми (Откр. 21:3). Однако в типологии святилища имеется дополнительный аспект: небесное святилище существовало до появления земного (Исх. 25:40; Евр. 8:5), и, таким образом, в типологии святилища присутствует вертикальное измерение, пронизывающее историю Ветхого и Нового Завета. Ветхозаветное земное святилище указывало вверх на небесный оригинал, а также вперед, на Христа, на Церковь и на апокалиптический храм.

Не всякой мельчайшей детали прообраза следует придавать значение. Так, в Ветхом Завете есть описание трех разных земных святилищ или храмов (скиния Моисея, храм Соломонов и эсхатологический храм, описанный в Иез. 40–48). Каждый из них имеет свои особенности в использованных строительных материалах, количестве священной утвари, размерах и т. д.), но основные параметры (количество отделений, виды священной утвари, пространственные пропорции, совершаемые в них религиозные обряды и их участники, священные дни и т. д.) одинаковы. Эти общие элементы соотносятся с основными контурами типологии святилища, обобщенными в Евр. 9:1–7.

в. Символика. Символ сам по себе — это не привязанное ко времени изображение истины. Так, агнец символизирует невинность, а рог — силу. Однако в Писании символы часто становятся основными элементами пророчеств и типологических звеньев. Например, агнец во святилище символизирует Христа, Агнца Божьего (Ин. 1:29); четыре рога и небольшой рог в Книге Даниила представляют собой конкретные политические или религиозно–политические власти (см. Библейская апокалиптика И. Д.).

Основные принципы истолкования символов Писания можно почерпнуть из самого Писания, изучая принципы использования в нем символики.

г. Притчи. Одна треть всего учения Иисуса, записанного в Евангелиях от Матфея, Марка и Луки, облечена в форму притчей (всего насчитывается около 40 разных притчей). Мы также находим притчи в Ветхом Завете, например, притчу Нафана о любимой овечке (2 Цар. 12:1–4) или притчу Исайи о винограднике (Ис. 5:1–7). Ветхозаветное слово машал, которое переводится как «притча», в Книге Притчей употребляется в значении «поговорка», «пословица», указывая, таким образом, что за притчами Иисуса стоит высшая Мудрость. Новозаветное слово, которое переводится как «притча» (греч. параболе) этимологически означает «ставить нечто наряду с чем–то другим» с целью сравнения.

Притчи бывают разных видов: пословицы или присказки («врач! исцели Самого Себя» [Лк. 4:23]), метафоры (слово как растение [Мф. 15:13]), образные изречения (притча о вине и мехах [Лк. 5:36–38]), сравнения или уподобления (притча о горчичном зерне [Мк. 4:30–32]), притчи–рассказы (о десяти девах [Мф. 25:1–13]; о добром самарянине [Лк. 10:29–37]) и притчи–аллегории (притча о сеятеле [Мк. 4:1–9, 13–20]). Все виды используемых Иисусом притчей, имеют между собой нечто общее: духовные истины Его Царства иллюстрируются примерами повседневной жизни.

Многие притчи Иисуса имеют лишь одну основную мысль, подчеркиваемую Самим Иисусом или повторяемую авторами Евангелий (Мф. 18:35; 20:16; Лк. 15:7, 10; 16:31). Однако в некоторых притчах излагается несколько мыслей (например, в притче о сеятеле, Мф. 13:1–23). В этих случаях, по–видимому, оправданно искать смысл в отдельных частях рассказа, тем более, что Иисус Сам намекал на присутствие в них более глубокого смысла и указывал правильное истолкование. Это следует отличать от аллегоризации, когда последующий истолкователь придает тексту некий дополнительный смысл, который не вкладывался изначально автором.

Е. Современное применение

1. Вневременной и транскультурный характер Писания

Для Иисуса и новозаветных писателей применение Писания было продиктовано их богословским истолкованием ветхозаветных отрывков или эпизодов.

Библейские писатели настаивают на том, что богословская весть Писания не привязана к какой–то одной культуре, что она применима не только в какую–то определенную эпоху или предназначена какому–то одному конкретному народу, но дана всем людям всех поколений. Петр, цитируя Ис. 40:6–8, убедительно излагает эту истину: «Как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего вовек. Ибо всякая плоть — как трава, и всякая слава человеческая — как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал; но слово Господне пребывает вовек; а это есть то слово, которое вам проповедано» (1 Петр. 1:23–25).

Большую часть нравственных наставлений в новозаветных Евангелиях и посланиях можно рассматривать как практическое применение ветхозаветных отрывков: например, в Нагорной проповеди Иисус применяет принципы Декалога; Иаков строит аргументы на Лев. 19; нравственное наставление Петра опирается на ветхозаветный принцип: «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Петр. 1:16, цитируется Лев. 11:44,45; 19:2; 20:7).

2. Библейские указатели для определения неизменных истин

Некоторые части Ветхого Завета, в частности, церемониальные, обрядовые гражданские и теократические законы Израиля необязательны для христиан. Однако новозаветные писатели не по своему произволу решают, какие законы остаются в силе, но признают наличие в самом Ветхом Завете критериев, указывающих на то, какие законы обязательны для всех, а какие имеют ограниченное время действия.

Ветхозаветные мишпатим, т. е. гражданские законы, являясь практическим применением принципов Декалога, постоянны в том, что они утверждают, однако их конкретное применение привязано к теократическому правлению. Таким образом, ограничительный фактор присутствует в них самих. Когда теократическое правление закончилось в 34 году нашей эры (во исполнение Дан. 9:24, о чем мы читаем в речи Стефана в Деян. 7, произнесенной во время судебного процесса над ним), эти законы также прекратили свое действие в качестве основы гражданского правления.

Точно так же законы о жертвоприношениях, называемые церемониальными, были частью типологической системы, достигшей своего исполнения в образе Иисуса, Который реально осуществил на Голгофе и осуществляет в небесном святилище то, что было открыто в прообразных обрядах Ветхого Завета. Встроенный в эти законы, ограничительный фактор также был указан в Ветхом Завете (Исх. 25:9, 40 [ср. с Евр. 8:5]; Пс. 39:7–9 [ср. с Евр. 10:1–10]; Дан. 9:27).

В других случаях, когда Бог снисходительно относился к ожесточению сердец израильтян, временно мирясь с рабством и разводами и не запрещая их сразу, Писание ясно указывает на изначальный Божественный идеал (Быт. 1–3). Законодательство Моисея, которое было революционным для своего времени, направляет нас к Едемскому идеалу. В Новом Завете признается и применяется этот герменевтический критерий перманентности, выражаемый словом «сначала» (см. Мф. 19:8).

В некоторых случаях, где остается неясным, выходит ли определенное Божественное повеление за пределы конкретной эпохи и культуры, в Библии даются четкие указатели на универсальность и неизменность данных повелений и уставов. Так, например, закон о чистой и нечистой пище (Лев. 11) необходимо рассматривать в контексте многочисленных лексических, структурных и богословских указателей (присутствующих как в Ветхом, так и в Новом Завете), показывающих, что он является частью универсального, обязательного для всех времен и народов законодательства. Это же можно сказать и о законах, которые объявляются обязательными для язычников в Деян. 15.

Таким образом, общий принцип применения Писания, сформулированный и проиллюстрированный писателями Нового Завета, заключается в признании того факта, что библейское наставление применимо ко всем эпохам и культурам, если только в самом Писании не дается определенных ограничивающих критериев. Однако не все поступки библейских героев являются примером для подражания. Жизнь святых Ветхого и Нового Завета, образцовая в одном отношении, в другом была порочной и греховной, и Библия в точности описывает их поступки и характер, чтобы ободрить и наставить нас.

Хотя Писание насущно для всех культур и времен, оно было дано для конкретной культуры и эпохи. В процессе применения библейских наставлений необходимо принимать во внимание время и место его написания. Некоторые формы или обычаи, имевшие в первом веке какой–то определенный смысл, сегодня могут потребовать выражения этого же самого смысла другим образом (например, приветствие святым целованием [Рим. 16:16]).

Часто в контексте библейского отрывка содержатся определенные указатели, помогающие понять, как тот или иной принцип может быть применен в жизни. Например, для сообществ, в которых не существует рабства, наставления, данные рабам и рабовладельцам (Еф. 6:5–9), утратили свой изначальный смысл. Обрезание как знак принадлежности к иудейскому обществу, также было заменено крещением в христианской Церкви. В этих случаях изменяется форма, а не смысл установления.

Более того, Писание ясно говорит о том, что некоторые формы неразрывно связаны с их значением и не могут заменяться современными аналогами. Например, седьмой день суббота, восходящий к сотворению мира, не может быть заменен воскресением; обряд ногоомовения, основанный на явном примере и повелении Иисуса, не может быть заменен другими формами выражения смирения.

3. Персонализация Писания

Конечная цель истолкования Писания — практическое применение каждого отрывка в личной жизни человека. Христос и апостолы неоднократно старались донести до читателей евангельскую весть, содержащуюся в Писании, чтобы привести их и их слушателей ко спасению и более тесным личным взаимоотношениям с Богом.

Важно, чтобы истолкователь при исследовании отрывка ставил следующие вопросы: в чем состоит весть для меня, содержащаяся в данном отрывке? Какое влияние этот отрывок может оказать на мою личную духовную жизнь? Какие обетования для меня в нем имеются? Как в нем изображен Иисус и Его подвиги, за которые я могу славить Его? Какую победу мне нужно одержать? Какого греха или ловушки мне нужно избегать? Какие практические шаги я должен предпринять? Какое повеление мне следует выполнять в знак благодарности Богу? Какими вечными принципами, содержащимися в данном отрывке, я могу сегодня руководствоваться при разрешении частных проблемных ситуаций?

Во время исхода Бог постановил, что каждое последующее поколение израильтян должно считать себя вышедшими из Египта (Исх. 13:8, 9). Этот принцип персонализации повторялся многократно как в отношении ветхозаветного Израиля (Втор. 5:2–4; 6:20, 21), так и в отношении Израиля духовного (Гал. 3:29; Откр. 15:1, 2; 2 Кор. 5:14, 15, 21; Рим. 6:3–6; Еф. 1:20; 2:6; Евр. 4:3, 16; 6:19; 10:19, 20; 12:22–24). В конечном итоге мне следует читать и принимать Писание так, как если бы я лично был участником могущественных спасительных дел Бога, как если бы Божьи вести были адресованы мне лично. Мне следует принимать его как живое и действенное в отношении меня Слово Божье.

IV. История Библейской герменевтики

А. Внутрибиблейская герменевтика

История библейской герменевтики начинается с вопроса о том, как библейские писатели истолковывали ранее написанные книги Библии. Мы видим, что более поздние ветхозаветные писатели призывали народ израильский вернуться к послушанию нормам Божественного откровения, изложенным в Торе. Новозаветные писатели не выхватывали отрывки Ветхого Завета из контекста, но, следуя примеру Иисуса, трактовали их в свете всего канона. В их подходе виден здравый герменевтический образец, достойный подражания.

Б. Раннеиудейская Библейская герменевтика

1. Толкование Писания книжниками до 70 года н. э.

В своей диссертации Дэвид Инстоун Бруэр проанализировал все сохранившиеся рукописи книжников, которые были написаны до раввинского периода, начавшегося в 70 году н. э., и пришел к следующему выводу: «Предшественники раввинов, жившие до 70 года н. э., не истолковывали Писание вне его контекста, не искали в Писании иного смысла, кроме ясного и очевидного, и не изменяли текст, чтобы подогнать его под свое истолкование, в то время как более поздние раввины делали все это» (5, с. I). Отношение этих ранних книжников к Писанию можно обобщить в пяти пунктах: (а) Писание не противоречит самому себе, (6) каждая деталь в Писании имеет значение, (в) Писание необходимо истолковывать в соответствии с его контекстом, (г) в Писании нет второго и последующих значений и (д) есть только одна достоверная форма еврейского текста.

В целях правильного истолкования Писания в каждой традиции книжников разрабатывались правила истолкования, которые четко сформулированы в семи герменевтических правилах Гиллеля (умер в 10 году н. э.). Некоторые из этих правил используются в Новом Завете.

2. Раввинское истолкование Писания

После 70 года н. э. раввины продолжали пешат, или «ясное, буквальное» истолкование Писания, но некоторые начали совмещать его с сод, или «тайным, аллегорическим» методом. 13 правил Рабби Ишмаэля бен Элиши (первая половина второго века нашей эры) положили начало разработке мидрашического метода (от слова дераш, «исследованный») с целью истолкования иудейский Галахи (гражданского и религиозного закона). Этот метод включал в себя привнесение в текст различных выдумок, которое уводило от понятного смысла. 32 правила раввина Елиезера бен Йосе (второй век нашей эры) использовались при истолковании Аггады (сказаний, притчей, рассказов). Эти более поздние правила также включали методы истолкования, основанные на привнесении в библейский текст чуждых ему идей и отходе от его простого смысла. Раввины более позднего периода находили множество разных смыслов в одном тексте: очевидный смысл; намек, указывающий на сокровенный смысл; вторичный, или иносказательный, смысл; мистический смысл, сокрытый в буквах.

3. Герменевтика кумранитов

Не вся иудейская экзегеза до 70 года н. э. довольствовалась простым значением текста. В кумранской общине ессеев инспирированным истолкователем пророческих писаний считался Учитель праведности, который объяснял «тайны» пророческих отрывков в их применении к данной эсхатологической общине. В основе этой герменевтики было раз пешеру «мистическое истолкование». Сохранившиеся образцы кумранского раз пешер представляли собой цитирование библейского отрывка, после чего произносились слова: «Это означает» или «Пешер его таков», и далее следовало истолкование текста Писания применительно к общине ессеев.

Посредством раздробленного на части истолкования каждой фразы, слова и даже отдельных букв пророческих писаний ессеи пытались доказать, что все в священном тексте указывает на их общину. Считалось, что пророки изъяснялись загадками или криптограммами, указывающими на время эсхатологического исполнения, которое, по мнению членов Кумранской общины, приходится на их период существования.

4. Герменевтика Филона Александрийского

Еврейский ученый Филон, живший в первом веке нашей эры, развил аллегорический метод толкования Писания. Его идеи основывались на платонической модели реальности, в которой низший, преходящий мир чувственного восприятия был всего лишь отражением высшего мира вечных идей. Рассматривая Писание в аллегорическом ключе, он предпочитал буквальному смыслу иносказательное истолкование всякий раз, когда сталкивался с трудностями в библейском тексте. Буквальный смысл был для него исторической шелухой, которую необходимо удалить, чтобы приблизиться к ядру — скрытому, духовному смыслу.

Исходная герменевтическая предпосылка Филона заключалась в том, что истолкователь так же вдохновлен, как и библейский автор. Таким образом, сам истолкователь является высшим арбитром при определении аллегорического значения текста. Если текст не согласуется с господствующим мировоззрением, долг истолкователя — реинтерпретировать его. Окончательным авторитетом является не Писание, а субъективное воображение истолкователя.

В. Раннехристианская герменевтика

1. Герменевтика ранних отцов Церкви

Некоторые ранние отцы Церкви известны тем, что вводили или отстаивали определенные герменевтические методы. Деятельность еретика Маркиона стала причиной бурного развития герменевтики в начале второго века, когда он отверг Ветхий Завет как обязательное Писание для христиан. Он разработал дуалистическую модель закона и благодати, согласно которой в Ветхом Завете доминирует закон, возмездие, ненависть и гнев, тогда как в Новом Завете — благодать и любовь. Эту теорию он применил и к Новому Завету: с его точки зрения только Евангелие от Луки было истинным, а все остальное из Нового Завета должно быть отвергнуто. Многие ранние отцы Церкви осудили ересь Маркиона в своих трудах.

Лионский епископ Ириней (около 130–200 гг. н.э.) использовал принцип «правило веры», отстаивая ортодоксальное христианское вероучение. Его правилом веры была выработанная в церквах традиция. Таким образом, он стал отцом экзегетики, основанной на церковном авторитете. Высшей нормой для него было не Писание само по себе, но Писание в том его истолковании, которое поддерживалось Церковью. Живший примерно в то же время Тертуллиан (около 160–240 гг. н. э.) использовал метод типологии, чтобы отстоять единство Писания, хотя временами его типологические соответствия были обычной аллегоризацией.

2. Герменевтика Александрийской школы

В герменевтическом подходе Александрийской школы, начало которому положил Климент (умер в 215 году), аллегоризм Филона «был крещен во Христа». Климент разработал теорию, согласно которой в Писании нужно различать пять значений: историческое, доктринальное, профетическое, философское и мистическое. Ориген Александрийский (185–254 гг. н. э.), в свою очередь, утверждал, что текст Писания имеет три значения по аналогии с тройственной природой человека: (а) телесное или буквальное значение, которое наименее важно; (б) душевное или нравственное (этическое) значение; (в) духовное или аллегорическое/мистическое значение, которое наиболее важно и доступно только зрелым истолкователям. Такой тройственный смысл Писания, основанный на дуализме Платона и Филона, требовал от истолкователя, чтобы он очистил «историческую шелуху» и добрался до аллегорического ядра.

3. Герменевтика Антиохийской школы

В отличие от Александрийской аллегорической школы истолкователи в Антиохии были ориентированы на выявление очевидного, буквально–исторического смысла Писания. Представленная таким экзегетом, как Теодор Мопсуэстийский (умер в 428 году н.э.) и популяризированная проповедником Иоанном Златоустом (347–407), антиохийская герменевтика была основана на тех же базовых предпосылках, которые защищаются в данной статье. Ее экзегеза подчинялась, по сути дела, тем же руководящим принципам, что и та, которую использовали библейские писатели, когда истолковывали ранее написанные книги Библии.

Г. Средневековая герменевтика

К сожалению, антиохийская герменевтика находилась в тени аллегорического метода, популяризируемого Александрийской школой, а затем и вовсе была им вытеснена. Иоанн Кассиан (около 425 года) расширил теорию тройственого смысла Писания, разработанную Оригеном, до следующих четырех положений: (а) историческое (буквальное значение), (б) тропологическое (нравственное значение от греческого тропос, что значит «образ жизни»), (в) аллегорическое (мистическое или христологическое значение) и (г) анагогическое (эсхатологическое или небесное значение от греческого анаго, что значит «вести вверх»). В течение 1000 лет квадрига («колесница, запряженная четырьмя конями» аллегорического метода) превалировала в Римско–католической церкви. Однако всегда хоть и в небольшом числе, но все же находились истолкователи, которые, несмотря на преследование, принимали полный и исключительный авторитет Писания в его очевидном буквальном значении.

Д. Герменевтика в эпоху Реформации и историко–грамматический метод

В эпоху Реформации в XVI веке истолкователи порвали с аллегорическим толкованием Писания. Постепенно Мартин Лютер отказался «прогонять» квадригу по Библии и призвал к пониманию ее очевидного смысла. В своей Застольной беседе 5285 он вспоминал, что когда–то был экспертом в аллегорическом истолковании Писания, но теперь все свои навыки направляет на то, чтобы «придать буквальный, простой смысл Писанию, от которого исходит сила, жизнь, утешение и наставление».

Лютер разработал четыре принципа истолкования Писания. Первый — sola scriptura, «только Библия», как наивысший авторитет, стоящий выше предания и человеческой философии. Конечно, Лютер не был изобретателем этого библейского принципа, но он убедительно применял его. Sola scriptura, наряду с sola fide («только вера») и sola gratia («только благодатью»), стала боевым кличем Реформации.

Второй герменевтический принцип Лютера — «Писание изъясняет само себя» (scriptura sui ipsius interpres). Он также основан на твердом библейском фундаменте. Лютер отверг философию, труды отцов церкви и авторитет церковного учения в качестве ключей к истолкованию Писания.

В–третьих, Лютер также применял так называемый христоцентричный принцип, выражавшийся словами: «что являет Христа» (was Christum treibet). Но то, что вначале было похвальным намерением понять, каким образом Писание указывает на Христа, призывает и влечет к Нему, стало опасным, когда Лютер пришел к выводу, что не все Писание ведет людей ко Христу. Это побудило его считать некоторые части Писания менее важными, чем другие. Христоцентричный принцип сопровождался четвертым: дуализмом между буквой и духом (законом и Евангелием, делами и благодатью). Большая часть Ветхого Завета рассматривалась Лютером как буква, а большая часть Нового Завета — как дух, хотя не все в Новом Завете было Евангелием и не все в Ветхом Завете — законом. Оба последних принципа отрицают принцип целостности Писания (tota scriptura) и ведут к субъективизму. Личный опыт истолкователя в конечном итоге становится решающей нормой.

Все другие реформаторы, включая Цвингли, Кальвина и анабаптистов, принимали первые два принципа Лютера. Эти реформаторы последовательно возвышали Библию и только Библию как эталон истины и стремились толковать Писание на основе самого Писания, а не с помощью предания или схоластической философии.

Библейские принципы истолкования, восстановленные реформаторами, в сочетании с достижениями текстуального и историко–грамматического анализа Ренессанса (Эразм Роттердамский и другие) позволили разработать здравую протестантскую герменевтику, которая сохранилась до наших дней и ныне известна как историко–грамматико–литературно–теологический метод или просто историко–грамматический или историко–библейский метод толкования Писания. У этого метода были выдающиеся последователи со времен Реформации, включая гигантов экзегезы девятнадцатого века, таких как Эрнст Хенгстенберг и Франц Делитч. В настоящее время этот метод взят на вооружение консервативной евангелической школой.

Е. Герменевтика эпохи Просвещения и историко–критический метод

1. Историческое развитие

В семнадцатом веке протестантское толкование закоснело, превратившись в жесткую ортодоксию с акцентом на точных доктринальных формулировках в символах веры. Это заставило многих искать свободу от удушающего авторитаризма Церкви. Некоторые вступили на путь пиетизма, подчеркивающего значимость личной, духовной жизни, но многие другие, под влиянием идей Коперника и борьбы между наукой и религией, решили отвергнуть всякий внешний авторитет. Так появились эмпиризм, деизм и рационализм.

Ричард Саймон (1638–1712), протестант, ставший католическим священником, считается основателем библейского критицизма. Пытаясь опровергнуть протестантизм, он поднимал вопросы, которые разрушали у людей веру в авторитет Библии. Применяя принципы голландского философа Спинозы, Саймон стал отрицать, что автором Пятикнижия является Моисей, склонившись в пользу теории длительного процесса редактирования и компиляции. Его книга, изданная в 1678 году, была настолько радикальной, что католическая Церковь поместила ее в черный список запрещенных произведений.

В последующие годы под влиянием набирающего силу рационализма некоторые ученые начали исследовать Писание, как и любую другую книгу. Водоразделом эпохи Просвещения стал Иоганн Землер (1725–1791) и его четырехтомник «Трактат о свободном исследовании канона» (1771–1775). Он утверждал, что Библия не полностью богодухновенная книга, и бросил вызов Божественному авторитету канона. Библия рассматривалась исключительно с исторических позиций, как и любой другой древний документ.

В последующие десятилетия немецкие ученые разработали подход к Писанию, при котором исследование проводилось «снизу» без учета Божественного элемента. Этот подход утвердился в восемнадцатом и девятнадцатом веках и приобрел известность под названием высшего критицизма или историко–критического метода. Цель этого метода заключалась в том, чтобы проверять достоверность библейских данных с помощью принципов и процедур светской исторической науки.

2. Предпосылки исторического критицизма

Базовые предпосылки историко–критического метода — принципы критицизма, аналогии и корреляции — были сформулированы Эрнстом Трельчем в 1913 году. Из них наиболее характерным для этого метода является принцип критицизма. Слово «критицизм» в данном случае используется в техническом смысле, которое ему придал Декарт, сформулировав принцип «методологического сомнения». Под ним подразумевается автономное право исследователя задавать вопросы библейскому тексту, оценивать его, судить о достоверности, адекватности и разумности его конкретных утверждений.

С принципом критицизма тесно связан принцип аналогии, который объявляет современный опыт критерием для оценки событий, изложенных в Писании на основании аксиомы, что все события в принципе схожи. Другими словами, истолкователь должен судить о том, что произошло в библейские времена, по тому, что происходит сегодня; если сегодня мы не наблюдаем того или иного явления, то вероятнее всего его не происходило и в прошлом. Поскольку в настоящее время не наблюдается специального творения или всемирного потопа, то скорее всего этих событий вообще никогда не было. То же самое можно сказать о чудесах и воскресении из мертвых: сторонники данного метода отказываются признать эти события историческими.

Согласно принципу корреляции, история — это замкнутая причинно–следственная система, в которой нет места сверхъестественному вмешательству. События до такой степени взаимосвязаны и взаимозависимы, что изменения в любом из явлений неизбежно влекут за собой изменение его причин и следствий. Следовательно, исторические объяснения покоятся на цепочке естественных причин и следствий. Это не значит, что все критически настроенные ученые отрицают существование Бога или сверхъестественное. Но методологически исторический критицизм не оставляет места для сверхъестественного; использующие его ученые выносят все сверхъестественное за скобки и ищут естественные причины и следствия.

3. Процедуры исторического критицизма

Триумфу исторического критицизма в конце девятнадцатого века в немалой степени способствовали оказавшие огромное влияние труды Юлиуса Вельхаузена (1844–1918), который популяризировал разновидность историко–критического метода, известную как критицизм источников. В двадцатом веке были разработаны дополнительные процедуры: критицизм форм, редакционный критицизм, история традиции и совсем недавно — критицизм канона. Каждая из этих процедур требует краткого объяснения.

Критицизм источников предпринимает попытку реконструировать и проанализировать гипотетические литературные источники, из которых мог возникнуть библейский текст. Вельхаузен развил такой подход к Пятикнижию, который получил название новой документарной гипотезы. Согласно его теории, Пятикнижие не было написано Моисеем, как утверждает Писание (Ин. 1:45), но было скомпоновано из четырех более поздних документов или источников, получивших названия:

(1) Яхвист (J), от Божественного имени Яхве, написанный в южном Иудейском царстве около 880 года до н. э.;

(2) Элохист (Е), от Божественного имени Элохим, написанный в северном Израильском царстве около 770 года до н. э.; (3) Девтерономист (D), написанный во времена Иосии в 621 году до н. э.; (4) Священнический кодекс (Р), который составлялся, начиная с вавилонского плена и до времени окончательной редакции (компиляции и редактирования) примерно в 450 году до н. э. Эта гипотеза потребовала полного пересмотра истории Израиля.

Критицизм источников Пятикнижия был подкреплен несколькими специфическими исходными предпосылками: скептицизмом по поводу исторической достоверности записанных повествований, эволюционной моделью развития Израиля от примитивного к развитому состоянию, отвержением сверхъестественного вмешательства в это эволюционное развитие и предположением о том, что источники были продуктом человеческой жизнедеятельности в определенных жизненных обстоятельствах (Sitz im Leben).

Критически настроенные ученые, придерживавшиеся данного взгляда, апеллировали к различным внутренним аргументам в пользу комбинированных источников Пятикнижия: использование разных имен Бога, вариации в языке и стиле, мнимые противоречия и анахронизмы, кажущееся дублирование и повторы. Все эти аргументы были подробно проанализированы консервативными учеными и найдены неубедительными. Сегодня даже ученые–критики пребывают в замешательстве по поводу многих аспектов документарной гипотезы, от которой они пока еще не отказались, хотя ее основы серьезно поколеблены.

Те самые исходные предпосылки, которые лежат в основе критицизма источников Пятикнижия, дополненные отрицанием возможности предсказательного пророчества, привели к гипотетическому реконструированию источников других частей Писания. Например, Книга пророка Исайи была разделена на три основных источника (иерусалимский Исайя [главы 1–39], Второисаия [40–55] и Тритоисаия [56–66], а Книга Захарии — на два раздела (1–8 и 9–14). Опять–таки исследования тех, кто принимает утверждения самого Писания по поводу авторства этих книг, показали необоснованность аргументов, выдвинутых критиками источников.

Новозаветный критицизм источников сосредоточился преимущественно на «синоптической проблеме» — вопросе возможных источников, лежащих в основе первых трех Евангелий, и их взаимосвязи. Для решения синоптической проблемы было предложено несколько гипотез. Гипотеза Гризбаха, разработанная в конце восемнадцатого века, исходила из приоритетности Евангелия от Матфея. При этом Гризбах считал, что Лука использовал в качестве своего источника Евангелие от Матфея, а Марк использовал как Евангелие от Матфея, так и Евангелие от Луки. Теория Лахмана, разработанная в 1835 году, отстаивала приоритетность Евангелия от Марка, после которого было написано Евангелие от Матфея и лишь затем — Евангелие от Луки. Несколькими годами позже эта теория была модифицирована: в нее были включены еще два первоначальных, апостольских источника: Марк и Логиа (также обозначаемая «Q» от немецкого слова Quelle — «источник»).

Гипотеза двух источников с различными модификациями по–прежнему остается самой признанной теорией у критиков источников, хотя во второй половине двадцатого века она вызвала многочисленные нарекания. Среди последующих разработок были гипотеза четырех источников (Б. X. Стритер, 1924 г., который к Марку и Q добавляет еще источник L [материал, который можно найти только в Евангелии от Луки] и источник М [материал, который можно найти только в Евангелии от Матфея]), различные гипотезы множественных источников и гипотеза арамейского источника.

Не так давно Эта Линнеманн, в прошлом видный специалист бультмановской школы, недавно ставшая евангелической христианкой, убедительно опровергла все доводы сторонников критики источников Евангелий. Она настаивает на том, что никакой синоптической проблемы вообще не существует, что ни одно Евангелие не зависит от другого, но все они восходят непосредственно к очевидцам и свидетелям, слышавшим слова и видевшим дела Иисуса (30, с. 185,186).

В двадцатых годах прошлого века была разработана еще одна разновидность историко–критического метода: критицизм форм (от немецкого Formgeschichte, буквально «история форм»). Эта процедура критического анализа, впервые предложенная Германом Гункелем (1862–1932) для Ветхого Завета и Рудольфом Бультманом для Нового Завета, во многом сохранила те же самые натуралистические исходные предпосылки, используемые в критицизме источников, но главное внимание в ней уделяется долитературной стадии устных преданий, положенных в основу письменных источников. Критики форм исходили из того, что библейский материал появился на свет примерно так же, как и обычная фольклорная литература нашего времени, а потому взяли на вооружение фундаментальные принципы светской науки, которыми пользовались, например, братья Гримм, изучавшие немецкие сказки.

Опираясь на исходные предпосылки критицизма источников, критики форм исходили из того, что социологические силы общества (в их житейской обстановке) создавали форму и содержание христианских преданий и что этот материал прошел эволюцию от коротких и простых единиц до более объемных и сложных форм. Конкретная задача критиков форм заключалась в том, чтобы проанализировать различные формы или жанры библейской литературы (например, различные литературные формы в Псалтире), разбить их на предположительно меньшие изначально существовавшие устные единицы, а затем гипотетически реконструировать житейскую обстановку, которая породила эти формы.

В этом процессе реконструкции критики форм зачастую почти не обращают внимания на ясные высказывания Писания по поводу той жизненной обстановки, в которой происходили описываемые события. Так, вводные комментарии в Псалтири были объявлены более поздними вставками и, соответственно, исторически недостоверными.

Ни критики источников, ни критики форм начала двадцатого века на начальном этапе не уделяли большого внимания редакторам, которые, как считалось, собрали ранее существовавший материал и придавали ему окончательную форму: они считались компиляторами, которые практически не внесли в имевшийся материал никакого личного вклада. Однако эта ситуация изменилась в середине двадцатого века, когда в историческом критицизме возникла новая процедура: критицизм редакций (от немецкого Redaktionsgeschichte, дословно «история редакций»).

Три исследователя Нового Завета первыми использовали метод редакционного критицизма в своих исследованиях синоптических Евангелий: Г. Борнкамм (1948 г., Евангелие от Матфея), Ханс Концельманн (1954 г., Евангелие от Луки) и В. Марксен (1956 г., Евангелие от Марка). Они стали говорить о евангелистах как о полноценных теологах. Цель критика редакций заключалась в том, чтобы выявить и описать уникальную жизненную обстановку (социологические и богословские мотивы) библейских редакторов/писателей, которые побудили их сформировать, модифицировать или даже создать материал для включения в конечный продукт, вышедший из–под их пера. Базовая предпосылка, лежащая в основе этого подхода, заключается в том, что каждый библейский писатель имел уникальную теологию и жизненную обстановку, отличную, а возможно, даже противоположную той, которая была у других редакторов. Эта процедура бросает вызов идее единства Священного Писания, которое, как утверждается, имеет уже не одну, а множество разных, подчас противоречивых теологии.

Четвертая процедура в историческом критицизме называется историей традиций (от немецкого Traditionsgeschichte). Впервые разработанная Герхардом фон Радом в тридцатые годы прошлого столетия для Ветхого Завета, она опирается на критицизм форм и источников, пытаясь поэтапно проследить историю составления преданий во время их устной передачи из поколения в поколение, до их окончательного оформления в письменном виде. Когда приобрел популярность критицизм редакций, история традиций стала охватывать устные предания, письменные источники вплоть до окончательного оформления редактором. Основополагающая исходная предпосылка при таком подходе заключается в том, что каждое новое поколение по–новому истолковывает и переформирует материал.

Недавно появившаяся процедура историко–критического метода под названием критицизм канона представляет собой логическое завершение попытки гипотетически реконструировать историческое развитие библейского текста. Впервые разработанный Джеймсом Сандерсом в семидесятые и восьмидесятые годы, этот подход основывается на предшествующих процедурах, но сосредоточивается преимущественно на жизненной обстановке (социологических и теологических факторах), имевшей место в синагоге и Церкви, которая и предопределила последующий выбор документов для священного канона. Как и другие, данная историко–критическая процедура исходит из того, что процесс составления канона можно объяснить человеческими, присущими земному миру факторами без всяких ссылок на сверхъестественное Существо.

4. Другие критические подходы

Не так давно произошел сдвиг в критических исследованиях Библии в сторону разнообразных новых литературно–критических герменевтических методов. Обычно в этих процедурах не отвергаются результаты исторического критицизма и главный его принцип. Более того, вопросы, касающиеся исторического развития библейского текста, выносятся за скобки, и главное внимание сосредотачивается на конечной, канонической форме.

Многие из этих литературно–критических герменевтических методов фокусируются на конечной форме библейского текста как литературного произведения искусства. Эти методы включают в себя такие взаимно накладывающиеся процедуры, как риторический критицизм (Джеймс Мюленберг), новый литературный критицизм (Роберт Альтер), метод внимательного прочтения (Меир Вайс) и нарративный критицизм. Всем этим процедурам свойственно повышенное внимание к тексту как к законченному произведению искусства. При этом текст Библии обычно отделяется от истории и считается вымыслом или мифом со своей «независимой образной вселенной» и «имитацией реальности». Главное внимание уделяется различным литературным условностям, которые автор использует осознанно или неосознанно, когда превращает библейскую историю в произведение литературного искусства.

Еще один недавно разработанный синхронический метод (то есть метод исследования конечной формы текста) называется структурализмом. Библейский структурализм опирается на современную лингвистическую теорию Клода Леви–Строс. Он был разработан в США ученым Дэниэлом Паттом. Его главная цель — «расшифровать» текст, чтобы обнаружить подсознательные «глубокие конструкции», присущие любому человеческому языку. Этот метод предполагает замену Божественного абсолюта другим абсолютом «снизу» — глубинными языковыми конструкциями. Родственный литературный подход называется семиотикой или «теорией знаков». Ее отцами считаются Фердинанд де Соссюр и Чарльз Пирс, которые сосредоточивают внимание на лингвистических кодах, образующих каркас, в рамках которого передается весть текста (во многом это напоминает нотный стан, на который помещаются конкретные ноты). Основное внимание в этих подходах обращается на слои лингвистических конструкций или системы символов, лежащих в основе вести.

Ряд других подходов к Писанию сохраняют исходные критические предпосылки историко–критического метода, при этом фокусируясь на других целях, помимо гипотетического реконструирования исторического развития библейского текста. Некоторые из этих методов опираются на уже упомянутые нами новые тенденции. В качестве примеров можно привести философскую герменевтику (метакритическую герменевтическую теорию Гадамера и герменевтику подозрения и поиска Рикёра), а также герменевтические системы социокритической теории: социологический критицизм (Готтвальд), герменевтику освобождения (Гутиерес) и феминистскую герменевтику (Трибл); критицизм чтения–отклика (Макнайт) и деконструктивизм (Деррида).

Все эти подходы ориентируются на какую–то внешнюю норму — будь то философия, социология, марксистская политическая теория, феминизм, постмодернистский плюрализм или субъективизм читателя — которая подменяет принцип sola scriptura и релятивизирует Писание; скорее, можно говорить о феминистском прочтении, видении афро–американцев, азиатов, понимании лютеран. Все эти варианты пригодны настолько, насколько горизонт читателя сливается с горизонтом библейского текста.

Ж. Сравнение двух герменевтических методов

Два основных герменевтических метода — историко–критический и историко–грамматический или историко–библейский — можно схематически сравнить с помощью представленной ниже таблицы. Нужно признать, что некоторые ученые, неудовлетворенные обоими методами, пытаются каким–то образом совместить их.

Историко–критический метод Историко–библейский метод
А. Определение: Попытка проверить подлинность и понять значение библейских данных на основе принципов и процедур светской исторической науки. А. Определение: попытка понять значение библейских данных с помощью методологических соображений, проистекающих исключительно из Писания.
Б. Задача: Понять правильное значение Писания, которое заключено в намерениях автора — человека и которое согласуется с тем, как оно понималось его современниками. Б. Задача: найти истинное значение Писания, которым является то, что Бог намеревался передать, независимо от того, понимали это сами авторы и их современники или нет (1 Петр. 1:10–12).
В. Основные исходные предпосылки В. Основные исходные предпосылки
1. Светская норма: принципы и процедуры светской исторической науки образуют внешнюю норму и представляют собой правильный метод оценки подлинности и истолкования смысла библейских данных. 1. Sola scriptura: Авторитет и единство Писания таковы, что Писание само является конечной нормой в определении содержания и метода истолкования (Ис. 8:20).
2. Принцип критицизма (методологического сомнения): независимый исследователь может задавать вопросы библейскому тексту и оценивать его независимо от присутствующих в нем специфических заявлений. 2. Библия обладает наивысшим авторитетом и не подлежит критике: библейские данные принимаются в их буквальном значении и не должны подвергаться внешним проверкам для определения их достоверности, адекватности, аргументированности и разумности (Ис. 66:2).
3. Принцип аналогии: настоящий опыт является критерием оценки вероятности тех или иных библейских событий, поскольку все события в принципе идентичны. 3. Отказ от принципа аналогии и признание того, что уникальные действия Бога действительно имели место как в процессе формирования Писания, так и в библейской истории (2 Петр. 1:19–21).
4. Принцип корреляции (или причинной связи): замкнутая причинно–следственная система не оставляет места для сверхъестественного вмешательства Бога в историю. 4. Отказ от принципа корреляции (или причинно–следственной детерминированности) и признание того, что Божественное вмешательство в историю имело место в том его виде, как оно описано в Писании (Евр. 1:1,2).
5. Отсутствие единства в Писании: Поскольку в процессе составления Писания участвовало множество авторов или редакторов, нельзя сравнивать один текст Писания с другим, чтобы прийти к единому библейскому учению. 5. Единство Писания: Поскольку различные писатели находились под руководством единого Автора — Бога, разные тексты Писания можно сравнивать один с другим с целью определения библейского вероучения (Лк. 24:27; 1 Кор. 2:13).
6. Обусловленность Писания временем или культурой: Писание родилось благодаря конкретным историческим условиям. 6. Писание имеет вневременную природу: Бог обращается через пророка, учитывая специфику определенной культуры; однако библейская весть выходит за рамки культурной среды, будучи вечной и непреходящей истиной (Ин. 10:35).
7. Библия содержит Слово Божье, но не равнозначно ему: необходимо разграничивать и разделять человеческий и Божественный элементы в Писании. 7. Библия есть Слово Божье; Божественный и человеческий элементы Писания нельзя разграничить и отделить друг от друга (2 Тим. 3:16,17)
Г. Основные герменевтические процедуры Г. Основные герменевтические процедуры
1. Литературный критицизм (критицизм источников): Попытка гипотетически реконструировать и понять процесс литературного формирования текста вплоть до его нынешней формы, основанная на представлении, что Писание является продуктом жизненных условий общества, в котором оно было создано (часто вопреки конкретным утверждениям самой Библии по поводу своего происхождения и своей природы). 1. Литературный анализ: Исследование литературных особенностей библейских материалов в их каноническом виде, признание цельности тех частей Писания, которые представлены таковыми, и признание истинными заявлений Библии по поводу ее происхождения и природы.
2. Критицизм форм: Попытка гипотетически реконструировать долитературное (устное) развитие разных литературных форм, основанная на предположении, что библейский материал имеет устную предысторию, как и традиционная фольклорная литература, и вытекает из преданий, которые формируются в соответствии с законами развития фольклорных традиций. 2. Анализ форм: Попытка описать и классифицировать различные литературные жанры в контексте канона Писания и признание библейского описания жизненной обстановки, связанной с каждым жанром, истинным.
3. Критицизм редакций: Попытка выявить и описать жизненную обстановку, социологические и богословские мотивы, на основании которых редактор отбирал, видоизменял, реконструировал, редактировал или добавлял что–либо к фольклорным сказаниям, вкладывая в них смысл, продиктованный этой жизненной обстановкой и его собственными богословскими взглядами; у каждого редактора были уникальное богословие и жизненные условия, отличавшиеся от имевшихся у источников и других редакторов и подчас противоречащие им. 3. Теологический анализ библейских книг: Исследование специфических богословских акцентов, проставляемых каждым библейским писателем (в соответствии с его образом мышления и способностью понимать Божественное откровение) в широком контексте единства и гармонии всего Писания, что дает возможность Библии истолковывать саму себя и позволяет согласовывать различные богословские точки зрения.
4. История традиций: попытка проследить историю поэтапного составления преданий, передаваемых устно из поколения в поколение до того момента, когда они приобрели окончательную письменную форму; эти попытки исходят из предположения, что каждое поколение по–своему истолковывало материал, изменяя его. 4. Диахронический (тематический): Попытка проследить хронологическое развитие различных тем и лейтмотивов во всей Библии в ее каноническом виде на основании библейской точки зрения о том, что Бог дарует последующим поколениям дополнительное (прогрессирующее) откровение, которое, однако, полностью согласуется с предыдущим откровением.
5. Критицизм канона: Попытка реконструировать жизненные условия (социологические и богословские тенденции) в синагоге и в ранней Церкви, предопределившие нынешнюю форму и содержание библейского канона; эта процедура опирается на предположение, что на процесс канонизации влияли преимущественно человеческие факторы. 5. История канона: Исследование процесса канонизации Писания на основании предпосылки о том, что критерии каноничности имеются в самих библейских материалах, которые вдохновлены Богом, и что Святой Дух руководил иудейскими и христианскими общинами в процессе признания каноничности той или иной книги, сохранившей свидетельство библейских писателей.

Обратите внимание на различия в определении, задачах и базовых исходных предпосылках. Первая исходная предпосылка историко–критического метода («светская норма») указывает на основные ориентиры этого метода: человеческий разум как высший критерий истины. Исходные предпосылки 2–4 указывают на важные, основополагающие принципы данного метода (см. их классические формулировки у Трельча). Последние три предпосылки свидетельствуют о том, что данный метод приводит к принижению единства, непреходящей ценности и абсолютного авторитета Писания.

Основанный на библейских фактах, историко–библейский герменевтический подход отвергает каждую из этих исходных предпосылок. Вот что, в частности, писал о критицизме Герхард Майер, известный немецкий ученый, порвавший с историко–критическим методом: «Критический метод обречен на неудачу, потому что он внутреннее противоречив. Ибо коррелятом или контрапунктом откровения является не критика, а послушание; мы должны не исправлять Писание — пусть даже на основе частичного признания и использования откровения — а быть готовыми позволить ему исправить нас».

Оба метода включают анализ исторического контекста, литературных особенностей, литературных жанров или форм, богословских воззрений писателя, развития тем и процесса канонизации. Но историко–библейский подход отвергает принцип критицизма; он не критикует, а анализирует Библию; он принимает текст Писания в его буквальном значении как достоверный и отвергает трехступенчатый процесс его препарирования, построения, догадок и гипотетической реконструкции, что является основополагающим в историко–критическом анализе.

В последние десятилетия некоторые евангелические ученые попытались сделать историко–критическии метод приемлемым, освободив его от отрицания всего сверхъестественного. Однако на самом деле это невозможно, потому что исходные предпосылки и сам метод тесно переплетены и неразрывны. Основой историко–критического метода является светская историческая наука, которая, в силу самой своей природы, методологически исключает сверхъестественное, стремясь объяснять исторические события естественными причинами.

Центральным в историко–критическом методе является принцип критицизма, согласно которому ничто не может приниматься в буквальном смысле, но все должно удостоверяться или исправляться посредством переосмысления имеющихся фактов. Таким образом, во всем, что касается Библии, истолкователь становится высшим авторитетом, определяющим истину; разум или опыт объявляется окончательным критерием подлинности отрывка. До тех пор, пока сохраняется этот основополагающий принцип, опасностей, присущих историко–критическому методу, избежать не удастся, даже если истолкователь принимает саму возможность сверхъестественного. Если же удалить принцип критицизма, то историко–критический метод перестанет существовать как таковой. Наличие или отсутствие данного основополагающего принципа критицизма является лакмусовой бумажкой, с помощью которой можно определить, используется критическая методология или нет.

Те, кто применяет историко–библейский метод, используют те же самые инструменты для исследования, что и поборники исторического критицизма. Они уделяют особое внимание историческим, литературным, лингвистическим, грамматико–синтаксическим и теологическим деталям, как это описано в данной статье. Однако, используя возможности историко–критического метода, позволяющие отточить различные исследовательские инструменты с целью анализа библейского текста, нужно последовательно отказываться от критицизма, чтобы не судить Слово.

З. Библейская герменевтика в адвентистском движении

Уильям Миллер разработал простой свод правил истолкования Библии. Они были изложены во вступлении к его Свидетельствам из Писания и истории о Втором пришествии Христа (см. 8, с. 299; 24, с. 112). Их можно обобщить в следующем виде:

1. Все Писание необходимо и может быть понято человеком, имеющим веру, посредством прилежного изучения.

2. Писание должно толковаться посредством самого Писания.

3. Чтобы понять ту или иную доктрину, необходимо свести воедино все места Писания, имеющие к этой теме отношение.

4. Бог открывает будущее в видениях, образах и притчах; их необходимо исследовать вместе, поскольку одно пророчество дополняет другое. Каждое отдельное слово должно пониматься буквально, если оно имеет смысл; в противном случае необходимо выявлять его переносный смысл с помощью других отрывков.

5. Историческое событие — это исполнение пророчества лишь в том случае, когда оно совпадает с пророчеством во всех деталях.

Все эти герменевтические принципы опирались на историко–грамматический метод истолкования, разделяемый реформаторами. Первые адвентисты взяли эти принципы на вооружение. В 1884 году Елена Уайт писала: «Участвующие в проповеди вести третьего ангела исследуют Писание с помощью простого плана, предложенного отцом Миллером» (Ревью энд Геральд, 25 ноября 1884 г.). Процитировав пять правил Миллера, она добавляет: «При изучении Библии мы хорошо сделаем, если будем внимать этим принципам».

В своих трудах Елена Уайт решительно поддерживает все основные исходные предпосылки и специальные правила истолкования Писания, которые разработаны в историко–грамматическом (историко–библейском) методе и изложены в данной статье (см. избранные цитаты в разделе V).

Она также адекватно оценивала важные составляющие элементы и опасности историко–критического метода, который в ее время был известен как «высший критицизм»: «Высший критицизм со своим критическим анализом, догадками, реконструкциями подрывает веру в Библию как в Божественное откровение. Он лишает Слово Божье власти облагораживать и вдохновлять человека, руководить всей его жизнью» (Деяния апостолов, с. 474).

Хотя большинство адвентистских ученых придерживается историко–грамматического (историко–библейского) метода, после 1950 года в адвентизме стали раздаваться голоса, предлагающие осуществить сдвиг в сторону модифицированного историко–критического подхода, когда принимается сверхъестественное, но при этом сохраняется принцип критицизма. В 1986 году на Годичном совещании Церкви АСД были приняты предложения специального Комитета по методам исследования Библии, в которых отвергается использование историко–критического метода. Согласно этим предложениям, «даже модифицированное использование этого метода, сохраняющее принцип критицизма, который ставит Библию ниже человеческого разума, неприемлемо для адвентистов» (Адвент Ревью, 22 января 1987 г.)

Церковь адвентистов седьмого дня разделяет герменевтические взгляды библейских писателей, Антиохийской школы и реформаторов. Она отвергает аллегорический метод Александрийской школы и средневекового католицизма, а также историко–критический метод эпохи Просвещения и его последующие модификации.

Поступая таким образом, адвентисты придерживаются реформаторского взгляда на историчность пророчеств, который сегодня оставлен, по сути дела, всем христианским миром.

Адвентисты седьмого дня в своем герменевтическом подходе являются наследниками Реформации. И, как это делали радикальные реформаторы шестнадцатого века, они постоянно стремятся «вернуться к корням», чтобы основывать все свои исходные предпосылки, принципы истолкования, свою веру и жизнь на абсолютном авторитете непогрешимого Слова Божьего.

V. Комментарии Елены Уайт

А. Истолкование Библии

«В наше время происходит значительное отклонение от принципов и заповедей Писания и ощущается серьезная необходимость вернуться к великому протестантскому принципу — Библия, и только Библия является мерилом веры и долга»

(Великая борьба, с. 204, 205; см. также Избранные вести, т. 1, с. 416).

«Священное Писание должно быть принято как авторитетное и безошибочное откровение Его воли. С ним следует соизмерять наши поступки, оно должно служить путеводителем к истине и эталоном нашей жизни…

Дух дан не для того, чтобы заменить собой Библию, ибо Писание ясно говорит о том, что Слово Божье является мерилом всякого учения и чувства»

(Великая борьба, vii).

«Но у Господа есть на земле народ, для которого Библия и только Библия — мерило всех учений и основа всех реформ. Никакие мнения ученых, выводы науки, символы веры и соборные постановления, которые так же многочисленны и противоречивы, как и церкви, которые стоят за ними, ни голос большинства — ничто не может считаться доказательством или опровержением какого–нибудь пункта религиозной веры. Прежде чем принимать какое–нибудь учение или предписание, мы должны потребовать ясного доказательства из Слова Божьего: „Так говорит Господь"»

(Великая борьба, с. 595; см. также Евангелизм, с. 256; Ранние произведение, с. 78; Наглядные уроки Христа, с. 39; Свидетельства для Церкви, т. 5, с. 700; Служение исцеления, с. 462; Наглядные уроки Христа, с. 110, 111).

«В Слове Божьем достаточно света, чтобы просветить затуманенный рассудок, и оно может быть понято теми, кто хочет понять его»

(Свидетельства для Церкви, т. 5, с. 663; см. также Великая борьба, vii).

«Но Библия в целом являет собой союз Божественного и человеческого, поскольку истины, данные Богом, выражены в ней человеческим языком. Подобный союз существовал и в естестве Христа, Который был Сыном Божьим и Сыном Человеческим. Таким образом, библейский текст „Слово стало плотию и обитало с нами" (Ин. 1:14) может быть применен как к Христу, так и к Библии»

(Великая борьба, vi).

«Библия — это глас Божий, говорящий к нам так же несомненно, как если бы мы слышали его своими ушами. Если бы мы поняли это, то с каким благоговением открывали бы Слово Божье и с каким усердием исследовали бы его наставления! Чтение и размышление над Писаниями воспринималось бы как аудиенция у Безграничного»

(Свидетельства для Церкви, т. 6, с. 393).

«Некоторым может казаться, что им вполне под силу взять Слово Божье и определить своим ограниченным суждением, что в нем является, а что не является богодухновенным. Я хочу предостеречь вас от этого, мои собратья по служению. „Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая". Нет такого смертного человека на земле, включая и тех, кто занимает самое высокое положение, которого Бог уполномочил бы выносить суждения по поводу Его Слова…

Не позволяйте ни одному человеку, который придет к вам, критически разбирать Слово Божье и определять, что является Божьим откровением и богодухновенным словом, а что не является… Мы хотим, чтобы никто не говорил: „Это я отвергаю, а это принимаю", но мы хотим, чтобы наши служители безоговорочно доверяли всей Библии в том виде, в каком она существует»

(Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 919; см. также Наглядные уроки Христа, с. 39).

«Библия сама себя объясняет. Одно место окажется ключом, открывающим другие отрывки, и таким образом скрытый смысл Слова будет озарен светом»

(Принципы христианского воспитания, с. 187).

«Библия истолковывает саму себя. С удивительной простотой одна часть соединена с истиной, открытой в другой части, вследствие чего вся Библия объединена в одно гармоничное целое. Свет загорается в одном тексте и освещает другую часть Слова, казавшуюся менее понятной»

(Наше высокое призвание, с. 207; см. также Воспитание, с. 190; Наглядные уроки Христа, с. 128; Свидетельства для проповедников, с. 106).

«Необходимо твердо верить в Божественный авторитет Священного Слова Божьего. Библия не может проверяться научными воззрениями людей. Человеческое знание — ненадежный путеводитель… Всякая истина, будь то в природе или в Слове Божьем, не противоречит сама себе во всех своих проявлениях»

(Патриархи и пророки, с. 114; см. также Воспитание, с. 123,124).

«Библия написана не только для ученых, напротив, она предназначена для простых людей. Великие истины, необходимые для спасения, ясны, как день. И никто не ошибется и не собьется с пути, если только не будет ставить свое собственное суждение выше ясно открытой воли Божьей»

(Путь ко Христу, с. 89).

«Даже пророки, которых особенно просветил Дух, не вполне сознавали всю важность данных им откровений, значение которых должно было из столетия в столетие раскрываться перед народом Божьим в соответствии с потребностью в советах и наставлениях, которые в них содержатся»

(Великая борьба, с. 344; см. также Великая борьба, с. 598, 599; Библейский Комментарий АСД, т. 7, с. 920).

Б. Роль Святого Духа в истолковании Библии

«Истинное знание Библии достигается только с помощью того Духа, Который является Автором этого Слова»

(Воспитание, с. 189; см. также Свидетельства для Церкви, т. 5, с. 704; Наглядные уроки Христа, с. 408).

«Если Священное Писание изучать без молитвы, без смирения духа, без жажды познания света, тогда самые ясные и простые истины, равно как и самые трудные, будут восприняты неправильно»

(Великая борьба, с. 521).

«Иные люди читают Библию без пользы, а в некоторых случаях — себе во вред, потому что приступают к этому без благоговения и молитвы. Если мысли и чувства не направлены к Богу и не находятся в согласии с Его волей, читающему трудно избавиться от сомнений. В таком случае само чтение Библии усиливает скептицизм. Мысли человека оказываются во власти злого духа, который внушает читающему неверное толкование. Если люди не стремятся всецело быть в согласии с Богом, то, как бы образованны они ни были, им угрожает опасность заблуждаться в понимании Писаний, и поэтому опасно доверять их объяснениям. Человек, ищущий в Писаниях противоречия, не имеет духовного видения. При своих извращенных взглядах он найдет много причин для сомнения и неверия в том, что в действительности просто и ясно»

(Путь ко Христу, с. 110, 111).

«Исследователь Библии должен избавиться от всех предрассудков, отмежеваться от собственных представлений перед исследованием и в смирении и покорности сердца, сокрыв свое „я" во Христе, с искренней молитвой искать у Бога мудрости»

(Советы родителям, учителям и учащимся, с. 463; см. также Великая борьба, с. 599, 600; Свидетельства для проповедников», с. 108; Избранные вести, т. 2, с. 114).

В. Правила истолкования Библии

1. Текст и перевод

«Я видела, что Бог охранял Библию особым образом; и тем не менее, когда она не имела широкого распространения, ученые мужи заменили слова в некоторых текстах, полагая, что проясняют их смысл, тогда как в действительности они окружили ореолом таинственности то, что было просто и понятно, пытаясь приспособить Библию к своим устоявшимся взглядам, которые основывались на человеческих преданиях»

(Ранние произведения, с. 220,221).

«Есть люди, которые с суровым видом говорят нам: „Неужели вы отрицаете возможность ошибок, совершенных переписчиками или переводчиками?" Это, конечно, возможно, и люди, чей разум настолько ограничен, что они предаются сомнениям и претыкаются из–за возможности или вероятности подобных ошибок, обязательно преткнутся и о тайны богодухновенного Слова, поскольку их немощный ум не может постичь намерения Божьи… Никакие ошибки переписчиков или переводчиков не смутят такую душу, не поколеблют того, кто не ищет затруднений там, где открыта ясная истина»

(Избранные вести, т. 1, с. 16).

2. Исторический контекст

«Жизнь описанных в Библии людей — это доподлинная история жизни реальных личностей. От дней Адама через все последующие поколения вплоть до апостольских времен мы находим простое и беспристрастное описание событий, фактически имевших место, и истинных переживаний реальных личностей»

(Свидетельства для Церкви, т. 4, с. 9).

«Знание обычаев людей, живших в библейские времена, места и времени происходивших событий является практически ценным, поскольку это знание проясняет образы Библии и открывает силу уроков Христа»

(Советы родителям, учителям и учащимся, с. 518).

3. Литературный анализ

«Книги Библии, написанные в разные эпохи людьми, которые резко отличались друг от друга своим положением, занятиями, умственными и духовными дарованиями, весьма несхожи и по стилю, и по тематике. Разные люди, написавшие эти книги, по–разному выражают свои мысли»

(Великая борьба, vi).

«Слово Божье появилось именно в том виде, в котором Господь хотел дать его людям. Он передал его через разных авторов, каждый из которых обладал своей собственной индивидуальностью, хотя и рассказывали они об одних и тех же событиях. Их свидетельства сведены в одну книгу и подобны свидетельствам, произносимым на общих служениях. У всех авторов разный стиль изложения, у каждого из них — свой собственный опыт, и это разнообразие расширяет и углубляет знание, предназначенное для восполнения нужд самых разных людей. Мысли, выраженные в Библии, не являются единообразными, как бы отлитыми в стандартной металлической форме и утомляющими слух. Подобная однообразность привела бы к утрате изящества и особой красоты»

(Избранные вести, т. 1, с. 21, 22).

«Внешняя красота Библии, красота ее образов и выражений — это всего лишь оправа драгоценного камня, а настоящее сокровище — красота ее святости»

(Воспитание, с. 192).

4. Анализ отдельных стихов

«Ежедневное изучение по одному стиху часто бывает самым полезным. Пусть учащийся прочтет один стих и сконцентрирует свои мысли на том, что Бог вложил в этот стих именно для него, а затем подробно проанализирует эту мысль, пока она не станет его собственной. Изучение маленького отрывка до тех пор, пока его значение не прояснится, более ценно, чем внимательное чтение многих глав без определенной цели, не дающее глубоких знаний»

(Воспитание, с. 189).

«Необходимо быть осторожными, дабы не впасть в неверное толкование Писаний. Ясным учениям Слова Божьего не следует придавать слишком символический смысл, ибо в таком случае утрачивается их истинная сущность. Не передергивайте значение библейских текстов в попытке извлечь из них нечто необычайное, способное поразить воображение. Воспринимайте Писания такими, какие они есть»

(Избранные вести, т. 1, с. 170).

«Библия написана не на возвышенном сверхчеловеческом языке. Иисус, дабы общаться с человеком на его уровне, облачился в человеческую плоть. Так и Библия должна быть передана человечеству на их языке. Все человеческое несовершенно. Одни и те же слова могут обозначать различные понятия, для каждой определенной идеи не найти одного определенного слова. Библия была дана для практических целей»

(там же, с.20).

5. Богословский анализ

«Библия сама себя разъясняет. Для этого необходимо один стих сравнивать с другим. Научите своих учеников видеть цельность Библии, ее взаимосвязанность. Помогите открыть центральную, величественную тему Библии — Божий первоначальный план для мира, возникновение великой борьбы и процесс искупления. Помогите понять природу двух принципов, борющихся за превосходство, научите прослеживать их действие в истории и пророчестве до славного завершения человеческой истории»

(Воспитание, с. 190).

«Центральной темой Библии, вокруг которой сгруппированы другие, является план искупления, восстановление в человеческой душе Божьего образа. С первого сообщения о надежде, произнесенного в Едеме, до последнего славного обетования Откровения… сутью каждой книги и каждого абзаца Библии является раскрытие чудесной вести: человек может духовно возрастать силой Бога»

(Воспитание, с. 125).

«Некоторые части Священного Писания настолько ясны, что их невозможно не понять. Но в других местах смысл не так очевиден, и с первого прочтения не все воспринимается. Поэтому необходимо сравнивать один текст с другим. Тщательное исследование и молитвенное размышление будут щедро вознаграждены»

(Путь ко Христу, с. 90,91; см. также Воспитание, с. 125,126; Воспитание детей, с. 511; Основы христианского образования, с. 187).

«Трудные места Писания невозможно истолковывать, используя те же методы, которые применяются при разрешении философских проблем. Те, кто приступает к изучению Библии, должны освободиться от самонадеянности, присущей многим ученым, и развивать в себе молитвенную зависимость от Бога и искреннее желание познать Его волю. Мы должны в духе ученичества, смиренно получать знания от великого Я ЕСМЬ. В противном случае злые ангелы настолько ослепят наш ум и ожесточат наше сердце, что истина не убедит нас»

(Великая борьба, с. 599).

«И в Божественном откровении, и в природе Бог дал людям тайны с той целью, чтобы внушить им веру. Так должно быть. Мы можем постоянно искать, постоянно спрашивать, постоянно изучать, и все же перед нами будет простираться бездна неведомого»

(Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 261).

«Способные люди посвящали все свое время молитве и изучению Священного Писания, однако есть много мест в Библии, которые еще недостаточно исследованы. Некоторые места Священного Писания никогда не будут поняты до конца, и лишь в вечности Христос объяснит нам, о чем они говорят. Библия содержит в себе тайны, которые еще предстоит разгадать, и утверждения, которые не укладываются в человеческом сознании»

(Служители Евангелия, с. 312; см. также Свидетельства для Церкви, т. 5, с. 533; Избранные вести, т. 1, с. 20).

6. Типология, символизм и притчи

«Обрядовый закон состоял из прообразов, указывающих на Христа, Его жертву и священство. Этот ритуальный закон с его жертвами и обрядами должен был исполняться евреями до тех пор, пока в смерти Христа, Агнца Божьего, берущего на Себя грех мира, прообраз не встретится с реальностью»

(Патриархи и пророки, с. 365; см. также Библейский комментарий АСД, т. 6, с. 109; т. 7, с. 933).

«Библейские слова нужно понимать так, как они написаны, конечно, за исключением символов и иносказаний»

(Великая борьба, 599).

«Иисус учил с помощью иллюстраций и притчей, взятых из мира природы и из обыденных явлений повседневной жизни… Таким образом Он связывал естественное с духовным, перекидывая мостик от явлений природы и жизненного опыта Своих слушателей к глубоким истинам записанного Слова. И всякий раз, когда они после этого наблюдали за явлениями, с которыми Он связывал вечную истину, Его уроки всплывали в памяти и закреплялись»

(Советы родителям, учителям и студентам, с. 140).

«Через окружающие вещи постигается духовное; природные явления и жизненный опыт внимавших Христу соединились с истинами записанного Слова. Ведя человека из земного царства к царству духовному, притчи Христа являются звеньями той цепи истины, которая соединяет человека с Богом, а землю с небесами»

(Наглядные уроки Христа, с. 17, 18; см. также с. 21).

7. Современное применение

«Чтобы получать благословение от чтения слов Христа, мы должны правильно применять их в нашей личной жизни»

(Медицинское служение, с. 37).

«Обетования и предостережения Иисуса относятся также и ко мне. Бог так возлюбил мир, что отдал Своего единородного Сына, чтобы я, веруя в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Опыт, о котором говорит Слово Божье, должен стать моим опытом. Молитвы и обетования, заповеди и предупреждения — все это относится ко мне… Когда принципы истины принимаются и усваиваются верой, они становятся частью нашего существа и движущей силой жизни. Слово Божье, принятое в сердце, формирует мировоззрение человека и развивает его характер»

(Желание веков, с. 390, 391).

«Недостаточно просто читать наставление, данное в Слове Божьем. Мы должны читать с размышлением и молитвой, преисполненные искреннего желания получить помощь и благословение. И истина, которую мы узнаем, должна применяться в повседневной жизни»

(Изданные рукописи, т. 2, с. 95; см. также Разум, характер и личность, с. 784; Материалы ГК 1888 г., 1680).

Г. История истолкования Библии

1. Раввинская герменевтика

«Раввины рассуждали, сомневаясь и колеблясь, как будто Писание можно было истолковать один раз так, а другой — совсем иначе. Слушатели изо дня в день все более и более запутывались. Иисус же, принимая Писание как непреложный закон, говорил с такой непоколебимой убежденностью, что Ему нельзя было не верить»

(Желание веков, с. 253).

«Они [руководители Израиля во времена Иисуса] исследовали Писание лишь для того, чтобы поддерживать свои традиции и навязывать людям свои человеческие постановления. Своим истолкованием они предписывали им такое учение, которого Бог никогда не давал. Их мистические построения запутывали то, что Он сделал понятным. Они спорили о мелочах и практически отрицали самые важные истины. Слово Божье было лишено своей силы, и злые духи творили свою волю»

(Советы родителям, учителям и учащимся, с. 438, 439).

2. Средневековая герменевтика

«Языческие обычаи самым неприметным образом вошли в христианскую церковь. Этот дух соглашательства и уступок некоторое время сдерживался жестокими гонениями. Но когда гонения прекратились и христианство вошло в царские дворы и палаты, тогда простоту и кротость Христа и Его апостолов сменили величие и гордость языческих жрецов и правителей, а Божественные установления — человеческие измышления и предания»

(Великая борьба, с. 49).

«На протяжении нескольких веков свободное хождение Библии было запрещено. Народу было запрещено читать ее и даже иметь ее у себя дома, в то время как безнравственные священники и прелаты произвольным толкованием библейских истин пытались доказать правомерность своих притязаний»

(Великая борьба, с. 51).

«В странах, не зависящих от Римской империи, в течение многих столетий жили христиане, которых совершенно не коснулась политика папской власти. Окруженные язычниками, они, конечно, с течением времени подпали под влияние их заблуждений, но все же продолжали считать Библию единственным мерилом веры и следовали многим ее истинам»

(там же, с. 63; см. также с. 68).

3. Герменевтика реформаторов

«Начатое Уиклифом великое движение, которое должно было освободить совесть и ум людей, освободить народы, прикованные к победоносной колеснице Рима, берет свое начало в Библии… Уиклиф принял Священное Писание с абсолютной верой, как вдохновенное откровение Божьей воли, как всеобъемлющее правило веры и жизни»

(Великая борьба, с. 93).

«Он [Цвингли] подчинил себя Библии как Слову Божьему — единственно непогрешимому и надежному руководству. Он понимал, что эта Книга истолковывает сама себя. Он не осмеливался искать в Писании подтверждения ранее сформулированным доктринам, а считал своим долгом понимать все так, как написано»

(Великая борьба, с. 173).

«Главный принцип, защищавшийся этими реформаторами [позднего английского периода], — тот же, который отстаивали вальденсы, Уиклиф, Ян Гус, Лютер, Цвингли и их приверженцы, а именно: непререкаемый авторитет Священного Писания как правила веры и жизни… Библия была для них единственным авторитетом, и ею они проверяли все другие учения и суждения»

(Великая борьба, с. 249; см. также с. 132).

4. Высший критицизм

«Когда люди говорят о высшем критицизме, когда они выносят свое суждение относительно Слова Божьего, то тем самым они показывают, что забыли, кто был первым и самым мудрым критиком. Он обладает многолетним практическим опытом. Именно он обучает сегодня так называемых высших критиков мира. Бог накажет всех тех, кто превозносит себя как высших критиков, и критикует святое Слово Божье

(Bible Echo, 1 февраля 1897).

«Подобно тому как во дни апостолов люди пытались преданиями и философией подорвать веру в Писания, так и сегодня враг всякой правды пытается совратить души, направить их на запретный путь с помощью заманчивых положений высшего критицизма, эволюционного учения, спиритизма, теософии и пантеизма. Для многих Библия — это светильник без масла, потому что они настроили свой ум на умозрительную философию, которая приводит к недоразумению и хаосу. Высший критицизм со своим критическим анализом, догадками, реконструкциями подрывает веру в Библию как в Божественное откровение. Он лишает Слово Божье власти облагораживать и вдохновлять человека, руководить всей его жизнью»

(Деяния апостолов, с. 474; см. также Воспитание, с. 227; Служение исцеления, с. 142; Великая борьба, с. 522).

5. Герменевтика миллеритов

«Стараясь избежать предвзятых мнений, он [Миллер] не пользовался никакими комментариями, а сравнивал текст с текстом, пользуясь лишь обозначенными параллельными местами, сносками и симфонией. Он изучал Библию регулярно и систематически: начал с Бытия и читал стих за стихом, не двигаясь дальше, если были какие–то затруднения или путаница. Наталкиваясь на трудное место, он обычно сравнивал его со всеми другими текстами, относящимися к изучаемому вопросу. Стремясь понять смысл данного текста, он вдумывался в каждое слово, и если его понимание согласовывалось с параллельными текстами, вопрос был исчерпан. Встречая трудные для понимания места, он всегда находил им объяснение в других частях Священного Писания.

Он исследовал Библию усердно, молясь, чтобы Господь просветил его и помог найти ответы на то, что раньше было скрыто от него. На собственном опыте он познал истинность слов псалмопевца: „Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых" (Пс. 118:130)»

(Великая борьба, с. 320).

«Участвующие в возвещении вести третьего ангела исследуют Писания по тому же плану, которого придерживался отец Миллер»

(Ревью энд Геральд, 25 ноября 1884; см. также Великая борьба, с. 320, 321, 354).

VI. Литература

1. Alter, Robert. The Art of Biblical Narrative. New York: Basic, 1981.

2. Alter, Robert. The Art of Biblical Poetry. New York: Basic, 1985.

3. Bailey, James L. Literary Forms in the New Testament. Louisville: Westminster/ John Knox. 1992.

4. Barrett, С. К„ ed. The New Testament Background: Selected Documents. Rev. ed.: San Francisco: Harper and Row, 1995.

5. Brewer, David I. Techniques and Assumptions in Jewish Exegesis Before 70 CE, Tubingen: J.CB.Mohr, 1992.

6. Brown, Colin, ed. New International Dictionary of New Testament Theology, 4 vols. Grand Rapids: Zondervan. 1975–1978.

7. Bruce, F. F. The New Testament Documents: Are They Reliable? Rev. ed. Grand Rapids: Eerdmans, 1960.

8. Damsteegt, R Gerard, Foundations of the Seventh–day Adventist Message and Mission. Berrien Springs: Andrews University Press, 1988.

9. Davidson, Richard M. "Sanctuary Typology" in Symposium on Revelation–Book 1. Ed. Frank B. Holbrook. Daniel and Revelation Committee Series. Vol.6. Silver Spring, Md.: Biblical Research Institute, 1992. Pp. 99–130.

10. Dyrness, William. Themes in Old Testament Theology. Downers Grove. 111.: Inter Varsity. 1979.

11. Fee, Gordon D. New Testament Exegesis: A Handbook for Students and Pastors. Philadelphia: Westminster. 1983.

12. Ferguson, Everett. Backgrounds of Early Christianity. Grand Rapids: Eerdmans. 1987.

13. Grant, R. M. A Short History of the Interpretation of the Bible 2nd. ed. Philadelphia: Fortress, 1984.

14. Greenlee, J, H. "Text and Manuscripts of the New Testament. The Zondervan Pictorial Encyclopedia of the Bible. Ed. Merrill С Tenney Grand Rapids: Zondervan. 1975. Vol. 4, pp. 697–713.

15. Gugliotto, Lee. Handbook for Bible Study. Hagerstown, Md: Review and Herald. 1995.

16. Guthrie, Donald. New Testament Theology. Downers Grove, 111: InterVarsity Press. 1981.

17. Harris, R. Laird. Gleason L, Archer, and Bruce K. Waltke. eds. Theological Wordbook of the Old Testament. 2 vols. Chicago: Moody. 1981.

18. Hasel, Gerhard F. Biblical Interpretation Today. Washington, DC: Biblical Research Institute. 1985.

19. Hasel, Gerhard F. Old Testament Theology: Basic Issues in the Current Debate. 3rd ed. Grand Rapids: Eerdmans. 1982.

20. Holbrook, Frank В., ed. The Seventy Weeks, Leviticus, and the Nature of Prophecy. Daniel and Revelation Committee Series. Vol. 3. Washington, DC: Biblical Research Institute. 1986.

21. Holbrook, Frank В., ed. Symposium on Daniel. Daniel and Revelation Committee Series. Vol. 2. Washington, D.C.: Biblical Research Institute. 1986.

22. Holbrook, Frank В., ed. Symposium on Revelation —Book 1. Daniel and Revelation Committee Series Vol. 6. Silver Spring. Md.: Biblical Research Institute. 1992.

23. Holbrook, Frank В., ed. Symposium on Revelation: Exegetical and General Studies — Book II. Daniel and Revelation Committee Series. Vol. 7. Silver Spring, Md.: Biblical Research Institute. 1992.

24. Hyde, Gordon M., ed. A Symposium on Biblical Hermeneutics. Washington, D.C.: Biblical Research Institute, 1974.

25. Horn, Siegfried H., ed. Seventh–day Adventist Bible Dictionary. Rev. ed. Washington, D.C: Review and Herald, 1979.

26. Kaiser, Walter C, Jr. Toward an Exegetical Theology Grand Rapids: Baker, 1981.

27. Kaiser, Walter C, Jr. The Uses of the Old Testament in the New. Chicago: Moody. 1985.

28. Ladd, George Eldon. A Theology of the New Testament. Rev. ed. Grand Rapids: Eerdmans, 1993.

29. LaRondelle, Hans K. The Israel of God in Prophecy: Principles of Prophetic Interpretation. Andrews University Monographs. Berrien Spings: Andrews University Press. 1983.

