sci_history Анатолий Ефимович Тарас Грюнвальд. 15 июля 1410 года

Книга посвящена войне Великого Княжества Литовского и Польского королевства в 1409–1411 гг. против Тевтонского ордена и решающему сражению этой войны — Грюнвальдской битве. Проанализированы планы и силы сторон, ход битвы, ее последствия. Книга расчитана на широкий круг читателей, интересующихся военной историей.

P.S. В настоящем электронном издании отсутствуют иллюстрации, сноски, цветные вклейки.

30 June 2011 ru
N_N FictionBook Editor Release 2.6 30 June 2011 13A6C2DE-9E0D-44C7-BA16-72E5280538F6 1.1

1.0 — создание файла

1.1 — дополнительное форматирование palla

Грюнвальд. 15 июля 1410 года ФУАинформ Минск 2010 978-985-6868-27-12

Анатолий Тарас

Грюнвальд. 15 июля 1410 года

Летом 2010 года (15 июля) общественность стран-соседей Восточной Европы — Беларуси, Польши, Украины и Летувы — отмечает 600-летие битвы под Грюнвальдом. В жестоком кровопролитном сражении наши предки положили конец военной экспансии Тевтонского ордена на Восток. Эта битва стала кульминацией в его противоборстве с Великим княжеством Литовским и Польским королевством. Для того, чтобы расставить в нашем повествовании все точки над «i», начнем с первопричины — с экспансии.

Часть I

DRANG NACH OSTEN

1. Духовно-рыцарские ордены

В последней трети XI века турки-сельджуки захватили многие владения Восточной Римской империи (Византии), в том числе «святую землю» — Палестину и «священный город» — Иерусалим.

Несмотря на конфликт, произошедший в 1054 году между легатом папы римского Гумбертом и константинопольским патриархом Михаилом Керуларием, обе ветви христианства — Восточная (Православная) и Западная (Католическая) — продолжали считать себя единым организмом. Поэтому церковные иерархи Византии обратились к христианам Европы с призывом оказать военную помощь в борьбе с захватчиками. В ответ на этот призыв папа римский Урбан II в 1095 году торжественно провозгласил в городе Клермон на юге Франции поход во имя спасения «гроба Господа нашего Иисуса Христа» от «неверных» и ради поддержки братьев — христиан Востока.

В следующем году отряды из ряда стран Европы разными маршрутами добрались до Константинополя. Ими командовали герцог Готфрид Бульонский из Лотарингии, граф Раймунд IV из Тулузы, герцог Боэмунд Тарентский, герцог Нормандский, граф Фландрский. Участники похода нашивали на свою одежду кресты — как обозначение цели похода, отсюда произошло название — крестоносцы. Когда они объединились, в войске оказалось несколько десятков тысяч воинов (историки определяют его общую численность в диапазоне от 50 до 100 тысяч).

Переправившись через Босфор, христиане в ряде сражений в Малой Азии нанесли сокрушительные поражения туркам и освободили от них значительную часть малоазиатского полуострова. А в 1099 году они взяли штурмом Иерусалим.

На территории, отвоеванной у «неверных», крестоносцы создали несколько государств: графство Эдесса (существовало до 1144 г.), княжество Антиохия (до 1268 г.), графство Триполи (до 1289 г.) и королевство Иерусалимское (до 1291 г.).

Эти государства вели непрерывные войны с мусульманами. Для их защиты, упрочения и расширения в «Святой земле» были учреждены братства монахов-воинов — ордены. Как монахи, они давали тройной обет: воздержания, послушания и бедности; как воины — носили оружие и участвовали в боевых действиях. Эти братства зарекомендовали себя в качестве наиболее боеспособных воинских формирований тогдашнего христианскоого мира. Причина очевидна: члены орденов сочетали идейную убежденность и высокий моральный дух с прекрасной военной подготовкой и хорошей физической формой.

Первым возник орден св. Иоанна («иоанниты»), основанный в Иерусалиме около 1102 года. Он также известен как орден госпитальеров, потому что основой для него послужил госпиталь, где находили приют изувеченные и больные рыцари. В 1118 году там же появился орден рыцарей Храма Господня («тамплиеры» — от французского слова «тампль» — храм). Наконец, в 1190 году, во время 3-го крестового похода, был учрежден третий орден — Тевтонский.

Прежде, чем перейти непосредственно к нему, отметим три важных обстоятельства, связанных с крестовыми походами и с деятельностью орденов.

Во-первых, в XII–XV веках католическая церковь и европейские феодалы широко использовали идею крестовых походов для обоснования захватнических войн против «язычников», а также карательных экспедиций против «еретиков». В роли «язычников» выступали ближневосточные, прибалтийские и славянские народы. Формальной целью войн с ними являлось принудительное крещение населения. Карательные походы были направлены против альбигойцев, штедингов и гуситов*.

Во-вторых, главной целью деятельности орденов стало именно «обращение» нехристианского населения в «истинную веру». При этом под таковой после 1204 года (когда крестоносцы захватили и разграбили Константинополь) имелась в виду только католическая конфессия. Христиан других направлений (православных, ариан, несториан и т. д.) «монахи-воины» без особых сомнений «записали» в «неверных».

В-третьих, и идея «крестовых походов», и теория «обращения в истинную веру» прикрывали главную цель этих двух взаимосвязанных предприятий — захват земель, с превращением местных крестьян (т. е. 90–95 % населения) в крепостных, обрабатывающих земли и содержащих новых господ.

С особой целеустремленностью и настойчивостью такую политику проводили феодалы Священной Римской империи — конгломерата феодальных государственных образований, в которых главную роль играли германские народы*. Жертвами их захватнической политики стали полабские славяне и балтийские народы (пруссы, ливы, земгалы, курши, эсты).

Такая политика получила в отечественной и польской исторической литературе название «Drang nach Osten» — «натиск (или давление) на Восток».

2. Тевтонский орден

Основой для Тевтонского ордена послужил госпиталь в Акре, учрежденный в 1129 году купцами из Бремена и Любека**. Орден на основе общины монахов-воинов при госпитале появился через 63 года — в 1192 году. Первый его магистр Генрих Вальпот выработал орденский устав, создал организационную структуру. А в 1198 году папа римский Целестин III утвердил орден.

Точное название ордена — Ordo domus Sanctae Mariae (Разряд слуг святой Марии). Его задачами являлись: защита паломников в Святую Землю от разбойников и работорговцев; опека над больными христианами; борьба с «неверными» (мусульманами и язычниками). Хотя устав не содержал никаких ограничений в плане национального или социального происхождения, в ордене с самого начала доминировали немцы. Поэтому в повседневной жизни и популярной литературе его чаще всего называли Немецким орденом, на латыни — Тевтонским (Ordo Theutonicorum).

Тот, кто хотел вступить в орден, должен был обязаться беспрекословно и усердно исполнять любую cлужбу, назначаемую магистром, и соблюдать все установленные запреты (обеты). Выход из ордена позволялся только в исключительных случаях и только с разрешения магистра. Если кандидат соглашался с условиями, он давал присягу: клал два пальца на Библию и произносил:

«Обещаю и клянусь, что воздержание тела будет одним из моих обычаев, буду послушным Богу и святой Марии, а затем магистру ордена Немецкого дома и его преемникам согласно уставу и обычаям ордена Немецкого дома вплоть до моей смерти».

Затем новому брату описывали его обязанности:

«Если полагаешь иметь в ордене покой и приятную жизнь, то ты очень ошибся, ибо в этом ордене принято так: если хочешь есть, ты должен поститься, если хочешь поститься, ты должен есть; если хочешь идти спать, ты должен быть недремлющим, а если хочешь быть недремлющим, ты должен ложиться спать. Если прикажут идти туда или сюда, или остановиться, ты не можешь отказаться. Должен поставить отца, мать, брата, сестру и всех друзей ниже ордена, а ордену быть более послушным и верным, чем им. За это орден дает тебе только хлеб и воду да скромную одежду, и ничего большего ты домогаться не можешь. Если со временем приобретем лучшее и большее, тогда будешь употреблять это наравне со всеми, и на этом все».

Потом новичка в полном вооружении вели в костел и, отслужив мессу, опоясывали рыцарским поясом. Верховный магистр, или магистр провинции (приор), или командор (комтур) наносил ему удар плоскостью меча по плечу и говорил:

«Рыцарь, лучший чем слуга, во имя нашей светлейшей Девы; рыцарь, лучший чем слуга, будь послушным своему ордену. Вытерпи этот удар, но ни одного больше».

Затем оружие снимали, и священник набрасывал плащ на плечи рыцаря.

Тевтонский орден складывался из братьев трех категорий. На первом месте были братья-воины (рыцари), за ними шли братья-священники и, наконец, братья-служители. Одежда рыцарей — черная туника и белый плащ с черным крестом на левом плече. Священники — не обязательно дворянского происхождения — отправляли богослужения, даровали таинства веры рыцарям и больным в костелах и госпиталях, а во время войны молились и отпускали грехи умирающим на поле боя. Они носили такой же наряд, что и рыцари, но туники и плащи были у них длиннее.

Братья-служители в своем большинстве были не дворянского происхождения. К ним принадлежали оруженосцы рыцарей и наемные солдаты, дававшие религиозные обеты не пожизненно, а на время. Они носили серые плащи с «полукрестом» — в виде буквы «Т» (крест без верхней части). Исполняли функции сержантов и унтер-офицеров, заведовали кузницами, конюшнями, имениями, госпиталями.

Существовали еще так называемые полубратья — миряне, связанные с орденом. К полубратьям относились оружейники, конюхи, повара, ремесленники, лекари, портные и другие специалисты, обслуживавшие потребности ордена.

Во главе Тевтонского ордена стоял верховный, или наивысший магистр (по-немецки hoсhmeister, по-латыни — magister generalis)*. Его пожизненно избирал генеральный капитул, который состоял из магистров земель, высших чинов ордена (их называли «grossbehuters» — «великие хранители») и членов конвента столицы ордена (конвент — орган cтоличного самоуправления, включал выборных представителей от рыцарей, священников и служителей). При хохмайстере действовал совет из 5 человек: великий маршал, великий командор (комтур), великий церемониймейстер (шатный), великий госпитальник (шпитальный), великий казначей (скарбник).

Владения ордена разделялись на земли, или области (balleien) во главе с магистрами земель (landmeister, land magister). В XIII веке таких областей было 10 — Австрия, Баден, Богемия, Вестфалия, Кобленц, Лотарингия, Марбург, Нидерланды, Тюрингия — Саксония, Эльзас — Бургундия. Позже их число увеличилось за счет новых земель в Пруссии и Поморье.

Орденские братья жили в казарме все вместе, спали на твердом ложе, ели в общей трапезной, на первых порах небогато. Если верховный магистр садился за общий стол, то ему давали порцию немногим большую, чем остальным.

Рыцари неукоснительно посещали воскресные мессы, а при отсутствии по уважительной причине самостоятельно читали вместо нее определенное число молитв. Они не могли без разрешения уехать куда-либо, писать и получать письма, держать что-нибудь взаперти (чтобы не возникали мысли о личной собственности; собственность появилась позже, когда орден разбогател). Каждый имел хорошего боевого коня и закаленное оружие, но без украшений. Члену ордена нельзя было разговаривать с женщинами, особенно молодыми, не разрешалось целовать даже мать. Однако дозволялось нанимать женщин для исполнения домашних работ.

Военная организация Тевтонского ордена в Палестине включала братьев-рыцарей, наемных солдат, а также вспомогательные мусульманские отряды бедуинов и «туркопулов». Отсюда упоминаемая в уставах должность туркопулёра, а слуг даже в Пруссии по традиции называли «караванными».

Порядок действий в бою, в походе и на привале, пребывания в полевом лагере — все точно регламентировалось. Основной боевой единицей считалось «копье». В него входили три человека: рыцарь в доспехах, вооруженный копьем, мечом и щитом, оруженосец с легким вооружением (он же исполнял обязанности прапорщика-знаменосца) и стрелок с арбалетом (или луком).

На походе нельзя было поить лошадей без приказа хорунжего (командира хоругви). Рыцарь ехал на походном коне, рядом с ним оруженосец. За ними ехал стрелок, который вел на поводу боевого коня рыцаря. Этот конь вез часть оружия — копье и щит, а также доспехи.

На привале нельзя было слезать с коня без приказа. Сначала ставили палатки для полевой часовни и командира, только потом можно было размещаться на отдых всем остальным. Запрещалось посещать чужие палатки, удаляться от лагеря более чем на пятьдесят шагов. Крестоносцы на походе спали в одежде.

Они ели два раза в день, в постные дни — один раз, строго соблюдали все посты. Но общей кухни на походе не было. Каждому рыцарю готовил пищу его слуга. За войском следовали полевая кузница, обоз с провиантом и фуражом. Добытый провиант, за исключением овощей и фруктов, отдавали господарнику.

Перед началом битвы рыцари облачались в доспехи, пересаживались на боевых коней, а походных оставляли слугам, которые оставались в тылу или в полевом лагере. Тевтонские рыцари в бою стояли не порознь, как западноевропейские, а сомкнутыми отрядами; приказы им подавали не трубами (в шуме битвы можно не услышать), а хоругвями.

И на войне, и в мирное время в ордене поддерживалась жесткая дисциплина. В мирное время рыцарей карали ударами плети, снятием плаща (на срок до одного года), физическими работами вместе с невольниками. Наказывать плетью мог только магистр и только в своей палатке, без присутствия посторонних лиц. Тяжким наказанием являлось временное лишение коня и оружия. Но самой суровой карой являлось изгнание из ордена без освобождения от обетов, что фактически ставило виновного вне общества. Такое наказание предусматривалось за бегство с поля битвы, впадение в ересь, скотоложство, продажу должностей.

В мирное время, чтобы не терять воинских навыков, крестоносцы должны были заниматься фехтованием и упражняться с копьем, стрелять из луков и арбалетов по птицам, охотиться на львов (в Палестине) и других крупных зверей.

Войско Тевтонского ордена отличалось от других войск феодальной эпохи образцовой дисциплиной, а также высоким уровнем военной подготовки рыцарей. Крестоносцы умели строить и штурмовать замки, имели хорошо налаженную систему разведки.

* * *

С самого начала своего существования Тевтонский орден нес тяжелые потери в людях. Во время одной из битв с турками-сельджуками в марте 1210 года погибло большинство рыцарей, а верховный магистр вскоре умер от ран.

Избранный на его место Герман фон Зальца (четвертый по счету хохмайстер) сказал, что был бы рад потерять один глаз, если бы за это получил хоть десяток боеспособных рыцарей. Случилось так, что именно при нем дела ордена пошли лучше.

Герман фон Зальца (Hermann von Salza) происходил из незнатного дворянского рода, но обладал выдающимися способностями. Должность верховного магистра, которую он занимал почти 30 лет (в 1209–1239 гг.), дала ему возможность проявить их в полной мере. Тонкий дипломат, он сумел сохранить покровительство двух важнейших государей тогдашней Европы — римского папы и римского императора, даже когда те враждовали между собой. Мало того, фон Зальца выступал посредником между ними. Именно при фон Зальца папа римский и императоры Священной Римской империи даровали ордену главные привилегии, а также имения в Италии, Венгрии и почти во всех немецких землях.

Император присвоил Герману фон Зальца и всем его преемникам титул князя Священной Римской империи, разрешил помещать изображение имперского орла на личных гербах и хоругвях. В 1221 году специальным привилеем император взял орден под свою опеку вместе со всем движимым и недвижимым имуществом, освободил от имперских налогов и повинностей.

Папа римский Гонорий III (занимал престол в 1216–27 гг.) в том же году подарил верховному магистру драгоценный перстень. Отсюда пошел обычай передавать каждому новому магистру вместе с крестом и этот перстень. Заодно папа вывел орден из-под юрисдикции светских властей.

Иерусалимский король в качестве награды за отвагу позволил магистру фон Зальца и тем, кто придет на его место, носить иерусалимский крест над черным орденским крестом.

Тевтоны были участниками всех предприятий крестоносцев и показали себя с наилучшей стороны. Однако уже стало ясно, что победа в конечном итоге останется за мусульманами. Герман фон Зальца начал предпринимать меры для обеспечения своему ордену другого поля деятельности.

Еще в 1211 году венгерский король Андрей II пригласил тевтонцев в Семиградье, чтобы они организовали отпор нападениям кочевников-половцев. Крестоносцы прибыли туда в значительном числе и успешно справились с задачей. Однако в скором времени король Андрей расторг приглашение и изгнал рыцарей. Затем в 1222 году вернул их назад, потом в 1225 снова отобрал подаренные земли. Причина была в том, что тевтонцы стремились к максимальной автономии полученного ими владения, в чем король справедливо видел угрозу целостности своего государства. Закрепиться в Семиградье ордену не удалось.

Справка: Андрей II, или Андраш II Арпад — венгерский король в 1205–1225 гг. Вступил на престол после длительной борьбы со своим старшим братом Имре, правившим в 1196–1204 г. Участник 5-го крестового похода 1217–18 гг.

Семиградье (Siebenburgen) — старинное немецкое название Трансильвании, области в северо-западной части современной Румынии. Трансильвания была частью Венгерского королевства до 1919 г. Отобрана у Венгрии по Версальскому договору и передана Румынии.

Здесь как раз пришло предложение из Польши. Мазовецкий князь Конрад решил с помощью крестоносцев защититься от нападений воинственных язычников-пруссов. Так орден, еще не покинув Палестину, занялся делами Прибалтики, а поляки получили на свою голову новую заботу, которая через какое-то время выросла в большую беду.

Справка: Мазовия (Mazowsze) — историческая область Польши, расположенная в среднем течении Вислы, нижнем течении Буга и Нарева. В Х— XIIIвеках было самостоятельным княжеством. Со второй половины XIIIвека Мазовия разделилась на мелкие феодальные уделы, которые примерно за 160 лет (к 1526 г.) перешли под власть польских королей. В XVI–XVIII вв. Мазовия делилась на 3 воеводства: Равское, Плоцкое и Мазовецкое.

Пруссы были язычниками, что оправдывало и войну с ними, и захват их земель под лозунгом «борьбы с неверными». Конрад в 1225 году отправил послов к Герману фон Зальца с просьбой о помощи. Князь обещал дать ордену во временное владение (на 20 лет) Хелминскую землю, а все остальное «братья сами добудут у язычников».

Император Священной Римской империи Фридрих II в 1226 году издал акт (Золотая булла от 26 февраля), которым навечно утвердил передачу ордену всех земель, добытых у «неверных». В этом акте император без лишней скромности выступил как властелин еще не покоренных пруссов.

Справка: Фридрих II Штауфен (Friedrich II Staufen; 1194–1250) — сын Генриха VI и Констанции Сицилийской. Внук Фридриха I Барбароссы (по отцу) и Рожера II Сицилийского (по матери). Вырос в Палермо, король Сицилии с 1197 года и до смерти.

В 1212–1245 гг. также король Германии и в 1220–1245 гг. император Священной Римской империи. Низложен с обоих престолов Вселенским собором 1245 года, созванным папой Иннокентием IV. Организатор 6-го крестового похода 1228–29 гг., в 1229–1239 гг. король Иерусалимский. С 1226 года до конца жизни вел ожесточенную борьбу с Лигой городов северной Италии (Ломбардская лига), а также с папами Григорием IX и Иннокентием IV.

Герман фон Зальца послал к мазовецкому князю двух рыцарей с 18 кнехтами для выяснения обстоятельств на месте. Когда те приехали, князя Конрада не было дома, гостей приняла его жена и просила подождать возвращения мужа. Как раз в это время на Мазовию напали прусссы. Тевтонским рыцарям представилась возможность продемонстрировать свои боевые качества. Они приняли активное участие в организации отпора. Битва с пруссами продолжалась целый день, затем мазуры обратились в бегство, но и здесь крестоносцы показали себя — они прикрывали отступление, пока не упали под градом стрел. Победа досталась пруссам слишком дорогой ценой, в ту же ночь они ушли. Раненых рыцарей вылечили, после чего начались переговоры. Все формальности были завершены в 1230 году. Эту дату можно считать началом основания орденского государства.

Конрад Мазовецкий в 1228 году попытался создать свой рыцарский орден для войны с пруссами. Четырнадцать шляхтичей получили от него белые плащи с вышитыми красными мечами и звездами, а также название братьев ордена Христа. Князь отдал им замок Добжинь, поэтому это рыцарское братство известно также как орден добжиньских братьев. Однако рыцари из Добжиня не достигли заметных успехов в борьбе с пруссами. Через несколько лет они присоединились к Тевтонскому ордену.

По просьбе крестоносцев князь Конрад приказал построить для них замок на холме на левом берегу Вислы, который братья назвали Фогельзанг. В нем засел гарнизон крестоносцев. Можно сказать, что этот «петушиный крик» (так переводится с немецкого языка название замка) стал началом победной песни крестоносцев на прусских просторах. Фогельзанг сыграл роль орденского плацдарма в Пруссии. Хохмайстер прислал сюда в 1230 году несколько рыцарей и сотню конных наемников. Прибывшие рыцари получили должности руководителей новой провинции, которую еще предстояло завоевать. Главным среди них был наместник верховного магистра Герман Балк (ландмайстер). С ним прибыли назначенные в новую провинцию маршал, комтур, домовый комтур (комендант замка), госпитальник. Наполнение формальных должностей реальным содержанием зависело от самих рыцарей. Они с энтузиазмом принялись за дело. Герман Балк сразу начал строить новый замок на левом берегу Вислы, который назвал Нессау (ныне Нешава).

Конрад Мазовецкий в июне 1230 года подарил ордену Хелминскую землю с реками Дрвенцой и Мокрой, но от дарения ранее обещанной Добжиньской земли воздержался.

Единственной обязанностью крестоносцев являлась борьба против пруссов до тех пор, пока те не примут христианство. В 1232 году они построили первый замок на правом берегу реки Вислы — Торн (ныне город Торунь).

3. Завоевание Пруссии

Пруссы — общее название западнобалтских племен, живших вдоль побережья Балтийского моря между нижним течением рек Висла и Неман.

Древние источники (в частности, Тацит) называли пруссов эстиями. Термин «пруссы» впервые встречается в источнике IX века в тексте анонимного Баварского географа. Немецкий вариант названия — Prussen, Preussen; латинский — Bruzzi, Pruz(z)i, Prut(h)eni; балтский — Prusas, Prusai. Его этимология не установлена. Первоначально пруссами считали только те племена, что жили в районе дельты Вислы, но в государстве крестоносцев это название было распространено на всех местных жителей.

На территории Пруссии проживало более десяти родственных племен, каждое из которых занимало определенную землю и говорило на своем диалекте. Наиболее крупными среди них были галинды (в районе Мазурских озер) и ятвяги (в Судовии).

Пруссы занимались охотой, рыболовством, животноводством (важную роль играло коневодство), земледелием. Они находились на этапе разложения родоплеменного строя и возникновения зачатков государственности. У них была языческая религия, процветали полигамные брачные отношения и человеческие жертвоприношения. Пленников, захватываемых во время набегов в соседние страны, пруссы либо обращали в рабов, либо приносили в жертву своим богам.

Немцы с конца Х века предпринимали попытки обратить пруссов в христианство. Но всех засылаемых к ним миссионеров пруссы убивали.

В XI–XII веках отдельные дружины пруссов нанимались на службу к польским, литвинским и русинским князьям

К XIII веку прусские племена составляли конфедерацию 11 земель, управлявшихся племенной знатью (нобилями). Это Бартия, Вармия, Галиндия, Надровия, Натангия, Погезания, Помезания, Самбия, Сассия, Скаловия и Судовия (Ятвягия).

Епископ Христиан в 1217–23 гг. организовал три крестовых похода против пруссов. Они не дали ощутимых результатов. Римский папа Григорий IX в 1234 году провозгласил крестовый поход против пруссов, его участникам заранее отпускались грехи наравне с крестоносцами, ходившими воевать за Святую землю. Все будущие завоевания ордена в Пруссии объявлялись леном самого папы.

С этого года Тевтонский орден приступил к систематическому завоеванию Пруссии, на что ушло 50 лет. К 1240 году орден захватил 5 земель из 11 (Помезанию, Погезанию, Вармию, Бартию и Натангию). В 1257–58 годы та же участь постигла Самбию. Однако в 1260 году произошло мощное восстание населения, в результате которого орден утратил почти все свои завоевания. Погибло много крестоносцев, большинство их замков было разрушено. Только через десять лет, в 1273 году, орден снова покорил Погезанию, Вармию, Бартию, Натангию и Самбию. В течение следующего десятилетия (к 1283 году) крестоносцы подчинили себе все остальные прусские земли.

Ряд «нобилей» перешел на сторону захватчиков, получив привилегии от ордена. Часть коренного населения крестоносцы истребили. Освободившуюся территорию заселили колонисты из различных земель Германии, Нидерландов и Скандинавии. Остальные жители подверглись постепенной ассимиляции. При этом многие нобили превратились в так называемых «прусских братьев» — светских феодалов, вассалов ордена.

Часть пруссов в 1270–80-е годы бежала в лесистые районы нынешней Западной Беларуси. Они поселились возле Гродно, Слонима, Волковыска и стали частью народа литвинов.