30. Linnemann, Eta. Historial Criticism of the Bible: Methodology or Ideology? Reflections of a Bultmannian Turned Evangelical. Trans, Robert W. Yarbrough. Grand Rapids: Baker, 1990.

31. Maier, Gerhard. Biblical Hermeneutics. Wheaton: Crossway 1994.

32. Maier, Gerhard. The End of the Historical–Critical Method. Trans. Edwin W. Leverenz and Rudolph F. Norden, St. Louis: Concordia, 1977.

33. Nichol, F. D., ed. The Seventh–day Adventist Bible Commentary. 7 vols. Washington, D.C: Review and Herald, 1953–1957; revised 1976–1980.

34. Osborne, Grant R. The Hermeneutical Spiral: A Comprehensive Introduction to Biblical Interpretation. Downers Grove: InterVarsity. 1991.

35. Paulien, Jon. "Interpreting Revelations Symbols," in Symposium on Revelation—Book I, Ed. Frank B. Holbrook. Daniel and Revelation Committee Series. Vol. 6. Silver Spring, Md.: Biblical Research Institute, 1992.Pp.73–97.

36. Petersen, D. L, and К. Н. Richards. Interpreting Hebrew Poetry. Philadelphia: Fortress, 1992.

37. Pritchard, J. В., ed. Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament. 3rd ed. Princeton University Press, 1969.

38. Reid, George. "Another Look at Adventist Hermeneutics.** Journal of the Adventist Theological Society 2 (Spring 1991): 69–76.

39. Ryken, L. Words of Delight: A Literary Introduction to the Bible. 2nd ed. Grand Rapids: Baker. 1992.

40. Ryken, L. Words of Life: A Literary Introduction to the New Testament. Grand Rapids: Baker. 1987.

41. Shea, William H. Selected Studies on Prophetic Interpretation. Daniel and Revelation Committee Series. Vol. 1. Washington, D.C: Biblical Research Institute, 1982.

42. Stuart, Douglas. Old Testament Exegesis: A Primer for Students and Pastors. 2nd ed., rev. and enl. Philadelphia: Westminster, 1984.

43. Thiele, Edwin R. A Chronology of the Hebrew Kings. 3rd ed. Grand Rapids: Zondervan. 1983.

Доктрина о Боге

Фернандо Л. Канале

Вступление

Доктрина о Боге имеет фундаментальное значение для христианского богословия, поскольку Бог причастен ко всему и все связано с Ним. Она задает направление теологам в их понимании и формулировании всех христианских верований. Христианское предоставление о Боге обычно обрамлено философскими идеями. Библейские положения едва ли оказали какое–то влияние на подобные формулировки. Соответственно, классические, модернистские и пост–модернистские интерпретации христианского учения о Боге были разработаны под влиянием философии, являющейся продуктом человеческого разума. Сознавая данное положение вещей, прилежные исследователи Писания в процессе интерпретации стремятся подчинить все формы человеческого суждения Библии. Поскольку философия, созданная людьми, должна подчиняться Библии и поскольку Божественная философия уже присутствует в Писании, наше понимание Бога должно остаться свободным от человеческих умствований. То, что мы можем знать о Боге, должно открываться нам из Писания.

I. Источники познания Бога

А. Библия

Б. Общее откровение

II. Реальность Бога

А. Существование Бога

Б. Тайна Божества

III. Свойства Бога

A. Вечность

Б. Неизменность

B. Любовь и гнев

1. Божья любовь

2. Божий гнев

Г. Трансцендентность

IV. Действия Бога

A. Предведение

Б. Предопределение

B. Творение

Г. Историческое присутствие

Д. Провидение

1. Косвенная провиденциальная деятельность

2. Прямая провиденциальная деятельность

V. Единство Бога

А. Свидетельства Ветхого Завета

Б. Свидетельства Нового Завета

VI. Божество в Ветхом Завете

A. Множественность полноты и Божество

Б. Ангел Яхве

B. Двойственное откровение Яхве

VII. Божество в Новом Завете

А. Бог Сын

1. Божественность

2. Сыновство

3. Рожденный от Отца

4. Природа субординации

Б. Бог Отец

1. Отцовство Бога в Ветхом Завете

2. Бог Иисуса Христа

3. Ниспослание Сына

4. Делегирование полномочий Сыну

5. Дело спасения

6. Бинитарианские формулы

В. Бог Святой Дух

1. Заявление Христа

2. Сошествие в Пятидесятницу

3. Божественная природа

4. Личность

5. Дело спасения

6. Эсхатологические дары

Г. Тринитарианские формулы в Новом Завете

VIII. Влияние доктрины о Божестве

IX. Исторический обзор

A. Философские предшественники

1. Неоплатонизм

2. Аристотелианство Б. Патриотический период

1. Иустин Мученик

2. Ириней

3. Ориген

4. Тринитарианские ереси

5. Никейский собор

6. Августин

7. Афанасиевский символ веры

B. Период Средневековья

Г. Реформация

1. Мартин Лютер

2. Жан Кальвин

3. Анабаптизм

4. Якоб Арминий

Д. Современный период

1. Фридрих Шлейермахер

2. Карл Барт

3. Альфред Уайтхед

4. Вольфгарт Панненберг

5. «Открытый взгляд» на Бога

Б. Адвентисты седьмого дня

1. Временной субординационизм

2. Отвержение классического учения

3. Принятие библейской Троицы

4. Современные тенденции

X. Комментарии Елены Уайт

A. Попытки умозрительным путем понять Бога

Б. Общее откровение

B. Реальность Бога

1. Существование Бога

2. Бог как тайна

Г. Свойства Бога

1. Вечность Бога

2. Неизменность Бога

3. Божья любовь и Божий гнев

4. Трансцендентность

Д. Божественная деятельность

1. Предопределение

2. Сотворение

3. Провидение

Е. Троица

Ж. Вечный Отец

3. Вечный Сын и Его дело

И. Вечный Святой Дух и Его дело

XI. Литература

I. Источники познания Бога

А. Библия

Христианское учение о Боге интерпретируется по–разному. Одна из причин различий в подходе и содержании — использование разных источников для получения познаний о Боге. Однако, согласно Библии, источником такой информации является Божье личное откровение (Евр. 1:1–3), достоверно отраженное в Писании (Рим. 16:26). Природа в ее различных формах также считается источником учения о Боге. Теология традиционно отождествляет библейское учение о Божьем откровении через природу (Пс. 18:2–7; Рим. 1:19, 20) с философским пониманием Бога, являющимся продуктом человеческого разума и опирающимся исключительно на естественные данные. Учения о Боге, основанные на исследовании природы и на философии, известны в богословских кругах как естественная теология.

Исследование библейского учения об общем откровении указывает на то, что данный вид откровения не следует использовать для построения естественной теологии. Тем не менее незначительные результаты философских спекуляций о сущности Бога используются в качестве исходных предпосылок для понимания не только христианского учения о Боге, но и теологии в целом. Однако правильное понимание природы в качестве необходимой исходной предпосылки требует понимания Бога через откровение, а не наоборот. Другими словами, истинное знание о Боге можно получить только на основании библейского откровения. Поскольку христианское учение о Боге в целом развивалось на основе спекулятивных заключений естественной теологии, которые принимались в качестве исходной рабочей предпосылки, попытки понять Бога на основании одной лишь Библии неизбежно бросят вызов традиционным представлениям и приведут к формированию другого взгляда на Бога.

Б. Общее откровение

Согласно Писанию, Божье творение, даже после вторжения в наш мир греха, было инструментом, с помощью которого Бог давал людям объективную информацию о Себе. Для того, чтобы провести разницу между этим способом и «специальным откровением», содержащимся в Писании, широко используется термин «общее откровение». Павел, обращаясь к афинянам в Ареопаге, ясно и определенно сказал об этом, заявив, что Бог дает «всему жизнь и дыхание и все», «дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17:25–27). Здесь не сказано явно о том, как это может произойти, однако понятно, что общее откровение ведет людей к спасению.

В Псалме 18 Божье творение представлено как средство, которое Бог использует для того, чтобы открывать Себя всем людям (ср. с Пс. 64:7–14). В нем ясно сказано о том, что «небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь (Пс. 18:2). Здесь выделяются различные составные части сотворенного физического мира, посредством которых Божья слава может открываться всем людям во всех уголках земли на протяжении всей истории (ср. с Исх. 33:18,19; 34:6, 7). В последующих стихах псалма объясняется когнитивная функция этих инструментов откровения. Они безмолвно передают знание (Пс. 18:3, 4). Таким образом, здесь проводится четкое, основополагающее разграничение между специальным откровением (Писанием) и общим откровением (сотворенный мир). В специальном откровении когнитивное содержание выражается человеческими словами, тогда как в общем откровении оно передается через осмысление Божественных дел или исторических событий, доступных пониманию каждого. В специальном откровении Бог говорит посредством понятных человеку слов; в общем откровении тот же Бог говорит посредством физических и исторических фактов. И, наконец, в Пс. 18 Давид говорит о том, что эти средства Божественного откровения достигают всех уголков Вселенной, поскольку «по всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их» (ст. 5).

В Рим. 1:18–21 Павел, в свою очередь, разъясняет и развивает ветхозаветное понятие общего откровения. При этом он расширяет его в трех важных направлениях: он говорит о роли Бога, о том, что общее откровение в себя включает и какова его цель. Говоря о роли Бога в общем откровении, Павел подчеркивает: то, что можно знать о Боге, людям известно, «потому что Бог явил им» (ст. 19). Как общее, так и специальное откровение подразумевает личное участие Бога в фактическом процессе передачи знания человеку. Во вступлении к своему Евангелию Иоанн объясняет, что второе лицо Троицы, Слово, есть «свет истинный, просвещающий всякого человека» (1:9). Общее откровение — это благая весть, которую Богу удается донести не только до тех, кто имеет доступ к Писанию, но также и до всего остального человечества. Павел отмечает, что познание Бога происходит «через рассматривание творений» [тоис поиемасин] (Рим. 1:20). Это выражение, похоже, указывает на то, что содержанием общего откровения является не только творение (наш физический мир), но также и Божье провидение, которое охватывает весь спектр исторических событий (см. Деян. 14:17).

Невидимые свойства Бога, Его личная сила и Божественная природа, добавляет Павел, ясно видимы (Рим. 1:19, 20). Хотя приобретаемое таким путем знание несовершенно в силу того, что грех омрачает разум человека, оно немаловажно. Вместе с тем греховные люди постоянно отвергают и искажают его (ст. 18, 21–23). Вот почему Бог по Своей милости проложил путь к человеку, жизнь которого была омрачена грехом. И сделал Он это посредством специального, сверхъестественного откровения, достигшего кульминации во Христе Иисусе (Евр. 1:2) (см. Откровение/Вдохновение II).

II. Реальность Бога

А. Существование Бога

Рассмотрение логических доказательств существования Бога традиционно считается сердцевиной христианского учения о Боге. Поскольку Бог не всегда открывает Себя прямо и видимо, естественно, возникает вопрос: а существует ли в действительности Тот, Кого можно назвать словом «Бог». В Библии не рассматриваются и не приводятся логические доказательства существования Бога. Вместо этого Писание утверждает: «Надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть» (Евр. 11:6). Знание о Боге необходимо для того, чтобы в человеческих умах и сердцах зародилась вера (Рим. 10:17). Вера, как убеждение в существовании Бога, становится непреложным фактом в жизни христианина благодаря тому, что он не только принимает самооткровение Бога в истории, записанное на страницах Библии, но и просвещающее влияние Святого Духа, воздействующего на ум и сердце. Убежденность в существовании Бога опирается не на доводы логики, а на личные взаимоотношения с Ним. Инициатором этих взаимоотношений является Сам Бог, Который через осуществляемое на личном уровне воздействие Святого Духа использует Писание, природу и историю, чтобы открыть Себя людским умам и сердцам. Следовательно, мы знаем о существовании Бога благодаря не логическим доводам, но Его личному откровению в Писании (см. Мф. 16:15–17). В этом смысле существование Бога обычно считается тайной.

Б. Тайна Божества

Другой основополагающий аспект учения о Боге связан с Его природой. В Писании содержится огромный объем информации по данному вопросу. Однако прежде, чем рассмотреть некоторые основные аспекты многообразного откровения о Боге, представленного в Библии, мы должны признать, что, приступая к изучению данного вопроса, мы вступаем на «святую землю», на которой молчание — золото. Другими словами, нам следует признать ограниченные возможности человеческого разума, когда речь заходит о понимании Божьего самооткровения. Изъяны наших мыслительных процессов при попытке познания Бога проявляются не только когда мы обнаруживаем, что не можем сделать этого самостоятельно без Его откровения о Себе Самом (Иов 11:7), но и когда мы сознаем ограниченность нашего понимания того, что открыто. Подобные ограничения объясняются как нашей греховной природой, так и в немалой степени природой Самого Бога, ибо «величие Его неисследимо» (Пс. 144:3). Мы не можем до конца понять реалии Божества в пределах нашего ограниченного, человеческого мышления. Даже когда люди опираются на библейские представления, их притязания на совершенное познание Бога на поверку оказываются не более чем человеческими представлениями о Божестве, имеющими мало общего с живым, безграничным Богом и Его сущностью. Библейское откровение о Боге относится к разряду тайн не в традиционном, а в библейском смысле этого слова.

В традиционном понимании тайна — это нечто такое, что невозможно понять или выразить словами. Библия, напротив, тесно связывает тайну с откровением (Дан. 2:30, 47; Рим. 16:25; 1 Кор. 15:51; Еф. 1:9; Кол. 2:2). Тайна — это нечто такое, что, будучи скрытым от человека, может стать понятным через откровение. Более того, даже если тайна влечет за собой прямое откровение, доступное человеческому познанию или разумению, она простирается гораздо дальше открытого, что не позволяет отождествить откровение с самой тайной. Вот почему Павел молился о том, чтобы ефесяне уразумели «превосходящую разумение любовь Христову» (Еф. 3:19). Эта превосходящая разумение любовь относится к разряду тайн, многократно и многообразно раскрываемых в Библии теми способами, которые Бог считает уместными. Необходимо соблюдать осторожность и не преступать черту между открытыми и сокрытыми гранями тайны, особенно при обсуждении таких вопросов, как Троица, предзнание и вечность.

III. Свойства Бога

А. Вечность

В христианстве Бог всегда считался вечным. Вечность как характеристика природы Бога показывает Его отношение ко времени. Существует глубокое и решающее расхождение между традиционным и библейским пониманием вечности. Традиционное понимание вечности, разделяемое большинством христиан, во многом сформировалось под влиянием греческой философии. Согласно этому представлению, между вечностью и временем существует непреодолимое качественное различие. Вечность — это полное отсутствие времени или чего–либо, относящегося ко времени. Следовательно, под вечностью Бога имеется в виду, что Его существо абсолютно чуждо и неродственно всему историческому и временному.

Последствия такого представления пронизывают и обусловливают традиционное понимание Божьей природы и действий.

Однако когда представление о вечности исследуется на основе библейского текста, бросается в глаза то, что слова, которые обычно переводятся как «вечность», выражают идею времени. Ветхозаветное слово олам и новозаветное слово аион означают «длительное или продолжительное время», указывая на ограниченный или неограниченный период времени. То, что вечность воспринимается как временной отрезок, не означает, будто Библия отождествляет вечность с сотворенным временем, которое выступает в роли ограничителя нашего смертного естества. Это просто говорит о том, что вечность Бога не чужда нашей временной природе. Однако Божье время качественно отличается от нашего не в том смысле, что оно отрицает наше время, а в том, что оно интегрирует и превосходит его (см. П. Б.). Например, мы воспринимаем время как меру нашей быстротечной жизни, тогда как вечность Бога дает Ему возможность оценивать время в его нескончаемом потоке (Пс. 102:15–17; Иов 36:26).

В отличие от классической христианской традиции, на которую оказала влияние греческая философия, Библия воспринимает временной, исторический характер вечности Божества как совместимый с Его неизменяемостью (Пс. 101:25–28; Евр. 1:10–12). Павел говорит, что план спасения был принят «прежде создания мира» (Еф. 1:4). Слово «прежде» ясно указывает на время, предшествующее творению. Заявление Павла, что план спасения был сокрыт «от вечности в Боге, создавшем все» (Еф. 3:9), указывает на то, что одной из характеристик этой вечности, имевшей место в прошлом, было время. Наше время началось, когда была сотворена наша конечная вселенная и ее обитатели. Творец выше таких ограничений как в Своем естестве, так и в восприятии времени и истории. Наше время — это очень ограниченное участие в той жизни, которой владеет Бог совершенно непостижимым и необъяснимым для нас образом. Поэтому попытка дать определение Божьему времени будет просто умозрительным упражнением с целью проникнуть в тайну Его естества. В данном случае молчание является лучшим красноречием.

Однако есть нечто важное, что нам понятно, а именно: согласно Библии, вечный и неизменный (см. III. Б) Бог может непосредственным и личным образом общаться с мужчинами и женщинами в земной истории таким образом, что Бог и люди участвуют в одном и том же историческом процессе. Идея о том, что Бог вечен, говорит о динамичной, бесконечной жизни и истории Бога, которая одновременно включает и явно превосходит всю историю творения. Согласно Библии, пропасть между Богом и Его творением, которая в настоящее время препятствует прямому, реализуемому в истории общению с Ним, не является следствием различия между вечным, неизменным Богом и исторически обусловленным человеком, а скорее следствием различия между святым Богом и греховным человечеством (Быт. 3:22–24; Ис. 59:2).

Б. Неизменность

Неизменность — это еще одно свойство Божьего естества, которое подчеркивалось в христианском учении о Боге на протяжении многих веков. Библия прямо указывает на то, что Бог неизменен (Мф. 3:6; Иак. 1:17). Но, к сожалению, традиционная теология отождествляет неизменность с бесстрастностью или нечувствительностью. Такое отождествление напрашивается лишь в том случае, когда вечность понимается как отсутствие времени (см. III. А). Как только неизменность понимается как нечувствительность, Богу предписывается статичная жизнь, в которой абсолютно исключаются отношения, эмоции, новые переживания и изменения, ибо в противном случае совершенство Бога оказывается под вопросом. При этом отрицается возможность того, что Бог имеет отношение к человеческим переживаниям и истории. Подобная трактовка едва ли оставляет место для исторического понимания великой борьбы между Богом и сатаной (см. Великая борьба II—V) или для реального исторического воплощения Иисуса Христа (см. Христос I. А. 2). Придерживаясь такого учения, классическая теология пошла по пути греческой философии, предав полному забвению библейское учение о неизменности Божества.

С другой стороны, хотя в Библии нет конкретного слова для выражения такого понятия, как «неизменность», она ясно утверждает, что в Боге «нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:17). Библейское понимание вечности Божества (см. III. А) подразумевает гармоничное сочетание совершенства Бога и Его жизни, включающей динамичные изменения, такие как реальная новизна (Ис. 43:19; Иер. 31:31; Откр. 21:5), эмоции (Исх. 34:14; Чис. 11:33; Втор. 4:24; 6:15), отношения (Лев. 26:12; Зах. 13:9; Откр. 21:3) и даже раскаяние Бога (Исх. 32:14; Иер. 18:8; 42:10). Ясно, что неизменность библейского Бога, Который меняет Свое решение уничтожить Ниневию (Иона 3:4), приняв во внимание положительный отклик ниневитян на проповедь Ионы (ст. 10), нельзя понимать как бесчувственность. Однако тот факт, что Бог меняет Свои решения или раскаивается, не указывает на изменение Его Божественных намерений в отношении людей. Скорее, это говорит о том, что Он приспосабливается к изменениям, происходящим в человеческих мыслях и планах. Кроме того, Библия воспринимает Божественные изменения в их связи с динамичной жизнью Самого Бога, а не в связи с Его сущностью или основополагающими принципами. Другими словами, реальность Бога не изменяется и Он не переходит из менее совершенного в более совершенное состояние. Бог всегда остается тем же (Пс. 101:27, 28; Евр. 13:8).

Согласно библейской доктрине о Боге, движение и изменение в Божественной жизни, которые классическая теология считает невозможными, играют ключевую роль. Более того, воплощение предполагает, что Бог способен не только строить отношения и жить в границах сотворенного времени, но и на личном опыте переживать новые, реальные, исторические события. Воплощение включает реальное, историческое движение внутри жизни Бога, но при этом не требует изменения или развития самого Божественного естества (Флп. 2:6–8). В таком контексте неизменность Бога последовательно изображается в Библии как Его «верность» или постоянство в исторических деяниях. Бог способен что–то делать в истории и изменять Свое решение (Иер. 18:8; 42:10; Иона 3:9, 10), не нанося при этом ущерба Своему совершенству и не проходя через внутреннее развитие от низшего к высшему уровню. В то же время Его вечная верность (Пс. 99:5; 116:2) гарантирует, что Он никогда не изменит Своего решения, но будет всегда исполнять Свои планы (Ис. 25:1); клятвы (Евр. 7:21) и обещания награды (Ис. 61:8), защиты (Пс. 90:14) или наказания (Пс. 118:75) в зависимости от выбора человека. Следовательно, историческая верность — это Божественное свойство, отличающее Бога от людей (Чис. 23:19; 1 Цар. 15:29). Неизменность Бога, понимаемая не как Его бесстрастность или бесчувственность, а как неизменная верность Самому Себе и историческая верность, постоянство и последовательность Его отношения к нам, связанных с нами намерений и действий, есть необходимая исходная предпосылка для таких богословских представлений, как типология, воплощение, крест и великая борьба между Богом и сатаной, раскрытых на страницах Библии.

В. Любовь и гнев

Такие понятия, как предопределение (IV. Б), творение (IV. В), общее откровение (I. Б), историческое присутствие (IV. Г) и провидение (IV. Д) с разных точек зрения описывают Бога как Того, Кто строит отношения с людьми и Чьей сущностью является любовь (1 Ин. 4:8). Именно поэтому Его природе чужд гнев (Ис. 28:21). Чтобы правильно понять библейские концепции Божьей любви и Божьего гнева, необходимо признать, что и то, и другое присуще Богу, и между ними нет противоречия. Открыв Свою славу Моисею, Бог объяснил, что Он «Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячу родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода» (Исх. 34:6, 7).

1. Божья любовь

Писание утверждает, что «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8, 16). Оно представляет собой откровение о «Боге любви» (2 Кор. 13:11) и о «любви Бога» (2 Кор. 13:14; ср. с Еф. 2:4) к Его творению. Любовь Отца (1 Ин. 3:1), Сына (Еф. 3:19) и Святого Духа (Рим. 15:30) проявилась не только в деле сотворения Вселенной и взаимодействия с ней, но и в принятии и осуществлении удивительно мудрого и сложного плана спасения. Определение Божьей любви нельзя разрабатывать по аналогии с человеческими представлениями или ощущениями. Смысл любви может определить только Бог посредством прямого откровения. Любовь предполагает отношения в реальном времени. Иоанн ясно показывает природу такой, предполагающей отношения любви, когда отмечает, что «мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16).

Однако Божественная любовь есть нечто большее, чем только отношения. Божественная любовь проявила себя тогда, когда, согласно вечному предопределению Бога, «явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога» (Тит. 3:4), и Отец, а также Иисус Христос, дали нам «утешение вечное и надежду благую во благодати» (2 Фес. 2:16). Любовь Божья самым удивительным и неожиданным образом реализовалась в жизни и смерти Иисуса Христа (Рим. 8:39; 1 Ин. 4:10; Рим. 5:8). Божья любовь является основой не только творения (IV. В), но и спасения. Воплощение и крест Христа фактически показывают, что Божественная любовь — это акт самоотречения ради других или во благо других, даже если эти другие — низко опустившиеся, презренные и недостойные грешники. Писание говорит, что любовь Бога проявилась в том, что Отец отдал Сына (Ин. 3:16; Рим. 8:32; ср. со 2 Кор. 5:21), а Сын отдал Себя (Гал. 2:20; Еф. 5:2; Евр. 9:14). Павел объясняет самоотверженную любовь Сына к человечеству, указывая на то, что Христос Иисус, «будучи образом Божьим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человеку и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:6–8). Принимая это во внимание, неудивительно слышать утверждения Павла о том, что любовь Христа превосходит разумение (см. Еф. 3:19). Из этого следует, что Божественная любовь — это источник (1 Ин. 4:7) и образец (1 Кор. 13) любви, которую должны проявлять друг к другу люди.

2. Божий гнев

То, что библейский Бог гневается на грешников, уничтожая их вечным огнем, кажется несовместимым с Его природой (Ис. 28:21). Однако библейская концепция Божьего гнева не противоречит Его любящей природе. Поскольку Бог есть любовь, Его цель — спасти всех людей. Павел сжато сформулировал этот фундаментальный принцип христианской теологии так: «Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения чрез Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес. 5:9). В ответ на грех человека Бог предложил спасение в Иисусе Христе (Быт. 3:15). Если Бог есть любовь и Его ясное намерение заключается в том, чтобы спасти грешников, возникает вопрос, что может вызывать Его гнев. Согласно Писанию, Бог гневается, когда упорство во грехе (Втор. 9:7; 2 Пар. 36:16; Иер. 7:20–34; 32:31–33; Ос. 12:14; Рим. 2:5; Кол. 3:5, 6) приводит людей к безвозвратному отвержению Его любящего предложения получить спасение в Иисусе Христе (Ин. 3:36; Евр. 6:4–6). Поскольку Бог есть любовь, Он не желает, чтобы «кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (3 Цар. 8:46–51; 2 Петр. 3:9). Божий гнев можно отвратить покаянием (3 Цар. 8:46–51; Иоил. 2:12–14), исповеданием (Дан. 9:16–19), возмещением (Лев. 5:16; Чис. 5:7,8) и ходатайством (Исх. 32:9–14).

Таким образом, гнев Божий утихает, когда люди принимают Его волю (закон) и прощение, безвозмездно предлагаемое всем в Иисусе Христе. Однако упрямо и своевольно отвергая Божью волю и Его любящий дар спасения в Иисусе Христе, грешники ожесточаются в своем сопротивлении Ему, становясь тем самым Божьими врагами. Пророк Наум объясняет, что гнев Бога обрушивается на Его врагов: «Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих» (Наум 1:2). В истории спасения гнев Божий проявлялся лишь частично и эпизодически (Плач 2:1–3; ср. с Деян. 17:30). Гнев Божий достигнет эсхатологической полноты в последний день, когда «все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей» (Мал. 4:1; ср. с Откр. 14:10,19; 19:15–21; см. Суд II. Д; III. Б. 3).

Г. Трансцендентность

Трансцендентность — это еще одно богословское понятие, которое встречается в Библии, хотя и не обозначается специфическим словом. Трансцендентность означает прежде всего «независимость» от чего–либо. Когда речь идет о природе Бога, имеется в виду Его независимость от Его же взаимоотношений со Вселенной.

Традиционно различие между Богом и творением объяснялось в том смысле, что Он существует вечно, вне времени, а также не изменяется и является неуязвимым. Другими словами, Бог отличается от творения, потому что находится вне времени и истории, тогда как творение существует во времени и истории. Опираясь на эту предпосылку, классическая теология находит основополагающее сходство или аналогию между Божьей трансцендентной реальностью и реальностью сотворенной. Подобное сходство является основанием, позволяющим человеческому разуму говорить о Боге и строить естественную теологию. Другие же полагают, что между Богом и творением нет ничего общего, то есть они диаметрально противоположны. Эта теория получила название «абсолютной трансцендентности». Сторонники этой теории не признают сходства между вечным естеством Бога и ограниченными историей сотворенными существами.

Библия изображает Бога отличным от мира как с точки зрения Его реальности (Бог — это не мир, и мир не является частью Его естества), так и с точки зрения Его природы. Однако очевидно, что, когда это различие понимается как «абсолютная трансцендентность», Бог становится великим, неведомым и чуждым. Традиционный и современный подходы к истолкованию трансцендентности Бога во многом объясняют крен в сторону пантеистических представлений об имманентности Бога в последние три столетия. Согласно этому представлению, Бог не является личностью, независимой от мира, а скорее самим миром с его глубинной, онтологической причиной или силой бытия.

Священное Писание рисует иную картину трансцендентности Бога. С первых страниц в учении о творении представлена как трансцендентность Бога, так Его связь с творением. Согласно данному учению, Божья реальность независима от реальности Вселенной (Быт. 1:1; Евр. 11:3), и, соответственно, Вселенная зависима от Бога (Ис. 42:5).

Таким образом, Писание ясно говорит о трансцендентности Бога с позиции Его имманентности во святилище. В описании обряда посвящения Соломонова храма (2 Пар. 5–7) указывается на трансцендентность Божьего естества, которая выходит за рамки творения. Что же касается личной, исторической имманентности Бога (IV. Г), то в повествовании говорится о двух местах Его обитания: во–первых, слава Его личности обитает в земном святилище–храме (2 Пар. 5:13–6:2; 6:41; 7:1–3; ср. с Исх. 40:34–38), и, во–вторых, Он пребывает в небесной обители (2 Пар. 6:21, 25, 27, 30, 33, 39; ср. с Евр. 8:1, 2; Откр. 7:15). Небесная обитель Бога не ограничивает Его трансцендентность, ведь «небо» — часть того, что Он сотворил. Следовательно, обитание Бога в небе следует относить к вопросу Его исторической имманентности, то есть к вопросу Его взаимоотношений с другими сотворенными существами, которых не коснулся грех. Потребность в двух обителях объясняется не трансцендентностью Бога, а скорее вторжением греха на землю, обусловившим необходимость личного присутствия Бога со Своим народом.

Идея Божьей трансцендентности снова выходит на первый план, когда Соломон вопрошает: «Поистине, Богу ли жить с человеками на земле? Если небо и небеса небес не вмещают Тебя, — тем менее храм сей, который построил я» (2 Пар. 6:18; 3 Цар. 8:27). Соломон осознает тайну Божьей реальности и говорит о ней. Бог действительно живет на земле, даже в храме, и на небесах (имманентность), но вместе с тем Его сущность бесконечно превосходит все сотворенное (трансцендентность). Только когда откроется тайна сущности Божества, как полностью независимого от Своего творения и превосходящего его и вместе с тем способного и желающего вступить в близкие взаимоотношения и обитать с ним, мы сможем увидеть Бога в Его Божественном величии и поклониться Ему. Никакие усилия человеческого разума или воображения не помогут нам выйти за рамки того, что Бог нам открыл, и заглянуть в тайну Его Божеского естества.

Таким образом, Библия отвергает идею «абсолютной» трансцендентности, исключающей какое–либо сходство между Богом и творением. Напротив, согласно библейскому описанию творения, мужчина и женщина сотворены «по образу Божьему» (Быт. 1:27), а это ясно говорит о наличии сходства между Богом и человеком. Однако существование такого сходства не оправдывает спекулятивных попыток, предпринимаемых разумом с целью понять Бога. Только Бог, в совершенстве знающий то, что лежит по обе стороны сходства между Собой и Своим творением, может проводить когнитивную аналогию или сравнение Своей сущности с сотворенным миром. Люди, знающие лишь одну сторону, ту, на которой находятся они сами, не могут говорить об аналогиях Божьей реальности.

В силу этого никакие аналогии, почерпнутые из сотворенного мира, не могут служить основанием для приписывания Богу каких–либо физических или концептуальных форм. Другими словами, аналогия, существующая между Богом и творением, не дает права для разработки естественной теологии. Неудивительно, что вторая заповедь повелевает нам: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли» (Исх. 20:4). Только Бог в процессе самооткровения может использовать аналогию, не занимаясь при этом бессмысленными спекуляциями. Некоторые предложенные Богом аналогии получили название антропоморфизмов. В них Богу приписываются человеческие свойства. В библейских антропоморфизмах Бог открывает Свою сущность и Свои возможности с точки зрения человеческой действительности. Например, когда Бог говорит, что у Него есть рука или десница (Исх. 15:16; Пс. 88:14), Он не имеет в виду, что у Него точно то, что мы называем рукой. Данное выражение говорит о том, что Бог в Своей реальности способен выполнять все то, на что способна человеческая рука, и даже несравненно больше этого. Мы не можем вообразить или представить себе фактическое устройство Божьей реальности, которое позволяет Ему выполнять эти действия. Однако язык аналогий открывает нам аспекты Божьего естества и способностей, в то же время сохраняя тайну Его Божественной природы.

Сам. по Себе Бог реален и имеет определенный облик, но Его облик и реальность многократно превосходят действительность и способность восприятия лучших из сотворенных Им умов. За пределами откровения о Его естестве молчание всегда будет красноречивее слов. Откровение дается потому, что Сам Бог непосредственно связан с нашей человеческой историей. Исходя из Его откровения, можно сказать, что тайна Его трансцендентного естества никогда не может быть понята нашим ограниченным разумом.

Божья трансцендентность проявляет себя в связи с несколькими Его свойствами, открытыми в Библии, например, такими, как предведение, всеведение и всемогущество. Однако в своем глубочайшем смысле трансцендентность Бога открывается в доктрине о Троице.

IV. Действия Бога

А. Предведение

Вечный, неизменный Бог, представленный на страницах Библии, обладает знанием (Ис. Нав. 22:22): «Господь есть Бог ведения» (1 Цар. 2:3). Бог знает не только Себя, но также и сотворенную Им Вселенную. Знание Бога о Самом Себе описывается в ясных тринитарианских терминах. Павел говорит, что «Божьего никто не знает, кроме Духа Божьего» (1 Кор. 2:11). Сам Христос заметил, что «никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27; ср. с Лк. 10:22). Это знание — неотъемлемое свойство Божьей природы, лежащее в основании всех Его действий, связанных как с творением, так и с искуплением. Признание Исайи, что «разум Его неисследим» (Ис. 40:28), также относится к этому уровню Божественного знания. Поскольку это знание является внутренней сущностью Божества, сотворенные существа не смогут достичь его в настоящее время, а искупленные не будут иметь доступа к нему на протяжении всей вечности.

Согласно Писанию, Божье знание совершенно (Иов 37:16). Однако оно не должно отождествляться с Божьим всемогуществом. Когда Писание говорит о Божественном знании, включая всеведение и предведение, пассивная характеристика знания не устраняется Божественным суверенитетом. Если устраняется восприимчивость, исчезает и само знание. Когда библейские авторы пишут о том, что Бог знает сотворенную Вселенную, они имеют в виду способность Бога воспринимать сотворенную действительность, отличную от Него Самого. Однако Божественное знание творения превосходит человеческое знание, которое может лишь частично и ограниченно воспринимать действительность, тогда как для Бога не характерна подобная ограниченность, отрывочность или пристрастность. Безграничность Божьего знания представлена в Писании как всеведение и предведение. Всеведение указывает на то, что Бог в Своем знании охватывает все; предведение указывает на способность Бога включать в Свое всеведение не только прошлые и настоящие, но и будущие реалии, в том числе и свободные поступки людей.

О всеведении Бога ясно говорит Иоанн, который ясно заявляет, что Бог «знает все» (1 Ин. 3:20). Павел озвучивает ту же идею, объясняя, что «нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто пред очами Его: Ему дадим отчет» (Евр. 4:13). Божье всеведение очевидно включает в себя мир (Иов 38:33; Быт. 1:31), а также людей с их свободными поступками (Пс. 43:22; 138:1–5; Мф. 6:8, 32; Лк. 16:15; Деян. 15:8).

Предведение Бога ясно подтверждается как Петром, так и Павлом (Деян. 2:23; Рим. 8:29; 11:2). Задолго до этого Сам Бог открыл богословский смысл предведения через пророка Исайю, провозгласив: «Я Бог, и нет иного Бога, и нет подобного Мне. Я возвещаю от начала, что будет в конце, и от древних времен то, что еще не сделалось» (Ис. 46:9, 10; ср. с 41:21–24; 44:6–8). Следовательно, предведение подразумевает, что Божье всеведение включает не только прошлые и настоящие, но и будущие реалии. Более того, в Писании под предведением в основном имеются в виду будущие исторические события, осуществляемые Богом (Деян. 15:16–18; Рим. 8:29, 30), людьми (Пс. 138:16) или Богом совместно с людьми (Деян. 2:23).

Писание учит, что Бог обладает совершенным знанием и что Его знание включает в себя все, даже будущие свободные решения тех людей, которые еще не родились. Однако природа этого знания относится к тайне Божества. Факт Божьего предведения не противоречит свободной человеческой воле и логически вполне совместим с ней. Те, кто видит здесь непреодолимое противоречие, слепо полагают, что Бог использует те же ограниченные способы познания, что и люди. Но если серьезно отнестись к вопросу Божественного предведения, о котором говорится в Писании, становится очевидно, что знание приходит к Богу такими путями, которые мы не можем вычислить с помощью аналогии или своего воображения. Это снова говорит о тайне Божества.

Не следует забывать о реакции Давида на Божье всеведение. Описав всеохватывающее знание Бога, он просто заключил: «Дивно для меня ведение Твое, — высоко, не могу постигнуть его!» (Пс. 138:6). Природа Бога предстает тайной (см. П. Б) и тогда, когда мы рассуждаем о Его всеведении и предведении. С одной стороны, через открытый аспект тайны мы знаем о Божьем всеведении и предведении как о факте. С другой стороны, поскольку имеется еще и скрытый аспект Божественной природы, людям не дано понять, каким образом Бог обретает знание, будучи всеведущим и знающим наперед. По этой причине невозможно дать богословское объяснение познавательным способностям Бога.

Следовательно, откровение о всеведении и предведении Бога не может служить отправной точкой для теологии Божественного познания. Напротив, оно показывает, что человеческий разум не может понять, каким образом Бог обретает знание. Любая попытка истолковать структуру познавательной деятельности Бога, выходя за пределы открытых данных, является не только небиблейской, но и может быть охарактеризована как плод человеческого воображения. Еще одна цель откровения о Божьем всеведении и предведении, как это видно в Библии, — построить необходимый каркас для ясного понимания искупительной деятельности Бога, такой как предопределение (Рим. 8:29), избрание (Рим. 11:28) и крест (Деян. 2:23).

Б. Предопределение

Всеведение и предведение относятся к разряду когнитивной деятельности Бога в отношении мира в целом и свободных человеческих поступков в частности. В рамках этого общего контекста предопределение относится к Божьему волеизъявлению (Еф. 1:5, 9, 11) в определении фундаментальных компонентов и замысла искупления человечества (1 Кор. 2:7). В общем смысле любое решение Бога, определяющее природу и структуру сотворенной действительности, можно воспринимать как предопределение. Таким образом, сотворение мира есть воплощение Божьего плана в отношении природы. В библейском смысле предопределение относится конкретно к Божественному плану спасения. Поскольку творение было воплощением Божьего проекта в отношении сотворенных реалий, предопределение было Его планом спасения грешников.

Писание характеризует Божий проект спасения человечества такими словами, как «намерение» (професис, «изволение», «воля», «определение» [Рим. 8:28; 9:11; Еф. 1:11; 3:11; 2 Тим. 1:9], «тайна» (Еф. 3:9) и «премудрость Божья, тайная» (1 Кор. 2:7). Слово «предопределение», которое в Библии обозначается глаголом прооризо («решать заранее»), используется библейскими писателями и для обозначения предшествующего, вечного решения Бога, связанного с Его планом спасения (Деян. 4:28; Рим. 8:29, 30; 1 Кор. 2:7; Еф. 1:5, 11).

Бог задумал и утвердил план спасения «прежде создания мира» (Еф. 1:4; 1 Петр. 1:20), «прежде веков» (1 Кор. 2:7), «от начала» (2 Фес. 2:13; ср. с Ин. 1:1). Вот почему в слове «предопределение» используется приставка пред. До грехопадения (Быт. 3), до сотворения мира (Быт. 1, 2), даже до того, как появилось время, в вечности Бог задумал и определил для Себя структуру плана спасения человечества (Еф. 1:9; см. Великая борьба I. А. 1–5).

Божье предопределение не имеет ничего общего с определением вечной участи людей, как полагают некоторые, с их вечным спасением или осуждением. В библейском учении предопределение не отождествляется с предведением, а это значит, что Бог не предопределяет все то, что Он наперед знает. Верно то, что библейская идея предведения предполагает и то, что Богу известна наша вечная участь. Однако в Писании в двух местах отрицается мысль, будто Бог заранее предопределяет участь того или иного человека. Во–первых, Павел проводит четкую грань между предведением и предопределением (Рим. 8:29). Поэтому не следует смешивать эти два понятия. Во–вторых, согласно Писанию, спасение людей включает в себя не только Божественный план предопределения и дела спасения, но также и свободный отклик веры на призыв и подсказки Святого Духа. Роль свободного выбора при определении нашей вечной участи имплицитно присутствует в учении о последнем суде, включенном в Божественное предопределение (Деян. 17:31), которое влечет за собой, помимо всего прочего, воплощение и смерть Иисуса Христа, свободный человеческий отклик на призыв принять все условия Божьего плана и Божий суд.

В. Творение

В общем контексте Божественного всеведения, предведения, предопределения и избрания творение относится к конкретным действиям Бога, породившим появление новой реальности, отличной от Него Самого, а именно: Вселенной. Следовательно, творение, с одной стороны, делает реальными теоретические задумки Бога относительно нашего мира (см. Притч. 8:22–31; ср. с Иер. 10:12), а с другой — делает историю возможной, а Божественное провидение необходимым (см. IV. Д).

От начала (Быт. 1:2) и до конца (Откр. 14:7) Писание учит, что Бог есть Творец неба и земли. В Библии говорится, что «словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Пс. 32:6). По прямому повелению Господа возникла Вселенная (Пс. 148:5,6; Евр. 3:4). Писание конкретно говорит о том, что Божество — Отец, Сын и Святой Дух — совершили акт творения (1 Кор. 8:6; Евр. 1:2; Ис. 37:16; Ин. 1:3; Быт. 1:2; Иов 33:4).

Идея творения покоится исключительно на Божьей премудрости и деятельности. Другими словами, согласно Писанию, творение не требует и не предполагает существование какого–либо принципа помимо Бога, такого как материя или физическая энергия. Павел объясняет, что Бог называет «несуществующее как существующее» (Рим. 4:17); в другом месте он еще более конкретно поясняет, что «веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (Евр. 11:3). Творение не должно пониматься по аналогии с творчеством людей, ибо творчество людей — это процесс упорядочения предсуществующей материальной реальности. Библейская концепция, согласно которой осуществленный Богом акт творения всецело покоится на Его силе (Иер. 10:12) и не требуется предсуществующей независимой материи или расширения Его собственного естества, верно отражена в традиционной формуле ex nihilo (из ничего). Следовательно, такие идеи, как платоновский дуализм, теория эманации, пантеизм, панентеизм и современная теория эволюции не находят подтверждения в библейском повествовании о происхождении реальности.

Поскольку вечной (см. III. А), неизменяемой (см. III. Б) природе Бога свойственно восприятие времени в том его виде, в котором оно известно нам, исторический процесс творения, описанный в Быт 1 и 2, состоял из семи буквальных дней, за которые Бог, путем последовательных и дополняющих друг друга действий, сотворил наш мир. Кульминацией Божьего дела сотворения мира стал седьмой день (Быт. 2:2; ср. с Мк. 2:27). Покой Бога после сотворения физической реальности, неба и земли, позволяет достичь цели творения: личное, прямое общение Бога с людьми (см. IV. Г). В самом прямом смысле можно утверждать, что такое общение — неотъемлемая часть человеческой сущности.

Творение вывело наш мир из небытия в бытие. Мир — это нечто «другое», чем Бог; это реальность, отличная от Бога. Это означает, что Бог не является суммой всей реальности. Представление о том, что творение отлично от Бога, явно противоречит пантеистическому аргументу, согласно которому Бога нужно воспринимать как нечто «бесконечное» и безграничное и помимо Него не существует никакой «другой» реальности. В библейском смысле творение, являясь проявлением мудрости и любви Бога, представляет собой явную демонстрацию этой любви Бога к творению, ибо в противном случае Он не допустил бы возникновения иной реальности, в каком–то смысле противоположной или параллельной Ему. С точки зрения отношений Божье творение ограничивает Бога, поскольку Ему пришлось выделить «место» для творения. Однако в Своем вечном естестве Бог не ограничен пространством и временем, как творение. Таким образом, творение становится необходимым условием для установления взаимоотношений Бога с сотворенными существами и, следовательно, необходимым условием для истории.

Божье дело сотворения поистине необъятно и включает в себя все во Вселенной, что существует помимо Бога (Быт. 1:1; Ис. 40:26; Ин. 1:1–3; Кол. 1:16; Откр. 4:11; 10:6). Как дело, задуманное и совершенное Богом, сотворение нельзя воспринимать как нечто злое по определению или как шаг, предназначенный для осуществления последующей цели. В библейском описании творения ясно сказано: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1:31). Божественная сила, проявившаяся в сотворении, продолжала действовать и после окончания творческой недели. Физический мир был сотворен за шесть дней. Однако даже будучи физически реальным, мир не может существовать без непрестанной работы Бога по поддержанию всего живого, что Он постоянно и осуществляет Своей силой. В Книге Неемии эта фундаментальная идея сформулирована следующим образом: «Ты, Господи, един, Ты создал небо, небеса небес и все воинство их, землю и все, что на ней, моря и все, что в них, и Ты живишь все сие, и небесные воинства Тебе поклоняются» (Неем. 9:6). Павел кратко выразил эту мысль так: «И Он [Христос] есть прежде всего, и все Им стоит» (Кол. 1:17; ср. с Евр. 1:3; см. Творение I. А, Б; П. В).

После вторжения греха другое измерение Божьей творческой силы было явлено в деле преобразования грешников и восстановления в них заложенного при сотворении образа Божьего (2 Кор. 5:17; Гал. 6:15; Еф. 4:24). Дело искупления требует Божьей творческой силы, чтобы совершать спасение не только ex nihilo, но также используя то, что явно противится воле и власти Бога. Божья творческая сила проявляет себя в деле спасения не так, как при сотворении физического мира. Это исключило бы две взаимосвязанных библейских идеи: Божье управление человечеством (см. IV. Д) и свободную волю человека в процессе спасения (см. IV. А). Если не следовать библейскому пониманию Божьего управления и свободной человеческой воли, это неизбежно приведет к искаженному истолкованию учения об оправдании и освящении.

История мира и спасения не только начинается и строится на основании Божьего творения, но и завершается Божьим творением «нового неба и новой земли» (Ис. 65:17; ср. с Откр. 21:1–5).

Г. Историческое присутствие

Библия характеризует присутствие Бога в мире как Его историческое обитание со Своим народом. Исайя отмечал, что Господь не только обитает «на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом» (Ис. 57:15). Историческое присутствие Бога, о котором говорит Библия, в теологии определяется как Божественная «имманентность». Слово «имманентный» означает нечто неотъемлемое, присущее какому–либо объекту или существующее внутри какого–то другого предмета или субстанции. Следовательно, идея об имманентности Бога предполагает веру в то, что Бог каким–то образом существует внутри нашего мира. Некоторые истолковывают имманентность Бога как «пантеизм», подразумевая при этом, что Бог — это все, или как более модный панентеизм, согласно которому все «в Боге. Как пантеизм, так и панентеизм обходят стороной библейское учение о творении, которое свидетельствует о коренном различии между Божьей сущностью и реальностью всего сотворенного. Обычно под христианским учением об имманентности Бога подразумевается присутствие Бога в мире.

Согласно Библии, Бог по–разному поддерживает связь с миром. Например, благодаря Своей премудрости и силе и являясь Творцом (Быт. 1:1–2:25; Откр. 14:7) и Вседержителем (Деян. 17:25; Евр. 1:3) природы и людей, Бог делает человеческую историю возможной. В этом смысле «мы Им живем и движемся и существуем» (Деян. 17:28). Однако творческая деятельность и поддержание творения — это дела могущественной силы Бога, и их не следует смешивать с Его личным пребыванием или обитанием в мире, в чем, собственно, и заключается библейское представление об имманентности. Творение и его поддержание — это лишь условия, которые делают имманентность Бога возможной. Пребывание Бога в истории многое говорит о Его отношении к миру, который отличен от Него Самого.

В трех ключевых исторических событиях, записанных в Библии, раскрывается структура Божьей имманентности с помощью категории общения и «обитания». Этими тремя историческими событиями являются: первая суббота в конце творческой недели (Быт. 2:1–3), святилище (Исх. 25:8) и воплощение вечного Сына (Ин. 1:14). В каждом из этих событий сохраняется одна и та же структура отношений. Согласно Писанию, Бог вступает в отношения с миром, который Он сотворил и постоянно поддерживает. При этом Он не является потаенной силой в глубинах или недрах природы, а Личностью, Которая общается с мужчинами и женщинами, обитая с ними на протяжении всей истории и в историческом потоке.

Когда Божья имманентность понимается как «обитание с людьми» — а это хорошо видно на примере субботы, святилища и воплощения, становятся понятными такие фразы, как «во Христе» (Рим. 8:1; Флп. 4:7; 2 Тим. 3:12; Флм. 6) или «Христос в вас» (Рим. 8:10; Еф. 3:17; Кол. 1:27). Обе эти фразы указывают на пребывание Святого Духа в человеке (1 Кор. 6:19; 2 Тим. 1:14; Евр. 6:4). Другими словами, библейская концепция того, что в традиционной теологии называется имманентностью Бога, затрагивает вопросы не Его естества и силы, а Его личности и любви. Представленный в Библии взгляд на имманентность как «обитание» Бога со Своим народом имеет первостепенное значение для правильного понимания Божьих действий и их раскрытия в великом противостоянии Христа и сатаны: от восстания Люцифера против Бога и Его закона на небе (Откр. 12:7, 8) до эсхатологического восстановления (Откр. 21:1–4).

В Писании имманентность Бога представлена как Его историческое присутствие с природой (Пс. 67:9; 113:7), верующими (Пс. 15:11), неверующими (Быт. 4:16; Откр. 14:10), небесными ангелами (Лк. 1:19), Израилем (Исх. 33:13–23) и Церковью (Мф. 28:20). Более того, историческое, личное присутствие Бога в Библии показано всепроникающим и повсеместным (Иер. 23:23, 24; Пс. 138:7–12). Библейский Бог может устанавливать отношения с пространством таким способом, какой неподвластен ограниченным людям. Историческое, личное, прямое присутствие Бога вполне реально; при этом Он одновременно обитает во всех местах Своей необъятной Вселенной. Эта способность Божьего естества известна в теологии как вездесущность Бога.

Традиционно христианская теология стремилась объяснить имманентность Бога лишь после того, как формулировала идею Его трансцендентности на основании вневременного истолкования Его вечности (см. III. А) и неизменности (см. III. Б). Эта позиция, не оставляющая места для библейского учения об историческом присутствии Бога, вынуждает ее сторонников пускаться в пространную аргументацию, чтобы их не поняли в том смысле, что они отстаивают пантеизм или панентеизм. Библия идет другим путем: в контексте исторического истолкования вечности и неизменности Божества в истории Бог открывает Себя через историческое присутствие как «обитающий» со Своим народом. Даже идея Его трансцендентности рассматривается через призму исторического понимания Божьего присутствия.

Д. Провидение

Слово «провидение» происходит от латинского providere, которое означает «предвидеть». Хотя это слово не является библейским, понятие провидения является одним из ключевых в Писании и подразумевает откровение о том, что Бог управляет миром и Вселенной. Таким образом, это слово используется как синоним Божьего правления.

Провидение предполагает многообразие Божественных действий, причем все они связаны с развитием человеческой и вселенской истории. Павел отличает провидение (Рим. 8:28) от предведения и предопределения (ст. 29, 30). В Библии предведение, предопределение и творение — необходимые условия Божественного руководства человеческой и вселенской историей. Писание говорит о Божьем провидении в контексте зарождения и существования греха на небе (Иов 1:6–12; 2:1–6; Ис. 14:12–20; Иез. 28:11–19; Откр. 12:4, 7, 8) и его проникновения на землю после грехопадения Адама и Евы (Быт. 3:1–7). Провидение как часть Божественного правления связано с принятием Божьего вечного плана спасения с учетом всех непредвиденных обстоятельств и ограничений, свойственных человеческой природе и истории. С библейской точки зрения провидение связано с самой сущностью спасительных действий Бога. Согласно Писанию, спасение не есть результат какого–то одного акта Божественной деятельности, а именно: смерти и воскресения Христа. Смерть и воскресение Христа — это основание для целого ряда других спасительных действий Бога, но эти действия не гарантируют спасения (предопределение). Божье провидение с его многогранностью и сложностью играет важную роль в спасении человечества и Вселенной (см. Кол. 1:20).

Простым верующим и богословам нужно понять, что говорит Библия о Божественном управлении историей. В широком смысле Бог управляет историей историческими средствами. Это означает, что Бог не осуществляет Свое правление с помощью вечных декретов, предопределяющих ход человеческой истории. Напротив, согласно библейскому представлению о Божьем провидении, Бог реализует Свои планы в рамках ограничений и сложных поворотов человеческой истории. Можно выделить два вида Божественной провиденциальной деятельности: косвенный и прямой.

1. Косвенная провиденциальная деятельность

Как явствует из Писания, косвенная провиденциальная деятельность Бога включает в себя следующие составляющие: (1) Божье решение позволить греху развиваться естественным образом как в рамках общей человеческой истории (Быт. 3:8–15), так и в конкретных исторических ситуациях (Пс. 80:12, 13; Мф. 19:8; Деян. 14:16; Рим. 1:24, 26, 28) является фундаментальным; (2) в каждой конкретной ситуации Бог четко ограничивает фактическую область влияния греха (Иов 1:12; Пс. 123:1–3; 1 Кор. 10:13; ср. с Деян. 17:26); (3) Бог может использовать ситуации, порожденные злыми человеческими поступками, для осуществления Своих целей спасения (Быт. 50:20; Деян. 2:36); (4). Иногда Бог вмешивается, чтобы удержать человека от греха (Быт. 20:6; Пс. 18:14; Иуд. 24). В теологии эти модели провиденциальной деятельности Бога известны, соответственно, как дозволяющее, ограничивающее, направляющее и предотвращающее волеизъявление Бога.

Согласно Писанию, Бог не контролирует ход человеческой истории в такой степени, что задумывает и осуществляет все происходящее. Скорее, следует говорить о Божьей личностной вовлеченности в течение человеческой истории с целью направления ее к намеченной Им цели: «все небесное и земное соединить под главою Христом» (Еф. 1:10). Поскольку человеческая природа в том виде, в котором она задумана Богом, обладает свободой или самоопределением, Бог не принуждает и не контролирует людей, и тем более весь ход истории. Насилие несовместимо не только со свободой, но и с любовью, и, соответственно, цель Бога в истории, заключающаяся в том, чтобы привлечь к Себе всех желающих этого людей, не может быть осуществлена в обход человеческой свободы или в ущерб ей. Принимая участие в истории человечества, Бог действует ради нашего спасения на разных уровнях: личном, общественном и космическом. Результаты не являются предопределенными. Вместе с тем мы не оставлены в неведении относительно исхода человеческой истории.

Предведение Бога — основание для уверенности в будущем. Однако это не устраняет труд, риск, участие и даже страдание из Божьего провидения. Бог не определяет будущее заранее в Своем предведении; Он только лишь предвидит его. Предведение позволяет как Богу, так и верующим иметь четкое представление о будущем. С другой стороны, истинное и точное предведение Божье обретает реальность, когда Бог лично руководит всем ходом человеческой истории (см. Ин. 1:17). Согласно Писанию, Бог руководит человеческой историей лично, находясь в самой гуще событий и переплетении сложных человеческих судеб, а не с небес посредством вечных и неотвратимых постановлений.

2. Прямая провиденциальная деятельность

Прямое провиденциальное руководство Бога ясно показано в Писании. Бог предпочитает обитать среди Своего народа, жить с ним и управлять им (Исх. 3:1–14; 25:8; 40:34–38). Воплощение, согласно Библии, является продолжением прямого Божественного руководства ходом человеческой истории (Ин. 1:14). После вознесения Христа Бог осуществлял этот вид Своей провиденциальной деятельности через представителя Христа на земле — Святого Духа. Случаи прямого вмешательства Бога в ход человеческой истории также включают откровение Его воли через пророков, чудеса и миссию Церкви. И, наконец, прямым провиденциальным вмешательством является Божественный гнев как в моменты человеческой истории, так и при эсхатологическом искоренении греха из Вселенной (см. III. В).

Божественное провидение реализует себя через использование всех известных прямых и косвенных способов Божьей деятельности: как тех, что открыты в Писании, так и многих других, о которых мы даже не догадываемся. Благодаря динамике Божественного провидения осуществляется процесс обучения, содержанием которого является откровение воли Бога через Писание; учителем — Христос через Святого Духа, а учениками — все люди. Цель этого процесса — изменить разум свободных людей, дать им возможность понять и свободно избрать открытую волю Бога. Именно в этом смысле верующие имеют «ум Христов» (1 Кор. 2:16; ср. с Флп. 2:5; 1 Петр. 4:1; 2 Петр. 1:4). Когда совершается это преобразование, непосредственно включающее в себя Божественное оправдание и освящение, человеческая история беспрепятственно развивается в согласии с волей Божьей. При этом отпадает необходимость в управлении, поскольку верующий сознательно и добровольно покоряется Закону Бога и Его воле. Когда же формируется общество учеников (Израиль во времена Ветхого Завета и Церковь во времена Нового Завета), оно, в свою очередь, становится инструментом в том самом процессе, благодаря которому оно появилось на свет. Осуществление этой цели является миссией Церкви и причиной ее существования как организации.

Осуществление Божьих намерений включает в себя нечто большее, нежели только эту централизованную, вселенскую, убеждающе–обучающую прямую и косвенную деятельность. Это также дело суда (см. Суд II–IV) и последнее проявление Божественного гнева. Суд — несвойственное дело для любящего и милующего Бога (Ис. 28:21), но без него невозможно Божье правление. При этом Его суду подвергаются лишь те, кто сознательно и добровольно отвергает Его замысел, касающийся человек ческой жизни и истории. Следовательно, окончательное исполнение Божьих намерений требует уничтожения тех, кто губит землю (Откр. 11:18). Это не контроль, а только воздаяние за разрушение и страдание, причиненное сознательно отвергающими Божий закон и условия спасения в Иисусе Христе. Это воздание, включающее также уничтожение родоначальника греха (Мал. 4:1; Откр. 20:10), необходимо для сотворения нового неба и новой земли (Откр. 21:1) и окончательного искоренения зла из Вселенной (Наум 1:9).

В библейской истории и пророчествах можно найти глубокие размышления о разнообразных способах непрестанного совершения Богом провиденциальной, спасительной работы, благодаря которой каждый восприимчивый к ней человек достигнет настоящего и будущего спасения в Иисусе Христе.

V. Единство Бога

Учение о Боге не излагается в каком–то одном месте Библии. Оно развивается по мере того, как в священном тексте описываются случаи личного вмешательства Бога в ход человеческой истории, а также случаи прямых Божьих откровений. Не является исключением и учение о Троице, являющееся средоточием учения о Боге в частности и христианской теологии в целом. Однако когда Бог открылся в Иисусе Христе, знание триединой природы Бога стало необходимостью для христианской Церкви. Воплощение Иисуса Христа включало в себя нечто большее, чем только обитание Бога с людьми; оно принесло с собой знание об Отце и Святом Духе, образующее необходимый контекст для правильного понимания воплощения, креста, воскресения и небесного служения Сына. Тот факт, что триединая природа Божества открылась через воплощение, не означает, что раньше ее не было или что она не имела отношения к спасению. Поскольку Бог вечен и неизменен, не было момента, когда бы Его триединая природа возникла или изменилась. Теперь мы обратим внимание на библейское учение о Троице. В историческом разделе мы рассмотрим богословские теории и представления о Троице, ставшие следствием соединения библейских данных с философскими идеями. Прежде чем мы изучим конкретные новозаветные свидетельства, необходимо рассмотреть библейскую концепцию единства Бога и ветхозаветные намеки на множественность Божественной сущности (см. VI).

А. Свидетельства Ветхого Завета

«Единство» Бога — это свидетельство уникальности Его естества. Другими словами, «единство» Бога, согласно Библии, означает, что существует только один Бог, и помимо Него нет других богов. В классической ветхозаветной формулировке единства Бога, на которую ссылаются и новозаветные авторы, Бог объявлен единственным: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть» (Втор. 6:4). Еще до этого Моисей заявлял, что «Господь есть Бог», и что «нет еще кроме Его» (Втор. 4:39). Когда Давид услышал глас Божий во время обновления завета, он, прославляя Господа, сказал: «Нет Бога, кроме Тебя» (2 Цар. 7:22; 1 Пар. 17:20). Через пророка Исайю Сам Яхве призвал Израиль признать, что «это Я: прежде Меня не было Бога, и после Меня не будет» (Ис. 43:10; ср. с 42:8). Из этих стихов ясно следует, что есть только один Бог, Которому должен поклоняться Израиль и весь мир. Однако в этих изречениях ничего не сказано о внутренней природе единого Бога.

Б. Свидетельства Нового Завета

Несмотря на то, что Бог удивительным образом явил внутреннюю сложность Своего естества через Иисуса Христа, основополагающее представление о единстве Бога, выраженное в Ветхом Завете, поддерживается и в Новом Завете. Сам Иисус, когда Его спросили, какая первая заповедь в законе, сослался на Втор. 6:4: «Первая из всех заповедей: "Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый" (Мк. 12:29). Обсуждая предназначение закона в своем Послании к Галатам, Павел категорически заявил, что «Бог один» (Гал. 3:20). Наконец, Иаков также утверждал, что «Бог един» (Иак. 2:19). Ветхозаветная идея единства Бога остается неизменной в Новом Завете. Яхве, Бог Израиля, является и христианским Богом. Он единственный Бог, и нет иного. Подчас понятие единства может также подразумевать единение или сплоченность (например, в Ин. 10:30; 17:21, 23). Однако если понимать единство, о котором идет речь в этих стихах, как собрание независимых «единичностей», сплоченных между собой, то специфическая характеристика единственности Божества (о чем, собственно, эти стихи и говорят), растворяется во множественности богов. Единичность Бога играет решающую, систематизирующую роль в определении точки отсчета для библейских откровений о Боге. Другими словами, поскольку в Библии один Бог, а не множество, различные откровения о Нем, рассыпанные по всей Библии, являются откровениями об одной и той же единственно существующей Божественной реальности, а не о множестве Божественных существ.

VI. Божество в Ветхом Завете

Безапелляционное утверждение Библии о том, что Бог один, не дает полного представления о содержании Его природы. Связав данную идею с представлением о вневременном характере вечности Божества, классическая теология пришла к выводу, что природа Бога должна быть простой. Иными словами, нельзя думать, что Бог состоит из каких–то частей или компонентов. Простота исключает любую разновидность множественности или многосоставности. Однако решительно настаивая на единичности Бога, библейские мыслители не считали Его природу простой, а скорее сложной и многогранной. Личностная многогранность единой Божественной сущности, которая так ясно выражена в Новом Завете, освещается и в Ветхом Завете, хотя и не столь четко и конкретно. Давайте рассмотрим некоторые ветхозаветные намеки на личностную множественность единого Божества, которые получают дальнейшее развитие в Новом Завете.

А. Множественность полноты и Божество

В повествовании о творении Бог говорит о Себе во множественном числе: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» (Быт. 1:26). В Бытие можно найти и другие схожие примеры: «Вот, человек стал как один из Нас» (Быт. 3:22); «сойдем же, и смешаем там язык их» (Быт. 11:7). И, наконец, Господь, сидящий «на престоле высоком и превознесенном» (Ис. 6:1) в небесном храме (см. ст. 1–4), явился Исайи и раскрыл его миссию, спросив у пророка: «Кого мне послать, и кто пойдет для Нас?» (Стих 8). Хотя предлагались и другие истолкования этих отрывков, но все же только тогда, когда эти указания на Бога с использованием множественного числа понимаются как «множественность полноты», можно понять, что «здесь в зачаточном виде представлено «различие в Божественной Сущности, связанное с множественностью лиц» (19, с. 65). Следовательно, само по себе употребление множественного числа в отношении Бога указывает на такое понимание Божественной природы, при котором простота, принятая в классической теологии, заменяется учением о едином Божестве, предполагающем множественность и сложность.

Б. Ангел Яхве

Самые интересные свидетельства, помогающие уяснить ветхозаветное представление о множественной сущности Божества, связаны с теми отрывками, где речь идет об Ангеле Господнем. С помощью выражения малак YHWH роль ангелов, ориентированных на выполнение определенной миссии и поручений, соединяется со способностью Бога являть Себя в облике личностного, сотворенного существа. Так, он принял на Себя человеческий облик, когда явился Аврааму (Быт. 18:1–5) и Иакову (Быт. 32:24–30). В Библии ангелы показаны сотворенными существами, которым не следует поклоняться (Кол. 2:18; Откр. 19:10). Перед ангелами стоит задача осуществлять конкретные намерения Бога в человеческой истории (Евр. 1:14).

Термины «ангел Господень» или «Ангел Божий» часто употребляются в отношении небесных ангелов (см. 2 Цар. 14:17; 24:16; 3 Цар. 19:7; 4 Цар. 1:3,15; 1 Пар. 21:12, 15, 16). Однако в некоторых случаях Ангел Господень отождествляется с Яхве. В Суд. 2:1–5 Ангел Господень представляется Тем, Кто вывел Израиль из Египта и вступил в завет с отцами, тогда как в других местах Библии говорится о том, что это все осуществил Яхве (Исх. 6:6; 13:3; Втор. 5:12; 7:19; Ис. Нав. 2:10; 3 Цар. 8:9). Бог лично явился в пламени горящего куста Моисею. В этой торжественной теофании (Исх. 3:2–15) явился Моисею «в пламени огня из среды тернового куста» (стих 2) Ангел Господень, но тут же говорится, что Моисею явился Яхве (ст. 4,6). Такое же прямое отождествление Ангела Господня с Яхве встречается и в других местах Библии (Быт. 16:7–14; 22:9–18; Суд. 6:11–24). Когда конкретное отождествление Ангела Господня с Яхве соотносится с библейскими представлениями о вечности (см. III. А), неизменности (см. III. Б) и историческом присутствии (см. IV. Г), то благодаря этому подчеркивается способность Бога являть Себя и действовать непосредственно во временных рамках человеческой истории. Хотя отождествление Ангела Господня с Яхве не доказывает множественности Божественной сущности, все же косвенно оно создает необходимые предпосылки для понимания двойственного откровения Яхве.

В. Двойственное откровение Яхве

В Быт. 16 Агарь не только отождествляет Ангела Господня с Яхве (ст. 13), но и сам Ангел Господень, Который есть не кто иной, как Яхве, говорит о Яхве в третьем лице (ст. 11), что служит намеком на существование различия между Ангелом Господним, который есть Яхве, и Яхве как таковым. В Исх. 23 Яхве обещает израильтянам. «Я посылаю пред тобою Ангела хранить тебя на пути» (ст. 20). У Израиля складываются особые отношения с этим Ангелом. Израиль призван слушаться Ангела Господня, Который изображен не как посредник между Яхве и народом, но как источник откровения и прощения (ст. 21). Наконец, Яхве провозглашает, что «имя Мое в Нем» (ст. 21). Слово «имя» указывает на природу Бога, которая непосредственно связана с Его именем завета «Яхве» (Исх. 3:14, 15). Таким образом, в этом отрывке Яхве говорит о другом Яхве, Который есть Ангел, посланный Господом.

Говоря о владычестве Мессии, Давид в Пс. 109:1 называет Его «мой Господь», одновременно Господом называя и Самого Бога. Иисус, пытаясь обратить внимание фарисеев на свидетельства Ветхого Завета о Божественном происхождении Мессии, процитировал именно это место (Мф. 22:44). Похоже, что в Псалме 109 не только содержится намек на Божественную природу Мессии, но и раскрывается двойственность природы «Господа». Эта идея двойственности получила развитие спустя много лет, когда Захария в видении Господнем увидел «Иисуса, великого иерея, стоящего пред Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему» (Зах. 3:1). Далее Ангел Господень, отождествляемый с «Господом», обращается к сатане: «Господь да запретит тебе, сатана!» (ст. 2). Таким образом, в этом тексте, похоже, говорится о двух личностных Яхве. Один из них отождествляется с ангелом Господним, осуществляющим конкретную, искупительную деятельность в отношении народа (см. IV. Г); другой — с трансцендентным Богом (см. III. Г). Множественность природы Бога, вытекающая из множественного числа ветхозаветного слова «Элохим» (Бог), а также проводимое различие между Ангелом Господним, Который есть Яхве, и Самим Яхве, не растворяют идею единичности Бога в политеизме. Напротив, исходное откровение о присутствии множественности в библейском представлении о Боге следует понимать в свете идеи единичности.

С самого начала Библия идет вразрез с греческим пониманием единичности как простоты, обусловленным представлением о вневременном характере Божественной сущности. Опираясь на историческое истолкование имманентности (см. IV. Г) как личностного общения, Ветхий Завет исходит из того, что единичность Бога не противоречит, но, наоборот, согласуется с динамичной, личностной множественностью Божества.

В Ветхом Завете триединая природа Бога не выражена так конкретно и прямо, как в Новом Завете. В более ярком свете новозаветного откровения о Боге во Христе накладывающиеся понятия единичности и множественности можно истолковать как ветхозаветные намеки на тринитарианское учение о Боге. В любом случае две ветви откровения, в одной из которых раскрывается единичность Бога, а в другой множественность, связанная с единичностью, — не отменяют друг друга, а скорее создают необходимый контекст для величественного откровения о Боге, данного миру через воплощение.

VII. Божество в Новом Завете

Самооткровение Бога в Иисусе как конкретной исторической личности пролило новый свет на сущность Божества. Оно не изменило основ ветхозаветного подхода, включающего как идею единичности (см. V), так и идею личностных разграничений (см. VI), но, наоборот, утвердило его. На самом деле Новый Завет углубляет динамическую концепцию множественности природы Божества, присутствующую в Ветхом Завете, и в то же время утверждает единственность Бога. В результате мы имеем откровение о Божестве как о Троице. Новый Завет принимает идею единичности Бога, но не развивает ее дальше, и в то же время расширяет представление о множественности Божества. Конкретное откровение вечной личности Бога Сына в Иисусе Христе открыло дверь для более конкретного откровения Божественного «Другого». Вознесение Христа на небо помогло прояснить непрерывность личностного присутствия Бога в истории, постоянно проявлявшегося в ветхозаветном святилище и в новозаветном воплощении. Конкретное откровение и ниспослание вечной личности Бога Святого Духа понадобилось для того, чтобы обеспечить непрерывность личностной, исторической имманентности Бога.

А. Бог Сын

Иисус Христос был человеком, рожденным от Марии (Мф. 1:16). Тем, кто знал Иисуса ребенком и юношей, было трудно принять Его как пророка (Мк. 6:3–5). Однако, согласно Новому Завету, человек Иисус был самым прямым и ясным откровением Бога, данным человечеству (Ин. 1:18; 14:8, 9; Евр. 1:2, 3). Он является воплощенным Богом. В самом реальном смысле наше понимание Божественной Троицы вытекает из христологии. Когда Божественность Личности Христа рассматривается в контексте ветхозаветного откровения о Божестве как множественной единичности, создается необходимый фундамент для дальнейшего откровения о личности Отца и личности Святого Духа. Без ветхозаветного контекста и имевшего место в истории откровения вечного Сына в Иисусе Христе, изложенного писателями Нового Завета, рассуждений об Отце и Святом Духе было бы недостаточно, чтобы открыть внутреннюю триединую сущность Бога. Без этих двух подготовительных шагов люди не смогли бы достичь более глубокого понимания Божьего естества.

1. Божественность

В нескольких местах Нового Завета Христос назван Богом (Ин. 1:1,18; 20:28; Евр. 1:8,9; 2 Петр. 1:1; 1 Ин. 5:20). Иоанн не только говорит о предсуществовании Христа (Ин. 17:5), но высказывается об этом в абсолютных категориях, которые применимы только к Богу (Ин. 1:1, 2; 8:58; ср. с Кол. 1:17). Христу приписываются Божественные свойства: вечность (Евр. 1:11, 12), незаимствованная жизнь (Ин. 1:4; 14:6) и Божественная творческая сила (Ин. 1:3; Евр. 1:2, 10; Кол. 1:16). Во вступлении к Посланию к Евреям сказано, что Сын есть «сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3). Павел говорит о том, что Христос был «образом Божиим» (Флп. 2:6).

Формулировка «Я есмь» — это еще один способ, посредством которого Сам Христос указывал на Свою Божественную природу. Применив к Себе выражение «Я есмь», Христос использовал то же имя, что и Яхве, открывшийся Моисею в теофании и назвавший Себя Своим личным именем: «Я есмь Сущий» (ehyeh asher ehyer) (Исх. 3:14). С помощью этой фразы подчеркиваются такие Божественные свойства, как всемогущество (Ин. 6:20, 21), вечность (Ин. 8:58), предведение (Ин. 13:19), Божественная слава и сила (Ин. 18:5, 6, 8) и сила спасать (Ин. 8:24). Наконец, Новый Завет утверждает Божественность Христа, отождествляя Его с ветхозаветным Яхве. Песнь хвалы, которую небо возносит Яхве за Его искупление (Ис. 44:23), в Флп. 2:10 связывается с поклонением Христу.

Высказывание о творческой силе и вечности Яхве, записанное в Пс. 101:26–28, цитируется в Евр. 1:10–12 применительно ко Христу. Для усиления этого аргумента в Евр. 1:8, 9 Христос отождествляется с Богом (элохим) посредством цитирования Пс. 44:7, 8.

Павел обобщает новозаветное учение о Божественности Христа, говоря о тайне воплощения Бога в Иисусе Христе: «В Нем обитала вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9). С самой первой мысли: «С нами Бог» (Мф. 1:23; ср. с Ис. 7:14) в лице Иисуса из Назарета (Ин. 1:14) характерное для Ветхого Завета представление о множественной сущности Божества становится все более конкретным и сложным, и триединая природа Бога становится все более очевидной.

2. Сыновство

Историческая трактовка имманентности Бога (см. IV. Г) является необходимым условием для понимания удивительного новозаветного откровения Бога в лице Иисусе из Назарета. Строгое понимание идеи о единичности Божества могло бы привести к выводу, что Яхве, единственный Бог, теперь находится в Иисусе Христе; таким образом, воплощение затрагивало бы всю сущность Бога. Однако Новый Завет многократно свидетельствует, что, хотя в Иисусе из Назарета обитала полнота Божества, она не включала в себя всю сущность Бога. Божественность Иисуса из Назарета конкретизирует ветхозаветную идею множественности одного Бога, приводя к откровению о тринитарианской природе Божественной реальности.

В прологах к Евангелию от Иоанна и к Посланию Евреям Иисус из Назарета представлен как воплощение Бога. В обоих книгах раскрывается Божественная двойственность, согласно которой Божество включает в Себя как минимум две Божественные Личности: Отца и Сына. Иоанн представляет Божественную природу Иисуса из Назарета не только как Слово, которое «было Бог», но и как Слово, которое «было у Бога» (Ин. 1:1). Божественный «Другой» — это «Логос». Во вступлении к Посланию к Евреям Божественный «Другой» представлен не как Логос, а как «Сын» (Евр. 1:2), Который есть «сияние славы и образ ипостаси Его» (ст. 3). «Сын» воплощен в Иисусе из Назарета (Евр. 2:9). Поскольку Божественный «Другой» — «Логос» или «Сын» — воплощен в Иисусе из Назарета, обитающая в Нем «полнота Божества» (Кол. 2:9) не заключает в себе все Божественное естество.

Воплощение приводит нас к более глубокому откровению о множественной природе Бога. Иоанн свидетельствует: «Мы видели славу Его, славу как единородного от Отца» (Ин. 1:14). Образы отца и сына выбраны не только для того, чтобы как–то обозначить две Божественные Личности, но, в частности, для того, чтобы охарактеризовать особые взаимоотношения между ними.

В Ин. 1:18 говорится о том, что отцовско–сыновние отношения существовали в Божестве еще до воплощения: «Бога не видел никто никогда; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Матфей также отмечает, что взаимоотношения отца и сына имеют место от самого начала и не зависят от отношения Бога к Своему творению:

«Никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27; ср. с Лк. 10:22).

В этих изречениях множественность, открытая с помощью образов отца и сына, представлена как черта самой природы единого Бога. Эти стихи говорят о том, что выходит за рамки имманентности Бога и указывает на Его трансцендентность. Более того, они показывают, что внутри уровня трансцендентности Бога множественность подразумевает два интеллектуальных центра, которые могут уникальным способом взаимодействовать друг с другом. Хотя образы отца и сына, избранные для изображения множественности Божества, взяты из земной реальности, своими корнями они восходят к Самому Богу. Эта терминология раскрывает существование двойственности на уровне личностей и показывает непрекращающиеся отношения между двумя частями единого целого как составляющие саму сущность Божества. Взаимоотношения между Отцом и Сыном существуют как на трансцендентном, так и на имманентном уровне. На протяжении всего Нового Завета отцовство и сыновство становятся обозначениями одного Бога. Так, титул «Сын Божий» указывает на Божественную Личность, воплощенную в Иисусе из Назарета (см. Мф. 14:33; Мк. 3:11; Лк. 4:41; 1 Кор. 1:9; Евр. 4:14).

Новозаветный способ раскрытия множественной природы Божества посредством воплощения ставит вопрос о правильном понимании и взаимном разграничении Личности Отца (см. VII. Б) и Личности Сына (см. Христос I). В Новом Завете также поднимается вопрос о взаимоотношениях между двумя Божественными Личностями. Библейская идея множественности Божества делает взаимоотношения двух Божественных Личностей реальностью. Значения слов «Отец» и «Сын» производят впечатление, что Отец в чем–то превосходит Сына. Превосходство Бога Отца над Богом Сыном, вытекающее из аналогии человеческих отношений между отцом и сыном, как кажется, подкрепляется некоторыми отрывками о том, что Сын рожден Отцом и подчинен Ему.

3. Рожденный от Отца

С человеческой точки зрения отношения между отцом и сыном предполагают, что сын был зачат отцом и матерью. Арий (см. IX. Б. 4) утверждал, что Отец сотворил Сына. Хотя эта точка зрения была отвергнута как еретическая, ортодоксальное христианское учение не отказалось от идеи субординации, которая нашла выражение в традиционном учении о вечном рождении Сына (см. VII. Б. 4,5). Рождение Сына от Отца нельзя представлять себе по аналогии с процессом рождения людей, так как это порождает умствования, не основанные на откровении. Однако некоторые библейские выражения, как кажется, указывают на нечто, похожее на рождение; так, Сын Божий назван «первенцем» (прототокос, Кол. 1:15; Рим. 8:29; Евр. 1:6; Откр. 1:5) и «единородным» (моногенос, Ин. 1:14, 18; 3:16, 18; 1 Ин. 4:9). Однако термин прототокос употребляется также в метафорическом значении (Исх. 4:22; Пс. 88:28) и применительно к Христу выражает превосходство и первенство. Точно так же слово моногенос содержит не идею зачатия, а скорее идею уникальности и применительно к Христу подчеркивает Его уникальные взаимоотношения с Отцом. С другой стороны, в Евр. 1:5 отсутствует идея физического или духовного зачатия. Следовательно, библейский взгляд на природу Божества не дает оснований для идеи рождения Сына Отцом.

4. Природа субординации

В нескольких местах Писания ясно говорится о том, что Сын подчинен Отцу. Так, Сам Иисус заявляет, что «Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего» (Ин. 5:19; ср. со стихом 36). Иисус утверждал, что ничего не делает по Своей власти, но говорит только то, чему научил Его Отец (Ин. 8:28; ср. с 12:50; 15:15). Иисус делал только то, что повелевал Ему Отец (Ин. 14:31; ср. с 10:18; 12:49, 50), и молился Ему (Ин. 17:1). Он категорично заявил: «Отец Мой более Меня» (Ин. 14:28). Эти изречения ясно свидетельствуют о существовании субординации между Богом Сыном и Богом Отцом. Субординация, выраженная в этих текстах, не должна пониматься в онтологическом смысле, как если бы реальность Бога Сына зависела от реальности Бога Отца. Библейская идея подчинения Бога Сына Богу Отцу характеризует не внутреннюю структуру Божественной рельности, но их отношения в процессе осуществления плана спасения.

План спасения потребовал от Бога Сына принять человеческий облик и стать послушным «даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8). «Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию, и совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Евр. 5:8). Таким образом, слова, подразумевающие подчинение Бога Сына Богу Отцу, нужно понимать как следствие воплощения Сына и выражения Его покорности Отцу. Без такой субординации само воплощение не достигло бы своей спасительной цели.

В то же время похоже, что подчинение Сына Отцу выходит за рамки воплощения. Павел объясняет, что в конце Христос «предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу» (1 Кор. 15:24). Субординация имеет место на уровне имманентности Бога, где Отец и Сын осуществляют Свое провиденциальное правление в рамках сотворенной истории. Однако функциональное подчинение Сына не означает онтологической зависимости или Его более низкого положения. В широком смысле подчинение Сына Отцу может рассматриваться как выражение внутреннего единства Троицы в процессе осуществления Богом спасения на протяжении всей великой борьбы и в ее контексте. Следовательно, в Библии нельзя найти обоснование идеи о том, что существует некое онтологическое подчинение Сына Отцу или что Божественная реальность Отца первична, а Божественная реальность Сына вторична (см. IX. Б. 6, 7).

Б. Бог Отец

Если в Иисусе Христе обитала «вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9), что тогда можно сказать об Отце? Является ли Он Богом? Какие отношения связывают Его с Богом Сыном?

1. Отцовство Бога в Ветхом Завете

Идея Бога Отца не чужда Ветхому Завету. Когда в Ветхом Завете Бог называется Отцом, тем самым подчеркивается Его любящая забота о Своем избранном народе. В пустыне Бог носил Израиля, «как человек носит сына» (Втор. 1:31). Моисей обратил внимание Израиля на любящую провиденциальную заботу Бога, спросив: «Не Он ли Отец твой, Который усвоил тебя, создал тебя и устроил тебя?» (Втор. 32:6). Как отец, Бог милует (Пс. 102:13) и наказывает (Притч. 3:12) Своих детей. Бог Сам показывает Свою глубокую личную заинтересованность, называя Израиля «Сын Мой» (Ос. 11:1, 8). В свою очередь, люди признавали Яхве Своим Отцом (Ис. 63:16; 64:8; Мал. 2:10). Яхве назван Отцом Царя (2 Цар. 7:14; Пс. 2:7); тем самым подчеркиваются близкие отношения между Богом, Источником силы, премудрости и власти, и Царем, Его представителем. Хотя в Ветхом Завете даются некоторые намеки на множественную природу единого Бога, все же существование конкретных Божественных Личностей не столь очевидно. Следовательно, термин «Отец» не используется в Ветхом Завете для обозначения одной из Личностей Божественной Троицы. Это характерно для новозаветного откровения во Христе.

2. Бог Иисуса Христа

Иисус из Назарета, в Котором обитала «вся полнота Божества» (Кол. 2:9; см. VII. А. 1; Христос I), называл Бога Своим Отцом. В молитвах Он обращался к Богу со словами «Отче Мой» (Мф. 26:39, 42; Лк. 10:22) или просто «Отче» (Мк. 14:36; Лк. 10:21; Ин. 11:41). В проповеди о хлебе жизни Иисус назвал Бога Отцом (Ин. 6:27). Новый Завет далее свидетельствует о Боге как об Отце Иисуса Христа. Павел говорил о Боге как об Отце «Господа Иисуса Христа» (Кол. 1:3; ср. с Еф. 1:17); Иисус, воплощенный Бог, использовал слово «отец» для обращения к Богу; таким образом, образы отца и сына открывают личностные особенности, а также особенности взаимоотношений между разными личностями единого Божества.

3. Ниспослание Сына

Иисус учил, что Отец послал Его в мир (Ин. 5:36, 37; 6:44, 57; 8:16, 18). Отец послал Христа в мир для выполнения конкретной миссии, реализуемой во времени и пространстве и заключавшейся в том, чтобы спасти мир (1 Ин. 4:14). Выражаясь более точно, Он должен был стать «источником вечного спасения» (Евр. 5:9, др. пер.). Христос говорил, что Он сошел с небес (Ин. 6:38), тем самым указывая, что Его миссия связана с исторической имманентностью.

Иисус утверждал: «Истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете. Я знаю Его, потому что Я от Него, и Он послал Меня» (Ин. 7:28,29). Ниспослание Сына — это Божественное действие на уровне имманентных взаимоотношений Бога с творением; оно вытекает из трансцендентной сущности Бога. Ниспослание Сына как историческое действие свидетельствует о важном аспекте динамической жизни Бога. Оно помогает понять реальность подлинной и наивысшей «самоотдачи» единого Бога. Павел пишет, что Бог «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим. 8:32). Иисус говорит, что «Бог [Отец] так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Эта Божественная самоотдача была как действием Сына, так и действием Отца; это поступок, совершенный Самим Божеством и подчеркивающий Его отношение к роду человеческому. Правильное понимание креста как Божественного искупительного акта строится на идее Богооставленности (Отец оставляет Сына). Богооставленность возможна лишь тогда, когда единый Бог понимается в Своей библейской, тринитарианской структуре. Эта структура включает в себя Отца, Сына и Святого Духа, которые являются Божественными, личностными сущностями, взаимодействующими между собой и с сотворенной ими Вселенной.

Опыт разделения между Отцом и Сыном, произошедшего при воплощении, достигает драматической кульминации на кресте, где Иисус восклицает: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мк. 15:34). На кресте страдают оба: и Отец, и Сын. Учение о триединой сущности Бога является необходимой предпосылкой для правильного понимания воплощения и креста. С другой стороны, эти исторические реалии сделали возможным более явное откровение о множественности Божества в Новом Завете.

4. Делегирование полномочий Сыну

Иисус открыл, что «Отец любит Сына и все дал в руку Его» (Ин. 3:35; ср. с 13:3), даже суд (Ин. 5:22). Следовательно, Иисус мог сказать: «Все, что имеет Отец, есть Мое» (Ин. 16:15). Делегирование полномочий Сыну и, с другой стороны, подчинение Сына Отцу показывает механизм участия Божества в осуществлении дела спасения. Отец не только посылает Сына с искупительной миссией, но и отдает все в руки Его, а Он, в Свою очередь, в воплощенном состоянии проявляет послушание и покорность Отцу (Евр. 5:8).

Поручив Сыну дело искупления, Отец делает миссию Христа решающей. Отдав все в руки Сына, Отец тем самым ставит Себя в зависимость от результатов спасительной миссии Христа. Даже когда Отец лично участвует в плане спасения (см. VII. Б. 5), Он не использует Свои Божественные полномочия, чтобы предопределить исход миссии Христа и устранить все риски, присущие жизни послушания по вере.

Подчинение Христа Отцу не закончилось с Его вознесением на небо. Взаимодополняющее делегирование Отцом полномочий Сыну продолжалось и после вознесения Христа на небо. После Своего воскресения Христос заявил: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28:18). Петр написал, что после воскресения Иисус Христос, «взойдя на небо, пребывает одесную Бога», и Ему «покорились Ангелы и власти и силы» (1 Петр. 3:22).

Восседание Христа одесную Бога Отца описано как переходный этап, который продлится до тех пор, пока враги Его не будут «положены в подножие ног Его» (Евр. 10:13). Павел даже указывает, что в этот переходный период между вознесением и Вторым пришествием Христос не просто пассивно ожидает окончания этого времени. Напротив, в переходный период Христу «надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои» (1 Кор. 15:25). «Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем» (ст. 28).

Когда будет выполнено доверенное Христу дело искупления, тогда специфические полномочия, данные Отцом Сыну, связанные с Его полным подчинением воле Отца, будут прекращены. Как взаимосвязанные аспекты жизни Троицы, уполномочивание Сына Отцом и подчинение Сына Отцу (см. VII. А. 4) не составляют сущность тринитарианской природы Бога, а скорее предполагают ее.

5. Дело спасения

Несмотря на то, что Отец передал Сыну всю власть для осуществления искупления, Новый Завет ясно говорит о прямом, личном участии Отца в деле спасения человечества. Об Отце сказано, что Он обладает предведением (Мф. 24:36; Мк. 13:32) и всеведением (Мф. 6:32; Лк. 12:30). Отец любит Своих детей, и Его любовь пребывает в них (1 Ин. 2:15; 3:1). Он открывает спасительные истины (Мф. 11:25; 16:17), осуществляет провиденциальную заботу о Своих детях (Мф. 6:26; 10:29), руководит развитием истории (Мф. 20:23), привлекает людей ко Христу, чтобы они нашли спасение (Ин. 6:45), дает возможность Своим детям участвовать «в наследии святых во свете» (Кол. 1:12), прощает грехи (Мф. 6:15; Мк. 11:25), отвечает на молитвы (Мф. 6:6, 18; 7:11; 18:19; Ин. 15:16; 16:23) и «нелицеприятно судит каждого по делам» (1 Петр. 1:17; ср.с Мф. 10:32, 33). Все эти действия следует осмысливать с учетом контекста делегирования Отцом полномочий Сыну.

6. Бинитарианские формулы

Воплощение Бога в Иисусе из Назарета драматическим образом прояснило намеки Ветхого Завета на множественную природу единого вечного Бога. Воплощение открыло не только то, что Иисус из Назарета был Богом, обитавшим среди нас (Эммануилом), но также и то, что множественная сущность единого вечного Божества особо подразумевала реальность двух Божественных Личностей: Сына и Отца. На этом основании многие высказывали предположение, что христианское Божество не тройственно, а двойственно. Вот почему нам нужно рассмотреть библейские высказывания об Отце и Сыне, в которых нет явного упоминания о Святом Духе.

Важно иметь в виду, что наше знание о Боге проистекает из информации о Его имманентном обитании со Своим народом. Историческое присутствие Сына среди нас делает как возможным, так и необходимым откровение Бога Отца в образе Личности, отличной от Личности Бога Сына. В Новом Завете эта истина выражается различными способами. Одним из них является неоднократно встречающаяся бинитарианская формула: «Бог Отец и Господь Иисус Христос».

В классическом виде эта бинитарианская формула изложена в Послании к Коринфянам: «Но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им» (1 Кор. 8:6). На первый взгляд в этой формуле признается только Божественность Отца, Который назван Богом, тогда как Сын вроде бы поставлен в подчиненное положение. Но когда новозаветное учение о Божественности Иисуса Христа (VII. А. 1) основывается на том, что титул «Господь» в Новом Завете соответствует ветхозаветному «Яхве», приходит осознание того, что в этой формуле две в равной степени Божественные Личности поставлены на один уровень. Выбор титула «Господь» для обозначения личности Бога Сына лишь подчеркивает идею передачи Отцом Своих полномочий Сыну в вопросах, имеющих отношение к непосредственному, историческому осуществлению плана спасения (см. VII. Б. 4). В этом стихе проводится важная параллель между отношением Бога Отца и Господа Иисуса к творению. Отец представлен началом и концом всего, тогда как Господь Иисус Христос исполнителем, осуществляющим дела творения и нашего бытия. Параллелизм свидетельствует о взаимодополняемости в деятельности Отца и Сына, подчеркивающей их равное, Божественное положение. Следовательно, в данной формуле христианский Бог представлен в бинитарианском виде, который включает в себя личностную множественность и специфические отношения двух в равной степени Божественных Личностей.

С небольшими вариациями эта формула используется во вступлении к нескольким посланиям Нового Завета (Рим. 1:7; 1 Кор. 1:3; 2 Кор. 1:2, 3; Гал. 1:3; Еф. 1:2, 3; Флп. 1:2; 1 Фес. 1:1, 3; 2 Фес. 1:2; 1 Тим. 1:2; 2 Тим. 1:2; Фил. 3; 1 Петр. 1:3). При таком употреблении в ней обобщается фундаментальное представление о Боге, открытое благодаря воплощению Бога в Иисусе из Назарета и личное свидетельство Иисуса о Боге, Отце Небесном. Однако эта формула подчас встраивается в богословский контекст. Например, заключительные слова Павла в Послании к Ефесянам подчеркивают единство действия, когда апостол говорит, что любовь и вера — это дары Бога Отца и Господа Иисуса Христа (Еф. 6:23; ср. с 1 Фес. 3:11; 2 Фес. 2:16). Таким образом, мы видим их общую деятельность (см. также 1 Ин. 1:3; 2:24; 2 Ин. 9), демонстрирующую их совместное участие в деле искупления. В других случаях эта формула используется для описания и сопряжения разных спасительных функций Отца и Сына (Флп. 2:11; Кол. 3:17; 1 Фес. 1:3; 3:13; 1 Петр. 1:3).

Может возникнуть вопрос: почему была использована не тринитарианская, а бинитарианская формула? Ведь новозаветные писатели отдавали себе отчет в существовании третьей Личности Троицы! Прежде всего следует сказать, что между бинитарианской и тринитарианской формулами существует не качественное, а скорее количественное различие. Другими словами, новизна в библейском представлении о Боге возникает тогда, когда говорится, что в Божественном естестве сосуществует множественность и единичность. Как только выявляется такое сосуществование, вся разница между бинитарианской и тринитарианской концепцией сводится лишь к исключению или включению третьей Божественной Личности, Которая наряду с двумя другими конституирует множественность Божества. Кроме того, бинитарианская формула не отрицает ни самого факта существования третьей Божественной Личности, ни ее деятельности, а скорее создает необходимую конструкцию для понимания смысла воплощения. Другими словами, Новый Завет нацелен прежде всего на понимание самооткровения Бога в Иисусе из Назарета.

Бинитарианская формула — это необходимая исходная предпосылка для воплощения. Поскольку главная задача новозаветных писателей — объяснить воплощение Бога во Христе и его значение для всей теологии, нет ничего удивительного в том, что бинитарианская формула используется достаточно часто. С другой стороны, тринитарианская концепция и формула являются необходимыми исходными предпосылками для правильного понимания деятельности Христа после воскресения, осуществляемой через Его представителя на земле, Святого Духа. Специфический практический интерес новозаветных писателей служит объяснением, почему тринитарианская формула используется ими не так часто. Полное откровение о Божественной сущности стало доступным лишь после того, как Сам Иисус Христос представил Божественную Личность Святого Духа.

В. Бог Святой Дух

Тринитарианская природа единого библейского Бога несовершенна без Бога Святого Духа. Тот факт, что откровение о Святом Духе как о третьей Личности Божества дано после откровения о Сыне и Отце, не означает, что Он менее важен или что Он участвует в спасительной деятельности только с того времени, как было дано откровение о Нем. В действительности правильное понимание единого христианского Бога и Его личностной множественности требует внимательного рассмотрения библейского учения о Боге Святом Духе.

1. Заявление Христа

Хотя Бог Дух являл Себя, начиная с Книги Бытие (1:2; 6:3), самое полное откровение о том, что множественность Бога включает в себя не только Личности Отца и Сына, но также и третью Личность, Святого Духа, было дано Самим Иисусом Христом. Это откровение о существовании и особой спасительной роли третьей Личности единого Бога было дано Иисусом Христом, когда Он готовил учеников к Своему уходу с земли (Ин. 7:33; 14:1–3). Согласно Евангелию от Иоанна, о личностных чертах Святого Духа, Его историческом служении Иисус намеками высказался на празднике кущей перед Своей смертью, когда обещал, что из сердец верующих потекут «реки воды живой». Так Он объяснил действие Духа, «Которого имели принять верующие в Него» (Ин. 7:38, 39). Однако со всей ясностью Христос объявил о пришествии Святого Духа всего за несколько часов до Своего распятия: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины» (Ин. 14:16,17; ср. с 16:4–7,13). После Своего воскресения Иисус снова привлек внимание учеников к вопросу пришествия Святого Духа (Лк. 24:49; Деян. 1:4, 5, 8). Существование Святого Духа как Божественной Личности было открыто именно в это время потому, что Он должен был явить Себя как Божественная Личность, чтобы объяснить, каким образом искупительное дело Христа продолжится после Его вознесения одновременно на земле и в небесном святилище (Евр. 8:1, 2). Откровение о триединой природе Бога дано не с целью просто объяснить данный вопрос, а скорее для того, чтобы люди поняли искупительные действия Бога в истории.

2. Сошествие в Пятидесятницу

Как состоялось историческое событие пришествия Сына в мир, так состоялось и историческое событие пришествия Святого Духа в Церковь. Способ присутствия Духа в истории отличается от аналогичного присутствия Сына. Сошествие Святого Духа не сопровождалось Его облечением в человеческую природу, как это случилось при воплощении Иисуса. Бог Святой Дух присутствует таким образом, что Он доступен для всех, тогда как Бог Сын, воплотившись в Иисусе, мог одновременно присутствовать лишь с некоторыми людьми. Столь разительное отличие было, возможно, одной из причин, побудившей Иисуса сказать, что ученикам будет лучше, если Он пойдет к Отцу, чтобы затем послать им Духа (Ин. 16:7).

Историческое событие пришествия Святого Духа в Церковь состоялось в Пятидесятницу, после воскресения. Тот факт, что Святой Дух сошел на верующих в день Пятидесятницы, можно было бы рассматривать как простое совпадение, не несущее существенной богословской нагрузки; однако данный временной момент Его сошествия заслуживает особого изучения.

а. Типологический контекст. В Ветхом Завете праздники Пасхи и Пятидесятницы были тесно взаимосвязаны. Оба были учреждены в память и являлись прототипами важных аспектов Божьих спасительных действий. Пасха (Лев. 23:5; Чис. 28:16; Втор. 16:1–8) была напоминанием о Боге как Источнике свободы израильтян из египетского рабства (Втор. 16:1, 3, 6). Пятидесятница или Праздник седмиц (Исх. 23:16; 34:22; Лев. 23:15–22; Чис. 28:26–31; Втор. 16:9–12) был напоминанием о Боге как Источнике всех благ. Само название этого праздника говорит о тесной связи между Пасхой и Пятидесятницей, поскольку в нем содержится указание на 50 дней, которые их разделяли (Лев. 23:15,16; см. Библейский комментарий АСД, т. 6, с. 133,134). Так как Пасха и освобождение из Египта были прообразами миссии Иисуса (Мф. 2:15; ср. с Ос. 11:1) и Его смерти на кресте (1 Кор. 5:7), Пятидесятницу и завет на Синае можно рассматривать как прообразы сошествия Святого Духа. Следовательно, историческое событие сошествия Святого Духа в Пятидесятницу является реальным исполнением синайского завета, понимаемого как благой дар Бога Своему народу. Подобно тому, как отличительное предназначение синайского завета заключалось в искуплении Израиля через конкретное осознание Божьей воли в отношении человека, так и сошествие Святого Духа было призвано поднять эту цель на новые, удивительные вершины конкретности и точности. Когда Иисус говорил с учениками о сошествии Святого Духа, Он подчеркнул: «Утешитель же, Дух Святой, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14:26). Нет никакого нарушения последовательности между искупительной работой Бога на Синае и откровением о сошествии Святого Духа. Скорее здесь просматривается четкая типологическая преемственность. Это не означает, однако, повторения одного и того же, а скорее раскрытие новых аспектов истины, которые отсутствовали в прошлых откровениях, что выводит наше познание и наш опыт постижения спасительной воли Бога на более глубокий уровень.

6. Дух Божий в Ветхом Завете. Тот факт, что Святой Дух в Ветхом Завете недостаточно явно представлен как Божественная Личность (Быт. 1:2), не означает, что Он не существовал или не действовал в статусе Личности до Своего исторического явления в Пятидесятницу. Откровение Святого Духа как Личности Божества было возможным и необходимым лишь после исторического откровения Иисуса Христа как Бога Сына. Вот почему Ветхий Завет не говорит о Святом Духе как о Личности, отличной от других Божественных Личностей. Однако некоторые случаи употребления такого общего обозначения, как «Дух Божий», в Ветхом Завете можно подчас понять как намеки на Божественную деятельность, присущую именно Святому Духу. Чаще всего Дух Божий в Ветхом Завете представлен в образе Того, Кто наделяет духовными дарами определенных людей для выполнения особых задач (Исх. 31:3; 35:31; Чис. 11:25, 29; 24:2; 27:18; Суд. 3:10; 6:34; 11:29; 13:25; 14:6, 19; 15:14; 1 Цар. 10:6, 10; 16:13; 19:20, 23; 2 Пар. 15:1; 20:14; 24:20). Дух Божий не так часто показан обитающим в сердце верующего, хотя эта мысль, тем не менее, присутствует в Ветхом Завете. Согласно синайскому завету, религия должна была быть глубоким опытом любви к Богу: «Итак, Израиль, чего требует от тебя Господь, Бог твой? Только того, чтобы ты боялся Господа, Бога твоего, ходил всеми путями Его, и любил Его, и служил Господу, Богу твоему, от всего сердца твоего и от всей души твоей» (Втор. 10:12). Вот почему Павел описывал «истинного иудея» как того, кто таков не потому, что соблюдает внешние обряды, а потому, что, как говорится во Втор. 10:16, имеет подлинное обрезание сердца (Рим. 2:28, 29). Давид знал, что внутренняя перемена в сердце равнозначна новому сотворению, которое может осуществить только Сам Бог (Пс. 50:12). Саул не только получил дары от Духа; Дух Господень сделал его новым человеком (1 Цар. 10:6,9). Израиль в вавилонском плену ожидал духовного возрождения, которое должно было прийти благодаря тому, что Бог вложит в них Свой Дух (Иез. 36:26, 27; 37:1–14).

Следовательно, не только в Новом, но и в Ветхом Завете Дух Божий ассоциируется с обитанием Бога внутри человека (см. Ис. 57:15; Иез. 11:19; 18:31). На этом основании Иисус Христос мог говорить с учениками как с теми, кто знал Святого Духа до Его личного, исторического сошествия в Пятидесятницу (Ин. 14:17). Если Святой Дух уже действовал, наделяя дарами и обитая в сердцах верующих, новизна новозаветного служения Духа нуждается в отдельном исследовании.

в. Новизна откровения о Духе в Новом Завете. Один явно новый аспект новозаветного откровения о Духе Божьем заключается в том, что Он ясно представлен как Божественная Личность, отличная от Отца и Сына (см. VII. В. 4). Однако это влияет только на наше понимание Его личности, а не искупительной деятельности. Работа Святого Духа в Новом Завете охватывает, похоже, те же сферы, что и в Ветхом Завете. Новизна откровения о Святом Духе в Новом Завете сводится к Его новой роли представителя Христа. Судя по тому, как Иоанн истолковывает типологический намек Иисуса, касающийся Духа Святого (Ин. 7:37–39), откровение, историческое пришествие и искупительная миссия Святого Духа, по сути дела, связаны с крестом и вознесением Иисуса Христа. Иоанн истолковывает типологическое высказывание Иисуса, отмечая, что «сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него; ибо еще не было на них Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7:39). Следовательно, согласно Иоанну, смерть и прославление Сына были необходимыми условиями излития Святого Духа.

Когда Святой Дух сошел в День Пятидесятницы, все стали свидетелями Его пришествия благодаря внешнему проявлению сверхъестественных даров, излитых на верующих (Деян. 2:2–11). В ответ на вопросы о богословском значении этого события было дано легкомысленное и неадекватное объяснение: «Они напились сладкого вина» (ст. 13). Защищая апостолов, Петр обратился ко множеству собравшихся иудеев (ст. 14–36) и, охарактеризовав странное на первый взгляд событие как чудесное проявление излития Святого Духа (ст. 15–21), назвал его необходимым шагом в осуществлении Божьего плана спасения в истории (ст. 23,24). Петр утверждал, что «сего Иисуса Бог воскресил, чему мы все свидетели. Итак, Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите» (ст. 32, 33). Петр сослался на небесное воцарение Христа (см. VII. Б. 4), которое последовало за победой, одержанной на кресте, когда Ему была дана «всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28:18; ср. с 1 Петр. 3:22).

Поскольку Иисус Христос должен был лично участвовать в ходатайственном служении в небесном святилище (Евр. 8:1, 2; см. Святилище II, III), необходимость постоянного личностного присутствия Бога на земле требовала откровения о третьей Личности Божества, о Боге Святом Духе. Следовательно, специфическая новизна, вызванная историческим пришествием Святого Духа в Новом Завете, должна рассматриваться не в связи с конкретными задачами спасения, которые Святой Дух продолжает выполнять, как Он делал это во времена Ветхого Завета, а скорее в связи с Его новым статусом как свидетеля торжества Иисуса Христа на кресте и Его заступнического служения и власти на небе. Сам Иисус Христос отметил характерное для Троицы согласие и единство при выполнении спасительных действий, указав, что Святой Дух есть не только Его представитель (Ин. 16:13, 14), но и представитель Отца (Ин. 14:16, 17) в силу того, что Отец все отдал в руки Сына. По этой причине термины «во Христе» (Рим. 6:11, 23; 8:1, 39; 9:1; 1 Кор. 1:4; 3:1; 2 Кор. 2:17) и «во Святом Духе» (Рим. 9:1; 14:17; ср. с Кол. 1:8) фактически эквивалентны.

г. Исхождение от Отца и Сына. Исхождение Духа от Отца и Сына (Ин. 15:26; 14:16, 26; Деян. 2:33) должно пониматься не в онтологическом смысле, а скорее в историческом, как внутренняя Божественная деятельность. Оно проявило себя в день Пятидесятницы, когда Дух Святой был послан как свидетель присутствия, жертвы и служения Христа. Другими словами, исхождение Духа не относится к внутреннему процессу перераспределения ролей в тринитарианской сущности, как учит классическая теология. Споры о том, исходит ли Святой Дух от Отца, от Отца и Сына или от Отца через Сына, стали следствием того, что выражения «рожденный от Отца» и «исхождение», которые мы находим в Библии, были ошибочно истолкованы как описывающие процесс, происходящий внутри Божества и образующий саму его суть. Однако с библейской точки зрения исхождение Святого Духа — это не вопрос внутреннего устройства Троицы, а скорее вопрос ее спасительной деятельности в истории.

Важно понимать разницу между историческим пришествием Духа в Пятидесятницу, что было даром Отца и Сына Церкви, и личным сошествием Духа в сердца людские. В Книге Деяния святых Апостолов особо подчеркивается историческое пришествие Духа в Церковь в определенное время, в день Пятидесятницы. Знамения и чудеса сопровождали излитие Святого Духа как в тот день, так и в других особых случаях, когда Дух сходил на отдельные группы верующих. Однако Святой Дух не всегда приходит в Церковь одним и тем же способом, к тому же Пятидесятница была уникальным событием. В Пятидесятницу исполнилось обетование Христа послать Святого Духа Церкви, и с тех пор третья Личность Божественной Троицы присутствует в среде христиан как дар Бога во Христе (Деян. 2:38). Таким образом, Церкви не нужно молиться об историческом сошествии Духа, как это делали ученики в верхней горнице (Деян. 1:13, 14), а скорее об открытости сердца и о подчинении влиянию Духа, чтобы Его обещанное присутствие и сила (см. VII. В. 6) смогли проявиться в ее жизни и миссии.

3. Божественная природа

О Божественной природе Святого Духа говорится в различных местах Писания. Святой Дух описывается как обладающий Божественными свойствами; Он называется «Святым» (Мф. 1:20), «Духом Бога нашего» (1 Кор. 6:11) и «Духом Иисуса» (Деян. 16:7). В событиях, связанных с Ананией и Сапфирой, Петр указал на то, что Дух есть Бог и Личность. Анания солгал Святому Духу (Деян. 5:3) и одновременно Богу. Иисус представил Духа ученикам как «другого Утешителя» (Ин. 14:16). Греческое слово аллос означает «еще один того же рода», из чего следует, что Святой Дух был того же рода, что и Христос, а именно: Божественной Личностью.

Божественная природа Святого Духа как третьего лица Божества также подтверждается тем, что Он обладает различными Божественными свойствами: всеведением (1 Кор. 2:10, 11), истиной (1 Ин. 5:7), жизнью (Рим. 8:2), мудростью (1 Кор. 2:11), силой (Лк. 1:35; Рим. 15:19), вечностью (Евр. 9:14). В Новом Завете Божественность Святого Духа подчеркивается тем, что библейские писатели ссылаются на Него как на исполнителя конкретных Божественных действий, таких как обращение к отцам через пророков (Деян. 28:25), вдохновение Писаний (2 Петр. 1:21; ср. с VII. В. 5. а), просвещение (Ин. 15:26; ср. с VII. В. 5. 6), возрождение (Ин. 3:7, 8; Рим. 8:11; Тит. 3:5) и освящение (2 Фес. 2:13; 1 Петр. 1:2). Кроме того, Божественность Святого Духа убедительно вытекает из того факта, что Он отождествляется с ветхозаветным Яхве подобно Христу. В Деян. 28:25–27 и Евр. 3:7–9 Святому Духу приписываются высказывания, которые в Ветхом Завете изрекал исключительно Яхве (Ис. 6:8–10 и Пс. 94:7–11; ср. с Исх. 16:1–8; Втор. 1:34–36). В Новом Завете Павел излагает ту же мысль: «Господь есть Дух» (2 Кор. 3:17). Не возникает никаких сомнений в том, что новозаветные писатели считали Святого Духа Богом.

4. Личность

Христианская теология часто пренебрегала исследованием библейской информации о природе и спасительной деятельности Святого Духа. В силу этого Дух часто понимался как Божественная энергия и сила, исходящая исключительно от Личности Отца. В такой трактовке Святой Дух лишен индивидуальности и личных качеств. На первый взгляд, данная точка зрения даже подкрепляется некоторыми библейскими отрывками. Например, если такие имена, как Отец и Сын, могут принадлежать только Личностям, слово Дух не ассоциируется с личностным началом. Греческое слово пнеума (дух) имеет средний род, что как будто бы указывает на безликую реальность. Кроме того, тот факт, что в Писании Святой Дух принимает телесный «облик» «голубя» (Лк. 3:22), уподобляется ветру (Ин. 3:8), воде (Ин. 7:37–39) и огню (Деян. 2:3), также вносит свою лепту в поверхностное и ошибочное представление, будто Святой Дух не является Личностью в отличие от Отца и Сына. И, наконец, чрезмерный акцент на том, что Святой Дух является даром (Деян. 2:38; 10:45) и в свою очередь раздает дары людям (1 Кор. 12:4–11; Еф. 4:11; ср. с VII. В. 4. д), может также привести к неправильному представлению о Святом Духе как о «Божественной энергии», а не о Божественной личности. На самом же деле эти библейские отрывки не учат тому, что Святой Дух — безликое существо; они оставляют открытым вопрос о том, может Святой Дух быть понят как безликая Божественная энергия. Необходимы дополнительные убедительные свидетельства, на основании которых можно решить, является Святой Дух Личностью или нет.

В Новом Завете личностная природа Святого Духа раскрывается различными путями. Хотя писатели Нового Завета не могли изменить род греческого слова, обозначающего «дух», когда говорили о Святом Духе, они иногда в качестве замены использовали местоимения мужского рода (Ин. 14:26; 15:26; 16:13), даже идя на нарушение синтаксических правил. Кроме того, в Новом Завете Святому Духу приписываются самые разные свойства, явно раскрывающие Его личностную природу. Среди них можно упомянуть следующие: ум и знание (Ин. 14:26; 1 Кор. 12:11), эмоции (Еф. 4:30), способность совершать суд (Деян. 15:28). Духу можно солгать (Деян. 5:3, 4), Ему можно противиться (Деян. 7:51), и против Него можно грешить (Мф. 12:31; Мк. 3:29). Кроме того, в Новом Завете Святой Дух делает такие дела, какие может делать только личность: Он говорит (Деян. 8:29), учит (Лк. 12:12), предсказывает (Лк. 2:26), свидетельствует (Деян. 20:23), исследует (1 Кор. 2:10, 11), посылает (Деян. 13:2), направляет (Деян. 8:29; 11:12), возвещает будущее (Ин. 16:13) и свидетельствует нашему духу (Рим. 8:15,16). Более того, греческое выражение «другой Утешитель», которое использовал Иисус применительно к Святому Духу (Ин. 14:16), не только указывает на то, что Святой Дух является Божественным Существом, но и что Он — такая же Личность, как Отец и Сын. Точно так же посредническая роль (Рим. 8:26), которую Святой Дух играет в деле спасения верующих, может выполняться только личностью. Наконец, прославление Сына Святым Духом (Ин. 16:14) не может осуществляться силой или энергией, но только личностью. Вне всякого сомнения, новозаветные писатели считали Святого Духа Божественной личностью.

Только когда мы принимаем библейское представление о Святом Духе как о Божественной личности, новозаветная конкретизация ветхозаветного учения о множественной сущности одного Бога раскрывается в полной мере. На основании приведенных выше библейских свидетельств можно сказать, что учение о Троице является неотъемлемым и необходимым в христианской теологии. Однако прежде чем рассматривать библейский взгляд на Троицу, необходимо проанализировать работу третьей Личности Троицы.

5. Дело спасения

В Новом Завете содержится обилие дополнительной информации о третьей Личности вечной Троицы. Понимание Святого Духа как представителя Личности и дела Христа, совершаемого на кресте и в небесном святилище, опирается на Его спасительную миссию, а не на умозрительные рассуждения о Его Божественной природе.

а. Откровение/вдохновение. Если о Библии сказано, что она есть «меч духовный» (Еф. 6:17), то нет ничего удивительного в том, что Святой Дух показан имеющим самое непосредственное отношение к возникновению Священного Писания. Дух активно участвовал в процессе откровения, посредством которого возникли концепции, понятия и информация, вошедшие в Библию (Иез. 8:3; 11:1, 24; 37:1; 43:5; Мк. 12:36; 1 Кор. 2:11; Откр. 21:10). Он также принимал участие в процессе вдохновения, благодаря которому пророки смогли поделиться своими вестями (2 Цар. 23:2; 2 Пар. 24:20; Иез. 11:5; Зах. 7:12; Мф. 22:43; 2 Петр. 1:21). После Пятидесятницы задача Святого Духа, связанная с откровением и вдохновением, была сосредоточена преимущественно на том, чтобы направлять учеников к правильному пониманию истины, открытой в личности и служении Иисуса Христа (Ин. 16:12–15) и описанной в Новом Завете. Принятие Святого Духа в сердце верующего христианина (см. VII. В. 5. в) не может быть осмыслено и понято вне связи с истинами, открытыми в Писании в целом, или вопреки им (см. Откровение/Вдохновение III, IV).

б. Просвещение. Согласно словам Иисуса, Святой Дух не только принимает участие в деле откровения и вдохновения Писания, но Он и обличает мир «о грехе и о правде и о суде» (Ин. 16:8). Недостаточно выразить истину устным или письменным богословским языком; необходимо, чтобы она была написана в разуме и сердце людей (Иер. 31:33; Евр. 8:10). Вписывание истины в человеческий разум — это работа Святого Духа (2 Кор. 3:3), которая включает откровение/вдохновение (см. VII. В. 5. а), просвещение и пребывание (VII. В. 5. в). Бог произвел на свет Писание при посредничестве Святого Духа, чтобы сделать Божественный свет (знание), необходимый для спасения грешников и искупления мира, доступным для человеческого рода (Пс. 118:105). Но чтобы Библия была светом, а не просто мертвой буквой, люди должны понимать ее (ст. 130). Однако понимание света предполагает обладание светом: «Во свете Твоем мы видим свет» (Пс. 35:10). Если не считать автором этих слов Бога, завеса или покрывало (2 Кор. 3:13, 14; ср. с Ис. 6:9, 10; Деян. 28:26, 27) будет лежать на разуме и сердце и не позволит грешнику увидеть Бога и понять Его Слово (Лк. 11:34, 35). Со времени грехопадения люди не имеют в себе света (Деян. 26:18; 2 Кор. 4:3, 4; ср. с Ин. 1:5). Дух должен устранить завесу тьмы (2 Кор. 3:17, 18), чтобы свет озарил разум. Дух разума и ведения, данный Мессии особым образом (Ис. 11:2), также руководит и людьми в процессе чтения и понимания Писания (Еф. 1:17–23) и является одним из данных «нам от Бога» (1 Кор. 2:12) даров. Вписывание закона в сердце предполагает просвещение, но идет еще дальше, требуя, чтобы Святой Дух вселился в умы и сердца верующих.

в. Наполнение Духом. Когда грешники принимают побуждающее влияние Святого Духа и открывают себя для Бога в вере, исповедании и покаянии, зарождаются Божественно–человеческие взаимоотношения (Откр. 3:20). Первоначальный акт принятия Бога в разум и сердце и становления новым человеком по вере настолько драматичен, что Иисус называет его рождением свыше от Святого Духа (Ин. 3:3–8). Отношения между Богом и человеком, которые устанавливаются через опыт рождения свыше, называются пребыванием Бога, исполнением Духом (Лк. 1:67; Деян. 2:4; 4:31; 9:17; 13:52) или крещением от Духа Святого (Мф. 3:11; Мк. 1:8; Лк. 3:16; Деян. 1:5; 11:16). Павел описывает эти сокровенные отношения между Богом и человеком не только как обрезание сердца (Рим. 2:29), но и как пребывание Бога «в вас» (Рим. 8:9; ср. с Еф. 2:22). Следовательно, тело — это «храм Духа Святого» (1 Кор. 6:19). Библейская точка зрения относительно пребывания Бога в людях может быть понята, только когда она рассматривается в контексте (1) исторической (см. IV. Г и VII. В. 2) и личностной природы (см. VII. В. 4) Святого Духа как представителя Христа (см. VII. В. 2 и VII. В. 5. г) (2) осознания того факта, что библейское понимание природы человека не предполагает наличия у него безвременной, вечной души (см. Человек I. Д). Следовательно, Святого Духа нельзя воспринимать как «Божественную энергию», проникающую в вечную субстанцию души и обожествляющую человеческую природу. Напротив, процесс исполнения Святым Духом происходит на уровне личностных, исторических отношений (1 Ин. 4:13). В этом контексте взаимоотношений Святой Дух вселяется в людей и обитает в них. Таким образом, человеческая природа не обожествляется обитающим Духом, а скорее преображается по подобию Личности Иисуса Христа (Рим. 8:29). Поскольку Святой Дух как Божественная личность является представителем Христа, то, наполняя человека, Он привносит Христа в разум и сердце верующего. Вот почему пребывание Духа в верующем эквивалентно пребыванию Христа.

Поскольку Святой Дух представляет побеждающего Христа, Его присутствие в сердце верующего становится авансом Божьего искупления и гарантией исполнения Его обетовании (2 Кор. 1:20–22), особенно обетования о славном Втором пришествии (2 Кор. 5:4, 5; Еф. 1:13, 14; ср. с Рим. 8:11). Святой Дух наполняет «внутреннего человека» (Еф. 3:16), то есть сердце (Рим. 5:5), разум (Рим. 8:6, 7) и человеческий дух (ст. 16). Исполнение Духом, начинающееся с опыта рождения свыше, приносит внутреннему человеку Христа, устанавливая такие отношения между Богом и человеком, которые делают верующих подобными Иисусу Христу (ст. 4–17; ср. со ст. 29). В Рим. 8 Павел говорит о подчинении верующего Закону Божьему (ст. 4–7) и последствиях исполнения Духом: победе над греховными поступками (ст. 13), провиденциальной заботе Бога о верующем (ст. 14), сыновстве (ст. 15), гарантии принятия в ранг детей Божьих (ст. 16), участии в страданиях Христа (ст. 17) и будущем воскресении из мертвых. Послушание воле Божьей — это также конкретный результат исполнения Духом, посредством которого вечные принципы Закона Божьего вписываются в сердце и ум верующих (Иер. 31:33; Иез. 36:27; Рим. 2:15; Евр. 8:10; 10:16; ср. с Пс. 36:31; 39:9; 118:34; Ис. 51:7). Поскольку Христос пребывает в верующих посредством Духа, они имеют «ум Христов» (1 Кор. 2:16; ср. с 12:3) и становятся «причастниками Божеского естества» (2 Петр. 1:4). Вот почему они приносят «плод Духа» в своей повседневной жизни (Гал. 5:22,23).

Поскольку Святой Дух наполняет верующего не как энергия, проникающая в душу, а скорее как Личность, возникает вопрос о том, каким образом это происходит. Павел, в полном согласии с принципом исполнения Духом, объясняет, что «мы… все, открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3:17, 18). Павел говорит, что грешные люди могут созерцать славу Господню через проповедь и учение Евангелия (2 Кор. 4:4, 5), «потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божьей в лице Иисуса Христа» (ст. 6). Следовательно, исполнение Святым Духом — это особенный процесс. Через богодухновенное Писание и через просвещение верующего при его изучении Святой Дух приносит присутствие Христа в сознание верующих, которые благодаря этому могут созерцать славу Божью «в лице Иисуса Христа».

Когда в ответ на инициативу Бога, связанную с проявлением Духа, человеческое сердце впервые полностью открывается Христу и покоряется Ему, происходит рождение свыше, и человек крестится Духом Святым, Который дарует ему ощущение личного присутствия Бога (Деян. 2:38). Начинается непрерывный процесс исполнения Духом, которое не совершается раз и навсегда в момент рождения свыше. Напротив, этот процесс происходит постоянно, ежедневно углубляясь (1 Кор. 9:27) по мере того, как человек все больше и полнее подчиняется влиянию Духа, если только верующий не оступится и не подвергнет себя риску вечной гибели (Евр. 6:4–8).

г. Посредничество. Как представитель Христа Святой Дух выполняет посреднические функции, дополняя ходатайственное служение Христа в небесном святилище (Евр. 8:1, 2). К ясным посредническим функциям откровения/ вдохновения (см. VII. В. 5. а), просвещения (см. VII. В. 5. б) и наполнения (см. VII. В. 5. в), которые выполняются Святым Духом, Павел добавляет ходатайство за святых в поддержку их молитв (Рим. 8:26,27).

д. Дары. Святой Дух является посредником не только в созидании нового творения, наполняя человека, но также и в осуществлении миссии Церкви, наделяя верующих духовными дарами (см. Духовные дары II). Представление о том, что Дух Божий наделяет верующих необходимыми дарами для выполнения особых задач, присутствует в Ветхом Завете (Чис. 11:25; 27:18; Втор. 34:9; Суд. 3:10; 1 Цар. 10:6; Мих. 3:8; Зах. 4:6). Однако в Ветхом Завете духовные дары обычно даются отдельным личностям, а не всему сообществу верующих. В Новом Завете мы наблюдаем отказ от этого, когда в Пятидесятницу частично исполняется пророчество Иоиля (2:28, 29) и Святой Дух дает духовные дары всей Церкви (Деян. 2:15–21, 32, 33; Еф. 4:8). Дары дают верующим, в которых Христос обитает посредством Духа. Другими словами, верующий получает духовные дары на основании того, что он принял личность Святого Духа (Дара), через посвящение себя (Деян. 2:38) и непрерывное подчинение воле Божьей (Деян. 5:32). Дары даются с целью достижения единства Церкви (Еф. 4:13), а также «к совершению святых на дело служения» (ст. 12). Они представляют собой не сверхъестественные знамения существования Бога или признаки Божественного прощения, но необходимые навыки для выполнения христианской миссии, состоящей в том, чтобы представлять Христа и проповедовать Его Евангелие, открытое в Ветхом и Новом Завете.

6. Эсхатологические дары

В Ветхом Завете говорится об эсхатологическом времени, которое будет предшествовать окончанию искупительной истории, включающей повсеместное распространение познания об открытой в Писаниях воле Бога. Эсхатологическая проповедь должна быть осуществлена Богом посредством Своего народа (Пс. 71:8–11; Ис. 14:1; 45:14; 56:6, 7; 60:5,11; Иер. 3:17; Агг. 2:7; Зах. 2:11; 8:21–23). Пророчество Иоиля об излитии Духа на всякую плоть (2:28,29) ясно показывает, с помощью какого инструмента, предполагаемого в ветхозаветных видениях и касающегося эсхатологического, вселенского распространения Божьего Царства, будет все осуществлено.

Хотя пророчество Иоиля начало исполняться с момента сошествия Духа в Пятидесятницу (Деян. 2:16–21; см. VII. В. 2), понятно, что его окончательное, вселенское исполнение — это дело будущего (ст. 19–21). Видение о всеобщем распространении евангельской вести перед концом истории искупления находит продолжение в новозаветном эсхатологическом мышлении (Откр. 14:6, 7; 18:1). Неизменность Бога выражается в постоянстве и последовательности Его спасительных действий в истории (III. Б). Следовательно, можно ожидать, что, доводя план искупления до исторической кульминации и завершения посредством эсхатологического, вселенского распространения евангельской вести, Бог будет использовать те же средства, которые Он использовал в Пятидесятницу, а именно: обильное излитие духовных даров на Свою Церковь. Такое эсхатологическое излитие Святого Духа, которое неявно подразумевается в предсказании об освещении всей земли славой ангела в Откр. 18:1, станет завершением исполнения пророчества Иоиля, начавшегося в Пятидесятницу.

Таким образом, подобно тому, как Святой Дух и Его дары особым образом уполномочили зарождающуюся Церковь, так и в конце времени Святой Дух дарует Церкви Свои дары для окончания работы. На личностном и историческом уровнях Бог дает дары Духа в виде раннего и позднего дождя (Иоил. 2:23; ср. с Ос. 6:3). Эсхатологическое наделение дарами Святого Духа преследует ту же цель: проповедь евангельских истин (Откр. 18:2,4), готовящая путь для Второго пришествия Христа (Мф. 24:14; 2 Петр. 3:9, 12; Откр. 14:6–12). Однако, подобно тому как исполнение верующего Духом является условием принятия даров (VII. В. 5. д), так и эсхатологическое проявление Святого Духа произойдет лишь после того, как Церковь полностью подчинится Ему и откроет двери для Его просвещения и сошествия.

Г. Тринитарианские формулы в Новом Завете

Представление о Святом Духе как о Божественной Личности, отличающейся от Отца и Сына, служит завершающим элементом библейской картины множественности единого Бога. Единое христианское Божество состоит из трех разных Божественных Личностей. В Новом Завете тринитарианская природа Божества выражается не только посредством ясного описания разных Божественных Личностей, но и посредством коротких тринитарианских формул. Бинитарианские (см. VII. Б. 6) и тринитарианские формулы представляют собой сжатые изречения, выражающие тринитарианскую природу Божества. В них не содержится пространной информации относительно богословского смысла Троицы. Мы приведем основные новозаветные случаи, когда тринитарианская формула провозглашалась прямо либо когда она подразумевалась.

Наиболее ясное историческое откровение Троицы имело место при крещении Иисуса. Сын явился в Своем человеческом естестве, Святой Дух присутствовал в виде голубя, а Отец дал знать о Себе громоподобным гласом (Мф. 3:16,17; Мк. 1:10,11; Лк. 3:21, 22; ср. со 2 Петр. 1:17).

Понятие о Троице, а именно: идея о том, что три составляют одно, выражено не явно, а лишь подразумевается. Следовательно, эти места Писания не содержат четких тринитарианских формул, а только лишь указания на доктрину о Троице. Более того, три Личности Божества сводятся воедино и опознаются путем указания на конкретные действия, которые каждая из них совершала в истории спасения. Так, Петр определенно подчеркивает, что верующие избраны «по предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровью Иисуса Христа» (1 Петр. 1:2). Точно так же Павел заканчивает свое Второе послание коринфянам пожеланием: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами» (2 Кор. 13:13). И все же эти два высказывания только подразумевают Божественность Духа и Христа и единство трех. Это не тринитарианская формула, а скорее указание на Троицу. Описывая то, как Бог дает духовные дары Церкви (VII. В. 5. д) в своем первом послании к верующим в Коринфе (12:4–6), Павел также ссылается на Троицу. Дух, Господь и Бог указывают, соответственно, на Святого Духа, Сына и Отца, а значит, на единство Троицы в спасительных действиях, которые предпринимались Богом в истории.

Тринитарианская формула присутствует в наиболее явном виде в великом миссионерском поручении Иисуса: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя [онома] Отца, Сына и Святого Духа» (Мф. 28:19). Прямая ссылка на Отца, Сына и Святого Духа указывает трехсоставную множественность Божества, тогда как объединение всех трех под одним именем (в единственном числе) Бога ясно говорит о том, что Бог — один. Таким образом, мы имеем здесь четкую тринитарианскую формулу, в которой троичность и единичность одновременно показаны присущими Божеству.

В заключение можно сказать, что в Новом Завете не уделяется слишком много внимания учению о Троице, оно не представлено центральной теологической концепцией. С другой стороны, имеются многочисленные доказательства того, что реальность тройственной сущности единого христианского Бога является библейским учением. В Писании Бог открыл Свою трансцендентную природу в образе Троицы, то есть трех раздельных Божественных Личностей, Которые принимают непосредственное участие в истории и образуют единое Божественное тройственное Существо.

VIII. Влияние доктрины о Божестве

Библейская доктрина о Боге затрагивает как минимум три основные области христианского мышления: методологическую, сотериологическую и экклезиологическую. Она также пронизывает всю христианскую теологию. Она влияет на наше истолкование Писания, предопределяя наш взгляд на некоторые фундаментальные вопросы, играющие решающую роль в процессе нашего познания. Среди них мы находим некоторые методологические, процедурные и доктринальные проблемы. Внутри методологической области связь философии и теологии всегда заслуживала особого внимания. В значительной мере христианская теология развивалась на основе убеждения о том, что философия играет важную роль в создании интеллектуального каркаса, необходимого для решения богословских задач. После Реформации некоторые теологи усомнились в правомерности такого подхода. Библейская доктрина о Боге, в свою очередь, требует пересмотра этого традиционного методического взгляда. Если мы серьезно относимся к библейской доктрине о Боге, то не будем заменять его философским учением о Боге. Кроме того, неуважительное отношение к библейскому откровению о Боге приводит к искаженному пониманию христианских доктрин и к подмене авторитета Библии философией и преданием.

Внутри процедурной области тринитарианское Божество Писания выполняет роль центральной теологической идеи, которая связывает воедино различные аспекты жизни, библейских истин и христианских учений. Как центр жизни Бог — это не все, но Тот, Кто все создает и приводит в состояние гармонии. Более того, библейская доктрина о Боге требует исторического истолкования и понимания христианских учений и доктрин. Внутри доктринальной области реляционная природа библейского Божества объясняет реляционную природу людей, что, в свою очередь, оказывает влияние на экклезиологическую и миссиологическую области.

Библейская доктрина о Боге также оказывает решающее влияние на понимании вопросов практической жизни и опыта спасения. Христианский опыт или духовность имеют место в том случае, когда Бог и люди строят взаимоотношения друг с другом. И Бог, и люди по природе склонны к взаимоотношениям. Следовательно, библейская духовность определяется параметрами, которыми характеризуются взаимоотношения между Богом и людьми. Более того, библейское представление о присутствии Бога в истории (IV. Г) ставит спасительные взаимоотношения, характерные для жизни христианина, не на Божественный, недосягаемый уровень, а в историческое пространство и время, где люди существуют и действуют.

Поскольку христианский опыт формируется в отношениях и в истории, мы должны отказаться от классических и современных представлений, согласно которым спасение человека происходит в вечном «сейчас». Как только верующие во Христа полагают, что опыт спасения имеет место на потустороннем уровне вечного мгновения, они приходят к убеждению, что большая часть событий повседневной жизни не имеют ценности, а потому должны быть исключены из христианской духовности. Когда христианская духовность рассматривается как вопрос внутреннего мира, индивидуальности, выхода из мира и соединения с другой реальностью, она оказывается оторванной от повседневной жизни. Фактически встреча с потусторонним миром не бросает вызова повседневной жизни и культуре и не требует от человека изменений. Одним из конкретных результатов такого представления является секуляризация христианской жизни. Но библейская доктрина о Боге требует совершенно иного понимания христианского опыта и духовности. Когда, следуя Писанию, мы пытаемся представить себе христианский опыт и духовность в рамках понимания Бога и человеческой природы как реализующих себя в отношениях и в истории, у нас вырабатывается включающее, а не исключающее представление о духовности. Охватывая все аспекты и измерения человеческой жизни и деятельности, христианский опыт становится всеобъемлющим и влечет за собой революционные изменения во всех аспектах повседневной жизни. Духовность перестает восприниматься как соприкосновение с другой стороной в вечном мгновении, но как непрекращающиеся исторические взаимоотношения с Богом, Который обитает со Своим народом в историческом пространстве и времени. Такой взгляд на христианскую духовность, основанный на библейском учении о Боге, не оставляет места для секуляризации и является Божественной альтернативой современной секулярности.

Библейская доктрина о Боге также влияет на наше восприятие природы Церкви. Реляционная природа библейского Божества предполагает реляционное истолкование природы Церкви. Традиционные учения, утверждающие, что Церковь — это институт сакраментального присутствия Бога в мире, становятся беспочвенными, когда человек принимает реляционную природу библейского Божества. Когда библейское учение о Боге раскрывается в полной мере, оно указывает, что тринитарианское Божество осуществляет определенную миссию в мире. Добровольно избранная миссия Божества (IV. Б) нацелена на спасение падших людей и установление вечной гармонии внутри сотворенной Вселенной. Согласно библейскому откровению, Бог выполняет различные задачи, связанные с миссией спасения, в рамках исторического бытия творения. Бог призвал Церковь играть важную роль в Своем генеральном миссионерском плане, которую вместо нее никто не может выполнить. Миссионерское призвание, которое христианская Церковь приняла от Бога, отнюдь не случайно; оно является важным аспектом, который, наполняя собой все остальное, придает высший смысл и направление церковной жизни и деятельности (см. Церковь IV).

Влияние доктрины о Боге на верующего христианина обобщил Сам Иисус. В молитве к Отцу Христос сказал, что означает вечная жизнь для Его учеников: «Да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Библейская доктрина о Боге была призвана играть основополагающую и центральную роль в мышлении и жизни учеников Христа.

IX. Исторический обзор

Новозаветное откровение об Отце, Сыне и Святом Духе изначально было источником широкого спектра богословских идей, положивших начало бурным дискуссиям, которые не ослабевают по сей день. Из обилия информации по данному вопросу мы очень кратко затронем в данном разделе только самые яркие и заметные мысли, имеющие отношение к пониманию природы и деятельности Бога. Этот сжатый обзор построен в соответствии с основными историческими периодами христианской теологии: патристическим, средневековым, реформационным и современным.

С самого начала на христианское истолкование Бога большое влияние оказывала внебиблейская философия. Поскольку христианская доктрина о Боге стала синтезом философских и библейских идей, нам нужно сделать краткий обзор основных философских течений, которые образовали канву для разработки христианской доктрины о Боге.

А. Философские предшественники

Интеллектуальный фон для христианского учения о Боге был создан греческой философией, а именно: системой Платона и Аристотеля, а также некоторыми стоиками. Платон, а точнее неоплатонические трактовки его трудов, оказал наибольшее влияние на патристическую мысль. Аристотелианство сыграло решающую роль в средневековой теологии. В итоге вплоть до конца двадцатого столетия было широко принято методологическое убеждение, что понимание христианской теологии требует знания в качестве основы внебиблейских философских концепций.

1. Неоплатонизм

Как философская тенденция, неоплатонизм представляет собой синкретическое учение с ярко выраженным религиозным подтекстом. Он объединяет, хотя и не всегда успешно, элементы платонизма, пифагорейства, аристотелианства и стоицизма. Большое влияние на патристическую мысль оказали Филон (20 год до н. э. — 50 год н. э.), великий иудейский философ из Александрии, и Плутарх (46–120 гг. н. э.), представитель среднего платонизма. Они могут считаться предшественниками неоплатонизма, который был систематизирован Плотином (205–270 гг. н. э.). Эти философы приняли теорию двух миров Платона, однако существенным образом изменили ее. С их точки зрения небесная сфера является не просто миром безвременных сущностей, но трансцендентной областью Вечного. Филон считал, что Бог существует вне времени, что Он есть трансцендентная, самодостаточная, беспредельная и необъяснимая Личность, Которая делится всем присущим ей совершенством необъяснимым образом. По его мнению, Бог настолько отличается от мира, что понадобилась целая серия промежуточных реальностей, принадлежащих разумному миру. Бог сотворил не только разумный мир, но также и наш временный мир, в котором Он провиденциально действует посредством Божественного предведения, допуская при этом некоторую степень человеческой свободы. Средний платонизм, выраженный Плутархом, отличался от платонизма Филона тем, что изображал Бога чем–то вроде платоновского Демиурга, который руководит миром исключительно в соответствии с небесными представлениями. Плотин, разделяя те же самые фундаментальные установки, смоделировал связь между Богом, промежуточными сущностями и нашим миром посредством всеохватывающего, эманационного пантеизма.

2. Аристотелианство

Философия Аристотеля, с одной стороны, была построена на системе Платона, а с другой — критиковала ее. Система Аристотеля не противоречит платонизму или неоплатонизму, но является результатом критического осмысления платонизма. Между ними есть как различия, так и фундаментальные сходства. По этой причине аристотелианство в общем смысле стало значительным вкладом в развитие греческой философии и даже неоплатонизма. Однако если говорить о всеобъемлющем, систематическом подходе, то именно неоплатонизм оказал наибольшее влияние на христианское богословие патристического и раннего средневекового периодов. В более специфическом смысле аристотелианство своим глубоким влиянием обязано обнаружению сочинений Аристотеля и их переводу, осуществленному в городе Толедо, в Испании, арабскими и еврейскими мыслителями. Оно также развивалось по мере того, как труды Аристотеля обсуждались и разъяснялись в Оксфорде и Париже. Это повторное открытие идей Аристотеля создало предпосылки для схоластического синтеза христианской теологии в средневековый период.

Неоплатонизм в целом соглашается с Аристотелем в том, что касается природы Бога. Различия сказываются в отношении к Божьей деятельности. Теория Аристотеля не оставляла места для Божественной деятельности ad extra. Бог не знает мира; Он ничего не творил ex nihilo и даже не упорядочивал мир, который существует вечно в своем пространственно–временном состоянии. Бог не имеет никакого отношения к человеческой истории и не может творить чудеса. Единственная деятельность, согласующаяся с Его совершенством, самодостаточностью, неизменяемостью и вневременностью, может быть понята по аналогии с теоретической, созерцательной жизнью философа. Деятельность, достойная Бога, — это самопознание. Поскольку Богу не требуется другого объекта, кроме Самого Себя, Его деятельность самодостаточна. Поскольку она совершается вне времени, то остается неизменной. Так как «цель» этой деятельности — совершенное естество Бога, она абсолютно совершенна.

Б. Патристический период

В патристический период христианская доктрина о Боге развивалась на основе исходной рабочей предпосылки, будто греческое неоплатоническое представление о Божестве в широком смысле совместимо с библейским откровением. Происходил постоянно нарастающий, хотя и не всегда равномерный синтез греческой философии и библейских идей. В результате в богословских конструкциях появились внутренние противоречия, а понимание Бога формировалось больше под влиянием греческой философии, чем библейской мысли.

1. Иустин Мученик (около 100–165 гг. н. э.)

Приняв платоническо–аристотелианское представление о вечном, неизменяемом, бесстрастном, бестелесном Божестве (Первая Апология, 13, 61; Вторая Апология, 6 [см. 49, 1:166, 183, 190], Иустин и другие апологеты выработали концепцию классической теологии. Хотя Иустин и говорил о Боге как о Личности в библейском смысле, эти его высказывания совершенно несовместимы с теми философскими идеями вечности, неизменяемости и бесстрастности Божества, которых он безоговорочно придерживался. В его концепции Бог представлен Отцом Христа. Поскольку Бог не может действовать в истории, требуется посредник. Заимствуя идеи у более позднего иудаизма, стоицизма, а также у Филона, Иустин говорит о Божественном Логосе. Этот Логос предсуществовал в Боге как Его Разум и является частью Его Сущности (Диалог с Трифоном–иудеем, 128, 129 [49, 1:264]. По воле Отца Логос был рожден путем эманации, став Личностью незадолго до Сотворения мира (Диалог с Трифоном–иудеем, 61, 62 [49, 1:227, 228]). Будучи Словом и Первородным от Бога, Логос был также Божественной Сущностью (Первая Апология, 63 [49, 1:184]). В Иисусе Христе воплотился не Отец, а Логос (Первая Апология, 5; Вторая Апология, 10 [49, 1:164, 191]). Так были созданы предпосылки для учения об имманентной Троице, наряду с определенного рода субординационизмом, который присутствует в учении о Логосе.

2. Ириней (около 115–202 гг. н. э.)

Ириней подходил к учению о Боге с позиций своей апологетической озабоченности по поводу гностических ересей. Он целенаправленно следовал Писанию, тогда как неоплатонические категории играли незначительную роль в его теологии. Так, Ириней подходил к учению о Боге не с точки зрения Его природы, а с точки зрения Его дел. В представлении Иринея о Боге выделяются две ключевые идеи: творение и Троица. По мнению Иринея, Бог сотворил мир из ничего или ex nihilo (Против ересей, 2.1.1; 2.10.4 [49, 1:359, 370]). Троица перемещает нас в историческую плоскость, где, согласно Писанию, Бог совершает наше спасение. Таким образом, представление Иринея о Троице было весьма практичным: оно включало как внутреннюю реальность Бога в Самом Себе, так и Его спасительные действия в человеческой истории. Такая теория считалась наивной, ввиду отсутствия в ней каких бы то ни было философских построений, и была отвергнута в более поздней богословской мысли.

3. Ориген (около 185–254 гг. н. э.)

В период расцвета Александрийской школы Ориген стал первым, кто попытался изжить ереси путем систематического подхода к теологии. К сожалению, Ориген разработал этот подход не на основе одного Писания, как это пытался сделать Ириней, а скорее на основе неоплатонических философских идей, которые в значительной мере предопределили представления Оригена о природе Божества: Бог единичен, прост, вне времени и пространства, неизменяем, бесстрастен, невидим, разумен и реален как Личность (О началах, 1.1.6; 1.2.4, 6; 1.3.4 [49,4:245,247,252,253]).

Ориген попытался выразить библейское откровение о триедином Боге с помощью тех же самых неоплатонических философских категорий. Тем самым он перешел от практико–исторического уровня, на котором Божество открыто в Писании, на имманентный, вневременной и внепространственный уровень, на котором Божество замкнуто в Самом Себе. По его мнению, Отец Сам по Себе является простейшей несотворенной причиной всего (там же, 1.3.5 [49, 4:253]). Чтобы объяснить Божественную «множественность» ипостасей, Ориген выдвинул идею вечного порождения, согласно которой Сын вечно рождается Отцом (там же, 1.2.4, 6 [49, 4:247]). Святой Дух, хотя и является частью единой Троицы, имеет более низкий онтологический статус, нежели Сын. Отец, как Источник всего сущего, имеет высший онтологический ранг и стоит выше Сына (там же, 1.3.4, 5 [49, 4:252, 253]). Истолковывая имманентную Троицу, Ориген безоговорочно придерживался явного двойного субординационизма. Благословенная, управляющая власть Троицы «владычествует над всем» (там же). Власть Бога не подразумевает вечного существования временного творения. Однако, следуя фундаментальной дуалистической платонической онтологии, Ориген учил, что все «всегда существовало в премудрости по принципу преформизма и предвосхищения» (там же, 1.4.3, 5). Эта идея послужила основанием для доктрины о Божественном предопределении. Посредством творения Бог создал то, что уже было создано, а значит, и предопределено в вечной деятельности Бога.

4. Тринитарианские ереси

Со второго по четвертый века было предпринято несколько безуспешных попыток сформулировать библейское учение о Божестве на концептуальном уровне. Динамическое монархианство, модалистическое монархианство и арианство были попытками понять Троицу с интеллектуальных позиций неоплатонизма в духе Иустина Мученика и Оригена.

Динамическое монархианство было впервые разработано Феодотом (около 190 г.) и развито в деталях Павлом Самосатским (вторая половина третьего столетия). Эта точка зрения опиралась на адопционизм — христологическую ересь, утверждавшую, что Христос был простым человеком, на которого снизошел Дух, помазав его Божественной силой во время крещения, после чего Он был «усыновлен» Богом. Следовательно, в естестве вечного Бога нет множественности лиц. Идея вечной, имманентной Троицы заменяется идеей «динамического» присутствия Бога во Христе посредством наполнения Духом.

Сторонники монархианства считают, что Бог — это не множество лиц, а одно суверенное, вечное Существо, при этом «динамический» означает, что единый Бог связан с человеком Иисусом Христом безликой духовной силой.

Модалистическое монархианство было разработано в конце второго столетия Ноэтом Смирнским (около 200 г. н.э.). Как и динамические монархиане, модалистские монархиане также утверждали, что есть только один Бог, Отец. Если бы Христос был Богом, как учит христианская вера, тогда Он должен был бы быть идентичным Отцу. Отец и Сын — это не две разные Божественные Личности, а скорее разные имена одного и того же Бога, Который в разное время действует по–разному. Дух не играет никакой роли. Это всего лишь еще одно слово, которым называется Отец. В модалистическом монархианстве термин «монархианство» указывает на единичность Бога, а именно Отца, тогда как «модализм» говорит о том, что Бог Отец может специфическим образом проявлять себя в истории, например, в образе Сына Иисуса Христа. Модалистическое монархианство — это ересь, отвергающая Троицу как на имманентном, так и на практическом уровне.

Савелианский модализм представляет Бога монадой, которая выражала себя в трех последовательных исторических образах Отца, Сына и Святого Духа. Включая Святого Духа и ставя Отца на один уровень с другими Лицами, савелианство совершенствует модализм Ноэта. Вместе с тем три Лица признаются лишь как разновидности Божественного самопроявления, а не как триединство самой сущности Бога.

Арианство как учение было разработано Арием (около 250–336 гг.), который понимал имманентную Троицу в рамках такого представления о Боге, которое было ближе к аристотелианству, нежели к платонизму и неоплатонизму. Хотя арианство разделяло представление Оригена о Боге как неизменяемом, безвременном и простом Существе, оно отвергало идею эманации, выраженную в его теории вечного рождения Сына. Исповедуя принцип простоты и неизменности Бога Отца, Арий был убежден в том, что Его сущность не передается посредством эманации или рождения. С другой стороны, безвременная трансцендентность Бога требовала посредника, который мог бы выполнить намерения Бога в пространстве и времени. Таким образом, Арий заменил идею Оригена о вечном рождении идеей творения из ничего. Это творение описывалось как произошедшее «прежде» времени и «вне» времени. Тем не менее «было время, когда Его [Сына] не было» (31, с. 26). Вот почему Сын — самое возвышенное из сотворенных существ, несравнимое ни с какими другими, и одновременно являющееся Творцом мира. Святой Дух сотворен Сыном и подчинен Ему. Следовательно, арианство — это самое сильное искажение тринитаринской концепции Бога, в котором монархианство и субординационизм доводятся до крайней степени выражения.

5. Никейский собор (325 г.)

Первый вселенский Собор собрался в Никее, чтобы противостать угрозе арианства, которое было решительно осуждено. Собор подтвердил Божественность Сына, провозгласил доктрину рождения Сына — Сын «рожден от Отца, то есть вышел из недра Отчего» — и официально сформулировал горячо обсуждавшуюся концепцию «одноприродности (хомоусис) Отца и Сына. Наконец, он как бы вдогонку утвердил догмат о Святом Духе, приняв такую формулировку: «И [мы верим] в Святого Духа». В 381 году в Константинополе собрался Второй вселенский Собор и провозгласил так называемый Никейско–константинопольский символ веры, который расширил формулировку Никейского Собора, включив в нее заявление о Божественности Святого Духа.