Но и в самой Пруссии к началу XV века пруссы составляли еще около половины населения государства крестоносцев. В наиболее глухих его углах (например, в Самбии) они даже сохранили языческие верования и обряды. Последние пруссы, сохранвшие свой язык, вымерли на рубеже XVII–XVIII веков.

4. Агрессия крестоносцев против ВКЛ

Агрессивные намерения в отношении Великого Княжества Литовского проявляли ливонские крестоносцы — Орден Меченосцев.

Официально он назывался «Братья Христова воинства» (Fratres militiae Christi) и был учрежден в 1204 году. Традиционнное наименование «меченосцы» произошло от изображения красного меча с крестом на белых плащах рыцарей. Устав был скопирован с устава ордена Храмовников (тамплиеров). «Отцом» меченосцев явился рижский архиепископ Альберт, а папа римский Иннокентий III (занимал престол в 1198–1216 гг.) в 1207 году утвердил орденский устав. Меченосцы поначалу подчинялись архиепископам Риги.

Укрепившись в устье Двины, они пошли в наступление. Меченосцы предприняли завоевательские походы против ливов, земгалов, куршей, эстов и других народов Прибалтики, захватили у коренного населения много земель. Разумеется, весь этот разбой осуществлялся под лозунгом «крещения язычников». Папа Иннокентий III своим постановлением ввел порядок, согласно которому одна треть завоеванных территориий становилась собственностью ордена, еще одна треть — собственностью архиепископа Риги. Последняя треть переходила в собственность городов и немецких дворян.

В 1234 году меченосцы вторглись в земли Пскова, но потерпели тяжелое поражение на реке Эмайыги возле Дерпта от соединенного новгородско-псковского войска, которым командовал князь Ярослав Всеволодович (1190–1246). А в 1236 году князь Миндовг во главе объединенного войска погезан, ятвягов и земгалов разбил меченосцев при Сауле (ныне Шауляй).

После этих двух поражений меченосцы в 1237 году присоединились к Тевтонскому ордену на правах его филиала и стали называться орденом святой Марии Немецкой в Ливонии (Domus sancta Marie Theutonicorum in Lyvonia), кратко — просто Ливонским.

С этого момента одной из главных целей ливонцев стало соединение с Пруссией по суше. Дорога в Пруссию шла через Куронию, поэтому они настойчиво атаковали эту область.

* * *

Свои претензии на Литву тевтонцы впервые высказали в 1245 году. В ответ на просьбу верховного магистра Генриха фон Гогенлоэ император Фридрих II выдал ему привилей, которым заранее даровал ордену права на те земли, которые он добудет в Куронии, Семигалии (Земгалии) и Литве.

Однако в июле 1260 года соединенные силы тевтонцев и ливонцев потерпели полный разгром в битве с жамойтами на реке Дурбе (в нынешней западной Латвии).

Все началось с того, что войско жамойтов численностью до 4-х тысяч человек осадило стратегически важный замок св. Георгия на западном берегу в устье Немана. Магистр Ливонского ордена Бурхард фон Горнгаузен срочно отправился за помощью в Пруссию. Оттуда он во главе собранных сил прибыл к Мемелю (ныне Клайпеда) для соединения с ливонским войском. План состоял в том, чтобы совместно деблокировать замок и доставить провиант его гарнизону.

Объединенные силы крестоносцев насчитывали до 200 рыцарей (включая «гостей» из Германии) и несколько тысяч пехотинцев — орденских кнехтов, мобилизованных куршей, эстов и пруссов*. Увидев врага, жамойтское войско отступило от замка и ушло в Куронию. Крестоносцам волей-неволей пришлось двигаться за ним.

Наконец, 13 июля на реке Дурбе состоялась битва. Перед самым ее началом курши убежали с поля предстоящей сечи (Петр Дусбургский пишет даже, что ударили в спину крестоносцам). Внезапное изменение в соотношении сил побудило к бегству многих эстов и пруссов. Оставшись в меньшинстве, рыцари с кнехтами были окружены и на три четверти истреблены. В сражении погибли ливонский магистр Бурхард фон Горнгаузен, маршал Пруссии Генрих фон Ботель, более 150 рыцарей, много орденских кнехтов. Лишь немногим удалось вырваться из кольца и укрыться в лесах.

Большие людские потери привели к значительному ослаблению военной мощи обоих орденов. А это, в свою очередь, вызвало массовые восстания местного населения в Куронии и Пруссии. Все же крестоносцам за 10 лет удалось победить повстанцев.

* * *

Далее свыше двух десятилетий ситуация существенно не менялась. Но в 1283 году прусский ландмайстер Конрад фон Тирберг завоевал Судовию — последнюю из 11 прусских земель. Уже в следующем году он совершил поход на Гародню (ныне Гродно). Первый орденский хронист Петр из Дусбурга писал в своей «Хронике земли Прусской» (1326 г.): «Закончилась прусская война, началась война литовская».

Орден заявил о своем праве на управление Великим княжеством Литовским, ссылаясь на фальшивую (а может быть и правдивую) дарственную грамоту Миндовга. Согласно ей, великий князь завещал свое государство ордену в том случае, если останется без наследников. Младшие сыновья Миндовга Рупень и Рукль погибли вместе с ним 12 сентября 1263 года. А старший сын (Войшелк) погиб в декабре 1268 года. И вот через 16 лет после его смерти орден выставил свои требования.

Главным объектом притязаний крестоносцев являлась Жамойтия. Опираясь на замки Мемель, Рагнит, Скирстимония и другие, возведенные на побережье Балтики, орденские начальники всех уровней устраивали против жамойтов один поход за другим. А в Литве тевтонцы чаще всего нападали на Гародню (Гродно). Походы крестоносцев на Гародненское княжество происходили в 1284 году, 1295, 1296 (дважды), 1305, 1306 (дважды), 1311 (трижды), 1328 (трижды). Дело в том, что великие князья Литвы Тройден (1270–1282 гг.), Лютувер (1282–1293 гг.) и Витень (1293–1316 гг.) селили пруссов, бежавших от немцев, на территории этого княжества.

Война шла непрерывно. Она складывалась из мелких и крупных набегов, стычек, засад, отступлений и погонь. Обе стороны действовали одинаково. Собиралось войско числом от нескольких десятков до нескольких тысяч воинов и вторгалось на вражескую территорию. Предприятие занимало от 2–3 дней до нескольких недель (если шло большое войско). Целью был захват одного или нескольких замков и грабеж окрестностей. Жгли жилища, местных жителей частью убивали, частью брали в плен, скот угоняли или резали.

Выигрывал тот, кто сумел неожиданно ударить и уйти с добычей и пленными, пока противник не организовал отпор. Поэтому важную роль играл фактор внезапности. Войско собирали тайно, цель похода держали в секрете. Иногда специально распространяли слухи о намерении напасть на одну область, а шли совсем в другую. Существовала хорошо организованная пограничная служба и разведка с обеих сторон. Для разведки использовались странствующие монахи и торговцы.

И все же часто удавалось напасть внезапно. Пока противник собирал войско, организовывал оборону, проходило определенное время. Тот, кто нападал, с самого начала имел преимущество в инициативе. Если жители были предупреждены, они укрывались в замках со своим движимым имуществом. Но, благодаря внезапности иногда удавалось захватить и замок. В те времена не удавалось держать в замках крупные гарнизоны по той простой причине, что их нечем было кормить.

В результате постоянной войны между двумя державами образовалась почти незаселенная пограничная полоса. Жить здесь стало очень опасно — постоянно ходили воинские отряды и группы разбойников, сидели засады.

В конце XIII века произошло восстание в Натангии, Самбии и Судовии, но крестоносцам удалось подавить его в самом начале из-за предательства среди повстанцев.

Тем временем в Ливонии возник конфликт ордена с рижским архиепископом. Последний вместе с рижанами заключил договор с великим литовским князeм Витeнeм и тот принял непосредственное участие в этой борьбе. В 1298 году он разбил ливонских рыцарей, причем в битвe погиб ливонский ландмайстер. Только помощь комтура Кёнигсберга заставила литвинов уйти из Ливонии.

Ливонский ландмайстер осадил Ригу. После долгой обороны город в 1330 году из-за недостатка провианта сдался на унизительных условиях. Самые почтенные жители должны были придти к ландмайстеру и сложить к его ногам все свои привилеи. Ландмайстер приказал засыпать часть городского рва, развалить в этом месте стену на 30 локтей в ширину и через эту брешь во главе войска вступил в Ригу*. Ландмайстер был толстяком и одна женщина, увидев этот въезд, сказала, что не удивляется нежеланию крестоносца пройти через ворота, как все люди. Чтобы держать город в послушании, крестоносцы заложили в Риге свой замок. Они долго и хорошо жили здесь, несмотря на проклятие папы, наложенное за нежелание возвращать город архиепископу.

* * *

В 1291 году пала последняя опора крестоносцев в Палестине — Акра. Верховный магистр Тевтонского ордена и уцелевшие рыцари уплыли на кораблях в Европу и обосновались в Венеции. Через 19 лет (в 1303 году) хохмайстер Готфрид фон Гогенлоэ решил перенести столицу ордена в Пруссию. Его выбор пал на реку Нагату (в дельте Вислы), где он приказал построить замок Мариенбург (город Марии). Ныне это польский Мальборк, расположенный в 80 километрах от Калининграда.

Решение было вполне логичным, ведь именно в Прибалтике для орденских братьев открылись наибольшие перспективы. Здесь хватало земли для завоевания, неподалеку находилась Германия (не то, что в Палестине), откуда в случае нужды можно было получить быструю помощь людьми. Намерение Гогенлоэ осуществил его преемник Зигфрид фон Фойхтванген, избранный в 1309 году.

Сразу после своего избрания фон Фойхтванген выехал в Мариенбург. Должность прусского ландмайстера стала ненужной, поэтому хохмайстер сделал Генриха фон Плотцке великим комтуром и поручил ему наблюдение над живностью и судоходством. Великий комтур (командор) жил при дворе верховного магистра (хохмайстера) так же, как и великий скарбник (казначей). Прусский маршал находился в Кёнигсберге, великий госпитальник — в Эльбинге (Эльблонге), великий шатный (церемониймейстер) — в Христбурге.

В начале XIV века орден господствовал над Пруссией, Курляндией, Семигалией (Земгалией), частью Ливонии, несколькими пограничными поветами Жамойтии. В его ряды охотно вступали и мелкие дворяне, и крупные феодалы. Здесь можно было обрести власть, почетную должность и большую добычу. Суровый устав не выдержал испытания богатством и властью. Орден перестал быть собранием фанатиков-аскетов.

5. Война ордена с Польшей

Тевтонский орден настолько усилился, что, не прекращая борьбы с Литвой, ввязался в долгую кровавую войну с Польшей за Поморье (1309–1343 гг.). Владение Поморьем гарантировало ордену постоянную связь с Германией по суше.

На Поморское княжество претендовали, кроме его собственных князей, еще бранденбургские маркграфы и польские короли. В 1294 году король Пшемислав установил свою власть над Поморьем. Однако через два года бранденбуржцы застали его врасплох и убили. Борьбу за Поморье продолжил король Владислав Локеток. Тем временем бранденбургские маркграфы получили от императора Священной Римской империи привилей на владение Поморьем (1295 г.).

Справка: Владислав I Локеток (Wladyslaw I Lokietek; 1260–1333) — сын куявского князя Казимира. С 1275 г. князь Брест-Куявский. Опираясь на польское рыцарство и горожан, к 1296 г. подчинил себе Малую Польшу, Поморье и Великую Польшу. Подавил восстания немцев в Познани и Кракове, противившихся объединению страны. С 1320 г. король Польши.

Вел войны с княжеством Бранденбург (в 1316–17, в 1326–29) и Тевтонским орденом (в 1327–32). Разгромил войска ордена в битве у деревни Пловцы в 1331 г.

Не в состоянии своими силами отобрать эту землю, Локеток обратился за помощью к Тевтонскому ордену. По условию договора крестоносцы обязались защитить от бранденбуржцев гданьский замок. Через год они должны были получить плату и покинуть Гданьск (Данциг). Сделав дело — с успехом защитив замок, братья-рыцари в следующем году потребовали плату. Но Локеток заплатить не смог. Тогда крестоносцы заковали в кандалы тех поляков, что были в замке, а в 1308 году вырезали польский гарнизон в городе и овладели им. Затем орден заплатил отступные (10 тысяч гривен) бранденбуржцам и те отказались от своих прав на Поморье в пользу ордена. Это произошло в сентябре 1309 года.

Польские историки считают 1308 год началом открытой агрессии Тевтонского ордена против Польши.

В 1311 году император Священной Римской империи утвердил не только эту покупку, но и все будущие приобретения ордена на Поморье. Крестоносцы довольно быстро захватили поморские замки. Одни взяли силой, другие сдались без боя. Дольше других сопротивлялся польский гарнизон Шветса (ныне Швенце), но и он сдался. Орден стал хозяином обоих берегов Вислы, начиная от границы Польши и до впадения реки в Балтийское море.

Справка: Поморье (Pomorze) — историческая область Польши вдоль берега Балтийского моря. Река Леба делила ее на две части — западную и восточную.

Центром западно-поморского княжества был Щецин. При князе Богуславе I, получившем в 1170 г. от римского императора титул герцога, Западное Поморье стало частью Священной Римской империи, а позже — Германии. Герцогство называлось Померания (латин. Pomerania, нем. Pommern). Местная династия сохраняла власть в нем до 1637 г., когда умер ее последний представитель герцог Богуслав XIV.

Восточное, или Гданьское Поморье (Pommerelen — Малая Померания) было захвачено Тевтонским орденом в 1308– 09 гг. Возвращено Польше через 150 лет, в ходе войны 1454–66 гг. В 1762–95 гг. при разделах Речи Посполитой отошло к Прусскому королевству. Возвращено Польше в 1919 году, но без Гданьска (Данцига). Гданьск возвращен в 1945 году. Ныне в польское Поморье входят три воеводства: Щецинское, Кошалинское и Гданьское.

В 1346 году была присоединена Эстляндия; в 1398 году — морским десантом захвачен шведский остров Готланд; в 1402 году — куплена Новая марка (находилась между Германией и Польшей).

В период правления верховного магистра Винриха фон Книпроде (1351–1382 гг.) Тевтонский орден достиг своего наивысшего могущества. В то время он вместе с Ливонским орденом занимал огромную территорию почти в 200 тыс. кв. км. Она простиралась от устья Вислы на западе до устья Немана на востоке, от Балтийского моря на севере до Мазовии и Великого Княжества Литовского на юге.

Удобное географическое положение позволяло орденским городам вести широкую торговлю янтарем, сукном, пушниной, воском, металами. Пять орденских городов (Данциг, Кёнигсберг, Кульм, Торн, Эльбинг) стали членами Ганзы.

6. Продолжение войны ордена с ВКЛ

Война ордена с Литвой не прекращалась. Вот несколько эпизодов из нее. В 1305 году великий князь Витень собрал на совет важнейших панов. Как раз в это время войт (фогхт) Самбии Филипп фон Голанд напал на Литву и помимо прочих сжег две деревни великого князя. Тот, разгневанный, бросился в погоню со всеми приехавшими панами. Крестоносцы ушли уже далеко назад, поэтому были беспечны, сняли оружие и доспехи. Тут на них налетел великий князь. Сразу был убит сын войта. Голанд, схватив двуручный меч, снес голову убийце, но и сам пал вместе с другими рыцарями.

Ливонские крестоносцы построили в устье Двины замок и взяли под свой контроль торговое судоходство по реке, чем еще больше усилили конфликт с Ригой. Епископы из Ливонии написали папе римскому большую жалобу на орденцев. Они обвиняли рыцарей в разных грехах: начиная с убийства местных жителей — христиан и кончая добиванием своих же воинов, раненых в бою, а также в том, что они сжигали их тела по обычаю язычников. Однако гневные послания папы ливонцам никакого практического результата не дали.

Активные боевые действия происходили на берегах и водах Немана. Однажды комтур Рагнита придумал построить большой корабль с высокими бортами и поплыл на нем вверх по Неману в поход. В одном месте корабль сел на мель. Сжигать его было жалко (строительство обошлось недешево), комтур надеялся стащить судно на глубокую воду. Оставив четырех лучников в карауле, он отправился за помощью. Литвины окружили корабль на лодках. В это время он каким-то образом сам сошел с мели и поплыл по течению. Лучники беспрерывно отстреливались, но были убиты, а корабль сожжен.

Войну с Литвой в то время вели главным образом комтуры пограничных замков. Хохмайстер был занят Польшей. Тяжелую потерю понес орден в 1320 году — погиб великий маршал Генрих фон Плотцке. Во время похода на Медники, что в Жамойтии, его окружили литвины и жмудины. Маршал отступал по единственной свободной дороге, но вскоре оказался перед завалом из поваленных деревьев. Здесь вместе с маршалом погибли в отчаянной схватке 20 рыцарей и много конных воинов. Среди пленных оказался войт Самбии. Он пытался соблазнить жмудинов большим выкупом. Но те подошли к делу принципиально. По сообщению орденского хрониста, его в полном доспехе привязали к собственному коню и сожгли живьем в качестве жертвы языческим богам.

Немалые потери крестоносцам нанес литвинский князь Давыд Гродненский (ок. 1283–1326), зять великого князя Литвы Гедемина.

Литвины ходили походами не только в Пруссию, но и в Польшу. Король Владислав Локеток, считая крестоносцев главными своими врагами, решил вступить в союз с ВКЛ. Он направил к Гедемину послов с предложением мира и просьбой руки его дочери Альдоны для своего сына Казимира. Гедемин дал согласие и в качества приданого дочери отпустил тысячу пленных поляков.

Локеток, не ожидая окончания срока перемирия с крестоносцами (до Рождества 1326 г.), начал громить их союзников. Сначала опустошил земли мазовецкого князя. Затем настала очередь маркграфства Бранденбургского. В 1326 году вместе с дружиной Давыда Гродненского поляки опустошили окрестности Франкфурта-над-Одером. На обратном пути на одном из привалов мазовецкий шляхтич Андрей Гост, подкупленный крестоносцами, убил Давыда ударом в спину.

Крестоносцы в 1327 году вместе с мазовецким князем Вацлавом опустошили Куявы. В 1331 году король Локеток преградил путь орденскому войску, возвращавшемуся из Великой Польши. Возле деревни Пловцы в Куявии поляки и тевтонцы впервые сразились в открытом поле. Эта битва не принесла явной победы ни одной из сторон, однако поляки считают, что выиграли они.

В 1338 году магистр Ливонии заключил мирный договор с великим литовским князем Гедемином. По условиям соглашения, в полосе земли, разграничивающей оба государства, должен был царить «вечный мир», а войска сторон — воздерживаться от вступления на эту пограничную территорию. Литовским и ливонским купцам разрешалось свободно плавать по Западной Двине, а также выходить на ее берега, на расстояние «брошенного копья» от уреза воды. Но договор соблюдался недолго, вскоре взаимные нападения возобновились.

В 1341 году во время осады одного из замков крестоносцев в Пруссии выстрелом из бомбарды был убит великий литовский князь Гедемин. Войну с орденом продолжили его сыновья Кейстут и Альгерд, разделившие территорию Великого Княжества Литовского между собой.

В том же 1341 году крестоносцы захватили Добжинь. В ответ польский король Казимир III (сын Владислава Локетка), получив помощь из Австрии, Литвы и Венгрии, пошел на Хелминскую землю. Но орденское войско не давало ему переправиться через реку Дрвенцу. Король 10 дней стоял на одном берегу, крестоносцы — на другом. Наконец поляки нашли новый брод. Возле него затаились несколько отрядов, остальные пошли берегом к Броднице, а орденские войска шли параллельным курсом по другому берегу. Спрятанные отряды Казимира перешли реку и дымом подали условный знак королю, тот резко повернул войско и помчался к броду. Крестоносцы тоже повернули, но их тяжелые кони не успели за легкими польскими и венгерскими, переправа произошла. Магистр отступил к Голубу. Снова было заключено перемирие, спор решили передать на суд чешского и венгерского королей. Тогда же крестоносцы заключили перемирие и с Литвой — орден обязался вернуть завоеванную часть Жамойтии.

* * *

Перемирие ордена с Польшей кончилось, а мирного решения споров не произошло. Война продолжалась дальше. Крестоносцы захватили всю Добжиньскую землю. Посредники — венгерский и чешский короли огласили приговор: Куявскую и Добжиньскую земли вернуть Польше, Поморье оставить ордену. Но крестоносцы не спешили с возвратом, требуя от короля Казимира III письменного согласия с приговором, а тот его не давал. Наконец в 1343 году Казимир подписал с орденом мир в Калише, по условиям которого отказался от всех прав на Поморье, Хелминскую и Михолавскую земли. Тогда крестоносцы вернули Польше Куявы и Добжинь.

После примирения с Польшей война ордена против Литвы пошла с небывалым размахом. С 1340 до 1410 года (за 70 лет) было совершено 97 походов в Литву. Главным образом рыцари нападали на Жамойтию и на район Гродно. Другими объектами атак стали Каменец (1373, 1375, 1379), Белица (1377), Берестье (1379), Лида (1384), а также Троки, Вильня и Делятичи. За то же время литвины провели около 55 ответных походов. Наиболее крупные вторжения крестоносцев (до нескольких тысяч человек) произошли в 1382, 1383, 1384, 1390, 1391, 1394 годах. Кроме того, ежегодно совершались 30–40 разбойных набегов.

В тогдашней Европе вооруженное паломничество в землю Пресвятой Девы Марии (в Пруссию и Прибалтику) считалось не менее достойным и богоугодным делом, чем странствие в Святую землю (Сирию и Палестину). Соответственно, посвящение в рыцари на поле боя с прусскими «сарацинами» (именно так именовал папа римский язычников-пруссов в одном из посланий Тевтонскому ордену) было не менее почетным, чем у Гроба Господня в Иерусалиме!

Например, в одном только «паломничестве» в Литву в 1344 году участвовали польский князь Конрад Мазовецкий, наследник английского престола принц Генри Дерби (будущий король Генрих IV Ланкастерский), король Венгерский, граф Голландский, французы герцог де Бурбон и маршал Бусико, граф Голштинский!

А чешский король Пржемысл II Отакар (правил в 1253–78 гг.) еще в 1255 году основал «оплот германской агрессии против славян» — Кёнигсберг, дал новому городу в качестве герба свою корону и чешского льва!

В 1348 году войско ВКЛ потерпело серьезное поражение от тевтонцев на реке Стреве. Руководство ордена собрало сильный контингент, в том числе французских и английских рыцарей, чтобы отомстить язычникам за их предыдущие походы в Пруссию. Верховный магистр Генрих фон Дуземер с частью войска остался в Истербурге, а основную его часть повели великий маршал Зигфрид фон Дагенфельд и великий комтур Винрих фон Книпроде (с 1351 по 1382 год Книпроде был верховным магистром ордена).

26 января 1348 года они вторглись на территорию ВКЛ южнее Ковно и в течение недели беспрепятственно опустошали земли Литвы. По приказу великого маршала рыцари и кнехты не щадили ни стариков, ни детей. Только 2 февраля перед ними появилось войско Альгерда и Кейстута. В нем были хоругви из Вильни, Бреста, Слонима, Новогородка, Витебска, Полоцка, Смоленска, Волковыска, других литвинских и русинских городов. Первым устремился в бой Альгерд. Он атаковал центр вражеского построения, где развевался штандарт Тевтонского ордена.

Однако литвинам не удалось прорвать боевые порядки рыцарей. Те перешли в контратаку и заставили противника отступить. К сумеркам войско ВКЛ покинуло поле битвы, потеряв несколько тысяч ратников, в том числе князя Наримунта Гедеминовича, родного брата Альгерда. Многие воины утонули в реке, лед которой не выдержал массы конников.

Рыцари потеряли, по разным данным, от 8 до 15 братьев и до двух тысяч кнехтов. Вполне справедливо тевтонцы расценили результаты сражения как свою победу. В честь ее верховный магистр построил в Кёнигсберге храм святой Девы Марии.

В 1360 году в плен к крестоносцам попал князь Кейстут Гедеминович, он был окружен и сдался ливонскому ландмайстеру. Однако князя быстро обменяли на множество пленных христиан. Но в скором времени Кейстут опять попал в плен. В битве его сбросили с коня, схватили и привезли в Мариенбург.

Стража днем и ночью стояла у дверей темницы, куда не имел доступа никто, кроме крестоносца из придворной службы верховного магистра. Он носил князю еду. Этот крестоносец был родом литвин, его юношей взяли в плен, окрестили Адольфом, а попросту звали Альф. Долгой верной службой Альф заслужил доверие хохмайстера.

Кейстут нашел в одной стене узилища выемку глубиной на 2/3 стены. Князь склонил Альфа на свою сторону, получил от него инструменты и ломал кладку в углублении, пока не пробил выход. Ночью Кейстут спустился в ров, вылез на другую сторону за частоколом, надел плащ крестоносца и без помех выехал из Мариенбурга.

Добравшись вместе с Альфом до леса, бросили коней, несколько дней прятались в болотах, затем лесами по ночам дошли до Мазовии, где беглецов приняла княгиня Данута — родная дочь Кейстута.

В конце 1379 года у реки Наровы съехались верховный магистр Тевтонского ордена, Кейстут и Ягайло (отец Ягайло, великий князь Альгерд умер в 1377 г.). Там они пришли к согласию и в Троках заключили мир на 10 лет между пограничными районами Пруссии и Литвы. По его условиям с обеих сторон не должно было быть никаких нападений.

7. Ягайло, Кейстут и Витовт

Ягайло, желая единолично господствовать в ВКЛ, вступил в сговор с крестоносцами против Кейстута. В 1380 году был заключен тайный договор: великий князь (Ягайло) гарантирует Тевтонскому ордену мир и безопасность. Если орден пойдет опустошать владения Кейстута или его сыновей, а великий князь выведет свое войско в поле, то мир при этом не будет считаться сорванным — если только Ягайло не вступит в битву с орденским войском. Если же войска ордена по невeдению войдут в земли великого князя, причинят им вред, или захватят пленных, то пленных вернут без выкупа, но для того, чтобы сговор не открылся, будут делать вид, что выкуп получен.

Уже в 1381 году крестоносцы начали военные действия против Кейстута — вторглись в Жамойтию. Кейстут организовал поход в ответ, который планировался как внезапный, но крестоносцы везде были готовы к его приходу, что удивило старого князя. Он все понял, когда узнал от верных людей о договоре Ягайло с крестоносцами. Кейстут сказал об измене своему сыну Витовту, княжившему в Гродно и дружившему с Ягайло. Витовт не хотел верить, убеждал отца, что великий князь ему доверяет и ничего не делает без его ведома.

Через некоторое время Кейстут неожиданно овладел Вильней и взял под караул Ягайло. Была найдена его переписка с крестоносцами, в том числе текст тайного договора. Витовт в тот момент находился в Гродно. Когда он приехал в Вильню, отец сказал ему: «Ты не хотел мне верить, так глянь на эти письма и узнай о заговорах против нас. Спасибо небу, что уберегло нас». Кейстут дал Ягайло в удел Крево.

В 1382 году происходили взаимные нападения крестоносцев и литвинов. Ягайло восстановил связь с орденом. Он внезапно напал на Витовта, разбил его войско и захватил Вильню. Витовт отступил к Трокам, потом под Гродно. Ягайло соединился возле Трок с войском крестоносцев, захватил город и замок. Сюда пришли Кейстут с Витовтом. Противники стояли на расстоянии в 3–4 полета стрелы друг от друга. Ягайло прислал своего брата Скиргайло с предложением согласия и мира. Кейстут поддался на горячие просьбы Витовта, повeрил клятве Скиргайло о безопасности и вместе с сыном поехал к войску Ягайло. Сам Ягайло, будто бы для приветствия, выехал им навстречу с большим конным отрядом, который сразу окружил прибывших князей. Когда Кейстут заговорил о цели встречи, Ягайло ответил: «Здесь не место для переговоров, поехали в Вильню».

Но в Вильне отца с сыном разлучили. Кейстута в оковах вывезли в Крево и посадили в темницу. К воинам Кейстута прибыл гонец и от его имени передал, что князю более не нужны их услуги. Войско разъехалось по домам. На пятую ночь заключения в Крево Кейстут был задушен в присутствии коменданта замка Проры. Ягайло приказал привезти тело дяди в Вильню и устроил ему пышные похороны.

Справка: Ягайло (1352–1434), в православии Яков, в католичестве Владислав — великий князь Литвы (1377–81, 1382–92), король Польши (1386–1434). Сын великого князя Альгерда и тверской княжны Ульяны Александровны. В 1387 г. крестил в католичество литвинских магнатов и учредил Виленское епископство, что вошло в историю как «крещение Литвы». Вел упорную борьбу с Тевтонским орденом. Основатель династии Ягеллонов, царствовавшей в Польше до 1572 г.

Витовт в Вильне пребывал в сильном беспокойстве, потом заболел и тоже был вывезен в Крево. Его жена княгиня Анна добилась разрешения выехать вместе с мужем. Они прибыли в Крево еще до смерти отца Витовта (Кейстута). После его убийства супруги решили бежать. Княгиня взяла у Ягайло письмо с гарантией безопасности для своей поездки в Мазовию. Однажды она, как обычно, пришла проведать мужа и задержалась у него. Витовт переоделся в одежду одной из служанок, по имени Елена, а та осталась вместо него. Потом князь спустился со стены и сел на коня, присланного тиуном Волковыска. Он быстро добрался до Слонима, а затем через Брест на пятый день был уже в Мазовии, в Плоцке.

Княгиня Анна вместе с детьми тоже покинула Крево. Елена так хорошо выдавала себя за больного князя, что бегство открылось только на третий день. Прор, получив приказ вывезти Витовта в Вильню, зашел к князю, увидел подмену и убил Елену.

Витовт обратился за помощью к ордену и получил ее. Прибыв в Пруссию, князь послал гонцов звать себе на помощь жмудинов. Те долго не могли поверить, что князь Витовт может быть в компании с крестоносцами.

Крупные вторжения крестоносцев и жамойтских сторонников Витовта происходили три года подряд — в 1390, 1391, 1392.

В скором времени Ягайло сделал важный политический шаг — принял предложение польских магнатов занять польский королевский престол.

8. Кревская уния (1385 г.)

14 августа 1385 года в замке местечка Крево (ныне деревня в Сморгонском районе Гродненской области Беларуси) великий князь литовский Ягайло в присутствия польских послов подписал акт о династической унии (союзе) между ВКЛ и Польшей. Кроме Ягайло, с литовской стороны документ подписали его братья Скиргайло, Корибут и Лугвен.

По условиям унии Ягайло должен был перейти в католичество, жениться на королеве Ядвиге и короноваться. За это он обязался крестить по католическому обряду язычников — литвинов и жамойтов, а также объединить Великое княжество Литовское с Польским королевством. Акт Кревской унии был утвержден 2 февраля 1386 года во время встречи Ягайло и Витовта в Люблине и формально вступил в силу.

А через две недели после этого (16 февраля) 36-летний Ягайло, принявший при крещении в католичество имя Владислав, обвенчался в Краковском кафедральном соборе с 13-летней Ядвигой*.

Тем не менее, акт Кревской унии не был документом о соединении обоих государств в одно — вопреки утверждениям многих польских историков. Сейчас его назвали бы «протоколом о намерениях». Великий князь Литвы не мог реально осуществить столь радикальное мероприятие без согласия литвинской и русинской знати — удельных князей (магнатов). В дальнейшем оппозиция этой знати унитарной политике Ягайло, усиление власти Витовта, интриги крестоносцев привели к фактическому срыву Кревской унии, хотя формально ее никто не расторгал.

9. Борьба Витовта со Скиргайло

С 1388 года в Литве около четырех лет шла вооруженная борьба между Витовтом и князем Скиргайло (1354–1394), младшим братом Ягайло.

Предыстория этого конфликта такова. После того, как в 1377 году великий князь Ягайло изгнал из Полоцка своего старшего брата князя Андрея, он посадил там княжить Скиргайло. Но полочане, недовольные язычеством нового властителя, в 1381 году изгнали и его. Тогда Скиргайло во главе войска, полученного от Ягайло, и с отрядом ливонских крестоносцев осадил Полоцк. Но взять город не смог. Тогда же он принял православие, надеясь этим поступком обеспечить себе поддержку со стороны русинской части населения ВКЛ.

Справка: Витовт Кейстутович (1350–1430). Сначал был князем Гродненским, потом князем Трокским. Когда после Кревской унии 1385 года и коронации Ягайло на польский трон польские магнаты вознамерились подчинить Королевству литовские (беларуские) земли, Витовт противостоял этой политике. С помощью Ливонского ордена он сверг заместителя Ягайло на литовском троне — своего двоюродного брата Скиргайло и стал править государством независимо от польского короля. В результате вооруженной борьбы, а потом компромиссных соглашений 1392 и 1404 гг. с Ягайло магнаты Литвы отстояли свою самостоятельность, а Витовт стал пожизненно великим князем ВКЛ.

Переселил несколько тысяч татар в Литву с территории между Днепром и Азовским морем.

В 1395 году Витовт присоединил Смоленск. В 1396 году установил границу между ВКЛ и Московским княжеством через Можайск (107 верст от Москвы). В 1408 году продолжил ее по Угре и Оке.

Когда Кейстут в конце 1381 года захватил Вильню, подчиненное Скиргайло войско признало власть нового великого князя. Скиргайло пришлось бежать в Ливонию. Летом 1382 года он присоединился к Ягайло, участвовал в осаде Трок. Именно Скиргайло доставил пленного Кейстута в Крево. За это он получил от Ягайло Трокское княжество.

При заключении Кревской унии 1385 года Скиргайло добился сохранения за собой права остаться православным. В битве под Мстиславлем 29 апреля 1386 года он возглавил войска ВКЛ и наголову разбил смоленского князя Святослава Ивановича, пытавшегося вернуть этот город, ранее принадлежавший Смоленску. Весной 1387 года Скиргайло взял, наконец, Полоцк, при этом князь Андрей Полоцкий оказался у него в плену.

В конце апреля того же года Ягайло подтвердил права Скиргайло на владение Трокским и Полоцким княжествами. Кроме того, он отдал ему города Бобруйск, Игумен, Логойск, Любашаны, Любеч, Минск, Пропойск, Речица, Свислочь.

Но в 1388 году против Скиргайло выступил Витовт, который решил с помощью крестоносцев вернуть себе Литву, отобранную Ягайло у его отца Кейстута. Этот вооруженный конфликт завершился Островским соглашением 1392 года.

Ягайло пришлось официально признать власть двоюродного брата над Литвой. Он «даровал» ему титул пожизненного наместника в ВКЛ и отдал Трокское княжество, а сам остался польским королем, придумав в утешение себе титул «верховного князя Литвы».

Взамен Трок Витовт пообещал Скиргайло помочь захватить Киев. В январе 1393 года Витовт и Скиргайло захватили Витебск, где засел Свидригайло, и взяли его в плен. Весной 1393 года Витовт захватил у киевского князя Владимира Альгердовича Житомир и Овруч, и отдал их Скиргайло, а осенью передал ему и Киев. Но в конце следующего года 40-летний Скиргайло был отравлен в Киеве.

10. Островский договор (1392 г.)

Договор был подписан 5 августа 1392 года в имении Острово неподалеку от Лиды. По нему польский король и великий князь литовский Ягайло (Владислав) передал власть в Литве князю гродненскому и трокскому Витовту.

Дело в том, что как литвинские, так и русинские феодалы ВКЛ были недовольны политикой объединения Литвы с Польшей, которую начал проводить Ягайло после того, как стал королем.

Одержав несколько побед над войсками Ягайло, Витовт пошел на соглашение с королем. В 1392 году Витовт, находившийся в Тевтонском ордене и Ягайло (он же король Владислав II) тайно встретились в Острове под Лидой. Они договорились о том, что Витовт вернется в Вильню и займет престол ВКЛ.

По договору Витовт был признан старшим среди родных и двоюродных братьев Ягайло, его пожизненным наместником и фактическим правителем ВКЛ с титулом «князь Литвы». Витовт обязался хранить верность королю Владиславу, королеве Ядвиге и польской короне.

Этот договор позволил Витовту усилить свою власть в ВКЛ и ограничить полномочия удельных князей, а некоторых лишить и самих уделов (Скиргайло — Полоцка, Свидригайло — Витебска, Дмитрия Корибута Альгердовича — Новгорода-Северского, Федора Любартовича — Волыни, Владимира Альгердовича — Киева).

Реакция ордена не заставила себя ждать — рыцари совершили поход на Новогородок и сильно разрушили замок.

А один из них — некий Андреас Саненберг, тогда же совершил подлое преступление. Он приехал из замка Юборг в Кёнигсберг, где находились сыновья Витовта, подростки Иван и Юрий, и отравил их. Пытаясь оправдать этот позорный поступок, крестоносцы заявили, что детей Витовта погубила измена их отца.

С того момента возобновилась кровопролитная борьба Великого княжества Литовского против Тевтонского ордена.

Часть II

ВЕЛИКАЯ ВОЙНА

1. Приближение Великой войны

Общая политическая ситуация

Великую войну 1409–1411 гг. следует рассматривать в контексте общей военно-политической стратегии ордена «Drang nach Osten» (Наступление на восток). Ее конечной целью являлось создание Великой Тевтонии — от острова Рюген в Балтийском море до Финского залива, с включением в состав орденских земель нынешней Польши, Летувы, Беларуси, Псковщины и владений Великого Новгорода. Это помимо Поморья, Пруссии, Латвии и Эстонии. Жамойтию, Литву и Польшу в перспективе ждала та же судьба, которая постигла пруссов — если не истребление, то онемечивание.

Витовт и Ягайло прекрасно это понимали. Они также сознавали всю тяжесть борьбы с орденом ВКЛ и королевства Польского по-одиночке.

Именно опасность со стороны ордена — основа тогдашнего союза Литвы и Польши. Во имя государственных интересов великий князь и король отбросили давние обиды, что было непросто, особенно для Витовта. Ведь Ягайло убил его отца — великого князя Кейстута. Все же двоюродные братья в силу обстоятельств пошли на союз двух государств.

Но начнем издалека.

Салинский договор (1398 г.)

23 апреля 1398 года представители Витовта встретились с послами Тевтонского ордена в Гродно и договорились о сохранении мирных отношений между ВКЛ и орденом. Обмен грамотами с окончательным текстом соглашения произошел 12 октября на острове Салин (Залинверден) на реке Неман, при впадении Невежиса. Отсюда название договора — Салинский (или Залинверденский).

Договор предусматривал помощь Литвы ордену в завоевании Пскова и помощь ордена Литве в завоевании Новгорода Великого. Кроме того, Витовт обещал отдать ордену западную часть Жамойтии (до реки Невежис) и половину Дайновы за отказ от поддержки князя Свидригайло — нового претендента на великокняжеский престол. По этому договоруЖамойтия должна была платить ежегодный налог не ему, а ордену (и, соответственно, находиться под юрисдикцией ордена) до времени возвращения долга.

Неофициально Витовт заручился согласием ордена на реализацию своего плана достижения полной независимости от Польши. На торжестве по случаю обмена грамотами магнаты ВКЛ единодушно объявили Витовта «королем Литвы и Руси». Сей факт вызывал подозрительное отношение Ягайло к договору.

Планы захвата Пскова и Новгорода ухудшили отношения ВКЛ с этими феодальными республиками, а также с Московским и Тверским великими княжествами.

Однако реальная военная поддержка со стороны ордена оказалась весьма скромной.

* * *

Впрочем, специфика Салинского договора заключалась в том, что и эта, и другие передачи Жамойтии осуществлялись только на бумаге. Несмотря на многочисленные договоры, отдававшие жамойтов под юрисдикцию то одной, то другой стороны, сами они не признавали ни власть Литвы, ни Тевтонского или Ливонского ордена. Жамойтские вожди вели ожесточённую борьбу за сохранение своей независимости и не желали знать, к какому государству «приписаны».

У жамойтских племён была сильна воля к независимости. Витовт, споря с крестоносцами, именовал Жамойтию «литовской землей» лишь в плане формальной государственной принадлежности, ибо реально он ею не управлял.

В отличие от прямолинейной завоевательной тактики тевтонов, Витовт вёл свою политику по присоединению Жамойтии более тонко. Юридическая передача спорной земли снимала с него и возлагала на тевтонов обязанность крестить язычников — жамойтов. После юридического оформления власти над Жамойтией папа римский требовал от тевтонов как можно быстрее отчитаться об успешном крещении язычников. Рыцари форсировали события, начинали силой проводить массовые крещения, а в результате получали очередное восстание и вынуждены были отступать на орденские земли. После очередного присоединения Жамойтии к ордену тевтонам приходилось снова и снова завоёвывать землю, формально числившуюся за ними. Непрерывная борьба ослабляла и рыцарей, и жамойтов. Тайно посылая язычникам деньги и оружие, Витовт обеспечивал неспокойную жизнь тевтонам, а сам выглядел в глазах жамойтов защитником от тевтонской агрессии.

Битва на Ворскле (1399 г.)

Витовт решил помочь хану Тохтамышу захватить трон великого хана Золотой Орды. За это Тохтамыш обещал ему выдать ярлыки на великое княжество Московское и на Новгородскую феодальную республику.

Тохтамыш с 1380 по 1395 год уже был великим ханом. Но в 1389, 1391 и 1394–95 годах великий полководец Тимур (Тамерлан) — эмир Мавераннахра, Хорезма и Хорасана совершил три больших похода на Золотую Орду, разгромил ее войска и ограбил дотла столицу Сарай-Берке. Тохтамыш потерял все владения восточнее Волги. А в 1398 году его разбил хан Заволжской Орды Темир-Кутлуй, после чего ему пришлось бежать в Литву.

Папа римский Бонифаций IX (понтифик в 1389–1404 гг.) поддержал замысел Витовта и объявил крестовый поход против Золотой Орды. Это позволило Витовту привлечь к участию в походе отряды поляков, валахов и даже тевтонцев (до 4 тысяч человек). Около 8 тысяч всадников привел Тохтамыш. Но большинство 30-тысячного войска (около 18 тысяч воинов) составили 50 хоругвей князей ВКЛ.

Однако весной 1399 года объединенное войско Витовта и Тохтамыша потерпело полный разгром в битве с войском Золотой Орды в сражении у реки Ворскла (на этом же поле в 1709 году произошла Полтавская битва).

Темир-Кутлуй, ставший великим ханом Золтой Орды и темник Тимура хан Едигей, воспользовавшись излишней самоуверенностью Витовта и Тохтамыша, окружили их войско и нанесли мощный удар с тыла. Татары Тохтамыша сразу обратилось в бегство. В итоге три четверти всего войска либо погибло, либо попало в плен. Но Витовту и Тохтамышу удалось бежать.

Все же, несмотря на страшное поражение, Витовт сохранил контроль Великого Княжества Литовского над всеми своими владениями, в том числе и над Северным Причерноморьем.

Виленско-Радомская уния (1401 г.)

В связи с поражением от татар, угрозой со стороны Свидригайло и Тевтонского ордена, Витовту волей-неволей пришлось снова крепить дружбу с Ягайло. Князья и паны Литвы во главе с ним заключили новую династическую унию с Польским королевством.

Соответствующий документ был подписан на встрече Витовта с Ягайло 18 января 1401 года в Вильне, к документу были приложены 40 печатей литвинских магнатов. Поляки подписали договор 11 марта в Радоме. Поэтому уния получила название Виленско-Радомской.

По ее условиям, оба государства должны были совместно действовать против внешних врагов. Польские магнаты обязались в случае смерти Ягайло не выбирать нового короля без согласия магнатов ВКЛ. Было подтверждено право Витовта на самостоятельное управление Литвой, но без права передачи престола по наследству. После его смерти великим князем литовским должен был стать Ягайло либо его наследник (в акте унии Ягайло назывался великим князем литовским). Однако государственный суверенитет ВКЛ при этом сохранялся. В документе отсутствовало положение о выплате дани Литвой в пользу Польши, на чем настаивали поляки.

Фактически уния означала военно-политический союз двух государств, направленный против Тевтонского ордена.

Исходя из этого договора, король Владислав (Ягайло) добился от папы римского Бонифация IX издания буллы от 9 cентября 1403 года, запрещавшей тевтонским рыцарям проводить крестовые походы против Великого Княжества Литовского. Король писал в Рим, что после Кревской унии 1385 года она уже вся стала христианской, что на самом деле было далеко от правды.

Война с орденом и Рациёнжский договор

В 1398 году Витовт располагал серьезной военной силой. После же поражения в 1399 году в битве на Ворскле отношения ВКЛ с Тевтонским орденом немедленно ухудшились.

В 1400 году под угрозой жестокой расправы жамойты дали много заложников. В начале января 1401 года в Мариенбурге было устроено показательное крещение нескольких сотен жмудских панов. Однако, вернувшись домой, уже в марте они подняли очередное восстание. Витовт подогревал его, поэтому вскоре началась война между Литвой и орденом, продолжавшаяся более трех лет.

Воспользовавшись серьезным ослаблением Витовта, крестоносцы устроили два больших похода с целью поддержки Свидригайло, в 1402 году на Салечники, в 1403 — на Ошмяны.

Новый конфликт закончился заключением договора о мире между сторонами на десять лет. Он был подписан 23 мая 1404 года в замке Рациёнж в Куявии (ныне в Куявско-Поморском воеводстве) между Тевтонским орденом, Литвой и Польшей. Договор стал результатом личной встречи верховного магистра Конрада фон Юнгингена, великого князя Витовта и короля Владислава II (Ягайло)*.

До этого времени крестоносцы, ссылаясь на невыполнение Витовтом условия Салинского договора о передаче ордену западной части Жамойтии, продолжали вторгаться в эту землю и поддерживали Свидригайло как претендента на трон Литвы. При этом они игнорировали буллу папы Бонифация IX, запрещавшую крестовые походы против ВКЛ.

По новому соглашению Витовту пришлось признать права крестоносцев уже на всю Жамойтию, до реки Шешупе. Под его властью остался лишь куцый кусочек жамойтских пущ от Шешупе до Нёмана. Он также обязался не принимать у себя беглых жамойтов и помогать ордену в борьбе против его врагов. За это орден обещал содействовать Витовту в возврате Смоленска (временно потерянного в 1401 году) и завоевании Новгорода Великого.

Но, несмотря на договор, Жамойтия всегда была готова восстать, а Литва — поддержать ее в удобный для себя момент.

Польша получила право выкупа Добжиньской земли за 40 тысяч злотых.

Ягайло пожизненно передал Витовту Западную Подолию, где в качестве вассала великого князя Литвы должен был править Свидригайло.

Борьба ордена с Польшей

Сложными были отношения ордена и с Польшей. В 1391 году силезский князь Владислав Опольчик (которого немцы называли фон Опельн) заложил ордену часть Добжиньской земли и Куявии. Орденское войско изгнало польские войска, посланные удержать область. В следующем году крестоносцы по предложению Опольчика купили у него эту часть и взяли в качестве залога остальные поветы Добжиньской земли. Польша, не готовая к войне, ограничилась протестами.

В 1396 году Ягайло, собрав силы, занял еще не заложенные ордену области Куявии и с согласия чешского короля Вацлава захватил владения Опольчика в Силезии;

В 1402 году король Венгрии Сигизмунд намеревался отдать Польше Новую Марку (область возле западной границы Польши) в качестве залога за денежную ссуду. Но орден одолжил Сигизмунду сумму значительно большую, чем мог дать ему польский король, и таким способом приобрел Новую Марку для себя. Польша оказалась отрезанной от союзных ей западнопоморских княжеств.

Справка: Сигизмунд I Люксембургский, он же Венгерский (1361–1437) — сын императора Карла IV, последний из династии Люксембургов. В 1378 году наследовал маркграфство Бранденбург (которое в 1415 передал Фридриху Гогенцоллерну). После брака с дочерью венгерского короля Лайоша I Великого с 1397 года стал королем Венгрии. С 1410 года одновременно император Священной Римской империи. В 1419–21 и 1436–37 годы также король Чехии. Санкционировал казнь Яна Гуса (в 1415 г.), организовал пять крестовых походов против таборитов.

Тогда поляки, упустив всю добычу, завели спор о нескольких замках на границе Польши с Новой Маркой, в первую очередь о Дрезденце. Его владелец Ульрих фон Ост присягнул польскому королю, но, когда Новая Марка досталась ордену, перешел на сторону крестоносцев. Орден и в этом споре не пожелал уступить, чтобы хоть немного подсластить полякам горечь потери, и купил у фон Оста его владение.

В результате этих двух орденских приобретений часть польских земель оказалась полностью отрезанной от основной территории королевства. А с избранием в 1407 году верховным магистром Ульриха фон Юнгингена — сторонника активной жёсткой политики, отношения ордена с Польшей стали стремительно ухудшаться.

6 января 1408 года король Владислав (Ягайло) и новоизбранный верховный магистр Ульрих фон Юнгинген встретились в Ковно для решения территориальных споров. Присутствовал и ливонский ландмайстер. Посредником они выбрали Витовта.

Ягайло категорически требовал вернуть Дрезденок. Магистр отложил решение до 24 июня, позже передал дело на рассмотрение Витовта в качестве третейского судьи. Через своих послов он стал уверять Витовта в своей приязни к нему:

«После Господа Бога орден имеет только одного благодетеля и отца — Витовта… Все, что скажет Витовт, будет святым для ордена».

Однако Витовт не поддался на лесть и присудил Дрезденок Польше. Тогда в приступе гнева магистр приказал захватить караван из 20 судов, груженных хлебом, который Ягайло направил Витовту. А Дрезденок он просто купил у его владельца фон Оста.

Летом верховный магистр отправился инспектировать замки, расположенные на границе с Польшей и Литвой. В воздухе ощутимо запахло войной.

Справка: Ульрих фон Юнгинген (ок. 1360–1410) был родом из Швабии. Вступил в Тевтонский орден еще юношей. Его старший брат Конрад занимал пост верховного магистра в 1393–1407 годах. Ощутив приближение смерти, он попросил рыцарей не выбирать верховным магистром Ульриха, в то время комтура замка Балга. Однако рыцари, зная решительный и воинственный характер комтура, избрали именно его. Он стал 26-м верховным магистром ордена.