6. Августин (354–430)

В трудах Августина патриотический синтез неоплатонизма и Писания сформулирован наиболее четко и весомо. Согласно Августину, Бог находится вне времени. Он прост, неизменяем, самодостаточен, бесстрастен, всеведущ и всемогущ (Исповедь, 7.11; 12.15; 11.11; 11.13; 13.16 [50,11:110,167,180,196]; О святой Троице, 1.1.3; 5.2.3 [50, 3:18, 88]; О Гpaдe Божьем, 11.10; 22.1 [50, 2:210, 479]). На этом основании Августин разработал классическую богословскую формулировку учения о Троице в своей книге О святой Троице. В отличие от каппадокийских отцов, Августин начал с представления о единичности Бога, а от него перешел к Его троичности. Августин понимал единичность Бога как единоприродность (субстанциальную тождественность) Личностей. Божья простая, вневременная сущность является не только высшим основанием для Его онтологической единичности, но и заменяет Отца как Первоисточник Троицы, становясь тем самым источником тождества Лиц Божества и их единства.

Августина не устраивает слово «Личности», возможно потому, что оно несет идею раздельных индивидуальностей. Он считает, что этот термин используется «не для того, чтобы с его помощью дать полное объяснение, но чтобы мы не были вынуждены хранить молчание» (О Святой Троице, 5.9 [50, 3:92]). Теория Августина заключается в том, что Личности являются неизменяемыми, изначальными, пребывающими отношениями или реляциями. Он берет идеи вечного рождения и исхождения и использует их для того, чтобы дать определение этим реляциям. В итоге Личности у Августина сводятся к отношениям зарождения, зачатия и исхождения. В этом контексте, отстаивая идею исхождения Святого Духа от Отца и Сына (Filioque)y Августин выдвигает свою идею о том, что Святой Дух как пребывающая Личность есть не что иное, как смешанная любовь Отца и Сына или же единоприродная связь, которая их объединяет. Есть все основания сомневаться в том, что подобная точка зрения согласуется с библейским откровением о трех различных, отдельных субъектах. В этой формуле Deo uno упраздняет Deo trino. Троица заменяется монархией.

Идея вневременности простой сущности Бога заставляет истолковывать Божественное предведение, предопределение и провидение как Божественную, вечную, самодостаточную причину множественности, временного творения и истории (см. О Граде Божьем, 22.2 [50, 2:480]). Платоническое дублирование вечности во времени производится не Демиургом, а Богом, Которому приписывается творение мира идей и их дублирование во времени (там же).

7. Афанасиевский символ веры (около 430–500)

Считается, что в Афанасиевском символе веры выражена католическая доктрина о Троице. Составленный неизвестным автором, этот символ веры вобрал в себя черты тринитарианской теологии Августина. В нем четко выражены одновременно множественность и единичность Бога: «Отец Бог, Сын Бог и Святой Дух Бог — не три Бога, а один Бог» (11, с. 15). Божественность Личностей в этом символе удостоверяется не только тем, что каждая из них называется Богом и Господом, но и тем, что каждой из них приписываются Божественные качества несотворенности, необъятности, вечности и всемогущества. В нем четко разграничиваются три разные Личности, которые не следует смешивать друг с другом (как это делал Савелий). К сожалению, здесь все же присутствует тонкая разновидность монархианства и сохраняется онтологический субординационизм, поскольку различия между Личностями объясняются метафизически посредством идеи рождения и исхождения. Так, Отец никем не порожден, тогда как Сын рожден от Отца, а Святой Дух исходит от Отца и Сына (для этого придуман термин Filioque). Единичность Троицы объясняется ее Божественной сущностью или природой: «Божественная природа Отца, Сына и Святого Духа едина» (11, с. 39).

В. Период Средневековья

В богословских концепциях Средневековья систематическим образом формулировались логические последствия синтетических воззрений Августина. Однако, в отличие от Августина, Фома Аквинский (1225–1274 гг.), наиболее видный представитель схоластической теологии, разработал свою богословскую систему на базе Аристотелевой философии.

Фома Аквинский не сформулировал нового представления о Боге, а скорее, оттолкнувшись от Августина, вывел классическое учение о Боге на уровень технической конкретности и внутренней связности, что не удавалось достичь прежним мыслителям. Система его идеи опиралась на его собственное христианское истолкование философии Аристотеля. Сначала Аквинский занялся учением о Боге и описал Его, как вневременного, единственного, простого, неизменного, совершенного и благого (Сумма теологии, 1a.20.4; 1a.11.3; la.3.6,7; 1a.9.1; 1a.4.1; 1a.6. 1). После изложения учения о Боге он переходит к длительному обсуждению доктрины о Троице (там же, 1а.27–43). Единичная и простая сущность или существо Бога понимается по аналогии с работой и характеристиками человеческого интеллекта, а точнее по аналогии с аристотелевой трактовкой разума. Поэтому, с его точки зрения, Личности Божества не суть самостоятельные центры знания и деятельности, как следует из Библии. Это означало бы тритеизм. Личности — это, скорее, реальные разграничения внутри простой абсолютной Божественной сущности.

Эти разграничения, определяющие Личности как существующие внутри одной сущности, представляют собой отношения внутри данной сущности, а отношения в свою очередь воспринимаются как проистекающие из факта рождения Сына и исхождения Святого Духа. Фома придает законченный вид классическому учению о вечном рождении Сына и исхождении Духа — необходимым «результатам» Божественного (Отцовского) разума, который, с целью самовыражения, производит в Себе Слово (Сына). Более того, Бог не только знает, но и одновременно любит. Любовь исходит от двух Божественных Личностей: Отца и Сына в результате действия, которое описывается как объединительное движение, своего рода постоянное возвращение. Это движение, исходящее как от Отца, так и от Сына, приводит к извержению новой сущности в их недре, а именно: Святого Духа, Который становится такой же реальной Личностью, как и они. Святой Дух — это действие, в котором достигает совершенства любовь, исходящая от Отца и Сына и объединяющая их. Таким образом, трехступенчатое разграничение взаимного противоположения (отцовство, ответвление, обладание Духом) устанавливается внутри простой сущности Бога как тождественное ей. Эти пребывающие отношения, понимаемые как противоположение внутри простой сущности Бога, известны как ипостаси или Личности. Однако эти отношения тождественны простой сущности. Таким образом, во внутренней структуре простой субстанции выявляются определенные отношения.

Фома считает, что предведение, предопределение и провидение коренятся во вневременной сущности Самого Бога (там же, la.14.13; 1а.19.3, 4; 1а.22), что согласуется с концепцией Августина. Его взгляд на Бога привлекателен и хорошо стыкуется с избранной им философской системой. Однако, поскольку метод Фомы не проистекает из Писания, он не демонстрирует внутренней связности библейского учения о Боге.

Г. Реформация

С богословской точки зрения протестантская Реформация уделяла главное внимание сотериологическим и экклезиологическим вопросам. Это объясняет, почему учение о Боге не пересматривалось. В целом протестантизм еще раз подтвердил классический взгляд на Божество и в то же время усилил или видоизменил некоторые положения. Кроме того, протестанты обходили стороной философские основы теологии. Лютер и Кальвин широко использовали библейские данные и язык в своих богословских системах, от чего возникало впечатление, будто они опираются только на Писание. Однако в их произведениях подспудно ощущается неоплатоническое влияние, а также воздействие теологии Августина и учения Оккама.

1. Мартин Лютер (1483–1546)

Лютеровская теология Бога основана на концепции откровения Бога в Иисусе Христе. Отталкиваясь от этой базовой отправной точки, он проводит разграничение между открытым и сокрытым Богом. Открытый Бог — это откровение Бога в Иисусе Христе, в Котором Бог открывает Себя таким, какой Он есть в действительности, — Бог любви и оправдания. Это и есть то, что достойно Бога. В широком смысле открытый Бог находится на историческом уровне имманентности. Сокрытый Бог — это Бог за пределами откровения (Luther's Works, 5:44–46). Согласно Бруннеру, к этому уровню Лютер относит гнев, тайну и абсолютную власть Бога, а также познание Бога разумом. В отношении Троицы Лютер придерживался традиционных догм. Что касается действий Бога, то здесь он углубил представления Августина о всевластии, предведении и предопределении, на которых еще больший акцент ставил Кальвин. Однако учение Лютера о Боге построено без учета отдельной библейской информации по данному вопросу.

2. Жан Кальвин (1509–1564)

Кальвин подходил к теологии систематически, следуя традиции Августина. С его точки зрения Бог находится вне времени; Он прост, бесстрастен, неизменен и имеет жизнь в Себе Самом (Institutes, 3.21.5; 1.2.2; 1.13.2; 1.17.13; 1.18.3; 3.2.6). Кальвин своим учением подтверждает классическое положение Августина о Троице (там же, 1.13). Что касается действий Бога, то Кальвин довел теорию Августина до крайнего выражения. Поскольку Бог находится вне времени и не меняется, между предведением и предопределением можно поставить знак равенства. Таким образом, под всевластием Бога понимается реализация Его вечной воли в отношении творения и человечества. Учение Кальвина о Боге также не включает в себя всей полноты библейских данных.

3. Анабаптизм

Анабаптизм, известный также как радикальная Реформация, развился в шестнадцатом веке. Это было плюралистическое движение с выраженной пиетистской, практической и библейской ориентацией. Делая упор на практическом христианском опыте, анабаптисты рассматривали богословские вопросы в связи с их практическим применением. За некоторым исключением, анабаптисты были ортодоксами в доктринальных вопросах, принимая никейское тринитарианство. Они не занимались теоретическим осмыслением учения о Божестве, а просто заявляли о своей приверженности традиционному учению в том объеме, насколько этого требовало прояснение практических вопросов. Тринитарианское учение о Боге было важно для них как основа нравственной и общинной жизни. Однако в некоторых случаях их высказывания можно воспринять как отход от традиционного учения. Например, Менно Саймоне говорил о Трех Личностях не как о разных формах или взаимоотношениях, но как о «трех, истинных Божественных Существах», единых в своем «Божестве, воле, силе и делах» (Confession of the Triune God). Неудивительно, что в этом практическом контексте Святому Духу уделяется больше внимания, чем в классической теологии. Практические интересы требуют практических действий Троицы, а не изучения ее имманентной природы.

4. Якоб Арминий (1560–1609)

Арминий сформулировал свой подход к протестантской теологии в явно философском ключе. Следуя интеллектуальным построениям Аристотеля и Фомы, Арминий был полностью согласен с традиционным взглядом на Бога как простого, бесстрастного, неизменного и находящегося вне времени (1, 1:436–442; 2:34, 35). Арминий утверждал, что Божественное предведение будущих свободных, случайных человеческих поступков вызвано будущим волеизъявлением и поступками людей (3:66, 67; 3:482, 483). Если говорить конкретнее, «средняя или промежуточная [разновидность] знания должна вмешиваться в события, которые зависят от свободы сотворенного [arbitrii] выбора или удовольствия» (2:39). Арминий никак не мог примириться с идеей абсолютного предопределения, согласно которой проклятие и спасение являются неизменными и вневременными постановлениями Бога «без какой бы то ни было связи с праведностью или грехом, послушанием или непослушанием» (1:212; ср. с 1:211–247). Вот почему Арминий считал, что спасение — это следствие абсолютного декрета Бога, «в котором Он постановил облагодетельствовать тех, кто раскаивается и верует» (с. 247). В целом же теология Арминия развивается в рамках философских, а не библейских понятий.

Д. Современный период

Современная антиметафизическая тенденция возникла и стала укрепляться после того, как эпоха Просвещения оказала существенное влияние на христианскую теологию. Новые философские течения подвергали все большей критике Платоново–Аристотелеву традицию, на основе которой развилось классическое представление о Боге и теологии. Опираясь на философию Канта, Гегеля и Уайтхеда, либеральные, авангардистские теологи разработали новые богословские интерпретации. В Северной Америке философия процесса Уайтхеда оказывает громадное влияние на мышление все большего числа как либеральных, так и консервативных теологов. В то же время параллельно продолжает развиваться и классическое понимание Бога.

1. Фридрих Шлейермахер (1768–1834)

Шлейермахер считается отцом либеральной теологии, поскольку он предложил новое основание для христианского богословия. Согласно Шлейермахеру, теология должна основываться не на когнитивном откровении, разуме или этике, но на внутреннем, религиозном опыте, который определяется как чувство абсолютной зависимости от Бога. Поскольку Бог существует вне времени, Он прост и неизменен (Christian Faith, § 52, § 56), не может быть места для каких–то разграничений в Нем. Поэтому Шлейермахер отверг учение о Троице как язык второго порядка, который ничего не говорит о внутренней сущности Бога. По его мнению, учение о Троице непостижимо и противоречит Божественной простоте; оно является теоретическим построением, выработанным спекулятивным философским воображением (§ 170–172).

2. Карл Барт (1886–1968)

По мнению Барта» Бог — это простая вневременная сущность, внутренним содержанием которой является господство или всевластие. Это единая Личность, идентичная Своей внутренней сущности. Однако Барт при этом ухитряется верить и в триединого Бога. Так, он не соглашается с Шлейермахером, который отверг классическое учение о Троице. Мало того, что он принял и стал развивать это учение, он еще сделал его структурной основой всей своей Догматики. Барт принимает точку зрения Августина, согласно которой «Личности» — это всего лишь языковая условность, которую мы вынуждены использовать, чтобы не молчать. Три Личности — это разные способы существования этой единой Сущности, обусловленные фактом откровения. Во избежание тритеизма с ними не следует ассоциировать современную идею о независимой личности. Другими словами, понимание Бартом Бога и Троицы очень близко к пониманию Фомы Аквинского. Главными различиями между Бартом и Фомой Аквинским является то, что Барт приравнивает простоту Бога к Его всевластию и заменяет интеллектуальное представление о Троице анализом логического откровения в Иисусе Христе.

3. Альфред Уайтхед (1861–1947)

Уайтхед разрабатывает метафизическую систему, вершиной которой является Бог. Взяв за основу платонический каркас, Уайтхед строит свою систему, находясь под влиянием английского эмпиризма Джона Локка (1632–1704) и Дэвида Юма (1711–1776). По мнению Уайтхеда, Бог является сущностью, которая, подобно любой другой сущности, должна подчиняться тем же метафизическим принципам, какие помогают нам объяснить окружающий мир. Применяя к Богу метафизические принципы земных реалий, Уайтхед приходит к выводу, что природа Бога имеет два полюса. Первичный полюс в природе Бога ничем не ограничен, находится вне времени, концептуален, свободен, завершен, потенциален, недостаточно реален и бессознателен (48, с. 521, 524). Вторичный полюс в природе Бога находится во времени, детерминирован, незавершен, в полной мере реален и сознателен (с. 524). «Вторичная природа Бога — это реализация Его опыта [познания] путем вбирания Им множественной свободы действительности [мирового процесса] в гармонию собственной актуализации. Это воистину реальный Бог, восполняющий дефицитность Своей чисто концептуальной действительности [Своего первичного полюса]» (с. 530). Эта система дает возможность безвременному, первичному полюсу Бога действовать лишь посредством «убеждения» или «заманивания» (с. 522). Временная вторичная природа Бога познает и ощущает мир тем самым, завершая Себя и достигая полновесной реальности (действительности). По системе Уайтхеда, Бог не творит мир, а спасает его (с. 526). Бог «спасает мир по мере того, как он переходит в непосредственную орбиту Его собственной жизни». В этом состоит «Божественный суд» над миром (с. 525).

«То, что совершается в мире, преобразуется в реальность на небе, а то, что совершается на небе, возвращается в мир. Вследствие этой взаимосвязи любовь в мире переходит в любовь на небе и перетекает обратно в мир. В этом смысле Бог — это великий Спутник и сострадающий Друг» (с. 532).

Таким образом, Бог и мир взаимозависимы. Хотя Уайтхед и критикует классическую мысль, его биполярный взгляд на природу Бога все же имеет больше общего с классической, нежели с библейской теологией.

4. Вольфгарт Панненберг (род. в 1928 г.)

Панненберг — это ведущий неоклассический теолог, написавший свои основные труды в конце двадцатого века. Его Бог безграничен, пребывает вне времени, всемогущ и вездесущ (33, 1:397–422). Три Божественные Личности опять–таки описываются им как три формы или состояния, в которых Бог существует. Дух как Божественная Сущность должен пониматься не как интеллект (nous), а как безликая жизненная сила, описываемая далее по аналогии с идеей вселенского поля Майкла Фарадея. Знание о трех личностях Божества — их именах и различиях — взято из тех частей Писания, где говорится о деятельностной Троице. Взаимосвязь имманентной и деятельностной Троицы объясняется в свете понимания Панненбергом деятельности Бога, которая не может включать в себя постановку или достижение целей, посягающих на вечную самодостаточность Бога (33, 384–396). Действия Бога нельзя приписывать имманентной Троице как таковой, а скорее имманентной Троице ad extra, то есть в ее связи с миром. Деятельность Бога ad extra понимается Панненбергом как самовыражение вечного Бога во времени или, другими словами, как дублирование вечной жизни Бога во времени. Однако, отступая от Барта, Панненберг не применяет идею вечного повторения к дублированию лиц в самой имманентной Троице, а скорее трактует ее как дублирование вечного Бога Отца во времени и пространстве (то есть в Сыне и Духе).

5. «Открытый взгляд» на Бога

Используя термин «открытый», сторонники этой теории указывают на подверженность вечного, трансцендентного Бога классической теологии всем ограничениям и рискам временного, материального мира. Открытый взгляд на Бога, который также обозначается как «теизм свободной воли», развился в результате влияния теологии Уайтхеда на американский протестантизм. Он был воспринят не только либеральными протестантскими теологами, такими как Джон Кобб–младший (род. в 1925 г.), но также и консервативными евангелическими теологами, такими как Кларк Пиннок (род. в 1937 году). Сторонники открытого взгляда используют в качестве каркаса концепцию Уайтхеда вместо классической теологии, основанной на философии Платона и Аристотеля. Таким образом, взгляды Уайтхеда внедряются в теологию лишь после того, как они пройдут разные степени реинтерпретации и адаптации к христианскому мышлению. Более консервативные сторонники открытого взгляда не стесняются критиковать некоторые аспекты системы Уайтхеда, например, идею о том, что Бог не является абсолютным Творцом и что Божественный способ действия в мире ограничивается убеждением без всяких эпизодических принудительных вмешательств (20, с. 139, 140). Несмотря на эту критику, открытый взгляд на Бога в неявной форме представляет собой видоизмененную версию биполярной природы Бога. Бог одновременно находится во времени и вне времени. В отличие от вневременного Бога классического теизма, в «теизме свободной воли» Бог способен вступать в прямые взаимоотношения с сотворенными существами в прошлом, настоящем и будущем. Однако, принимая не библейский, а уайтхедовский взгляд на Божественное знание, открытый взгляд ограничивает Божественное знание прошлым и настоящим измерением. Другими словами, открытый взгляд на Бога не оставляет места для Божественного предведения свободных поступков людей (35, с. 124; 20, с. 187). Это делает библейское пророчество неопределенным. Более того, Божественное провидение не может помочь нам сделать наилучший, долгосрочный выбор просто потому, что Бог не знает конца от начала (4, с. 163).

Е. Адвентисты седьмого дня

Адвентисты седьмого дня ограничиваются догматическими и богословскими формулировками, воздерживаясь от систематического развития учения о Боге и Троице. Большинство богословских формулировок было выработано в контексте исследования вопросов христологии, искупления и примирения. Акцент адвентистов на Писании как на единственном источнике данных для теологии, в самом реальном смысле дал новый и революционный толчок богословским размышлениям о Боге. Не доверяя традиционным богословским положениям и критикуя их, адвентисты твердо решили строить свое вероучение на основании одного лишь Писания. Трудности, с которыми сопряжен этот новый подход, возможно, и объясняют небольшое количество концептуальных идей в адвентизме, касающихся доктрины о Боге. Эти идеи в основном были связаны с тремя группами богословских положений, развивающих учение о Троице: теми, в которых выдвигается идея временного субординационизма; теми, в которых отвергается классическое истолкование учения о Троице; и теми, в которых Троица принимается как библейское представление о христианском Боге. Вслед за описанием этих положений последует краткое изложение современных тенденций.

1. Временной субординационизм

Еще в 1854 году Д. М. Стефенсон, писавший об искуплении, выдвигал четкий аргумент в пользу субординации, согласно которому Христос был рожден Отцом на временном уровне (44, с. 126). Будучи рожденным, Христос обладал Божественностью, но не был вечным (там же, 128); Стивенсон принял полуарианскую христологию (см. «Христология» Энциклопедии АСД 10:352–354). Аналогичных взглядов придерживались Джеймс Уайт (1821–1881), Джозеф Бейтс (1792–1872), Урия Смит (1832–1903), Дж. X. Ваггонер (1820–1889), Э. Д. Ваггонер (1855–1916) и У. У. Прескотт (1855–1944). Однако не следует делать далеко идущих выводов из этого факта, поскольку и Э. Д. Ваггонер, и Урия Смит считали данное представление совместимым с полноценной Божественностью Иисуса, в Котором обитала «вся полнота Божества телесно», и нисколько не умаляющим эту истину (Кол. 2:9; см. также 47, с. 44; 42, с. 17).

2. Отвержение классического учения

Отвержение классического богословского истолкования доктрины о Троице некоторыми адвентистскими писателями вовсе необязательно влечет за собой отвержение библейского откровения о Троице, потому что они отвергают не сами факты, а их истолкование. Классическое учение часто отвергается на основании очень слабых аргументов, таких, например, как то, что слово «Троица» не является библейским или что доктрина о Троице противоречит здравому разуму и смыслу. Иногда учение о Троице отвергается на основании неверных аргументов — например, потому, что в соответствии с ним Святой Дух — это Личность, а не безликое влияние. Однако классическое учение о Троице отвергается и по более серьезным богословским причинам. Так, некоторые из первых адвентистов понимали, что классическое истолкование имманентной Троицы несовместимо с идеей деятельностной Троицы, представленной в Писании (Фрисби, Ревью энд Геральд, 12 марта 1857 г.). Другие отдавали себе отчет, что если такое истолкование будет принято как верное, придется радикально реинтерпретировать библейские учения об исторических действиях Троицы — точнее учение о Божественной реальности искупления на кресте, совершенного Христом. Джеймс Уайт обнаружил, что акцент на единстве имманетной Троицы, характерный для классического учения о Троице, не вносит ясности в вопрос о различиях между Божественными Личностями (Day–Star, 24 января 1846 г.). Лафборо пошел еще дальше и заявил, что Бог — это не три Личности, а одна (Ревью энд Геральд, 5 ноября 1861 г.), тем самым высказав мысль о том, что Отец и Сын — это одна и та же Личность (Canright, Ревью энд Геральд, 18 июня 1867 г.; 5, с. 204,205). Такое смешение Божественных Личностей было правильно оценено как отождествление Христа с вечным Богом (Дж. Уайт, Ревью энд Геральд, 6 июня 1871 г.) и, следовательно, умаление Божественного статуса (Дж. Уайт, Ревью энд Геральд, 29 ноября 1877 г.) историчности Иисуса Христа и Его искупления (44, с. 151; Халл, Ревью энд Геральд, 10 ноября 1859 г.; 47, с. 174). С другой стороны, поскольку первые адвентисты не делали различия между библейскими фактами и их классическим истолкованием, обусловленным философскими идеями греков, в первые десятилетия адвентистской истории преобладали анти–тринитарианские настроения.

3. Принятие библейской Троицы

Несмотря на преобладавший вначале временной субординационизм, склонность считать Святого Духа безликой силой (42, с. 10) и активную критику классического учения о Троице, большинство адвентистских мыслителей верило в библейское учение о том, что христианский Бог не ограничивается Личностью Отца на небе, но также включает Божественные Личности Иисуса Христа и Святого Духа. Истина о полноте Божественности Христа особо подчеркивалась Э. Д. Ваггонером в 1888 году. В 1892 году учение о Троице было изложено открыто и явно, когда Тихоокеанское издательство перепечатало соответствующую статью Сэмюэля Спира. Поскольку Спир не был адвентистом, нет ничего удивительного в том, что в своей статье он уделял большое внимание традиционному Deo ипо и онтологическому субординационизму при обсуждении Личности Сына. Церковь адвентистов седьмого дня с возрастающей точностью формулировала учение о Троице — сначала в «неофициальном» заявлении 1872 года, составленным Урией Смитом, а затем и в официальном изложении вероучения в 1931 и в 1980 годах. Сделанное Еленой Уайт заявление о том, что «Христос обладает жизнью — самобытной, незаимствованной, изначальной» (Желание веков, с. 530), стало отправной точкой как для подтверждения истинности и подлинности библейского учения о Троице (9, с. 5, 12), так и для формулирования соответствующей, отличительной доктрины. Высказывание Елены Уайт положило конец заблуждению, присущему ранней адвентистской христологии и учению о Боге, а именно: учению о временном субординационизме предсуществующего Христа. Оно также послужило сигналом к отказу от классического учения (9, с. 13), которое настаивало на вечном, онтологическом подчинении Сына. В вечном естестве Бога не происходит вечного рождения, а значит, и вечного исхождения Духа. Библейские понятия о рождении Сына и об исхождении Святого Духа должны пониматься как исторические личностные действия Троицы в деле творения и искупления. В существе Бога имеет место важное сосуществование трех равных, одинаково вечных и несотворенных Личностей. Более того, адвентизм трактует идею Личностей в ее библейском смысле, как относящуюся к трем раздельным центрам интеллекта и действия (9, с. 15). И, наконец, отойдя от философского представления о вневременном Боге и приняв историческое представление о Боге в его библейском изложении, адвентисты воспринимают связь между имманетной и деятельностной Троицей не как соответствие, а как тождество. Дела спасения совершаются во времени и истории имманентной Троицей (17, с. 13) через ее различных Личностей, воспринимаемых как центры интеллекта и действия. Следовательно, неделимость Божьих действий в истории в восприятии адвентистов определяется не единством сущности, как учит классическая августинианская традиция, а скорее единством исторической задачи искупления (9, с. 20). Опасность тритеизма, заключенная в такой позиции, становится реальной, когда единичность Бога сводится к простому единству, воспринимаемому по аналогии с человеческим обществом или с совместной деятельностью разных людей. Однако за этим единством необходимо также видеть Бога как единичную реальность, которая превосходит пределы и возможности нашего человеческого разумения (36, с. 17), в том числе и в актах Его откровения в истории. Людские умы ни в коем случае не смогут постичь того, на что претендует классическое учение о Троице, а именно: внутреннюю структуру Божьего естества. Вместе со всем сотворенным миром мы должны верой принять единичность Бога (Иак. 2:19). Елена Уайт писала:

«Откровение, которое Бог дал о Себе в Своем слове, предназначено для нашего изучения. Мы можем стремиться понять это откровение, но дальше того мы проникать не вправе. Самый высокий интеллект может довести себя до изнеможения, теряясь в догадках и предположениях о природе Бога, но все усилия будут бесплодными. Не наша задача решать неразрешимый вопрос. Ни один человеческий ум не может постичь Бога. И не нужно углубляться в предположения относительно Его природы. Молчание по этому поводу говорит само за себя. Всеведущий Бог превыше всяких дискуссий»

(Служение исцеления, с. 429).

4. Современные тенденции

Богословские интересы современных адвентистов по–прежнему больше лежат в области сотериологии и экклезиологии. Именно поэтому техническое обсуждение доктрины о Боге так и не стало для них приоритетом. Однако когда речь заходит о других родственных богословских проблемах, таких как искупление, оправдание, освящение и эсхатология, некоторые авторы склонны делать основной акцент на любви, благости и милости Бога, часто пренебрегая при этом библейским учением о Его справедливости и гневе (в качестве примера см. 37, с. 49). Кроме того, не так давно появилась тенденция отстаивать открытый взгляд на Бога (39, с. 11 — 58; см. IX. Д. 5).

X. Комментарии Елены Уайт

А. Попытки умозрительным путем понять Бога

«Одним из величайших зол, сопутствующих поискам знания, иными словами научным исследованиям, является обыкновение переоценивать человеческое разумение и пытаться с его помощью постигать то, что лежит за пределами доступной людям сферы. Многие «ученые» пытаются судить о Творце и Его делах, исходя из своих собственных несовершенных научных знаний. Они стараются определить природу, характерные черты и прерогативы Бога, предаваясь умозрительным теориям, касающимся Бесконечного. Но в таком случае человек, занимающийся подобным исследованием, вступает в запретную зону, его поиски не дают ценных результатов и подвергают риску здоровье души»

(Служение исцеления, с. 427).

Б. Общее откровение

«Красоты природы — это выражение любви Бога к обладающим разумом людям. В Едемском саду существование Бога проявлялось в природе, в окружении которой жили первые люди! Каждое дерево, посаженное в саду, говорило им, что невидимое Божье, вечная сила Его и Божество через рассматривание творений видимы»

(Взгляд ввысь, с. 198).

«Хотя в начале человеческой истории Бога действительно можно было различить в природе, из этого не следует, что после грехопадения Адаму и его потомкам было открыто совершенное познание о Боге в естественном мире. Природа преподавала свои уроки человеку до тех пор, пока он был невинным. Но преступление принесло на землю увядание и упадок и нарушило гармонию между природой и Богом, создавшим ее. Если бы Адам и Ева всегда были послушны своему Творцу и оставались на пути совершенной моральной чистоты, они продолжали бы познавать Бога через Его дела. Но когда они поддались искусителю и согрешили против Бога, свет одеяний небесной невинности удалился от них. Лишенные небесного света, прародители уже не могли различать характер Божий в делах Его рук»

(Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 255,256).

«Язычники должны быть судимы по тому свету, который им дан, в соответствии с теми представлениями о Творце, которые у них складывались через созерцание природы. Они наделены способностью логического мышления и могут различать Бога в Его творении. Бог говорит ко всем людям через Свой промысел в природе. Он дает всем понять, что Он живой Бог. Язычники способны понять, что в природе не могло бы быть такого порядка, точности и целесообразности, если бы не было Бога, создавшего этот мир. Они могут идти от причины к следствию и заключить, что должна была существовать первопричина, разумное начало, которое не может быть не чем иным, как только вечным Богом. Свет Бога в природе непрерывно освещает тьму язычества, но многие, видящие этот свет, не воздают славу Богу. Они не позволяют разуму привести их к признанию своего Творца. Они отвергают Господа и поклоняются бездушным идолам. Они изготавливают образы Бога и поклоняются ими же созданным предметам, тем самым частично признавая Его, но при этом бесчестя Его в своих сердцах»

(Знамения времени, 12 августа 1889 г.).

В. Реальность Бога

1. Существование Бога

«Существование Бога и Его сила, истинность Его Слова — это факты, которые в глубине души не могут отрицать даже сатана и его воинства»

(Вера, которой я живу, 90).

«Вера знакомит душу с бытием и присутствием Бога, и, видя перед собой лишь славу Бога, мы все более различаем красоту Его характера, превосходство Его благодати»

(Избранные вести, т. 1, с. 335).

«Христос и апостолы ясно учили истине о существовании личностного Бога»

(Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 266).

«Существование личностного Бога, единство Христа со Своим Отцом лежит в основании всякой истинной науки»

(Взгляд ввысь, с. 316).

«Вера знакомит душу с существованием и присутствием Бога; и когда мы живем, устремив взгляд на Его славу, то все лучше и лучше начинаем понимать красоту Его характера»

(Ревью энд Геральд, 24 января 1888 г.).

2. Бог как тайна

«Людям нужно иметь в виду, что им никогда не удастся объяснить Бога с помощью своих исследований. Когда искупленные будут достаточно очищены, чтобы оказаться перед Его лицом, они поймут, что нельзя представить в письменных знаках все то, что имеет отношение к вечному, ни с чем не сравнимому Богу. Остается лишь созерцать Бога, великого и дивного Бога, и Иисуса Христа, Который есть Его образ. Бог дал Своего Единородного Сына миру, чтобы через Его праведный характер мы могли созерцать характер Бога»

(Рукопись 18, с. 222).

«Если бы мы могли до конца понять Бога, тогда мы бы не чувствовали нужды в дальнейшем исследовании, наше развитие остановилось бы, познание прекратилось. Бог перестал бы быть величайшим, а человек перестал бы прогрессировать. Слава Богу, это не так. Бог безграничен, и в Нем сокрыта сокровищница мудрости. Всю вечность мы будем исследовать, изучать и все же никогда не исчерпаем богатства Его мудрости, Его благости и Его силы»

(Воспитание, с. 172).

«Великое снисхождение со стороны Бога — это тайна, которая находится за пределами нашего разума. Величие плана не может быть до конца осмыслено, и безграничная Премудрость не могла бы предложить более совершенный план»

(Ревью энд Геральд, 22 октября 1895 г.).

«Говоря о Своем предсуществовании, Христос мысленно переносит нас через бесконечные века в прошлое. Он заверяет нас, что не было такого времени, когда Он не находился в течном общении с вечным Богом. Тот, Чей голос иудеи тогда слышали, всегда был одним неразрывным целым с Богом»

(Знамения времени, 29 августа 1900 г.).

Г. Свойства Бога

1. Вечность Бога

«Слово говорит о "вечном Боге". Это имя охватывает прошлое, настоящее и будущее. Бог существует от века и до века. Он есть Вечный»

(Свидетельства для Церкви, т. 8, с. 270; см. ниже раздел «Предопределение»).

2. Неизменность Бога

«От начала до конца Божьи требования составляют Его вечную истину. Его закон — это критерий характера. Его завет с человеком говорит о неизменности Его совета. Бог есть истина. Он говорит, что не отменит того, что вышло из Его уст»

(Рукопись 19, с. 182).

«Иисус сказал: "Доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все". Солнце, сияющее на небесах, земля, на которой ты живешь, являются свидетелями Господа, подтверждающими, что Его закон неизменяем и вечен. Они могут исчезнуть, Божественные же заповеди останутся. "Скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет" (Лк. 16:17). Прообразы, указывающие на Иисуса как на Агнца Божьего, упразднены Его смертью, но принципы Десятисловия столь же незыблемы, как и престол Господень»

(Желание веков, с. 308).

«Не может быть такого явления, как ослабление или укрепление закона Иеговы. Как он всегда существовал, так он существует и сегодня. Ни один принцип закона не может быть упразднен или изменен. Он вечен и неизменен, как Сам Бог»

(Знамения времени, 20 марта 1901 г.).

3. Божья любовь и Божий гнев

«На небесных советах Господь запланировал изменить надломленный, испорченный характер человека и восстановить в людях нравственный образ Бога. Эта работа называется тайной благочестия. Христос, Единородный от Отца, принял человеческую природу, пришел в подобии греховной плоти, чтобы осудить грех во плоти. Он пришел засвидетельствовать о неизменном характере Закона Божьего, на который сатана бросил тень. Ни одна его черта или йота не могла быть изменена в угоду человеку в его падшем состоянии. Христос жил по закону в человеческой плоти, чтобы заградить всякие уста и доказать, что сатана является лжецом и обвинителем братьев. Христос открыл миру милосердный, сострадательный характер Бога, Его неизреченную любовь»

(Знамения времени, 2 июля 1896 г.).

«Христос пришел, чтобы открыть Бога миру в Его истином характере, как Бога любви, исполненного милости, нежности и сострадания. Густая тьма, которой сатана попытался окружить престол Божества, рассеялась, и Отец снова был явлен людям как Свет Жизни»

(Служение в южных штатах, 28 апреля 1908 г.).

«Закон Божий по своей природе неизменяем. Он является откровением воли и характера своего Автора. Бог есть любовь, и Его Закон есть любовь. Два величайших его принципа — любовь к Богу и любовь к человеку»

(Великая борьба, с. 467).

«Тогда те, которые пронзили Его, будут взывать к горам и камням, чтобы они пали на них и сокрыли от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца, ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять? "Гнев Агнца" — Тот, Кто всегда был исполнен безграничной нежности, терпения и долготерпения, Кто, отдав Себя в жертву, был ведом как Агнец на заклание, чтобы спасти грешников от погибели, теперь устремляется на них, потому что они не позволили Ему снять с них вину»

(Рукопись 21, с. 350).

«Тот Агнец, гнев Которого столь страшен для презревших Его благодать, будет благодатью, праведностью, любовью и благословением для всех принявших Его. Столп облачный, который для египтян был омрачен страхом, отмщением и гневом, для народа Божьего был ярким языком пламени. Таким он будет и для народа Божьего в эти последние дни. Свет и слава Бога для Его народа, соблюдающего заповеди, являются тьмой для неверующих. Они видят, что страшно впасть в руки Бога живого. Рука, далеко простертая, сильная, чтобы спасать всех приходящих к Нему, способна совершить суд над всеми, кто не придет к Нему, чтобы иметь жизнь»

(Дабы мне познать Его, с. 356).

«Богатство, власть, гениальность, красноречие, гордость, извращенный разум и страсть — все это берется на вооружение агентами сатаны, чтобы сделать широкий путь привлекательным, усыпанным соблазнительными цветами. Но каждое слово, которое они произносят против Искупителя мира, навлечет на них позор и однажды будет жечь их виновные души подобно расплавленному свинцу. Они будут охвачены ужасом и стыдом, когда узрят Превознесенного, грядущего на облаках небесных с силой и славой великой. Тогда дерзкий противник, величавшийся перед Сыном Божьим, увидит себя во всей черноте своего характера. Картина неизреченной славы Сына Божьего будет крайне болезненной для тех, чей характер запачкан грехом. Чистый свет и слава, исходящие от Христа, пробудят муки совести, стыд и страх. Люди будут мучительно вопиять, обращаясь к горам и камням: "Падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?"»

(Ревью энд Геральд, 1 апреля 1875 г.).

«Бог медлен на гнев. Он дал нечестивым народам испытательный срок, чтобы они познакомились с Ним и Его характером. Согласно посланному им свету, они будут осуждены за то, что не пожелали принять свет и избрали собственные пути вместо Божьих. Бог объяснил, почему Он не сразу исторг хананеев из земли обетованной. Мера беззакония амореев еще не наполнилась. Своими беззакониями они постепенно довели себя до такого состояния, когда Бог не мог больше снисходить к их нечестию и истребил их. До тех пор, пока чаша их беззаконий не наполнилась, Бог откладывал Свое отмщение. Всем народам дано время испытания. Люди, пренебрегавшие Законом Божьим, переходили от одной степени нечестия к другой. Дети наследовали мятежный дух своих родителей и поступали еще хуже, чем их отцы, пока на них не пал гнев Божий. Наказание не было менее тяжким оттого, что оно было отложено»

(Библейский комментарий АСД, т. 2, с. 1005).

«Солнце правды взойдет над теми, кто соблюдал заповеди Божьи. Люди, считающие, что могут противопоставлять свою волю Божьей воле, находятся в величайшей опасности. Те, кто желает укрыться в день Божьего гнева, должны быть верны Богу сейчас»

(Знамения времени, 2 июня 1890 г.).

4. Трансцендентность

«„Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, кто есть от Бога: Он видел Отца. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную". Это абсолютное Божество. Самый могущественный сотворенный разум не может постичь Его; самый красноречивый язык не может описать Его. Молчание в данном случае — это красноречие»

(Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 914).

«Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое нам и сынам нашим до века» (Втор. 29:29). Откровение, которое Бог дал о Себе в Своем слове, предназначено для нашего изучения. Мы можем стремиться понять это откровение, но дальше того мы проникать не вправе. Самый высокий интеллект может довести себя до изнеможения, теряясь в догадках и предположениях о природе Бога, но все усилия останутся бесплодными. Не наша задача решать неразрешимый вопрос. Ни один человеческий ум не может постичь Бога. И не нужно углубляться в предположения относительно Его природы. Молчание Божье по этому поводу говорит само за себя. Всеведущий Бог превыше всяких дискуссий.

Даже ангелам не разрешено было присутствовать на совете Отца и Сына, когда обсуждался план спасения. И человеческие создания не должны проникать в тайны Всевышнего. Мы несведущи о Боге, подобно малым детям; но подобно этим же малым детям, мы можем любить Его и повиноваться Ему»

(Служение исцеления», с. 429).

Д. Божественная деятельность

1. Предопределение

«Чудесные возможности даются каждому, кто имеет веру во Христа. Ни одна живая душа не будет ограждена от спасения высокими стенами. Предопределение или избрание, о которых говорит Бог, распространяется на всех, кто примет Христа как своего личного Спасителя, кто будет верен Ему, в совершенстве соблюдая все Божьи заповеди. Это достигающее своей цели спасение особенного народа, избранного Богом из числа людей. Все, кто желает быть спасенным Христом, являются Божьими избранниками. Именно послушные предопределены от создания мира. "А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его дал власть быть чадами Божьими"»

(Ревью энд Геральд, 11 июня 1902 г.).

«Но ведомы Богу все дела Его, и от вечности в разуме Бога существовал завет благодати (незаслуженной милости). Он назван вечным заветом, ибо план спасения был задуман не после грехопадения человека; это тайна, "о которой от вечных времен было умолчано, но которая ныне явлена, и чрез писания пророческие, по повелению вечного Бога, возвещена всем народам для покорения их вере" (Рим. 14:24,25)»

(Знамения времени, 15 декабря 1914 г.).

2. Сотворение

«В деле творения Христос был с Богом. Он был одно с Богом, равен Ему… Только Он, Творец человека, мог быть его Спасителем»

(Дабы мне познать Его, с. 18).

«Бог видел, что и в раю суббота была необходима для человека. Ему нужен был один день из семи, в который бы он покоился от всех своих работ и трудов, свободно размышляя о делах Господа, о Его силе и благости. Человек нуждался в субботе как в дне, который напоминал бы ему о Боге, пробуждая чувство признательности за все благодеяния, ниспосылаемые Творцом»

(Патриархи и пророки, с. 48).

«Мне было показано, что Закон Божий навсегда останется неизменным и будет действовать на новой земле на протяжении всей вечности. При сотворении мира, когда полагались основания земли, сыны Божьи с восхищением смотрели на дела Создателя, и все небесное воинство восклицало от радости. Тогда было заложено и основание субботы. По окончании шести дней Творения, в седьмой день Бог отдыхал от всех дел Своих. Он благословил седьмый день и освятил его, потому что в этот день покоился от всех трудов Своих. Суббота была установлена в Едеме до грехопадения и соблюдалась Адамом, Евой и всем небесным воинством. Бог покоился в седьмой день, благословил и освятил его. Я видела, что субботу никто и никогда не отменит. Искупленные святые вместе со всеми ангелами будут соблюдать ее в честь великого Творца на протяжении всей вечности»

(Ранние произведения, с. 217).

3. Провидение

«В исторических летописях взлет и падение империй представлены так, как будто все это происходило благодаря воле и мудрости полководца, а ход событий определялся его властью, честолюбием или капризом. Но Слово Божье раздвигает перед нами завесу, и мы становимся свидетелями сложной борьбы человеческих интересов и страстей, где во всем, за всем и над всем действуют небесные посланники, которые незаметно, но неустанно трудятся, исполняя волю любвеобильного Бога. Библия открывает нам истинную философию истории»

(Воспитание, с. 173).

«Если вы будете бодрствовать, ожидать и молиться, то Провидение и откровение проведут вас через все неурядицы на вашем жизненном пути, чтобы вы не потерпели неудачу и не пали духом. Время выявит красоту и величие небесного плана. Людским умам трудно понять, что Бог, в Своем провидении, действует во благо мира, используя хрупкие инструменты. Познавать действие Божьего провидения — вот где истинная наука. Люди накопили много знаний, но многие не понимают замыслов небесной мудрости во время нужды, не понимают простоты Божьего плана, свидетельствующего о Его справедливости, благости, любви и открывающего состояние сердец человеческих. Его план кажется им слишком чудесным, и они отказываются принять его и извлечь для себя пользу. Но Провидение по–прежнему действует в нашем мире во благо тех, кто пытается постичь истину. Эти люди распознают руку Божью. В то же время уповающие на собственную мудрость не будут благоговеть перед Его Словом»

(Рукопись 11, с. 348).

Е. Троица

«Бог проявил жалость к роду человеческому, а потому Отец, Сын и Святой Дух решили осуществить план искупления. Во исполнение этого плана было решено, что Христос, единородный Сын Божий, отдаст Себя в жертву за грех. Чем можно измерить глубину этой любви? Бог лишил человека возможности упрекнуть Его в том, что Он мог бы сделать и больше для него. Вместе с Христом Он отдал все небесные ресурсы, в которых могла возникнуть потребность в процессе осуществления плана духовного воскрешения человека»

(Советы по здоровому образу жизни, с. 222).

«Вот — три живые Личности Небесной Троицы. Именем этих трех великих сил — Отца, Сына и Святого Духа — каждый, принимающий Христа живой верой, крестится, и эти силы будут помогать покорным подданым небесной обители в их усилиях жить новой жизнью во Христе»

(Евангелизм, с. 615).

«Прежде чем верующие ученики окружат престол, они должны получить печать святого имени через крещение во имя трех великих сил небесного мира. Этот обряд, который является началом христианской жизни, производит сильное впечатление на разум человека. Он значит очень много. Дело спасения — это не второстепенный вопрос, но настолько грандиозное предприятие, что высшие силы обращают внимание на веру, выраженную крестящимся человеком. Вечное Божество — Отец, Сын и Святой Дух — участвуют в этом действии, которое призвано вселить в человека уверенность… объединить его силы с небесными, чтобы посредством небесной благодати он или она стали причастниками Божьего естества и соработниками Христа»

(Взгляд ввысь, с. 148).

«Те, кто посредством крещения дал Богу обет веры во Христа и заявил о своей смерти для старой греховной жизни, вступили в отношения завета с Богом. Три силы Божества: Отец, Сын и Святой Дух обещают отныне быть их силой и помощью в новой жизни во Христе Иисусе»

(Вестник Австралии, 7 октября 1907 г.)

«Обряд крещения совершается во имя Отца и Сына и Святого Духа. Эти три великие небесные силы берут на себя обязательство помогать всем, кто проходит через это священнодействие, а затем хранит верность данному обету»

(Рукопись, 6, с. 27).

Ж. Вечный Отец

«Все эти спиритические построения являются всего лишь пустыми словосочетаниями. Они несовершенны и неверны, они искажают и принижают Божественное Величие, с Которым не может сравниться ничто земное. Бога нельзя сравнивать с плодами Его рук. Это все — земные вещи, также подпавшие под проклятие Бога вследствие грехов человека. Отца нельзя описывать земными категориями. Отец в личности Своей является всей полнотой Божества и невидим для глаз смертного»

(Евангелизм, с. 614).

З. Вечный Сын и Его дело

«Была принесена совершенная жертва; ибо „так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного" — не сотворенного сына, какими были ангелы, не приемного сына, каким является прощенный грешник, а Сына, рожденного по точному образу и подобию Личности Отца и во всем сиянии Его величия и славы; Того, Кто равен Богу по силе, достоинству и Божественному совершенству. В Нем обитала вся полнота Божества телесно»

(Знамения времени, 30 мая 1895 г.).

«В Сыне явлена вся полнота Божества. Слово Божье говорит, что Он есть „образ ипостаси Его"»

(Bible Training School Mar. 1,1906).

«Христос обладает жизнью — самобытной, незаимствованной, изначальной»

(Желание веков, с. 530).

«Божественное естество в Личности Христа не было преобразовано в человеческое естество, а человеческая природа Сына Человеческого не была изменена в Божественную природу, но они таинственным образом объединились в Спасителе человечества. Он не был Отцом, но в Нем обитала вся полнота Божества телесно»

(Рукопись, 6, с. 112,113).

«„В Нем обитает вся полнота Божества телесно". Людям нужно понять, что Божество страдало и погибло в муках Голгофы. Вместе с тем Иисус Христос, Которого Бог отдал для спасения мира, искупил Церковь Своей Кровью. Величие неба должно было пострадать от рук религиозных фанатиков, претендовавших на то, что они самые просвещенные люди на земле»

(Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 907).

«Во Христе собрана вся слава Отца. В Нем обитает вся полнота Божества телесно. Он есть сияние славы Отца и образ ипостаси Его. Слава Божественных качеств отражена в Его характере. Евангелие столь славно потому, что оно соткано из Его праведности»

(там же, с. 907).

«Во Христе обитала полнота Божества телесно. Вот почему, хотя Он был во всем искушен подобно нам, с момента Своего появления в мире Он оставался неоскверненным тем растлением, которое окружало Его повсюду. Разве мы не должны так же стать причастниками этой полноты, и только так мы сможем победить, как и Он победил!»

(там же).

«Но Солнце правды ярко освещает полночную тьму суеверия и заблуждения, рассеивает тучи и представляет Себя как Того, в Котором обитает вся полнота Божества телесно, точным отражением Отца. Вот Его весть к миру: "Сия же есть жизнь вечная: да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа"»

(Знамения времени, 27 июня 1892 г.).

«Иисус Христос был основанием всей иудейской религиозной системы. Искупитель мира был символически представлен в образах и тенях их религиозного служения. Слава Божья открывалась во Христе за завесой до тех пор, пока Христос не пришел в мир и не открыл ему всю полноту Божества телесно. Во Христе мы видим образ невидимого Бога; в Его качествах мы видим черты характера Бесконечного. Иисус сказал: "Я и Отец одно". "Видевший Меня видел и Отца"»

(Знамения времени, 29 августа 1895 г.).

И. Вечный Святой Дух и Его дело

«Утешитель, Которого Христос обещал послать после Своего восхождения на небо, — это Дух во всей полноте Божества, являющий силу Божьей благодати всем, кто принимает Христа верой как своего личного Спасителя»

(В небесных обителях, с. 336).

«Святой Дух есть Личность, иначе Он не мог бы свидетельствовать духу нашему и вместе с нашим духом, что мы — дети Божьи. Святой Дух должен быть именно Божественной Личностью, иначе Он не мог бы знать тайны, скрытые в разуме Бога»

(Евангелизм, с. 617).

«Необходимо осознать, что Святой Дух, являющийся такой же Личностью, как и Бог, проходит по этим землям»

(там же, с. 616).

«Святой Дух утешает во имя Христа. Он олицетворяет Христа и вместе с тем является отдельной Личностью»

(Рукопись 20, с. 324).

«Дух и до этого был в мире. Как только начал осуществляться план искупления, Он непрестанно влиял на сердца людей…

Святой Дух — это представитель Христа, не имеющий человеческого облика и потому независимый. Ограниченный человеческим естеством, Христос не мог Сам присутствовать повсюду. Поэтому Он должен был пойти к Отцу, а для блага учеников послал Духа продолжать Свое дело на земле. Теперь никто уже не окажется в более выгодном положении из–за того, что живет там же, где Христос, или близко общается с Ним. Через Духа Спаситель будет доступен для всех, и в этом смысле Он станет для них ближе, чем во время Своего пребывания на земле»

(Желание веков, с. 669).

«Дух должен оказывать возрождающее влияние, а без Него жертва Христа была бы напрасной. Влияние зла увеличивается на протяжении многих веков, и поразительно, с какой покорностью люди отдаются в рабство сатане. Греху можно сопротивляться и противостоять только благодаря могущественному влиянию Третьей Личности Божества, Духа Святого, Которая проявляет Себя не в видоизмененной энергии, но во всей полноте Божественной силы, очищающей сердце. Дух делает действенным все, что совершил Искупитель мира. Посредством Духа верующий становится причастником Божеского естества. Христос даровал нам Свой Дух как Божественную силу для победы над всеми унаследованными и приобретенными наклонностями ко злу и запечатления Своего характера в Своей Церкви»

(Желание веков, с. 671).

«Утешитель, Которого Христос обещал послать после Своего вознесения на небо, является Духом во всей полноте Божества, являющим силу Божественной благодати всем, кто верой принимает Христа как своего личного Спасителя»

(Евангелизм, с. 615).

XI. Литература

1. Armlnius, Jacobus. Writings. 3 vols. Grand Rapids: Baker, 1956.

2. Augustine. The Trinity. Washington. D.C.: Catholic University of America Press, 1963.

3. Barth, Karl. Church Dogmatics. 4 vols. Trans. G.T. Thompson. Edinburgh: T &T. Clark, 1936–1962.

4. Basinger, David. "Practical Implications." In The Openness of God: A Biblical Chalenge to the Traditional Understanding of God. Ed. Clark Pinnock. Downers Grove, InterVarsity, 1994, Pp. 155–176.

5. Bates, Joseph, The Autobiography of Elder Joseph Bates. Battle Creek, Mich.: Steam Press of the Seventh–day Adventist Publishing Association, 1868.

6. Brunner, Emil. The Christian Doctrine of God. Trans. Olive Wyon. Philadelphia: Westminster, 1949.

7. Cullmann, Oscar. The Christology of the New Testament. Rev. ed., trans. Shirley С Guthrie and Chatles A. M. Hall Philadelphia: Westminster, 1963.

8. Davidson, Richard M. Typology in Scripture: A Study of Hermeneutical tupos Structures. Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1981.

9. Dederen, Raoul. "Reflections on the Doctrine of the Trinity." Andrews University Seminary Studies 8(1970): 1–22.

10. De Margerie, Bertrand. The Christian Trinity in History. Trans. Edmund J. Fortman. Still River, Mass.: St. Bedes, 1982.

11. Denzinger, Henry. The Sources of Catholic Dogma. Trans. Roy J. Deferrari from Henry Denzinger s Enchiridion Symbolorum. St. Louis: Herder, 1957.

12. Erickson, Miliard J. Christian Theology. 3 vols. Grand Rapids: Baker, 1990.

13. Feuerback, Ludwig. The Essence of Christianity. New York: Harper and Row, 1957.

14. Fortman, Edmund J. The Triune God: A Historical Study of the Doctrine of the Trinity. Philadelphia: Westminster, 1972.

15. Froom, LeRoy. The Prophetic Faith of Our Fathers. 4 vols. Washington, D.C.: Review and Herald.

16. Grenz, Stanley J., and Roger E. Olson. Twentieth–Century Theology: God and the World in a Transitional Age. Downers Grove, I11.: InterVarsity, 1992.

17. Guy, Fritz. "What the Trinity Means to Me." Adventist Review. Sept. 11,1986.

18. Harnack, Adolf. History of Dogma. 7 vols. Trans. Neil Buchanan. New York: Dover, 1961.

19. Hasel, Gerhard F. "The Meaning of'Let Us' in Gen 1:26." Andrews University Seminary Studies 13 (1975): 58–66.

20. Hasker, William. God, Time, and Knowledge. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1989.

21. Hasker, William. A Philosophical Perspective.» In The Openness of God: A Biblical Challenge to the Traditional Understanding of God. Ed. Clark Pinnock, Downers Grove, III: Inter–Varsity, 1994. Pp. 126–154.

22. Heppenstall, Edward. The Man Who Is God: A Study of the Person and Nature of Jesus, Son of God and Son of Man. Washington, D.C.:Review and Herald, 1977.

23. Hill, J.William. The Three–Personed God: The Trinity as a Mystery of Salvation. Washington, D.C.: Catholic University of America Press, 1982.

24. Jewett, Paul K. God, Creation, and Revelation: A Neo–Evangelical Theology. Grand Rapids: Eerdmans, 1991.

25. Johnson, Aubrey R. The One and the Many in the Israelite Conception of God. Cardiff: University of Wales Press, 1961.

26. Kelly, J.N.D. Early Christian Doctrines. London: Adam & Charles Black, 1968.

27. Kung, Hans. Does God Exist? An Answer for Today. Trans. Edward Quinn. New York: Vintage, 1981.

28. Ladd, George Eldon. A Theology of the New Testament. Grand Rapids: Eerdmans. 1974.

29. Lewis, Gordon R., and Bruce A. Demarest. Knowing Ultimate Reality: The Living God. Grand Rapids: Zondervan, 1987.

30. Moltmann, Jurgen. The Trinity and the Kingdom: The Doctrine of God. Trans. Margaret Kohl. San Francisco: Harper, 1991.

31. O'Carroll, Michael. Trinitas: A Theological Encyclopedia of the Holy Trinity. Wilmington, Del: Michael Glazier, 1987.

32. Pannenberg, Wolfhart. Theology and Philosophy of Science. Trans. Francis Mc–Donagh. Philadelphia: Westminster 1976.

33. Pannenberg, Wolfhart. Systematic Theology. Vol. 1. Trans. Geoffrey W, Bromiley. Grand Rapids: Eerdmans, 1991.

34. Pelikan, Jaroslav. The Christian Tradition: A History of the Development of Doctrine. Chicago: Chicago University Press, 1989.

35. Pinnock, Clark, et al. "Systematic Theology In The Openness of God: A Biblical Challenge to the Traditional Understands of God. Ed. Clark Pinnock. Downers Grove I11.: InterVarsity, 1994.Pp. 101–125.

36. Prescott, W. W The Saviour of the World. Takoma Park, Md.: Review and Herald, 1929.

37. Provonsha, Jack W. You Can Go Home Again. Washington, D.C.: Review and Herald, 1982.

38. Rahner, Karl. The Trinity. Trans. Joseph Donceel. New York: Herder and Herder, 1970.

39. Rice, Richard. "Biblical Support for a New Perspective." In The Openness of God Biblical Challenge to the Traditional Understanding of God, Ed. Clark Pinnock DownersGrove, I11.: InterVarsity, 1994.11–58.

40. Sanders, John. "Historical Consideration". In The Openness of God: A Biblical Challenge to the Traditional Understands of God, Ed. Clark Pinnock. Downers Grove I11.: InterVarsity, 1994. Pp. 59–100.

41. Seventh–day Adventists Answer Questions on Doctrine: An Explanation of Certain Major Aspects of Seventh–Day Adventist Belief Washington, D.C.: Review and Herald, 1957.

42. Smith, Uriah. Lookins Unto Jesus. Battle Creek. Mich: Review and Herald, 1897.

43. Spear, Samuel T. "The Bible Doctrine of the Trinity". New York Independent, Nov. 14, 1889. Reprinted in M. L. Andreasen, The Book of Hebrews. Washington. D.C. Review and Herald. 1948. Pp. 115–124.

44. Stephenson, J. M. The Atonement. Rochester, N.Y.: Advent Review office, 1854.

45. Veloso Mario. El compromisio cristiano: un estudio sobre la actualidad misionera en al evangelio de San Juan. Buenos Aires: Zunino, 1975.

46. Waggoner. E. J. Christ and His Righteousness. Oakland: Pacific Press, 1890.

47. Waggoner, J. H. The Atonement. Oakland: Pacific Press, 1884.

48. Whitehead, Alfred North. Process and Reelity: An Essay in Cosmology. New York: Macmillan.1929.

49. The Anti–Nicene Fathers, Ed. Alexander Roberts and James Donaldson. 10 vols. New York: Christian Literature Co., 1885–1887.

50. The Nicene and Post–Nicene Fathers. First series. Ed. Philip Schaff. 14 vols. New York: Christian Literature Co., 1886–1889.

Христос: его личность и служение

Рауль Дедерен

Введение

Средоточием христианской религии является Иисус Христос. По своей внутренней сути христианство — это не столько принятие определенных вероучительных положений, сколько преданность Личности: Иисусу Христу. То же можно сказать и о христианской вести. Евангелие рассказывает о событии, главным действующим лицом которого является Иисус Христос. Христианство восходит своими корнями не просто к общине первых верующих. Его начало — в Личности Иисуса из Назарета. Христианство — это Христос. Но кто Он?

Цель данного раздела в том, чтобы всесторонне и систематически описать Личность, миссию и служение Иисуса Христа на основании Писания, в первую очередь Нового Завета, хотя рамки данного исследования ограничены. Отправной точкой для нас является убеждение в том, что Евангелия — это исторически достоверные и надежные документы, описывающие дела и изречения Иисуса. Остальная часть Писания как Ветхого, так и Нового Заветов точно так же признается достоверным и надежным источником. В конце концов, Личность и служение нашего Господа, равно как и ее результаты, — это больше вопрос откровения, чем человеческой мысли. В данном разделе различные вопросы, касающиеся Личности и служения Иисуса Христа, а именно: Его характер, смерть, воскресение, вознесение, первосвященническое служение и Второе пришествие, будут рассмотрены по следующему плану:

I. Слово стало плотью

А. Воплощение

1. Предсуществование Христа

2. Воплощение Христа

3. Рождение от девы

Б. Человеческое и Божественное

1. Человеческая природа Христа

2. Безгрешная человеческая природа

3. Божественная природа Христа

4. Одна Личность: истинный Бог и истинный человек

II. Его служение и смерть

А. Дело, ради которого Он пришел

1. Исполнить Божьи обетования

2. Установить Царство Божье

3. Передать знание о Боге

4. Быть Рабом Божьим

5. Оставить пример

6. Исцелять немощных и больных

7. Показать чрезвычайную греховность греха

8. Быть верным Первосвященником

9. Спасти грешников Своей смертью

Б. Служение, предсказанное в Ветхом Завете

1. Знание Христа о Своей смерти

2. Убеждение, разделяемое авторами Нового Завета

3. Смерть чрезвычайной важности

В. Искупление: основополагающие факторы

1. Значение слова «искупить»

2. Изначально гармоничные отношения

3. Причина отчуждения

4. Искупление и смерть Христа

5. Божье дело

Г. Искупительное служение Христа: учение Нового Завета

1. Жертвенная смерть

2. Замещающая смерть

3. Искупительно–умилостивительная смерть

4. Оправдание

5. Примирение

Д. Масштабы подвига искупления

III. Превознесенный Господь

A. Воскресший Христос

1. Фундаментальное событие

2. Пустая гробница

3. Физическое воскресение

4. Значение Христова воскресения

Б. Вознесшийся Господь

1. Свидетельство Библии

2. Значение вознесения для Самого Христа

3. Значение вознесения для верующих

B. Первосвященническое служение Христа

1. Свидетельство Библии

2. Два разных служения

3. Вознесшийся, чтобы владычествовать и исполнить все

Г. Второе пришествие Христа

1. Свидетельство Библии

2. Способ возвращения Христа

3. Торжество Царства

Д. Призыв к отклику

IV. Исторический обзор

A. Ранняя Церковь

1. Отрицание двух природ

2. Отрицание единства двух природ

3. Никейский ответ

4. Связь двух природ

5. Халкидонское определение

Б. Средние века

1. Внимание служению Христа

B. Реформация

1. Проблема Communicatio Idiomatum

2. О состояниях и служениях Христа

Г. Новое время

1. Монументальный сдвиг

2. Фридрих Шлейермахер

3. Альбрехт Ричль

4. Кенотическая теория

Д. Современные методы

1. Тринитарианская христология Карла Барта

2. Демифологизированный Христос Рудольфа Бультмана

3. Парадоксальная христология Дональда М. Бейли

4. Оскар Кульманн

5. Христология процесса

6. Вольфгарт Панненберг

7. Теология освобождения

8. Миф о воплощенном Боге

9. «Иисус–семинар»

10. Католическая христология

Е. Современные веяния

Ж. Адвентисты седьмого дня Комментарии Елены Уайт

A. Слово стало плотью

Б. Падшее человечество

B. Две природы в одной Личности

Г. Христос — наш пример

Д. Жертвенная смерть

Е. Демонстрация Божьей любви

Ж. Воскресение Христа

3. Вознесение Христа

И. Первосвященство Христа

VI. Литература

I. Слово стало плотью

А. Воплощение

Приступая к изложению библейского учения об Иисусе Христе, лучше всего последовать примеру апостола Иоанна и первым делом обратить внимание на один из самых потрясающих фактов Писания, подобно тому, как он сделал это во вступлении к своему Евангелию: Слово, которое «было у Бога» и «было Бог» (Ин. 1:1), «стало плотью» (ст. 14). Слово не только стало плотью, но и «обитало с нами» (ст. 14). Это выражение буквально переводится как «установило скинию среди нас» или «раскинуло между нами Свой шатер». Это убедительное свидетельство воплощения Слова одновременно является ясным откровением о Его предсуществовании.

1. Предсуществование Христа

Новый Завет как прямо, так и косвенно говорит нам о том, что Иисус как Слово существовал до Своего рождения в Вифлееме. Он появился на свет не тогда, когда родился в Иудее. Сам Иисус не только многократно говорил о том, что Он «послан» Отцом (см. Мф. 5:17; 15:24; Мк. 1:38; 10:45; Лк. 19:10; Ин. 5:23), что можно расценить как намеки всего лишь на Его пророческую миссию, но и прямо заявлял о Своем небесном происхождении. Он утверждал, что «пришел» или «сошел» с небес на землю: «Я исшел от Отца и пришел в мир» (Ин. 16:28; см. Мф. 20:28; Лк. 19:10). «Приходящий свыше и есть выше всех; а сущий от земли — земной и есть, и говорит, как сущий от земли; Приходящий с небес есть выше всех, и что Он видел и слышал, о том и свидетельствует» (Ин. 3:31, 32). И еще: «Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» (Ин. 3:13) или: «Что ж, если увидите Сына Человеческого, восходящего туда, где был прежде?» (Ин. 6:62).

Наш Господь не только утверждал, что до Своего пришествия в наш мир пребывал в славе и тесном общении с Отцом (Ин. 17:5), но и однажды без колебаний заявил: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:58). Это выражение напоминает ветхозаветную фразу «Я есмь Сущий» (Исх. 3:14). Это то имя, с которым Бог открылся Моисею в пустыне, как самосуществующий и вечный. С помощью этой фразы описывается не просто предсуществование, а вечное предсуществование. «Верно и всякого принятия достойно слово, — утверждал Павел, — что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников» (1 Тим. 1:15; см. 3:16). В Послании к Колоссянам он писал: «Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле… все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит» (1 Тим. 1:16, 17; см. Творение П. В). Он существовал до Своего рождения в Вифлееме.

Ветхий Завет также не молчит по этому поводу. Михей говорит о Мессии, Которому надлежало прийти, Который существовал до Своего рождения в Вифлееме и «Которого происхождение из начала, от дней вечных» (Мих. 5:2). Исайя описывает того же обетованного Мессию не только как Чудного Советника и Князя мира, но и как Бога крепкого и Отца вечности (Ис. 9:6).

Учение о том, что Сын Божий существовал до того, как родился в Вифлееме и «сошел» с неба, где Он от вечности разделял славу Отца, — один из ключевых элементов нашего понимания Его личности и служения. Оно указывает на то, что Его рождение — это не просто рождение великого человека, но вхождение в человеческое состояние Того, Кто самым сокровенным образом отождествлялся с Богом.

2. Воплощение Христа

Учение о предсуществовании Христа в последующем развивается новозаветными писателями. Так, Иоанн, говоря о предсуществовавшем Слове, поясняет, что Слово, Которое «было вначале у Бога», «стало плотью и обитало с нами» (Ин. 1:2, 14). Иоанн безоговорочно утверждает, что Оно «стало плотью», а не просто «явилось во плоти». В определенное время (в оригинале это подчеркивается использованием формы аориста) Слово стало человеком. Иисус пришел свыше и воплотился, то есть «облекся в плоть».

Тот факт, что Господь Иисус Христос, вечный Сын Божий, ради нашего спасения стал человеком, возможно, является одним из главных принципов христианской веры, точкой отсчета для всех остальных принципов. В одном из своих знаменитых высказываний Павел говорит об Иисусе, Который, «будучи образом Божьим», «уничижил Себя Самого» (другие возможные переводы: «опустошил Себя», «лишил Себя авторитета»), «приняв образ раба» и «быв послушным даже до смерти, и смерти крестной», а после этого был возвеличен (Флп. 2:5–11). Слово морфе, «образ» или «облик», обозначает важные сущностные свойства и качества в противовес случайным и изменчивым. Апостол здесь утверждает, что предсуществовавшее Слово имело сущностные свойства Бога. Оно было Богом. Затем Павел замечает, что, смирив Себя, Слово приняло «образ» раба, то есть снова речь идет о сущностных свойствах и качествах, выражающих суть человека. Он стал человеком в полном смысле этого слова. Это была не метаморфоза, так часто встречающаяся в греческих мифах, но подлинное воплощение. Иисус не просто казался человеком, но и воистину был им. Человеческая природа Христа была реальной и полной. Предсуществовавшее Божественное Существо смирило Себя и приняло человеческую природу. Произошло подлинное воплощение.

В посланиях Павла можно найти и многие другие аллюзии на воплощение, иногда достаточно сильные (2 Кор. 8:9; Кол. 2:9; 1 Тим. 3:16; Евр. 2:14; 5:7). В Гал. 4:4, 5 говорится, что «когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление». В данном случае Павел приписывает всю инициативу Отцу, Который таким Своим решением исполняет план спасения. Божий Сын родился от жены. Ближе к концу своей жизни апостол указывал на ту же цель пришествия Христа, утверждая: «Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников» (1 Тим. 1:15). Возможно, мы испытываем потребность в учителе, в примере, открывающем и объясняющем волю Божью, которая может служить бастионом против зла. Мы можем найти в Нем все это и больше этого, но самое главное в том, что Он есть Бог и Спаситель.

3. Рождение от девы

Из Писания мы узнаем, что наш Господь воплотился, будучи зачат силой Святого Духа во чреве девы Марии (Лк. 1:26–35; Мф. 1:18–21). Здесь нет никаких признаков греческого мифа, весьма распространенного в первом столетии нашей эры, никаких ссылок на брачные узы богов, никакой мифологической версии рождения, а только лишь ясное и простое высказывание, подчеркивающее суверенный акт Святого Духа.

Как воплощение Христа, так и рождение от девы указывают на Его Божественную и человеческую природу. Иоанн говорит не банальные вещи, когда утверждает, что Иисус Христос пришел во плоти, а исповедание веры в это событие представляет как решающий критерий истины (1 Ин. 4:2). По–видимому, Он желает сказать, что Тот, Чье естество находилось в вечном единстве с Божеством, стал человеком вследствие уникального, неповторимого Божьего действия, не утратив при этом Своего единства с Богом. Под словом «плоть» он подразумевает не только физическое тело, но человеческую личность в целом. Этого нельзя упускать из виду.

Для модернистского, секуляризированного, позитивистского рассудка, утратившего способность изумляться и восхищаться, предсуществование и воплощение Христа, равно как и Его рождение от девы часто представляется всего лишь мифом, в который образованный человек не может верить. Однако с точки зрения новозаветных писателей Бога можно воистину познать только благодаря воплощению (см. Ин. 1:18). Предсуществование и воплощение Христа, а также Его рождение от девы составляют единое целое. Это не обособленная доктрина и не чужеродный элемент, случайно вкрапленный в христианскую веру. На этих фактах строится учение о Божественной благодати и человеческой беспомощности. Они являются частью общей драмы искупления, и отвергнуть их — значит разорвать ткань библейского учения о Личности и миссии Христа.

Б. Человеческое и Божественное

1. Человеческая природа Христа

Повсюду в Новом Завете встречаются утверждения о том, что Иисус был человеком в полном смысле этого слова. Его имена свидетельствовали в пользу Его высшего авторитета, но, тем не менее, Он был настоящим человеком. На это указывает все, сказанное о Нем в посланиях, Евангелиях и в Книге Деяния святых апостолов. Весь Новый Завет построен на исходной предпосылке, что Он был подлинным человеком. Возможно, этим объясняется тот факт, что новозаветные писатели лишь мимоходом упоминают о человеческой природе Христа. Павел просто обобщил то, что все признавали, написав, что Христос «родился от жены, подчинился закону» (Гал. 4:4), что Он родился в конкретной семье и в определенном роду (Рим. 1:3). Апостол не считал нужным писать об этом подробнее.

а. Свидетельства Библии. При более внимательном прочтении Евангелий становится очевидной та же самая общая предпосылка. Он родился в городе Давидовом (Мф. 2:1; Лк. 2:4–11), жил в Палестине и был казнен в Иерусалиме при Понтии Пилате (Мф. 27:11–50; Ин. 18:28–19:37). Его матерью была Мария (Мк. 6:3), имена Его сестер не упоминаются, но Его братьев звали Иаков, Иосиф, Симон и Иуда (Мф. 13:55, 56). В картине, нарисованной евангелистами, можно различить воистину человеческие черты Иисуса. Он ел (Мк. 2:16), спал (Мф. 8:24) и утомлялся (Ин. 4:6), подобно другим людям. Он был послушен родителям в детстве (Лк. 2:51), возрастал физически и духовно (Лк. 2:40, 52). Неоднократно описывается, как Он пытался получить информацию, задавая вопросы (Мф. 7:3,4; 9:28; Мк. 7:18,19; Лк. 7:24–28; Ин. 11:34; 18:34). Ему были ведомы скорбь и тревога (Мф. 26:37; см. Ин. 11:35; 12:27), Он боролся с искушением (Мф. 4:1). Ему был знаком голод (Мф. 4:2) и жажда (Ин. 19:28). Он завязывал дружеские отношения с другими людьми (Ин. 11:5) и знал о том, что Ему завидуют и что Его ненавидят (Ин. 7:7; 15:18; Мк. 15:10). Он был человеком молитвы (Мф. 14:23; Мк. 1:35; Лк. 11:1), проявлявшим веру (Мф. 4:4; Ин. 11:41). Мы также читаем о Его разгневанном взгляде (Мк. 3:5), о громком вопле, который Он издал с креста (Мф. 27:46), а также об открытом проявлении Его радости (Лк. 10:21). Все говорит о том, что апостолы считали Иисуса настоящим человеком, Который «по виду стал как человек» (Флп. 2:7). Единственное отличие заключалось в том, что Он не знал греха (2 Кор. 5:21); Он был непорочный «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29).