* * *

Осенью 1408 года жамойты полным ходом готовились к новому восстанию против ордена. Тевтонский наместник и комтуры пограничных замков с тревогой сообщали в Мариенбург, что Жамойтию «вдоль и поперёк проходят литвины, русины и татары, часто одетые купцами, и подбивают население к восстанию».

Однако произошло событие, спасшее тевтонские владения в Жамойтии, а возможно, и сам орден от разгрома в том году. Младший брат Ягайло — Свидригайло (ок. 1370–1452), оставшийся без трона, в июле 1408 года подался за помощью в Московию, к великому князю Василию I, зятю Витовта. Вместе с ним уехали многие черниговские и северские бояре. У Василия Дмитриевича были свои причины для недовольства тестем. В 1406 и 1407 годах он воевал с ним из-за Смоленска, впрочем, безуспешно.

Василий выделил Свидригайло города Владимир-на-Клязьме, Волок Ламский, Юрьев Польский, Ржев и Переяславль, а также половину Коломенского княжества. Но план Свидригайло по захвату престола великого князя в Литве с помощью московского войска не осуществился.

Витовт не стал ждать, когда Василий и Свидригайло начнут войну против него. Он первым пошел на Московию и привел свое войско к реге Угре, пограничной с Московским княжеством. Туда же прибыл со своим войском и Василий. Постояв на противоположных берегах несколько дней, Витовт и Василий 14 сентября 1408 года заключили мирный договор, правда, мятежник Свидригайло остался в Московии. Так Витовт исключил удар себе в спину. Забавно, что русские историки изображают этот договор «вкладом Москвы в разгром Тевтонского ордена».

2. Накануне…

Последний предвоенный год

В июне 1408 года орденский войт (фогхт) Новой Марки сжег несколько пограничных польских деревень. Как уже сказано выше, летом того же года верховный магистр лично объехал пограничные с Литвой и Польшей замки Астрод, Торунь, Штразбург, Голуб и другие. Он привел в порядок их укрепления, организовал доставку из Мариенбурга бомбард, проконтролировал обеспечение снаряжением и запасами провианта. Проследил, как укрепляются замки Тильзит и Рагнит. Орденский войт Жамойтии получил приказ прервать связи жмудинов с Литвой и запретить литвинам покупать в Жамойтии мед, зерно и скот.

С 7 сентября 1408 года Дрезденок перешел во владение ордена. Именно тогда жамойтский фогхт (войт) и несколько командоров (комтуров) сообщали в Мариенбург, что по Жамойтии вдоль и поперек ходят литвины, русины и татары, часто одетые купцами, и подстрекают население к восстанию.

В конце декабря 1408 года произошла тайная встреча Витовта с Ягайло в Новогородке. Скорее всего, именно на этой встрече оформилась идея совместного выступления Великого княжества Литовского и Польского королевства против ордена. Ягайло и Витовт решили начать войну с тевтонами ради возвращения всех захваченных ими и спорных земель.

Витовт не хотел начинать войну преждевременно. Поэтому он удивлял крестоносцев своей терпимостью к провокациям. Так, весной 1409 года один из послов ордена, бранденбургский комтур Марквард фон Зальцбах, раздраженный неопределенными ответами Витовта на вопрос, кого великий князь будет поддерживать в пограничных спорах — Польшу с Мазовией или орден, позволил себе оскорбить великого князя. В разговоре с его придворными крестоносец высказался в том смысле, что великий князь уже трижды изменил ордену, а теперь намеревается сделать то же самое в четвертый раз. Эта несдержанность стоила комтуру Маркварду головы, но позже, после Грюнвальдской битвы. Немедленно Витовт послал запрос верховному магистру, уполномочил ли тот своего посла на такие высказывания. Юнгингену пришлось извиняться.

Ягайло и Витовт держали свой союз в тайне. В письмах к верховному магистру Витовт уверял того в своем намерении соблюдать Рациёнжский мир и в какой-то степени сумел ослабить бдительность крестоносцев. Они до последнего момента не теряли надежду вбить клин между Витовтом и Ягайло. Несомненно, великий князь стремился выиграть время для лучшей подготовки к войне. Хотя крестоносцы не доверяли окончательно ни ему, ни Ягайло, все же первыми войну не начинали. Может быть, не были вполне готовы или же, как полагают некоторые исследователи, хотели показать себя всей Европе обороняющейся стороной.

31 мая 1409 года в Жамойтии вспыхнуло новое восстание. Жмудины внезапно напали на Христмемель и сожгли замок. В середине июня Жамойтию посетил ее прежний староста (от Витовта) Румбольд Валимунтович. Витовт сделал вид, что он тут не при чем. У них с Ягайло был уговор начать войну «как поспеет зерно», то есть в середине июля.

Польша снова предъявила претензии на замок Дрезденок. В этой связи Ягайло предложил Тевтонскому ордену решить спорные вопросы третейским судом и потребовал, чтобы рыцари не вторгались в Жамойтию. Тем самым было поставлено под сомнение юридическое право ордена на Жамойтию. Посольство Ягайло к верховному магистру ордена передало ему в конце июля 1409 года эти условия, заявив, что в случая их неприятия Польша поддержит Литву. В ответ на это верховный магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген заявил, что он в таком случае начнет войну с Польским королевством.

Ягайло выслал посольство, которое 10 июня в Эльбинге, где находился верховный магистр, вручило ему жалобы насчет пограничных конфликтов. Ульрих фон Юнгинген согласился удовлетворить большинство претензий. Потом он в свою очередь послал к королю комтура из Торна с жалобой на Витовта, дескать, восстание в Жамойтии поднялось с его помощью. Затем приезжали еще несколько посольств от ордена, имевших целью разведать, будет ли Ягайло помогать литвинам и жмудинам. Ягайло утверждал, что не может дать ответ, пока не выскажется коронный совет, назначенный на 17 июля.

Собравшись в Ленчице, совет решил не оставлять Литву. Тут же Ягайло отправил послов в орден, которые 1 августа предстали перед фон Юнгингеном. Польский король соглашался мирно решить все споры через третейский суд при условии, что крестоносцы до самого приговора не будут нападать на Жамойтию. Магистр добивался от послов ответа на вопрос: будет ли Польша препятствовать ордену в расправе с повстанцами? Взамен он обещал не трогать ни Ягайло, ни Витовта, если тот оставит жмудинов. Руководитель посольства гнезненский архиепископ Николай Куровский в пылу полемики сказал:

«Перестань пугать нас, магистр, литовскою войною; если ты пойдешь в Литву, знай, что наш король Пруссией оружием овладеет. Противников Литвы мы врагами своими считать будем».

Фон Юнгинген поблагодарил архиепископа за ясное выражение позиции короля и уведомил о намерении перенацелить орденские силы с Литвы — на Польшу:

«Пожалуй, тогда на голову, а не на члены я направлю удар. Лучше идти войной на землю оседлую, на города и владения, нежели в пустоши и леса; вознамеренная война с Литвой — против Польши обращена будет!»

3. Первый этап войны

август — октябрь 1409 г.

Обе стороны были готовы к войне — немцы решили начать первыми. Верховный магистр 6 августа 1409 года послал королю из Мариенбурга письменное объявление войны. Эту грамоту Ягайло получил в Корчине 14 августа. Боевые действия начались через день — 16 августа. В ту эпоху было принято в международных отношениях начинать войну только после получения от противника подтверждения о том, что он поставлен в известность об этом. Несоблюдение данной формальности расценивалось как нападение. Поэтому тевтоны позже доказывали перед императорским и папским судом, что напали именно на них (литвины в Жамойтии) и что они начали оборонительную войну.

* * *

Орденское наступление было хорошо организовано и велось одновременно по четырем направлениям. Главный удар под командованием верховного магистра и великого маршала наносился в Добжиньскую землю. Добжинь крестоносцы взяли штурмом, выбили гарнизон, сожгли замок, разграбили город, убили многих жителей. Еще раньше та же судьба постигла Рыпин и Липно на Висле. Потом взяли Бобровники. Упорное сопротивление оказал гарнизон Златарии, но и этот замок — последний пункт обороны в Добжиньской земле — сдался 2 сентября, на восьмой день осады. Благодаря ходатайству послов плоцкого епископа, приехавших к верховному магистру, жители Бобровников и Златарии избежали мести тевтонов.

Одновременно комтуры из Тухеля и Шлохау опустошили Крайну (область на запад от Быдгоща) и пошли на Быдгощ. Они сообщали магистру, что в течение 8 дней жгли всех и все. По дороге освободили из польского плена комтура Шветса — Генриха фон Плауэна — будущего спасителя ордена. Замок взяли без труда, ибо предатели открыли ворота. 1 сентября фон Плауэн прибыл в захваченный Быдгощ с гарнизоном и стал готовить замок к обороне.

В то же время войт Новой Марки Арнольд фон Баден громил окрестности Дрезденка и Валчи на северо-западном пограничье Польши.

Комтуры Астроды и Бранденбурга вторглись во владения Януша Мазовецкого. Здесь орденские войска встретили сопротивление. Сын Януша Болеслав ворвался в орденскую землю, сжег Зольдау (ныне Дзялдово) и опустошил окрестности до самого Растенбурга.

Начало войны оказалось неожиданным для поляков. Видимо, Ягайло надеялся затянуть переговоры на большее время. 4 сентября «посполитое рушение» (ополчение) Великой Польши было разбито под Велунем в Новой Марке.

Войска Витовта в конце августа соединились с восставшими жмудинами. Под их совместными ударами пал замок Фредебург, орденский войт покинул Дубису, спалив замок. Был захвачен город Мемель (Клайпеда), но здешний замок остался в руках крестоносцев. Чтобы остановить дальнейшее продвижение Витовта, великий маршал с комтурами Балги и Бранденбурга собрал новое войско. Однако выйти навстречу Витовту оно не смогло из-за плохой погоды и болезней, маршал лишь заслонил дорогу в Пруссию.

К Волбажу, а затем под Ленчицу собиралось посполитое рушение самой Польши. Имеется сообщение (в письме великого маршала к верховному магистру от 15 сентября), что Витовт с небольшим отрядом приезжал в это время к Ягайло. От Ковно до Ленчицы (и до Волбажа) около 600 километров, значит, великий князь был в пути примерно 10 дней. Видимо, тогда Витовт и Ягайло обсудили положение и план дальнейших действий.

Только 23 сентября польские войска вышли в поход, а 28-го осадили Быдгощ. На восьмой день осады они штурмом взяли замок. Еще во время осады в лагере Ягайло появилось посольство чешского короля, которое добивалось прекращения войны и решения спора через посреднический суд короля Вацлава. 5 октября уже и верховный магистр предложил заключить перемирие на следующих условиях: Ягайло прекращает осаду и соглашается на посредничество Вацлава. Ягайло ответил, что охотно примет предложение, если орден выведет свои войска из Добжиньской зямли и до приговора передаст управление ею представителям чешского короля. 6 октября поляки взяли Быдгощ. Это повлияло на ход дел.

Через два дня, 8 октября, между Польшей и орденом было заключено перемирие до заката солнца 24 июня 1410 года (до дня святого Иоанна Крестителя). По его условиям обе стороны оставались при тех владениях, которые имели на момент подписания перемирия. Решение споров передали чешскому королю Вацлаву, он должен был объявить свой приговор не позже первой недели поста, то есть до 9 февраля 1410 года*. Польская сторона обязалась никоим образом не помогать жмудинам и тем, кто их поддерживает. Если кто-нибудь из сторон нарушит хоть одно из условий, то чешский король вправе помогать второй стороне всеми средствами, пока опять не наступит мир. Из условий перемирия следовало, что Польша развязывает ордену руки для нового захвата Жамойтии и войны с Литвой, поскольку перемирие не касалось ВКЛ.

4. Перемирие

октябрь 1409 — июнь 1410 гг.

Заключением перемирия завершился первый этап Великой войны. Он характеризовался военным и дипломатическим успехом крестоносцев в Польше. Добжиньская земля осталась в руках ордена. С посредником — чешским королем Вацлавом — можно было договориться посредством звонкой монеты.

Но никто не верил в мирное решение споров: ни воюющие стороны, ни посредник. Да и перемирие, заключенное только с Польшей, позволяло ордену развернуть наступление на Жамойтию и Литву. Однако орден не воспользовался удобным моментом. Высказывалась мысль, что когда разошлись по домам наемники, у него не стало войск для масштабных военных действий, основная же часть собственных сил была разбросана по замкам.

Зато орден предпринял очередную попытку развязать в Литве междоусобную войну. В то время, когда шли переговоры о перемирии с Польшей, хохмайстер заключил договор со Свидригайло, пообещав ему помощь в захвате великокняжеского трона. Свидригайло собирался тайно пробраться на территорию Пруссии и оттуда начать войну против Витовта. Однако посланный орденскими властями глейт безопасности был перехвачен, заговор раскрыт, Свидригайло арестован. Его судьба решалась на личной встрече Витовта с Ягайло в Бресте в конце года.

Приближалось время объявления приговора Вацлава Чешского. В Прагу начали съезжаться литовские, польские, мазовецкие, орденские послы. Король Вацлав не выдержал срок, его решение было оглашено не 9, а 15 февраля. Послы ордена — великий госпитальник Вернер фон Теццинген и торнский комтур граф Альбрехт Шварцбург — привезли Вацлаву 60 тысяч флоринов «как компенсацию за дружеское посредничество».

Приговор гласил: каждая из сторон остается при тех землях, которые имела перед войной и на которые имеет права согласно документам папы, императора, королей и князей. Добжиньская земля возвращается Польше, а Жамойтия — ордену, но Ягайло получит Добжиньскую землю нe раньше, чем крестоносцы вступят во владениe Жамойтией. До этого времени ею будут управлять представители чешского короля. Если условие о Жамойтии будeт выполнено, Добжиньская земля вернeтся Польше, если нет — останется за орденом. Все прежние договоры Польши и ордена сохраняют силу. Ни одной из сторон нельзя пользоваться помощью «неверных» или помогать им. Послы ВКЛ были исключены из переговоров, письма Витовта отвергнуты и уничтожены перед всеми участниками.

Вне всяких сомнeний, приговор был в пользу ордена. Во-первых, тот всегда мог предъявить документы на обладание Поморьем, также у него давно имелись то ли подлинные, то ли фальшивые документы на владение Литвой. Во-вторых, увязав передачу Польши Добжиньской земли с овладением орденом Жамойтией, Вацлав заложил основу для раздора между Витовтом и Ягайло. Однако польская делегация не приняла этот приговор. Еще во время оглашения решения представители Польши и Мазовии покинули помещение в знак протеста против того, что документ читался по-немецки.

В начале июня 1410 года крестоносцы взяли от Вацлава подтверждение приговора и свидетельство, что они соблюдали его условия, в отличие от Польши, поэтому орден свободен от дальнейшего соблюдения условий. Продолжение войны стало неизбежным.

Орден сумел сделать своими союзниками поморских князей. По договору те обязались за 4 тысячи коп пражских денег выставить войско против Ягайло и Витовта.

Каждая из сторон соперничала за союз с венгерским королем. Хотя у Сигизмунда был мирный договор с Польшей до 1413 года, он склонялся к союзу с крестоносцами. Уже после начала войны они заплатили ему 300 тысяч дукатов, огромную по тем временам сумму. Получив деньги, он обязался напасть на Польшу. По условиям тайного соглашения после победы Сигизмунду должны были достаться Подолия, часть Руси (в те времена так называли Галицию — Закарпатскую Русь) и Молдова, а ордену — Литва, Жамойтия, Добжиньская земля и Куявия. Чтобы придать своим действиям вид приличия, Сигизмунд записал условие — он поможет ордену только в том случае, если Ягайло будет использовать в войне язычников либо схизматов. Заранее было известно, что вместе с католиками-поляками выступят не только литвины, но и русины (схизматы), татары (мусульмане) и жмудины (язычники).

Одновременно алчный Сигизмунд «водил за нос» Ягайло с Витовтом. От последнего он принял богатые подарки, в том числе 12 коней, подкованных золотыми подковами. Витовт вручил дары на встрече с Сигизмундом в Кежмарке. От вeнгерского короля хотели только, чтобы он соблюдал мир до 1413 года. Сигизмунд подарки принял, но намекнул, что в случае дальнейшей войны Ягайло с орденом мир с Польшей он держать не станет. Более того, в доверительной беседе Сигизмунд предложил Витовту королевскую корону и союз против Польши*. Великий князь предложение не принял. Когда Витовт после встречи вернулся на тот двор, где размещалась делегация, в этой части города вдруг вспыхнул пожар. В толпе среди паники имела место попытка покушения на великого князя. Витовт срочно покинул город. Сигизмунд догнал его в миле от Кежмарка, простился, но в переговоры не вступал.

После Кежмарка Витовт провел совещание с Ягайло о дальнейшей войне с крестоносцами. Затем он спешно подался в Литву и уже на четвертый день был в Бресте, откуда дал приказ всем землям готовиться к войне. Здесь он провел совещание с литовскими и мазовецкими князьями, затем поехал в Слоним. В это же время великий маршал ордена Фридрих фон Валленрод провел быстрый дерзкий поход в сторону Бреста. 16 марта 1410 года он внезапно напал на Волковыск, сжег его и убил много людей, собравшихся на богослужение. Витовт в тот момент находился в соседнем Слониме и, возможно, рейд маршала имел целью захват великого князя в плен.

В мае орден предложил Витовту перемирие, и оно было принято до 24 июня (как и с Польшей). Опять велась активная дипломатическая борьба при европейских дворах. Через послов, письма, подарки обрабатывались почти все европейские духовные и светские властители. Врагов ругали, раскрывали их намерения. Успех, однако, имели лишь те разоблачения, которые поддерживались звонкой монетой. Богатый орден в этом плане имел преимущество, что показывает пример чешского короля Вацлава и венгерского Сигизмунда.

Своим главным козырем крестоносцы выставляли борьбу с язычниками и схизматиками. Польского короля они обвиняли в поддержке «неверных». Ягайло и Витовт в ответ писали, что орденские братья в своем государстве не привели к Богу пруссов, а уже пекутся о христианизации Жамойтии и Литвы. В целом симпатии Европы были на стороне крестоносцев, но дипломатическая активность союзников дала некоторые результаты. В этой войне орден получил намного меньше помощи от Священной Римской империи, чем раньше.

Обе стороны активно вербовали наемников, причем практически в одних и тех же местах: в Чехии, Австрии, Мейссене, Силезии, Швейцарии. В частности, швейцарцы воевали с обеих сторон. Были случаи, когда вербовщики ордена и союзников перехватывали друг у друга наемные отряды, уже получившие плату. Витовт для вербовки профессионалов прислал Ягайло значительную сумму денег.

Крупным успехам дипломатии Витовта явилось отсутствие войска ливонской филиала Тевтонского ордена в наиболее важных операциях военной кампании 1410 года.

Теоретически, орден имел возможность посредством своих ливонских «братьев» не допустить активных действий Витовта на прусском театре войны. Вполне логичный план — ливонские войска сковывают Витовта с северо-востока, а в это время прусское войско расправляется с Ягайло. В мае верховный магистр пожелал, чтобы ливонский ландмайстер в случая неудачи июньских переговоров с Витовтом объявил ему войну.

Но ландмайстер Тевтонского ордена в Ливонии Конрад фон Фитингоф предусмотрительно заключил с Витовтом сепаратное перемирие, которое якобы не смел нарушить! Причем формально имел на это полное право.

Дело в том, что Ульрих фон Юнгинген вел войну с Ягайло и Витовтом не в качестве верховного магистра всего ордена Пресвятой Девы Марии, а лишь в качестве магистра ордена в Пруссии! Не случайно и Длугош в своей хронике именует Юнгингена исключительно магистром Пруссии (а не Тевтонского ордена).

Поэтому Фетингоф ответил, что по условиям мирного договора с Витовтом войну против Литвы он может начать только через три месяца от момента ее объявления. Значит, если он объявит Литве войну в конце мая — начале июня, то военные действия могут начаться не раньше конца августа или первых чисел сентября.

Понятно без лишних слов, что такая щепетильность ландмайстера в соблюдении норм международного права была хорошо оплачена.

Кроме того, Витовт еще в конце 1409 года наладил хорошие отношения с Новгородом и Псковом, поэтому Фетингоф серьезно опасался литовско-псковско-новгородского союза.

В результате в сражении при Грюнвальде участвовала только одна хоругвь ливонцев, что тоже способствовало поражению ордена. Ливонское войско появилось в Пруссии лишь в конце августа.

Весной 1410 года Сигизмунд Венгерский (он же Сигизмунд I Люксембургский) предложил свое посредничество для мирного решения конфликта. Заинтересованные стороны договорились провести переговоры в Торне 17 июня…

5. Брестская встреча

декабрь 1409 г.

8 декабря 1409 года Витовт и Ягайло встретились на тайном совещании в Бресте. Во встрече участвовал и хан Джелаль эд-Дин, сын Тохтамыша, засевший в Крыму. С ханом договорились о том, что он приведет свою конницу, а за это после войны Витовт поможет ему вернуть отцовский престол в Золотой Орде.

Хотя содержание переговоров неизвестно, оно хорошо прочитывается по дальнейшим действиям. За девять дней ровесники-соперники Витовт и Ягайло (им обоим было по 60 лет) разработали детальный план военной кампании. Выражаясь современным языком, план предусматривал овладение стратегической инициативой, развертывание военных действий на территории противника, проведение генерального сражения на местности с благоприятным рельефом, использование инженерных средств для форсирования водных преград (ранее не применявшихся понтонных мостов) и многое другое.

Витовт и Ягайло в стратегическом планировании поднялись выше уровня своего времени. Главной, а то и единственной целью средневековых войн почти всегда являлся захват какой-нибудь приграничной территории. Великий князь вместе с королем задумали крупномасштабную операцию по разгрому вооруженных сил Тевтонского ордена. Были оговорены время и место сосредоточения войск, их соединения, направление марша, места наиболее удобных переправ через реки.

План предусматривал поход на столицу ордена — Мариенбург и решающее сражение на орденской территории, а после этого заключение выгодного мира с ослабленным государством крестоносцев. Жамойтию союзники сочли второстепенным участком.

Соединение войск в одну армию и удар в центр вражеской страны давали ряд преимуществ союзникам.

Во-первых, инициативу и внезапность.

Во-вторых, военные действия переносились на вражескую территорию, тем самым свои страны избегали опустошения.

В-третьих, руководство ордена должно было сконцентрировать силы, чтобы остановить наступление и дать решающее сражение. Здесь должен был сыграть свою роль численный перевес союзников.

Исполнение замысла в значительной степени зависело от сохранения плана в тайне до назначенного времени, пока не будут сконцентрированы войска. И это тоже было выполнено. Истинные намерения союзники скрыли посредством демонстративных вылазок на разных участках.

Не случайно местом соединения своих сил Витовт и Ягайло избрали Червиньск. Он был достаточно удален от орденской границы, чтобы избежать внезапного нападения тевтонов. Концентрация войск в этом месте могла означать намерение ударить в разных направлениях, что поддерживало неуверенность вражеского командования. От Червиньска сразу после объединения можно было без промедления идти в поход на Мариенбург.

Союзники заранее продумали и хорошо организовали переправу через Вислу. За зиму и весну был подготовлен понтонный мост. После переправы 30 июня его разобрали и сплавили к Плоцку, чтобы использовать на обратном пути.

Кроме плана летней кампании обсуждались и другие дела, в частности, судьба Свидригайло. Ягайло не согласился на казнь брата, но обещал после войны отдать Витовту Подолию, которая поддержала мятежного Свидригайло.

После Брестской встречи в Польше и Литве стали собирать отряды бояр (средних и мелких феодалов) и служилых людей, готовить оружие. В Беловежской пуще было проведено несколько крупных охот для обеспечения войска соленым мясом и салом.

6. Второй этап войны

Как тогда сражались

«Великая война» была типичной для средневековья — решающее значение в ней имели столкновения тяжелой панцирной кавалерии. Хотя в XIV веке рыцарская конница потерпела ряд крупных поражений от крестьянской и городской пехоты, основной боевой единицей армий того времени оставался рыцарь, закованный в доспехи, вооруженный копьем и мечом. Вместе с ним сражались один или два оруженосца, а также кнехты.

В бою рыцари становились в шеренгу на расстоянии нескольких метров друг от друга. На неровной местности использовали построение клином — колонной, которая сужалась к переду (именно так выстроил своих воинов Витовт). После столкновения противников шеренги рассыпались и битва превращалась в совокупность групповых схваток. Пехоту (кнехтов), вооруженную копьями, рогатинами, топорами, дубинами, выделяли в отдельные отряды, вместе с лучниками и арбалетчиками ее ставили перед конницей. Такой армией было трудно управлять. Обходные маневры с ударами во фланг или в тыл противника производились редко.

Битвы выглядели следующим образом: войска заранее сходились в определенном месте, в бою время от времени воинов первой линии заменяли свежими бойцами из второй и третьей линий. Командиры подразделений обычно становились в первые ряды и вели их в бой. Проигравшей стороной считалась та, которая отступала с поля боя, часто ее даже не преследовали.

Армия Тевтонского ордена отличалась большей дисциплинированностью и организованностью, чем другие европейские войска. Для братьев-рыцарей война была постоянным занятием. Однако собственно орденское войско при Грюнвальде составляло меньшинство по сравнению с ополчением прусского дворянства, наемниками, союзниками и «гостями».

Военное искусство литвинов тоже находилось на высоком уровне. Активно используя тяжелую конницу («вершников»), они в то же время многое позаимствовали от татар. Войско Витовта было дисциплинированным, подвижным, способным к сложным маневрам в ходе сражения, таким, как притворное отступление с подведением врага под удар свежих сил, удары во фланг и в спину. Эти качества оно наглядно продемонстрировало при Грюнвальде.

Передвижение войск до битвы

Тевтонский орден использовал перемирие, чтобы в странах Европы приобрести оружие, бомбарды, продовольствие. Орденское руководство энергично готовило к обороне замки и города, набирало наемников, вело агитационную кампанию по приглашению «рыцарей-гостей», созывало местное ополчение.

Орденское руководство избрало оборонительный вариант войны. Ульрих фон Юнгинген рассуждал категориями своего времени и того же ожидал от своих противников. Он готовился к отражению ударов с разных сторон: из Литвы, Польши и Мазовии. Отбив эти атаки, магистр полагал перейти в контрнаступление.

На литовском фронте оборону держали комтуры Рагнита, Рина и Мемеля (Клайпеды). Новую Марку и Дрезденок должен был защищать недавно назначенный фогхт Михель Кухмайстер, Поморье — комтуры Шлохау, Тухеля, Шветса и отряд из Рагнитского комтурства; Добжиньскую и Михаловскую земли — комтур Бежглава; рубеж по реке Дрвенце — комтуры Страссбурга (Бродницы) и Остероде (Астроды). Главные силы ордена во главе с верховным магистром собирались под Шветсом.

Оборонительный план Юнгингена имел ряд недостатков. Объединению союзных войск могло помешать только решительное наступление орденских сил. Раздробление их для охраны границ привело к тому, что в решающей битве отсутствовали сильные группировки Генриха фон Плауэна и Михеля Кухмайстера.

Укрепление бродов возле Кужентника оказалось напрасным, хотя благодаря разведке был точно высчитан приход сюда врага. Берега Дрвенцы укрепили палисадами и земляными валами, за которыми поставили бомбарды. Магистр планировал дать бой в выгодном для себя месте. Однако это был не единственный путь на Мариенбург. После отхода союзникова от бродов фон Юнгинген, чтобы перекрыть направление на столицу, пришел на место между озером Лаубен (Лубень) и селением Танненберг, успел выбрать и подготовить позицию.

Чтобы до последнего момента скрывать замысел объединения своих войск, Витовт и Ягайло демонстрировали намерение воевать порознь. Ягайло концентрировал войска на границе с Новой Маркой будто бы для удара на Данцигское Поморье, заготавливал здесь древесину для наведения мостов.

А когда Витовт уже пошел на соединение с Ягайло, другая часть его войска совершила поход в Пруссию — на Мемель и Юрборг.

Войско ВКЛ собралось возле истоков реки Нарев и пошло вдоль Западного Буга к городу Червиньску на Висле. Здесь в районе Казиниц оно 30 июня 1410 года соединилось с войском Короны, как и было предусмотрено на Брестской встрече в январе. Из этого района 3 июля объединенное войско Литвы и Польши двинулось к границе владений Тевтонского ордена, в сторону Мариенбурга.

Первая важная часть плана — объединение войск — была выполнена блестяще. Витовт быстро привел свое войско в Польшу, проделав путь длиной около 600 километров. Соединение войск Витовта и Ягайло стало полной неожиданностью для магистра. Орденская разведка проворонила. Когда один из свидетелей переправы союзников через Вислу сообщил фон Юнгингену, что видел там Витовта, тот ему не поверил. Магистр обратился к венгерским послам, бывшим тогда у него, и со смехом сказал:

«Все, что осмелился рассказать этот человек, очень похоже на выдумку. Ведь самые надежные наши разведчики принесли весть, что польский король находится и разъезжает возле реки Вислы и пробует, что правда, но не может переправиться через нее. Уже много его воинов погибло в волнах во время попытки перейти ее вброд. Витовт же стоит у реки Нарев и не осмеливается ее перейти».

Поляки по понтонному мосту переправились на правый берег Вислы, оставив ни с чем крестоносцев, собравших главные силы возле города Свете на левом берегу.

Витовт и Ягайло хорошо ориентировались в меняющихся обстоятельствах. Магистру не удалось навязать им бой возле брода через реку Дрвенца в районе Кужентника, где тевтоны подготовили выгодную позицию, укрепив ее частоколом, засеками и артиллерией. Бой на броде с самого начала поставил бы союзников в невыгодное положение. После короткого совещания командиров войско 10 июля отошло ночью назад и, описав значительную дугу, направилось к Мариенбургу по дороге между Пинской пущей и Острудскими озерами, в обход истоков Дрвенцы.

Рано утром 15 июля, перед восходом солнца, союзники вышли из лагеря под Дубровно в направлении на Фаулен — Танненберг. Через 10 верст войско подошло к озеру Лаубен, где разместилось тремя лагерями (польским, литовским и татарским) вдоль заросшей кустарником болотистой поймы реки Марша. Ягайло собрался на мессу в походной часовне, когда получил сообщение о появлении в лесу за рекой орденских конных разъездов.

Магистр точно вычислил маршрут противника. Он прибыл в указанный район днем 14 июля, опередив союзников, разместил лагерь южнее села Грюнефельде и принял меры для укрепления позиции. Были устроены «волчьи ямы» (западни), замаскированные дерном, расставлены бомбарды*. Фон Юнгинген рассчитывал расстроить порядки вражеской конницы преградами, деморализовать ее выстрелами из пушек, засыпать стрелами арбалетчиков и лучников. Магистр планировал ввести в бой свою тяжелую конницу только после отражения атаки врага. Он надеялся, что противник понесет существенные потери во время своей атаки, которые компенсируют численный перевес союзных войск.

Место решающего сражения

Сражение произошло на неровной местности между селами Грюнефельде (позже его переименовали в Грунвальд), Танненберг (ныне Стембарк), Фаулен (ныне Ульново) и Людвигсдорф (ныне Лодвигово). Тогда эти деревни находились на территории Тевтонского ордена. В ПНР они числились за Ольштынским воеводством, а ныне относятся к Варминско-Мазурскому воеводству. Беларуско-литовская летопись (1446 г.) называет битву Дубровенской — по названию ближайшего города Дубровно (по-польски Домбровно).

Поляки называют место сражения «Грунвальд», что по-русски звучит как «Грюнвальд». Немецкое словосочетание «Грюневальд» (Grunewald) означает «Зеленый лес». Между тем, в 1410 году одна из деревень именовалась Грюнефельде (Grunefelde), то есть «Зеленое поле» (вовсе не «лес»), другое — Танненберг (буквально — «Еловая гора»). Поэтому орденские и немецкие авторы (а также советский военный историк полковник Е.А. Разин в своей «Истории военного искусства» издания 1940 года) писали о «битве под Танненбергом», что представляется более точным.

Как бы там ни было с названием, здесь находится поле площадью до пяти квадратных километров, с несколькими покатыми холмами, окруженное с трех сторон лесом.

Часть III

БИТВА

1. Силы противников

Численность орденского войска (в котором, кроме тевтонцев, имелось много добровольцев и наёмников из разных государств Европы) в разное время исследователи оценивали в пределах от 15 до 50 тысяч человек.

Однако польский историк Стефан Кучинский после скрупулезного изучения документов самого Тевтонского ордена пришел к выводу, что под его знаменами было при Грюнвальде 27 тысяч воинов. В том числе 21 тысяча конных и 6 тысяч пеших (включая несколько десятков пушкарей, обслуживавших бомбарды). Кроме того, в обозе состояло до 5 тысяч вооруженной челяди.

Собственно рыцарей среди них было максимум 400–450 человек. Правда, любого из них по боевым возможностям можно сравнить с танком. При каждом рыцаре, помимо оруженосца, состояли несколько десятков конных и пеших воинов плебейского происхождения.

В современной живописи и кинематографе любят изображать тевтонов одетыми в белые плащи с черным крестом. Но, как уже сказано выше, носить такой плащ имели право лишь посвященные братья-рыцари. Во всем Тевтонском ордене к 1410 году, по оценке Кучинского, таковых было около 570 человек, по немецким данным — до 700. Многие из них находились в орденских замках на предполагаемых направлениях вторжения союзников. Ныне подсчитано, что в Грюнвальдской битве приняли участие 250 обладателей белых плащей с черным крестом, причем 203 (81 %) погибли!

Из 27 тысяч воинов руководство ордена сформировало 51 тактическое подразделение — хоругви («знамена»). Теоретически, средняя численность одной — 530 человек. Но практически дело обстояло иначе. В одних набралось до тысячи бойцов, тогда как в других — не более 300.

Польско-литовская сторона выставила 91 хоругвь и 2 татарских отряда. Однако хоругви со стороны ордена были намного крупнее. Известно, что некоторые польские хоругви насчитывали 200–300, отдельные только по 60–80 воинов.

Средневековые авторы, как правило, весьма значительно преувеличивали численность вооруженных сил противоборствующих сторон, сходившихся в битвах. Например, Гербурт Фульштинский (Herburt Fulstinius) писал, что объединенное войско Польши и Литвы насчитывало 163 тысячи воинов (67 тысяч конных и 96 тысяч пехоты) при 60 тяжелых орудиях. Французский хронист Ангеран де Монстреле (Enguerran de Monstrelet) вообще утверждал, что одних только «сарацинов» (татар и караимов) было в нем 400 тысяч, тогда как поляков и литовцев в два раза меньше — «всего лишь» 200 тысяч!

Маститые советские историки (П.А. Жилин, В.Д. Королюк, Е.А. Разин) еще недавно всерьез утверждали, что силы Тевтонского ордена под Грюнвальдом составляли более 40 тысяч воинов, тогда как антиорденской коалиции — до 90 тысяч конных и пеших бойцов! Между тем, столь громадные полчища просто не могли поместиться на площадке размером 2,5 ґ 2 километра, да и набрать их обе стороны не имели никакой возможности.

Позже С. Кучинский еще больше «сократил» армию союзников. Войско Короны Польской — до 17 тысяч человек (15 тысяч конных, 2 тысячи пехоты); войско Великого Княжества Литовского — до 15 тысяч человек (14 тысяч конных, включая 2 тысячи татар и тысячу пехотинцев). Он писал во втором издании своей книги:

«Если взять за основу, что в польско-литовско-русинской армии было 29 тысяч конных и 2,5 тысячи пехоты, то обозных повозок с провиантом и фуражом было, как минимум, 10 тысяч. К ним надо добавить возы с пушками и ядрами, с палатками, возы ремесленников, возы королевской канцелярии. /…/ В сумме выходит 10,5 тысяч повозок. Если считать 8 метров на одну упряжку и интервалы между повозками, получим колонну длиной 84 километра!» Это абсолютно нереально». /с. 226/

Скорее всего, число повозок не превышало 4–5 тысяч, а Ягайло и Витовт имели в своем распоряжении 32 тысячи воинов против 27 тысяч воинов Тевтонского ордена.

Некоторые современные авторы (как правило, историки-любители) доказывают, что войск при Грюнвальде было еще меньше: у Тевтонского ордена — не более 12 тысяч воинов (до 3000 конных рыцарей, столько же оруженосцев, около 6000 пехотинцев), в соединенном войске Польши и ВКЛ — около 20 тысяч.

* * *

Перечисление хоругвей я даю не по хронике Яна Длугоша (Annales seu cronicae incliti Regni Poloniae), a на основе новых исследований. Хочу отметить в этой связи, что Длугош не был современником событий, он писал о них в 1455 году, по прошествии 45 лет!

Хоругви и командиры Тевтонского ордена

/Сначала указан населенный пункт или регион, где формировалась хоругвь, затем ее командир. Командиры десяти хоругвей не установлены/

11) Хоругвь магистра большая. Ульрих фон Юнгинген (Ulrich von Jungingen);

12) Хоругвь магистра малая. Ульрих фон Юнгинген;

13) Орденская. Маршал Фридрих фон Валленрод (Friedrich von Wallenrod);

14) Великого казначея. Томас фон Мёрхайм (Thomas von Mцrheym);

15) Великого командора. Куно фон Лихтенштайн (Kuno von Lichtenstein);

16) Аленштайн (Allenstein) — ныне Ольштынек (Olsztynek) в Польше. Генрих Хайльсберг фон Фогельзанг (Heinrich Heilsberg von Vogelsang);

17) Альтхауз (Althaus) — ныне Старогруд (Starogrуd) в Польше. Эберхард фон Иппинбург (Eberhard von Ippinburg);

18) Балга (Balga) — ныне поселок Веселое Калининградской области РФ. Фридрих фон Цоллерн (Friedrich von Zollern);

19) Бартенштайн (Bartenstein) — ныне Бартошице (Bartoszyce) в Польше;

10) Бранденбург (Brandenburg) — ныне город Ушаково Калининградской области РФ. Марквард фон Зальцбах (Markward von Salzbach);

11) Брунсберг (Brunsberg) — ныне Бранево (Braniewo) в Польше;

12) Брунсвик (Brunswik). Точная привязка к месту не установлена.

13) Данциг (Danzig) — ныне Гданьск (Gdansk) в Польше. Иоганн фон Шёнфельд (Johann von Schцnfeld);

14) Диршау (Dirshau) — ныне Тчев (Tczew) в Польше. Маттиас фон Беберн (Matthias von Bebern);

15) Грауденц (Graudenz) — ныне Грудзёндз (Grudziadz) в Польше. Вильгельм Эльфенштайн (Wilhelm Elfenstein);

16) Кёнигсберг (Kцnigsberg) — ныне Калининград. Ганс фон Хайдек (Hanеs von Heydeck);

17) Книпхов (Kniephow) — ныне пригород Калининграда;

18) Кульм (Kulm) — ныне Хельмно (Chelmno) в Польше. Воевода Януш Ожеховский (Janusz Orzechowski) и комтур Конрад фон Роппельн (Konrad von Roppeln);

19) Кульмской земли (Kulmenland) — ныне Хелминское воеводство в Польше (Ziemia Chelminska) в Польше. Иоганн фон Зайн (Johann von Sayn);

20) ‑Лескен (Lesken) — ныне Ласки (Laski) в Польше. Генрих Кушечке (Heinrich Kuszeczke);

21) Меве (Mewe) — ныне Гнев (Gniew) в Польше. Сигизмунд фон Рамунген (Sigismund von Ramungen);

22) Мейссен (Meissen) — ныне город в восточной части Германии;

23) Нессау (Nessau) — ныне Нешава (Nieszawa) в Польше. Готфрид фон Хатцфельд (Gottfried von Hatzfeld);

24) Нойемаркт (Neumarkt). Ныне Нове Място в Польше. Иоганн фон Редере (Johann von Redere);

25) Ортельсберг (Ortelsberg) — ныне Щитно (Szczytno) в Польше. Альбертус фон Эчбор (Albertus von Eczbor);

26) Остероде (Osterode) — ныне Оструда (Ostruda) в Польше. Гамрат фон Пинценау (Gamrath von Pinzenau);

27) Помезания (Pomezania) — часть Восточной Пруссии, ныне в Польше. Марквард фон Ризенбург (Markward von Riesenburg);

28) Рагнит — первая (Ragnit — 1) — ныне город Неман в Калининградской области РФ. Генрих фон Каменц (Heinrich von Kamenz);

29) Рагнит — вторая (Ragnit — 2). Фридрих фон Цоллерн (Friedrich von Zollern). Он же командир хоругви из Балги (см. № 8);

30) Роггенхаузен (Roggenhausen) — ныне Рогозно (Rogozno) в Польше. Фридрих Вед (Friedrich Wed);

31) Самбия (Sambia) — часть Восточной Пруссии, ныне в Польше. Теодорих фон Зонненбург (Teodorich von Sonnenburg);

32) Святого Георга (St. Georg). Георг Керцдорф (Georg Kerzdorff);

33) Страссбург (Strassburg) — ныне Бродница (Brodnica) в Польше. Балдуин Штоль (Baldwin Stoll);

34) Торн (Thorn) — ныне Торунь (Torun) в Польше. Альберт Роте (Аlbert Rothe);

35) Тухель (Tuchel) — ныне Тухоля (Tuchola) в Польше. Генрих фон Швельборн (Heinrich von Schwelborn);

36) Хайлигенбайль (Heiligenbeil) — ныне г.п. Мамоново Калининградской области РФ;

37) Хелсцберг (Helszberg). Точная привязка к месту не установлена.

38) Швайднитц (Schweidnitz). Ныне Олешница (Olesnica) в Польше. Поморский князь Конрад Седьмой (Konrad VII);

39) Шёнзее (Schцnsee) — ныне поселок Ковалево в Калининградской области РФ. Николаус фон Вильтц (Nicolaus von Viltz);

40) Шлёхау (Schlochau) — ныне Члухув (Czluchоw) в Польше. Арнольд фон Баден (Arnold von Baden);

41) Штеттин (Stettin) — ныне Щецин в Польше. Поморский князь Казимир Пятый (Kazimierz V);

42) Эльбинг — первая (Elbing-1) — ныне Эльблонг (Elblang) в Польше. Генрих Мёнх (Heinrich Mцnch);

43) Эльбинг — вторая (Elbing-2). Вернер фон Теттинген (Werner von Tettingen);

44) Эльбинг — третья (Elbing-3). Ульрих фон Штоффен (Ulrich von Stoffen);

45) Энгельсберг (Engelsberg) — ныне Покшивно (Pokrzywno) в Польше. Бурхард Вобек (Burchard Wobek);

46) Ливонcкая;

47) Вестфальских наемников;

48) Немецких наемников — первая;

49) Немецких наемников — вторая. Иоганн фон Шёнфельд (Johann von Schцnfeld). Он же командир хоругви из Данцига (см. № 13);

50) Немецких наемников — третья. Кунц фон дер Феста (Kunz von der Vesta);

51) Швейцарских наемников. Фон Фишборн (von Fischborn).

Великий маршал Фридрих фон Валленрод командовал левым флангом орденского войска (против войска ВКЛ), правым флангом — великий комтур Куно фон Лихтенштайн (против войска Короны).

Рыцари и простые воины, прибывшие из разных стран (помимо наемников), полностью укомплектовали хоругвь Святого Георгия, а также вошли в состав ряда других подразделений.

На главном знамени ордена был изображен черный крест с орлом в центре на белом поле. В шуме и тесноте знамена служили главными ориентирами средствами управления. Ими подавали сигналы, к ним собирались после атаки или отступления. Если знамя опускалось, это значило, что полк разбит. Не случайно знамя держали и охраняли лучшие рыцари.

Хоругви и командиры Короны Польской

11) Королевская (Krуlеwska). Король Владислав /он же Ягайло/. (Wladyslaw czy Jagiello);

12) Маршала Королевства Польского (Polskiego Krуlestwa marszalka). Збигнев из Бжезя (Zbigniew z Brzezia);

13) Подканцлера Королевства Польского (Polskiego Krуlestwa podkanclerzego). Николай Транба из Висьлич (Mikolaj Traba z Wislicz);

14) Надворная («Nadworna»). Анджей Цёлка из Зелехува (Andrzej Ciolka z Zelechowa);

15) Вадовицкая (Wadowice). Ян Мензик из Домбровы (Jan Mezyk z Dabrowy);

16) Великопольская (Wielkopolska). Винцент из Гранува (Wincent z Granowa);

17) Велюньской земли (Wielunskiej ziemi);

18) Вислицкого каштеляна (Wislickiego kasztelana). Клеменс из Москожева (Klemens z Moskorzewa);

19) Висьничская (Wisnicz), в т. ч. воины из Дубецка и Собеня. Николай Кмита (Mikolaj Kmita);

10) Войницкого каштеляна (Wojnickiego kasztelana). Анджей из Тенчина (Andrzej z Teczyna);

11) «Гончая» («Goncza»). Анджей из Брохоциц (Andrzej z Brochocic);

12) Герба «Сырокомля» («Syrokomla» herb);

13) «Грифов» из Краковской земли («Gryfуw» rodu z ziemi Krakуwskiej). Зыгмунт из Бобровой (Zygmount z Bobrowej);

14) Гнезненского архиепископа. Миколай Куровский из Гнезно (Mikolaj Kurowski z Gniezna);

15) Из Дендно (Dedno). Добеслав из Олешницы (Dobieslaw z Olesnicy);

16) Добжиньской земли (Dobrzynskiej ziemi);

17) Калишской земли (Kaliskiej ziemi);

18) Краковская «большая» (Krakуwska «wielka»). Зындрам из Машковиц (Zyndram z Maszkowic);

19) Краковского каштеляна (Krakуwskiego kasztelana). Кристин из Острува (Krystyn z Ostrowa);

20) Краковского подкомория (Krakуwskiego podkomorzego). Петр Шафранц из Песковой Скалы (Piotr Szafranc z Pieskowej Skaly);

21) Краковского воеводы (Krakуwskiego wojewody). Ян из Тарнува (Jan z Tarnowa);

22) Куявской земли (Kujawskiej ziemi);

23) Лечицкой земли (Leczyckiej ziemi). Ян Лигезы из Бобрка (Jan Ligezy z Bobrku);

24) Любельской земли (Lubelskiej ziemi);

25) Мазовецкая — первая (Mazowiecka — 1). Князь Семовит IV (Siemowit IV);

26) Мазовецкая — вторая (Mazowiecka — 2). Князь Семовит IV;

27) Мазовецкая — третья (Mazowiecka — 3). Януш I (Janusz I), князь Черский и Варшавский;

28) Остроружская (Ostrorуg). Седзивой из Остроруга (Sedziwoj z Ostrorуga);

29) Петркувская (Piotrkуw). Флориан из Корытницы (Florian z Korytnicy);

30) Познаньская (Poznanska). Николай из Чарнкува (Mikolaj z Czarnkowa);

31) Познаньского епископа (Poznanskiego biskupa). Войцех Ястшенбец (Wojciech Jastrzebiec);

32) Познаньского подстолия (Poznanskiego podstolia). Мартин из Славска (Marcin ze Slawska);

33) Сандецкого каштеляна (Sadeckiego kasztelana). Кристин из Козичглува (Krystyn z Kozichglow);

34) Сандомирской земли (Sandomierskiej ziemi). Миколай из Михалова (Mikolaj z Michalowa);

35) Серадзской земли (Sieradzkiej ziemi). Якуб из Конецполя (Jakub z Koniecpola);

36) Сремского каштеляна (Sremu kasztelana). Ян из Обихува (Jan z Obichowa);

37) Хелмской земли (Chelmskiej ziemi);

38) Шамотульская (Szamotul). Доброгост из Шамотуль (Dobrogost z Szamotul);

39) Галицкой земли (Halickiej ziemi). Иванко Сушук из Романово;

40) Львовской земли (Lwowskiej ziemi);

41) Подольской земли — первая (Podolskiej ziemi — 1). Ян Жедевид;

42) Подольской земли — вторая (Podolskiej ziemi — 2). Ян Жедевид;

43) Подольской земли — третья (Podolskiej ziemi — 3). Ян Жедевид;

44) Ярославско-Тарновская (Jaroslaw, Tarnуw). Спытко (Spytko), генеральный староста русский (из Галицкой Руси);

45) Перемышльской земли (Przemyskiej ziemi);

46) Чешская (Czeska), в ней чехи и силезцы. Гневош из Далевиц (Gniewosz z Dalewic);

47) Моравская (Morawska). Ян из Жичина (Jan z Jicina);

48) Святого Георгия (Sw. Jerzego). Ян Сокол из Ламберка (Jan Sokol z Lamberku). В ней состояли наемные чехи и моравы;

49) Хоругвь личной охраны короля. Жигимонт Корибутович (Zygmunt Korybutowicz). Хоругвь состояла из литвинов и поляков*.

Хоругви и командиры Великого княжества Литовского

11) Брестская;

12) Быховская;

13) Вилькамирская (воевода Вежкгайло);

14) Виленская — первая (князь Войцех Монтвид, или Манивид);

15) Виленская — вторая (князь Петр Гаштольд);

16) Витебская;

17) Владимиро-Волынская;

18) Волковыская;

19) Гродненская (князь Михаил Монтвид, или Манивид);

10) Дрогичинская;

11) Друцкая;

12) Заславльско-Минская (князь Юрий Михайлович),

13) Киевская (князь Иван Гольшанский);

14) Кобринская;

15) Ковенская;

16) Кревская (князь Ян Гаштольд);

17) Кременецкая;

18) Кричевская;

19) Лидская;

20) Лукомльская;

21) Луцкая (князь Федор Острожский);

22) Медникская;

23) Мельницкая;

24) Могилевская (князь Андрей Владимирович);

25) Мстиславльская (князь Лугвен Альгердович, он же Симеон);

26) Несвижская (князь Иван Несвижский);

27) Новгорода Великого (князь Лугвен Альгердович, он же Симеон);

28) Новгорода Северского;

29) Новогородская (Новогрудская) /князь Жигимонт Кейстутович/;

30) Оршанская (князь Лугвен Альгердович, он же Симеон);

31) Ошмянская;

32) Пинская;

33) Полоцкая (воевода Иван Немира),

34) Ратненская;

35) Слонимская;

36) Слуцкая (князь Александр Владимирович);

37) Смоленская (князь Лугвен, он же Симеон Альгердович);

38) Стародубская;

39) Трокская — первая (воевода Яунис);

40) Трокская — вторая (князь Гинвил);

41) Ушпольская;

42) Чарторыйская.