б. Человеческий образ жизни по библейским принципам. Люди определенно воспринимали Иисуса как подобного себе. Они смеялись над Ним, когда Он не согласился с утверждением, что дочь Иаира умерла (Лк. 8:53), или когда ложно осуждали Его как чревоугодника и пьяницу (Мф. 11:9). Над Ним глумились, и Его избивали люди, которые, по всей видимости, были уверены, что эта низость сойдет им с рук (Лк. 22:63). Предметом их презрения и осуждения был реальный человек. Он вел человеческий образ жизни в полном смысле этого слова и всецело уповал на Писания Ветхого Завета как на Богом данное Слово.

Как член общины верующих, воспитанных на Писаниях Ветхого Завета, Он считал ветхозаветные книги богодухновенными и наделенными высоким авторитетом. Он последовательно давал понять, что считает исторические повествования Библии достоверным изложением фактов. Уча народ, Он упоминал Авеля (Лк. 11:51); Ноя (Мф. 24:37–39), Авраама (Ин. 8:56), Содом и Гоморру (Мф. 10:15; 11:23, 24), Исаака и Иакова (Лк. 13:28), змея в пустыне (Ин. 3:14), Соломона (Лк. 11:31; 12:27), Илию (Лк. 4:25, 26), Иону (Мф. 12:39–41) и многие другие личности и события Ветхого Завета. Он ясно давал понять, что Его взгляды и учение основаны на принципах и положениях Писания (Мф. 19:16–22; 26:24; Лк. 4:1–13; 18:31–33). Он мог предварить цитату из Писания словами: «Моисей сказал» (Мк. 7:10), «хорошо пророчествовал о вас… Исайя» (ст. 6) или «ибо сам Давид сказал Духом Святым» (Мк. 12:36). Однако из контекста понятно, что эти высказывания и предписания становились авторитетными по той причине, что были заповедями Бога (ср. с Мф. 19:4, 5; Быт. 2:24). Он также скрепил печатью Своего одобрения слова, записанные в Быт. 1,2 (Мф. 19:4,5; Мк. 10:6–8). Он без колебаний избирал для Своих иллюстраций те повествования, которые кажутся наименее приемлемыми современному человеку.

Особое значение имеет тот факт, что после Своего воскресения, явившись ученикам, Христос стал объяснять им Писание (Лк. 24:25–27, 44, 45). Можно с уверенностью утверждать, что вся Его человеческая жизнь была обусловлена Его пониманием того, что Писания Ветхого Завета есть Слово Божье. Во время любого кризиса или важного события в Своей жизни Он опирался на Ветхий Завет, и когда Он это делал, было понятно, что Он живет его светом и слышит голос Бога, обращающийся к Нему из Писания.

2. Безгрешная человеческая природа

При оценивании человеческой природы Иисуса необходимо учитывать и ясное свидетельство Нового Завета о том, что Его характер был безгрешен. Об этом говорится в целом ряде мест. Автор Послания к Евреям утверждает, что Иисус был «подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4:15). Хорошо знавший Его Петр говорит о Нем как о «Святом Божьем» (Ин. 6:69 букв. пер.), а также отмечает, что Он «не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Петр. 2:22). Иоанн утверждает, что «в Нем нет греха» (1 Ин. 3:5), а Павел свидетельствует о том, что Христос не знал греха (2 Кор. 5:21). Не менее важно и личное свидетельство Иисуса: «Я соблюл заповеди Отца Моего» (Ин. 15:10). «Я всегда делаю то, что Ему угодно» (Ин. 8:29). С тем же настроем Он задал вопрос Своим слушателям: «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (Ст. 46).

Отчасти миссия Христа состояла в том, чтобы прожить жизнь как человек. Он имел отличительные свойства человеческой природы. Он воспринял плоть и кровь человеческую (Евр. 2:14) и во всем был подобен Своим человеческим собратьям (ст. 17). Его человеческая природа отличалась от человеческой природы Адама до грехопадения и не во всем соответствовала человеческой природе Адама после грехопадения, ибо Писание характеризует ее как безгрешную. Поскольку Он был зачат Духом Святым, Его рождение носило сверхъестественный характер (Мф. 1:20; Лк. 1:35) в такой мере, что посланный Отцом ангел сказал Марии: «Рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк. 1:35).

Он пришел «в подобии плоти греховной» (Рим. 8:3). Он воспринял человеческую природу в ее падшем состоянии со всеми ее немощами и слабостями и понес на Себе последствия греха, но не ее греховность. Он был подлинным человеком, одним из рода человеческого, но в Нем не было греха. Он мог по праву сказать: «Князь мира… во Мне не имеет ничего» (Ин. 14:30). Иисус принял человеческую природу, ослабленную и выродившуюся в результате четырех тысяч лет греха и вместе с тем неоскверненную и непорочную. «В Нем нет греха», — пишет Иоанн (1 Ин. 3:5).

Внутреннее согласованное свидетельство Писания о безгрешности Иисуса не означает, что Он не мог согрешить в принципе. Хотя в одном из мест Писание и говорит, что «Бог не искушается злом и Сам не искушает никого» (Иак. 1:13), правильно будет сказать, что Иисус, как человек, мог согрешить, но не сделал этого. Он отказался разорвать Свои близкие отношения с Отцом. В Его жизни имели место настоящие искушения и борьба, которая порой достигала неимоверного напряжения. Это видно из Его борения в Гефсимании, когда Он в муках все же избрал волю Отца (Лк. 22:41–44).

«Благодарение Богу за неизреченный дар Его», — пишет Павел (2 Кор. 9:15). Тайна Христа не поддается полному описанию. Воистину Его безгрешность является не просто вопросом нравственного совершенства, но и основанием Его жертвенной смерти. Его безгрешность — это характеристика не просто Христа в Себе, но и Христа для нас, Христа как нашего Спасителя. В силу Своей святости и безгрешности Он имеет полное право быть Господом, Искупителем и Первосвященником грешников. Святость и безгрешность Иисуса является исходной нравственной предпосылкой искупления, которое будет далее рассмотрено (см. П. В–Д).

3. Божественная природа Христа

а. Имена и титулы Христа. О месте, отводимом Иисусу в вероучении первых христиан, можно судить не только по заявлениям об истинной и подлинной человеческой природе Христа, но и по тем именам и титулам, которые использовал Сам Иисус и которые Ему давали другие. Хотя перечисленные здесь имена и титулы не дают систематического представления о Личности и миссии Иисуса, они, несомненно, помогают в составлении такого представления.

(1) Мессия/Христос. Логично начать наше исследование с титула «Мессия», поскольку христианская Церковь обязана своим названием его греческому эквиваленту: Христос, что означает «Помазанный». Для евреев Мессия был избавителем, которого они ожидали и которому отводилась роль представителя Бога в торжественном открытии нового века для Божьего народа. Как еврейское, так и греческое понятия образованы от корней, означающих «помазывать». Очевидно, используя титул Христос, новозаветные писатели считали Иисуса отделенным для выполнения особой задачи.

Титул Христос встречается свыше 500 раз в Новом Завете. Хотя среди современников Иисуса бытовали различные представления о мессианстве, общепризнано, что к первому веку иудеи стали смотреть на Мессию как на Того, Кто находится в особых взаимоотношениях с Богом. Ему надлежало объявить о конце века и об установлении Божьего Царства. Он был Тем, через Кого Бог должен был вмешаться в историю, чтобы избавить Свой народ. Иисус принимал титул «Мессия», но не поощрял его использование, поскольку он имел в ту эпоху политическую окраску, что затрудняло его употребление. Хотя Иисус неохотно пользовался этим титулом в общении с людьми, Он не запретил ни Петру (Мф. 16:16, 17), ни самарийской женщине (Ин. 4:25, 26) употребить его. Он знал, что Он Мессия, как видно из Евангелия от Марка, где Христос говорит о награде для тех, кто напоит Его учеников чашей воды, во имя Его, потому что они «Христовы» (Мк. 9:41). Все зависело от конкретного содержания этого термина, как это видно из ответа Иисуса Петру в Кесарии Филипповой. Вскоре после того, как Петр исповедовал Иисуса Христом, Сыном Бога живого (Мф. 16:16), Иисус подчеркнул тот факт, что «Сыну Человеческому много должно пострадать» (Мк. 8:31; см. Мф. 16:21). Отвергнув идею политического мессианства, Он иначе истолковал роль и служении Мессии — не так, как это делали Его современники. Если Он и считал Себя Мессией, то только в контексте исполнения пророчеств Ветхого Завета, отдавая Себе отчет в том, что Он является Божьим представителем, посланным для искупления Божьего народа. При этом искупление Он понимал в духовном, а не в национально–политическом смысле.

Воскресение Христа прояснило и подтвердило Его титул «Мессия». В контексте воскресения и излития Святого Духа Петр даже заявил в день Пятидесятницы, что «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 5:42). Убеждения ранней Церкви в этом вопросе были настолько глубоки, что титул «Христос» вскоре превратился в еще одно имя Иисуса. Евангелие, которое они проповедовали, было Евангелием «Иисуса Христа, Сына Божия» (Мк. 1:1). Среди прочего титул Мессия или Христос в сознании первых учеников стал означать обетованного, помазанного Царя.

(2) Христос как Господь. Если титул «Христос» или «Мессия» имел особое значение для христиан из иудеев, то титул «Господь» (греч. кюриос) был привлекателен для язычников. Этот титул был взят не из греческих источников, а из Ветхого Завета, в греческом переводе которого он использовался для обозначения имен Яхве (Быт. 2:4) и Адонай (Ис. Нав. 3:11; Пс. 8:2, 10). В целом в греческом языке слово «господь» использовалось тогда, когда надо было засвидетельствовать уважение к человеку («господин», Мф. 13:27; 10:24; Ин. 4:19; 15:15). В эллинистическом мире слово «господин» также использовалось для обозначения божеств в мистических культах, а также применительно к императору. Многократно назвать Иисуса таким именем фактически означало приравнять Его к Божеству. Лучше всего это видно из исповедания Фомы: «Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:28).

Называя Иисуса Господом, ранняя Церковь стремилась возвысить Его над людьми, подчеркнуть, что Он достоин поклонения (Деян. 7:59,60), молитв (ст. 59,60) и доверия (Деян. 16:31; Рим. 10:9), что Он является автором нашего спасения (Деян. 15:11; 1 Фес. 5:9). «Он есть Господь господствующих и Царь царей» (Откр. 17:14; см. 19:16), носитель Божественной природы, дарующий нам благодать и мир (Флп. 1:2; 2 Фес. 1:2), утешающий наши сердца и утверждающий нас во всяком добром деле (2 Фес. 2:16,17). В своем христианском значении этот титул предполагает абсолютное владычество Иисуса над всеми аспектами жизни и веры и подчеркивает Его Божественность. Для христиан Христос — единый Владыка Бог и Господь (Иуд. 4), в Которого призван «облечься» каждый верующий (Рим. 13:14), ради Которого каждый ученик готов рискнуть своей жизнью (Деян. 15:26), даже умереть (Деян. 21:13). Он просто «Господь и Спаситель наш Иисус Христос» (2 Петр. 1:11; 2:20). И снова нужно отметить, что именно воскресение Христа довело до сознания первых учеников истинный смысл господства Христа, ибо, как Петр сказал множеству собравшихся в день Пятидесятницы, воскресив Иисуса из мертвых, Бог сделал Его одновременно Кюриос и Христос: «Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:36).

(3) Сын Божий. «Мессия» и «Господь» — это титулы, которые можно понимать в функциональном смысле, как раскрывающие действия и намерения Бога в отношении конкретного человека. «Сын Божий», еще один титул, данный Иисусу в Новом Завете, указывает на нечто большее, чем просто выполнение Им определенной функции. Он указывает на связь этой Личности с Богом в Его сущности. Иисус Христос — это больше, чем Божий человек, орудие Божьих действий. Он Сын Божий. Его связь с Богом выходит за рамки функциональных аспектов. Это онтологическая связь. Это радикально новое измерение, которое Новый Завет внес в понимание титул «Сын Божий». За Божественными действиями стоит Божественное естество. Сын находится «в недре Отчем» (Ин. 1:18). В Сыне заключена часть Отчей сущности.

Термин «Сын Божий» в Новом Завете может быть интерпретирован различным образом. Его значение основано на характерном употреблении этого термина в Ветхом Завете. Он мог обозначать ангелов (Иов 1:6; 38:7). Царь в некоторых случаях также называется Божьим сыном (2 Цар. 7:14; Пс. 2:7). Праведники названы сынами Божьими (Быт. 6:2); Израиль в целом также назван сыном Божьим (Исх. 4:22; Ос. 11:1). Но когда это словосочетание применяется к Иисусу, то по всем признакам его не следует понимать в одном из вышеперечисленных значений. Бог называет Его Своим возлюбленным Сыном, в Котором Его благоволение (Мф. 3:17). Марк называет свое Евангелие Евангелием «Иисуса Христа, Сына Божия» (Мк. 1:1). В Мф. 2:15 фраза «сын мой» из Ос. 11:1 однозначно указывает на Иисуса. Иисус безоговорочно принимает исповедание Петра, сделанное в Кесарии Филипповой: «Ты Христос, Сын Бога живого» (Мф. 16:16), называя его результатом Божественного откровения (ст. 17). Те, кто обвинял Его в том, что Он назвал Себя Сыном Божьим (Мф. 27:43; ср. с Ин. 19:7), должно быть, слышали, как Он использовал этот же титул. Из синоптических Евангелий ясно, что Иисус принимал этот титул и считал Себя Божьим Сыном (Мф. 11:27; Мк. 13:34). Но в наиболее полном смысле этот титул раскрывается в Евангелии от Иоанна, где во многих случаях используется выражение «Сын» вместо фразы «Сын Божий», которая является еще одним способом описания уникальности личности Иисуса. Бог и Его Сын уникальным образом связаны друг с другом (Ин. 3:35; 5:19,20). Иисус Сам применял к Себе этот титул (Ин. 10:36), и иудеи понимали, что, называя Бога Своим Отцом, Он делает Себя «равным Богу» (Ин. 5:18).

Не только евангелисты, но и другие новозаветные писатели определяют христианскую весть как Евангелие о Сыне Божьем (Рим. 1:3). Уже в самом начале своего служения Павел назвал христианский путь «верою в Сына Божия» (Гал. 2:20). В Послании к Евреям Божественное сыновство Иисуса Христа не просто декларируется, но на нем делается акцент. Христос выше ветхозаветных пророков (Евр. 1:1, 2). Он «Сын», потому что есть «сияние славы и образ ипостаси Его [Бога]» (ст. 3). Он занимает положение Сына и именно по этой причине превосходит ангелов (ст. 4, 5) и даже самого Моисея (стихи 5,6).

В полном смысле Сын является причастником того же естества, что и Отец. Он обладает теми же свойствами (Ин. 5:21; 8:58; 21:7), творит те же дела (Мф. 9:2; Ин. 5:24–29) и претендует на равные почести с Отцом (Ин. 5:23; 14:1). Подобно тому, как воскресение усиливает смысл ранее рассмотренных титулов, оно также углубляет и понятие «Сын», ибо, согласно Павлу, Иисус «открылся Сыном Божьим в силе, по духу святыни, чрез воскресение из мертвых» (Рим. 1:4). Если уникальное сыновство Христа могло быть непонятным до Его смерти, воскресение все расставило по своим местам.

б. Иисус как Бог. По крайней мере в трех случаях библейские писатели совершенно явно называют Иисуса Богом. В первом из этих случаев (Евр. 1:8, 9) слова из Пс. 44:7, 8 процитированы как обращение Бога к Своему Сыну: «А о Сыне: „престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего — жезл правоты. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие; посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих"». В этом отрывке Сын, Который превосходит ангелов (Евр. 1:4–2:9), Моисея (Евр. 3:1–6) и первосвященника из колена Левиина (Евр. 4:14–5:10), назван Богом. Иисус обладает такой же Божественной природой, как и Отец.

Вторым ясным высказыванием являются слова: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Хотя из каждого правила бывают исключения, но в данном случае слово «Бог» в выражении («и Слово было Бог») используется без артикля, а предикат отделен от субьекта высказывания глаголом «быть», что подтверждает правомочность перевода «и Слово было Бог». Кроме того, опущение артикля является свидетельством акцента на качестве и характере Слова. Проведя разграничение между Словом и Богом Отцом (ст. 16), Иоанн утверждает, что Христос имеет общую природу с Отцом. В первом из трех четко разделенных предложений этого стиха Иоанн утверждает абсолютное, надвременное существование Слова. Оно существовало в начале, до появления времени и творения. Однако Его извечное бытие не было изолированным, ибо Иоанн добавляет, что «Слово было у Бога». Оно было обособлено от Бога, но пребывало в общении с Ним и было в полном смысле тождественно Богу. Апостол утверждает это, недвусмысленно заявляя, что «Слово было Бог». Слово «Бог» в третьем предложении этого выдающегося высказывания находится под ударением — возможно, для того, чтобы исключить неверные умозаключения относительно природы Слова. Вечно предсуществующее и пребывающее в личном общении с Отцом, Слово, отождествленное в 14–м стихе с Иисусом из Назарета, является Божественным в Своей основе.

Нигде в Новом Завете Иисус не назван Богом так ясно, как в заключительном эпизоде Евангелия, где в ответ на предложение Иисуса прикоснуться к Его ранам сомневающийся ученик Фома произносит слова: «Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:28). Это исповедание тем более важно потому, что Иисус не укорил Своего ученика (ст. 29; см. Откр. 19:10). Подобно тому, как Израиль почитал Яхве словами «Господи, Боже наш» (Пс. 98:8), так и христиане могли обращаться к Иисусу, говоря: «Господь мой и Бог мой», «дабы все чтили Сына, как чтут Отца» (Ин. 5:23).

в. Божественное самоосознание Иисуса. В Евангелии от Иоанна сохранено немало утверждений, сделанных Самим Иисусом и свидетельствующих о Его Божественном самоосознании. Он неоднократно утверждал, что Его происхождение и природа неземные. Он говорил о том, что сошел с небес (Ин. 3:13). Еще Он утверждал: «Вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира» (Ин. 8:23). В другом случае Он заявил: «Я исшел от Отца и пришел в мир» (Ин. 16:28). Идея предсуществования Христа выражена еще более явно в вопросе: «Что ж, если увидите Сына Человеческого, восходящего туда, где был прежде?» (Ин. 6:62) или в Его молитве: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5).

Это осознание собственной онтологической Божественности выражается также в удивительной фразе «Я есмь». Иисус говорит: «Я есмь хлеб жизни» (Ин. 6:35), «Я свет миру» (Ин. 8:12), «Я есмь дверь» (Ин. 10:7), «Я есмь Пастырь добрый» (ст. 11), «Я есмь воскресение и жизнь» (ст. 25), «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6). «Я есмь истинная виноградная Лоза» (Ин. 15:1).

Иисус не просто приносит или дает хлеб, жизнь, свет или воскресение. Он есть все это. У иудеев фраза «Я есмь» должна была вызывать ассоциацию с Божественным, ибо в Септуагинте, греческом переводе еврейского Ветхого Завета, такое же подчеркнутое «Я есмь» часто употребляется Самим Богом (ср. Втор. 32:39; Ис. 41:4; 43:10 и т. д.). Это же мы видим и в других отрывках, где Господь употребляет формулу «Я есмь», переведенную выражением «это Я», например, в Ин. 8:24, 28 и 13:19. Самое поразительное высказывание мы находим в Ин. 8:58: «Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь». Его противники, вне себя от ярости, «взяли каменья, чтобы бросить на Него» (ст. 59), по всей видимости, расценив слова Иисуса как богохульное притязание на равенство с Богом, неизменность и Божественность.

4. Одна Личность: истинный Бог и истинный человек

Хотя Новый Завет однозначно учит, что Иисус из Назарета одновременно является в полном смысле Богом и в полном смысле человеком, это положение является одной из самых сложных и чрезвычайно важных христологических проблем. Как в одной Личности могут сосуществовать две природы? Хотя очень трудно найти ответ на этот вопрос, Писание призывает нас размышлять о тайне Бога и Христа (Кол. 2:2, 3); и Сам Иисус говорит о том, что истинное знание о Нем можно получить только через откровение (Мф. 11:25–27; 16:17).

Прежде всего необходимо признать, что положение, согласно которому две природы были объединены в одной Личности Иисуса, вытекает из самого Писания. Мы уже отмечали, что, согласно Писанию, Христос имеет Божественную и человеческую природы. В Новом Завете прямо не говорится, но всюду подразумевается, что эти природы были объединены в одной Личности. Иисус в нем показан одной неделимой Личностью, в которой неразрывно сосуществуют две природы. Так, Павел говорит о Христе, как о потомке Давида по плоти (Рим. 1:3) и как о Сыне Божьем «по духу святыни» (ст. 4). Это явное свидетельство того, что в одной Личности присутствуют две природы. В начальной части Послания к Евреям мы также находим систематическое развитие идеи о двух природах Христа, сосуществующих в одной Личности. В первой главе говорится о Божественности Христа (ст. 2, 3, 6, 8, 10–12), тогда как во второй — о Его человеческом естестве (ст. 9, 14, 16, 17). То же самое личностное единство описывает Павел, который, с одной стороны, говорит о Божественной природе Христа, называя Его «образом Божьим», а с другой — указывает на человеческую природу Иисуса, Который уничижил Себя Самого, приняв «образ» (снова мы встречаем слово «образ») раба и по виду став как человек (Флп. 2:6–8). Точно так же Иоанн заявляет, что Слово, Которое есть Бог, стало плотью и что Христос, имея Божественную и человеческую природу, обитал среди людей (Ин. 1:1–18).

Это убеждение было настолько сильным среди первых христиан, что апостолы без малейших колебаний характеризуют одну и ту же Личность как обладающую человеческими и Божественными качествами. Таким образом, Содержащий все словом силы Своей, возрастал в возрасте и премудрости у Бога и человеков. Тот, Кто был прежде Авраама, родился в яслях. Умирающий есть Тот, Кто наполняет все во всем. В некоторых простых и сжатых фразах из Нового Завета две природы противопоставляются. В качестве примера можно привести слова Павла: «Распяли Господа славы» (1 Кор. 2:8). Подобные высказывания не противоречивы и не абсурдны, если их воспринимать в свете Божественно–человеческого личностного союза, представленного в Писании. Когда мы исходим из истины о том, что эти две природы объединены в одной Личности Богочеловека, эти высказывания смотрятся вполне логично.

II. Его служение и смерть

Первые христиане видели в Иисусе из Назарета Личность, обладающую как человеческой, так и Божественной природой. Безусловно, им были интересны вопросы, связанные с Личностью Иисуса (Мф. 16:13–17), но еще больше их интересовала Его миссия и служение. Все более ясное понимание того, Кем Он был, помогало им лучше понять, что благодаря уникальности своей Личности Он может сделать для них.

А. Дело, ради которого Он пришел

При внимательном прочтении Нового Завета бросается в глаза убежденность его авторов в том, что Иисус приходил с определенной целью. Он не только «явился» и не только был одаренным галилеянином, глубоко понимавшим пути Божьи. Он был «послан» Отцом. В одном только Евангелии от Иоанна эта мысль высказывается 40 раз. Сам Иисус неоднократно давал понять, что Бог поручил Ему выполнить конкретную миссию. Для описания идеи посланничества используются два слова: пемпо и более специфическое апостелло, которое указывает на наличие тесной связи между Пославшим и Посланником. Будучи помазанным Рабом Божьим, Иисус понимал, что Ему надлежит исполнить Божий план. Лука убедительно выражает эту мысль, используя греческую отглагольную форму деи («должно» или «необходимо») примерно 18 раз (Лк. 2:49; 4:43; 9:22; 24:44 и т. д.). Вместо того чтобы считать Себя просто одним из многих других Божественных вестников, Иисус понимал, что Он Вестник–Сын (Мк. 12:6, 7). Поскольку Отец выделил Его, послал в мир (Ин. 10:36) и дал Ему власть (Ин. 8:42; Мф. 9:6), Он не должен был действовать по Своей воле (Ин. 4:34; 5:30; 6:38). Обратим внимание на некоторые цели Его миссии, ясно представленные в Писании.

1. Исполнить Божьи обетования

Слово стало плотью во исполнение обетовании, данных Богом отцам, начиная с протоевангелия в Быт. 3:15 и включая обетования ветхозаветных пророков (Ис. 7:14; 9:6; Мих. 5:2). С пришествием Сына были связаны два вида предсказаний: Он должен был прийти как Спаситель от греха, что было образно представлено в ветхозаветных жертвоприношениях (Быт. 4:3,4; Лев. 1:3–9; 17:11) и возвещено пророками (Ис. 52:13, 14; 53:3–6; Дан. 9:26; Зах. 13:1, 7), и как Царь Своего Царства (Быт. 49:9,10; Пс. 2; Иер. 23:5,6).

2. Установить Царство Божье

Иисусу было необходимо добиться того, чтобы было признано Божье владычество и установлено Его Царство на земле (Мф. 4:17; Лк. 19:11–27). В синоптических Евангелиях главная тема проповеди Иисуса, Царство Божье, представлено как нечто такое, что появится в будущем и вместе с тем является уже присутствующей реальностью, явленной в Его Личности и служении (Мф. 12:28). Царство находилось там, где был Он. Секрет принадлежности к этому Царству в настоящем или будущем заключался в принадлежности Иисусу (Мф. 7:23; 25:41).

3. Передать знание о Боге

Поскольку знание Бога необходимо для обретения жизни вечной, миссия Христа отчасти заключалась в том, чтобы передать это знание (Ин. 17:3). В Ветхом Завете Бог был открыт как Творец и Правитель (см. Пс. 32:6; Ис. 40:12–17; 45:18; Иер. 10:12); и кроме того, нередко Он представал и как Отец избранного народа (см. Втор. 32:6; Ис. 22:21; 63:16; Мал. 1:6). Иисус учил людей относиться к Богу с доверием и почтением, с любовью и благоговением, как к Отцу, Который знает их нужды прежде прошения и не удерживает от Своих детей никаких благ. Это откровение мог принести только Сын (Мф. 11:27; Л к. 10:22), причем в большей степени через дела, чем через учение, поскольку оно было заключено в Нем (Ин. 14:7–10). Он был воплощенным откровением, которое взывает к сердечной любви и призывает к полной самоотдаче.

4. Быть Рабом Божьим

Идея Раба Божьего играет важную роль в новозаветном описании служения и миссии Иисуса. Он Сам настаивал на том, что «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (Мф. 20:28). Данная идея заимствована непосредственно из четырех песен Исайи, известных как песни о Рабе (Ис. 42:1–4; 49:1–6; 50:4–9; 52:13–53:12). Хотя ведутся споры по поводу того, является ли Раб в этих песнях отдельной Личностью или Израилем в целом, все же Его миссия более понятна и осмысленна, если видит в нем конкретную Личность. Он — Божий Помазанник (Ис. 42:1), призванный установить на земле справедливость (ст. 1, 3, 4), открыть истину язычникам (ст. 1, 4; Ис. 50:4) и Израилю (Ис. 49:5,6а), быть Тем, Кто осуществляет спасение всего мира (ст. 1–6), и вместе с тем выполнить Свою миссию путем добровольного согласия умереть вместо грешников (Ис. 53:4–6,8,10–12).

Формулируя суть Своей миссии, Иисус прямо цитирует Ис. 53:12, тем самым свидетельствуя о Своей вере в то, что образ Ветхозаветного Раба исполнился в Нем (Лк. 22:37). Также и Матфей, говоря об исцелениях Иисуса, цитирует Ис. 53:4, подчеркивая, что это пророчество исполнилось в Иисусе (Мф. 8:17). То же делает и Лука, когда описывает встречу Филиппа с евнухом из Эфиопии: слова из Ис. 53:7, 8 он относит к Иисусу (Деян. 8:32, 33). В Первом послании Петра также есть несколько прямых намеков на страдающего Раба, которые показывают, что апостол, должно быть, имел в виду тот же самый отрывок из Книги Исайи (1 Петр. 2:22 ср. с Ис. 53:9; 1 Петр. 2:24а ср. с Ис. 53:12; 1 Петр. 2:246 ср. с Ис. 53:5; 1 Петр. 2:25 ср. с Ис. 53:6).

Миссия Иисуса отчасти состояла в том, чтобы Слово, бывшее по природе Самим Богом (Флп. 2:6), восприняло природу раба (ст. 7), чтобы Божественная жизнь была явлена людям в облике раба (ст. 5–7). Он стал послушным до смерти, чтобы явить подлинно человеческую природу и представить Отцу совершенное послушание, которого Он ожидает от человечества.

5. Оставить пример

Иисус воспринимал Свою миссию как послушание воле Отца. Он образным языком сказал о том, что Его пища — творить волю Божью (Ин. 4:34), и ясно заявил, что пришел с неба не для того, чтобы осуществлять Свою волю, но «волю Пославшего» Его (Ин. 6:39; см. 5:30). В отличие от первого Адама, второй Адам пребывал в любви Отца (Ин. 15:10; см. 14:31), стремился делать угодное Ему (Ин. 8:29) и исполнить волю Пославшего Его (Ин. 4:34). Это означало постоянную борьбу со злом, ибо Он «страданиями навык послушанию» (Евр. 5:8, 9) и «совершился» (Евр. 5:8, 9) через страдания (Евр. 2:10; см. Мф. 26:39–45; Лк. 22:42–46).

Данная истина используется для обоснования неослабевающего призыва подражать образцовой жизни и служению Христа. Христиане призваны «быть подобными образу Сына» (Рим. 8:29), облечься «в Господа (нашего) Иисуса Христа», и попечения о плоти не превращать в похоти (Рим. 13:14; см. Кол. 3:10), подражать Христу (1 Фес. 1:6), пребывать во Христе и поступать так, как Он поступал (1 Ин. 2:6), жить в любви по примеру Христа (Еф. 5:2; см. 1 Петр. 3:8, 9). В известном наставлении, обращаясь к рабам и советуя им покоряться своим господам, даже если им приходится несправедливо страдать, Петр объясняет: «Ибо вы к тому призваны; потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» (1 Петр. 2:21).

6. Исцелять слабых и больных

Иисус пришел исцелять. Он не только не отвергал слабых и больных, но показывал, что Его дело и миссия напрямую касается немощных телом и духом. Он исцелял многих (Мф. 4:23). «И куда Он ни приходил, в селения ли, в города ли, в деревни ли, клали больных на открытых местах» (Мк. 6:56; см. Лк. 4:40). «Великое множество народа стекалось к Нему — слушать и врачеваться у Него от болезней своих», «и сила Господня являлась в исцелении больных» (Лк. 5:15,17). Ясно, что это было частью Его миссии. Иисус заповедал Своим двенадцати посланникам проповедовать Царство Небесное. Он также наказал им: «Больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте» (Мф. 10:5–8; см. Лк. 10:8,9).

Иисус считал присутствие болезни следствием грехопадения. Поскольку Его миссия заключалась в том, чтобы разрушить дела дьявола, Он прилагал много усилий к тому, чтобы исцелять больных. Вместе с тем Его чудеса исцеления были не просто захватывающим зрелищем. Комментируя исцеление в Капернауме, Матфей конкретизирует, что это служение Иисуса было исполнением пророчества Исайи о миссии и служении избранного Богом Раба: «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» (Мф. 8:17; Ис. 53:4). Хотя Матфей ничего не говорит об искуплении, он указывает на четкую связь между делом Раба и человеческими болезнями в служении исцеления, которое совершал Иисус. Его исцеляющее служение было частью Божьего плана. Оно показывало, что Тот, Кому надлежало прийти в определенное время, теперь находится среди них. Исцеления закладывали сверхъестественное основание для сопровождавшего их уникального Божественного самооткровения.

7. Показать чрезвычайную греховность греха

Благая миссия Христа включала в себя откровение об истинном нравственном состоянии человечества. Важнейшая часть Его работы состояла в том, чтобы пробудить в людях сознание вины, покаяние, веру, надежду и любовь. Своим поведением и учением Он стремился показать чрезвычайную греховность греха. Его присутствие и служение фактически пробуждали в людях осознание греха (Лк. 5:8; 7:36–50). Он был воплощением самого Евангелия, которое, осуждая грех, в то же время предлагало грешнику принять прощение и заключить союз с Победителем, от начала победившим мир (Мф. 4:1–11; Ин. 16:33). В конце концов испорченные грешники отвергли и убили Его, тем самым еще больше обнажив глубину людской вины и нужды.

8. Быть верным Первосвященником

Христос пришел для того, чтобы получить право быть верным первосвященником. Он стал плотью, чтобы познать все то, что познали люди, за исключением греха, так как это не позволило бы Ему стать нашим сострадательным Первосвященником (Евр. 2:17, 18). Христос на Своем уровне исполнил все три части служения первосвященника времен Ветхого Завета: приносить ежегодную жертву для очищения святилища и всего собрания, ходатайствовать за верных и благословлять народ (Лев. 4:16–21; 16:1–28).

9. Спасти грешников Своей смертью

Миссия Христа включала также и Его смерть. Он пришел «разрушить дела диавола» (1 Ин. 3:8) и «взять грехи наши» (ст. 5), чтобы тем самым избавить всех тех, кто был рабом сатаны (Евр. 2:14,15). Как Павел написал Тимофею, «верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый» (1 Тим. 1:15). И это могло быть осуществлено только смертью, как говорится в Евр. 2:14. Он мог бы прийти, чтобы судить мир, но благая весть состоит в том, что Он пришел спасти грешников. Смысл воплощения и миссии Христа — дать Божий ответ на разрушительное влияние греха. Смерть как жертва за грех была главной частью Его дела.

Б. Служение, предсказанное в Ветхом Завете

1. Знание Христа о Своей смерти

Смерть Христа не была запоздалой мыслью или случайностью, но осуществлением определенного намерения, имеющего прямую связь с воплощением. В Евангелии содержатся свидетельства того, что о Своей смерти Христос знал на самой ранней стадии Своего служения. Трагическая мысль, прозвучавшая в самом начале четвертого Евангелия (Ин. 3:14,15), находит подтверждение в синоптических повествованиях (Мф. 9:15; Мк. 2:19, 20; Лк. 5:34, 35). Как только ученики признали Его Христом, о Котором говорят пророчества (Мк. 8:29), Иисус обратил их внимание на то, что считал важной чертой Своей миссии, а именно, что «Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк. 8:31; см. Мф. 16:21).

Спасительная цель этой смерти была совершенно понятной. Самое конкретное из Его высказываний — это заявление о том, что «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28; Мк. 10:45). Первые два Евангелия содержат параллельное описание последней Вечери (Мф. 26:26–29; Мк. 14:22–25), но Матфей к словам «сие есть кровь Моя нового завета, за многих изливаемая» (Мк. 14:24) добавляет «во оставление грехов» (Мф. 26:28), тем самым устами Иисуса давая богословское истолкование Его будущей смерти.

Для Иисуса Его смерть и связанные с ней события были исполнением пророчеств Ветхого Завета и частью Божественного плана (Мф. 26:54, 56; Лк. 22:37 ср. с Ис. 53:12; Лк. 24:44; Ин. 17:12 ср. с Пс. 40:10), о котором Он знал и с которым Он соглашался. Он добровольно отдал Свою жизнь; никто не отнимал ее у Него. До самого конца Он имел власть отдать ее и власть принять ее (Ин. 10:17, 18; см. Мф. 26:53).

2. Убеждение, разделяемое авторами Нового Завета

Как и Иисус, авторы Нового Завета считали, что Евангелие было предсказано в Ветхом Завете, по крайней мере, в символах и образах. В их глазах картина Раба Божьего, нарисованная Исайей, была пророчеством о Христе (Мф. 18–21; Деян. 8:32–35; 1 Петр. 2:21–25). Эта точка зрения становится особенно очевидной, когда речь заходит о страданиях Христа. Петр настаивал на том, что Бог, «как предвозвестил устами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил» (Деян. 3:18). Павел напоминал верующим в Коринфе: «Христос умер за грехи наши, по Писанию» (1 Кор. 15:3), и произошло это в соответствии с писаниями Ветхого Завета (Деян. 17:2, 3). Перед царем Агриппой он заявил, что его проповедь о смерти Христа есть возвещение предсказанного Моисеем и пророками (Деян. 26:22, 23). «Он грехи наши, — пишет Петр, — Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились» (1 Петр. 2:24). Последние слова являются прямым цитированием слов Исайи, который описывает замещающие страдания грядущего Раба (Ис. 53:5), а также частью вышеупомянутого, более обширного отрывка Ис. 52:13–53:12, в котором страдающий Раб, будучи оправдан, спасает Своих гонителей и ходатайствует за преступников.

Апостолы, не колеблясь, указывали на конкретные пророчества, предвозвещавшие предательство Христа (Пс. 40:10–12; Деян. 1:16), Его распятие и связанные с ним события (Пс. 21:2, 8, 9, 19; Мф. 27:39–41; Мк. 15:34; Ин. 19:23, 24), а также на пророчества о Его воскресении (Пс. 15:8–10; Деян. 2:22–28). Матфей напомнил своим читателям предсказание Захарии о том, что Христос будет продан за тридцать серебряников (Зах. 11:12, 13), и это исполнилось, когда Иуда предал Иисуса (Мф. 26:15). Этот же пророк предсказал поражение пастыря, которое приведет к рассеянию овец (Зах. 13:7; Мф. 26:31).

Позиция апостолов по данному вопросу была сжато изложена Петром: «К сему–то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати, исследуя, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу. Им открыто было, что не им самим, а нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с небес» (1 Петр. 1:10–12). Ранее этот же апостол объяснял людям, которые были изумлены исцелением хромого от рождения, что «все пророки от Самуила и после него, сколько их ни говорили, также предвозвестили дни сии» (Деян. 3:24).

3. Смерть чрезвычайной важности

Из всего сказанного нами относительно миссии и служения Христа становится понятным, что в отличие от обыкновенных людей Его смерть, равно как и Его жизнь, имеют чрезвычайную важность. Это главная мысль всех четырех Евангелий. В Евангелии Иоанна, например, двенадцать глав посвящены описанию общественного служения Христа и девять — событиям, связанным с Его страданиями: от той ночи, когда была совершена последняя Вечеря, до Его смерти и воскресения. Матфей отводит четверть своего Евангелия последней неделе служения Христа; Марк — около одной трети, Лука — более одной пятой. Крест занимает центральное место в Евангелиях, представляя собой задуманную авторами кульминацию их повествований.

Смерть от распятия была кровавой и жестокой. Она ужасала иудеев, живших в первом веке нашей эры, поскольку они знали, что Богом проклят всякий, повешенный на древе (Втор. 21:22, 23). И однако же этот ненавистный крест находится в самом центре миссии Иисуса и Божьего плана. Иоанн рассматривает его как средство спасения всего мира (см. Ин. 3:13,14; 12:32). Поскольку в конце Своей жизни, явив полное послушание Богу, Иисус пошел на смерть добровольно, будучи невиновен и желая исполнить волю Отца, Его смерть имеет бесконечно высокое искупительное значение.

В. Искупление: основополагающие факторы

В самом центре христианской религии находится крест. На кресте Сын Божий совершил спасение грешника. Искупление означает, что Своей смертью Иисус Христос полностью разрешил ту проблему, которую создал грех. Он сделал все необходимое. Прежде чем мы приступим к рассмотрению новозаветного учения об искупительной жизни и смерти Христа, давайте определимся с терминологией и кратко рассмотрим некоторые ключевые, основополагающие факторы, освещенные в Новом Завете и заслуживающие нашего внимания.

1. Значение слова «искупить»

В английском языке слова «искупить» [to atone] и искупление [atonement] не соответствуют этимологически тому еврейскому или греческому слову, переводом которых они являются. Они образованы от корня, означающего «быть в согласии с кем–то» и этимологически выражают идею гармонии во взаимоотношениях. «Быть в согласии с кем–либо» значит состоять с ним или с ней в хороших взаимоотношениях. Подобным образом и слово «искупление» означает фактически «примирение», или «восстановление согласия». Однако постепенно в богословской терминологии эти слова приобрели более узкий смысл. Они перестали выражать изначальную идею и стали обозначать процесс, с помощью которого устраняются все препятствия для примирения. Так, «искупить» вину значит предпринять действия, которые упраздняют плачевные последствия отчуждения и помогают установить гармоничные отношения.

2. Изначально гармоничные отношения

Ключ, лежащий в основе библейского учения об искуплении, — это исходная предпосылка, согласно которой Бог и люди должны находиться в абсолютном согласии, что касается их жизни и интересов. От Бытия до Откровения предполагается, что Бог и люди должны поддерживать гармоничные отношения. Такими мы видим Адама и Еву в Едеме (Быт. 1–3). Как в Ветхом, так и в Новом Завете эта исходная предпосылка противопоставляется тому факту, что это единство было разорвано (Быт. 3:22–24; Ис. 59:1, 2; Рим. 5:12; Еф. 2:1). В невозрожденном состоянии человек отчужден от Бога. Люди пребывают во тьме (Лк. 1:79; см. Ин. 12:46), они «отчуждены от жизни Божией» (Еф. 4:18), они являются «отчужденными и врагами, по расположению к злым делам» (Кол. 1:21); они — «безбожники в мире» (Еф. 2:12). Их «плотские помышления суть вражда против Бога» (Рим. 8:7), и они враги Богу (Рим. 5:10). Это можно сказать не только о язычниках (Рим. 1:23, 25, 26), но и об иудеях, которые гордятся тем, что имеют закон (Рим. 3:9, 23). Отголоски этих мыслей мы находим и в Ветхом Завете, согласно которому «нет человека, который не грешил бы» (3 Цар. 8:46), «нет делающего добро, нет ни одного» (Пс. 13:3).

3. Причина отчуждения

Причина этого отчуждения от Бога объясняется достаточно просто: грех человека, упорное противление воле Божьей. Концепция греха связана с идеей закона и законодателя, ибо «грех есть беззаконие» (1 Ин. 3:4). Законодателем является Бог. Однако греховность греха состоит в том, что он не только является нарушением закона, но и, в первую очередь, восстанием против Бога — даже когда мы совершаем преступление против других или самого себя (см. Быт. 39:9; Пс. 50:6). Закон не является безликим или чуждым Богу, но выражением Его характера и воли. Послушание или непослушание — это серьезный вопрос, потому что мы имеем дело не с безликим документом, а с личностным Богом. Не следует также упускать из виду, что нарушение Божьего закона влечет за собой серьезные последствия: неизбежное возмездие в виде смерти, которая является логическим следствием греха. Как утверждает Писание, Бог по Своей природе не благодушествует и не попустительствует беззаконию. «Бог поругаем не бывает, — поясняет Павел, — что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7). Для нераскаявшегося грешника закон воздаяния находит выражение в торжественном предупреждении: «Возмездие за грех — смерть» (Рим. 6:23). На самом деле, как поясняет апостол, грешник уже мертв «по преступлениям и грехам» своим (Еф. 2:1).

Это не значит, что Бог чуждается грешников или отворачивается от них с презрением и отвращением. В тех же текстах Писания, где бескомпромиссно говорится о том, что Бог решительно противится греху (Ис. 59:1, 2; Авв. 1:13; Ин. 1:29) и о страшных последствиях греха, изображается и любящий Бог, милостивый и медленный на гнев (Исх. 34:6; Втор. 7:6–8; 1 Ин. 4:8,16). Он снова и снова приближается к грешникам, пытаясь избавить их от зла, которое губит их и удерживает вдали от Него (Быт. 3:9; Иер. 3:11–14; Ос. 6:1; Л к. 13:34). Движимый любовью и милостью, Он явился в Своем Сыне Иисусе, Который «пришел взыскать и спасти погибшее» (Лк. 19:10) и умер от рук грешных людей ради нас, ради тех, которые все еще были грешниками. «Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8; см. Закон; Грех IV. А, Б).

4. Искупление и смерть Христа

Искупительное служение Христа тесно связано с Его смертью на кресте. Не пренебрегая значением жизни Христа, авторы Нового Завета единодушны в этом: «Мы примирились с Богом смертью Сына Его» (Рим. 5:10); «Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо» (1 Петр. 2:24); «Он есть умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 2:2). Грешники совершенно не способны сделать что–либо для своего спасения или освобождения из греховного состояния. Их положение на самом деле очень серьезно (Притч. 20:9), и никакие дела закона не могут принести им оправдание перед Богом (Рим. 3:20; Гал. 2:16). Вот почему искупление человечества должен был совершить кто–то другой. Он должен был сделать для грешников все, что нужно. Христос через смерть продемонстрировал наивысшую самоотдачу. Через Него мы возвращаемся к Богу и получаем доступ к Отцу (Еф. 2:18) по вере (Еф. 3:12) в Того, «Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру» (Рим. 3:25).

Вне всякого сомнения, Новый Завет говорит о способе искупления как о Божьем даре грешникам, исходящем из любящего сердца Бога. В самом знаменитом библейском изречении мы читаем, что «Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). Это согласуется со словами Павла, для которого крест — это не только мера любви Христовой, но и любви Самого Бога: «Во Христе Бог примирил с Собою мир» (2 Кор. 5:19); «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8); «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим. 8:32). Для Павла высшим доказательством Божьей любви к грешникам был крест. Однако апостол не делает различий между любовью Бога и любовью Христа. И то, и другое рассматривается в свете креста. «И уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возюбившего меня и предавшего Себя за меня», — поясняет апостол (Гал. 2:20). «Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли» (2 Кор. 5:14).

5. Божье дело

Из этих слов становится очевидно, что в деле спасения Отец и Сын абсолютно едины. Следует понимать, что величественный Бог Отец также участвует в деле нашего спасения. Это Божье дело в самом полном смысле. Идея, согласно которой крест выражает любовь Христа, вырывающего для нас искупление из рук сурового и непреклонного Отца, идеально справедливого, упорно настаивающего на наказании, — это карикатура на мышление писателей Нового Завета. В какой–то степени необходимость примирения действительно может быть обусловлена тем, что Бог гневается на грех (Рим. 1:18; 2:5; 1 Фес. 1:10), но искупление имеет место потому, что Бог Отец любит нас и предусматривает наше спасение в Своем Сыне. Отец не в одиночку задумал и ввел в действие план спасения, и во Христе Он фактически доводит его до логического завершения.

Г. Искупительное служение Христа: учение Нового Завета

Помимо основополагающих факторов, тема искупления в Новом Завете описывается с помощью нескольких терминов, метафор и символов, имеющих целью объяснить, как Христос может отменить последствия греха и примирить грешников с Богом. На протяжении двух тысяч лет христианской истории появлялись разные теории, авторы которых пытались объяснить, как это было сделано. Ни одна из них не была принята безоговорочно и повсеместно. Понятно, что искупление — это тайна: люди не могут до конца понять, как это происходит. Однако Писание проясняет некоторые моменты, и любая теория искупления должна считаться с ними.

1. Жертвенная смерть

Неудивительно, что для объяснения искупительной смерти Христа часто используются термины, заимствованные из системы жертвоприношений Ветхого Завета. В Ветхом Завете искупление совершалось в основном посредством жертвоприношений (Исх. 29:36; Лев. 4:20; Чис. 15:25). Так, ежедневные жертвоприношения или непрестанные всесожжения, похоже, наилучшим образом передают идею жертвенности благодаря своему замещающему характеру. Это жертвоприношение не было связано с каким–то конкретным преступлением, а совершалось постоянно, как необходимое средство, с помощью которого грешные люди могли приближаться к святому Богу. Жертвы за грех и жертвы повинности были призваны искупить грех, который по сути есть преступление против Закона Божьего, а значит, против Самого Бога (см. Святилище I. В. 3). Преступление нужно было загладить. Вместе с тем об искупительной крови написано: «Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши» (Лев. 17:11). В действительности эти жертвы не могли очистить и искупить грешников; они были предусмотрены Богом и действительны в рамках завета и благодати завета. В самом жертвенном животном не было ничего такого, что бы могло очистить грешника. Искупление совершалось потому, что жертва была установленным Самим Богом способом его получения. Жертвы не должны были иметь какого–либо порока или изъяна (Лев. 1:3; Втор. 15:21), так как это указывало бы на необходимость совершенства. Не ограничивая искупление одним–единственным действием, мы не можем сомневаться в том, что смерть жертвы имела большое значение (Лев. 1:5; 3:2; 4:4). Это вытекает из общего характера самого обряда жертвоприношения. Ежедневные жертвы приносились в контексте ветхозаветного учения, согласно которому смерть есть возмездие за грех (Быт. 2:16,17; Иез. 18:4,20). Вместе с тем Бог Ветхого Завета милостиво указал Своим кающимся детям, что смерть жертвенного животного заменит собой смерть грешника. Эта связь настолько понятна, что в Новом Завете, в Послании к Евреям она обобщается в следующей фразе: «Без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9:22).

В то же время Новый Завет утверждает, что древние жертвоприношения как таковые не могли очищать от грехов. Автор Послания к Евреям старается показать их несовершенство. Они были всего лишь образами и не могли очистить совесть поклоняющегося Богу от вины. Это были священнодействия, установленные до определенного времени (Евр. 9:6–10). Таким образом, они явно указывали на воплощение Христа. Тот факт, что в жертву приносились животные (Евр. 10:4), и эти жертвоприношения приносились многократно (ст. 1, 2), ясно свидетельствует об их неспособности очищать грешника. Автор Послания к Евреям находит в Иисусе исполнение и последующее развитие жертвенной системы Ветхого Завета. Так, мы читаем, что обрядовое служение в земном святилище было образом «настоящего времени» (Евр. 9:9, параболе) до пришествия Христа (ст. 10), или «до пришествия веры» (Гал. 3:23; см Евр. 13:11,12).

Смерть Христа, поясняют авторы Нового Завета, — это жертва за грех. В самом начале служения Иисуса Иоанн Креститель увидел Его в роли жертвы: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Павел также считал смерть Христа жертвой: «Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор. 5:7). Он умер не потому, что не мог противостоять врагам, составившим заговор с целью погубить Его. Он был «предан за грехи наши» (Рим. 4:25). Он пришел умереть за наши грехи, отдать Себя «в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное» (Еф. 5:2). Его кровь была пролита «за многих, во оставление грехов» (Мф. 26:28). Послание к Евреям, сравнивая миссию Христа со служением в ветхозаветном святилище, описывает Его как Первосвященника, вошедшего в небесную скинию для жертвоприношения: «Не с кровью козлов и тельцов, но со Своей Кровью», которой Он приобрел вечное искупление (Евр. 9:12).

Частые ссылки на кровь Христа также служат намеком на жертвенную смерть. Павел, который говорит о крови Христа почти всякий раз, когда упоминает о Его смерти, пишет, что мы «оправданы Кровию Его» (Рим. 5:9); что Его «Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его» (Рим. 3:25); что «мы имеем искупление Кровию Его» (Еф. 1:7); что мы «стали близки Кровию Христовою» (Еф. 2:13); что Бог посредством Христа примирил с Собою все, «умиротворив чрез Него, Кровию креста Его, и земное и небесное» (Кол. 1:20).

Эти утверждения, а также слова Самого Иисуса о крови нового завета, за многих изливаемой (Мк. 14:24), и слова Петра о нашем искуплении «драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого агнца» (1 Петр. 1:19) напоминают нам, что кровь означает насильственно отнятую жизнь — в данном случае жизнь, принесенную в жертву. Некоторые оспаривают эту точку зрения на том основании, что в отдельных отрывках Ветхого Завета (в частности, в Быт. 9:4–6; Втор. 12:23) пролитие крови всего лишь символизирует жизнь, спасаемую Иисусом, и вовсе не означает, что Его жизнь должна быть непременно принесена в жертву. Однако факты противоречат такому истолкованию. Нет сомнения в том, что кровь в этих библейских изречениях отождествляется с жизнью. Но какой конкретный смысл она приобретает в связи с жертвой? В Лев. 17:11, наиболее часто цитируемом стихе, Бог говорит: «Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает». Ведь чтобы кровь была возложена на жертвенник, требовалась смерть, представляющая собой потерю жизни. Более того, в Послании к Евреям, где анализируются ветхозаветные обряды жертвоприношений, фраза «Кровь Христа» связана с другой фразой: «вследствие смерти Его бывшей для искупления от преступлений» (Евр. 9:14, 15). Тем самым подчеркивается, что кровь в жертвенном смысле значит больше, чем жизнь, хотя последнее также предполагается. Идея пролития крови более глубока по своему смыслу, чем идея смерти, потому что привлекает внимание как к жизни, так и к смерти.

2. Замещающая смерть

Иисус Христос «умер за нас» (1 Фес. 5:10). Он умер не просто от рук Своих врагов и не за Свой грех или вину. Он умер за нас. «Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8). Он отдал Себя «за нас» (Еф. 5:2) и сделался «за нас клятвою» (Гал. 3:13). Христос был нашим представителем, как это кратко выразил Павел: «Если один умер за всех, то все умерли» (2 Кор. 5:14). Смерть представителя замещает смерть тех, кого Он представляет. Но «представитель» — это довольно неопределенный термин. Он нуждается в конкретизации. Если Христос, безгрешный и праведный, пришел взять на Себя ужасное бремя греха и наказание за грех, трудно избежать вывода, что Он умер не только «за меня» («ради меня» или «от моего имени»), но также и «вместо меня», — тем более, что благодаря Его жизни и смерти мне не придется умирать.

Конечно, некоторые сразу отвергают древнее понятие «замещения» на том основании, что оно может ввести в серьезное заблуждение или даже привести к ложному пониманию. Тем не менее несколько высказываний Нового Завета указывают на то, что в Своей смерти Христос действительно занял наше место. В двух синоптических Евангелиях можно найти знаменитое высказывание Иисуса о выкупе: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления [литрон] многих [анти поллон]» (Мф. 20:28; см. также Мк. 10:45). «Выкуп» — это плата за освобождение из плена; сумма, которая дается в обмен на человека. Этот термин ясно указывает на замещение, равно как и предлог анти, переведенный как «за». Главное значение этого предлога — «вместо». Своей смертью Иисус занял наше место, отождествив Себя с грешниками. Следует отметить, что от такого отождествления Его душа скорбела (Мф. 26:36–39, 42–44; Лк. 22:41–44). Этим объясняется Его вопль отчаяния: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мк. 15:34). Почему Иисус был в муках, когда приближалась смерть? Может быть, Он боялся мучений, которые Ему предстояло пройти? Многие известные люди спокойно шли на смерть, хотя их вообще нельзя сравнить с Иисусом по величию. Его пугала не смерть как таковая, а смерть грешника — смерть, во время которой Он, безгрешный, будет испытывать ужас разлуки с Отцом, оставившим Его. Похоже, что именно это имел в виду Павел, когда писал, что Бог незнавшего греха «сделал для нас [хюпер] жертвою за грех [букв, «грехом»], чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21). Христос стал тем, кем Он до этого не был. Это означает, что каким–то непостижимым образом Он занял место тех, кто в противном случае сам должен был умереть. Апостол не хотел сказать, что Иисус — грешник, но он подошел очень близко к этому, стремясь передать мысль, что Бог относился к Нему так же, как к грешным людям.

Слово «выкуп» (дитрон) является частью семантического ряда слов, которые можно встретить в нескольких новозаветных отрывках. Обычно оно переводится понятием «искупить» или «искупление», как, например, в Рим. 3:24; Еф. 1:7; Тит. 2:14; Евр. 9:12,15; 1 Петр. 1:18,19. Смысл этих высказываний сводится скорее к «искуплению», чем к «избавлению». «Искупительная» и замещающая смерть — это одна из формулировок, выбранных писателями Нового Завета с целью объяснить уверовавшим, что произошло на кресте. Павел то и дело обращается к этой мысли, хотя в большинстве случаев он употребляет предлог хюперу а не анти. Предлог хюпер обычно используется в значении «за» или «от имени», хотя иногда граничит с анти, «вместо», как, например, во 2 Кор. 5:15 и 1 Тим. 2:6. Это означает, Христос умер от нашего имени и вместо нас. Фактически у Павла слово «выкуп» приобретает истинный и адекватный смысл, когда апостол говорит, что Иисус предал Себя «для искупления [антилитрон] всех [хюпер]» (1 Тим. 2:6). Эти слова напоминают высказывание об искуплении, записанное в Евангелиях от Матфея и Марка. Здесь анти и хюпер употребляются как взаимозаменяемые. Примечательно также и то, что в данном стихе слово литрон дополняется приставкой анти. Это словосочетание, означающее «замену–выкуп», свидетельствует о том, что смерть Христа в данном отрывке истолковывается как действие, совершенное Иисусом вместо других.

Понятие замещения также явственно просматривается и в 1 Петр. 2:24, где мы читаем: «Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо», и в Евр. 9:28, где говорится, что Христос однажды принес Себя в жертву, чтобы «подъять грехи многих». Это означает не просто то, что Иисус смирился с разочарованиями и трудностями проживания в обществе грешных людей. Смысл выражения «нести грех» становится понятным из нескольких ветхозаветных отрывков, контекст которых показывает, что оно означает «нести наказание за грех». Так, в Библии записаны следующие слова Бога: «Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца и отец не понесет вины сына… беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иез. 18:20). Точно так же в Чис. 14:34 сорок лет странствования израильтян по пустыне описываются как несение ими наказания за грех восстания против Бога. Когда о Христе говорится, что Он понес наши грехи, это означает, что Он понес наказание за них.

Перед лицом такого внушительного множества фактов трудно отрицать, что замещение — это одно из понятий, используемых в Новом Завете, с помощью которого объясняется служение, жизнь и смерть Господа нашего Иисуса Христа.

3. Искупительно–умилостивительная смерть

Смерть Христа имеет также искупительное и умилостивительное (в библейском смысле) значение. Оно выражется в Новом Завете семантическим рядом, связанным со словом хиласкомаиу который используется в одном из самых важных отрывков Послания Павла к Римлянам: «Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления [хиластерион] в Крови Его чрез веру» (Рим. 3:24,25). Хотя производные от семантического ряда хиласкомаи традиционно переводятся как «умилостивление», «умилостивлять», многие современные богословы все же предпочитают заменять их словами «искупление», «искупать». Искупить значит снять вину, упразднить ее, заплатить за преступление. С другой стороны, умилостивить — значит умиротворить, примирить, приобрести чье–либо благорасположение или восстановить его. Это значит отвратить гнев — обычно с помощью подарка или подношения. Вне всякого сомнения, это значение было основным в классическом и эллинистическом греческом языке.

Современная богословская мысль отрицательно оценивает традиционное представление, согласно которому смерть Христа умиротворила гнев Бога, направленный против греха, и создала возможность для того, чтобы грешник стал получателем Божьей любви и благодати. Было доказано, что в большинстве случаев, когда в Септуагинте употребляются производные из семантического ряда хиласкомаи в качестве религиозных терминов, которые многие расценивают как основу мышления Павла, они используются не обязательно в том же значении, что и в светских произведениях. В Библии эти слова означают не «умилостивление» или «умиротворение» в их языческом понимании, а скорее снятие вины или осквернения. Поэтому не следует считать Бога капризным или мстительным, Чей гнев был умиротворен жертвой Христа, изменившей мнение Бога о грешниках.

Эти важные выводы были сделаны в результате исследований. Тем не менее можно задать правомерный вопрос: было ли сказано последнее слово в этой дискуссии?

Практически нет сомнений в том, что языческие представления о гневе и умилостивлении отсутствуют в библейской картине Бога. Библейский Бог — это не то существо, которое можно умиротворить, как и древних языческих богов. Слова из семантического ряда хиласкомаи описывают смерть Христа как искупление наших грехов, снятие вины и скверны греха. Вместе с тем сказать, что Библии вообще чужда идея гнева и умилостивления, значит пренебречь рядом библейских высказываний.

Например, знаменитый отрывок из Рим. 3:21–26, где апостол чрезвычайно убедительно говорит об искуплении, которое Бог совершил через Иисуса Христа, является, по сути дела, кульминацией перечня аргументов, начавшегося с провозглашения Божьего гнева против греха: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков» (Рим. 1:18). В этих аргументах последовательно подчеркивается Божий гнев и суд (Рим. 2:2, 4, 5, 8, 16; 3:4–6). Искупление грешника, поясняет Павел, было совершено посредством смерти Христа, «Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру» (ст. 25). Похоже, невозможно отрицать, что в контексте первых трех глав Послания искупление, совершенное Христом, содержит в себе элемент умилостивления. Гнев и суд занимают слишком важное место в этом связном отрывке, что не позволяет говорить об их отмене в процессе спасения верующего. Христос совершает как искупление, так и умилостивление Своей Кровью (ст. 25). Верующие (ст. 25а) понимают, что их вина снята и Божий гнев отвращен. Христос добровольно понес вину и гнев на Себе, Бог сделал «грехом» Того, Кто не знал греха (2 Кор. 5:21), и ради нас оставил Его, когда Он умирал на кресте. Бог таким образом разрешил проблему греха во Христе, что грех больше не является препятствием между Ним и людьми.

Ключ к пониманию термина хиластерион в данном отрывке находится в Евр. 9:5. Это второе из двух мест Нового Завета, где употребляется этот термин. Здесь оно переводится как «очистилище», то есть крышка ковчега, находящегося во Святом святых, где один раз в год кропилась кровь искупления (Лев. 16:11–14; см. Святилище I. Б. 1). Некоторые предлагали таким же образом перевести это слово и в Рим. 3:25 и приводили множество доводов в пользу этого. Это, например, делал Лютер.

То, что некоторые решительно отвергают саму идею Божественного гнева и умилостивления как недостойную христианского представления о Боге, вполне понятно, ибо Бог есть любовь. Однако ограничиться объяснением, что это безликое выражение просто указывает на причинно–следственную связь, значит, грешить против логики Павла. Этот термин не говорит о гневе в том смысле, в котором мы понимаем гнев, когда описываем наши человеческие переживания: как прихотливый или бесконтрольный и зачастую необъяснимый всплеск эмоций. Скорее, это обратная сторона всеобъемлющей Божьей любви, а также Его суровая реакция на зло.

Фактически именно сочетание Божьей святости, Его реакции на зло и Его непоколебимой любви к грешникам создает тот контекст, в котором Писание говорит об искуплении–умилостивлении. Бог свят. Христос пострадал вместо нас, удовлетворив справедливое требование закона (см. Рим. 8:4), тем самым устранив препятствие для оправдания виновных. Божья святость сделала наказание за грех неотвратимым. Но Бог принял на Себя наказание, Которое Он же Сам и установил. Любовь подвигла Его на то, чтобы понести это наказание вместо нас, сделать прощение возможным и преодолеть отчуждение. То, чего требовала Божья святость, совершила Его любовь. На кресте на века явлена святость Божьей любви и в полной мере проявилась любовь святого Бога. Здесь справедливость и милость встретились.

Примерно через 40 лет после Павла апостол Иоанн написал, указывая на Христа: «Он есть умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 2:2), обобщив суть вопроса интригующим заявлением: «В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1 Ин. 4:10). Здесь мы находим одно из ярчайших утверждений, имеющих огромное значение для понимания христианского представления о кресте. Иоанн ясно утверждает, что Бог Сам, по Своей любви предложил дорогой Дар, Который снял с нас вину и отвратил гнев. По словам апостола, Бог «возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши». Благодаря кресту мы знаем и непоколебимо убеждены в том, что Бог есть любовь, любовь в высшем проявлении. Крест показывает, что любовь не смотрит на грех сквозь пальцы, но успешно борется с ним. Смерть Христа, как искупление и умилостивление, совершенное Самим Богом, является демонстрацией, доказательством Божьей любви и праведности (Рим. 3:26). Быть может, «искупление» и «умилостивление» — не идеальные слова в данной ситуации, но за неимением более точных определений нам придется использовать их, делая это достаточно осмотрительно. Более того, нас больше беспокоят не слова, а факты. Они свидетельствуют о двух великих реалиях: о реальности и серьезности греха, с одной стороны, и, с другой стороны, о глубине Божьей любви, предлагающей дар, который отвращает гнев от грешников и который должен быть «принят верой» (ст. 25). Устранить одно из этих двух измерений Божьей любви — значит лишить ее того смысла, который вкладывали в нее апостолы.

4. Оправдание

Понятия, которые мы до сих пор рассматривали — жертва, искупление, замещение и искупление–умилостивление, описывают важные аспекты жизни и смерти Христа. Вместе с тем существуют и другие метафоры искупления. Одна из них, доминирующая в посланиях Павла к Римлянам и к Галатам, — оправдание грешников благодатью Божьей (см. Спасение III. А. 1). Понятие «Оправдание» раскрывает спасительное значение жизни и смерти Христа в соотнесении с Божьим законом (Рим. 3:24–26; 5:16–21). По сути дела, апостол утверждает, что Бог справедлив, осуждая грех и наказывая за него; милостив, прощая и принимая грешников, и полновластен, гармонично проявляя обе стороны Своего характера посредством Христа Иисуса (Рим. 3:23–26). Библейский смысл оправдания в том, чтобы объявлять человека праведным, принимать его как праведного и обращаться с ним как с праведным. В своей основе оправдание — это юридический термин, обозначающий юридическое действие, кульминацией которого становится оправдательный приговор, исключающий всякую возможность осуждения (см. Притч. 17:15; Рим. 8:33, 34).

Но если мы все грешники (Рим. 3:9, 23), все предстанем пред судом (2 Кор. 5:10; Рим. 14:10) и все заслуживаем осуждения, то как может Павел утверждать, что Бог оправдывает нечестивых (Рим. 4:5)? Ответ заключается в том, что Христос создал для этого все возможности. Иисус Христос, действуя от имени грешников, исполнил справедливое требование закона (Рим. 8:4). Своей кровью Он смыл с нас грехи (Рим. 3:25; 5:9). Благодаря Его послушанию Богу Его дети принимаются как соблюдающие закон (Рим. 5:19), ибо Своей праведной жизнью и жестокой смертью преступника Он искупил их от проклятия закона, сделавшись за них проклятием (Гал. 3:13). Как преступление одного человека привело к осуждению, так и праведность одного — Его безгрешная жизнь и смерть — даровало «всем человекам оправдание к жизни» (Рим. 5:18). Бог сделал Его «для нас праведностью» (1 Кор. 1:30), то есть нашей праведностью.

Бог не только спасает грешников, но и делает это по справедливости, как это и должно быть. Христос даже и не помышлял о каком–то компромиссе в области судебного правосудия, напротив, Он утвердил справедливый подход Своей жертвенной жизнью и смертью. Божий Закон не был изменен или отменен ради нашего оправдания, но был исполнен Христом, вторым Адамом, действующим от нашего имени. По словам Павла, смерть Христа доказала, что Бог является «праведным и оправдывающим верующего в Иисуса» (Рим. 3:26). Послав в мир Христа, в Котором грех был фактически осужден и Который был наказан ради искупления виновных, Бог открыл то основание, на котором Он может простить и принять кающихся грешников как Своих детей, не жертвуя при этом правосудием (ст. 26). Было предусмотрено все необходимое для спасения всех.

Павел добавляет, что это нужно принять «чрез веру» (ст. 25). Вера — это не основание для оправдания, но средство, с помощью которого можно принять Христа и Его праведность; это протянутая пустая рука, которая, принимая Христа, получает Его праведность. Оправдание — это, по сути дела, вопрос восстановления взаимоотношений, что и обозначается словом «искупление».

5. Примирение

Примирение — это еще одно фундаментальное понятие, появившееся в результате стремления ранней Церкви объяснить природу и смысл креста. Служение Христа ассоциировалось с примирением и его влиянием на людей. Хотя в Новом Завете только Павел использует этот термин и только в четырех местах (Рим. 5:10, 11; 2 Кор. 5:18–20; Еф. 2:11–16; Кол. 1:19–22), идея примирения играет важную роль в истолковании служения Христа (см. Спасение III. А. 2).

Примирение имеет отношение к восстановлению разрушенных взаимоотношений. Это личностная категория. Примирение подразумевает установление взаимоотношений и достижение согласия после периода вражды. Как уже ранее отмечалось, вся суть Библии в том, что грех воздвиг барьер между невозрожденными людьми и Богом, не говоря уже о проблемах во взаимоотношениях между самими людьми. Павел говорит о грешниках как об отчужденных от Бога людях (Кол. 1:21) или просто как о Его «врагах» (Рим. 5:10), которые являются «по природе чадами гнева» (Еф. 2:3). Существует необходимость в примирении. Поскольку все четыре отрывка говорят о том, что люди должны примириться с Богом, некоторые сделали вывод, что только одна из сторон находится в состоянии вражды. Соответственно, примирение требует изменения только от нас, нашего возвращения к Богу. В этом есть доля правды. Однако с библейской точки зрения это не полная картина, и здесь также Божья святость и крест занимают центральное место.

Например, в Рим. 5:10 Павел пишет, что, «будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его». Сначала была вражда, а потом наступило примирение. Как это бывает в отношениях между людьми, примирение стало возможным благодаря устранению главной причины вражды, в данном случае греха. Люди неспособны сами удалить его, поэтому Бог помог убрать этот камень с дороги. Предельно ясно Павел отмечает, что мы можем понимать учение примирения как угодно, но именно Бог выступил инициатором примирения и совершил его через Христа. Роль креста Христова снова чрезвычайно важна, ведь, как говорит апостол, «мы примирились с Богом смертию Сына Его» (Рим. 5:10; см. Кол. 1:20).

С этой мыслью тесно связана другая: все это произошло потому, что Бог любит нас. Павел утверждает, что «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8); Он «умер за нечестивых» (ст. 6). С точки зрения Нового Завета любовь Божья не означает, что на грех можно смотреть легкомысленно или сквозь пальцы, но что он неизбежно влечет за собой наказание. Речь идет не о снисходительной амнистии, но об истинном прощении и примирении благодаря кресту Христову. Отец является Автором примирения. «Все же от Бога, — утверждает Павел, — Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак, мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает чрез нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор. 5:18–20).

В деле примирения человек не играет решающей роли. Это прежде всего действие Бога, продиктованное Его любовью, в результате чего Бог больше не вменяет нам наших преступлений. Примирение — это не только наше отношение к Богу, но и отношение Бога к нам. Он больше не видит в нас врагов, и в действительности мы уже не враги Ему. Нельзя сказать, что главное в примирении — это изменение отношения грешника к Богу; это объективное событие, совершенное Богом для нашего спасения.

Изменение отношения со стороны грешника, в том числе прекращение вражды с Богом, является не причиной, а следствием примирительного служения Христа. Когда мы были «врагами», то не были примирены с Богом смертью Сына Его (Рим. 5:10). Неудивительно, что Павел вынужден добавить: «И не довольно сего, но и хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, посредством Которого мы получили ныне примирение» (ст. 11). Обратите внимание, что примирение — это нечто, что нужно «получить»; нечто, существующее объективно до того, как мы его испытаем на личном опыте. То, что было достигнуто Богом, выходит за рамки нашего человеческого отклика, и существует до этого отклика. Это означает, что Сам Бог примирился с человеком благодаря жизни и смерти Христа. И смерть Христа дала возможность святому Богу сделать для грешников то, что без нее Он не мог бы сделать.

Примирение с Богом приносит грешнику внутренний мир (Рим. 5:1). Оно также способствует примирению грешников со своими ближними. Классическим библейским свидетельством этому является дискуссия Павла в Еф. 2 о жесточайшей вражде, существовавшей в древнем мире между иудеями и язычниками. Язычники были «от–чуждены от общества израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире», но затем они «стали близки Кровию Христовою. Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду… дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем» (Еф. 2:12–16). Примирение с людьми — это не случайный побочный продукт спасения грешника, но неотъемлемая его часть. Для этого нужно только принять в свою жизнь плоды примирения с Богом. Коль скоро достигнуто наше примирение с Богом, должно произойти и примирение друг с другом.

Д. Масштабы подвига искупления

Обосновывая свои представления о предопределении текстами Писания, в которых говорится о том, что Христос отдал Свою жизнь за овец (Ин. 10:1–15, 26, 27), за Церковь (Деян. 20:28; Еф. 5:25) или за многих (Мк. 10:45), и утверждениями, которые как будто ограничивают посредническое служение Христа одними учениками и теми, кого они приобретут своей проповедью (Ин. 17:9, 20, 24), некоторые настаивают, что искупление, совершенное Христом, направлено только к тем, кто фактически спасается, — к группе счастливчиков, избранных Богом.

Однако, читая Писание, мы видим, что новозаветные писатели характеризуют дело искупления как вселенское по своим масштабам, доступное всем грешникам, но действенное лишь в том случае, когда оно принимается человеком лично. Так, Иоанн описывает смысл пришествия Христа и Его смерть универсальными категориями (Ин. 3:16,17), как то, что решило проблему грехов «мира» (Ин. 1:29; 1 Ин. 2:1; 4:14). Павел точно так же говорит о том, что Иисус умер «за всех» (2 Кор. 5:14, 15) или предал Себя «для искупления всех» (1 Тим. 2:6). Богу угодно, чтобы «все пришли к покаянию» (2 Петр. 3:9), потому что Христос вкусил смерть «за всех» (Евр. 2:9). Все эти стихи показывают, что ранняя Церковь считала Божий дар спасения универсальным и вселенским.

Тот факт, что Христос умер за всех, вовсе не исключает идеи, что Он умер только за избранных и что Его смерть производит свое действие в их жизни. Более широкий круг, конечно же, включает в себя и более узкий. Это видно в словах Павла, который пишет, что Бог — «Спаситель всех человеков, а наипаче верных» (1 Тим. 4:10). Искупление предназначено для всех, адресовано всем и достаточно для всех, но пользу от него могут получить лишь те, кто по своей собственной воле откликается на него с верой (см. Спасение I. Г.).

Наш анализ цели Христовой миссии показал, сколь необъятным и глубоким является Божье искупление. Писатели Нового Завета, находясь под водительством Духа, пытаются преодолеть несовершенство человеческого языка, когда объясняют смысл этого великого события. Различные речевые образы и символы, используемые Павлом и другими, проливают свет на различные стороны нашего греховного состояния. Мы упоминали жертву, искупление, замещение, искупление–умилостивление, оправдание и примирение. Все эти понятия важны, и ни одним из них не следует пренебрегать. Вместе с тем ни одно из них в отдельности не в состоянии охватить смысл креста в полной мере. Он значит несравненно больше. Искупление несет не только изглаживание греха и устранение вражды. Оно открывает путь для новой жизни во Христе. Эта новая жизнь славословия и роста во Христе, плод искупления, — немаловажная грань христианского опыта. К ней и призывает нас библейское учение искупления.