В том числе:

С территории современной Беларуси — 23 хоругви

1) Брестская; 2) Быховская; 3) Витебская; 4) Волковыская; 5) Гродненская; 6) Дрогичинская; 7) Друцкая; 8) Заславльско-Минская; 9) Кобринская; 10) Кревская; 11) Кричевская; 12) Лидская; 13) Лукомльская; 14) Могилевская; 15) Мстиславльская; 16) Несвижская; 17) Новогрудская; 18) Оршанская; 19) Ошмянская; 20) Пинская; 21) Полоцкая, 22) Слонимская; 23) Слуцкая.

С территории исторической Беларуси — 8 хоругвей

1) Виленская — первая; 2) Виленская — вторая; 3) Медникская (ныне Медининкай в Летуве); 4) Мельницкая (Мельницк — город в Подляшье, передан Польше в 1569 г.); 5) Смоленская; 6) Стародубская; 7) Трокская — первая (ныне Тракай в Летуве); 8) Трокская — вторая.

С территории современной Украины — 7 хоругвей

1) Владимиро-Волынская, 2) Киевская, 3) Кременецкая, 4) Луцкая, 5) Новгород-Северская, 6) Ратненская, 7) Чарторыйская.

С территории Жамойтии (Летувы)

1) Вилькамирская (ныне Укмерге в Летуве), 2) Ковенская (ныне Каунас в Летуве), 3) Ушпольская (в районе Вилькамира, ныне это район Укмерге в Летуве).

С территории будущей России

Из Новгорода Великого.

Татары

Два татарских чамбула (хана Джелаль эд-Дина, сына Тохтамыша, и хана Бах эд-Дина (в большей степени он известен как мурза Багардин, подчиненный Джелалю, что не соответствует действительности).

* * *

Итак, среди 42 хоругвей ВКЛ беларускими (литвинскими и русинскими) были 31, украинскими (русинскими) — 7, жамойтскими — 3, и одна — новгородская. Хочу напомнить, что беларуские города Медники и Троки «оказались» в составе Летувы (исторической Жамойтии) лишь в конце XVIII века, а Вильня и Виленский край — вообще в 1939 году.

Конница ВКЛ состояла из феодалов (панов) и военных служилых людей — бояр путных (предшественников шляхты). То есть оно, как и у противника, в основном являлось профессиональным.

На стягах большинства хоругвей ВКЛ была изображена «Погоня». Ян Длугош отметил:

«Почти каждая из них имела в гербе на красном поле вооруженного мужа, который сидит на белом, несколько на черном, или рыжем либо пестром коне и потрясает рукой с мечом».

Десять хоругвей (по Длугошу) имели другой герб: у них на красном поле были нарисованы белые знаки, которыми Витовт метил своих коней — «колюмны» («колонны»).

Татарские отряды ханов Бах эд-Дина и Джелаля эд-Дина шли в бой под зелено-белым флагом с тремя зубцами.

Построение войск

Согласно исследованию польского историка Веслава Маевского, хронометраж передвижений союзного войска накануне сражения был таков.

Перед рассветом 15 июля, примерно в 3.30 (восход в этот день в 4.10) литовские и польские отряды выступили из лагеря возле Леща в направлении на Фаулен (Ульново). Первыми двигались татары, за ними — литвины, потом поляки.

К околице Фаулена головная группа всадников подошла примерно в 5.30–6.00, а замыкающая группа колонны из 24-х тысяч конных (по три всадника в ряду), при скорости 7–8 км/час достигла этой точки в 9.00–9.30. Пехота шла позади в два — три раза медленнее.

Возле Фаулена войска перешли узкую и мелкую речку Марша и расположились тремя обозами, построенными как вагенбурги*. Эта речка с заросшей кустарником болотистой поймой протекает за лесом с восточной стороны поля.

Несколько конных хоругвей (3 или 4) были посланы на разведку. Они обнаружили орденское войско, разместившееся на возвышенности с противоположной стороны поля, начинавшегося за лесом с левой стороны от маршрута союзных войск.

Коронный маршал Збигнев и великий князь Витовт дважды просили короля начать бой, но он хотел дождаться прибытия пехоты и обоза. К 12 часам дня уже и пехота была на месте.

Войско ордена выстроилось к югу от Танненберга сначала в три линии. Потом, чтобы расширить фронт до 2,5 километров, оно перестроилось в две линии. Тевтоны находились на возвышении, что вынуждало противника атаковать вверх по склону пригорка. Бомбарды и арбалетчики расположились перед основными силами.

Правое крыло (20 хоругвей) возглавлял великий комтур Куно фон Лихтенштайн, левое (15 хоругвей) — великий маршал Фридрих фон Валленрод. Верховный магистр находился на холме за третьей линией своих войск, по центру фронта. В тылу, перед своим вагенбургом возле села Грюнефельде, он оставил в резерве то ли 14, то ли 16 хоругвей — сведения об их числе расходятся.

Союзное войско начало выходить из леса и выстраиваться напротив орденского. Наконец, оба войска приготовились к битве. Они занимали покатые склоны невысоких холмов, поле лежало между ними. Тому, кто первым пойдет в атаку, надо было спуститься немного вниз, а затем подниматься на противоположный склон.

Союзники встали тремя линиями на фронте в 2,5 километра за Людвигсдорфом и к северу от него. На левом крыле находились поляки (а также русины из Галиции, чехи, моравы, армяне), на правом — литовцы во главе с Витовтом, на крайнем правом фланге — татарская конница. Молдавские сечкари входили в состав либо гродненской, либо одной из виленских хоругвей.

Левое и правое крыло разделял холм высотой около 12 метров. Король Владислав (Ягайло) с польским резервом расположился в тылу, перед деревней Фаулен. Витовт находился во второй линии своего войска.

По традиции той эпохи, верховное командование войсками считалось одним из атрибутов королевской власти. Поэтому «верховным» официально считался Ягайло. Однако историки полагают, что реально войсками Польского королевства командовали коронный маршал Збигнев из Бжезя и краковский воевода Зындрам из Машковиц. Ягайло в течение всей битвы находился в тылу и лично в сражении не участвовал — в отличие от Витовта.

При той же протяженности фронта, что у орденской армии, союзники имели большую глубину построения. Поскольку местность была с пригорками, войска стояли не сплошной линией, а колоннами. Правый фланг литовской армии упирался в пойму реки Марша. Левый польский фланг (соответственно, и правый фланг крестоносцев) прикрывало болото. Значительные силы Витовт и Ягайло оставили в лесу в качестве тактического резерва.

На левом фланге литвинов, неподалеку от правого фланга польских хоругвей, стояли две виленские и две трокские хоругви, а также хоругви князя Симеона (Лугвена).

Войском ВКЛ на поле боя командовал сам Витовт.

Князь Симеон (Лугвен) Альгердович, возглавлявший группу из четырех хоругвей (оршанской, мстиславльской, смоленской и новгородской) стоял на крайнем левом фланге этого войска. В результате его группа оказалась в центре фронта союзников и приняла на себя самый мощный удар крестоносцев после тактического маневра Витовта (ложного отступления конницы).

Витовт выбрал его не случайно. 55-летний князь был опытным командиром, а воины его хоругвей отличались храбростью, хорошей подготовкой и вооружением.

Еще 5 июля Витовт сформировал из своих войск 40 клиньев. Вот что сказано об этом у Длугоша:

«Александр же /Витовт/, великий князь Литвы, в этот день занимался построением литовского войска; разделив его по стародавнему обычаю предков по клиньям и хоругвям, он поставил в каждом клине в середину рыцарей на худших конях или недостаточно хорошо вооруженных, которых окружали другие, на более сильных конях и отлично вооруженные. Такие клинья, сомкнутые и скученные, не допускали разреженности рядов, но один клин держался раздельно от другого на небольшом расстоянии, Под конец великий князь Литвы Александр присвоил этим клиньям 40 знамен, которые мы называем хоругвями, и велел каждому клину и отряду следовать под своим знаменем и подчиняться своему начальнику».

Примерно так они выстроились и на Грюнвальдском поле. Однако точное расположение хоругвей обеих сторон нам неизвестно.

2. Ход сражения

Точно восстановить ход Грюнвальдской битвы невозможно, хотя сохранилось довольно много сведений о ней. Непосредственные участники описали в своих воспоминаниях отдельные эпизоды, из которых трудно сложить общую картину. Многие детали интересны и красочны, но мало что дают для реконструкции сражения. Например, можно прочесть, что в ночь перед битвой на Луне виден был рыцарь, пронзенный мечом, а у великого магистра Ульриха фон Юнгингена появились слезы от предчувствия близкой смерти и т. п. Большинство таких деталей — плод фантазии разных авторов.

Завязка боя

Еще до битвы Ульрих фон Юнгинген обеспечил определенное преимущество своему войску. Он сумел закрыть врагу путь к столице, точно определил место встречи, заранее подготовил позицию. Теперь надо было сделать так, чтобы союзники начали атаку первыми и встретились с преградами и обстрелом. Однако, хотя солнце уже поднялось высоко, со стороны поляков и литвинов не наблюдалось никакого движения.

Три часа противники стояли в бездействии. Крестоносцы не наступали потому, что хотели сохранить позиционное преимущество и навести кавалерию противника на волчьи ямы (ради этого они даже немного подались назад). Союзное же войско ожидало символической команды Ягайло, который неизвестно почему тянул время, долго молился в походной часовне (он отстоял две мессы подряд) и, как пишет Длугош, все время плакал.

Окончив молиться и утерев слезы, король неторопливо надел доспехи, сел на боевого коня, потом взъехал на холм, осмотрелся… Затем спустился к его подножию, где начал рукополагать в рыцари несколько сотен молодых воинов. Сказав речь новоиспеченным рыцарям, Ягайло уже надевал шлем, когда ему сообщили, что от ордена прибыли два герольда. У одного на груди был знак Священной Римской империи — черный орел на золотом поле, у другого — герб князей Шецинских: красный гриф на белом поле. Герольды принесли два обнаженных меча — от верховного магистра Юнгингена королю Владиславу и от великого маршала Валленрода великому князю Витовту — и на словах передали вызов на битву. Столь дерзкий вызов имел целью побудить союзников первыми пойти в наступление. Тем не менее, ответ короля был преисполнен христианского смирения (возможно, напускного): «Мы никогда не просили помощи ни у кого, кроме Бога. И примем эти мечи от Его имени»…

По другой версии, оба меча прислал королю со своим герольдом щецинский князь Казимир V, вызывая его и Витовта на бой от имени всех рыцарей. Якобы князь Казимир хотел «придать мужества» предводителям вражеских войск, которого, по его мнению, «у них обоих было мало».

Впрочем, существует и более прозаическая версия относительно вызова — орденское войско просто устало ждать на солнцепеке наступления врага, поскольку жаркое июльское солнце раскаляло доспехи.

Витовт находился во второй линии своих хоругвей, Ягайло с сильной охраной стоял на холме примерно в середине фронта, но позади него. Расстояние между ними было около километра. Неизвестно, дошла ли до Витовта весть о появлении герольдов с мечами. Скорее всего — нет, так как некоторые польские авторы упрекают великого князя в «преждевременной атаке».

Ровно в полдень тевтоны произвели два залпа из бомбард. Ядра не долетели до литовского строя и упали без всякого вреда. Потом до конца битвы уже не было слышно ни о каких бомбардах.

Итак, символическое начало сражения произошло.

Сразу отмечу, что на правом (литовском) фланге и на левом (польском) фактически происходили две отдельные битвы. При этом правый фланг вступил в бой на час или полтора часа раньше левого.

Притворное отступление

Не дождавшись приказа Ягайло, Витовт сразу после того, как крестоносцы открыли огонь из бомбард, послал в наступление татарскую конницу, находившуюся на его правом фланге. Вслед за татарами с кличем «Вильня!» двинулась первая линия литовского войска, тоже состоявшая из конных воинов, но в тяжелых доспехах (в ВКЛ их называли вершники).

Генрих Сенкевич в романе «Крестоносцы» описывал начало битвы следующими словами:

«Наступила минута ожидания, которая всем показалась тягостней самой битвы. Между немцами и королевским войском, ближе к Танненбергу, высилась в поле купа вековых дубов, на которые взобрались местные крестьяне, чтобы поглядеть на схватку несметных ратей, каких мир не видывал с незапамятных времен. Одна только эта купа дубов и видна была в поле, а так все оно было пустынным, унылым и серым, подобным мертвой степи. Взоры рыцарей невольно обращались к этой зловещей, безмолвной равнине.

И вдруг поднялась буря. Она зашумела в лесу, сорвала множество листьев, ринулась в поле, подхватила сухие стебли трав, подняла тучи пыли и швырнула их в глаза крестоносцам. И в эту минуту воздух сотрясли звуки труб, рогов и пищалок, и все литовское крыло ринулось вперед, словно несметная стая птиц»*.

Часть татарских всадников из первых рядов в самом деле провалилась в ловушки, где они погибли или получили ранения, ибо в ямах были вбиты в землю заостренные колья. Как отметил летописец, «многим людям от тех ям шкода великая стала». Однако благодаря развернутому строю большинство конников миновало волчьи ямы. Они смяли заслоны вражеской артиллерии и полностью вырубили пушкарей, а также пехоту, прикрывавшую бомбарды и вооруженную преимущественно арбалетами.

Вершники ВКЛ атаковали хоругви великого маршала Фридриха фон Валленрода. Вследствие высокой плотности построения войск на относительно небольшом поле было так тесно, что «кони терлись боками». Вклиниться в боевые порядки крестоносцев, закованных в прочные доспехи, удавалось, только «сбросив с коня или убив противника». С этой целью татары применяли арканы, а вершники — копья с крючьями.

Тем не менее, строй рыцарской конницы не дрогнул, потери орденских латников оказались минимальными. Примерно через час боевого столкновения маршал Валленрод приказал своим рыцарям идти в контратаку. Чтобы избежать разгрома под натиском бронированного кулака, татары и вершники первой линии применили испытанный прием — притворное бегство. Они оторвались от противника и устремились в направлении северо-восточнее Танненберга.

Это было вовсе не бегство, а заранее предусмотренный тактический маневр. Тактику достижения победы посредством отступления с последующей контратакой впервые зафиксировал еще Геродот в V веке до нашей эры у скифов. Татары часто использовали такой прием, и он почти всегда приносил им успех. Враг, поверив в победу, рассыпался в погоне за беглецами и вдруг натыкался на засаду или на свежее войско. А беглецы опять оказывались собранными в отряды и с новой силой атаковали ошеломленного врага. Литвины и русины войска Витовта и тем более татары были хорошо знакомы с такой тактикой и пользовались ею.

Однако исследователи оценивают это событие неоднозначно. Одни (польские и российские авторы) рассматривают его как паническое бегство, другие (беларуские и летувисские) говорят о тактическом маневре. Оно и понятно: поляки лезут из кожи вон, чтобы доказать полное превосходство их предков во всем. Чего ради нам обращать внимание на их выдумки, если они по сей день не признают даже факт существования в прошлом литвинов-беларусов, упорно подменяя их жамойтами! Вот измышление Сенкевича:

«Меж тем литовско-русские ряды все отступали, и наконец началось бегство. Кинулась в стремительный бег, выходя из сражения, татарская конница, бежали литвины. Витовт, в этом сражении не щадивший себя, — он с самого начала битвы скакал вдоль рядов, меняя коней, равнял строй, ободрял вспятивших, громко призывал к выступлению Ягайлу-Владислава, затеявшего перед сражением столь долгое молитвословие, что чуть не потерял рать, сам то и дело кровавил свое оружие и чудом оставался в живых, раз за разом бросаясь в сечу, — он кинулся возвращать бегущих, но не мог сделать ничего. Татары едва не увлекли его с собой».

Витовт, четыре раза вступавший в союз с Тевтонским орденом, проживший несколько лет в его владениях, прекрасно знал своего противника. Он понимал, что пробить строй тяжелой рыцарской конницы в лобовой атаке практически невозможно. Единственный шанс на победу — заставить ее нарушить этот строй и навести на полевое укрепление — вагенбург. Кстати говоря, благодаря именно такому маневру новгородцы в 1242 году победили ливонцев в Ледовом побоище. Тогда рыцарская конница рассыпала строй и понесла серьезные потери именно при попытке прорвать полевое укрепление новгородцев, состоявшее из нескольких рядов саней. Почему-то никто из исследователей до сих пор не обращал внимания на это обстоятельство. Был Витовт знаком и с татарской тактикой притворного бегства.

Главным аргументом за то, что отступление являлось заранее предусмотренным маневром, является несомненный факт возвращения в битву отступивших отрядов. Кроме того, не так давно стал известен документ, подтверждающий мысль об отступлении как организованном маневре. Уже после Грюнвальда один из командиров ордена предупреждал нового магистра фон Плауэна, что в будущем сражении враг может умышленно устроить бегство нескольких отрядов, чтобы привести к разрыву боевых порядков тяжелой конницы, «как это произошло в великой битве».

Кульминация на правом фланге

После отступления татарской конницы и первой линии вершников в бой с хоругвями Валленрода включились вторая и третья линии литовского войска. В «Хронике Быховца» (летопись второй половины XV века) об этом этапе битвы сказано:

«И началась битва сначала между немцами и литовским войском, и многое количество воинов с обеих сторон литовских и немецких погибло».

Мацей Стрыйковский описывает данный эпизод сражения следующим образом:

«Трокская, виленская шляхта со Жмудью стойко держалась

С Витовтом, и полякам отважно помогала.

Но иные поветы Литовские угнетенные,

Кто куда побежали в разные стороны.

И главной со святым Георгием хоругви не стало,

На которую войско Литовское взирало.

Уже было тяжко Литве, но Витовт во главе,

С Новогородцами и с Волынцами стоялсмело»…

Валленрод рассчитывал смять и отбросить войско ВКЛ, а затем всеми силами навалиться на правый фланг поляков. Натиск был мощный, возникла критическая ситуация.

Вырубленные наполовину конные отряды ВКЛ спас от неминуемого разгрома тот же маневр, что и татар — притворное бегство. Часть хоругвей правого фланга и центра войска Витовта россыпью поскакала к лесу и, разделившись на две части, открыла проход к своему укрепленному лагерю (вагенбургу). Действительно, несколько хоругвей Валленрода устремились в погоню, что нарушило боевые порядки противника и облегчило положение левого фланга Витовта.

Крестоносцы, погнавшиеся за беглецами, были окружены и уничтожены в районе литовского лагеря. На болотистых берегах Марши и возле вагенбурга закованные в тяжелые доспехи рыцари стали сравнительно легкой добычей. Обозная челядь и пехотинцы с помощью рогатин, копий, цепов валили их на землю, а затем добивали топорами и молотами.

Как уже сказано, маневр с отступлением Витовт планировал заранее. Поэтому он приказал князю Симеону (Лугвену) Альгердовичу с его хоругвями (Мстиславльской, Новгородской, Оршанской и Смоленской), находившимися неподалеку от правого фланга польского войска, любой ценой удержать позицию, чтобы прикрыть поляков от удара в бок и в спину. Три беларуских полка и новгородские наемники справились с этой трудной задачей, хотя понесли значительные потери, а один из них погиб полностью. Рыцари Валленрода не смогли сломить их. Длугош писал:

«В этом сражении русские рыцари Смоленской земли упорно сражались, стоя под собственными тремя знаменами, одни только не обратившись в бегство, и тем заслужили великую славу*. Хотя под одним знаменем они были жестоко изрублены и знамя их было втоптано в землю, однако в двух остальных отрядах они вышли победителями, сражаясь с величайшей храбростью, как подобало мужам и рыцарям, и, наконец, соединились с польскими войсками…»

Тяжелая конница ордена не могла быстро двигаться по пересеченной местности, это позволило Витовту перегруппировать войска. Он своевременно направил на помощь Симеону-Лугвену три хоругви из своего резерва. Затем начали возвращаться в бой хоругви, расстроенные притворным отступлением. Мацей Стрыйковский описал этот эпизод битвы следующим образом:

«Смоленская, Троцкая шляхта, Виленская с Гроднянами,

Видя уже литовский строй слабым и смешанным,

Теша друг друга, сразу пришли до дела,

И с крыжаками опять начали бой кровавый»…

Действия поляков

На левом фланге союзной армии, отделенном от правого холмом, происходил свой бой. После того, как татары и литвины разыграли притворное отступление, крестоносцы Лихтенштайна пошли на поляков. Поляки двинулись им навстречу.

Интересное обстоятельство — войско вчерашнего язычника Ягайло, внезапно ставшего королем христиан-поляков, шло на войско ордена Пресвятой Девы Марии под торжественное пение молитвы Ей же, Пречистой Деве: «Богородице Дево радуйся…». В этом было поистине что-то роковое.

Конные хоругви королевства и ордена сошлись стенка на стенку. Ян Длугош писал:

«Когда же ряды сошлись, то поднялся такой шум и грохот от ломающихся копий и ударов о доспехи, как будто рушилось какое-то огромное строение, и такой резкий лязг мечей, что его отчетливо слышали люди на расстоянии нескольких миль. Нога наступала на ногу, доспехи ударялись о доспехи, и острия копий направлялись в лица врагов, когда же хоругви сошлись, то нельзя было отличить робкого от отважного, мужественного от труса, так как те и другие сгрудились в какой-то клубок и было даже невозможно ни переменить места, ни продвинуться на шаг, пока победитель, сбросив с коня и убив противника не занимал места побежденного. Наконец, когда копья были переломаны, ряды той и другой стороны и доспехи с доспехами настолько сомкнулись, что издавали под ударами мечей и секир, насаженных на древки, страшный грохот, какой производят молоты о наковальни, и люди бились, давимые конями; и тогда среди сражения самый отважный Марс мог быть замечен только по руке и мечу».

Вот как о том же писал Сенкевич, перефразируя Длугоша:

«Металлическая стена орденского войска, опустив забрала глухих шеломов, с тяжким криком обрушилась на другую такую же стену польских рыцарей. От ударов по железу и треска ломающихся копий шум стоял до небес. Лязг мечей был слышен за несколько миль, доспехи ударялись о доспехи, и острия копий нацелены на лица врагов. Знамена и штандарты той и другой рати призраками реяли в поднявшейся пыли и нельзя было отличить отважного от робкого, героя от труса, — все сгрудилось в неистовый клубок борющихся тел. Невозможно было сделать и шагу, не убив врага и не сбросив его с коня. Копья были уже переломаны. Стук доспехов, звон мечей и секир, посаженных на долгие древки, производили такой страшный грохот, точно в тысячах кузниц молоты били по наковальням. Люди, раздавленные теснотой, погибали под копытами коней. Вздрагивая и кренясь, железная стена подавалась то вперед, то назад, передние ряды уже легли костью под копыта вражьих коней и нельзя было понять, кто одолевает в бою и одолевает ли?»

Критический момент на левом фланге

Полякам приходилось туго, они с трудом сдерживали натиск 20 полков великого комтура Куно фон Лихтенштайна.

Командир отряда чешских и силезских наемников Ян Сарновский был ранен в голову. После этого его воины (около 300 человек) ушли с поля и остановились в лесу. Королевский подканцлер Миколай Трамба поскакал к ним — уговаривать. Неизвестно, что он им говорил, но факт, что выслушав его речь и отдохнув, воины вернулись на поле брани.

Тем временем под мощным напором крестоносцев начали отступать польские рыцари. Это был критический момент. Убитый польский знаменосец выронил великую Краковскую хоругвь с изображением белого орла. Ее тут же подхватили и снова подняли.

Однако тевтоны восприняли это падение как божий знак о скорой победе и начали петь пасхальный гимн «Христос воскресе после всех мучений…» (Christ ist erstanden von der Marter allе…). Но Ягайло своевременно послал подкрепление из резерва, которое исправило положение.

Сенкевич написал об этом моменте битвы так:

«Крик ратей взмыл к небесам, потом, точно весенний гром с продолжительным, рокочущим треском прокатился над полем — хоругви столкнулись друг с другом, и все потонуло в поднятой пыли. Вот обратилась в бегство хоругвь Святого Георгия на королевском крыле, в которой служили чешские и моравские наемники и которую вел чех Ян Сарновский. Хоругвь ушла в рощу, где стоял король Владислав.

В это время под натиском крестоносцев зашаталось большое знамя короля Владислава, которое нес Марцин из Вроцимовиц, краковский хорунжий, рыцарь герба Полукозы. Оно уже рушилось на землю, когда подоспевшие рыцари отборного королевского отряда подхватили его и встали грудью, защищая знамя. Тут закипел самый яростный бой. Поляки в неистовстве, не щадя жизней, ринули на немецкий строй, опрокинув, сокрушив и втоптав в землю победоносных соперников».