III. Превознесенный Господь

А. Воскресший Христос

Хотя крест занимает ключевое положение в Новом Завете, евангельская весть им не завершается. Вслед за крестом авторы Евангелия говорят о воскресении (Мф. 27:51–28:20; Мк. 16; Лк. 24; Ин. 20,21). Евангелие, которое Павел принял через откровение (Гал. 1:12), представляло собой весть о том, что «Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был и воскрес в третий день, по Писанию» (1 Кор. 15:3; ср. со ст. 1). Таким образом, смерть и воскресение Иисуса проповедовались как сама суть и сердце Евангелия. Павел, кажется, даже не желает говорить об одном событии без упоминания другого: «Христос (Иисус) умер, но и воскрес» (Рим. 8:34).

1. Фундаментальное событие

Несмотря на все вышесказанное, роль и значение воскресения в служении Христа обычно понимается недостаточно хорошо. Немалое число христиан рассматривает воскресение Христа в основном как самое сильное доказательство своего будущего воскресения для жизни в вечной славе (см. Флп. 3:20; Откр. 21:1–22:5). Само по себе воскресение, похоже, не имело большого значения в деле искупления. Мы были искуплены крестом и только крестом. Однако новозаветная Церковь понимала воскресение Иисуса и последующее за ним Его вознесение не просто как подтверждающее, но центральное для христианской веры событие. Для первых верующих воскресение было началом, а не концом истории, в каком–то смысле краеугольным камнем христианской веры (1 Кор. 15:14,17). Оно рассматривалось не как типичный случай воскресения как такового, но как уникальное событие. Это было не просто оживление, как в случае с Лазарем или сыном вдовы из Наина, которых Иисус воскресил, но они затем снова умерли. Он воскрес воскресением Мессии, и это было определено Богом, чтобы указать на Иисуса как на Христа, Сына Божьего (Деян. 2:36; Рим. 1:4).

Вера первых учеников, полагавшихся на жизнь и служение Христа, на кресте разбилась вдребезги. Как сообщается в Книге Деяния, воскресение, рассматриваемое как могущественный декларативный акт Бога (Деян. 2:24, 32; 1 Петр. 1:21; Еф. 1:19, 20), придало новый смысл и укрепило веру, зародившуюся благодаря жизни Иисуса. Впервые Он занял подобающее для Себя место как Господь и Христос (Деян. 2:36; Рим. 1:4). Благодаря воскресению Иисус был провозглашен не только Мессией и Господом, но и «Начальником жизни» (Деян. 3:15), «Спасителем» (Деян. 5:31) и «Судией живых и мертвых» (Деян. 10:42). Воскресение развеяло неопределенность, окружавшую Его жизнь и смерть, в глазах Его учеников.

2. Пустая гробница

За исключением воинов, охранявших гробницу (Мф. 28:4), никто фактически не видел, как Иисус вышел из могилы. Но несколько человек видели пустую гробницу, и довольно большое количество людей видело воскресшего Господа. Некоторым воскресший Иисус явился близ Иерусалима, другим — в Галилее. Согласно библейскому повествованию, Господь явился женщинам, которые пришли ко гробу, чтобы помазать Его тело (ст. 9, 10); Марии Магдалине (Ин. 20:11–18), Симону Петру (Лк. 24:34; 1 Кор. 15:5), двум ученикам по дороге в Еммаус (Лк. 24:13–31; Мк. 16:12, 13), одиннадцати ученикам и некоторым их друзьям, собравшимся вечером в день воскресения (Лк. 24:33, 34; Ин. 20:19–23), Фоме спустя неделю (стихи 26–29), семи ученикам у моря Галилейского (Ин. 21:1–19), одиннадцати ученикам, собравшимся на горе в Галилее (Мф. 28:16, 17), Павел также говорил о явлении Господа 500 братьям (1 Кор. 15:6), ученикам, видевшим вознесение Иисуса на небо с горы Елеонской (Лк. 24:50, 51; Деян. 1:6–9), и Павлу на пути в Дамаск (Деян. 9:1–19). Ни в Евангелиях, ни у Павла нет хронологического перечисления всех фактов. Разночтения в деталях, таких как последовательность, количество и имена женщин, посетивших гробницу, и число ангелов, не так уж трудно свести в таблицу. Эти трудности, касающиеся деталей, не являются неразрешимым препятствием, если вспомнить, что каждый автор выбирал те факты, которые считал отвечающими поставленной им цели. Различное освещение одних и тех же событий разными авторами лишний раз подчеркивает тот факт, что они руководствовались разными интересами. Но если отвлечься от деталей, можно увидеть, что их основное свидетельство на редкость единодушно. Нет никаких доказательств того, что евангельская история была сфабрикована позднее после совместного согласования.

3. Физическое воскресение

Всем этим явлениям Христа после воскресения свойственны некоторые общие черты. Очевидцами были те, кто к тому времени уже был в числе последователей Христа. «Бог, — как Петр сказал Корнилию, — дал Ему являться не всему народу, но свидетелям, предызбранным от Бога» (Деян. 10:40,41). Эти явления имели целью укрепить в вере тех, которые ранее приняли Его. Все библейские записи свидетельствуют о физическом, телесном воскресении Христа. Евангелисты говорят, что к Иисусу прикасались (Ин. 20:27), что Он ел (Лк. 24:41–43), и с Ним разговаривали (Ин. 21:9–22). Это противоречит склонности греков представлять воскресение в виде абстрактного, не затрагивающего физические тела события. Для иудеев, живших в первом веке, было немыслимо воспринимать воскресение абстрактно; в их сознании оно всегда представлялось физическим воскресением. Бестелесное воскресение воспринималось бы ими как нелепость.

Существует неразрывное единство между Иисусом, каким Его знали ученики на протяжении многих лет, и воскресшим Господом. Он Сам заявил: «Дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» (Лк. 24:39), сказав при этом: «Посмотрите… это — Я Сам» (ст. 39). Вместе с тем из описаний следует, что Его тело стало другим. Оно изменилось и уже не было подвержено ограничениям, присущим человеческой природе: запертые двери не были для Него помехой (Лк. 24:31; Ин. 20:10, 26). В то же время оно проявляло себя в прежних рамках и форме. Говоря языком Павла, тленное облеклось в нетление (1 Кор. 15:53). В некоторых случаях ученики не узнавали Иисуса, когда Он представал пред ними (Ин. 20:14; 21:4,12). Представляется существенным тот факт, что на физическом характере явлений Христа (Лк. 24:39–43; Ин. 20:20,27; 21:9–14) настаивают те два евангелиста, которые упоминают, что во время этих явлений Иисус уже вошел «в славу Свою» (Лк. 24:26) и «прославился» (Ин. 13:31; см. 20:22; 7:39). Марк также говорит о том, что Иисус «явился в ином образе» (Мк. 16:12).

Априори исключая любые чудеса, современный человек склонен отрицать, что воскресение Христа было историческим фактом сверхъестественного характера. Некоторые высказывали предположение, что ученики просто выкрали тело и спрятали его; другие же настаивали на том, что Иисус был жив после распятия и погребения, так как никогда в действительности не умирал, а просто потерял сознание. По мнению третьих, поскольку в этом месте захоронения, возможно, было несколько похожих гробниц, женщины, заблудившись в темноте, пришли к другому гробу, который действительно был пуст. Некоторые же убеждены, что ученики на самом деле не видели воскресшего Христа, но в силу своей веры в Него и сильного стремления встретиться с Ним вообразили, что видят Его и слышат Его речь. В последние годы ученые отказались от поверхностных объяснений воскресения Христа. Его демифологизировали и заново истолковали, назвав просто способом благовестия о том, что в Иисусе из Назарета Бог уникальным образом вмешался в человеческую историю и остался в ней. Нас убеждают в том, что факт воскресения не имеет важного значения, поскольку является фактором веры, а не истории.

Ни одну из выдвинутых теорий, объясняющих наличие пустой гробницы и многочисленные явления Христа, или даже сочетание нескольких теорий нельзя признать адекватной или удовлетворительной. Увидев Его, ученики не пытаются объяснить, что произошло. Для них воскресение Христа было Божьим действием (Деян. 2:24, 32; Рим. 6:4; 1 Петр. 2:1), исполнением пророчеств Ветхого Завета (Деян. 2:25–36; 1 Кор. 15:4), частью вечного Божьего замысла по спасению грешников. Тот факт, что ученики, надломленные и обескураженные во время распятия, через несколько недель смело бросили вызов тем, кто осудил Иисуса, и стали проповедовать о Его воскресении и владычестве, наилучшим образом доказывает историчность этого события (Деян. 2:22–24; 3:14, 15; и особенно 4:10). С самого начала они с великой силой свидетельствовали о воскресении своего Господа (Деян. 2:24; 4:33), оставляя на волю Бога то, чего не могли понять.

4. Значение Христова воскресения

Для авторов Нового Завета воскресение Иисуса Христа — это новое действие Бога, историческое событие, имевшее место в истории нашего мира. Его богословское значение невозможно переоценить.

Воскресение имеет важное христологическое значение. Для апостолов его главный смысл заключался в том, что оно было Божественным подтверждением притязаний Иисуса, связанных с Его Личностью и работой. Все, что сделали руки нечестивых, было обращено вспять оправдательным действием Бога: «Сего [Иисуса]… вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его» (Деян. 2:23, 24; 10:39, 40). Апостолы не только постоянно подчеркивали, что Иисус воскрес, но и что Бог воскресил Его или что Он был воскрешен Богом (Деян. 2:32,36; 3:15; 4:10; 5:30; Рим. 4:24,25; 6:4; 8:11; 1 Кор. 15:4,15; 2 Кор. 4:14; Гал. 1:1; Евр. 13:20; 1 Петр. 1:21 и т. д.). Благодаря воскресению Иисус «открылся Сыном Божиим в силе» (Рим. 1:4; см. Деян. 13:33). Оно ознаменовало Его возвышение как Господа и Христа (Деян. 2:29–36; Флп. 2:9–11), о чем Сам Иисус сказал после Своего воскресения: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28:18). Воскресив Его из мертвых, Бог «прославил Сына Своего Иисуса» (Деян. 3:13) и поставил Его Судьей мира (Деян. 10:42; 17:31; ср. с Ин. 5:22,27). Как «живой», Он держит «ключи ада и смерти» (Опер. 1:18).

Помимо христологического значения, воскресение также важно для грешников. Это спасительное событие, ибо, как выразился Павел, Иисус «предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим. 4:25). Спасены будут лишь те, кто будет устами своими «исповедовать Иисуса Господом» и веровать сердцем, «что Бог воскресил Его из мертвых» (Рим. 10:9). Те, кто крестился в смерть Его, «соединены с Ним подобием смерти Его» и будут также «соединены и подобием воскресения» (Рим. 6:3–5; Воскресение I. А. 2). Ожидая этого дня и «сораспявшись Христу» (Гал. 2:19), то есть пережив смерть для греха, они «погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца», и они могли жить обновленной жизнью (Рим. 6:4; см. 8:9–11; Еф. 2:4–7; Кол. 2:12; 3:1–3) и приносить «плод Богу» (Рим. 7:4; см. 1 Петр. 1:3). По мнению Павла, воскресение Христа чрезвычайно важно: «А если Христос не воскрес, — пишет он, — то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша… если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших» (1 Кор. 15:14,17). Наша проповедь, наша вера и наше спасение не совершаются вне связи с Христовым воскресением. В нем мы имеем залог того, что Бог завершит Свой план искупления.

Б. Вознесшийся Господь

Согласно Писанию, Христос не просто воскрес из мертвых, но еще и вознесся на небо как Богочеловек и наш Ходатай. Вознесение — важный фактор в жизни Христа и христиан. Невозможно составить полного представления об Иисусе Христе, если не принимать во внимание вознесение и его последствия. Без него нельзя понять небесное служение нашего Господа и Его второе пришествие.

I. Свидетельство Библии

Единственное подробное описание вознесения Иисуса дано в Деян. 1:2–11. В сжатом виде оно также описано в Лк. 24:51 и в Мк. 16:19. Несколько мест в Евангелиях свидетельствуют о том, что наш Господь предвидел Свое вознесение, совершая служение на земле (Лк. 9:31,51; Ин. 6:62; 7:33; 14:12, 28; 16:5, 10, 28). Оно также упоминается или предполагается в некоторых местах Книги Деяния святых апостолов (2:33–35; 3:21; 7:55,56; 22:6–8; 26:13–15). Кроме того, можно найти дополнительные ссылки и намеки на это событие в Флп. 2:9; 1 Тим. 3:16; Евр. 1:3; 2:9; 12:2; 1 Петр. 3:22; Откр. 1:13; 5:6. Таким образом, мы имеем более чем достаточное количество библейских свидетельств об этом славном событии.

Описание вознесения Иисуса в Книге Деяния часто подвергается сомнению по той причине, что оно произошло вопреки закону всемирного тяготения. Кроме того, создается впечатление, будто небо находится недалеко от земли, что в глазах современной науки совершенно немыслимо. Однако для авторов Нового Завета вознесение не более загадочно, чем воскресение или воплощение Христа. Для них это неотъемлемая часть Божьего плана спасения, такая же чудесная, как и две другие. Кроме того, нет основания полагать, что Лука, который как опытный историк сверяет описываемые факты со свидетельствами очевидцев и оригинальными источниками (Лк. 1:1, 2; ср. с Деян. 1:1, 2), не произвел бы такой же тщательной проверки подробностей происшедшего и в данном конкретном случае.

2. Значение вознесения для Самого Христа

Вознесение засвидетельствовало о возвышении и прославлении воскресшего Христа после завершения Его служения на земле (Флп. 2:9). Для Него оно означало полное подтверждение Его победы (Еф. 4:8) и возобновление Его личного общения с Отцом во славе (Ин. 17:5). В тот момент Бог «превознес (хюперипсосен) Его… выше всякого имени» (Флп. 2:9).

Пытаясь описать жизнь нашего Господа после вознесения, авторы Нового Завета периодически цитируют слова: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109:1). Прямая цитата этого стиха имеется в Мф. 22:44; Мк. 12:36; Деян. 2:34,35; 1 Кор. 15:25; Евр. 1:13; 10:12,13, и косвенная ссылка присутствует в различных отрывках, где говорится о естестве Иисуса (Деян. 2:33; Рим. 8:34); о том, как Он восседает (Еф. 1:20; Кол. 3:1) или стоит (Деян. 7:55,56) по правую руку от Бога, доколе все Его враги не будут покорены. Внимательное прочтение этих стихов приводит к выводу, что многие из них не просто подчеркивают исторический факт вознесения Христа в определенный день, но и говорят о нем как о длящемся событии. Эта точка зрения также раскрывается в Рим. 8:34 и 1 Петр. 3:22, где апостолы заявляют, что Иисус находится «одесную Бога». Это, однако, не означает, что Христос пребывает в праздности. Напротив, смысл этого очень точен. Это говорит о высоком положении и славе вознесшегося Богочеловека. Воскресение положило начало великим переменам; вознесение же ясно показывает, что Христос восшел к Своему Отцу и что в Его руках теперь сосредоточена вся власть.

3. Значение вознесения для верующих

Вознесение Христа также имеет важное значение для верующих христиан. Оно подчеркивает не столько физическую удаленность, сколько духовную близость Христа (Мф. 28:20). Он «жив во веки веков» (Откр. 1:18). По словам Самого Бога, Его «престол… в век века» (Евр. 1:8). С момента вознесения Новый Завет постоянно заверяет нас в том, что Христос жив и что в Его жизни сокрыта жизнь верующих. Вознесение позволило Ему послать Святого Духа (Ин. 16:7; Деян. 2:33), чтобы обличить мир о грехе (Ин. 16:8), наполнить сердца Своих учеников (Ин. 14:17), назидать и наставлять их (Ин. 14:25,26; 16:14,15), дать им силу для благовестил (Деян. 1:8; 4:8,31), создать новую общину верующих (Деян. 2:41–47; 2 Кор. 13:14; Флп. 2:1, 2). Хотя Господь вознесся на небо, Он продолжает наставлять Своих через дар Духа, Который должен научить их всему (Ин. 14:26) и наставить их на всякую истину. При этом Дух будет говорить не от Себя, но, как сказал Иисус, «от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16:14). Это иллюстрируется излитием дара пророчества на Церковь, «ибо свидетельство Иисусово есть дух пророчества» (Откр. 19:10; см. Бог VII. В; Духовные дары X. Г).

В. Первосвященническое служение Христа

1. Свидетельство Библии

Тот, Кто взошел на небеса, теперь является нашим великим Первосвященником (Евр. 4:14; 6:20) в небесном святилище — истинной скинии, по образцу которой была сооружена скиния земная (Евр. 8:1, 2), совершая за нас служение ходатайства (Евр. 7:24, 25; Рим. 8:34). Первосвященство Христа — это одна из самых значимых тем в Послании к Евреям (2:17; 3:1–4:15; 5:10; 6:20 и т. д.). Он «вошел… в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лицо Божие» (Евр. 9:24). Он принес Себя в жертву за грех на кресте только один раз (Евр. 7:27; 9:28; 10:11–14), и ее преимущества доступны всем. В настоящее время Он является одновременно священником и жертвой. Как следует из Писания, служение Христа на небе так же важно для спасения грешников, как и Его смерть на кресте.

2. Два разных служения

Два разных служения, которые священники из колена Левия совершали в земной скинии, были наглядной иллюстрацией плана спасения. Они образно иллюстрировали служение Христа на небесах (см. Святилище Ш. Г). В этом смысл многочисленных упоминаний о священниках и первосвященниках, исполняющих свое служение в земном святилище, которыми изобилует Послание к Евреям (Евр. 4:14,15; 6:20; 7:27; 8:3; 9:7, 12, 24). Ежедневное священническое служение в первом отделении земного святилища, которое называлось «Святое», было преимущественно служением посредничества и примирения, символизировавшим истину о том, что через посредническое служение Христа кающийся грешник может в любое время с уверенностью прийти к Отцу (Евр. 4:14–16; 7:25; 10:19–22; см. Святилище). Один раз в году в День искупления первосвященник, и только он один, совершал служение очищения святилища и народа Божьего, принося за них жертвы очищения (Лев. 16:16–20,30–32). В тот день, как сказал Господь Моисею, «очистит [первосвященник] Святое святых и скинию собрания, и жертвенник очистит, и священников и весь народ общества очистит» (Лев. 16:33). День тот рассматривался как день суда (Лев. 23:29; см. Святилище I. В. 3. а. и б.) и типологически предвосхищал процесс последнего суда, в результате которого греху и грешникам будет вынесен окончательный приговор. Писание говорит нам, что этот суд произойдет до Второго пришествия Христа, ибо Он вернется в славе, чтобы воздать каждому по делам (Мф. 16:27; 25:31–46; Рим. 2:6). Время, когда Христос должен был начать это реальное служение очищения и суда, было определено в Дан. 7–9 и, согласно расчетам, приходится на 1844 год н. э. (см. Суд Ш. Б. 1).

3. Вознесшийся, чтобы владычествовать и исполнить все

Новый Завет добавляет, что Иисус вознесся на небо еще и для того, чтобы владычествовать над всем и исполнить все (Еф. 4:10; Откр. 1:5). Он выше всякого правления, начала и власти как в этом веке, так и в веке грядущем (Бф. 2:21). Он был возвышен, «дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено» во всей Вселенной (Флп. 2:10). По словам Петра, Он «взойдя на небо, пребывает одесную Бога», и Ему «покорились Ангелы и власти и силы» (1 Петр. 3:22). Ему дана всякая власть на небе и на земле. Он есть «глава Церкви» (Еф. 1:20–23; 5:23; Кол. 1:18), Царь и священник, и Его царствование служит гарантией того, что добро восторжествует над злом.

Г. Второе пришествие Христа

1. Свидетельство Библии

Второе пришествие Христа тесно связано с Его вознесением и первосвященническим служением. Хотя Он пришел в наш мир, чтобы основать Божье Царство и наполнить мессианскую надежду истинным духовным смыслом, все же, как Он Сам заявил, Его миссия во время Его первого пришествия была осуществлена не до конца. Ему надлежало на время прервать видимую связь с землей (Мф. 16:21). Он должен был на время удалиться (Ин. 14:19; 16:7), но пообещал прийти опять, завершить начатое дело (Ин. 14:1–3) и привести Божье Царство к состоянию окончательного торжества и славы (Мф. 25:31–46; см. Второе пришествие I. Г. 4).

Библейская концепция Второго пришествия нашего Господа выражается терминами: парусин («присутствие», «прибытие», «пришествие»), который часто применялся для описания прибытия владыки или царя (как в Мф. 24:27, 37, 39; 1 Кор. 15:23; 1 Фес. 2:19; 3:13; Иак. 5:7,8; 2 Петр. 1:16; 3:4) во славе; апокалипсис («раскрытие», «откровение») (Лк. 17:30; 1 Кор. 1:7; 2 Фес. 1:7, 8; 1 Петр. 1:13); эпифания («проявление», «явление») — этим словом обозначается как воплощение Христа (2 Тим. 1:10), так и Второе пришествие (2 Фес. 2:8; 1 Тим. 6:14; 2 Тим. 4:1,8; Тит. 2:13). Все эти термины подчеркивают мысль о том, что Христос, Который в настоящее время находится одесную Отца и совершает Свое первосвященническое служение, придет опять, окруженный видимой славой, явив миру Свою истинную природу. Ветхозаветный «день Господень», который применительно ко Христу звучит как «день» (Деян. 17:31), «тот день» (Мф. 7:22; 2 Фес. 1:10; 2 Тим. 1:18; 4:8), «день нашего Господа Иисуса Христа» (1 Кор. 1:8), «день, когда Сын Человеческий явится» (Лк. 17:30), «день Иисуса Христа» (Флп. 1:6) или «день Христов» (ст. 10; 2:16), а также «последний день» (Ин. 6:39, 40; 12:48), является частью намеченного Богом плана развития событий в конце времени (см. Второе пришествие I. Б).

2. Способ возвращения Христа

Второе пришествие Христа будет личным (Мф. 24:36; Деян. 1:7) и одновременно публичным событием, видимым для всех (Лк. 17:23, 24; Откр. 1:7), слышимым (1 Фес. 4:16), в силе и славе (Мф. 24:30; 2 Фес. 1:7). Он вернется, чтобы взять искупленных (Мф. 24:31; 25:32–34). Умершие праведники воскреснут (1 Кор. 15:23, 52, 53; 1 Фес. 4:16), а живые будут мгновенно преображены, облекутся в нетление и обретут новую жизнь, не вкусив смерти (1 Кор. 15:52, 53; 1 Фес. 4:17; Евр. 11:40; см. Второе пришествие I. Д). Хотя пришествие Господа неотвратимо, время этого события неизвестно. В Новом Завете есть немало мест, где говорится, что оно будет неожиданным и внезапным. Несмотря на то, что Второму пришествию будут предшествовать определенные знамения, указывающие на его приближение (Мф. 24:5, 7, 9, 29), оно подкрадется незаметно, как вор, проникающий в дом (Лк. 12:39, 40). Знаменательное событие произойдет внезапно и неожиданно, «в который час не думаете» (Мф. 24:44). Вместе с тем оно уже «у дверей» (Иак. 5:8, 9; 1 Петр. 4:7; 1 Ин. 2:18). Поскольку «о дне… том и часе никто не знает» (Мф. 24:36), Иисус и авторы Нового Завета призывают верующих быть все время внутренне готовыми и с нетерпением ожидать возвращения Господа (Мф. 24:44; 25:1–12; Иак. 5:9), а также стремиться к чистоте (2 Петр. 3:11, 12; 1 Ин. 3:2, 3).

3. Торжество Царства

Будучи прелюдией к тысячелетнему царству (см. Тысячелетнее царство I. В), славное возвращение Христа ознаменует собой окончательное торжество Его дела и установление Божьего Царства, которое суть также и Царство Христа (Мф. 13:41; 16:28; Лк. 22:30; Ин. 18:36; Кол. 1:13; 2 Петр. 1:11; Еф. 5:5). Как это ни парадоксально, Иисус объявил, что Царство, которое придет во славе в конце века (Мф. 25:31–46), фактически уже наступило и осуществляется в истории в Его лице и благодаря Его миссии: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1:15; см. Мф. 12:28).

Хотя сатана будет уничтожен только в конце тысячелетнего царства (Откр. 20:10), Иисус мог сказать, что Его Царство уже присутствует среди людей (Лк. 17:21). Промежуток времени до окончательного празднования победы продлится неопределенное время и имеет сравнительно небольшое значение. Решающим событием была смерть и воскресение нашего Господа. Его второе пришествие, хотя оно чрезвычайно важно, по сути дела, станет завершением дела спасения. Служение Христа, совершенное Им во время Первого пришествия, ознаменовало начало эсхатологической эпохи (Евр. 1:2; 1 Ин. 2:18; 1 Петр. 1:20). Верующий христианин теперь живет «между временем и вечностью», между «уже» и «еще нет», ожидая «явление пришествия» Христа (2 Фес. 2:8) и пребывая в уверенности о Его присутствии, Его первосвященническом служении и Его пришествии как «Царя царей и Господа господствующих» (Откр. 19:16).

Вступив в этот лукавый век и вторгнувшись во владения сатаны, Христос сотворил духовную реальность в настоящем, и в ней уже ощущаются благословения Божьего правления (Кол. 1:13), в том числе и вечная жизнь (Ин. 3:16). Как говорит Он Сам, «верующий в Сына имеет жизнь вечную» (Ин. 3:36; см. 1 Ин. 5:12). Этой вечной жизнью мы обязаны жизни, смерти и воскресению Христа, которые ознаменовали начало новой фазы Царства Божьего. Это то, чем можно наслаждаться уже сегодня, хотя вся полнота его блаженства относится к будущему времени, когда план спасения будет завершен. Тем временем последователи Христа призываются возлюбить пришествие своего Господа, ожидать и делать все для того, чтобы оно произошло как можно скорее (Лк. 12:35–37; 1 Кор. 1:7, 8; 1 Фес. 1:9, 10; 2 Петр. 3:11, 12). Они должны ожидать парусию не с ужасом и страхом, но с уверенностью и радостным предвкушением, как «блаженное упование» (Тит. 2:13), полагаясь на все то, что грядущий Господь уже сделал для них на кресте и в процессе Своего первосвященнического, ходатайственного служения (Рим. 8:34; Евр. 4:15,16).

Д. Призыв к отклику

Проведенный нами анализ показывает, что библейский Христос — это вечный Сын Божий, Который облекся в человеческую плоть и явил Себя уникальной Личностью. Он показал, что в Нем нет греха и что Он владычествует над всем творением. Библейский Христос осознанно и по Своей доброй воле отдал Себя в выкуп за грешников и умер на кресте, чтобы верующие в Него избавились от чувства вины и наказания за грех. Тот же Христос воскрес из мертвых в физическом теле, на котором остались следы распятия. Он вознесся на небо как наш Первосвященник. Библейский Христос вскоре снова придет в силе и славе, чтобы положить конец нынешнему миру.

Все это было делом Бога. На протяжении всей Библии делается акцент на том, что инициатива в деле нашего спасения принадлежит Богу. В то же время в ней звучит не менее ясный призыв к людям откликнуться на Божью благодать. Библия призывает святых и грешников не довольствоваться восторженным созерцанием добродетелей Христа, но идти по Его стопам и подражать Ему, доколе они не станут похожими на Него. Бог призывает не просто к спасению, но и к тесной и постоянной связи с Ним, к пребыванию во Христе (Ин. 15:4,7). В аллегории с виноградной лозой Иисус выразил идею двойного пребывания: «Пребудьте во Мне, и Я в вас» (Ин. 15:4; ср. со ст. 5). Он утверждает, что ветви не могут плодоносить, если не привиты к Лозе. Это очень хорошо выражает главенствующую роль Христа в жизни верующего. Не менее важно и то, что живущий во Христе поступает так, как Он поступал (1 Ин. 2:6), соблюдает Его заповеди (1 Ин. 3:24) и проявляет любовь, подобную Христовой (1 Ин. 4:12). Удивительная частота, с которой Иоанн обращается к идее «пребывания» в своем Первом послании (1 Ин. 2:6, 24, 27, 28; 3:6, 24; 4:12, 13, 15, 16; ср. с 2:10, 14; 3:9, 14, 17), указывает на его стремление указать на источник силы для новой жизни.

Павел не менее ясно и убедительно объясняет значение в нашей жизни Божьего плана спасения через Иисуса Христа. То, что произошло со Христом, влияет на каждого верующего, пребывающего в Нем, ибо кто «во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5:17). Новое творение — значит новые принципы жизни, новые интересы, новые нравственные ценности, новый образ мышления. Произошло слияние со Христом, ибо «все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим. 6:3). Вся жизнь теперь протекает под знаком пребывания во Христе (см. 1 Кор. 4:17).

Библейская идея тесных взаимоотношений между верующим и Христом настолько неисчерпаема и могущественна, что Павел добавляет к своей концепции «во Христе» понятие «Христос в нас». Вне всякого сомнения, Павел пережил это на личном опыте, который он выразил словами: «И уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Этот опыт должен был стать нормой, ибо апостол молится о том, чтобы обращенные в Ефесе испытали то же самое благословение: «Верою вселиться Христу в сердца ваши» (Еф. 3:17). Это возможно благодаря участию живущего в нас Святого Духа. Данную идею трудно постичь и осмыслить — сам Павел называет ее тайной (Кол. 1:27). Но он глубоко убежден в ее истинности и рассуждает о том, насколько верующие в Коринфе могут понять ее (2 Кор. 13:5).

Истинная проповедь Евангелия жизни и смерти Иисуса Христа включает в себя не только весть о том, что Христос жил и был распят за нас, но и то, что через обращение и крещение мы были распяты с Ним и теперь живем новой жизнью. Согласно Писанию, это не просто пункт нашего вероучения, но и повседневный опыт, который продлится до наступления полноты времен, когда Христос придет опять.

IV. Исторический обзор

Цель данного раздела — исследовать некоторые популярные идеи относительно Личности и деятельности Иисуса Христа, которые возникали на протяжении 2000 лет христианской истории, а также уделить особое внимание Личности Иисуса Христа. Недостаток места не позволит в полной мере оценить вклад разных богословов. Однако мы попытаемся выявить основные тенденции, чтобы у современных читателей сложилось более четкое представление о том, как мыслит окружающий их христианский мир.

А. Ранняя Церковь

По мере того как христианская Церковь расширяла миссионерскую деятельность, необходимость проповедовать Евангелие представителям разных культур, с одной стороны, и естественная любознательность эллинистического ума — с другой, стали проверкой для возможностей христианской ортодоксии, точнее, верности христологическому исповеданию, сформулированному писателями Нового Завета. С самого начала миссионерской проповеди говорилось о том, что Слово или Логос играет уникальную роль в спасении грешников, ибо Оно одновременно является Богом и человеком. Понимание единства этих двух начал — вопрос такой безграничной важности, что уклонение в ту или другую крайность не заставило себя долго ждать. К сожалению, в большинстве случаев информация о разных школах богословской мысли, впоследствии осужденных как ереси, весьма отрывочна, обычно исходит от их противников, а потому не всегда достоверна.

1. Отрицание двух природ

Самые первые христианские ереси, отрицавшие реальность двух природ в Личности Христа, исходили из двух противоположных крайностей. Докетизм и гностицизм, с одной стороны, принижали, если не отрицали вообще человеческую природу Иисуса ради утверждения Его Божественности, тогда как эбиониты — с другой, подчеркивали человеческую природу Иисуса в ущерб Его Божественности.

Эбиониты рассматривали Личность Иисуса в свете ярко выраженного монотеизма, уходившего корнями в их иудейское происхождение. Они считали Иисуса сыном Иосифа и Марии, а не вечным Сыном Божьим, превосходящим окружающих в праведности. Они полагали, что Божественный Дух, сошедший на Него при крещении, наделил Его всеми необходимыми качествами для исполнения мессианского предназначения.

Докетизм (греч. докейн, «казаться»), напротив, утверждал, что Божественное Слово в действительности не стало плотью, а только казалось человеком. Как таковой, докетизм был неотъемлемой частью более широкого течения, которое резко противопоставляло духовный или нематериальный мир миру материи. Последний считался порочным, а первый — утонченным и достойным хвалы. Из этого постулата вытекало, что союз Божественного и человеческого в Иисусе был немыслим — он был простой видимостью. Христианам–докетам было нетрудно согласиться с мыслью, что в Иисусе обитала вся полнота Божества, но они считали, что Его страдания и смерть на кресте были всего лишь видимостью. Эта крайне опасная ересь к началу третьего столетия поразила многие христианские общины.

2. Отрицание единства двух природ

Такие ранние христианские авторы, как Иустин Мученик (около 100–165 гг. н. э.), Теофил Антиохийский (конец второго столетия), Мелитон Сардисский (умер в 190 г. н.э.), Ириней (около 115–202), Тертуллиан (около 160–240) и Ориген (около 185–254), попытались ответить на эти вызовы, вернувшись к более обоснованной с библейской точки зрения позиции. И все же их представление о Христе чаще формировалось под влиянием популярных в то время философских течений, нежели исторического откровения, представленного в книгах Нового Завета. В результате в их трудах заметна некоторая христологическая двусмысленность.

Стремясь отстоять уникальность Бога Отца, монархисты энергично выступали против тринитарианских взглядов, которые принимались все большим числом христиан. С их точки зрения Слово было меньше Бога. В этом заключалась суть арианской ереси, отрицавшей единство двух природ в Личности Христа. Арий (около 250–336) своими действиями вынудил христианскую Церковь обратить серьезное внимание на вопрос взаимоотношений Отца и Сына. Настаивая на абсолютизме Бога, он утверждал, что только Бог обладает абсолютной трансцендентностью и что Он творил мир, избегая прямого контакта с материей, ибо все делал через Сына, появление Которого предвидел подобно земному отцу, планирующему рождение сына. В отличие от Отца, Сын имеет начало. Он был создан из ничего, прежде времени, Самим Отцом. Вот почему, хотя Его и называют Богом, Он не является Им в том же понимании, что и Отец. Было время, когда Сына не было; Его природа отличается от природы Отца.

3. Никейский ответ

Учение Ария было осуждено на Первом Никейском соборе в 325 году. Борясь с Арием, Афанасий (около 296–373) отстаивал единство Божественной сущности Отца и Сына уже не на основании философского учения о природе Слова, а на основании принципа служения искупления, осуществленного воплощенным Словом. Искупление мог совершить только Бог, принявший человеческую плоть.

В Никейском символе веры, в частности, сказано: «Веруем… в единого Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, рожденного от Отца, единородного, то есть от сущности Отца взятого, Бога от Бога, Свет от Света, истинного Бога от истинного Бога, рожденного, не сотворенного от одной сущности (хомооусиос) с Отцом». Термин «сущность» или субстанция несет в себе некоторую двусмысленность. В христианской традиции он понимался как нечто, присущее всем представителям конкретного класса — в данном случае Божества. Хотя арианство было категорично осуждено, оно продолжало существовать в разных формах на протяжении нескольких веков.

4. Связь двух природ

После Никейского собора наступил важный период в осмыслении христианами Личности Христа. Он продолжался с середины четвертого до середины пятого веков. В это время доминировали две противоположные богословские школы: центр одной был в египетском городе Александрии, другой — в сирийской Антиохии. Каждая пыталась по–своему ответить на вопрос: как вечный Сын, истинный Бог, мог одновременно быть подлинным человеком. Александрийцы в основном пытались отстоять Божественность Иисуса. Они уделяли главное внимание вопросу единства человеческой природы Иисуса и Божественного Слова. Антиохийцев же интересовала преимущественно человеческая природа Христа. Они делали меньший акцент на связи Божественного и человеческого в Иисусе. Первые подчеркивали, что Слово облеклось в человеческую плоть; последние говорили о том, что Слово стало человеком. Крайности не заставили себя долго ждать.

а. Аполлинарий. Ученик Афанасия, Аполлинарий (около 310–390) довел александрийскую точку зрения до крайности. Уча, что в Иисусе Божественное Слово заняло место человеческого разума (ноус), который является вместилищем греха, он отрицал полноценное нравственное развитие и подлинную человеческую природу во Христе. Его взгляды были публично осуждены на Константинопольском соборе в 381 году.

б. Несторий. Несторий (умер в 451 г.), напротив, стремясь подчеркнуть человеческую природу Христа, был склонен преувеличивать различие между двумя природами. Его упорное неприятие термина теотокус (Богоносица) в отношении Марии дало его противникам основание утверждать, что он фактически отрицает Божественность Христа. Считалось, что он отстаивает идею двух природ, если не двух личностей, раздельно существующих в одном теле и объединенных только на нравственном уровне.

в. Бвтих. В противовес Несторию Евтих (около 378–454), один из учеников Кирилла Александрийского, утверждал, что в воплощенном Христе Божественная и человеческая природа слились воедино, что фактически означало отрицание двух природ.

5. Халкидонское исповедание

В 451 г. н. э. в Халкидоне был созван собор с целью положить конец этой полемике. Он осудил взгляды Нестория и Евтиха, утвердив идею единства Личности и присутствия двух природ. Этот собор учил христиан исповедовать Христа в полном смысле Богом и в полном смысле человеком, а также принимать две природы Христа, которые существовали в Нем «неслиянно, неизменно и нераздельно».

Халкидонское исповедание едва ли можно назвать решением христологической проблемы и ответом на вопрос, как в личности Христа объединились две природы. Он не предложил ничего, кроме четырех отрицаний в качестве предпосылок. Этот собор подвергся большой критике, особенно в современную эпоху. Тем не менее, хотя термины «личность» и «природа» не совпадают по смыслу с современными эквивалентами и едва ли могут быть признаны подходящими для выражения реальности Бога во Христе, они были вполне адекватными определениями в ту далекую эпоху. В своем стремлении выразить невыразимое, отцы на Соборе попытались с помощью парадоксов изложить на человеческом языке тайну воплощения. Тем не менее выработанная формула не удовлетворила полностью ни одну из сторон. По некоторым вопросам продолжалась полемика; продолжался и обмен обвинениями и контробвинениями с монофизитами, монофелитами и адопционистами.

Б. Средние века

Средневековые теологи не внесли значительного вклада в учение о Личности Христа. Они принимали никейский и халкидонский символы веры и были больше заинтересованы в умозрительных и даже абстрактных размышлениях на такие темы, как сознание Христа, Его знание, свобода, добродетели, способность страдать и подчинение Отцу. Августин (354–430) сформулировал несколько четких идей о Личности Иисуса, которые затем были развиты Фомой Аквинским (1225–1274). Последний обращал более пристальное внимание на сущность единства в Личности Христа, пытаясь дать определение таким понятиям, как «природа» и «личность», и провести между ними разграничение.

I. Внимание служению Христа

Средневековые теологи были склонны уделять больше внимания служению, а не Личности Иисуса Христа и, в частности, Его служению искупления. В конце одиннадцатого века долгое время преобладавший взгляд на смерть Христа как выкуп, уплаченный дьяволу, подвергся пересмотру. Согласно этой точке зрения, Своей смертью Христос, будучи нашим представителем, заплатил выкуп сатане, который обладал правами на людей с момента грехопадения Адама. Боясь влияния Христа, дьявол с радостью принял условия этой сделки. Но, будучи жертвой собственной гордыни, не осознавая действенности смерти Христа, он обманулся, думая, что сможет одолеть и удержать в могиле Того, Кто восторжествовал над смертью.

а. Ансельм Кентерберийский. В своей книге Cur Deus Homo? (Почему Бог стал человеком?) Ансельм Кентерберийский (1033–1109) бросил вызов традиционной точке зрения. Будучи первым теологом, выдвинувшим теорию необходимости воплощения Христа и искупления, Ансельм утверждал, что грех лишает Бога подобающих Ему почестей. Он настаивал на том, что святая природа Бога требует, чтобы Его поруганная честь была восстановлена либо посредством наказания, либо путем возмещения. По милости Своей Бог предпочел второй способ: возмещение. Грех, будучи необъятным преступлением против Бога, требовал такого же колоссального возмещения, и его мог предложить только Сам Бог. Однако это возмещение должны были принести одновременно люди и Бог. В этом заключен и ответ на вопрос: почему Бог стал человеком? Сам Бог, Христос, занял место человека и Своей смертью полностью удовлетворил требования Божественного суда. Его смерть была не выкупом, уплаченным сатане, но долгом, выплаченным Богу. Формулировка Ансельма по сей день находит стойких поборников среди тех, кто принимает Писание как Слово Божье.

б. Абеляр. Спустя 40 лет Пьер Абеляр (1079–1142) отверг как традиционный взгляд, так и теорию Ансельма. В своем Кратком изложении христианской теологии и в Комментарии на Послание к Римлянам он отстаивал другую точку зрения относительно греха. Для него сущность греха заключалась в презрении к воле Божьей. Грех коренится скорее в злых намерениях людей, нежели в их поступках, в потворстве злым наклонностям разума. Поскольку, с точки зрения Абеляра, Богу не присуще требовать от грешников возмещения, жизнь и смерть Христа не были призваны удовлетворить Божественное правосудие, но пробудить в грешниках ответное покаяние и любовь, через которые осуществляется их примирение и искупление. Смерть Христа — это высшее откровение о Божьей любви. Однако в глазах многих спасительное событие низведено до уровня трагического мученичества, и в этом случае остается мало места для жесткой необходимости креста. Этот взгляд лег в основу теории искупления, которая впоследствии приобрела известность как теория нравственного влияния или теория примера.

В. Реформация

Реформаторы шестнадцатого века не оспаривали учение о Христе, выработанное на Халкидонском соборе. Однако они были склонны несколько смещать акценты в сторону более экзистенциальной позиции. Другими словами, они фокусировались на вопросах встречи человека с живым Христом и на «преимуществах Христа», уделяя больше внимания теологии креста, а не славы.

1. Проблема Communicatio Idiomatum

Между реформаторами проявились глубокие разногласия по вопросу Вечери Господней. Призвав на помощь древнее учение communicatio idiomatum (о «передаче [обмене] свойств» между Божественной и человеческой природами Иисуса Христа) и на его основании настаивая на «реальном присутствии» тела и крови Христа в хлебе и вине Вечери, Лютер утверждал, что точно так же имеет место материальное взаимопроникновение качеств и свойств между Божественной и человеческой природами Христа.

Его главный оппонент по этому вопросу Цвингли (1484–1531) считал, что такая точка зрения Лютера граничила с опасной ересью евтихианства о слиянии двух природ во Христе, которую осудил и отверг Халкидонский собор. Кальвин (1509–1564), также учивший о передаче свойств, тем не менее отрицал возможность передачи Божественных свойств человеческой природе Христа. С его точки зрения свойства как той, так и другой природы можно приписывать только одной и той же Личности. Поэтому можно говорить о том, что Христос был всеведущим и одновременно с этим имел ограниченные познания.

2. О состояниях и служениях Христа

В двух других областях реформаторы внесли весьма ценный вклад в христологию, который был принят и еще более развит как в католическом, так и в протестантском мире. Реформаторы ввели учение о двух состояниях Христа: унижении и возвышении. Это разграничение не было призвано заменить собой учение о двух природах, но дополнить его через более полное признание динамического аспекта жизни и служения Христа, который представлялся в виде последовательности двух состояний. Они также выработали учение о трех служениях Христа: пророк, священник и царь. Впервые оно было сформулировано Кальвином, а затем подхвачено лютеранскими и католическими богословами.

Г. Новое время

Споры по поводу Личности и природы Христа возобновились в восемнадцатом веке под влиянием эпохи Просвещения, идеологи которой заявили о своем недоверии любым авторитетам и традициям в вопросах формирования истины. Высшим критерием истины было объявлено не откровение, а человеческий разум, а средневековое, теологическое мировоззрение было подвергнуто решительному осуждению.

1. Монументальный сдвиг

Монументальный мировоззренческий сдвиг, который произошел в век Разума, заставил многих ученых заново сформулировать исторические христианские доктрины, сделав их такими, что они не совмещались с библейским авторитетом, зато были более созвучными свойственной тому времени мысли с ее акцентом на литературном критицизме. Отвергнув саму возможность чудес и сверхъестественных явлений, целый ряд мыслителей, начиная с Германа Реймаруса (1694–1768) и заканчивая временем Первой мировой войны, попытались воссоздать жизнь «исторического Иисуса». В основе их попыток лежала исходная предпосылка, согласно которой реальный Иисус или «исторический Иисус» должен сильно отличаться от «Христа веры» или теологического Иисуса, Которого навязали людям богословы и церковные соборы. Христологии «свыше», утвердившиеся в докритическую эпоху, когда ни у кого не возникало сомнений в исторической достоверности Библии, и начинавшиеся с постулата о предсуществующем Слове Божьем, сошедшем с небес ради спасения грешников, постепенно сменялись христологиями «снизу». Обязанные эпохе Просвещения и не считавшие Иисуса Божественной Личностью христологии «снизу» рисовали Его религиозным моралистом и реформатором, идеальным представителем современной либеральной мысли, распятым лишь за то, что Его взгляды опережали время. Книга Альберта Швейцера «В поисках исторического Иисуса» (1906 г.) ознаменовала собой окончание таких либеральных поисков несмотря на то, что ее автор также пользовался фундаментальным, историческим методом либеральных исследователей.

2. Фридрих Шлейермахер

В этом контексте Фридрих Шлейермахер (1768–1834) выступил как против рационализма, так и формалистской ортодоксии. Попытавшись вернуть образованных людей к религии, которую он определял как чувство абсолютной зависимости от Бога, он нарисовал свой портрет Христа, уникальность Которого, по его мнению, заключалась в том, что Он обладал непревзойденным «Богосознанием» полной сыновней зависимости от Отца. Учение о двух природах было отвергнуто им как неадекватное, поскольку оно всего лишь выражало истину о том, что Бог был во Христе. Подобный нам по природе Иисус вместе с тем отличался от нас таким абсолютным и целостным Богосознанием, что можно говорить о «подлинном существовании Бога в Нем». Со времен Реформации никто не оказал более сильного влияния на христологию нашего времени, чем Шлейермахер.

3. Альбрехт Ринль

Не менее решительно выступая против чрезмерного интеллектуализма ортодоксии и либерализма, Альбрехт Ричль (1822–1889) описывал христианскую доктрину с помощью ценностных суждений и соответственно уделял больше внимания тому, что Христос сделал для нас, а не Кем Он являлся по Своей природе. Христос был простым человеком, но, если принять во внимание Его учение, Его личный пример и тот труд, который Он совершил, то Он достоин называться Богом. По своему влиянию Ричль уступает только Шлейермахеру.

4. Кенотическая теория

В отличие от Ричля, Готтфрид Томазиус (1802–1875) и другие сторонники кенотической теории считали, что во время Своего воплощения Божественный Логос отказался от свойств всемогущества, всеведения и вездесущности. На основании Флп. 2:7 они стремились доказать реальность и целостность двойственной природы Христа и подчеркнуть величие Его уничижения, состоявшего в том, что Он стал человеком.

Д. Современные подходы

Двадцатый век стал свидетелем потрясающего разнообразия подходов к решению христологических вопросов. Рамки данной статьи не позволяют осуществить их полный анализ. Мы упомянем лишь некоторые наиболее значимые разработки, особенно оригинальные или новаторские подходы, хотя ни один из них не представляется совершенно новым.

1. Тринитарианская христология Карла Барта

Сознательно выступая против того, что он считал фундаментально ошибочным мировоззрением либеральной теологии с ее излишним доверием науке и акцентом на чувства, Карл Барт (1886–1968) страстно и пламенно отстаивал классические, ортодоксальные представления о Личности Христа, сформулированные в первые пять веков новой эры. Одновременно с этим в его мышлении происходили определенные сдвиги, и некоторые его воззрения не вполне свободны от либеральных предпосылок, сформулированных в девятнадцатом веке. Однако на протяжении всей своей долгой и влиятельной исследовательской деятельности Барт призывал вернуться к Христу Писаний, Личность Которого, по его мнению, была наиболее достоверно раскрыта реформаторами. Вне всякого сомнения, это был знаковый сдвиг. Барт считал, что все нужно рассматривать в свете Иисуса Христа. Исторический Иисус и Христос веры для него были одной и той же Личностью. Без колебаний он проповедовал Иисуса Христа как истинного Бога и подлинного человека, Его рождение от девы, Его замещающую, искупительную смерть, воскресение и другие постулаты «христологии свыше». Хотя было бы преувеличением утверждать, что, восстанавливая эти христологические основы, он вернулся к простому учению Писания во всех пунктах, Барт, вне всякого сомнения, возвел давно заброшенный библейский подход к христологии в ранг теологически важного метода, достойного изучения. Многие из его трудов были реакцией на радикальную христологию Р. Бультмана.

2. Демифологизированный Христос Рудольфа Бультмана

Подходя к Новому Завету с радикальных позиций, Рудольф Бультман (1884–1976) утверждал, что его авторы описали не фактическую историю, но добавили мифологические элементы в изначальный рассказ об Иисусе. Они изъяснялись в категориях и терминах древних представлений о мире, совершенно неприемлемых для современных людей. Бультман призвал своих читателей не повторять ошибку первых либералов, которые отвергали только идею буквального воплощения, буквальных чудес, буквального искупления, буквального воскресения и вознесения. Его метод, как он считал, заключался не в отвержении, а в антропологической реинтерпретации. Он полагал, что наша задача сегодня — установить, какие религиозные истины и переживания новозаветные писатели пытались выразить с помощью этих мифов, демифологизировать Личность Иисуса и «перевести» все это на язык современных, значимых, гуманистских, экзистенциальных категорий. Этот подход привел к радикальному пересмотру библейской вести.

3. Парадоксальная христология Дональда М. Бейли

В своей прекрасной книге «Бог был во Христе» (1948 г.) Дональд М. Бейли намеревался не решить христологическую проблему, а представить тайну воплощения. Он предложил так называемую парадоксальную христологию. Ее суть заключается в том, что наиболее конструктивный подход к решению тайны союза истинного Бога и истинного человека в том, чтобы принять ее как парадокс, или один из множества парадоксов, столь характерных для библейского откровения. Игнорировать или устранять элемент парадоксальности из этой тайны, значит, отвергнуть воплощение.

4. Оскар Кульманн

Если Бультман не очень–то доверял истории, то Оскар Кульманн (Христос и время, 1951 г.) настаивал на том, что воплощение Христа и Голгофа имели место во времени. То, что изложено в Новом Завете, — это не экзистенциальное, мифологизированное истолкование Христа — события, но истолкование истории спасения. Выяснить, кем является Иисус, можно лишь установив, что Он фактически сделал для нас в истории человечества. Это стало причиной тщательного исследования Кульманном титулов Христа (Христология Нового Завета, 1959 г.).

5. Христология процесса

Развивая стремление Иринея истолковать воплощение как венец и завершение непрерывного процесса Божьего творения и таким образом достичь гармоничного единства между творением и искуплением, некоторые теологи двадцатого века увидели в философии процесса способ по–новому решить христологическую проблему. Новая теория была подкреплена фактом принятия теории эволюции, которая в это время все больше и больше завоевывала умы людей. Она была убедительно воплощена в философии процесса Альфреда Н. Уайтхеда (1861–1947). Метафизика Уайтхеда была постепенно принята и применена к теологии, а затем и к христологии такими ее поборниками, как Чарльз Хартсхорн (род. в 1897 г.), Норман Питтенгер (род. в 1905 г.), Джон Кобб (род. в 1934 г.) и Давид Гриффин (род. в 1939 г.). В теологии процесса Бог уже не рассматривается как нечто статичное и неподвижное. Он все время движется вперед, творя историю вместе с людьми. Постоянно меняясь через взаимодействие с меняющимся миром, Он находится в процессе изменения и завтра может стать не таким, каким Он является сегодня. Уделяя мало внимания или вообще его не уделяя таким вопросам, как грех, предсуществование Христа и рождение от девы, распятие и воскресение, христология процесса отличается сильным и безоговорочным акцентом на человеческой природе Христа и Его месте в истории. В то же самое время, если Бог явился в Иисусе в непревзойденной степени, в принципе нет ничего невозможного в том, что в будущем это откровение окажется превзойденным.

6. Вольфгарт Панненберг

В одном из главных христологических трактатов столетия «Иисус: Бог и человек» (1968 г.) Вольфгарт Панненберг (род. в 1928 г.) утверждает, что вся история, находящаяся под контролем Бога, является откровением о Нем Самом. Но это откровение нуждается в расшифровке. Теолог может увидеть его в истории и расшифровать с помощью ключей, которые находятся в эсхатологических и апокалиптических книгах Ветхого Завета. В воскресшем Христе его понимание еще более углубляется. Некоторые стороны христологии Панненберга заслуживают самой высокой оценки, особенно его решительная апология воскресения Христа, которое он считает в полном смысле историческим событием. Однако его методология все же приводит в недоумение, поскольку в некоторых случаях он ссылается на библейский текст, в других — на Гегеля, а иногда и вовсе приводит аргументы из области современной антропологической науки.

7. Теология освобождения

Теология освобождения и вытекающая из нее христология представляют собой критику традиционного теологического подхода как в католических, так и в протестантских кругах, который кажется этим теологам слишком философским, слишком заумным и оторванным от реалий жизни. Теология освобождения зародилась в конце шестидесятых годов прошлого столетия в Латинской Америке как реакция на царящее там страдание и угнетение, расцененное как неоправданное посягательство на человеческое достоинство. Ее главными идеологами в католической среде являются Густаво Гутьерес из Перу (род. в 1928 г.), Ион Собрино из Сальвадора (род. в 1938 г.), Леонардо Бофф из Бразилии (род. в 1938 г.) и Хуан Луис Сегундо из Уругвая (род. в 1925 г.). Из протестантских богословов ее активно защищал Хьюго Ассман из Бразилии (род. в 1933 г.). Для них теология представляет собой критическое размышление о сложившемся порядке вещей и должна начинаться с обязательств перед угнетенными. При этом она должна быть направлена преимущественно на изменение этого существующего порядка вещей.

В противовес халкидонской христологии, в которой Христос якобы поддерживает деспотичный политико–экономический строй, в теологии освобождения Христос считается освободителем, политическим бунтарем, переживающим о бедных и обездоленных. По своей сути это христология «снизу», начинающаяся с человека Иисуса, а затем переходящая к размышлениям о Его Божественности. Хотя избирательное использование Писания сторонниками теологии освобождения ставит немало проблем, их христология предложила важную коррекцию чрезмерно «духовного» понимания миссии Церкви.

Подобным образом и «Теология черных» также направлена на решение вопроса освобождения. Если теология освобождения возникла в основном в недрах Римско–католической Церкви Южной Америки, то теология чернокожих появилась в шестидесятые и семидесятые годы в протестантских общинах Северной Америки, преимущественно состоящих из чернокожих. У этого движения есть множество особенностей, проявивших себя в различных моделях, таких как модель Мартина Лютера Кинга (1929–1968), модель Стоукли Кармишеля (род. в 1941 г.), модель Малькольма Экса (1925–1965), модель Джеймса Коуна (род. в 1938 г.) и модель Деотиса Робертса (род. в 1927 г.). Все они подчеркивают уникальность жизни чернокожих людей и необходимость разработки уникальной «теологии черных» и христологии, поскольку до сих пор теологию разрабатывали белые люди, исходившие из принципа превосходства западной культуры и являвшиеся носителями преимущественно западного или греческого мировоззрения. А это еще одна разновидность дискриминации.

«Христология черных» уделяет большое внимание историческому Иисусу, Который Сам был угнетаем и посвятил Свою жизнь служению угнетенным. Даже Его слова о том, что приблизилось Царство Божье, означали, что рабству и тирании скоро будет положен конец. В то же время «христология черных» предлагает преимущественно библейскую точку зрения на Божественность Христа, Его воплощение и воскресение, а принесенное Им спасение обычно рассматривается с точки зрения того, что Он делает или может сделать для изменения сознания черных. «Теология черных» справедливо напомнила нам об универсальности Христа.

Феминистская теология и ее учение о Христе также расценивается многими как разновидность теологии освобождения. Это хорошо видно из ее первоначального названия: «теология освобождения женщин». Усилия этих теологов направлены на достижение справедливости, свободы и равенства женщин.

По сути дела, для всех феминистских богословов правильной отправной точкой для построения феминистской теологии считается не трансцендентный Бог и передача Его Божественных качеств, а человеческий опыт, рассматриваемый как источник и критерий истины. Наряду с латиноамериканской теологией освобождения и «теологией черных», феминистская теология предлагает осмысление фундаментальных проблем бытия, но только в свете опыта, тревог и нужд женщин. В последние годы движение, начавшееся в семидесятых годах, становится все более разнородным. Что касается христологии, то некоторые готовы отвергнуть Иисуса как качественно уникальное воплощение Бога. В качестве примера можно привести Мэри Дейли (род. в 1928 г.). Другие же, например, Картер Хейворд (род. в 1945 г.) и Рита Брок (род. в 1950 г.) обобщают смысл воплощения, включая в него всех людей; третьи склоняются к альтернативному истолкованию Личности Иисуса и предпочитают видеть в Нем поборника прав женщин, как это делает, например, Розмари Рэдфорд Ретер (род. в 1936 г.).

Традиционная христология при всем этом отвергается, поскольку в ней Бог и Спаситель отождествляются с существами мужского пола, а это, по мнению феминистских теологов, поддерживает патриархальное устройство общества и веру в господство мужчин. Они утверждают, что если Иисуса считать мужчиной, то это создает определенный эталон для человечества. Женщина же воспринимается как существо второго сорта или человек, далекий от идеала, что влечет за собой важные последствия, например, в вопросах руководства Церковью. Они также утверждают, что сама идея о том, что Бог в полной мере и уникальным образом воплотился в совершенном человеке мужского пола, Иисусе, и через Него принес спасение всем, не может справедливо отражать динамичные отношения между Богом и всеми людьми.

Поскольку христология создавалась и продолжает создаваться преимущественно мужчинами в конкретной культуре, акцентирующими внимание на мужских вопросах и устремлениях, касающихся взаимоотношений между Богом и людьми, феминистские теологи считают, что они не обращают должного внимания на женщин или просто не берут их в расчет. Следовательно, христологию нужно демонтировать и заново сформулировать на принципах равноправия таким образом, чтобы она внесла свой вклад в феминистские поиски целостности и единства. Наряду с этим феминистские теологи открыли новые грани в доктрине о человеке и спасении. Поскольку и мужчина, и женщина были сотворены по образу Божьему, бесчеловечное отношение мужчин к женщинам — это еще одно проявление греховного состояния рода человеческого. И все же намеки на то, что христиане должны отказаться от таких фундаментальных понятий, как качественно уникальная Божественность Иисуса Христа, являются явным перегибом.

8. Миф о воплощенном Боге

Не так давно изданная британскими теологами книга «Миф о воплощенном Христе» (1977 г.) вызвала шквал дискуссий — возможно, из–за своего провокационного названия, хотя на поверку в ней оказалось не так уж много новых идей. Ее авторы придерживаются мнения, что учение о воплощении не является понятным и вразумительным. В их понимании Иисус — это человек, которого Бог назначил для выполнения особой роли в реализации Божественного плана. Представление об Иисусе как о воплощенном Боге, живущем человеческой жизнью, объявляется более поздней разработкой, мифологическим или поэтическим способом выразить Его значимость для людей. Поскольку авторы книги не признают Новый Завет авторитетным источником и высказывают глубокие сомнения по поводу его достоверности, в ней практически умалчивается о сотериологическом значении Иисуса, а Его воскресение едва ли играет сколько–нибудь существенную роль. По сути дела, книга возрождает старые либеральные взгляды девятнадцатого века и не предлагает никакой реальной альтернативы историческому учению о воплощении.

9. «Иисус–семинар»

С 1985 года члены движения «Иисус–семинар» отстаивают «радикальное реформирование» христианства, утверждая, что Иисуса из Назарета следует освободить из той библейской и вероисповедной темницы, в которую Его посадили христиане. Применяя как критические методы текстового анализа, так и другие еще более спорные правила очевидности, богословы, организовавшие данный сомнительный семинар, в конце концов пришли к выводу, что не более 20 процентов высказываний и еще меньше дел, приписываемых Иисусу в Евангелиях, можно считать подлинными. В числе отвергнутых ими свидетельств Библии рождение Иисуса от девы, молитва Господня, слова, сказанные на кресте, большая часть чудес Иисуса, Его физическое воскресение и все Его притязания на Божественность. Перед нами фактически предстает общественный критик и светский мудрец — что–то вроде иудейского Сократа.

10. Католическая христология

Со времени Фомы Аквинского до середины двадцатого века христология Римско–католической Церкви принципиально была сосредоточена на онтологическом вопросе: кто такой Иисус? Сотериологический вопрос: кем Иисус является для нас, оставался на втором плане.

Переход от некритического к критическому исследованию Нового Завета, перенос акцента со статического на эволюционное и экзистенциальное понимание человеческого бытия, а также развитие историко–политического сознания, нашедшего отражение в теологиях освобождения, привели к замене средневекового метода на новейший подход двацатого века. Здесь, как и в протестантской христологии, просматриваются два основных метода: христологии «свыше», представленные в трудах Пита Шуненберга (род. в 1911 г.), Ганса Урса фон Бальтазара (1905–1988) и даже Тэйлярда де Шардена (1881–1955), начинаются с предсуществующего Слова Божьего, Которое сходит с небес и принимает человеческую плоть. Христологии «снизу», представленные трудами Карла Ранера (1904–1984), Ганса Кюнга (род. в 1928 г.), Вальтера Каспера (род. в 1933 г.) и Эдварда Шиллебека (род. в 1914 г.), начинаются с исторического Иисуса. Более того, латиноамериканские теологи, такие как Леонардо Бофф (род. в 1938 г.) и Ион Собрино (род. в 1938 г.), хотя и ставят исторического Иисуса выше Христа веры, настаивают на том, что ортодоксию всегда нужно связывать с ортопраксией и Божьей заботой о бедных и угнетенных.

Е. Современные веяния

В наши дни христологические дебаты ведутся вяло, и их будущее трудно предсказать. Халкидонское определение «одна Личность и две природы» долгое время принималось даже в двадцатом веке. Существует общее согласие по поводу того, что если мы хотим остаться верными библейскому свидетельству, классическую формулировку следует считать не концом, а началом. Это был символ веры, рожденный в трудное время и долгое время выполнявший свое предназначение. Быть может, он частично утратил свою актуальность и адекватность, но не потому, что данный в нем ответ неверен, а потому, что заданные вопросы предполагают определенную систему координат, которая в настоящее время изменилась. Вопросы, поднятые на Халкидонском соборе, в значительной мере отражены в самом Новом Завете. Их по–прежнему нужно решать.

Ж. Адвентисты седьмого дня

Адвентисты седьмого дня являются защитниками христоцентричной богословской системы. Они считают Христа Творцом, Искупителем, Господином субботы, Первосвященником и Царем, Который скоро грядет.

Однако они не всегда принимали историческое христианское учение о Троице. В первые десятилетия своего существования они отвергали его как небиблейское, как католическую ересь, противоречащую здравому рассудку.

Они также считали, что христология, которая учит, что у Христа две природы, отрицает Божественное искупление. Как бывшие члены движения «Христианская связь» (Christian Connection), Джеймс Уайт (1821–1881) и Джозеф Бейтс (1792–1872), наряду с другими, придерживались разновидности арианства в вопросе происхождения Христа до Его воплощения. Некоторые считали Его сотворенным существом, но большинство — эманацией Отца. Они не отрицали Его Божественность как таковую или Его право называться Богом и право на поклонение. Они утверждали, что, будучи единородным от Отца, Христос имел начало и был создан равным Отцу по изволению Отца. Их понимание воплощения привело к одноприродной христологии, согласно которой предсуществующее Божественное Слово, происшедшее от Отца, но не существовавшее, как Отец, вечно, облеклось в человеческую плоть, чтобы на кресте умереть как Божественная, совершенная жертва искупления и очищения. Утверждение, что во время Своего воплощения Христос был одновременно Богом и человеком, воспринималось как низведение Его смерти до просто человеческой жертвы, тогда в действительности она воспринималась как Божественное искупление.

Серьезные изменения произошли после 1888 года, когда Э. Дж. Ваггонер (1855–1916) начал говорить о воплощении как о вхождении Божественного Слова в греховную плоть, после чего оно как Божественное Слово жило совершенной человеческой жизнью. Божественная природа при этом таинственным образом соединилась с падшей плотью со всеми ее греховными наклонностями, чтобы восторжествовать над человеческим грехом и наделить людей такой же силой. Хотя Ваггонер придерживался, по сути дела, одноприродной христологии, та роль, которую он, говоря о природе Христа, уделял человеческой плоти, подготовила почву для принятия двухприродной христологии и тринитарианского исповедания, как указывает на это Норман Янг. В то же время Е. Уайт сыграла существенную роль в постепенном признании Троицы, хотя и начала высказываться на эту тему только в семидесятые годы девятнадцатого века. С 1931 года тринитарианское понимание Бога, а также представление о полном равенстве Христа с Отцом и двухприродная христология стали важной частью вероучения адвентистов седьмого дня.

Хотя все пришли к согласию, что воплотившийся Христос был безгрешным, среди адвентистов существуют разные мнения относительно сущности Его человеческой природы. Одни считают, что у Него были греховные наклонности, присущие падшей человеческой природе, другие — что их не было. В отличие от большинства первых адвентистов, многие в последнее время приняли точку зрения, согласно которой Христос, хоть и принял падшую человеческую природу, не имел предрасположенности или склонности ко греху.

Точно так же, в отличие от основателей адвентистского движения, которые считали смерть Христа на кресте высшей жертвой, но слово «очищение» ограничивали Его небесным служением, современные адвентисты седьмого дня постепенно расширили свое понимание очищения, включив в него как крест, так и небесное служение Христа. Благодаря этому служению заслуги Его искупительной жертвы на кресте становятся доступными верующим. Каждая его часть воспринимается как законченное дело, но и то, и другое требуется для того, чтобы искупление было полным. Адвентистские авторы традиционно понимали искупительную смерть Христа как замещающую жертву. В последнее время некоторые отстаивают другую точку зрения, которая напоминает теорию нравственного влияния Абеляра.

Начиная со своих первых письменных трудов, адвентисты седьмого дня, как это следует из их названия, настаивали на том, что их Первосвященник скоро вернется на землю, чтобы завершить то дело, ради которого Он приходил в первый раз. Они единодушно подчеркивали, что это Второе пришествие не будет «духовным» событием или индивидуальным опытом в момент обращения или смерти человека, но что оно будет видимой и славной кульминацией земной истории, когда Христос сойдет с неба как Царь царей и Господь господствующих.

V. Комментарии Елены Уайт

Елена Уайт много писала о Личности и служении Иисуса Христа. Мы приведем здесь репрезентабельную выборку ее высказываний по этой теме. Другие статьи, в которых будут затронуты специфические аспекты нашей темы, такие как Христос — Творец, Его Божественность, Его первосвященническое служение и Его второе пришествие, позволяют изучить эту тему более основательно.

А. Слово стало плотью

Относительно познания Христа Елена Уайт пишет следующее: «Во Христе обитает вся полнота. Он [Павел] учит нас почитать все за сор ради превосходства познания Христа Иисуса, нашего Господа. Это знание есть высочайшая наука, которой только может овладеть человек. Оно есть квинтэссенция всякого истинного знания. „Сия же есть жизнь вечная, — сказал Христос, — да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа"»

(РукописЬу 125, 1907 г.; Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 90S).

Что касается воплощения вечного, предсуществующего Слова Божьего, то она объясняет, что

«Христос был Богом в высшем смысле этого слова. Он был с Богом от вечности, Бог надо всем, благословенный вовек. Господь Иисус Христос, Сын Божий, существовал изначально как особая Личность, однако же единая с Отцом»

(Избранные вести, т. 1, с. 247).

«Христос обладает жизнью — самобытной, незаимствованной, изначальной»

(Желание веков, с. 530).

«Учение о воплощении Христа является тайной, „сокрытой от веков и родов" (Кол. 1:26). Это — великая и глубокая тайна благочестия. „Слово стало плотью и обитало с нами" (Ин. 1:14). Христос облекся в человеческую природу, низшую по отношению к Его небесной природе. Ничто с такой силой не обнаруживает чудесное снисхождение Бога»

(Избранные вести, т. 1,с. 246,247).

«Сняв с Себя Свою царскую одежду и царственный венец, Христос облек Свою Божественность в человеческое естество, чтобы поднять людей из состояния вырождения и поставить их на твердую почву. Христос не мог прийти на нашу землю в славе, которую имел в небесных дворах. Грешные люди не выдержали бы этого зрелища. Он сокрыл Свою Божественность под покровом человеческой природы, но не расстался со Своей Божественностью. Спаситель и Богочеловек, Он встал во главе падшего человеческого рода, постигая опыт жизни людей как в детские годы, так и в зрелом возрасте. Чтобы люди могли сделаться причастниками Божьего естества, Он пришел на нашу землю и жил в совершенном послушании»

(Ревью энд Геральд, 15 июня 1905 г.).

«Христос, Свет мира, сокрыл ослепительное великолепие Своей Божественной природы и пришел, чтобы жить как человек среди людей, дабы они могли, не погибнув от Божественного сияния, познакомиться со своим Творцом»

(Служение исцеления, с. 419).

«Став человеком, Христос оставался Богом. Хотя Он унизил Себя, приняв человеческое естество, Он по–прежнему оставался Богом»

(Желание веков, с. 663, 664).

Б. Падшее человечество

Иисус из Назарета не только является воплощенным Словом, истинным Богом, Он также является в полном смысле человеком.

«Чтобы осуществить Свой план любви в отношении падшего рода человеческого, Он стал костью от нашей кости и плотью от нашей плоти… Божественная и человеческая природа таинственным образом объединились, Бог и человек стали одним целым»

(Вера, которой я живу, с. 48).

«Христос, не имевший ни единого пятна греха или скверны, принял нашу природу в ее деградировавшем состоянии»

(Избранные вести, т. 1, с. 253).

«Иисус принял человеческое естество, когда оно было отягощено четырьмя тысячелетиями греха»

(Желание веков, с. 49).

«Он облек Свою безгрешную природу в нашу греховную природу»

(Медицинское служение, с. 181).

Однако в то же самое время Е. Уайт поясняет, что

«Ему надлежало занять Свое место во главе человечества, взяв на Себя природу, но не греховность человека»

(Знамения времени, 29 мая 1901 г.).

Более того:

«Христос был незапятнан, беспорочен и безгрешен, однако Он часто молился со слезами и сильным воплем. Он молился за Своих учеников и за Себя, сопереживая нашим нуждам, нашим слабостям и нашим неудачам, которые так свойственны людям. Он был могущественным Просителем, и Ему были неведомы страсти, которые обуревают нас, падших людей, однако Он имел те же физические немощи и был искушаем во всем так же, как и мы»

(Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 508, 509).

Иисус

«взял на Себя человеческую природу и был во всем искушаем так, как искушаемо человеческое естество. Он мог согрешить и пасть, но ни на одно мгновение в Нем не возникло греховной наклонности»

(Библейский комментарий АСД, т. 5, с. 1128).

В. Две природы в одной Личности

В трудах Елены Уайт ясно изложено христианское учение о присутствии двух природ в одной Личности Христа.

«Теперь о человеческом: Он „уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти". Он добровольно принял человеческую природу. Это произошло с Его согласия и было Его решением. Он облек Свою Божественность в человеческое естество. При этом Он оставался Богом, хотя внешне это не было заметно. Он скрыл то, что указывало на Его Божественность, внушало почтение и вызывало восхищение Божьей Вселенной. Находясь на земле, Он был Богом, но лишил Себя Божественного вида, сделавшись во всем подобным человеку. Он ходил по земле как человек. Он обнищал ради нас, чтобы мы обогатились Его нищетой. Он сложил с Себя славу и величие. Он был Богом, но на время отказался от славного Божественного облика»

(Ревью энд Геральд, 15 июня 1905,; Библейский комментарий АСД, т. 5, с. 1126).

«Была ли преобразована человеческая природа Сына Марии в Божественную природу Сына Божьего? Нет, две природы таинственным образом соединились в одной Личности: Человеке Христе Иисусе»

(Рукопись 21, с. 418).

«Он обладал совершенной человеческой природой, соединенной Божеством… при этом каждая природа существовала особо»

(Бюллетень Генеральной конференции, 1 октября 1899 года; Библейский комментарий АСД, т. 5, с. 918).

Г. Христос — наш пример

Христос, получавший силу от Своего Отца, является нашим примером.

«Послушание Христа Своему Отцу — это именно такое послушание, которое требуется от человека. Человек не сможет одолеть искушения сатаны, если Божественная сила не объединится с его немощами. Так произошло и со Христом; Он смог все время держаться за Божественную силу. Он пришел в наш мир не как меньший Бог, повинующийся большему Богу, но как человек, исполняющий святой Закон Божий, и именно в этом Он служит нам примером. Господь Иисус пришел в наш мир не для того, чтобы открыть, что может сделать Бог, но чтобы показать, что может сделать человек, который доверяет Богу в любой нужде и уповает на Его силу. По вере человеку надлежит стать причастником Божьего естества и победить каждое искушение, которое его осаждает»

(Рукопись 1,1892 г.; Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 929).

«Поэтому Иисус был „подобно нам искушен во всем" (Евр. 4:15), и Он перенес все испытания, которые переносим мы, и не воспользовался ни единым Своим преимуществом, ничем, что было бы недоступно и нам. Придя на землю человеком, Спаситель боролся с искушением и побеждал силой, данной Ему Богом»

(Желание веков, с. 24).