В это же самое время вернулись конные отряды Витовта, перестроившиеся после отступления. Над полем боя зазвучал радостный возглас поляков «Литва возвращается»! Поляки, «отбросив охватившие их сомнения» (выражение Длугоша), с энтузиазмом бросились на врага. Наметился перелом в пользу союзников.

Часть польского войска тем временем пошла слева через лес, чтобы обойти правый фланг крестоносцев с юго-запада. Кто их послал в обход — неясно, как вообще неясен вопрос с управлением коронным войском на поле боя. Одни польские авторы утверждают, что от начала и до конца сражения им руководил король Владислав (Ягайло). Другие отдают все лавры краковскому воеводе Зындраму. Третьи — коронному маршалу Збигневу. Что ж, пусть спорят между собой. Что касается литвинов, то никто не оспаривает руководящую и вдохновляющую роль великого князя Витовта (или Александра, как предпочитают называть его польские авторы).

Сеча продолжалась, шел пятый час боя. Вдруг стали отступать две хоругви из Кульмской (Хелминской) земли, повинуясь ложному сигналу своего знаменосца Никкеля фон Рениса. Следуя их примеру, за ними последовали четыре орденские хоругви во главе с великим госпитальником (гроссшпиттлером) Вернером фон Теццингеном.

Ульрих фон Юнгинген, увидев, что чаша весов стала склоняться не в пользу ордена, предпринял отчаянную попытку переломить ход битвы. Он во главе резервных 14 (или 16) хоругвей атаковал королевское войско. Этот маневр свидетельствует о хорошей организованности подразделений ордена и достоинствах верховного магистра как военачальника. Ему удалось прорвать фронт, но его отряд со всех сторон окружили с одной стороны литвины, с другой — поляки, рассекли на небольшие группы и полностью уничтожили.

Генрик Сенкевич, желая возвеличить Ягайло, отсиживавшегося в тылу, придумал, будто бы во время атаки орденского резерва произошло нападение на него. Вот как он это преподнес:

«Вот в это-то время, когда Владиславу /Ягайло/ казалось, что его войска одолевают врага, вступили в сражение 16 свежих немецких хоругвей под своими знаменами. С глухим согласным топотом копыт, опустив копья, рыцари мчались в бой. Развевались конские попоны, развевались белые плащи рыцарей. Телохранители уже сомкнули ряды, взявши копья на изготовку, но их было всего шестьдесят рыцарей-копьеносцев, и могли ли они устоять под прусским натиском?

В сей миг Ягайло невольно вспомнил о подготовленных для его возможного бегства конских подставах — ибо польская господа, оценивая жизнь своего короля в десять тысяч коп, отнюдь не хотела гибели Ягайлы, после которой, неволею, начнутся прежние смуты и сами Великая и Малая Польша могут погибнуть под орденским натиском. Однако его хватило на то, чтобы не пуститься в бегство, но он отчаянно взывал о помощи, и послал Збигнева из Олесницы, своего нотария, в хоругвь дворцовых рыцарей, стоящую близь.

Збигнев подскакал к строю хоругви, которая как раз намеривала вступить в бой. От шума брани приходилось кричать. Спасайте короля! — крикнул им Збигнев. Но рыцарь Миколай Колбаса, герба Наленч, стоявший под знаменем, обнажил саблю, взмахнул ею перед лицом нотария и грозным голосом, в рык, возразил Збигневу: — Прочь! Не видишь, несчастный, что хоругвь идет в бой! Что ж нам, подставить спину врагу, спасая твоего Владислава? Ежели разобьют нас, погибнет и король! — Збигнев, неволею, прянул в сторону и вовремя. Закованная в латы хоругвь разом пришла в движение и ринула на врага, все убыстряя и убыстряя ход. Новый ратный крик взмыл к небесам и новый треск от столкнувшихся доспехов и ломающихся копий заполнил воздух, закладывая уши.

Владислав тем часом, крича то ли в испуге, то ли в ярости, бился в руках телохранителей, шпоря коня и порываясь в бой. Меж тем немецкий рыцарь из прусского войска Диппольд Кикериц фон Дибер с золотой перевязью, в белом тевтонском плаще на рыжей лошади, выскочил из рядов прусской хоругви и устремил, потрясая копьем, прямо на короля. Ягайло и сам поднял копье, обороняясь, но тут безоружный нотарий Збигнев, поднявши с земли обломок копья, ринул на немецкого рыцаря и, ударом в бок, сбросил с коня. Владислав ударил Кикерица копьем в лоб; тот, беспомощный, пытаясь встать, бился, лежа на спине, а кинувшиеся со сторон рыцари охраны добили его.

Много позже Збигнев, предпочтя духовную карьеру рыцарской, принимая сан краковского епископа, получал от Папы Мартина V отпущение за совершенный им в бою, при защите своего короля, грех убийства… Считалось, что духовная карьера несовместима с подвигами на поле брани. Но и латинские ксендзы дрались при случае!

Отряд крестоносцев, потеряв Кикерица, проскакал мимо короля. Явившиеся на поле боя новые немецкие хоругви не сразу были опознаны польскими рыцарями: кто-то посчитал их польскою подмогой. Но Добеслав из Олесницы, рыцарь герба Крест (называемый Дембно), желая разрешить спор, один погнал коня на врага. Крестоносец, ведший новые отряды, тоже выехал из рядов. Они сразились, метнув легкие копья сулицы, и никто не потерпел поражения, лишь конь Добеслава был ранен в бедро».

На самом деле ничего подобного не было, весь этот эпизод от начала и до конца — выдумка. Тем не менее, эта выдумка вошла в большинство книг польских историков, не говоря уже о художественных произведениях. Кстати, о поединках. Ягайло на момент сражения было 60 лет, такой возраст в ту эпоху считался старостью. Между тем и в молодые годы Ягайло не отличался ни крепким телосложением, ни успехами в рыцарских забавах…

Решительная атака 16 хоругвей во главе с магистром могла бы решить судьбу битвы, если бы перед ними оказался другой противник, менее опытный и храбрый. Как уже сказано, хоругви Витовта вернулись и атаковали ударную группу магистра с фланга и тыла. Посланные в обход польские отряды начали окружать правый фланг крестоносцев с юго-запада. Это стало началом конца.

Группу верховного магистра и правый фланг орденской армии литвины и поляки окружили порознь. Некоторое время крестоносцы сдерживали натиск, но, наконец, были разбиты. Верховный магистр погиб. Весть о его смерти мгновенно облетела поле, окрылила союзников и повергла в смятение их противников. Первыми сдались рыцари Кульмской земли. Вслед за ними отдали свое знамя заграничные «гости» — среди них остались в живых только 40 рыцарей. Сдались и союзники ордена — щецинский и олешницкий князья.

Сенкевич:

«Польские и литовско-русские хоругви вновь обрушились на врага со всею силою. Вновь возвысился до небес копейный стон и лязг железа, но что-то уже сломалось в немецком войске: с утра еще неодолимые, хвастливо заявлявшие, что со своими мечами пройдут всю Польшу из конца в конец, они начали все чаще и чаще валиться под мечами. Наемники откатывали назад, и Витовт, бледный от восторга, прорубался к немецкому знамени, а Ягайло, ободряя своих, так орал, что охрип, и назавтра едва мог говорить только шепотом. «Потемнела слава немецких знамен». В рядах этих последних шестнадцати хоругвей, полностью изрубленных, пали: магистр Пруссии Ульрих, маршалы Ордена, командоры и все виднейшие рыцари прусского войска».

В орденских хрониках записано, что верховный магистр Ульрих фон Юнгинген погиб от руки татарского мурзы Багардина (хана Бах эд-Дина). Понятно, что смерть магистра от руки мусульманина («неверного») служила еще одним упреком против христианских государей Владислава (Ягайло) и Александра (Витовта). Именно для того, чтобы отвести такой упрек, Ян Длугош написал в своей хронике, будто бы магистра убил «простой драб», то есть рядовой воин плебейского происхождения.

Предательство

Не исключено, что несмотря на численное превосходство союзников, хитрый маневр Витовта и стойкость полков Симеона Альгердовича, тевтоны все же одержали бы верх в этой битве, если бы не измена в их собственных рядах. Это обстоятельство российские историки игнорируют, а польские с негодованием отвергают.

В оглушительном грохоте, лязге и шуме тогдашних сражений команды были практически не слышны, поэтому их заменяли сигналы, подаваемые значками и знаменами. Знаменосец рыцарей Кульмерланда, или Кульмской (Хелминской) земли — вассалов Тевтонского ордена, Никкель фон Ренис подал своим соратникам ложный знак к отступлению, чем вызвал большую сумятицу в рядах орденских войск. Заметив, что враги пришли в замешательство и показали спину, Витовт мгновенно среагировал и атаковал отступавших ленников ордена.

У магистра имелась возможность бежать с поля боя, но якобы он гордо заявил: «Не дай мне Бог оставить это поле, на котором погибло столько доблестных мужей!». В любом случае — глава тевтонов погиб в бою…

Окончание боя

Но это еще не был конец битвы. Многие крестоносцы, избежавшие окружения или вырвавшиеся из него, засели в своем вагенбурге. Окруженный рядами повозок, обеспеченный пехотой, лагерь давал возможность обороняться. Но успешной обороны не получилось. Решительной атакой вагенбург был взят, почти все его защитники убиты. Большое число погибших здесь орденских воинов объясняется участием в этом эпизоде битвы пехоты союзников, состоявшей из крестьян и горожан. По обычаям того времени, простолюдины не могли получать выкуп за пленников. Поэтому пехота пленных не брала…

Примерно в 18 часов битва закончилась взятием польской и литовской пехотой вагенбурга ордена возле деревни Грюнефельде (или Грюнвальд).

Геройскую смерть на поле брани приняли почти все сановники Тевтонского ордена. Помимо верховного магистра погибли великий маршал фон Валленрод, великий комтур (командор) фон Лихтенштайн, великий шатный (церемониемейстер) Альбрехт фон Шварцбург, великий скарбник (казначей) Томас фон Мергейм, а также 14 комтуров (командоров) и 15 войтов (фогхтов). Одним словом, почти все «гроссбегитеры («великие хранители»), за исключением великого госпитальника (гроссшпиттлера) Вернера фон Теццингена, которому удалось бежать. Вместе с ними «испили смертную чашу» 203 орденских рыцаря, «а прочих — бесчисленное множество», как обычно пишут в подобных случаях.

Во время бегства погиб Генрих фон Швельбок — командир хоругви из Тухоли. Еще до битвы он приказал носить перед собой два обнаженных меча и всем говорил, что не вложит их в ножны, пока не окрасит кровью врагов. Получилось с точностью наоборот.

Трое вельмож ордена — Генрих Шаумбург, фогт орденской провинции Самбия, Юрген Маршалк — оруженосец верховного магистра и Марквард фон Зальцбах — комтур Бранденбурга, были взяты в плен и убиты уже после окончания битвы. Об убийстве Шаумбурга и Маршалка сообщается, что причиной якобы послужило их дерзкое поведение (!). Что касается фон Зальцбаха, то напомню, что именно Марквард оскорбил Витовта, будучи послом. Витовт при виде его сказал по-немецки «Du bist hi Markward…» («Ты здесь, Марквард…»). На это крестоносец резко ответил: «Да, и спокойно приму то, что мне уготовил вчерашний день. А тебе, князь, то же может принести день сегодняшний или завтрашний, ведь не в твоей силе определить судьбу!» Разгневанный Витовт подал знак, комтура отвели в рожь и сняли ему голову — несмотря на возражения короля Владислава (Ягайло).

Как уже сказано, само сражение происходило с 12 до 18 часов. Еще два часа до заката солнца (по местному времени солнце заходит 15 июля в 19 часов 51 минуту) продолжалась погоня за беглецами. Всю ночь с 15 на 16 июля войска возвращались из погони, вели пленных, везли захваченные хоругви и добычу — коней, оружие, доспехи… Сенкевич писал:

«Отступавших гнали несколько верст, набирая полон. Рыцарь Георгий Керцдорф, несший в немецком войске знамя Святого Георгия, преклонив колено, сдался в плен рыцарю Пшедпелку Копидловскому, герба Дрыя. Захвачены были и оба поморских князя, что сражались на стороне крестоносцев, взяты в плен многие иноземные рыцари. Обозные повозки рыцарского войска были дочиста разграблены победителями. Многие обогатились, снимая доспехи с побежденных. Бочки с вином Владислав приказал вылить на землю, дабы не погубить рать при возможном вражеском нападении».

Неподалеку от поля битвы под слово чести Ягайло и Витовт отпустили тех пленных, которые не принадлежали к ордену*.

Кстати говоря, в захваченном обозе победители нашли большой запас цепей и веревок, подготовленных крестоносцами для пленных поляков и литвинов. Что ж, оковы пригодились. Их надели на недавних хозяев.

Факторы победы

Итак, главные факторы, обеспечившие победу союзников, следующие:

— Ложное отступление татар и литвинов, вследствие чего тевтоны увязли в бою за вагенбург и понесли тяжелые потери;

— Превращение союзных обозов в укрепленные лагеря, позволившее литвинам остановить атаку отрядов Валленрода.

— Стойкое сопротивление четырех хоругвей князя Симеона (Лугвена) Альгердовича, прикрывших в этот момент войско Короны от удара ему во фланг.

— Численное преимущество союзного войска над противником, позволившее создать два тактических резерва.

— Ложный сигнал, поданный кульмским знаменосцем. Попросту говоря — предательство в войске противника (скорее всего, заранее хорошо оплаченное).

— Полководческое искусство Витовта, сумевшего нанести удар во фланг и тыл резервной группе верховного магистра**.

— Мужество и стойкость большинства участников сражения.

Потери и трофеи

Ян Длугош указал потери ордена в 50 тысяч убитых и 40 тысяч пленных, что чрезвычайно далеко от правды. Как мы знаем, войска обеих сторон вместе с обозниками и слугами насчитывали максимум 70 тысяч человек.

Стефан Кучинский утверждал, что со стороны крестоносцев погибло около 18 тысяч рыцарей, солдат и челяди из обоза, примерно 14 тысяч попали в плен. Немногим более 1400 рыцарей и кнехтов (в том числе 77 арбалетчиков) сумели добраться до Мариенбурга. Потери союзников убитыми, предположительно, были на 2–3 тысячи человек меньше.

Нынешние историки полагают, что орденское войско потеряло убитыми максимум 13 тысяч человек.

Точные потери поляков неизвестны, но хоругви ВКЛ потеряли убитыми и умершими от ран около 10 тысяч, тогда как общие потери союзников (включая татарские и другие отряды) составили до 20 тысяч человек. Видимо, и поляки потеряли убитыми около 10 тысяч.

Окрестности поля на протяжении нескольких миль усеяли трупы павших, а земля пропиталась кровью людей и лошадей. Воздух оглашали стоны раненых. Многие из них, не дождавшись помощи, замерзли и умерли к утру под холодным дождем.

На следующий день, 16 июля, на поле боя были найдены тела верховного магистра и других «гроссбегитеров». По приказу короля на них надели чистые белые саваны и с почетом отправили в специальной повозке в Мариенбург. 19 июля 1410 года их погребли в часовне Святой Анны Мариенбургского замка. Всех остальных убитых похоронили на месте.

Хоругви тевтонских рыцарей, их вассалов, «гостей» и союзников, захваченные поляками, король приказал вывесить в Краковском кафедральном соборе. Там они оставались до времен пресловутого «Потопа», то есть, до середины XVII века. Позже хоругви бесследно исчезли в ходе интервенции, охватившей всю территорию Речи Посполитой*. Тевтонские знамена, захваченные литвинами, находились в соборах Вильни. Их описания нет.

Часть IV

ДАЛЬНЕЙШИЕ СОБЫТИЯ В РЕГИОНЕ

1. После Грюнвальда

Поход на Мариенбург

После битвы, чтобы довести войну до полной победы, союзникам требовалось захватить столицу орденского государства. Потому вместо объявленных трех дней войско союзников отдыхало только одни сутки. Быстро похоронив убитых, оно уже 17-го июля двинулось на Мариенбург, до которого было примерно 120 километров.

Проходя ежедневно около 15 км, союзники без сопротивления занимали окрестные города и замки. Очень быстро большая часть орденского государства (в том числе прусские епископства) признала власть победителей. Мало того, горожане и дворяне сами нападали на орденские замки, изгоняли гарнизоны и передавали укрепления союзникам. Орденский хронист писал, что «такой измены никогда не было слышно ни в одном государстве». Братья-рыцари Тевтонского ордена спасались бегством, кто куда мог.

Главной причиной быстрого и почти бескровного подчинения страны явился, конечно, небывалый разгром ордена под Грюнвальдом. Кроме того, впервые наглядно проявилась обособленность орденских братьев от своих подданных, в первую очередь от светского дворянства и горожан.

Через девять дней пути, 25 июля, войско прибыло к стенам Мариенбурга. Однако оно опоздало.

Еще до Грюнвальдского сражения верховный магистр оставил две группы войск для прикрытия возможных направлений ударов союзников на Поморье. Ими командовали комтуры Генрих фон Плауэн и Михель Кухмайстер фон Штернберг. Получив от магистра приказ «общий сбор», переданный гонцами, они начали марш-бросок на Грюнвальд, но, узнав в пути о разгроме, развернулись и 18-го июля пришли в Мариенбург.

Для Тевтонского ордена война была обычным делом, поэтому на случай гибели кого-то из высших иерархов была предусмотрена временная замена должностных лиц и механизм избрания новых. Однако никто не мог предположить, что погибнут все высшие сановники. Единственный выживший — великий госпитальник Вернер фон Теццинген отказался от власти. Генрих фон Плауэн собрал уцелевших рыцарей на совет. Они решили оборонять столицу «до последней возможности». В сложившейся ситуации это был единственный шанс на спасение Тевтонского ордена. Имелись еще войска в Ливонии, ожидалась помощь от орденских филиалов в Европе. Генриха фон Плауэна единогласно избрали наместником верховного магистра до окончания войны.

В течение недели до появления союзников под стенами крепости он сформировал из прибывавших разрозненных частей и отдельных бойцов гарнизон численностью до 2500 человек. Кроме них, в замке имелся обслуживающий персонал, укрылись жители города (посада) и окрестных деревень. По приказу Плауэна разобрали мост через реку Нагату и сожгли деревянные постройки, окружавшие крепость. Теперь стало невозможно подойти к ее стенам, не подвергаясь сверху обстрелу из арбалетов.

Союзники окружили замок и начали его обстреливать с четырех сторон. Однажды, когда в летней столовой происходило совещание рыцарей, по ней выстрелили пушкари союзников из трофейной бомбарды «Безумная Грета». Канониры рассчитывали попасть в колонну, подпиравшую свод столовой и таким образом обрушить на тевтонов крышу здания. Но каменное ядро, перелетев реку и пробив крышу, застряло в стене внутри столовой. Оставшись в живых, тевтоны поблагодарили святую Деву Марию за покровительство и защиту. Это ядро до сих пор торчит из стены.

Пушечный обстрел крепости ничего не дал. Гарнизон делал вылазки, иногда успешные.

Гарнизон крепости был обеспечен провиантом не менее чем на 3 месяца. Крепость являлась мощнейшим оборонительным сооружением, взять ее можно было только посредством голода или внутренней измены.

Состоялись переговоры парламентеров фон Плауэна с Витовтом и Ягайло. Наместник предложил заключить мир на условии сохранения за орденом одной только Пруссии как земли, добытой у язычников ценой христианской крови. В ответ ему предложили сдать Мариенбург в обмен на абстрактное обещание «позаботиться об ордене». Плауэн отказался.

Помощь ливонцев

На помощь осажденным выступил из Ливонии ландмаршал фон Хевельман. Во второй половине августа он прибыл к Кёнигсбергу (фон Хевельман заменял больного ландмайстера фон Фетингофа). В начале сентября кончался трехмесячный срок между объявлением и началом войны ливонцев с ВКЛ.

В это же самое время представители ливонского ландмайстера заключили перемирие с «панами литовскими и русскими» еще на 10 недель. Поэтому Витовт послал маршалу письмо с вопросом, на каком основании тот, несмотря на перемирие, пришел к Кёнигсбергу. Ландмаршал в письме от 4 сентября ответил, что не знает о перемирии, поскольку его, видимо, заключили уже после его ухода из Ливонии. Свое письмо Хевельман написал в непривычной для братьев-рыцарей манере. Он называл Витовта «горячо любимым и ласковым паном»!

Тогда великий князь с 12 хоругвями сам отправился к ливонцам под Кёнигсберг. 8 сентября он встретился с Хевельманом. Подробности их разговора неизвестны, но после этой беседы что-то кардинально изменилось в политике Витовта по отношению к ордену.

Ландмаршал обязался быть посредником в переговорах между союзниками и фон Плауэном. Он попросил о двухнедельном перемирии с 9 по 22 сентября, чтобы за это время лично встретиться с наместником и склонить его к миру.

Дальнейшие события польские историки характеризуют как «интриги». С осажденными тевтонами действительно было заключено перемирие. Ландмаршала Хевельмана пропустили в осажденный замок. Однако в результате бесед ландмаршала с наместником, продолжавшихся несколько дней (их содержание тоже осталось неизвестным), союзники не получили предложения о мире. Более того, фон Плауэн отказался даже от продления перемирия после 22 сентября.

Время работало против союзников, прежде всего против Польши. Не были полностью оплачены услуги иностранных наемников. Сигизмунд Люксембургский угрожал Польше с юго-западного направления, а польское воинство, не привыкшее к столь долгим походам, рвалось домой. Приближалась зима.

Оставалось три варианта действий: заключить мир, взять замок или уйти. Плауэн уже не хотел слушать о мире. Надежды взять замок штурмом не было, к нему даже не готовились. Следовательно…

17-го сентября Витовт, несмотря на уговоры Ягайло, снял осаду и ушел со своим войском домой. На следующий день ушли мазовецкие князья Януш и Семовит. 19 сентября пришлось уйти и польскому войску. Таким образом, осада продолжалась всего 56 дней (ровно 8 недель).

Отступление происходило неторопливо, обозы везли богатую добычу. Гарнизон замка никаких помех отходу не чинил.

Продолжение боевых действий

В польских учебниках истории можно прочесть, что Польское королевство и Великое княжество Литовское сражением на Грюнвальдском поле выиграли Великую войну.

Однако как только союзные войска покинули территорию Пруссии, ситуация в ней стала резко меняться. Вслед за уходившими победителями двигались крестоносцы и возвращали страну в свои руки. Отчасти опасаясь мести, отчасти по убеждению прусское дворянство опять захватывало замки, но уже для ордена. Первой жертвой стал Зольдау. Польский гарнизон, застигнутый врасплох, попал в плен. Ливонский ландмаршал осадил и взял Эльбинг. Замки переходили к ордену один за другим. У союзников остались только замки в Торне, Радине, Страссбурге и Нешаве; не пустили к себе крестоносцев два богатых города — Старый Торн и Данциг (Гданьск). Фон Плауэн заключил перемирие с ними, отложив расправу до подписания мира с союзниками.

Казалось, что колесо Фортуны повернулось в сторону крестоносцев, по меньшей мере на польском театре войны. Генрих фон Плауэн и ливонцы очистили от врага почти всю Пруссию и северную часть Поморья. В Новой Марке за счет подкреплений из Западной Европы группировка Михеля Кухмайстера усилилась до 4 тысяч человек. Кухмайстер выступил на соединение с Плауэном. Но в бою под Карановом меньший по численности польский отряд разбил Кухмайстера, а он сам попал в плен.

Война продолжалась рядом мелких рейдов и стычек как в Польше, так и в Литве. «Гости» из Западной Европы все неохотнее участвовали в этой войне, принявшей партизанский характер, где врага невозможно было победить в чистом поле.

Более крупными предприятиями стали два нападения на Польшу венгерских войск Сигизмунда I, отрабатывавшего орденские деньги. Первое в конце декабря 1410 и начале января 1411 года закончилось поражением 12 венгерских хоругвей. А другое в конце января — начале февраля не дало сколько-нибудь значительных результатов. Можно сказать, что Сигизмунд не оправдал надежд ордена и потраченных на него денег.

Еще 9 ноября 1410 года Генриха фон Плауэна избрали новым верховным магистром. Уже в этом качестве он повел переговоры о перемирии. Долгие и трудные, они все же понемногу продвигались, так как затянувшаяся война стала непосильным грузом для обеих сторон. С 14 декабря 1410 до 11 января 1411 года — на 4 недели — было заключено перемирие. В отличие от перемирий 1409 года оно касалась всех участников конфликта: ордена, Ягайло, Витовта, слупского и двух мазовецких князей.

Ягайло хотел оставить Тевтонскому ордену лишь центральную часть Пруссии с центром в Кёнигсберге, но не смог реализовать свой план. Генрих фон Плауэн отказался передать Польше Добжинскую землю, Данцигское Поморье, Хелминскую землю и Повислье. Тем временем в Пруссию прибыли подкрепления из филиалов ордена в Германии.