Д. Жертвенная смерть

Смерть Христа, как ее понимала Елена Уайт, была жертвенной смертью, прообразно представленной в жертвоприношениях Ветхого Завета. Описывая смысл и последствия креста, она оперировала такими понятиями, как замещение, выкуп, искупление, умилостивление и примирение, аналогичными терминам из библейских словарей.

«На Христа, нашего Заместителя и Поручителя, были возложены грехи всех нас. Он был причислен к злодеям, чтобы спасти нас от осуждения закона. Вина всех потомков Адама угнетала Его сердце. Отвращение Бога ко греху, Его ужасный гнев на всякое нечестие наполняли скорбью душу Его Сына»

(Желание веков, с. 753).

«Господь славы умирал, чтобы искупить падшее человечество»

(там же, с. 752).

«Наш Спаситель заплатил за нас выкуп»

(Избранные вести, т. 1, с. 309).

«[Христос] уничижил Себя до уровня человека. Он сделал это, чтобы исполнилось Писание. План спасения был введен в действие Сыном Божьим, который заранее знал о всех этапах Своего уничижения. Он понимал, что должен будет сойти, чтобы искупить грехи осужденного, стенающего мира»

(Ревью энд Геральд, 15 июня 1905 г., Библейский комментарий АСД, т. 5, с. 1127).

«Христос стал умилостивлением за грех человека. Он предложил Свое совершенство характера вместо греховности человека. Он принял на Себя проклятие непослушания»

(Избранные вести, т. 1, с. 237).

«Благодаря Христу, Правосудие может простить, не жертвуя при этом ни одной каплей своей возвышенной святости… Правосудие сошло со своего высокого престола и, вместе с воинствами небесными, приблизилось ко кресту. Там оно увидело, как Тот, Кто равен Богу, несет наказание за всякую неправду и грех. Полностью удовлетворенное, Правосудие с благоговением склонилось у креста, произнеся: довольно»

(Рукопись, 94,1899 г.; Библейский комментарий АСД, т. 7, с. 936).

Е. Демонстрация Божьей любви

«Смерть возлюбленного Сына Божьего на кресте подтверждает непреложность Закона Божьего… свидетельствуя человеку о его неизменном характере»

(Свидетельства для Церкви, т. 2, с. 201).

Однако, чтобы не допустить неправильного понимания, Елена Уайт пишет:

«Эта великая жертва была принесена не для того, чтобы вызвать в сердце Отца любовь к человеку или пробудить в Нем желание спасать. Нет, нет! „Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего единородного" (Ин. 3:16). Отец любит нас не потому, что была принесена великая Жертва искупления. Как раз наоброт Он предусмотрел искупительную Жертву потому, что любит нас»

(Путь коХристу, .с. 13).

«Смерть Христа доказывает, что Бог любит человечество»

(Деяния апостолов, с. 209).

Кроме того, Е. Уайт утверждает:

«Кто в состоянии созерцать непостижимую любовь, явленную на Голгофском кресте в смерти Христа, дабы мы не погибли, но имели жизнь вечную, и при этом оставаться безмолвным и не прославлять Спасителя?»

Иисусом на горе благословений, с. 43,44).

Ж. Воскресение Христа

Воскресение Христа ознаменовало конец сатанинского царства и стало завершением в том, что для верующего смерть — это просто сон.

«Когда Иисуса положили в гроб, сатана торжествовал. Он осмелился надеяться на то, что Спаситель не примет Свою жизнь снова. Он предъявил Свои права на тело Господа и установил стражу вокруг гробницы, чтобы сделать Христа своим узником. И весьма разгневался, когда его ангелы бежали от лица небесного вестника. Увидев, что Христос восстал в славе, он понял, что его царству пришел конец, а ему — неминуемая погибель»

(Желание веков, с. 782).

«Иисус восстал из могилы, окруженный сонмом ангелов, в поразительной силе и славе — соединивший воедино Божественную и человеческую природу. Он взял в Свою руку мир, на который притязал сатана как на свое законное владение, и Своей поразительной жертвой, отдав Свою жизнь, вернул всему роду человеческому Божье благоволение»

(Избранные вести, т. 1, с. 343).

«Христос стал одно с человечеством, чтобы оно смогло стать единым в духе и в жизни с Ним. Посредством этого единения и покорности Слову Божьему Его жизнь становится их жизнью. Он говорит кающемуся грешнику: „Я есмь воскресение и жизнь" (Ин. 11:25). Христос смотрит на смерть как на сон — молчание, тьма, забытье. Он говорит о ней как о чем–то кратковременном. „Всякий, живущий и верующий в Меня, — говорит Он, — не умрет вовек" (Ин. 11:26). „Кто соблюдет слово Мое, тот не вкусит смерти вовек" (Ин. 8:52), „Тот не увидит смерти вовек" (Ин. 8:51). Для верующих смерть не имеет значения. Умереть в Иисусе — значит просто уснуть»

(там же, с. 302,303).

З. Вознесение Христа

Комментируя последние дни и часы, которые Христос провел с учениками, и значение Его вознесения на небо, Елена Уайт замечает:

«Наступило время Христу вознестись к престолу Своего Отца. Божественный Победитель, Он был готов вернуться с триумфом в небесные обители. Перед Своей смертью Он сказал Отцу: „Я совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить" (Ин. 17:4). После Своего воскресения Он некоторое время оставался на земле, чтобы ученики могли пообщаться с Ним — воскресшим и прославленным. Теперь же Он готов был оставить их. Он засвидетельствовал, что Он — живой Спаситель. Его ученики знали, что Он больше уже не во гробе. В Нем они видели прославленного перед всей Вселенной Господа»

(Желание веков, с. 829).

«После того, как Христос вознесся на небо, Его последователи продолжали ощущать Его присутствие. Он лично был с ними, исполненный света и любви… Он вознесся на небо в человеческом образе. Ученики Его знали, что Он находится перед престолом Божьим, оставаясь их Другом и Спасителем, что Его любовь к ним неизменна, что Он все так же печется о страждущем человечестве. Христос указывает Богу на Свои заслуги, на Свою драгоценную кровь, на Свои пронзенные руки и ноги, напоминая о том, какой ценой совершено искупление людей. Они знали, что Он вознесся на небо, чтобы приготовить им там место, и что Он придет опять и возьмет их к Себе»

(Путь ко Христу, с. 73,74).

И. Первосвященство Христа

О священническом служении Христа и Его славном возвращении вы сможете прочитать в других статьях данной книги. Однако следующая цитата заслуживает особого внимания:

«Ходатайство Христа за человека в небесном святилище — такая же неотъемлемая часть плана спасения, как и Его смерть на кресте. Своей смертью Он начал ту работу, для завершения которой Он вознесся на небо после Своего воскресения»

(Великая борьба, с. 489).

Личность и служение Христа вдохновляли Елену Уайт на то, чтобы выражать глубокую благодарность Богу. Она пишет:

«„Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей" (Пс. 113:9J. Вот каким духом проникнута песнь израильского народа о своем избавлении, и такой же дух будет обитать во всех сердцах, любящих и боящихся Бога. Освободив наши души от рабства греха, Бог совершил для нас большее избавление, чем тогда, когда Он спас евреев у Красного моря. Подобно сынам израилевым, нам надо славить Бога сердцем, душой и устами „за Его чудесные дела к сынам человеческим" Тот, кто размышляет над великими милостями Божьими и не забывает даже самых скромных Его даров, опояшет себя радостью, и сердце Его будет воспевать Господу. Нам следует постоянно восхвалять те благословения, которые мы ежедневно принимаем из рук Бога, и более всего смерть Иисуса, Который принес нам счастье и открыл нам небо. Какое сострадание, какую несравненную любовь проявил Бог к нам, погибшим грешникам, когда связал нас с Собой, чтобы мы были Его особенным сокровищем! Какая жертва была принесена нашим дорогим Искупителем, чтобы мы могли называться детьми Божьими! Нам надлежит славить Бога за благословенную надежду, которая предлагается нам в великом плане искупления; нам надлежит хвалить Его за небесное наследие и за Его богатые обетования, нам следует хвалить Его за то, что Иисус живет, чтобы ходатайствовать за нас»

(Патриархи и пророки, с. 289).

VI. Литература

Из огромного объема литературы о Личности и служении Иисуса Христа мы отобрали лишь те книги, которые использовались автором при написании данной статьи. Самыми главными книгами остаются Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, которыми, к сожалению, часто пренебрегают. Среди наиболее важных трудов на английском языке, излагающих различные точки зрения, мы отобрали следующие:

1. Adams, Roy. The Nature of Christ Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1994.

2. Baillie, Donald M. God Was in Christ: An Essay on Incarnation and Atonement New York: Charles Scribners Sons. 1948.

3. Barth, Karl. Church Dogmatics 4 vols. Edinburgh: Clark, 1956.

4. Berkouwer. G. С The Person of Christ. Grand Rapids: Eerdmans, 1954.

5. Boff, Leonardo. Jesus Christ Liberator. Maryknoll. N.Y.:Orbis, 1978.

6. Brunner, Emil. The Mediator Philadelphia: Westminster, 1947.

7. Cave, Sydney. The Doctrine of the Person of Christ. New York: Charles Scribner s Sons, 1925.

8. Cullmann. Oscar. The Christology of the New Testament, 2nd ed. Philadelphia: Westminster, 1964.

9. Erickson, Millard J. Mans Need and God's Gift: Readings in Christian Theology. Grand Rapids: Baker, 1976.

10. Erickson, Millard J. The Word Became Flesh. Grand Rapids: Baker, 1991.

11. Forsyth, P. T. The Person and Place of Jesus Christ. Boston: Pilgrim, 1909.

12. Grenz, Stanley J., and Roger E. Olson. Twentieth Century Theology. Downer Grove, I11: InterVarsily, 1992.

13. Guthrie, Donald. New Testament Theology. Downers Grove, Ш.: InterVarsity, 1981.

14. Guthrie, Donald "Jesus Christ», Zondervan Pictorial Encyclopedia of the Bible. Ed Merrill С Tenney and Stevan Barabas. Grand Rapids: Zondervan, 1975. Vol. 3,pp.497–583.

15. Harris, Murray J. Jesus As God: The New Testament Use of "Theos" in Reference to Jesus. Grand Rapids: Baker, 1992.

16. Hendry, George. "Christology". A Dictionary of Christian Theology. Ed. Allan Richardson. London: SCM, 1969. Pp. 51–60.

17. Heppenstall. Edward. The Man Who Is God. Washington, D.C.: Review and Herald. 1977.

18. Hick, John, ed. The Myth of God Incarnate. London: SCM, 1977.

19. Holbrook, Frank B. The Atoning Priesthood of Jesus Christ. Berrien Springs, Mich.: Adventist Theological Society, 1996.

20. Kelly, J.N.D. Early Christian Creeds, 3rd ed. London: Longman, 1972.

21. Ladd, George Eldon. A Theology of the New Testament. Grand Rapids: Eerdmans, 1974.

22. Larson, Ralph. The Word Was Made Flesh: One Hundred Years of Seventh–day Adventist History, 1852–1952. Cherry Valley, Calif: Cherrytown Press, 1986.

23. Marshall, I. Howard. / Believe in the Historical Jesus. Grand Rapids: Eerdmans, 1977.

24. McGrath, Alester E. The Making of Modern German Christology: From the Enlightenment to Pannenberg. Oxford: Blackwell, 1986.

25. Meyendorff, John. Christ in Eastern Christian Thought. Washington, D.C.: Corpus, 1969.

26. Moltmann, Jurgen. The Crucified God. London: SCM, 1974.

27. Morris, Leon. The Apostolic Preaching of the Cross. Grand Rapids: Eerdmans, 1980.

28. Morris, Leon. "Atonement" New Bible Dictionary, 2nd ed. Ed. J. D. Douglas et al. Downers Grove: InterVarsity, 1982. Pp. 104–106.

29. Morris, Leon. New Testament Theology. Grand Rapids: Zondervan, 1986.

30. O'Collins. Gerald. Christology: A Biblical, Historical, and Systematic Study of Jesus. Oxford: Oxford University Press, 1995.

31. Oden, Thomas C. The Word of Life. San Francisco: Harper and Row, 1989.

32. Pannenberg, Wolfhart. Jesus—God and Man: 2nd ed. Philadelphia: Westminster, 1977.

33. Pelikan, Jaroslav. Jesus Through the Centuries: His Place in the History of Cultures. New Haven, Conn.: Yale University Press, 1985.

34. Ramm, Bernard. An Evangelical Christology Ecumenic and Historic. Nashville: Thomas Nelson, 1985.

35. Rowden, Harold H. Christ the Lord: Studies in Christology Presented to Donald Guthrie. Downers Grove, Ill.:InterVarsity, 1982.

36. Runia, Klass. The Present–day Christological Debate. Downers Grove, I11.: InterVarsity, 1984.

37. Schillebeeckx, Edward. Jesus: An Experiment in Christology. New York: Seabury, 1979.

38. Sobrino, Jon. Christology at the Crossroads. Maryknoll, N.Y.:Orbis, 1978.

39. Vick, Edward W. H. Jesus: the Man. Nashville: Southern Publishing, 1979.

40. Wallace, Ronald S. "Christology," Bakers. Dictionary of Theology. Ed. Everett E.Harrison, et al. Grand Rapids: Baker, 1972 Pp. 117–123.

41. Wallenkampf, Arnold V, and W. Richard Lesher, eds. The Sanctuary and the Atonement: Biblical, Historical, and Theological Studies. Washington, D.C.: Biblical Research Institute, 1981.

42. Webster, Eric С Crosscurrents in Adventist Theology. Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1992.

43. Whidden, Woodrow W. II. Ellen White on the Humanity of Christ. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1991.

44. Young, Norman H. "Christology and Atonement in Early Adventism," Adventist Heritage 9 (Fall 1984): 30–39.

Учение о человеке

Эчио Е. Кайрус

Вступление

Хотя «теология» буквально означает «наука о Боге», человек также является важной ее составляющей. Бог открылся как Отец рода человеческого (Мф. 6:9) через Сына, Который не стыдится называть людей Своими братьями и сестрами (Евр. 2:11), и в Духе, Который обитает в людях (1 Кор. 6:19).

Хотя библейские писатели не ощущают той растерянности и отчаяния, которые так часто бывают присущи светским философам, они все же задают вопросы: что есть человек? И кто есть я? Эти вопросы в Библии стоят в контексте благоговения перед делами Бога (Пс. 8:5) и Его снисхождения к человечеству (Иов 7:17), благодарения за Его благодать (2 Цар. 7:18; Пс. 143:3) и смирения перед лицом необъятности поручаемой Им миссии (Исх. 3:11). Нам следует поступать так же.

«Теологическая антропология» (изучение человека в свете Библии) обычно обсуждается в связи с космологией (которая исследует сотворенную Вселенную), протологией (изначальное состояние мира), хамартиологией (состояние после вторжения греха) и эсхатологией (учение о последнем времени).

Это разумно, поскольку вещи обретают смысл в их естественном контексте (отсюда связь с космологией). Хотя эта связь в настоящее время видна не так отчетливо вследствие греха, происхождение любого существа и его дальнейшая судьба проливают свет на его природу. Вот почему сотворение (протология) и будущее состояние (эсхатология) могут многое поведать о человеке.

В нашей статье слово «человек» употребляется в обобщенном смысле, как и в Быт 1:27, включая в себя как мужчин, так и женщин.

I. Первоначальное состояние человека

A. Библейская информация

Б. Образ Божий в человеке

1. Место человека в творении

2. Содержание образа

3. Изначальная праведность

B. Взаимоотношения полов в идеале

1. Потребность человека в дружеском общении

2. Сотворение женщины

3. Значение супружества

Г. Изначальное единство человечества

Д. Духовная жизнь в ее взаимосвязи с физической

1. Целостность человеческой личности

2. Библейский монизм

3. «Душа» и «дух» в Библии

II. Настоящее состояние человека

A. Библейская информация

Б. Всепроникающий грех

1. Рим. 5:12

2. Непонятый отрывок

3. Непреодолимые наклонности

4. Победа над наклонностями

5. Греховность людей и ее влияние на общество

B. Смерть — первейший враг

1. Смерть как наказание за грех

2. Истребление смерти

3. Значимость полного уничтожения

III. Будущее состояние человека

А. Временное жилище спасенных

Б. Вечная родина спасенных

В. Прославленное тело

IV. Влияние библейского учения о человеке на жизнь христианина

V. Исторический обзор

A. Монизм и дуализм

Б. Отвержение естественного бессмертия адвентистами

B. Универсальный характер греха

Г. Позиция Церкви адвентистов седьмого дня

VI. Комментарии Елены Уайт

A. Место человека в творении

Б. Сотворение по образу Божьему

B. Сотворение женщины

Г. Смысл супружества

Д. Свободная воля

Е. Изначальная праведность

Ж. Грехопадение

3. Условное бессмертие

И. Греховные наклонности

К. Жизнь только во Христе

А. Воскресение

М. Новая земля

VII. Литература

Приложение А: статус женщин в Библии

Приложение Б: взаимоотношения мужа и жены

I. Первоначальное состояние человека

А. Библейская информация

Хотя по всей Библии рассеяно много информации о человеке и его происхождении, тем не менее в первых двух главах Книги Бытие эта тема рассматривается детально, а потому эти главы на протяжении многих веков были главным источником для богословских размышлений.

К сожалению, в наши дни сведения, содержащиеся в этих двух главах, зачастую уже не рассматриваются как единое целое повествование о Сотворении мира, но как два разных повествования. На самом же деле, хотя в Быт. 2:4 и начинается новое повествование (рассказ о рае), отличное от Быт. 1:1–2:3 (история творения), одно дополняет другое (см. Творение I.Б.1–3).

В рассказе о сотворении мира повествуется о происхождении жизни и радости от созерцания творческих дел Бога. В повествовании о рае объясняется происхождение смерти и страданий в мире вследствие непослушания человека. Аллюзия на творческие действия Бога появляется снова, но уже в ином контексте. Различное изложение фактов объясняется внутренней логикой повествования, а не различными представлениями о хронологии событий. Рассказ о рае связан логическими нитями с рассказом о сотворении мира. Для обоих повествований характерен один и тот же язык и построение. Если упустить из виду это единство, можно не понять смысла разных частей внутри рассказа.

Одним из примеров такого единства является вопрос о принципах питания. В Быт. 1:29 первой паре велено употреблять в пищу «всякую траву, сеющую семя» и «всякое дерево, у которого плод древесный», — другими словами, зерновые и фрукты. С другой стороны, животные должны есть «всю зелень травную». Таким образом, фруктовый сад, описанный в Быт. 2:8,9, стал закономерным местом обитания для Адама и Евы. Первые слова змея, обращенные к женщине, показывают, что он прекрасно понимал, чем он должен питаться. Его слова можно было бы перевести так: «Подлинно ли [an ки] Бог сказал: „Не ешьте ни от какого дерева в раю!"» (См. Быт. 3:1).

Кто–то может утверждать, что цель первых двух глав Книги Бытие не в том, чтобы описать, как все было сотворено, а в том, чтобы показать, Кем все было сотворено и с какой целью. Как раз напротив: способ творения проливает свет на человеческую природу, и библейский писатель явно намеревался поведать о нем.

Б. Образ Божий в человеке

Ключевой текст, на котором основывается утверждение, что люди были сотворены по образу Божьему, находится в Быт. 1:26, 27: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их».

1. Место человека в творении

Чтобы уяснить место человеческой пары в Божьем творении, необходимо принять во внимание Божественный замысел сотворения людей, смысл понятия «образ Божий» и библейские ассоциации с этой фразой.

а. Божий замысел при сотворении человека. Библия отличается от древних мыслителей (например, Платона), утверждавших, что Бог вынужден был сотворить мир ради самовыражения. Не природа Бога заставила Его творить что–то, Он добровольно решил сотворить мир, чтобы явить Свою благость, мудрость и силу, как сказано в Пс. 18:1–4.

Несомненно то, что человечество существует для славы Божьей, а не потому, что Ему хочется иметь некое подобие космического хора, воспевающего Ему славу. Скорее, люди прославляют Бога потому, что они были задуманы для основанного на любви общения с Ним, а это невольно способствует Его прославлению (ср. Пс. 99:1–4).

б. Автопортрет Бога. Согласно повествованию о сотворении мира, Бог сначала упорядочил окружающую среду: свет был отделен от тьмы (первый день, Быт. 1:3–5), вода отделена от воздуха (второй день, стихи 6–8), и суша с ее растительностью отделена от моря (третий день, стихи 9–13). Затем Он приступил к заполнению этих сред: на небе поместил светила для управления днем и ночью (четвертый день, стихи 14–19), в воздухе — летающих существ, в водах — плавающих существ (пятый день, стихи 20–23), а на земле, покрытой растительностью, — животных (шестой день, стихи 24,25) (см. Творение I.A. 1–10).

И лишь когда эта задача была выполнена, было все готово для появления человека. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (стихи 26, 27).

Но быть сотворенным по образу Божьему не значит быть самим образом Божьим. Не следует путать эти два понятия. Солнце отражается на озерной глади. Художник изображает на полотне то же самое небесное тело. Но это два принципиально разных изображения солнца. Первое является точным отражением солнца и воспроизводит все свойства самого солнца, будучи прямым следствием его сияния. Другое является подобием солнца, создаваемым искусством художника. Но состоит оно из масляных или акварельных красок, нанесенных на полотно, а не является эманацией самой звезды.

Христос по самой Своей природе есть вечный образ Бога. Он «сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3). На самом деле Он «есть образ Бога невидимого» (Кол. 1:15). Он Сам сотворил и создал человека по образу Божьему (стих 16), хотя глагол «сотворим» во множественном числе предполагает участие в этом процессе всего Божества. Люди сотворены по образу Божьему, но не являются отражением Его естества, а скорее портретом, нарисованным Его творческой кистью.

в. Библейские ассоциации с понятием «образ Божий». Языческие мыслители воспринимали мир как образ его Творца. Библия, напротив, связывает творение по образу Божьему только с человеком (Быт. 1:26, 27; 1 Кор. 15:49). Контекст Быт. 1:26,27 ставит этот образ на вершину всего материального творения.

На это указывает прогрессия, которая видна в тексте при последовательном описании дней творческой недели: от простой энергии (света) и неорганической материи в атмосфере, океане и на суше до растительной и животной жизни. Кульминацией же творческой деятельности становится человечество. Меняется также и формула Божественного одобрения. До сотворения человека она звучала как «это хорошо» (стихи 12, 18, 21, 25), а после сотворения Бог говорит «хорошо весьма» (стих 31).

Главенствующее положение человека явствует из того особого внимания, которое Бог уделяет ему, когда вдыхает в него жизнь (Быт. 2:7). Кроме того, Адам не может найти себе подходящую пару в животном мире (стих 20). Достоинство человека, связанное с тем, что он сотворен по образу Божьему, подчеркивается в Быт. 9:6, где сказано о том, что виновный в убийстве человека должен быть наказан смертью. Все, что угрожает человеческой жизни, должно восприниматься как посягательство на Бога, Которого он представляет.

2. Содержание образа

Не сразу можно понять, в чем именно заключается тот образ Божий, который мы в себе носим. Если имеется в виду внешнее сходство с Богом, то как могут слабые люди, созданные из праха земного, быть похожими на Безграничного? Все в человеческом организме соответствует тем условиям, в которых мы живем. Наш облик, наши размеры и строение связаны с условиями жизни на планете Земля. Неужели среда обитания Бога напоминает наши условия жизни? Или это сходство должно ограничиваться духовными аспектами? Если это так, то неужели в духовном плане мы больше похожи на Бога, чем в физическом? Над этими вопросами размышляли философы и богословы всех веков. Их ответы мы исследуем в историческом разделе (V). Пока же мы сосредоточим внимание на библейских ответах.

Чтобы конкретизировать содержание образа Божьего, мы должны взглянуть на Божественное намерение, выраженное в Быт. 1:26: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему». Это намерение крайне важно, потому что оно показывает, что человек не случайно получился похожим на Бога, но был таким задуман и создан. Образ Божий — это несравненно больше, чем подчас неосознанное проецирование самого себя в процессе творческой деятельности. Это заявление о намерениях также позволяет заглянуть в более глобальные намерения Бога (см. Творение I.A. 12).

Тот факт, что люди были сотворены по образу Божьему, прежде всего указывает на их предназначение быть представителями Бога и управлять низшим творением (стихи 26,27; Пс. 8:7–9). Человек был призван выполнять ту же роль на земле, какую выполняет Бог в Своей сфере. На Ближнем Востоке в древности именно так понимали фразу «по образу бога»; так, фараон был «живым образом» Амон–Ра. Следовательно, носить в себе образ Бога — значит не столько быть на Него похожим, сколько быть Его представителем. Человек является соработником Бога (Быт. 2:4–6,15), его помощником (Пс. 8:4–9).

Но хотя сходство в данном случае не является ключевой идеей, его нельзя полностью исключать. Люди не могут исполнять свои представительские функции, если не будут общаться со своим Создателем. Следовательно, физические, умственные, социальные и духовные дарования, а также способность общаться с Богом являются неотъемлемой частью такого понятия, как образ Божий. Поскольку Бог запечатлел в людях Свой образ, чтобы даровать им владычество над низшей природой, он должен включать в себя все то, что позволяет человечеству управлять в своей сфере, как Бог управляет в Своей.

Новый Завет обращает внимание на сходство с Богом в области познания (Кол. 3:10), праведности и святости (Еф. 4:24). Это подтверждает изначальную благость людей, подаренную Творцом, Который все сделал «хорошо весьма». Любовь и забота Бога не могли не пробуждать в них ответную любовь и благодарность. Доброта и послушание наставлениям Бога были для них чем–то совершенно естественным. Образ Бога в человеке также включает в себя нравственную природу.

Владычество над природой отнюдь не приводит к злоупотреблению ее богатствами, как считают экологи–гуманисты, а делает людей ответственными перед Богом за свое отношение к природе. Скорее, злоупотребления можно ожидать от тех, кто имеет доступ к наследству, но не считает его своей законной собственностью. Предоставление человечеству полного владычества лишь подчеркивает то обстоятельство, что в его же интересах охранять природу. Бог даровал людям не просто доступ к природным ресурсам земли, но и сделал их ее полновластными хозяевами и блюстителями (Быт. 1:26). Согласно Писанию, природа — это драгоценное наследие человека (см. Доверенное управление I. Б).

3. Изначальная праведность

Физические, умственные, социальные и духовные способности тесно связаны с достоинством человека, которое является важной составляющей образа Божьего (1 Кор. 11:7). С подобающей скромностью и благоговением мы изумляемся щедрости Бога, наделившего нас этими способностями; мы восхищаемся человеческими достоинствами (Пс. 8). Вместе с тем мы можем преткнуться об очевидный парадокс, видя, как нечестиво порой ведет себя этот образ Божий! Даже цивилизованные народы совершали страшные варварства в новейшей истории. Можно ли назвать эти создания «образом Божьим»?

Парадокс этот тесно связан с наличием у нас одного из самых ценных нашему сердцу даров: свободы. Образ Бога предполагает зависимость от Бога, ибо что–то может быть образом лишь при условии соответствия образцу. С другой стороны, свобода открывает дорогу к автономии, а значит, и к непослушанию. И все же автономия приводит к независимости, лишь когда свободное создание следует собственным предпочтениям. Иные приоритеты предполагают иные принципы и цели. Мы можем охотно согласиться быть образом Божьим и смиренно признать свою зависимость, добровольно принимая принципы Его Царства; либо мы можем отвергнуть все это, превратив свободу в восстание.

«Бог сотворил человека правым» (Еккл. 7:29). Конечно, он не был совершенным в том смысле, что не достиг всего, на что был способен; например, он нуждался в наставлении (Быт. 2:16, 17), особенно в отношении дерева познания добра и зла. Многое зависело от этой проверки верности человека; она должна была способствовать развитию его нравственной зрелости (Иак. 1:2–4).

Нравственное начало, с которым были сотворены наши прародители, обычно называют невинностью. Это значит, что их нравственность (свобода от безнравственного выбора) не была еще испытана. Нравственность предполагает способность выбирать или наличие свободной воли. Хотя Библия мало говорит о человеческой воле, она высоко оценивает человеческую свободу. Социальное законодательство Ветхого Завета предусматривало освобождение пленников и рабов от унижения и гнета, вполне типичных для древнего мира, и не позволяло обращаться с братьями–израильтянами как с невольниками. Бог Израиля берет на Себя роль Искупителя (Ис. 41:14; Иер. 50:34) или Освободителя Своего народа (Ис. 61:1).

Иисус Христос представлял Свою миссию в том же свете (Лк. 4:16–21). Однако это было не только социально–политическое освобождение. Новый Завет подчеркивает порабощение человека грехом (Рим. 3; 7) как следствие падшей природы. То, чего нельзя было достичь простым познанием воли Божьей или Закона Божьего, Иисус приобрел, оставаясь безгрешным (Рим. 8:3) и послушным даже до смерти крестной (Флп. 2:6–8). Именно так Он искупил находящихся в рабстве греха (Евр. 2:15), а значит, и смерти, «ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6:23).

Но это освобождение не является всеобщим и не происходит непроизвольно. Его обретают лишь те, кто охотно принимает Христа (Ин. 1:12). Однако, получив свободу, они не держатся за свою независимость и своеволие, но избирают любовь к Богу и ближнему по «закону свободы» (Иак. 2:12). «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти; но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13).

Многие библейские термины выражают силу личного выбора и решения, в том числе еврейские слова хапес и разон и греческое слово телема. Еще важнее то, что библейские наставления и назидания исходят из того, что человек имеет свободу и возможность выбора. Божья воля свободна и неограниченна, и Он также наделил свободной волей сотворенных существ.

Волю Бога, мерило благости, легко найти и понять. Даже в своем нынешнем состоянии человек легко отличает правду от неправды и соглашается с тем, что Божественные наставления благи (Рим. 7:15–18). Но в этом же греховном состоянии человеческая воля порабощена греху и нуждается в Божественной благодати, чтобы исполнить благие Божьи намерения (стихи 24,25). В своем первозданном, праведном состоянии человек мог выполнять Божественные наставления. Бог создал мир свободным от смерти (Рим. 8:21), наделил способностью твердо придерживаться Его руководящих указаний (Быт. 2:17). Но Божьи творения могли так же свободно выбрать смерть, что они в конечном итоге и сделали (дополнительные комментарии по поводу «образа Божьего» вы найдете в статьях Грех I. А, В; Образ жизни I. А. 2).

В. Взаимоотношения полов в идеале

1. Потребность человека в дружеском общении

Хотя из Быт. 2 ясно следует, что мужчина и женщина не были сотворены одновременно, в Быт. 1 этой разнице во времени не придается большого значения. Бог сотворил человека — мужчину и женщину (стих 27). Слово «Адам» в еврейском языке — не столько имя собственное, сколько собирательное существительное, которое можно перевести как «человечество» или «люди» (ср. с Быт. 5:2). Конкретный же термин, означающий человека мужского пола, иш впервые употребляется в Библии после упоминания о женщине, ишша (Быт. 2:23).

В библейском отрывке о рае описывается небольшой промежуток времени, в который существовало только одно человеческое существо. Однако Бог не одобрил подобное словами: «Не хорошо быть человеку одному» (стих 18). Подобно тому, как Личности Божества связаны между Собой тесными узами (Ин. 17:24), люди также нуждались в общении друг с другом, чтобы получать удовлетворение от жизни. Короткий промежуток времени, когда адам был одинок, должен был показать ему, что в животном мире ему нет равных или подобных, а потому он нуждается в «помощнике, соответственном ему», или подходящей спутнице жизни. Божий идеал состоял в том, что мужчина и женщина должны были образовать единое целое, в котором они бы дополняли друг друга и были взаимозависимы. Изолированная от общества пара не может в полноте восполнить недостаток человека в общении; однако творческая процедура показывает важность такого общения в Божьем замысле.

Таким образом, Библия рассматривает сексуальные отношения в контексте дружеского общения, близости и взаимного дополнения, что является фундаментальной потребностью человека, заложенной в самой его природе. Подобное представление о сексе во многом превосходит идеи, к которым зачастую сводится секс, — размножение, деторождение или «снятие напряжения».

2. Сотворение женщины

Многие исследователи обращали внимание на важность способа сотворения женщины (Быт. 2:21, 22). Она была взята из ребра мужчины, а не из его головы или ног, что указывает на их равенство. Слово села, переведенное в данном отрывке как «ребро», в других местах переводится как «бок» или «сторона». Это все равно, что вторая створка двойной двери (3 Цар. 6:34), симметричное второе крыло здания (Исх. 26:26, 27), противоположный склон горы (2 Цар. 16:13). Воспринимая это слово в значении «бок» или «сторона», мы обращаем внимание на равенство мужчины и женщины и на тот факт, что они дополняют друг друга. Вместе мужчина и женщина образовали человечество, сотворенное по образу Божьему, чтобы помогать друг другу. Им обоим Бог даровал владычество над землей и над всем, что ее наполняет (Быт. 1:28).

Согласно Быт. 2:20, Бог сотворил Адаму езер. Это слово часто переводится как «помощник». Однако в еврейском языке помощник — не значит слуга. Его можно также перевести как «опора» или «благодетель», и оно часто используется в отношении Бога, Который помогает людям (Пс. 32:20; ср. с Пс. 53:6). Кроме того, фраза кенегдо, переведенная как «соответственного ему», происходит от термина, означающего «перед». Это указывает на то, что спутница, которую Бог сотворил для мужчины, должна была стать его дополнением, равной ему во всех отношениях (см. Творение I. Б. 7).

Некоторые исследователи усматривают в повествовании Быт. 2 установленную Богом иерархию полов. Женщина, сотворенная ради мужчины (стихи 18–20), произошла от него и была им поименована. В этом проявилась власть мужчины над женщиной (стих 23). Однако логика библейского повествования о сотворении женщины не предполагает перехода от высших форм к низшим. Скорее, наоборот, в Быт. 1 развитие происходит от низших форм к высшим, от существ низшего порядка к существам высшего порядка, а в Быт. 2 — от незаконченности и незавершенности к полноте и целостности. Происхождение от Адама не предполагает подчинения: ведь не должен же мужчина покоряться праху земному, из которого создан! Мэтью Генри утверждает, что женщина была «вдвойне очищена от праха и еще дальше удалена от земли». В Быт. 2:23 Адам определяет пол своей жены, называя ее «женщиной» или «женой», но не присваивает ей имени собственного. Это произошло лишь после того, как грех вошел в мир (Быт. 3:20).

Библейское свидетельство далеко от того, чтобы явно поддерживать идею какого–либо превосходства мужского пола над женским. Подчиненное положение женщины стало следствием дисгармонии в человеческих отношениях после вторжения в мир греха (Быт. 3:16; II. Б. 5). Павел велит женам повиноваться своим мужьям, которые любят их, как Христос возлюбил Церковь, то есть как самих себя (Еф. 5:21–33; см. Брак I. E. 1).

3. Значение супружества

Институт брака является неотъемлемой частью человеческой культуры; однако он принимал самые разные формы в различные исторические периоды в разных странах. Тем не менее институт семьи — это не производная культуры, а Божественное установление для нашего мира. Создание первой четы — одно из творческих деяний Бога в шестой день недели (ср. Быт. 1:26–31 с 2:4–25). После того, как Бог создал женщину и привел ее к Адаму, «сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа» (Быт. 2:23). Еврейские слова иш и ишша, которые переводятся как «мужчина» и «женщина», могут также означать «муж» и «жена», когда речь идет о взаимоотношениях между полами. В данном случае подразумевается последнее значение, поскольку речь идет о союзе первой четы.

В библейские времена человек адам стал мужем (иш), когда взял за себя женщину/жену, равно как и она стала женщиной/женой (ишша), только когда вышла замуж.

Этот намек указывает на важность взаимоотношения полов для человеческого самоопределения.

Не требуется вступать в брак, чтобы быть полноценным мужчиной или женщиной; быть человеком гораздо важнее, чем быть мужчиной или женщиной. Однако взаимоотношения полов помогают нам в личностном самоопределении и идентификации нас как мужчин и женщин. Более того, личные взаимоотношения, основанные на абсолютной преданности, способствуют половой самореализации, которая является фундаментом сексуальных отношений.

Вступая в брак, человек оставляет отца своего и мать свою и прилепляется к жене своей; и они становятся одной плотью (Быт. 2:24). В разные эпохи во многих частях света обычаи допускали брак между мужчиной и женщиной, которые почти не знали друг друга. Каким–то сверхъественным образом супружеская жизнь быстро объединяла мужчину и женщину узами, которые были так же крепки, как и кровное родство (евреи в данном случае использовали идиому «плоть и кости», ср. с Суд. 9:2 и 2 Цар. 5:1). Интимная близость побуждает пару держаться вместе. Со временем супруги начинают мыслить, говорить и действовать одинаково; они становятся одной плотью.

Великая тайна, когда двое должны стать одним, находит свое отражение в том, как Бог установил брак. Он буквально создал первого мужа и жену из одной и той же плоти и крови, как части одного и того же тела, и свел их вместе для прочного союза на всю жизнь. Эта творческая деятельность должна объяснять смысл брачных уз.

Г. Изначальное единство человечества

Вопреки гипотезе о том, что некоторые расы частично происходят (путем смешивания) от человекоподобных существ, ведущих свое начало не от Адама, в Деян. 17:26 отстаивается принцип, согласно которому весь род человеческий имеет в своих жилах только одну кровь: Адама и Евы: «От одной крови Он произвел весь род челоческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию». Эта истина также говорит о том, что все люди солидарно страдают от последствий грехопадения Адама (Рим. 5:12,19), и все могут обрести спасение через Христа (1 Кор. 15:21,22).

Животные были сотворены по роду своему (см. Быт. 1:21, 24, 25), что указывает на разные виды (ср. с Быт. 6:20; 7:14; Лев. 11; Втор. 14; Иез. 47:10). Речь идет о разных родах и семействах животных, разнообразных «зверях земных». Хотя люди появляются в истории творения как отдельная категория, о них не сказано ничего подобного. Они изначально были уникальны и не похожи на других живых существ.

Наука подтверждает эту библейскую информацию. Всем человеческим расам присущи одни и те же биологические переменные, одни и те же психологические черты и культурные константы. Различия между человеческими расами объясняются не чем иным, как рекомбинацией, улучшением или частичным подавлением тех или иных особенностей, присущих всему человечеству.

Насколько это известно науке, расы возникли в результате межродственных браков и случайного распространения генетических мутаций в те времена, когда людей было мало и они были рассеяны по всему лицу земли. Филологи уже установили, что все языки происходят от одного языка; все имеющиеся у нас лингвистические и генетические факты указывают на общность происхождения человечества.

Хотя в Быт. 11 не говорится конкретно о расах, там подчеркивается изначальное единство человечества, даже после Потопа. «На всей земле был один язык и одно наречие» (стих 1) в первом поколении после катастрофы. Как и Адаму с Евой, этому поколению было велено наполнять землю (см. Быт. 9:1).

Однако в условиях самодержавия (Быт. 10:8–10) люди отказались выполнять Божественное повеление (Быт. 11:4) и собрались в Южной Месопотамии (стих 2). Ради блага этого и всех последующих поколений Бог рассеял их, тем самым закрепив культурное и языковое разнообразие среди разных групп населения (стих 8; ср. деления среди семитов, иафетян и хамитов в Быт. 10). Это вынужденное рассеяние вполне могло создать первую возможность для межродственных браков и случайного распространения генетических мутаций внутри замкнутых популяций, что и привело к появлению разных рас, которые населяют сегодня земной шар.

Библейские авторы всегда подчеркивали богословские последствия того изначального единства. Так, в Ам. 9:7 объясняется, что Бог, по сути дела, поддерживает одинаковые взаимоотношения со всеми этническими группами на земле, будь то семиты (израильтяне) или хамиты (филистимляне). Преимущества израильтян объясняются взаимоотношениями завета, а не природной наследственностью.

Д. Духовная жизнь в ее взаимосвязи с физической

1. Целостность человеческой личности

Человеческая жизнь протекает на разных уровнях: естественном/сверхъестественном, внутреннем/внешнем. Будучи образом Божьим, мужчина или женщина живут в естественном мире, сохраняя уникальные взаимоотношения с Богом (сверхъестественный уровень). На естественном уровне имеет место духовная жизнь (мышление, чувства, разум, память, воля, эстетическое восприятие и т. д.), намного превосходящая жизнь животных, и внешняя физическая жизнь (питание, сон, размножение и т. д.), которая одинаково присуща и тем, и другим.

Поскольку предпочтение отдается духовной жизни, нет ничего удивительного в попытках представить человека как существо с двойственной природой. Согласно дуалистическим представлениям, духовная жизнь протекает внутри некой субстанции, которую называют либо «духом», либо «душой». Она нематериальна по своей природе, сосредоточена внутри материального тела, но способна функционировать независимо от него. Животные лишены этой субстанции. Некоторые склонны разделять человеческую природу на три части: тело, душу и дух. В нашем исследовании мы можем объединить эти вариации под общим термином «дуализм». Ведь главное в том, что сторонники дуализма считают важной лишь одну часть человеческой природы (в одном случае дух, в другом случае — душу). Они считают, что эта часть человеческого естества способна существовать независимо от тела. Все остальное, по мнению дуалистов, второстепенно.

Как правило, дуализм ассоциируется с идеей о том, что, отделяясь от тела после смерти, душа или дух продолжают существовать вечно («бессмертная душа»). Однако теми же самыми словами (душа или дух) часто обозначаются проявления самой духовной жизни, а не какая–то независимая субстанция, в которой они предположительно существуют.

2. Библейский монизм

Дуализму противостоит библейский монизм, согласно которому все проявления духовной жизни зависят исключительно от всей человеческой природы, в том числе и от физиологической системы. Все составляющие человеческого естества функционируют как единое целое. В человеке нет обособленной души или духа, которые способны на сознательное существование вне тела. Таким образом, слова «душа» или «дух» характеризуют такие проявления человеческой индивидуальности, как разум, чувства или воля.

Богословам из разных христианских конфессий становится все более очевидно, что Библия рассматривает человека как единое целое. Вот что говорится в «Толковом библейском словаре»: «Мы не должны заключать на основании того факта, что Яхве вдохнул дыхание жизни в человека, которого образовал из праха земного, будто человек состоит из двух раздельно существующих субстанций: души и тела. Такая точка зрения характерна для орфизма и платонизма. Если воспользоваться фразой, которая в настоящее время стала классической, евреи скорее воспринимали человека как одушевленное тело, нежели как воплощенную душу».

В широком контексте все случаи употребления слов «душа» или «дух» в Библии указывают на функции человеческой психики или на действия всего человека. Это касается как ветхозаветных терминов нефеш или руах, так и соотвествующих им новозаветных терминов псюхе и пнеума, которые переводятся как «душа» и «дух». Мы нигде не читаем о наличии какой–то бессмертной сущности внутри человека, о душе или человеческом духе, которые могли бы существовать независимо от тела.

3. «Душа» и «дух» в Библии

Описание сотворения человека в Быт.2:7 подчас истолковывается как «вливание души» или нематериальной субстанции в тело. Но подобное умозаключение противоречит библейскому повествованию. В нем сказано, что человек был образован «из праха земного» подобно животным, которые также были образованы из земли (Быт. 1:24; 2:19). Единственная разница в том, что человеку Бог уделил больше внимания и заботы. Затем Бог «вдунул в лицо его дыхание жизни» (Быт. 2:7), которое также имеется у птиц, пресмыкающихся, млекопитающих и других животных (Быт. 1:30; 7:22), и человек стал, подобно им, «душою живою», нефеш хайя (Быт. 1:20,24).

Прилагательное хайя означает «живой». Хотя нефеш часто переводится как «душа» в Синодальном переводе, употребление этого слова в отношении человека и зверей (стихи 20, 24, 30; 2:19; 7:21) показывает, что в ней нет ничего бессмертного или относящегося к высшим функциям. В более общем смысле это еврейское слово означает «глотка, пищевод», от них происходит идея «похоти, страсти, желания поглотить». Пересмотренный нормативный перевод (RSV) передает это слово как «желание поглотить» в Ис. 5:14. В Быт. 34:3 его также можно было бы перевести не как «душа», а как «похоть». В Ис. 5:14 это слово является синонимом слова «рот» (ср. также с Авв. 2:5), и в Притч. 25:25 его лучше было бы перевести именно так (холодная вода для истомленной жаждой «души»). То же касается и других мест Библии.

Родственное глагольной форме нфш, «дышать», слово нефеш образно означает «жизнь», как во Втор. 24:6, так и во многих других местах. В Притч. 8:35 оно противопоставляется слову «смерть» и является синонимом слова хайим, что также означает «жизнь» (ср. с вышеупомянутым хайя). Аналогичное значение «жизнь» это слово имеет в контексте таких текстов, как 1 Цар. 28:9; Пс. 29:4; 123:7; Притч. 7:23; 19:8. Однако это более широкое по смыслу слово, не означающее только лишь чувственную или физическую жизнь. Таким образом, в Быт. 2:7 словосочетание нефеш хайя несет в себе смысл: «живое существо». Сам человек является душой, а не тем, кто ее имеет.

Таким образом, ни те составляющие, из которых образован человек, ни метод сотворения, как он описан в Быт. 2:7, не содержат никакого намека на «душу» в дуалистическом смысле. Люди превосходят животных не количеством составных частей, но тем, что они качественно отличаются от животных (Еккл. 3:19). Это исключает возможность дуалистического понимания человеческой личности.

Хотя смерть не была частью первозданного мира, библейская информация о смерти также противоречит дуалистическому мышлению. В Библии смерть — это обратный процесс, в результате которого человек, образованный из праха земного, возвращается в прах, в землю (Быт. 3:19). В момент смерти он отдает Богу дыхание (руах, дословно «ветер», но часто переводится как «дух»), символизирующее ту жизненную силу, которая была одолжена ему, равно как и прочим живым существам, (Быт. 6:17; 7:15, 22) в самом начале (Еккл. 12:7).

Никакая личностная или сознательная субстанция не остается жить после смерти (Пс. 6:6; 29:10; 87:11; 113:25; 145:4; Еккл. 9:5, 6; Ис. 38:18, 19). Этот обратный процесс может быть обращен вспять только во время воскресения. Таким образом, всякая надежда на жизнь после могилы покоится на воскресении (1 Кор. 15:16–23; ср. с Ин. 6:39,40). Только воскресение, а не бестелесное состояние сможет избавить умерших от бессмысленности бытия (Лк. 20:37, 38). Как выразился переводчик Библии на английский язык и мученик Уильям Тиндаль несколько веков тому назад, те, кто помещает бесплотные души в рай, ад или чистилище, «уничтожают аргументы, которыми Христос и Павел доказывают воскресение» (см. Смерть I. А. 3,4; Воскресение I. А.)

II. Настоящее состояние человека

А. Библейская информация

Согласно первым главам Книги Бытие, первые люди были сотворены для счастливой жизни в Едеме в роли Божьих помощников. В этом «райском уголке» они могли служить Богу (Быт. 2:15) и наслаждаться тесным общением с Ним (ср. с Быт. 3:8). Первая чета могла поддерживать свою жизнь благодаря близким отношениям с Богом и плодам дерева жизни (Быт. 2:9; 3:22).

Это счастье длилось недолго. Поворотным моментом стало грехопадение, измена Богу и нарушение Его четких указаний, относящихся к другому дереву, дереву «познания добра и зла». Эта еврейская идиома указывает на способность судить, оценивать и решать что–либо самостоятельно и обычно связана со зрелым возрастом (Втор. 1:39; 3 Цар. 3:9; Ис. 7:15, 16).

Хотя первые люди были сотворены взрослыми, они все еще зависели от Бога в принятии нравственных решений. Однако, как отмечалось выше, они предпочли независимость, следуя примеру змея: «Подлинно ли сказал Бог: „не ешьте ни от какого дерева в раю"?» Это предательство сделало их неспособными поддерживать близкие отношения с Богом, которые приносили с собой все остальные благословения.

Хотя в Книге Бытие обо всем говорится достаточно ясно, третья глава нуждается в особом истолковании. Природа «змея», самого умного из всех зверей (ст. 1), который настойчиво предлагает людям «познание добра и зла» как средство полного уподобления Богу (ст. 5) и обольщает человеческую пару, обещая людям избавление от смертного приговора в случае непослушания Богу (ст. 4), довольна загадочна. Согласно Новому Завету, за личиной змея скрывался дьявол (Откр. 12:9), восставший против Бога ангел (слова «дьявол» и «сатана» означают «противник»). Когда–то он пребывал в истине (Ин. 8:44), но склонил к восстанию против Бога многих небесных ангелов (Иуд. 6; Откр. 12:4, 8).

В Ветхом Завете указывается на падение этого существа (Ис. 14:4–23; Иез. 28:1–10); упоминание о нем можно также найти в книгах, написанных в межзаветный период (Юбилеев 10:8; 11:5; Дамасский документ 3, 4; 2 Еноха 31:3). Новый Завет подтверждает это, осуждая сатану за подстрекательство человечества ко греху (Лк. 22:3, 31; Ин. 13:27; Деян. 5:3; 1 Кор. 7:5) и за противодействие делу спасения (Мк. 4:15; 1 Фес. 2:18). Он также главный виновник смерти (Ин. 8:44; Евр. 2:14).

Следовательно, идея «Богоподобия», выраженная в Быт. 3:4, 5, 22, указывает на попытку дьявола утвердить эгоцентричное бытие, игнорирующее Закон Божий и отрицающее зависимость творения от Творца (Ис. 14:13,14; Иез. 28:2; ср. с Быт. 3:13–15). Это значит, что при искушении Адама и Евы под угрозу было поставлено несравненно больше, чем только единичный акт неуважения к Божественной власти. Согрешив, люди присоединились к вселенскому восстанию против Бога.

Однако Бог милостиво поступил с грешниками. Они не были сразу уничтожены, а только лишь изгнаны из рая. Лишившись своей родины, Адам и Ева попали во враждебную среду и, как Бог обещал им, когда выносил Свой приговор, оказались обреченными на многие скорби, боль, безрадостный, неблагодарный труд, эксплуататорские взаимоотношения, а в итоге на смерть (Быт. 3:14–19). Таким образом, Библия показывает, что грех является главным источником несчастий рода человеческого.

Б. Всепроникающий грех

В Рим. 5:12–20 говорится о серьезных последствиях восстания Адама и Евы. О них говорится для того, чтобы сделать более понятной важную истину: послушание Христа на кресте — это открытая дверь для спасения всего рода человеческого.

1. Рим. 5:12

Согласно Рим. 5, грех и смерть рода человеческого скорее берут начало в Адаме, а не в каждом человеке в отдельности. Павел неоднократно подчеркивает, что один–единственный поступок пагубно сказался на всем человечестве. В стихе 12 он говорит, что «одним человеком грех вошел в мир», а в стихе 15 — что «преступлением одного подверглись смерти многие». В Рим. 5:18, 19 сказано, что «преступлением одного — всем человекам осуждение», тогда как «послушанием одного» и Его праведностью многие наследуют жизнь.

В стихах 12–14 Павел показывает, насколько серьезными могут быть последствия греха, начавшегося с одного человека. Во–первых, согрешают все (ср. Рим. 3:9–20). Если бы каждый заново впадал в грех независимо от Адама, то когда–нибудь появился бы кто–то, кто бы не грешил. Поскольку этого не происходит, то, значит, мы начинаем грешить не сами по себе. Во–вторых, смерть существовала даже тогда, когда не было дано специального откровения о заповедях, как это было сделано в Едеме или на Синае. В те времена грех, хотя и представлял собой насилие над совестью, тем не менее не отягчался нарушением писаных норм. Если бы каждый пожинал последствия лишь собственных грехов, то люди, жившие в то время, будучи не столь виновны, как Адам, не должны были бы наказываться смертью подобно Адаму. Тот факт, что они все же умерли, доказывает, что их смерть была следствием греха Адама (см. Грех III. Б; Смерть I. В. 1).

2. Непонятый отрывок

Рим. 5:12 — яблоко раздора для переводчиков и богословов. Союз «потому что» является переводом греческого эф`хо, которое буквально означает «на котором». В Вульгате эта фраза переведена как in quo omnes peccaverunt, что значит «в котором все согрешили». Такой перевод создает фундамент для концепции «первородный грех», согласно которой каждый потомок Адама, согрешив в Адаме, несет личную ответственность за первый грех.

Однако союз «в котором» скорее соответствует греческому словосочетанию эн`хо, но не эф`хо, тем более, что эн`хо — любимое словосочетание Павла (см. Рим. 2:1; 7:6; 8:3, 15; 14:21, 22; 16:2). Кроме того, контекст не подтверждает теорию переноса вины. Фраза эф`хо означает «на основании которого», и ее было бы правильно перевести словосочетанием «из–за которого» или «из–за чего». Такой перевод идеально соответствует контексту: грех и смерть вошли в мир одним человеком, из–за которого все согрешили (ср. с Рим. 5:19). Союз «потому что» в данном случае вводит в заблуждение. После «потому что» вполне естественно ожидать изложение причины, тогда как в Рим. 5:12 после эф`хо идет описание следствия. Следовательно, фразу «потому что в нем все согрешили» не следует понимать как причину того, что «смерть перешла во всех человеков». Такое истолкование противоречит контексту. Скорее, тот факт, что все согрешили, свидетельствует о подлинности остальной части текста: грех и смерть распространялись в мире, начиная с Адама. Такое понимание данного текста подтверждается его аналогией со следующей мыслью Павла. В стихе 13 и 14 он утверждает, что, поскольку люди умирали во все времена, мы должны признать, что смерть идет от Адама, но не является следствием личных грехов.

Из этого отрывка очевидно, что если бы грех зависел только от личного проявления свободной воли, то вполне мог появиться такой праведный герой, который сумел бы избежать греха в своей жизни. Отсутствие подобных примеров в истории человечества доказывает тот факт, что мы не можем избежать греха. Всепроникающая сила и власть греха, живущего внутри нас (ср. с Рим. 7:17), роковым образом проявляется в греховных мыслях, словах или поступках на каком–либо этапе жизни любого человека. Со всепроникающей властью греха может справиться только спасительная сила Евангелия.

Задолго до того, как Павел написал о живущем в нем грехе (стихи 17,20), Бог заявил, что «помышление сердца человеческого — зло от юности его» (Быт. 8:21). Это указывает на врожденную предрасположенность любого человека к беззаконию. В Книге Иова содержится много размышлений о печальном положении человека, который с самого своего скромного рождения на этой земле безнадежно «нечист» в глазах Бога (Иов 14:1–4). Говоря о греховности человека, Иов воскликнул: «Кто родится чистым от нечистого? Ни один» (ст. 4). А Иеремии Бог ясно сказал: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено» (Иер. 17:9).

3. Непреодолимые наклонности

Согласно Новому Завету, невозрожденный человек, соприкоснувшись с откровением Божьей воли, неспособен исполнить или даже до конца понять ее (Еф. 4:18). «Плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим. 8:7,8).

Всестороннее воспитание, развитие силы воли или любые другие человеческие средства бессильны побороть греховную природу с ее эгоистичными наклонностями. Препятствуя Божьей благодати, наклонности человеческой природы неизбежно ведут к нравственной гибели. Отсюда потребность в обращении, без которого бесполезно пытаться изменить жизнь (см. Спасение I. Д). Греховные наклонности остаются и после обращения, но они уже не являются непреодолимыми. Через возрождение можно начать новую жизнь, о чем будет сказано в следующем разделе.

В любом случае угрожающий характер греха выражается не только в его плодах, но и уходит корнями в глубинную суть человеческого естества. Вся наша жизнь «пропитана» грехом. «Живущий во мне грех» (Рим. 7:17, 20) — главная причина, почему «злое, которого не хочу, делаю» (ст. 19). Здесь Писание называет причиной злых дел — грех. Это говорит о том, что библейское представление о грехе включает в себя наклонности, а не просто злые поступки.

Когда мы говорим об испорченной человеческой воле, нам нужно помнить об одном исключении. Иисус Христос был безгрешным, хотя во всем остальном Он «уподобился братьям» (Евр. 2:17) в Своей человеческой природе. В отличие от остальных людей, которые являются по природе «чадами гнева» (Еф. 2:3), Он был от самого Своего зачатия «святым» (Лк. 1:35). Он не совершил ни единого греховного поступка (1 Петр. 2:22), и лукавый не имел над Ним абсолютно никакой власти (Ин. 14:30; буквально «во Мне не имеет ничего»). Более подробно эта тема рассматривается в доктрине о Христе (см. Христос I. Б. 2), но здесь нам важно уяснить, что в учении об испорченности человека есть одно важное исключение.

4. Победа над наклонностями

Любую наклонность или предрасположенность, непреодолимую для необращенного человека, можно и нужно побеждать при помощи силы свыше. Неизбежное поражение нашего невозрожденного естества может обернуться победой, если мы родимся свыше (Ин. 3:5–8). Сам Христос открыл путь к победе. Он стал человеком и жил в том самом греховном мире, который окружает христиан. Он «осудил грех во плоти» (Рим. 8:3), исполняя Божью волю. Как следует из многочисленных новозаветных текстов, каждый верующий будет «следовать» за Ним (Мф. 10:38) и «подражать» Ему (Еф. 5:1,2).

Как указывает апостол в Рим. 7:22–25, послушание — это чудо, совершаемое силой благодати Христовой. Хотя умом Павел восхищался Законом Божьим, в его членах действовал «иной закон», противоборствующий закону его ума. Его единственная надежда на избавление заключалась в Иисусе Христе. Масштабы, в которых избавление осуществляется в настоящей жизни христиан, заслуживают более детального изучения и описываются в доктрине о спасении (см. Спасение III). Что же касается описания нынешнего состояния рода человеческого, то вполне достаточно заметить, что мы избавлены от рабства греха не для того, чтобы жить беспечно и пренебрегать волей Божьей, но чтобы вести войну с грехом, которая требует больших усилий даже от посвященных христиан.

Хотя нам доступна помощь для победы над грехом, тем не менее ценой победы в духовной войне является постоянная бдительность (Рим. 13:12; 2 Кор. 10:4; Еф. 6:10–13; 1 Петр. 5:8,9). Причину этой ожесточенной борьбы следует искать в двойственной природе обращенных, рожденных одновременно от плоти и от Духа (Гал. 5:17).

Христианам больно сознавать, что порой они ведут себя не по–христиански. Они могут сказать вместе с Павлом: «Итак, тот же самый я… служу… плотию — закону греха» (Рим. 7:25). Предоставленные сами себе, они легко попадают в ловушку восхищенного созерцания Божьей воли и самонадеянных попыток исполнить ее без Божественной силы, в которой они так нуждаются.

Но даже если человек одерживает победы, его нынешнее положение, когда он вынужден непрерывно бороться, по–прежнему весьма шатко. И мы не всегда можем рассчитывать на то, что выйдем из этих противостояний неповрежденными. Иисус велел Своим ученикам ежедневно молиться о прощении (Мф. 6:12) и установил обряд ногоомовения, который указывает на постоянную нужду христианина в очищении от скверны греха (Ин. 13:10,12–17; см. Священнодействия II. А—Г). То же самое послание, в котором говорится, что рождение свыше дает силу для победы над грехом (1 Ин. 5:4), предупреждает, что всякий, кто отрицает присутствие греха в своей жизни, занимается самообманом (1 Ин. 1:8) и представляет Бога лживым, то есть богохульствует (ст. 10).

В силу врожденной склонности ко греху полное избавление осуществится только при Втором пришествии. Этой склонности можно сопротивляться с помощью живущего в нас Святого Духа, но она никуда не исчезнет до времени Второго пришествия. Лишь тогда исчезнет всякая греховная наклонность и всякое несовершенство; тогда и только тогда мы «будем подобны Ему» (1 Ин. 3:2).

5. Греховность людей и ее влияние на общество

Врожденная испорченность указывает на наше тесное единство с нашими прародителями (Еф. 2:3). Поскольку мы все происходим от Адама и Евы (Деян. 17:26), мы не могли унаследовать неизвращенную волю, которой они лишились, когда не прошли великого испытания (Быт. 3; 6:5). И, напротив, если бы они успешно выдержали свое испытание, то мы бы сейчас были утверждены не во грехе, а в правде.

В Едеме Бог предупредил, что грех приведет ко многим скорбям, боли, тяжелому труду, эксплуатации человека человеком и к смерти (Быт. 3:14–19). Человеческая жизнь в точности соответствует этому описанию.

Мы страдаем потому, что, отдалившись от Бога, потеряли благословенную возможность тесного общения с Ним. Одновременно с этим мы своими собственными грехами причиняем друг другу страдания. Пострадали не только наши вертикальные отношения с Богом, но и горизонтальные отношения с другими творениями. Со времен Едема наша взаимосвязь с природой изменилась коренным образом; теперь мы живем под угрозой экологического бедствия, которое приведет к голоду и болезням. Супружество было извращено и превратилось сначала в рабскую зависимость, а потом и вообще в карикатуру на первоначальный замысел Бога, ни к чему не обязывающий союз. Другими примерами извращенных горизонтальных отношений являются эксплуатация классов, рабство, экономическая несправедливость, государственные и этнические войны и другие пороки, въевшиеся в общество. Многие сегодня считают корнем всех зол общественный строй, но это неполный диагноз. Опасно сводить все зло лишь к некоторым горизонтальным составляющим человеческой греховности (см. Грех V).

В. Смерть — первейший враг

1. Смерть как наказание за грех

Поскольку грех — это не только нарушение заповедей, но и прежде всего восстание против Творца как Личности, Он должен поступить с ним по справедливости. Хотя в какой–то степени верно утверждение, что грех уже несет в себе наказание и имеет естественные последствия (Притч. 5:22; Гал. 6:7), но существует также непосредственное возмездие за грех, которое вершит Божественное правосудие (Исх. 32:22; Мф. 25:41).

В некоторых случаях, особенно если это имеет отношение к Божьему народу, Божественное наказание носит исправительный характер. Библия сравнивает его с ценными дисциплинарными наказаниями, к которым прибегают родители с целью воспитания детей (Пс. 93:12; Евр. 12:5–12). Некоторые только такое наказание считают оправданным, поскольку оно призвано повлиять на преступника и изменить его поведение. Однако исправление преследует свои цели, которые отличаются от целей Божественного правосудия. Заслуженное наказание может быть больше или меньше тех, которые нужны для исправления поведения.

Строгое правосудие невозможно без воздаяния. Его не следует путать с ненавистью или мстительностью, поскольку в этом случае наказание совершается в духе отмщения и справедливость снова отходит на задний план. С другой стороны, Божественное возмездие преследует цель восстановить справедливость и совершается в духе безграничной любви без всякой примеси мести (см. Суд И. Д).

Бог твердо решил положить конец вселенскому восстанию путем убеждения и любви, а не с помощью грубой силы. Лишь по этой причине Он какое–то время мирится с существованием грешников, и Его милость призывает каждого из них к покаянию (2 Петр. 3:9). Но грешные творения не могут вечно сосуществовать с Божьей святостью. Поскольку Законодатель является также и Творцом, греховное восстание творения заслуживает решительного и полного искоренения. Следовательно, наказание смертью, о котором наши прародители были заранее уведомлены (Быт. 2:17), является справедливым возмездием за грех (Рим. 6:23).

Во всем Писании подчеркивается, что возмездие за грех — смерть. Нераскаявшаяся согрешившая «душа» (человек) умрет (Иез. 18:4), истребится (Пс. 36:9, 34) или будет уничтожена (карат, тот же еврейский термин, который встречается в Иер. 11:19), погибнет (Пс. 67:3; ср. с Ин. 3:16) и ее «не станет» (Пс. 36:10; ср. со стихом 20). Такой человек сгорит, как «солома» (Ис. 40:24; Мал. 4:1; Мф. 13:30; 2 Петр. 3:10; Откр. 20:15; 21:8), и подвергнется «вечной погибели» (2 Фес. 1:9).

2. Истребление смерти

Согласно уже рассмотренным библейским данным, первоначально человек мог выбирать между вечной жизнью в общении с Богом (доступ к дереву жизни, условное бессмертие) и смертью (без возрождения личности в каком–либо виде) в случае восстания и непослушания. Если бы род человеческий избрал праведность, на что рассчитывал Бог, люди в самом деле жили бы вечно.

В Рим. 5:12–14 говорится о том, что Адам и Ева обрекли себя и всех своих потомков на нравственное разложение и смерть. Нам также следует обратить внимание на симметричные и прямо протиположные действия Христа, Который, будучи вторым Адамом, совершил искупление всего рода человеческого, о чем говорится в последующих стихах (15–19). Согласно 1 Кор. 15:21, 22, «как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут».

Таким образом, смертный приговор, который безусловно наследовали все, начиная с Адама, так же безусловно заменяется воскресением, которое Христос приобрел для всех. Благодаря воскресению прекращение настоящей человеческой жизни — последствие греха Адама, а не наших грехов не может навеки разлучить нас с Богом. Эта «первая» смерть просто прерывала жизнь людей всех времен, но когда воскресение вернет их к жизни, они все вместе смогут принять Божьи обетования (Евр. 11:39,40).

Воскресение Христа — это предзнаменование и подтверждение того, что все принадлежащие Христу также воскреснут. Это произойдет при Его возвращении. После этого Христос уничтожит всех Своих врагов (1 Кор. 15:23–25). «Последний же враг истребится — смерть» (ст. 26).

Следовательно, вечную жизнь как дар получат при Втором пришествии Христа лишь те, кто принадлежит Христу. Однако христиане могут претендовать на нее уже сейчас, твердо уповая на то, что совершил Христос/«Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь — в Сыне Его. Имеющий Сына [Божия] имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (1 Ин. 5:11,12; ср. с 1 Ин. 1:2; 5:20).

По окончании тысячи лет противники Бога и все Его враги будут также воскрешены, но лишь для осуждения и истребления «в воскресение осуждения» (Ин. 5:28, 29). Это истребление будет окончательным (см. Тысячелетнее царство I. В. 3; Смерть I. E. 5; Суд III. Б. 3). Вот почему нужно опасаться «второй смерти» (Откр. 20:6): «Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти». Эта вторая смерть навеки разлучит людей с Богом. Она является не последствием греха Адама, а возмездием каждому, кто присоединится к восстанию против Бога и отвергнет дар Его благодати.

Враги Бога, а также все последствия греха должны быть окончательно уничтожены (Евр. 2:14; Откр. 20:14).

Со времени Второго пришествия Христа и далее верующие в Него будут вечно находиться в безопасности, поскольку грех или греховная природа больше никогда не станут страшной действительностью. Во всей Вселенной будет биться единый пульс согласия.

3. Значимость полного уничтожения

Несмотря на то, что Писание делает ударение на полном уничтожении как заслуженном возмездии нераскаявшимся грешникам (в качестве примера см. 2 Фес. 1:9; Откр. 20:14; см. П. В. 1), традиционное христианство проповедует учение о вечных муках, которым подвергнутся нечестивые. Это учение является прямым следствием веры (неосновательность которой мы уже доказали) в отделяемую, бессмертную, человеческую «душу» (I. Д. 1–3).

Однако стоит только вернуться к библейскому учению о человеке, как сразу станет понятно, что вечное существование невозможно для погибших. Бог никогда не обещал человеку, не желающему поддерживать с Ним законные отношения, что Он бесконечно будет продлевать его жалкую жизнь (Быт. 3:22, 23). Это объясняется тем, что жизнь является даром Божьим для тех, кто принадлежит только Христу (Рим. 6:23; Ин. 3:16); на самом деле «не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (1 Ин. 5:12). Таковой «не увидит жизни» (Ин. 3:36) и сможет существовать лишь ограниченное время, поскольку «не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1 Ин. 3:15).

В настоящий момент нам нужно рассмотреть значение выражения «вечная погибель» (2 Фес. 1:9). Речь здесь идет не о вечном процессе уничтожения подобно тому, как и «вечное искупление» (Евр. 9:12) не есть вечный процесс искупления. Совершенно ясно, что в обоих случаях имеются в виду вечные последствия: вечная, необратимая гибель или вечное искупление.

Во 2 Фес. 1:8, 9 сказано, что нечестивые «подвергнутся наказанию, вечной погибели: удалению от лица Господа» (др. пер.). Греческий глагол тино, переведенный как «подвергнутся наказанию», означает «понести наказание» или быть наказанным. Кроме того, из контекста становится ясно, что наказание также заключается в удалении «от лица Господа», тогда как награда праведных состоит как раз в пребывании перед Его лицом. Это не исключает страдания, которое будет частью наказания; «пламенеющий огонь» в день отмщения в самом деле причинит боль и муки (2 Фес. 1:7,8), но эти муки не будут «вечным наказанием».

Те же соображения относятся и к Мф. 25:46, где сказано, что нечестивые пойдут «в муку вечную, а праведники в жизнь вечную». Слово коласис, переведенное здесь как «мука», образовано от корня, означающего «обрывать» или «понести убытки». Как и во 2 Фес, наказание здесь представляет собой потерю награды праведников. Эта потеря такая же вечная, как и жизнь праведных. Воздаяние праведным и нечестивым носит в равной степени окончательный характер.

Библия не говорит о вечных муках или вечной пытке нечестивых, хотя средства уничтожения, такие как огонь и дым, названы вечными (Мф. 25:41; Откр. 14:11). Нечестивые будут брошены во всепоглощающий огонь, а это является гарантией того, что от них ничего не останется. С помощью фразы «огонь вечный» в Писании описывается участь таких городов, как Содом (Иуд. 7) или таинственный Вавилон (Откр. 19:3), от которых ничего не останется, как ясно сказано в Библии (2 Петр. 2:6; Откр. 18:8, 9; см. Смерть I. Е. 5; Тысячелетнее царство I. В. З.д).

III. Будущее состояние человека

Хотя заманчиво пуститься в смелые рассуждения о будущем состоянии человечества, тем не менее к этой теме следует подходить с большой осторожностью, «ибо мы отчасти знаем… Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:9, 12). С другой стороны, библейское откровение позволяет нам изложить некоторые факты.

Дуалистическое мышление приучило христиан представлять будущее состояние или «рай» в нематериальных категориях. Это объясняется, помимо прочих факторов, чрезмерной сосредоточенностью на ценности духа и пренебрежением библейской истиной о том, что все праведники получат свою награду в одно и то же время, при Втором пришествии. Поскольку умершие праведники представляются бесплотными, сознательными существами, получающими свою награду сразу после смерти, значит, они пребывают именно в таком нематериальном «раю». Однако Библия говорит о двух реальных местах обитания спасенных: одно из них временное, другое — постоянное.

А. Временное жилище спасенных

Нам известно, что на небесах обитают Бог и ангелы (3 Цар. 8:30, 39; Пс. 10:4; 52:3; 79:15; 101:20; Мф. 5:16, 45, 48; 6:9), оттуда сошел Христос первый раз (Ин. 3:13, 31; 6:38), и туда Он вознесся после Своего воскресения (Евр. 9:24). Оттуда Он также сойдет при Втором пришествии, когда возьмет к Себе праведных (Ин. 14:1–3; 1 Фес. 4:13–18; 1 Петр. 1:4).

Небеса станут временной обителью для праведных. Там они будут выполнять свои судебные обязанности, о которых Библия говорит как о царских полномочиях (Дан. 7:22, 26; 1 Кор. 6:2, 3; Откр. 3:21; 20:4), связанных с небесной славой. Но этих обязанностей у них не будет после окончательного уничтожения нечестивых; тогда праведные наследуют новую землю (Откр. 21:1–7; см. Суд III. Б. 2; Тысячелетнее царство I. В. 2).

Б. Вечная родина спасенных

Впервые обетование о новой земле встречается в Книге пророка Исайи (65:17,21–23; 66:22,23) в контексте очищения святой земли от скверны идолопоклонства. Хотя некоторые аспекты этих ветхозаветных пророчеств, обусловленные послушанием Израиля, уже потеряли свою значимость, в целом пророчества подтверждаются в Новом Завете (Мф. 5:5; 2 Петр. 3:11–13; Откр. 21:1; см. Библейская апокалптика П. Б. 1).

Это указывает на наличие гармонии между протологией и эсхатологией. Наступит «пакибытие» или новая жизнь (Мф. 19:28), время «совершения всего» или время, когда Бог восстановит все (Деян. 3:21) в соответствии со Своим первоначальным замыслом, после чего все навеки будет сообразовываться с Его волей (Евр. 12:27).

Божий замысел предусматривает земной дом для людей (Пс. 8:7–9). Человек, сотворенный в шестой день вместе с остальными земными созданиями (Быт. 1:24), был образован из праха земли (2:7) и, по сути дела, связан с ней (3:19). Земля всегда была важным элементом в обетованиях завета (Быт. 12:7; 13:14,15; 15:18; 17:8; 26:3,4), которые не ограничивались Палестиной, но включали весь мир, будущее наследие Божьего народа (Рим. 4:13; Евр. 11:13).

«Новое небо и новую землю» не следует воспринимать как другую разновидность Вселенной. Слова, используемые в обетовании Ис. 65:17, восходят к Книге Бытие, где они достаточно ясны. «Небо» — так Господь называет атмосферу (ст. 8), по которой летают птицы (ст. 20); «Земля» — это поверхность земли (ст. 10). Соответственно новое небо и новая земля будут не каким–то новым, межзвездным пространством или новой планетой, но пригодной для жизни средой на нашей земле, обновленной и очищенной огнем (2 Петр. 3:10–13; Пс. 101:26, 27; Евр. 12:27, 28). В Библии изредко упоминается о физических характеристиках вечной жизни, поскольку взаимоотношения гораздо важнее среды обитания.

Взаимоотношения на новой земле будут отличаться праведностью (2 Петр. 3:13). Подобно тому, как восстание против Бога при грехопадении Адама и Евы привело низшие формы жизни к агрессивному поведению, и это было одним из следствий проклятия греха (Быт. 3:14–19), так и вселенский пульс согласия между Божьими творениями будет способствовать миру благодаря Божьему благословению (Ис. 11:5–9; см. И. В. 2).

Поскольку грех будет навеки изгнан с этой земли, спасенные будут утверждены в праведности, им не будут угрожать последствия греха, такие как смерть или боль, и первоначальный замысел Бога наконец–то исполнится (Откр. 21:4). Вся история человеческого греха, страдания и зла покажется тогда всего лишь перипетией в осуществлении Божественного замысла (см. Новая Земля И).

В. Прославленное тело

Описание библейского монизма (или унитарного представления о человеке, см. I. Д. 2 выше) было бы неполным без рассуждения о будущем теле спасенных, хотя бы краткого. Библейская эсхатология решительно связывает награду спасенных с новой землей.

Уже во дни Павла некоторые дуалисты сводили христианские надежды на окончательную участь спасенных к исключительно бестелесному состоянию (2 Тим. 2:18). Благодаря усилиям Павла исправить это заблуждение и ясному свидетельству Писания о воскресении Христа и о воскрешении праведников в последний день (Рим. 8:11, 23; 1 Кор. 6:14–20; 15:20,23,53; Кол. 1:18; Откр. 1:5), даже в традиционном христианстве сохранилось учение о прославленном теле.

Однако более поздние дуалисты обратились к словам Павла, записанным в 1 Кор. 15:44–49, чтобы на их основании свести на нет «физический аспект» тела воскресших святых. Павел в этом отрывке обсуждает аргумент, распространенный в среде саддукеев и различных еретиков его времени и используемый ими для отрицания воскресения на основании того, что наше нынешнее тело неспособно сохраняться вечно и/или недостойно этого (ст. 35). Он приводит контраргумент, согласно которому необходимая перемена не нарушает преемственности, ведь преемственность между пшеничным семенем и вырастающим растением остается (стихи 36–41). Затем он признает (дистанцируясь от крайних фарисейских точек зрения, согласно которым человек воскреснет в том же теле, в каком он жил до смерти [2 Варуха 50:2]), что тело спасенных изменится (стихи 42, 43): «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе».

Павел продолжает: «Сеется тело душевное, восстает тело духовное» (ст. 44). В других переводах слово «душевное» переводится как «материальное, естественное». В результате противопоставления «духовного» «материальному» эти слова Павла воспринимаются как указание на бесплотность, а некоторые, в результате противопоставления «духовного» «естественному», пришли к выводу, что само тело «сверхъестественное», то есть абсолютно отличается от того, которое было сотворено в начале. Однако греческий оригинал не содержит подобных идей. Противопоставляемые прилагательные «материальный, естественный» и «духовный» в греческом оригинале передаются прилагательными псюхикос и пнеуматикос. Как мы уже раньше видели, и псюхе, и пнеума описывают внутреннюю жизнь человека. Дословно можно перевести так: сеется тело «душевное», восстает тело «духовное». Вот почему мы здесь не обнаруживаем противопоставления материального бесплотному или естественного «сверхъестественному» телу. Наше нынешнее тело описывается в этом стихе в метафизических терминах, которые используются для описания воскресшего тела. Поскольку наше нынешнее «душевное» тело не исключает физического измерения, то почему его не должно быть и у будущего «духовного» тела?

Прилагательные псюхикос и пнеуматикос — это характеристики или описание, но не полные определения. У нас «душевное» тело не потому, что кроме «души» у нас больше ничего нет, а потому, что мы наделены психикой и многими другими функциями, в том числе и физиологическими. Тогда мы должны задаться вопросом: на каком основании можно было бы противопоставить «душевное» тело «духовному»? В Новом Завете псюхе — это жизненно важная основа живого существа, которая часто обозначает всю личность (например, Мф. 2:20; Ин. 10:11; Деян. 2:41–43; Рим. 2:9; 16:4; 2 Кор. 12:5; Флп. 2:30). Но несколько раз это слово противопоставляется слову пнеума. В этих отрывках псюхе — исключительно естественное начало, присутствующее в необращенных людях (отсюда перевод псюхикос как «естественное» в 1 Кор. 15:44 в некоторых англоязычных переводах). Пнеумау напротив, порой ассоциируется с обновлением внутреннего человека (1 Кор. 2:14, 15; Иуда 19), производимого Божьим Духом. Этот процесс завершится прославлением после воскресения, которое иногда описывается как дело Святого Духа (Рим. 1:4; 8:11).

По этой причине настоящее тело человека описывается в 1 Кор. как «душевное», поскольку оно наделено псюхе, но пока еще не «духовное», поскольку для этого необходимо дождаться воскресения. Следовательно, противопоставление «душевного» тела «духовному» в точности соответствует другим противопоставлениям: «тленное» и «нетленное», «немощное» и «сильное», «уничиженное» и «славное» — которые используются в предыдущих стихах. Здесь не добавляется никаких новых понятий относительно составляющих этого тела.

Это понятие вполне можно выразить так: «Сеется тело, наделенное естественной (привычной для нашего понимания) жизнью, восстает тело, наделенное жизнью/ духом сверхъестественной (ым)». Сверхъестественная жизнь для естественного тела человека была доступна в Едеме благодаря доступу к дереву жизни. В этом тексте никак не опровергается физический аспект будущего тела или возврат к изначальным условиям жизни на нашей земле.

На самом деле, поскольку воскресшее тело будет подобно телу Христа (Рим. 8:23; 1 Кор. 15:23; Флп. 3:21; Кол. 3:4), мы должны учитывать тот факт, что оно будет не только наделено жизнью и духом, но также плотью, которую Он показал Своим ученикам после воскресения из мертвых (Лк. 24:39).

Физический аспект нашего тела можно считать одним из самых наших скромных дарований, но, несмотря на это, он свидетельствует о том, что мы «дивно устроены» (Пс. 138:14). Тело во всей целостности и будет восстановлено, как и все прочее, потому что Библия говорит об этом времени как об «искуплении тел наших» (Рим. 8:23; см. Воскресение II).

IV. Влияние Библейского учения о человеке на жизнь христианина

Сотворив первую человеческую чету, Бог продемонстрировал Свою силу и мудрость. В этом смысле мы были сотворены для Его славы. Человек стал венцом творения и как «образ Божий» был представителем Бога перед остальными творениями нашего мира. Отчасти ответственность человека заключается в том, чтобы представлять Бога и в какой–то степени напоминать Его. С первых дней человек зависел от Бога и подчинялся Его воле. Поскольку мы были созданы по образу Божьему и лишь немного умалены перед ангелами (Пс. 8:6), нам следует с оптимизмом стремиться к прогрессу и в то же время трезво оценивать свою ответственность перед Творцом, другими сотворенными существами, перед самими собой и низшими формами жизни.

Важность взаимоотношений полов заключается в том, что мы можем наслаждаться дружеским общением и близостью с другими. Бог создал не двух разнополых людей, а скорее пару для гармоничных и взаимодополняющих отношений. Таким образом, Библия обращает внимание на важность социального измерения в жизни человека. Супружество, хотя и не является условием полноценной жизни человека, было задумано от самого творения как источник личностной самореализации.

Поскольку Бог создал как мужчину, так и женщину по Своему образу, можно говорить о равенстве между полами. Однако после грехопадения Адаму и Еве было сказано, что в результате греха и ради блага супружеской четы мужчина должен будет с любовью и заботой управлять семьей. В Библии женщине отводится достойное и ответственное место. Христос бросил вызов обычаям Своего времени и Своей культуры и проявлял уважение к женщинам. Мужчине–христианину следует руководствоваться тем же духом в его обращении с женщинами.

В глазах Бога все расы в равной степени созданы по Его образу. Из истории творения мы узнаем, что если животные отличались многообразием родов и видов, то люди были единственны в своем роде. Расовые различия касаются вторичных признаков людей, которые возникли вследствие генетических изменений после рассеяния людей по земному шару. Понимание основополагающего единства человечества жизненно важно для понимания учения о спасении.

Библия предлагает унитарное, а не дуалистическое понимание человеческой природы. Внутренняя жизнь всегда зависит от внешней заботы о ней, от физиологических процессов в организме. Душа и дух — это всего лишь умственный, эмоциональный и волевой аспекты целостной человеческой личности. Все взаимодействия и взаимоотношения людей должны строиться, исходя из того, что человек не состоит из отдельных частей. Весь человек живет, и весь человек умирает. Библейский взгляд на природу человека помогает нам в комплексе рассматривать как физические, так и духовные аспекты нашей индивидуальности, чтобы жить более здоровой, гармоничной и энергичной жизнью.

Умерший человек лежит в могиле, ничего не зная и не чувствуя до тех пор, пока не воскреснет, и время, проведенное в могиле, покажется ему коротким мгновением. Надежда на пробуждение от смертного сна дорога сердцу христиан и облегчает их горе.

Изъяны нашего бытия объясняются грехом. Наши прародители возжелали познания добра и зла или этической автономии и, вкусив запретный плод, оказались неспособными общаться с Богом. Лишившись этих взаимоотношений, люди стали страдать, эксплуатировать друг друга и в конечном итоге умирать. Таким образом, зло разоблачается, и становится понятно, что оно не законный обитатель Вселенной, а незваный гость, с которым нужно бороться и которого необходимо победить и истребить.

Сатана, принявший обличье змея, стал причиной грехопадения Адама и Евы. Он и сегодня продолжает обольщать людей. Некогда особо приближенный к Богу, сатана в настоящее время руководит вселенским восстанием против Бога, к которому примкнул Адам, передав грех всему человечеству. Было бы наивной иллюзией считать зло всего лишь общественным пороком. На самом деле нам противостоят поднебесные духи злобы (Еф. 6:12). Грех включает в себя не только злые поступки, но также и их причину, которая коренится во внутреннем естестве. Для достижения благочестия требуется постоянная бдительность; в конечном итоге Божья благодать и сила одержат победу.

Поскольку грех — это восстание против Бога, он заслуживает возмездия. Божественное воздаяние призвано как исправить, так и наказать. Хотя восстание будет в конце концов искоренено с помощью убеждения и любви, упорствующие в своем нераскаянии «пожнут» полное и окончательное уничтожение в результате «второй смерти». Все люди умирают первой смертью, но ее предназначение в том, чтобы праведные всех веков одновременно получили награду; эта смерть будет безусловно побеждена при воскресении. Вторая смерть — это наказание за личные грехи, тогда как первая смерть — следствие греха Адама. Принимающие жертву и искупление Христа могут уверенно предвкушать награду вечной жизни, зная, что Он искупил их, вкусив вторую смерть.

Хотя нам мало известно о будущей жизни, мы можем быть уверены в ней. Мы можем также знать, что искупленные будут жить реальной жизнью. Небо будет временным местом обитания спасенных, пока они не завершат суд над погибшими. Вечной родиной искупленных будет эта земля, восстановленная в своей первозданной чистоте. Вечная праведность будет гарантирована. В своих прославленных, духовных телах искупленные проведут вечность со Христом в Его вечной родине.

Сознание того, как высоко Бог ценит человека, должно наполнять нас радостью и благодарением. В то же время нам нужно ощутить ответственность не только за себя и свое спасение, но и принимать близко к сердцу благополучие наших братьев и сестер, сотворенных по образу Божьему.

V. Исторический обзор

А. Монизм и дуализм

Дуализм вошел в христианство вместе с греческой мыслью. Вот что пишет об этом Энрике Дюссель, католический богослов: «Христианское представление о человеке формировалось в контексте еврейской мысли и однородно развивалось в ранней христианской Церкви. Однако христианский мир (то есть определенная культура, которую не следует путать с христианством) возник как эллинизация раннего опыта. Она принесла с собой другой язык и другой логический инструментарий интерпретации и выражения, тем самым навязав мягкую разновидность дуализма» (5, с. 17).

Еще до появления классических школ греческой философии в Греции существовала дуалистическая традиция (орфизм, пифагореизм), которая подчеркивала внутренние свойства человека как Божественные черты, противопоставляемые низшему (материальному) телу. Разум нужно было укреплять с помощью упражнений, тогда как тело необходимо было держать в подчинении с помощью аскетизма.

Платон (четвертый век до н. э.) — крупнейший представитель идеализма, утверждавшего высшей действительностью духовное начало, а тело представлявшего не иначе как гробницей для души (у греков был такой каламбур: сома, сема, что значит «тело, могила»; Горгиас 493). Душа предшествовала земному бытию, была несотворенной и бессмертной и после смерти человека переселялась из одного тела в другое (Федон, 75, 76). Аристотель предложил альтернативную точку зрения, согласно которой тело и душа — это два аспекта одной и той же фундаментальной действительности: материя и форма человека. Однако платоническая традиция утверждалась в греческом сознании, невзирая на Аристотеля. Гностицизм и неоплатонизм противопоставляли тело и душу, отрицая библейское учение о воскресении.

Первые христиане были вынуждены противостоять разлагающемуся греко–римскому обществу с его свободными нравами и восхищенным почитанием Платона и его философской системы. Некоторые раннехристианские писатели осуждали гностицизм и сопутствующий ему дуализм как нечто несовместимое с библейским учением о сотворении физического мира Богом. Иустин Мученик (100 — 165 гг. н. э.), обратившийся после того, как увидел, что душа не бессмертна, а «прекращает свое существование», осуждал как еретиков тех, кто ожидает не воскресения, а «того, что их души попадут в рай после смерти» (Диалог с Трифоном–иудеем, 5, 6, 80). Хотя до нас дошло немного ранних христианских рукописей, их достаточно, чтобы доказать, что мученики, идя на смерть, возлагали свои надежды на воскресение, а не на встречу с Богом после смерти, одновременно с этим выражая свою веру в неделимое целое человека (Климент, 1 Коринфянам, 24–26; Поликарп, Мученичество, 14).

Однако впоследствии неоплатонизм вошел в христианство. Началось это в Александрии, научном центре греческой философии и христианской теологии. Среди отцов Церкви развились предрассудки против тела как вместилища сексуальных и иных страстей, и аскетзм был принят как образец набожности и благочестия.

Христианские богословы по–прежнему поддерживали библейское учение о творении и воскресении плоти, но вместе с тем постепенно принимали идею отделяемой от тела души. Они полагали, что после отделения в момент смерти душа, сознательно или неосознанно, ожидает воскресения. Хотя они не верили в предсуществование души (как последователи Платона или Оригена), тем не менее по их представлениям она становилась вечной с момента своего сотворения в конкретном человеке.

В средние века богословы стали считать промежуточное состояние между смертью и воскресением сознательным состоянием. Отделившаяся от тела душа призывалась на суд, который предварял результаты последнего суда после воскресения, определяя, будет она находиться в присутствии Бога или нет. Однако это блаженство может быть отложено на время очищения, необходимого для того, чтобы душа приготовилась к пребыванию перед лицом Бога. Чтобы избежать этой задержки, нужно жить аскетичной жизнью и получить полное прощение в земной жизни. Это учение о чистилище стало дальше развиваться на Западе. В качестве альтернативы умерщвлению плоти были придуманы индульгенции.

В XIII веке менее дуалистические идеи Аристотеля, долгое время подавляемые в христианском мире, но затем повторно возрожденные в Европе через испанскую иудео–арабскую культуру, привлекли внимание схоластов, в том числе Фомы Аквинского. Он попытался ассимилировать концепцию Аристотеля о душе как форме и теле как материи человека. Логика такой позиции ведет к мнению о том, что душа неотделима от тела. Но чтобы примирить свою позицию с церковной традицией, он выдвинул мысль об абсолютно нематериальном менс (разуме) и утверждал, что душа сверхъестественным образом переживает разложение человека в момент смерти. Таким образом, он уклонился от библейского понимания человека.

В 1513 году крайняя разновидность аристотелевых идей (аверроизм) была осуждена Папой Львом X. Всего четырьмя годами позже чрезмерная проповедь индульгенций зажгла искру Реформации. Хотя весть Лютера (1483–1546) в первую очередь сводилась к праведности по вере, в своем ответе на буллу Льва X он также подверг критике недавно утвержденную доктрину о бессмертии души как еще одну из «этих бесконечных, чудовищных выдумок в римской мусорной куче декреталий» (Weimar Ausgabe, 7:131, 132). Его решение этой проблемы: души спят до времени воскресения.

Этот вопрос много обсуждался протестантами; сам Лютер колебался. Англиканская церковь так полностью и не отвергла догмат о чистилище, тогда как остальные отвергли. Сон души, в который верили Тиндаль, Мильтон, первые баптисты и многие другие, был отвергнут влиятельным Кальвином (1509–1564). Однако многие богословы пасторы и христианские группы всегда уделяли внимание библейскому монизму и принимали его. В наш век его отстаивали видные богословы, такие как Э. Бруннер, Р. Нибур и О. Кульманн. Совсем недавно такие видные евангелические богословы, как Дж. У Венхэм, Дж. Р. Стотт и Кларк X. Пиннок, обеспокоенные традиционным пониманием ада как места вечных мучений, точно так же приняли библейское учение о сне души. Но до широкой общественности эти новые веяния в богословии пока еще не дошли. «Двадцать лет спустя [после классического очерка Оскара Кульманна]… рядовые члены по–прежнему возлагают надежды на бессмертную душу, несмотря на то, что библейские ученые и теологи все громче говорят (в основном в своем кругу), что это языческое учение» (12, с. 78).

Б. Отвержение естественного бессмертия адвентистами

Первые адвентисты — сподвижники Миллера постепенно обнаружили эту истину, исследуя Писание. Поскольку данный вопрос широко обсуждался в восемнадцатом и девятнадцатом веках, отдельные члены адвентистского движения, вне всякого сомнения, придерживались этой истины. Например, аргентинец Франциско Рамос Мексиа, первый «адвентист» Шотландской пресвитерианской церкви, соблюдающий субботу, написал примерно в 1816 году комментарий на слова Деян. 2:34: «Ибо Давид не восшел на небеса» на полях своего личного экземпляра книги Мануэля Лакунзы «Пришествие Мессии в славе и величии», III, 293. Он сделал вывод из этого текста, что «человек, вместе со своей душой или, как бы ее ни называли, разложится и исчезнет: „Ибо прах ты и в прах возвратишься". Но впоследствии он восстанет из него, господа!»

Как общий догмат веры эта истина отстаивалась среди адвентистов–миллеритов Джорджем Сторрзом, бывшим методистским служителем. В 1841 году прочитав трактат, изданный шестью годами ранее Генри Грю, он пришел к выводу, что человек умирает всецело. В следующем году он также принял адвентистское учение о возвращении Христа благодаря влиянию Чарльза Фитча. Поскольку журнал «Знамения времени» в 1842 году упрекнул еще одного адвентистского служителя за то, что он проповедовал библейскую истину о том, что человек прекращает свое существование всецело, Сторрз встал на ее защиту в «Шести проповедях» (Six Sermons) и начал издавать «Исследователь Библии» (Bible Examiner) — периодическое издание, посвященное этому вопросу.

Чарльз Фитч примкнул к нему в 1844 году, чтобы поддержать этот проект, несмотря на противодействие Уильяма Миллера и других лидеров движения. Последний не смог воспрепятствовать тому, чтобы это учение пустило глубокие корни среди адвентистов–миллеритов. Доказательство тому — десять фундаментальных верований, принятых в 1845 году на Конференции в Олбани, о чем мы уже ранее говорили. В одном из них утверждается, что спасенные получат награду не после смерти, а при Втором пришествии.

Хотя впоследствии миллериты раскололись, каждая группа сохраняла веру в то, что человек умирает всецело. Из адвентистов седьмого дня это учение отстаивали Р. Ф. Котрелл и Джеймс Уайт на страницах «Ревью энд Геральд», начиная с 1853 года. Тезис о полном уничтожении нечестивых был включен в «Декларацию основных принципов адвентистов седьмого дня», опубликованную журналом «Знамения времени» в 1874 году.

В. Универсальный характер греха

Христиане порой упускали из виду библейское учение об универсальном характере человеческого греха. Пелагий (пятый век), преследуя добрые намерения, проповедовал ложные представления о самообладании. Он учил, что своим грехом Адам просто подал своим потомкам плохой пример, но что грехопадение не повредило нашу способность выбирать. В глазах Бога новорожденные дети находятся в том же состоянии, что и Адам до своего грехопадения. Вот почему в любую эпоху были люди, которые успешно противостояли искушению и не грешили; конечно, большинство нуждается в Божьей благодати для спасения (см. Августин, Против Пелагия, 23 (On the Proceeding of Pelagius, 23) [23, 15:193].

Августин (354–430), современник Пелагия, легко доказал небиблейскую суть пелагианства. Одна из библейских истин заключается в том, что безгрешных людей не существует (3 Цар. 8:46; Пс. 142:2; Притч. 20:9; Еккл. 7:20; Рим. 3:10–23; 1 Ин. 1:8–10). Грех — это сила, которую может преодолеть только рожденный свыше человек, подкрепляемый благодатью Божьей, а не одной лишь силой воли. Однако в то же самое время Августин учил, что все мы не только не рождаемся такими, каким был Адам до грехопадения, но с рождения виновны в его грехе (первородный грех), и к тому же обладаем настолько испорченной или развращенной волей, что даже не способны избрать путь спасения без помощи Божьей благодати. Исходя из крайней испорченности человека, он пришел к выводу, что спасительная благодать должна быть неодолимой, а значит, некоторые люди (те, кто погибнет) не были избраны Богом для спасения. Это учение известно как двойное предопределение, поскольку неизбранность ко спасению равносильна лишению спасения.

Церковь времени Августина приняла его критику Пелагия, но отвергла учение о двойном предопределении. Собор в Оранже (529 год н. э.) принял доктрины о первородном грехе, потребности в благодати и действии Святого Духа в нас, Который побуждает принять веру и спасение. С другой стороны, он напомнил христианам, что благодать не является неодолимой: противящиеся истине сопротивляются Святому Духу. Следовательно, по мнению этого собора, никто не предопределен к погибели. Такого мнения Церковь придерживалась на протяжении многих столетий.

Когда началась Реформация, в центре внимания снова оказалась истина о спасении благодатью по вере, а не по делам (которые являются результатом человеческой воли). В результате некоторые из отвергнутых взглядов Августина стали вновь привлекательными. Однако у разных теологов были разные мнения на этот счет. Лютер (1483–1546) указывал на несостоятельность человеческой воли, тогда как его друг Меланхтон (1497–1560) отводил важное место в спасении свободной воле человека наряду с благодатью. Кальвин (1509–1564) принял двойное предопределение, хотя в кальвинистской Голландии Арминий (1560–1609) отстаивал единый и всеобщий призыв ко спасению. Согласно этой точке зрения, благодать не является неодолимой, поскольку многие не спасутся. Благодать можно принять, но, даже приняв ее, человек впоследствии может отпасть от нее.

Те, кто частично отверг взгляды Августина, стали известны как полупелагиане. Католическое полупелагианство отвергло двойное предопределение. Протестантское полупелагианство отказалось также и от идеи первородного греха. От Адама мы наследуем не вину, а испорченность. Мы рождаемся с предрасположенностью ко злу или с греховными наклонностями, греховными корнями, которые в течение жизни приносят плоды греховных помыслов, слов или поступков.

Г. Позиция Церкви адвентистов седьмого дня

Разрабатывая свое вероучение, адвентисты седьмого дня делали упор на практическом учении Библии, а не на систематическом богословии. Одним темам они уделял больше внимания, другим — меньше. Исторически адвентистов седьмого дня можно скорее отнести к арминианам («АСД отвечают на вопросы о вероучении» [Seventh–day Adventists Answer Questions on Doctrine], с 402–406), хотя, как и в протестантизме в целом, они по–разному расставляют акценты (9, с. 107–128; Галди).

VI. Комментарии Елены Уайт

А. Место человека в творении

«Тот, Кто сотворил звездные миры в вышине, искусно украсил поля цветами, Кто наполнил небо и землю чудесными знаками Своего могущества, решил увенчать Свои славные деяния и поставить властелина над всей землей, создал существо, достойное руки, дающей ему жизнь. Родословная человеческого рода, как указывает на это Слово Божье, берет начало не с развивающихся зародышей, моллюсков и четвероногих, а с Великого Творца. Адам был „сыном Божьим", несмотря на то, что его сотворили из праха земного.

Как представителю Бога, ему предназначено было властвовать над низшими существами, которые не могли постичь и признать власти Господа, но которые были наделены способностью любить человека и служить ему»

(Патриархи и пророки, с. 45).

«Господь сотворил человека из праха земного. Он сделал Адама причастником Своей жизни, Своей природы. Дыхание Всемогущего оживило его, и он стал душой живой. Адам был идеально сложен; он был крепким, красивым и чистым, он носил образ своего Создателя…

Адам был поставлен царем Едема. Ему было даровано владычество над всеми живыми существами, сотворенными Богом. Господь наделил Адама и Еву таким разумом, который Он не дал никакому другому твореник). Он поставил Адама законным властелином над всеми делами рук Своих. Человек, созданный по образу Божьему, мог созерцать и по достоинству оценивать Божьи дела в природе»

(Библейский комментарий АСД, т. 1, с. 1082).

Б. Сотворенные по образу Божьему

«Сотворенный Адам по своей физической, умственной и духовной природе был подобен Творцу. „Сотворил Бог человека по образу Своему" (Быт. 1:27), чтобы, живя бесконечно, человек с каждым днем все более полно раскрывал образ и отражал славу своего Создателя. Все его дарования могли гармонично развиваться, все его способности и энергия должны были постоянно возрастать. Всеобъемлющей была сфера их воплощения, великолепна область, открытая ему для исследования. Таинства видимой вселенной, „чудное дело Совершеннейшего в знании" (Иов 37:16) привлекали любознательность человека своими загадками. Близкое общение с Творцом было для него огромным преимуществом. Останься он верным Богу, все было бы так всегда. На протяжении всей своей нескончаемой жизни он приобретал бы новые сокровища знаний, открывал бы свежие источники счастья и получал бы все более ясное понимание мудрости, могущества и любви Бога. Все более и более полно осуществлял бы он цель своего сотворения, все совершеннее отражал бы славу Создателя»

(Воспитание, с. 15).

«Каждый человек, сотворенный по образу Божьему, наделен свойствами, схожими со способностями Создателя, — идвидуальностью, способностью думать и действовать. Люди, развивающие эти свои способности, могут нести ответственность, действовать и оказывать влияние на развитие характера других людей. Истинное воспитание и предполагает развитие у человека именно этих качеств, способности думать, а не просто отражать мысли других. Вместо того, чтобы ограничивать свои исследования изучением того, что сказано и написано людьми, они должны отправлять взоры к источникам истины, к обширным просторам, открывающимся для исследований в природе и в Божественном откровении. Пусть они помнят, что они в великом долгу перед своим Искупителем, и знают о своем предназначении, тогда их ум будет постоянно развиваться и укрепляться. Вместо слабовольных студентов учебные заведения будут выпускать творческих людей, умеющих думать и действовать, подчинять себе обстоятельства, а не быть их рабами, людей с широкими взглядами, ясным мышлением и смелыми убеждениями»

(Воспитание, с. 17,18).

«Сотворенные, чтобы быть „образом и славой Божией" (1 Кор. 11:7), Адам и Ева получили дарования, достойные их высокого предназначения. Красивые, стройные, с правильными и прекрасными чертами лица, здоровые, светящиеся радостью и надеждой, они внешностью походили на своего Творца, но это сходство проявлялось не только внешне. Все их умственные и душевные дарования отражали славу Создателя. Наделенные незаурядными умственными и духовными дарами, лишь немного уступая ангелам (см. Евр. 2:7), Адам и Ева могли не только распознавать чудеса обозримой вселенной, но также понимали свою нравственную ответственность и обязанности»

(там же, с. 20).

«Человек должен уподобляться Богу и внешне, и своим характером. Хотя только один Христос является „образом ипостаси Его" (Евр. 1:3), но человек был сотворен по подобию Бога. Первоначально его природа находилась в гармонии с волей Божьей, разум был способен постигать Божественные истины, его чувства были чисты, а страсти и вожделения подчинялись разуму. Человек был свят и счастлив тем, что носил образ Божий и жил в совершенном послушании Его воле»

(Патриархи и пророки, с. 45).

«При сотворении человека была проявлена сила личностного Бога. Когда Бог создавал человека по Своему образу, то внешняя форма человека была совершенна во всех отношениях, однако в ней не было жизни. Тогда личностный, самосущий Бог вдохнул в эту форму дыхание жизни, и человек стал живым, дышащим, мыслящим существом. Все части человеческого организма были приведены в действие. Сердце, артерии, вены, язык, руки, ноги, чувства, умственные способности — все начало работать и было подчинено закону. Человек стал душою живою. Через Иисуса Христа личностный Бог сотворил человека и наделил его умом и силой»

(Свидетельства для Церкви, т.8, с. 264).

В. Сотворение женщины

«Сам Бог дал Адаму друга жизни, „соответственного ему", друга, достойного его дружбы, любви и симпатии. Еву сотворили из ребра, взятого у Адама. Это означало, что она не будет ни господствовать над ним, ни унижаться им, но как равная ему имеет право на его любовь и защиту. Часть его самого, кость от костей его и плоть от плоти его, она была его вторым „я". Это говорило о том, насколько тесной и нежной должна быть связь между ними. „Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее" (Еф. 5:29). „Потому оставит человек отца своего и мать свою , и пилепится к жене своей; и будут двое одна плоть" (Быт. 2:24)»

(Патриархи и пророки, с. 46).

Г. Смысл супружества

«Бог праздновал первый брак. Таким образом, семейный очаг также создан Творцом Вселенной. „Брак у всех да будет честен" (Евр. 13:4). Он является одним из первых даров, преподнесенных человеку Богом. Он был одним из тех двух установлений, которые Адам вынес за врата рая после падения. Когда в браке руководствуются Божественными принципами и повинуются им, тогда он служит благословением и помогает беречь нравственную чистоту и счастье человеческого рода. Такой брак удовлетворяет общественные запросы и возвышает человека физически, умственно и нравственно»

(Патриархи и пророки, с. 46).

Д. Свободная воля

«Бог подчинил человека власти закона, сделав его соблюдение необходимым условием существования. Человек — подданный Господа, а никакое правление не может существовать без закона. Бог мог бы сотворить человека не способным к нарушению закона, Он мог бы удержать руку Адама от запрещенного плода, но в том и другом случае человек был бы не свободным нравственным существом, а автоматом. Без свободы выбора его повиновение оказывалось бы не добровольным, а вынужденным. В таких условиях не происходит становление личности. Это также противоречило бы плану Божьему в отношениях с жителями других миров. В конце концов, это умалило бы достоинство человека как разумного существа и подтвердило бы обвинение в деспотизме, брошенное Богу сатаной»

(Патриархи и пророки, с. 49).

Е. Изначальная праведность

«При сотворении Адама и Евы в них было вложено знание Закона Божьего. Оно было запечатлено в их сердцах, и они понимали те требования, которые к ним предъявляются»

(Библейский комментарий АСД, т. 1, с. 1104).

Ж. Грехопадение

«Ева искренно поверила словам сатаны, но эта вера не спасла ее от заслуженного наказания. Она усомнилась в словах Божьих, и это привело ее к падению. На суде люди будут осуждены не за то, что искренно верили лжи, а за то, что не поверили истине и пренебрегли возможностью познать ее. Несмотря на противоречивые доводы сатаны, неповиновение воле Божьей всегда приводит к роковым последствиям. Всем сердцем мы должны стремиться к познанию истины»

(Патриархи и пророки, с. 55).

«Сам плод не был отравляющим, и не аппетит был грехом. Грех заключался в недоверии Божьей любви, в неверии Его слову, в отвержении Его авторитета, именно это и открыло дверь лжи и греху всякого рода. Так наши прародители стали грешниками»

(Воспитание, с. 25).

«Адам уступил искушению, и поскольку вопрос греха и его последствий так ясно нам изложен, мы можем, идя от причины к следствию, понять, что страшен не столько сам поступок, сколько непослушание открытой Божьей воле. По сути дела, это означает отрицание Бога, отвержение законов Его правления…

Грехопадение наших прародителей разорвало золотую цепочку безусловного послушания человеческой воли Божественной воле. Послушание больше не считалось абсолютной необходимостью. Люди следуют своим помышлениям сердца, о которых Господь сказал, что они зло во всякое время, когда описывал состояние древнего мира»

(Библейский комментарий АСД, т. 1, с. 1083,1084).

З. Условное бессмертие

«Для того чтобы жить вечно, человек должен был вкушать плоды с дерева жизни. Лишенный этого преимущества, человек постепенно терял силы, пока наконец его жизнь не угасала… Никто из семьи Адама не мог приблизиться к дереву жизни, чтобы отведать его плодов, а потому все грешники смертны»

(Патриархи и пророки, с. 60).

«Доктрина о естественном бессмертии породила представление о сознательном состоянии после смерти, которое, подобно представлению о вечных муках, противоречит учению Библии, здравому смыслу и нашему чувству гуманности»

(Великая борьба, с. 545).

И. Греховные наклонности

«При сотворении человек был наделен благородными свойствами и уравновешенным умом. Он был совершенным существом и жил в согласии с Богом. Его мысли были чисты, намерения святы. Однако из–за непослушания свойства души стали порочными, и себялюбие вытеснило из сердца любовь. Грех настолько ослабил человека, что ему стало не под силу самостоятельно противостоять злу. Он сделался пленником сатаны и остался бы им навсегда, если бы Бог не вмешался особым образом. В расчеты искусителя входило расстроить тот план, который Бог имел при создании человека, и наполнить мир горем и скорбью. Это открыло бы для него возможность указывать на все это зло и обвинять в нем Бога, сотворившего человека…

Мы не можем самостоятельно выбраться из пропасти греха, в которой оказались. Зло живет в нас, и мы не в силах изменить себя. „Кто родится чистым от нечистого? Ни один". „Плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут" (Иов 14:4; Рим. 8:7). Культура, образование, упражнение воли, человеческие усилия хороши в своей сфере, но здесь они бессильны. С их помощью можно добиться внешне верного поведения, но нельзя изменить сердце или очистить источники жизни. Чтобы грешный человек стал святым, необходима сила, действующая изнутри, новая жизнь свыше. Эта сила — Христос. Только Его благодать может пробудить к жизни омертвевшие способности души и привлечь ее к Богу, к святости»

(Путь ко Христу, с. 17, 18).

К. Жизнь только во Христе

«Библия ясно учит, что мертвые не попадают сразу же на небо. О них говорится как о спящих до всеобщего воскресения… В тот день, когда рвется серебряная цепочка и разрывается золотая повязка… исчезают и все помышления человека. Сходящие в могилу сходят в страну молчания. Они более ничего не знают о том, что делается под солнцем… Блаженный отдых для утомленного праведника! Время, длинно ли оно или коротко, равняется для них одному мгновению. Они спят, и труба Господня пробудит их для славного бессмертия. „Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление… Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: „поглощена смерть победою"… И, пробужденные от глубокого сна, они начнут свое существование с того момента, когда оно было прервано смертью. Последний миг их сознания был омрачен смертной мукой; последняя мысль была о том, что они уходят во власть могилы. Когда же они встанут из могилы, их первая радостная мысль выльется в победоносный возглас: „Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?"»

(Великая борьба, с. 550).

Л. Воскресение

«Наши личностные особенности сохранятся при воскресении, хотя наше тело будет состоять не из тех же частиц материи или материальной субстанции, которые сошли в могилу. Дивные Божьи дела для человека тайна. Дух, характер человека возвращается к Богу и там сохраняется. И при воскресении каждому человеку будет возвращена его индивидуальность. Бог в свое время воззовет умерших, вернув им дыхание жизни и повелев сухим костям ожить. Из могилы выйдет тот же самый человек, но без признаков болезни, без пятна или порока. Он оживет со своими индивидуальными чертами, так что друг узнает друга. В природе нет такого закона Божьего, который бы свидетельствовал о том, что Бог вернет телу те же отдельные частицы материи, из которых оно состояло до смерти. Бог даст умершим праведникам то тело, какое пожелает»

(Библейский комментарий АСД, т. 6, с. 1093).

М. Новая земля

«Из опасения, что будущее наследие святых покажется слишком материальным и приземленным, многие пытались дать лишь духовное толкование грядущей реальности и, таким образом, свести на нет те истины, которые позволяют нам смотреть на нашу будущую отчизну как на свой дом. Христос обещал Своим ученикам, что Он идет приготовить обители для них в доме Отца. Те, кто принимает учение Слова Божьего, не будут находиться в полном неведении о небесных обителях. И все же: „Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что Бог приготовил любящим Его"… Человеческий язык не способен описать награду праведных. Она станет понятной только тем, кто увидит ее. Ограниченный разум не в состоянии постичь славу Божьего рая.

В Библии наследие спасенных названо „отечеством" (см. Евр. 11:14–16). Там Небесный Пастырь водит Своих овец к источникам живой воды. Там дерево жизни ежемесячно приносит свои плоды, и листья его служат благу народов. Там текут вечные потоки, чистые, как кристалл, и растущие около них деревья бросают свою тень на тропинки, приготовленные для искупленных Господа. Там просторные долины мягко переходят в прекрасные холмы и горы Божьи вздымают свои величественные вершины. И там в мирных долинах, на берегах живых потоков народ Божий — эти усталые скитальцы и путники — наконец обретут свою Родину»

(Великая 6орь6а, с. 674, 675).

VII. Литература

1. Andreason, R. S. On Being Human. Grand Rapids: Eerdmans, 1982.

2. Barth, K. Church Dogmatics. 4 vols. Edinburgh: T.&T. Clark, 1936–1962.

3. Brunner, E. The Divine Imperative. Philadelphia: Westminster, 1957.

4. Cullmann, O. Immortality of the Soul or Resurrection of the Dead? New York: Macmillan, 1958.

5. Dussel, E. El Dualismo en la Antropologia de la Cristiandad. Buenos Aires: Guadalupe, 1974.

6. Flick, M. and Z. Alszeghy, Antropologia Teologica. Salamanca, N.Y.: Sigueme, 1985.

7. Froom, L. E. The Conditionalist Faith of Our Fathers, 2 vols. Washington, D.C.: Review and Herald, 1965–1966.

8. Gulley, N. "In Every Way but One." Adventist Review, Jan. 25,1990.

9. Heppenstall, Edward. The Man Who Is God. Washington, D.C.: Review and Herald, 1977.

10. Johnsen, С Man, the Indivisible. Oslo: Uiversitetsforlazet, 1971.

11. McDonald, H. D. The Christian View of Man. Westchester, I11.: Crossway Boob, 1981.

12. Myers, D. C. The Human Puzzle. San Francisco: Harper and Row, 1978.

13. Niebuhr, R. The Nature and Destiny of Man. New York: Charles Scribners Sons, 1943.

14. Olsen, V. Norskov. Man, the Image of God. Hagerstown, Md.: Review and Herald, 1988.

15. Rice, R. The Reign of God. Berrien Springs, Mich.: Andrews University Press, 1985.

16. Seventh–day Adventists Answer Questions on Doctrine. Washington, D.C.: Review and Herald, 1957.

17. Shea, W. H. "The Unity of the Creation Account." Origins 5 (1978):9–38.

18. Shea, W. H. "Literary Structural Parallels Between Genesis 1 and 2." Origins 16 (1989):49–68.

19. Smedes, L. B. Sex for Christians. Grand Rapids: Eerdmans, 1975.

20. Vaucher, A. F. L'histoire du salut. Dammarieles–Lys, France: Vie et Sante, 1951.

21. Wolff, H. W Antropologie des alten Testaments. Munich: Kaiser Verlag, 1973.

22. Zurcher, J. The Nature and Destiny of Man. New Tork: Philosophical Library, 1969.

23. The Nicene and Post–Nicene Fathers. First series. Ed. Philip Schaff. 14 vols. New York: Christian Literature Co., 1886–1889.

Приложение А

Статус женщин в Библии

Там, где господствовал патриархат, женщинам отводилось весьма неблагоприятное положение. Но даже в таком обществе (по крайней мере, так было у евреев) женщины и девушки принимали участие в общественной жизни — как в торжественных, так и в повседневных мероприятиях (Быт. 24:13; Исх. 2:16; Втор. 12:12; Суд. 21:21). Они могли получать наследство при отсутствии братьев (Чис. 28:8), и их мнение принималось во внимание при вступлении в брак (Быт. 24:39, 58). В Притч. 31:10–31 показано, что женщины занимались самой разной деятельностью. Положительные примеры таких людей, как Сарра, Ревекка и Авигея, а также отрицательные примеры в лице Иезавели и Гофолии, открывают силу женского влияния, которое в некоторых случаях (Девора в Суд. 4; 5) было далеко идущим и решающим для судеб нации.

Павел указывает, что муж — глава жены (1 Кор. 11:3) и что Адам сотворен прежде Евы (стихи 7–9; 1 Тим. 2:13), поэтому апостол советует женщинам носить определенную прическу (1 Кор. 11:5–7) и вести себя в собрании определенным образом (1 Кор. 14:34–36; 1 Тим. 2:11, 12). С другой стороны, апостол уравновешивает тот факт, что женщина взята от мужчины, идеей независимости обоих полов (1 Кор. 11:11, 12). Павел также допускает участие прилично одетых женщин в общественной молитве и пророчествовании (ст. 5). Как следует из других мест Нового Завета, женщины были чрезвычайно влиятельны в христианских общинах (Деян. 9:36; 13:50; 17:4; Рим. 16:6, 12), служили наставниками (Деян. 18:26; Рим. 16:3), «диакониссами» (Рим. 16:1) и помогали Павлу в его апостольских трудах (Рим. 16:7; Флп. 4:3).

Сам Христос был более открытым, чем Его современники, в общении с женщинами, борясь за их души (Ин. 4:27), наставляя их в духовных вопросах (Лк. 10:39), исцеляя их в субботу (Лк. 13:10–13), смело защищая их (Мк. 12:40; 14:6), пренебрегая их «нечистотой» (Лк. 8:43–48), окружая Себя ими (ст. 2; Мф. 27:55, 56) и в целом расширяя их возможности и усиливая ценность женщин, как делали Его апостолы (Гал. 3:28).

Приложение Б

Взаимоотношения мужа и жены

Близким вопросом является иерархия внутри самого брака. После грехопадения Бог проклял змея (Быт. 3:14) и землю (ст. 17), предсказав неприятные последствия для мужчины и женщины (стихи 16–19). Она будет страдать во время родов: «В болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (ст. 16). И действительно, поскольку мужчина должен был обрабатывать твердую и неблагодарную землю, главная тяжесть семейных забот ложилась на женщину. Несмотря на эти тяготы, которые могли бы легко убить в женщине всякое желание близости со своим мужем, она будет испытывать это желание, которое поможет им сохранить свой союз. В условиях изменившихся взаимоотношений в мире, пораженном грехом, она утратит часть своей прежней автономии и будет подчиняться мужу. Однако он не должен господствовать над ней как деспот. Термин «господствовать», евр. масал, может означать благожелательное, сострадательное правление, подобное правлению Бога (2 Цар. 23:3) и даже означать защиту и любовь, как в Ис. 40:10, 11. Эти аспекты роли мужа подчеркиваются Павлом в 1 Кор. 11:3 и в Еф. 5:23.

Павел также наставлял жен уважать авторитет своих мужей, особенно в церковной жизни (1 Кор. 11:2–16; 14:34–38; 1 Тим. 2:11–14). Трудно оценивать, насколько универсальными были эти наставления, поскольку нам не хватает точной информации о той ситуации, которая их спровоцировала. Возможно, жены некоторых новообращенных стали камнем преткновения, демонстрируя духовное превосходство над своими мужьями. Если это так, то Павел хотел наставить новообращенных, «новых людей во Христе», следовать образцу, установленному при сотворении первого человека: главой семьи должен быть сотворенный первым (1 Тим. 2:12, 13). Возможно, некоторые жены вмешивались в процесс решения церковью (экклесия) важных деловых вопросов. Тогда Павел подчеркивал, что важно уважать законные власти.

В любом случае, в условиях грешного мира подчинение жен фактически является благословением для семьи подобно тому, как тяжкий труд таит в себе благословения для мужчины. Нам следует смиренно принять Божьи решения. Христиане с нетерпением ожидают того времени, когда исчезнут проклятия, произнесенные в Едеме (Откр. 22:3). Совет Павла: «Жены, повинуйтесь своим мужьям» (Еф. 5:22) следует абсолютизировать не более, чем другое его наставление: «Рабы, повинуйтесь господам своим» (Еф. 6:5). Оба наставления имеют непреходящую ценность, но их нужно применять, сообразуясь с установлениями, условиями жизни, обычаями и традициями конкретного общества, в котором мы живем, если только эти обычаи не осуждаются явно в Священном Писании.

Грех

Джон М. Фаулер

Вступление

Ни в одной исторической летописи проблема греха не ставится так серьезно, как в Библии. Первые ее страницы наглядно показывают вторжение греха в историю человечества, а последние страницы торжественно провозглашают о том, что грех будет искоренен из Вселенной, оставшиеся же страницы повествуют о непрерывной борьбе людей с грехом, а также излагают Божьи обетования и условия освобождения от него. Взаимоотношения Бога с человечеством, направленные на искоренение греха и примирение прощенных людей с Небом, — одна из великих тем Священного Писания. Павел говорит об этой теме так же, как и о любой другой: «Ибо не знавшего греха [Христа] Он [Бог] сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21).

Современная культура расценивает грех как предрассудок легковерного меньшинства, воспринимающего Библию слишком серьезно. Грех может рассматриваться как поведенческая проблема, не имеющая никакого отношения ни к Богу, ни к Божественным нормам человеческой жизни. Или же он может признаваться нравственным несовершенством, которое объясняется человеческим невежеством или внезапной вспышкой эмоций и страстей, а также внутренним биологическим импульсом. Однако Библия описывает грех таким, какой он есть: это нечто такое, что привело к разрыву взаимоотношений между Богом–Творцом и родом человеческим. Образовавшаяся пропасть столь огромна и непреодолима человеческими усилиями, что Бог вынужден был послать Своего Сына Иисуса (Ин. 3:16), чтобы Он стал жертвою за наш грех, так что «Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их» (2 Кор. 5:21,19).

Какое определение можно дать греху? Почему он приводит к таким серьезным последствиям во взаимоотношениях между Богом и человеком? Каково происхождение греха? В чем его сила? Данная статья, отвечая на эти и другие вопросы, подходит к проблеме греха с точки зрения Библии и христианской истории.

I. Человечество до грехопадения

A. Образ Божий

Б. Божественный замысел относительно человечества

B. Грех и образ Божий

II. Библейская терминология

А. Ветхий Завет

1. Хаттат

2. Авон

3. Пеша

4. Реша

5. Выводы Б. Новый Завет

1. Хамартия

2. Паракое

3. Парабасис

4. Параптома

5. Аномия

6. Адикия

7. Выводы

III. Происхождение греха

А. Возник до сотворения человека среди ангелов

Б. Грехопадение человечества

1. Исторический аспект

2. Аспект ответственности

3. Духовно–нравственный аспект

4. Искушение и падение

IV. Природа и сущность греха

A. Грех как восстание против Бога

Б. Грех как разрушенные отношения

B. Грех как состояние

Г. Грех как особая разновидность зла

Д. Грех как несоответствие

Е. Грех как беззаконие

Ж. Грех как эгоизм и гордыня

3. Грех как порабощающая сила

И. Грех как вина и скверна

К. Грех как пренебрежение долгом

А. Выводы

V. Последствия греха

А. Последствия для людей

1. Для Адама и Евы

2. Для рода человеческого

3. Для природы

Б. Последствия для Бога

VI. Распространение греха и его уничтожение

A. Распространение греха

1. Вселенские последствия греха

2. Универсальность греха

Б. Передача греха

B. Смерть и наказание за грех

1. Гнев Бога

2. Правосудие Бога

Г. Искоренение греха

VII. Исторический обзор

A. Ранняя Церковь

Б. Пелагий и Августин

1. Пелагий

2. Августин

B. Средневековье

1. Ансельм Кентерберийский

2. Фома Аквинский

Г. Реформация

1. Мартин Лютер

2. Жан Кальвин

3. Ульрих Цвингли

4. Реформаторы–анабаптисты

Д. После Реформации

1. Якоб Арминий

2. Тридентский Собор

Е. С семнадцатого по девятнадцатый века

1. Федеральное богословие или богословие завета (Federal Theology)

2. Опосредованное вменение (Mediate Imputation)

3. Джон Уэсли

4. Богословие «Новой школы» (New School Theology)

5. Реалистическая школа (Realistic School)

Ж. Двадцатый век

1. Неоортодоксия

2. Социальное Евангелие

3. Теология освобождения

3. Позиция адвентистов седьмого дня

VIII. Значение доктрины для христианской жизни

A. Природа Бога

Б. Человеческая природа и достоинство

B. Величие Божьей любви

Г. Власть над искушением

Д. Нравственная ответственность

Е. Смысл и назначение жизни

IX. Комментарии Елены Уайт

A. Человечество до грехопадения

Б. Происхождение греха

B. Природа и сущность греха

Г. Последствия греха

Д. Распространение греха и его уничтожение

Е. Значение для христианской жизни

X. Литература

I. Человечество до грехопадения

Библия, повествуя о человечестве до грехопадения, представляет мужчину и женщину совершенными. Каждый день творения заканчивался Божественным словом «хорошо» (Быт. 1:4, 10, 12, 18, 25). Но в шестой день, сотворив Адама и Еву, Бог провозгласил, что все «хорошо весьма» (ст. 31). Причину этих слов следует искать не только в том факте, что создание Адама и Евы стало кульминацией творческой деятельности Бога, когда Он наполнял Землю живыми существами и организмами, но также и в том, что творение человечества включало в себя элементы Божественной исключительности. Творению человека предшествовал торжественный Божественный совет. Личности Божества объединились и решили: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (ст. 26). По воле Божьей Адаму и Еве было даровано «владычество» над остальным творением на земле. Даровав людям это двойное благословение — образ Божий и владычество, чего не было дано другим земным тварям, Бог увенчал Адама и Еву «славою и честью» (Пс. 8:6).

Но даже несмотря на то, что Адам и Ева были поставлены владыками над всем, что наполняет землю, воздух и море (стихи 6–9), они должны были поддерживать духовно–нравственные отношения с Творцом. Бог создал их правыми (Еккл. 7:29), наделив высочайшим умственным потенциалом, духовно–нравственными добродетелями, совершенными и гармоничными отношениями с Творцом и друг с другом. Они были сотворены свободными нравственными существами без какой бы то ни было предрасположенности или склонности ко злу. Но они не были автоматами. Их взаимоотношения с Творцом и послушание Ему должны были быть следствием свободного выбора и проистекать из безусловной любви и высшего уважения к воле Творца, выраженной в нравственных принципах и нормах поведения. Наделение свободной волей не влекло за собой неизбежного подчинения греху, а скорее сделало Адама и Еву ответственными творениями.

А. Образ Божий

Уникальность Адама и Евы в сравнении с другими живыми существами заключена в словах Творца: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1:26). Некоторые богословы провели границу между «образом» и «подобием». Образ Божий, предполагающий естественные добродетели, разум и свободную волю, сохранился и после грехопадения; подобие, подразумевающее изначальную праведность и жизнь в Духе, было утрачено после грехопадения, но восстановлено с помощью благодати.

Однако лейтмотив «образа Божьего», занимающий центральное место в библейском повествовании о творении, является самым убедительным выражением идеи достоинства и уникальности человека. Он наделяет человеческую личность уникальным достоинством и ценностью. Люди состоят из материи, но они больше, чем материя; они творения, хотя превосходят других живых существ; они носят в себе образ Божий, но не являются богами.

На протяжении всей истории теологи спорили о том, что составляет образ Божий в человеке, и предлагали многочисленные варианты ответа: внешнее сходство, разум, индивидуальность, свободная воля, логика, свобода выбора, владычество, межличностные отношения, единство в разнообразии («мужчина» и «женщина» [стих 27]) и т. д.

Несмотря на разные точки зрения, Библия не оставляет нас без откровения о том, что составляет «образ Божий». В Новом Завете изложена благая весть о спасении во Христе Иисусе, через Которого возможно прощение греха и примирение грешника с Богом (2 Кор. 5:19). В этом процессе спасения и примирения устраняется «ветхий человек» и творится «новый», то есть происходит новое творение. Эта тема красной нитью проходит через весь Новый Завет, особенно ясно она выражена в посланиях Павла. Павел говорит об этом новом человеке как о том, кто обновился в познании, святости и праведности (Кол. 3:10; Еф. 4:21–24). Если эти особенности составляют образ искупленного, возрожденного человека, то отсюда мы можем заключить, что первоначальный Божий образ предполагает знание, святость и праведность, которые в своем наивысшем и самом чистом понимании характеризуют природу Бога.

Следовательно, образ Божий нужно понимать как те личностные особенности и взаимоотношения, которыми Бог решил наделить людей. Быть святым и нравственно чистым, любить праведность, жить и строить отношения на основе любви, быть честным и справедливым, жить в гармонии со всем хорошим и прекрасным, творить и исполнять законы Творца, познавать Божественную волю и избегать того, что не согласуется с ней, сохранять свою индивидуальность и вместе с тем жить в согласии с окружающими — эти и другие особенности приходят на ум, когда думаешь о Боге и Его образе в человеке.

Главное же состоит в том, что образ Божий есть нечто противоположное образу греха. Таким образом, слова триединого Бога: «Сотворим… по образу Нашему» показывают, что грешный человек — это не продукт Божьего Разума, а следствие свободного выбора человека. Образ Божий в человеке делает его чадом Божьим. Он несет в себе идею тепла, близости и возрастания в Нем, чего не было дано никакому другому творению. Главным в понятии образа Божьего являются взаимоотношения между Богом и человеком, для которых характерны любовь, отзывчивость, постоянство и самореализация. Эти взаимоотношения делают грех еще более зловещим, ибо его вторжение в Едем не только нарушило взаимоотношения между Богом и человеком, но и сделало человека добровольным мятежником против Творца. Это восстание привело человека к погибели. Но человек не навсегда был потерян для Бога, потому что Бог, сотворивший его, предусмотрел на случай непредвиденных обстоятельств все необходимое для его спасения еще до того, как были положены основания Земли (Еф. 3:9–11), чтобы полностью восстановить в нем Свой образ посредством смерти Своего Сына (см. Творение I.A.12; Человек I. Б).

Б. Божественный замысел относительно человечества

Сотворив Адама и Еву по Своему образу, Бог уготовил для них и их потомства двойственное предназначение. Прежде всего, признавая Бога властелином Вселенной, они должны были сознавать свою полною зависимость от Него и поклоняться Ему одному. Вечное повеление Бога звучало так: «Убойтесь Бога и воздайте Ему славу… и поклонитесь Сотворившему небо и землю» (Откр. 14:7). Во всей Библии говорится об исключительном поклонении одному лишь Богу и о безоговорочной преданности Ему одному. Он ревностно оберегает эти привилегии. Поклоняться Богу значит просто воздавать Ему должное: безоговорочную хвалу, безусловное послушание и абсолютную благодарность. Здесь Он не признает никакого соперничества: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Исх. 20:3). Первая заповедь запрещает поклоняться не только внешним богам, но и самому себе. Чтобы признать Бога верховным владыкой и единственным объектом поклонения и служения, необходимо, безусловно, отказаться от собственной гордыни, притязаний и отступлений. Сознательный и решительный отказ от эгоистичного желания быть своим собственным богом является основанием для единственно правильных отношений между Богом и человечеством. Образец таких отношений был дан в Едеме. Иисус также заповедал истинное поклонение: «„Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею и всем разумением твоим" — сия есть первая и наибольшая заповедь» (Мф. 22:37, 38). Ставить Бога на первое место во всех наших мыслях и делах, видеть все Его глазами и ничего не делать без учета Его воли, принять Его намерения как свои собственные и посвятить всего себя для их осуществления; отказаться от всего, что может встать между нами и Богом, и любой ценой выбирать Его волю и путь — вот в чем состоит великая, первая библейская заповедь. Любое уклонение от нее противоречит Божьему замыслу в отношении человечества.

Во–вторых, человеческая семья должна была господствовать над сотворенными существами. Поселив первых людей на этой земле в качестве попечителей, Бог положил начало управлению высшего порядка. Данное постановление, отдававшее власть над остальным творением в руки человека, указывало на особые взаимоотношения внутри всей человеческой семьи, которая должна была произойти от Адама и Евы. Божье повеление «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28) приглашало людей творчески участвовать в основании и продолжении своего рода. Подобные взаимоотношения вели к ответственному общению между людьми, укрепляли единство между ними и в чем–то напоминали Божественное единство трех Личностей Божества, по образу Которого и было создано человечество.

Следовательно, «образ Божий» указывает не только на творческое родство с Создателем, но также и на обязанности поклонения Богу и братского общения с себе подобными, проистекающие из такого родства. Более того, он указывает на тот факт, что все человечество связано братскими узами.

В. Грех и образ Божий

История и человеческий опыт, однако, свидетельствуют о том, что идеал, заложенный в образе Божьем, разбился. Хотя люди частично проявляют образ Божий (например, разум и логику) и, используя свой творческий потенциал, стремятся покорить небо или понять тайну жизни, тем не менее они не желают жить достойно образа Божьего, если это касается поклонения Творцу и честного, равноправного и братского общения с себе подобными; не желают уважать достоинство своих ближних. Человек, расщепляющий атом с целью освещения целого города, уничтожает этот город с помощью того же самого атома. Один тратит всю жизнь на то, чтобы расширить границы познаний или разработать вакцину от смертоносной инфекции, тогда как другой, ничуть не сомневаясь, убивает миллионы только ради того, чтобы осуществить какую–нибудь низменную мечту и построить долговечную империю.

Что же случилось с образом Божьим? Конечно, человечество не утратило его полностью. Хотя мы не можем отрицать, что грех стал причиной страшного вырождения во всех областях человеческой жизни, как личной, так и общественной, тем не менее это не означает, что грех полностью уничтожил образ Божий в человеке. Да, он оказался поврежденным, но не уничтоженным полностью. Более того, если бы этот образ был полностью стерт, трудно было бы представить себе такой феномен, как логическое и творческое мышление, а жертвенная любовь, примеров которой так много в истории, была бы чем–то загадочным. В Своей притче о потерянной драхме (Лк. 15:8–10) Иисус дает ключ к пониманию того, что случилось с образом Божьим в человеке после грехопадения. Хотя монета потерялась и запылилась, на ней сохранились знаки правящей власти. Подобно тому, как на монете сохранились все надписи даже после того, как она долго пролежала на полу, так и в людях сохранился Божественный оттиск. Люди потерялись по причине греха; они ведут жизнь в отрыве от Творца; сила и влияние греха повредила их разум и сердце; однако образ Божий в них не полностью стерт. Он по–прежнему живет в каждой человеческой душе.

Однако сохранившиеся черты образа Божьего ни в коем случае не умаляют чудовищности греховного наследства как в личном, так и в общественном плане. Посмотрите на историю и опыт человечества. Массовые волнения, непрекращающийся хаос, постоянные смуты и патологическая общественная ненависть — вот неотъемлемые атрибуты человеческой истории. В душе бушует война между идеалом и реальностью, а также между конкурирующими стремлениями, амбициями и страстями. Будучи немного умаленным перед ангелами (Пс. 8:6), человек часто опускается до животного уровня.

Чем мы можем объяснить это прискорбное состояние мира? Наследственностью и окружающей средой, на чем настаивают натуралисты? Общественно–экономической эксплуатацией, как утверждают марксисты? Неизбежным детерминизмом, как учат эволюционисты? Или все–таки право Слово Божье, которое говорит: «Все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23)? Библия реалистично смотрит на мужчин и женщин и без колебаний определяет состояние людей как падшее по причине греха. Человечество было сотворено, чтобы жить возвышенной жизнью, общаясь с Богом и строя гармоничные отношения друг с другом. Но грех вторгся в наш мир, прервал общение между Богом и людьми и отравил отношения между членами человеческого сообщества.

Современный человек может не придавать никакого значения такому слову, как «грех», но невозможно отрицать его присутствия в мире. Библия истолковывает трудное положение человечества с позиций Бога и призывает людей видеть корень всех личных и общественных трагедий в грехе: «Увы, народ грешный, народ, обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святого Израилева, — повернулись назад» (Ис. 1:4).

II. Библейская терминология

В Библии используется широкий спектр терминов для описания такого понятия, как грех. Хотя каждое слово имеет конкретный смысловой оттенок, исследование наиболее употребительных слов Ветхого и Нового Заветов обнаруживает тот факт, что грех — это состояние восстания людей против Бога, ведущее к непослушанию Его воле. Краткий анализ некоторых ключевых слов, используемых в Библии для описания греха, поможет выявить библейское определение.

А. Ветхий Завет

В Ветхом Завете используются разные слова для описания такого понятия, как «грех», но четыре употребляются чаще других и имеют глубокий смысл.

1. Хаттат

Слово хаттат употребляется в Ветхом Завете 293 раза. Основное значение этого слова: «промахнуться», «не попасть в цель» — например, при стрельбе стрелами из лука (Суд. 20:16; ср. Иов 5:24). В богословском смысле это слово указывает на поступок, поведение или образ жизни, который уклоняется от намеченного Богом пути. Следовательно, грех — это нечто, не соответствующее Божьему эталону (Лев. 5:5,16; Пс. 50:6).

Таким образом, словом хаттат обозначается грех как поступок или отношение, уводящие человека в сторону от необходимых целей, норм или стандартов, которых нужно обязательно придерживаться, чтобы сохранять правильные отношения с Богом. Грех — это разрыв отношений с Богом.

2. Авон

Авон — это сугубо религиозный термин. Он встречается 229 раз и почти всегда передается как «беззаконие» перед Богом, включая в себя и идею наказания (Быт. 4:13; 15:16). Основное значение этого слова — кривизна (Плач Иер. 3:9). Оно также указывает на ложь, обман (Пс. 35:4) и пустоту или суету (Притч. 22:8; Ис. 41:29). Грех — это то, что уводит человека с прямых путей Божьих и предполагает неправильное поведение (Быт. 15:16; Ис. 43:24). Таким образом, авон в богословском смысле идет дальше, чем хаттат, подразумевая также неправильные намерения.

3. Пеша

Слово пеша встречается примерно 135 раз в Ветхом Завете. Оно означает умышленное, преднамеренное, сознательное нарушение нормы или стандарта, а также отказ подчиняться законной власти. Оно отличается от хаттат тем, что обозначает не случайное, не преднамеренное действие, а сознательное, спланированное восстание, мятеж или преступление. Этим словом также обозначается нарушение контракта, своевольное нарушение договора (3 Цар. 12:19; 4 Цар. 1:1; 8:20, 22). Элемент «своеволия», «восстания» или преднамеренности, присутствующий в богословском подтексте этого слова, делает его синонимом куда более серьезной разновидности греха, чем те, которые выражаются другими словами (Ис. 1:2; Иер. 3:13; Ос. 7:13; 8:1), — настолько серьезной, что только бескорыстная и чуткая «любовь» может покрыть восстание, обозначаемое словом пеша. В Иов 34:37 слова хаттат и пеша употребляются в одном контексте: «Иначе он ко греху [хаттат] своему прибавит отступление [пеша]».

4. Реша

Реша означает «буйность» и «беспокойство» и встречается 30 раз в Ветхом Завете. Оно используется для описания состояния нечестивых: они «как море взволнованное, которое не может успокоиться» (Ис. 57:20). Термин буквально означает «беспорядочный», «разболтанный» или «расшатанный». Таким образом, этот термин может указывать на неустойчивое состояние беззаконников, которых кидает во все стороны и которые поэтому живут в смятении и хаосе. В некоторых случаях (Исх. 23:1 и Притч. 25:5) реша используется для обозначения порочности, виновности в каком–то преступлении. Этот термин также указывает на то, что человек виновен во враждебном отношении к Богу и Его народу (Исх. 9:27).

5. Выводы

Слова, употребляемые в Ветхом Завете для обозначения греха, являются по своей сути богословскими. Хотя они несут разные смысловые оттенки, по сути своей эти слова дают одинаковую оценку греха, описывая его как неудачу, уклонение, кривой путь, восстание против предписанных Богом норм и стандартов. Грех — это «непопадание в цель», несоответствие Божественным ожиданиям и намерениям. Это нарушение Божьей воли, преступление против Бога. Это жизнь открытого, умышленного восстания против Божьей воли и Божьего пути. Это беспорядочная жизнь в отрыве от Божественного якоря, в результате чего человека швыряет в разные стороны в бурлящем море нечестия. Более того, грех — это в первую очередь мотивация, поступок, состояние восстания против Бога. «Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал», — пишет Давид (Пс. 50:6), давая нам классическое определение того, что грех — это прежде всего действие, идущее вразрез с волей Божьей. Хотя поступок Давида был направлен против Вирсавии и ее мужа, он, по внушению Святого Духа, признал, что его поступок был не просто неправильным поведением, но преступление против воли Бога и Его закона. Грех именно в этом и заключается. Это отвержение Бога, приводящее к неприемлемым отношениям с окружающими.

Б. Новый Завет

Преобладающей темой Нового Завета является Иисус — Его жизнь и служение искупления. Как таковой, Новый Завет наглядно показывает всю серьезность греха с позиции его высшей цены — жизни Сына Божьего, через смерть Которого стало возможным излитие на род человеческий Божьей благодати и прощения. Все, что говорится в Новом Завете о победе над грехом и о страшной цене, в которую он обошелся Богу, сказано в свете величия и славы креста, нанесшего смертельный и сокрушительный удар по власти греха.

Из множества греческих слов, используемых в Новом Завете для описания чудовищности греха, пять являются особенно важными.

1. Хамартия

Хамартия — это самое популярное в Новом Завете слово для описания греха. Оно переводится как «грех» почти 175 раз. Дословно оно означает «не попасть в цель» — например, при стрельбе. В классическом греческом языке это слово почти всегда используется для обозначения неосознанной ошибки, а не сознательного преступления. Однако в Новом Завете оно несет в себе идею чего–то серьезного и важного, того, что уводит грешника от Бога и противопоставляет его Господу. Хамартия указывает на сознательное нежелание человека жить по Божественному эталону (Мф. 1:21; Рим. 5:12, 13; 1 Ин. 1:9). Кроме того, хамартия указывает на решение человека враждовать против Бога (Ин. 9:41; 19:11; 1 Ин. 1:8). Грех (хамартия) универсален; (Рим. 3:23); его сила удерживает человечество в тисках (ст. 9). Власть греха настолько отвратительна, а его хватка настолько ужасна, что Павел почти персонифицирует грех (хамартия) и говорит, что он «царствует» (Рим. 5:21) и «господствует» над нами (Рим. 6:14), и что мы стали его рабами (стихи 6,17,20).

2. Паракое

Паракое буквально означает «неспособность слышать» или «нежелание слушать». Часто человек слышит лишь то, что хочет услышать, и в высшем понимании грех означает неспособность и нежелание слышать глас Божий. Грешник слушает не Бога, а самого себя. Это слово встречается три раза и переводится в Новом Завете как «непослушание» (Рим. 5:19; 2 Кор. 10:6; Евр. 2:2).

3. Парабасис

В Новом Завете слово парабасис используется семь раз. В глагольной форме оно означает «идти поперек», «выходить за пределы», а значит, вступать на запретную территорию. В форме существительного это слово описывает сознательное нарушение закона, нарушение заповеди, вступление в запретную область. Вот почему оно переводится как «преступление» (Рим. 4:15; Гал. 3:19) или «непослушание» (Евр. 2:2).

4. Параптома

Параптома — это слово, которое встречается в Новом Завете 23 раза и означает «падение того, кому следовало бы стоять». Оно означает промах, ошибку и обычно переводится как «согрешение» или «прегрешение» (Мф. 6:14, 15; Рим. 4:25; 5:15) и «падение» или «преступление» (11:11, 12). Из всех слов, переводимых как грех, это слово указывает скорее на неумышленный поступок, чем на умышленный.

5. Аномия

Слово аномия 14 раз встречается в Новом Завете. Оно указывает на нарушение номос, закона. В большинстве случаев это слово в Синодальном переводе передается как «беззаконие» (Мф. 7:23; 13:41; 23:28; 24:12; Рим. 4:7; Евр. 1:9). Оно описывает состояние человека, который живет и действует вопреки закону. В известной формуле 1 Ин. 3:4 грех определен как «беззаконие» или нарушение закона.

6. Адикия

Слово адикия несет в себе этический оттенок «неправедности» или отсутствия праведности и переводится как «нечестие» (Рим. 1:18, 19) и «неправда» (2 Петр. 2:15; 1 Ин. 5:17). В Новом Завете оно также несет идею несправедливости или преступления против ближнего. В Ин. 3:4 и 5:17 хамартия приравнивается к адикии.

7. Выводы

Хотя анализ библейских терминов, обозначающих грех, полезен для понимания сложности этого понятия, сами по себе эти термины, даже рассматриваемые в совокупности, не ведут нас к точному библейскому определению греха. В свете отношения Бога к проблеме греха самой характерной особенностью греха является восстание, направленное против господства и владычества Бога, и отказ следовать Его воле. Отрицание Бога лежит в основе греха. Оно может принимать разные формы и включать этические, нравственные и духовные измерения и отношения.

Таким образом, из библейской терминологии следует, что грех — это не стихийное бедствие, которое застигло людей врасплох, но следствие человеческого выбора, его действий. Более того, грех — это не отсутствие добра, а несоответствие Божественным ожиданиям. Это нечестивый путь, который человек выбирает умышленно. Это не слабость, в которой люди невиновны, ибо человек, совершая греховный поступок, сознательно избирает путь восстания против Бога, нарушения Его закона, и отказывается внимать Слову Божьему. Грех пытается вырваться за установленные Богом рамки. Итак, если быть кратким, грех — это восстание против Бога.

III. Происхождение греха

Происхождение греха — это тайна, которую невозможно до конца понять. Однако одно не вызывает сомнений — Бог не принес в мир грех. Ни всемогущество Бога, ни та ответственность, которую Он берет на Себя за сотворенную Вселенную, не могут служить оправданием теории, возлагающей на Него вину за возникновение греха. Иаков предупреждает: «В искушении никто не говори: „Бог меня искушает"; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:13,14). Этот текст понятен. С одной стороны, он ясно говорит о том, что Бог «не искушается злом» и Сам «не искушает никого». Другими словами, ни один человек, знакомый с библейским описанием характера Бога и взаимоотношений, которые Он жаждет поддерживать с человечеством, никогда не сможет сказать: «Бог меня искушает, следовательно, Бог виноват в том, что я грешу». С другой стороны, в этом тексте указывается источник искушений и греха: «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью». Следовательно, наставление «никто не говорит…» служит нам также предостережением, чтобы мы никогда не считали Бога ответственным за появление греха. Думать так — значит пренебрегать библейскими фактами. Библия твердо настаивает на том, что Бог ни в коем случае не несет ответственности за грех. Бог «Свят, Свят, Свят» (Ис. 6:3). Как Тот, Кто свят по Своей сути, может быть виновен в чем–то порочном? Бог настолько далек от греха и Его характеру до такой степени чуждо какое–либо беззаконие, что Аввакум умоляет народ Божий не считать Его источником зла, невзирая на то, что зло реально присутствует в мире со всей присущей ему жестокостью: «Но не Ты ли издревле Господь Бог мой, Святой мой?.. Чистым очам Твоим несвойственно глядеть на злодеяния» (Авв. 1:12,13).

Эта весть об абсолютной святости, благости и истинности Бога пронизывает все Писание. «Бог верен, и нет неправды в Нем; Он праведен и истинен» (Втор. 32:4). Он любит истину, и Он «не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться» (Чис. 23:19). Он питает отвращение к злу (Пс. 5:7; Притч. 6:16) и скорбит, когда грех разделяет Его с человечеством (Ис. 59:2). Его характер совершенен: «Он твердыня; совершенны дела Его, и все пути Его праведны» (Втор. 32:4). Как такой Бог может быть источником греха?

Новый Завет ярко и образно описывает расстояние между Богом и грехом: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5). Чтобы заполнить пропасть, разделяющую человека с Богом, и спасти его от тьмы, Бог принес величайшую жертву любви, послав Своего «Единородного Сына», чтобы мы не погибли во грехе (Ин.

3:16). Встаньте у креста и спросите: может ли Бог нести ответственность за грех? То, что мы видим на кресте, — это вечный ответ Бога на проблему греха. Грех по сути своей есть нечто противоположное Богу. Бог ищет и спасает погибших; грех искушает и ведет людей к погибели. Бог есть любовь, и Он ненавидит грех; грех рождает злую ненависть, ревность и ведет к погибели. Следовательно, попытка обвинить в возникновении греха Бога не только противоречит Библии, но и, согласно Священному Писанию, является богохульством. Вот почему необходимо отвергать философские и детерминистские понятия о том, что грех был неизбежен и что Бог каким–то образом причастен к его появлению.

Но остается вопрос: каким образом появился грех? Хотя Библия не дает прямого и исчерпывающего ответа на вопрос о происхождении греха во Вселенной, существует достаточно свидетельств того, что грех возник до сотворения человека и что он вошел в наш мир через преступление, совершенное Адамом и Евой.

А. Возник до сотворения человека среди ангелов

Хотя библейских данных о возникновении греха до сотворения человека не так много, мы имеем достаточно сведений для того, чтобы считать источником греха сатану. Иоанн говорит, что «сначала диавол согрешил» (1 Ин. 3:8). Библия учит, что задолго до сотворения рода человеческого Бог сотворил ангелов, которые обитают в чертогах небесных; их долг — исполнять Божьи веления. Они постоянно поклоняются Богу и являются Его вестниками, исполняя и раскрывая Его волю на небе и на земле. Во всех делах своих они стремятся славить Творца и поклоняться Ему (Откр. 5:11,12).

Ангелы, подобно людям, были сотворены добрыми, но некоторые из них пали. Главой этих падших ангелов был с