Судьба изменника

А вероломный кульмский рыцарь Никкель фон Ренис, которого все орденские летописцы единогласно объявляют виновником поражения, и после разгрома продолжал свои интриги против Ордена.

Дело в том, что именно Никкель фон Ренис (имевший герб, разделенный на красное и белое (серебряное) поле, с серебряным оленьим рогом на красном и с красным бычьим рогом на белом поле), вступив в сговор с четырьмя другими рыцарями из числа кульмских вассалов Тевтонского ордена, еще в 1398 году, за 12 лет до Грюнвальда, основал тайный «Союз Ящерицы» (Eidechsenbund), первоначально в целях борьбы с усилением все возраставшего влияния торговых городов в прусском орденском государстве.

Но со временем «рыцари Ящерицы», недовольные введением все новых налогов, связанных с ростом расходов на оборону орденских владений, вследствие уменьшения числа добровольцев-паломников из Западной Европы, начали действовать и против власти Тевтонского ордена, завязав тайные сношения с польским королем, от которого надеялись получить столь же большие привилегии и свободы, как и те, которыми пользовалась польская шляхта.

После Грюнвальда члены «Союза ящерицы» составили заговор против нового верховного магистра Генриха фон Плауэна. Им удалось вовлечь в него даже некоторых орденских рыцарей высокого ранга — например, комтура замка Реден. Однако среди заговорщиков оказались предатели, выдавшие их планы орденскому руководству. Заговор был разгромлен, а злокозненный Никкель фон Ренис выслежен, схвачен и казнен по приговору орденского суда…

Торнский мир

После окончания срока перемирия военные действия продолжались, однако не прекращалась и подготовка мирного договора. 22 и 26 января стороны опять заключали перемирие и вели переговоры на вислянском острове под Торном. Крестоносцев представлял ливонский магистр фон Фетингоф, союзников — великий князь Витовт.

Основной спорной проблемой являлась судьба Жамойтии. Орден не хотел от нее отказываться, Витовт и подавно. Наконец нашли компромисс по этому и некоторым другим вопросам. 1 февраля 1411 года был подготовлен текст договора, его сразу заверила печатями литовско-польская сторона. Представители ордена и прусского дворянства свои печати должны были поставить позже, на встрече под Златарией.

На четвертое воскресенье после Пасхи произошла торжественная встреча Ягайло и великого магистра, в окружении придворных, на поле возле города Златария. Там завершили формальности.

По условиям договора, все замки и города, занятые сторонами во время войны, возвращались прежним владельцам. Жамойтия переходила в пожизненное владение Витовта, но после его смерти должна была вернуться к ордену.

Кстати говоря, во время осады Мариенбурга король Владислав (Ягайло) особым актом уже передал Витовту Жамойтию до самого Балтийского моря и восточные земли Пруссии вместе с Кёнигсбергом, т. е. всю нынешнюю Калининградскую область. Оказалось, что он несколько поторопился делить шкуру неубитого медведя.

Добжиньская земля осталась за Польшей, а Хелминская и Михаловская земли, часть Куявии и Гданьск с окрестностями — за орденом. Кроме того, крестоносцы обязались выкупить за 100 тысяч коп пражских грошей своих воинов, попавших в плен к полякам и литвинам*.

На встрече под Златарией хохмайстер дал согласие Витовту на то, чтобы тот охотился на дикого зверя во всех пущах ордена, в обмен на такое же право своей охоты в пущах Жамойтии и Литвы.

Кто выиграл?

Великая война 1409–1411 гг. была окончена. Казалось бы, после крупной победы и почти полной оккупации орденского государства союзникам нельзя было соглашаться на условия мира, столь благоприятные для ордена. Несоответствие масштабов победы при Грюнвальде условиям мирного договора дало основание некоторым исследователям оценить его как «проигранный мир» для Польши и Литвы. Однако они пошли на это и знали, что делали.

Во-первых, орден готовился к реваншу. Ягайло и Витовт хотели избежать войны на два фронта — с орденом и его союзником, императором Священной Римской империи и королем Венгрии Сигизмундом I Люксембургским.

Во-вторых, Витовт не желал усиления Польши и своего соперника Ягайло. Следовало сохранить орден как противовес устремлениям поляков. От его раздела больше выигрывала Польша, чем Литва. Длугош писал:

«Стараниями Александра /Витовта/, великого князя Литовского (князь больше всего стремился только к воссоединению своего Литовского княжества и возвращению себе Самогитской земли, которой его лишили крестоносцы) был заключен, утвержден и подписан мир на условиях для Польского королевства несправедливых и невыгодных».

В-третьих, дипломаты ордена тоже сумели добиться максимума возможного после такого разгрома.

2. Последствия Грюнвальда

И все же поражение в Грюнвальдском сражении разрушило фундамент здания ордена и положило начало его упадку. Фактическая гибель армии, необходимость выкупа пленных рыцарей, моральное потрясение подорвали могущество тевтонцев. Ряд ганзейских городов отказался от союза с ними, приток наемников и добровольцев из Центральной Европы значительно сократился. Местные дворяне и горожане все настойчивее требовали допустить их к участию в управлении государством и судопроизводстве.

Надеясь переломить ситуацию, верховный магистр ордена Генрих фон Плауэн осенью 1413 года приказал великому маршалу Михелю Кухмайстеру начать боевые действия против Польши, однако маршал вместо этого сверг Генриха и объявил себя верховным магистром.

А в 1418 году Вселенский Собор католической церкви в Констанце постановил прекратить поддержку Тевтонского ордена «воинами-гостями».

Городельская уния (1413 г.)

2 октября 1413 года в замке Городля, находившемся на Западном Буге, было заключено новое соглашение между Литвой и Польшей. Оно в трех грамотах (привилеях) юридически закрепило союз ВКЛ с Польшей.

Первая грамота была выдана от имени 47 польских феодалов, которые наделили 47 феодалов-католиков ВКЛ своими гербами и тем самым приняли их в свое гербовое братство.

Во второй грамоте (к которой были прикреплены 45 печатей феодалов ВКЛ) эти феодалы-католики ВКЛ принимали польские гербы и обязывались быть в вечной дружбе и союзе с польскими феодалами.

В случае смерти Витовта они обещали не выбирать нового великого князя без согласия польских феодалов и общего согласия между собой.

В третьей грамоте король Ягайло и великий князь Витовт обещали назначать на государственные должности феодалов-католиков ВКЛ, принявших польские гербы и позволяли им свободно распоряжаться собственностью в своих имениях.

Тем самым их общественный статус повышался до уровня князей Рюриковичей и Гедеминовичей. Кроме того, было обещано предоставление льгот католическим храмам и монастырям в ВКЛ.

Наконец, грамота провозглашала сохранение обособленности и неизменности власти великого князя в Литве, то есть — самостоятельности ВКЛ.

Городельское соглашение стало развитием Виленско-Радомской унии 1401 года. Его смысл был двоякий. С одной стороны, оно должно было успокоить римскую курию, которой поражение Тевтонского ордена нанесло сильный удар. С другой — юридически закрепляло союз ВКЛ и Польши с целью совместного отражения любой иностранной агрессии.

Война 1422 года и Мельнский мир

Орден пытался добиться от папы римского Мартина V и императора Священной Римской империи Сигизмунда I признания условий Торнского мира недействительными.

В июле 1422 года он даже начал новую войну с Польшей. Однако войска Польского Королевства и Великого Княжества Литовского вместе с крымскими татарами совершили успешный поход в Пруссию. Тогда Михель Кухмайстер сложил с себя полномочия верховного магистра, а его преемник Пауль фон Русдорф предпочел заключить мир.

И вот 27 сентября 1422 года возле озера Мельно (у истоков Вислы и Осы) был заключен новый мирный договор. По нему крестоносцы уступили Польше часть Куявии с городом Нешава. Они окончательно отказались от претензий на Жамойтию (которую по Торнскому договору следовало после смерти Витовта вернуть ордену). С этого момента Жамойтия стала автономной частью ВКЛ — как староство Жамойтское (Самогитское), а ВКЛ получило доступ к Балтийскому морю в районе между Палангой и Мемелем.

Мельнский мир не только завершил последнюю войну между Тевтонским орденом и Великим Княжеством Литовским, но и установил границу между Литвой и Пруссией, сохранявшуюся неизменной в течение 492 лет — до Первой мировой войны.

Поход литвинов в Чехию (1422–26 гг.)

В 1413 году Витебск, Полоцк и Вильню посетил Иероним Пражский (1371–1416) — сподвижник Яна Гуса. Позже Витовт решил использовать восставших гуситов в качестве оружия против Сигизмунда I Люксембургского, императора Священной Римской империи, поддерживавшего Тевтонский орден. А гуситы предложили ему стать чешским королем! В 1422 году Витовт послал в Чехию своим наместником Жигимонта Корибутовича (1385–1435) с пятитысячным литовским войском. Объясняя свой поступок, он прямо сказал:

«Желая отомстить за обиду врагу моему, королю Сигизмунду, послал в Чехию моего братанка /племянника/ Жигимонта Корибутовича, чтобы мой враг Сигизмунд наконец понял, кого затронул, знал, что и у нас есть сила и отвага, и перестал в конце концов надоедать своими преступными поступками».

Войско Жигимонта при поддержке гуситов в 1424 году заняло Прагу. Жители чешской столицы избрали его «паном господарем Праги». Но вследствие конфликта, разгоревшегося между умеренными и радикальными фракциями гуситов (их называли чашниками и таборитами) в 1426 году ему пришлось вернуться на родину. Затем он жил в Польше, где проповедовал идеи Яна Гуса.

После смерти Витовта 27 октября 1430 года съезд панов и бояр Литвы избрал великим князем Свидригайло Альгердовича (1370–1452), брата Ягайло. Однако в ночь на 1 сентября 1432 года он был свергнут в результате дворцового переворота. Великокняжеский трон занял Жигимонт Кейстутович (1365–1440) — родной брат Витовта. Началась гражданская война между сторонниками этих двух претендентов на трон.

В ходе ее Жигимонт Корибутович выступил на стороне Свидригайло. Но попал в плен к Жигимонту Кейстутовичу и по его приказу был замучен.

Тринадцатилетняя война

В Поморье и Пруссии продолжалось усиление оппозиции горожан и низшего рыцарства (дворян) орденской верхушке. «Великим хранителям» пришлось пойти на уступки им. В 1412 году был учрежден государственный совет, в который вошли 27 горожан и 20 дворян.

На время удалось сгладить противоречия, но глубинные причины конфликта сохранились. В 1440 году горожане и дворяне объединились в так называемый Прусский союз. Он 4 февраля 1454 года поднял восстание против орденской олигархии. Повстанцы обратились с просьбой о помощи к польскому королю Казимиру IV. Король уже 6 марта того же года провозгласил инкорпорацию земель ордена в состав Польши. Так началась Тринадцатилетняя война 1454–1466 годов.

Поначалу повстанцы добились успехов, но 18 сентября 1454 года повстанцы и польское шляхетское ополчение потерпели поражение в сражении под Хойнице. Орден перешел в контрнаступление. Война приняла затяжной характер. Значительную поддержку ордену оказали Бранденбург и другие немецкие княжества.

Несмотря на серию неудач, поляки были твердо настроены на возвращение Поморья и земель по течению Вислы. В 1460 году король Казимир IV заявил:

«Даже если бы мне пришлось голову положить, или в последней рубашке остаться, то ни один из моих врагов не дождется, чтобы я отрекся от этой земли, которую Тевтонский орден вопреки всем правам оторвал от тела Королевства Польского. Эти земли являются собственностью короля и Речи Посполитой, которая здесь Орден поселила и помогала ему до тех пор, пока он коварно не выступил против нее и против всех нас, его основателей и добродетелей».

Наконец 17 сентября 1462 года королевские войска одержали решающую победу в битве при Пухове. Инициатива снова перешла к полякам и прусско-поморским повстанцам. В итоге орден полностью проиграл войну.

Второй Торнский мир (1466 г.)

19 октября 1466 года в Торне (Торуне) было заключено новое соглашение — через 55 лет после первого. Оно подтвердило принадлежность Польскому королевству всей Пруссии, а также закрепило переход к нему западной части владений ордена — Поморья (Померании) в районе Гданьска (Данцига), Хелминской и Михаловской земель, земель по Висле с городами Мариенбург (Мальборк) и Эльбинг (Эльблонг), а также епископства Вармия в Пруссии. После этого территория ордена сократилась почти вдвое.

Восточная часть Пруссии осталась во владении ордена, но сам он признал себя вассалом Польского короля. В связи с утратой Мариенбурга резиденция хохмайстера была перенесена в Кёнигсберг. Каждый вновь избранный верховный магистр ордена отныне должен был приносить присягу на верность польскому королю и обещать соблюдение условий договора. Одновременно он являлся польским сенатором.

Самостоятельность внешней политики ордена ограничила статья договора, запрещавшая ему искать внешней помощи для освобождения от присяги на верность Польше и от условий договора.

Торнский мир объявил амнистию подданным обеих сторон и провозгласил свободу торговли между обеими частями Пруссии.

Ливонский орден был объявлен независимым от Тевтонского ордена.

Конец ордена

После 1466 года орден влачил жалкое существование.

Избранный в декабре 1510 года верховным магистром маркграф Альбрехт Гогенцоллерн Бранденбургский (1490–1568) в 1519 затеял новую войну с Польшей. Формальным поводом для нее стал отказ магистра дать клятву в вассальной верности польскому королю и великому литовскому князю Сигизмунду I «Старому», сыну короля и великого князя Казимира IV.

Но реальная причина войны была иной. Московский князь Василий III с 1512 года вел войну против Великого Княжества Литовского. Его войска 8 сентября 1514 года потерпели страшное поражение от литвинов и поляков в битве под Оршей. В последующие годы они не смогли добиться перелома в свою пользу. Вот Василий Иванович и дал Альбрехту деньги (60 тысяч золотых), чтобы тот нанял себе солдат и ударил в спину полякам. Однако в ходе двухлетней кампании орден потерпел поражение в нескольких сражениях, после чего в 1521 году заключил мир.

Вскоре после войны Альбрехт познакомился с Мартином Лютером и Филиппом Меланхтоном, вождями церковной Реформации в Германии. Он проникся их идеями и перешёл в протестантизм. Весной 1525 года (10 апреля) Альбрехт заключил договор с королем Сигизмундом I, по которому владения ордена в Прибалтике были превращены в светское государство — герцогство Пруссия, вассальное по отношению к Польше. Власть в нем стала передаваться по наследству. Так появилось первое протестантское государство в Европе и мире.

Автором этого плана был основатель протестантской церкви, доктор богословия Мартин Лютер (1483–1546). В 1523 году он издал трактат «О светской власти», в котором изложил теорию «божественного» и «естественного» права. Лютер заявил, что светская власть, опираясь на «естественное право», обязана охранять существующие светский порядок силой меча, а тем самым она создает основу для христианского благочестия, то есть для «божественного права». Неудивительно, что большинство феодалов Германии с восторгом приняло данную концепцию…

Позже король Сигизмунд II Август (царствовал в Польше с 1548 г.) признал за бранденбургскими маркграфами право наследования прусского престола в случае прекращения в Пруссии династической линии Альбрехта.

В 1618 году, когда потомство Альбрехта по мужской линии прервалось, Иоганн-Сигизмунд Гогенцоллерн, курфюрст Бранденбурга, получил Пруссию от короля Речи Посполитой Сигизмунда III Вазы в качестве ленного владения — в обмен на обещание участвовать в войне против Швеции. Тем самым герцогство фактически присоединилось к Бранденбургу. А государство Тевтонского ордена в Прибалтике окончательно прекратило свое существование.

Резиденцию верховного магистра снова пришлось перенести, на этот раз в город Мергентхайм (в западной части Германии). Владения ордена, разбросанные по всей Германии, к концу XVII века составляли около 2200 кв. км.

Наконец, Наполеон Бонопарт своим декретом от 24 апреля 1809 года упразднил Тевтонский орден. Но австрийский император Франц I в 1834 году восстановил его в Австрии*.

С тех пор и до настоящего времени он существует как аристократическая церковно-благотворительная организация. Орден немногочислен и не играет никакой политической роли. Резиденция великого магистра находится в пригороде Вены.

Часть V

ВЫДУМКИ И РЕАЛЬНОСТЬ

1. Споры о заслугах предков

Вообще говоря, о Грюнвальдской битве написаны десятки книг и сотни статей. Однако весьма примечательно то, что почти все они опубликованы в других странах. За 70 лет советской власти и 18 лет независимости в Беларуси появились всего лишь две брошюры об этом сражении. Статьи беларуских авторов в периодической печати, посвященные ей, тоже можно пересчитать по пальцам. В результате нашего безразличия одну из самых значительных побед средневековья «разобрали» по частям и «прихватизировали» поляки, летувисы, россияне, украинцы, татары.

Русские авторы

Как обычно, в деле преувеличения своих мнимых заслуг всех превзошли россияне.

(1) Текст в «Малой советской энциклопедии» (том 3, 1959 г.) трудно назвать иначе как демагогией:

«Атаку начали немцы, и после часового боя им удалось опрокинуть литовцев вследствие превосходства своей конницы. Немецкие рыцари потеснили и польские войска на правом фланге. В этот критический момент положение спасли русские Смоленские полки, которые удержали центр фронта. … Стойкость русских полков позволила польским и литовским частям перестроиться и перейти в контратаку».

В расшифровке стрелок на схеме содержится дополнительная «информация»:

«Русско-смоленские полки стойко отбивают атаку», «Ободренные стойкостью русских союзные войска вводят в бой свой резерв»…

Кстати говоря, на этой схеме сумма отрезков линии фронта, занятой союзниками, составляет 36 мм, из них на «русско-смоленские полки» отведено не 0,37 мм, а 4 мм, т. е. почти в 11 раз больше реального соотношения! Если же смоленскую хоругвь изобразить в реальном масштабе, как прямоугольник, составляющий 1/98 длины фронта, получится риска в 0,37 мм, которую без лупы и не увидишь. Понятно без лишних слов, что это сделано специально — чтобы ввести читателей в заблуждение.

Но главной проблемой для российских историков, побудившей их сочинять сказки, являлось не соотношение числа смоленских воинов с общим количеством войск. Согласно традиционной концепции истории России, русские княжества в то время «жестоко страдали» под пресловутым «татаро-монгольским игом». Надо было как-то объяснить читателям, почему «русские воины», несмотря на это, бились вместе с татарами, да к тому же приведенными Джелаль эд-Дином, сыном хана Тохтамыша, разорившего Москву в 1382 году. Надо было присвоить себе победу и в то же время уйти от «татарского противоречия».

Авторы статьи в «МСЭ» решили вопрос кардинальным способом. Они начали описание битвы сразу со второго ее этапа — контратаки группы Конрада фон Валленрода, «забыв» об атаке татарской конницы, начавшей битву.

(2) В 4-м томе «Советской исторической энциклопедии» (1963 г.) помещена статья А.А. Малиновского о Грюнвальдской битве. Она невелика (56 строк), однако содержит несколько удивительных суждений. Например (выделения шрифтом мои):

«…Союзники, некоторая часть которых войск которых состояла из крестьян, превосходили их /войска ордена — А.Т./ вморальном отношении, так каксражались за свою независимость»…

«Три смоленских полка под командованием князя Семена Лингвена Ольгердовича остались на поле боя и сковали часть сил Валленрода»…

«Высокое мужество войск и полководческое искусство Ягайло в Грюнвальдской битве…».

Как ясно следует из всего вышеизложенного, ни о какой борьбе за независимость речь не шла. Да и вообще термин «национальные государства» к эпохе Средних Веков неприменим. Таковые, а вместе с ними и понятия о национальном суверенитете и национализме появились только в XIX веке.

О «смоленских полках» сказано ниже, здесь же отмечу, что А.А. Малиновский уравнял два имени князя: Симеоном его нарекли при крещении в православие, а Лугвен (не Лингвен!) — это его прежнее языческое имя.

Говорить о полководческом искусстве и мужестве короля Ягайло вообще не приходится. В чем он действительно был искусен, так это в политических интригах, двуличии и коварстве.

(3) Берем теперь второй том «Всемирной истории войн» петербургского издательства «Полигон», изданный в 1997 году, открываем на странице 107:

«В состав польских войск входило 7 хоругвей из уроженцев русских областей, 2 хоругви наемников и 42 чисто польские хоругви. В литовском войске было 36 русских хоругвей. Следовательно, всего в польском войске имелось 43 русские хоругви.

Польско-литовское войско имело около 16–17 тысяч человек. Но в это число входили плохо вооруженные литовцы и малонадежная татарская конница».

Разве не «изящно»? Назвали литвинские и русинские подразделения «русскими». Ведь, по мнению русских шовинистов, «белорусы — это западная часть русского народа».

Жителей Западной Украины (Галиции) периода средневековья они тоже без малейших сомнений называют «русскими». Например, доктор исторических наук В.Б. Кобрин уже в первой строке статьи о Галицко-Волынском княжестве (Советская Историческая Энциклопедия, том 4, ст. 58) уверенно заявил: «Галицко-Волынское княжество — русское феодальное княжество, возникшее в результате объединения Галицкого и Владимиро-Волынского княжеств (1199)…». Далее он же пишет: «Галицкое княжество — русское феодальное княжество, занимавшее северо-восточные склоны Карпатских гор» (ст. 60). Ну, если в Карпатах жили «русские», то остается только снять кепку перед профессором в знак уважения его учености.

Однако читаем дальше:

«В сражении при Грюнвальде особенно упорно сражалось русское войско. На смоленские полки легла главная тяжесть боя. Русские прикрыли атакуемый фланг боевого порядка и спасли поляков от разгрома, затем подкрепили первую линию поляков и помогли им перейти в контратаку. Исход боя решила последняя атака литовско-русских войск» (с. 110).

Одним словом, победа при Грюнвальде — заслуга русских ратников. Тут и обсуждать нечего: 43 хоругви из 91 были «русские». А остальные 48 — всякий сброд: поляки, литовцы (в смысле, предки нынешних летувисов), жмудины (то же самое), русины, татары, валахи, чехи, моравы, армяне…

Кстати о малонадежной татарской коннице. Именно такая конница в 1241 году уничтожила в битве под Легницей в Силезии цвет европейского рыцарства, после чего прошла победным маршем через Чехию, Венгрию и Хорватию до Адриатического побережья. Точно такая же конница в 1399 году разгромила войско ВКЛ в сражении на реке Ворскла. Между прочим, в его рядах находились тогда тевтонские, венгерские и польские рыцари. Да и вполне надежных «русских витязей» татары периодически громили до самого конца XVII века. Видимо, суждение о «малой надежности» их конницы, мягко говоря, не соответствует действительности.

(4) Вот книга «100 великих битв» (издание 2000 года). В ней описание сражения начинается уже не со второго этапа, а с первого — татарской атаки. Но кто были самыми «крутыми» в битве? Естественно, русские. Помимо крайне тенденциозной подачи материала, отметим число упоминаний разных наций в этом тексте: поляки — 26 раз, литовцы (под которыми имеются в виду жамойты, предки нынешних летувисов) — 20, русские — 17, татары — 6, немцы — 4. Беларусы — ни разу!

(5) Обратимся «Военному энциклопедическому словарю» издания 2001 года (научное издательство «Большая Российская Энциклопедия»). Том 1, страница 480:

«Польско-литовско-русское войско (32 тыс. чел.) под командованием польского короля Владислава II Ягейло (Ягайло) окружило и разгромило войско немецкого Тевтонского ордена (27 тыс. чел.) во главе с великим магистром У. Юнигингеном. Победа союзного войска явилась результатом стойкости русских полков и смелой контратаки польских войск».

Как видим, битву выиграли русские в компании с поляками! Литвины (беларусы) со своими тридцатью полками и близко не лежали. Непонятно, присутствовали ли они вообще на поле брани?!

Приведем несколько фактов, опровергающих эти выдумки и преувеличения.

(1) «Смоленских хоругвей» было не три, а одна. Дело в том, что и ею, и Оршанской, и Мстиславльской, и Новгородской командовал один и тот же человек — литвинский князь Симеон Альгердович (1355–1431), родной брат Ягайло. Как уже сказано выше, до принятия православия его именовали Лугвен Альгердович. Именно наличие одного и того же командира у нескольких подразделений позволяет некоторым авторам упорствовать в заблуждениии о «трех смоленских полках».

Он с 1392 года был князем Мстиславля, а кроме того с 1408 года наместником Витовта в Смоленске. Более того, Симеон (Лугвен) в 1407–1412 гг. был князем еще и в Великом Новгороде, поэтому привел с собой отряд новгородских наемников. Из четырех указанных городов только два — Смоленск и Новгород — находятся на территории современной Российской Федерации. Однако новгородскую хоругвь российские авторы никогда не упоминают — видимо, не знают об ее участии в битве.

Опять-таки, Господин Великий Новгород являлся в то время независимым суверенным государством — феодальной республикой. Создали эту республику варяги — выходцы из Полабской Руси и Скандинавии. Московия, где с самого начала существовала деспотическая форма правления, завоевала Новгород лишь к концу XV века.

Кстати говоря, Ян Длугош упоминает сначала одну Смоленскую хоругвь (в 10-й и 11-й книгах хроники). Но, описывая ход битвы, он говорит уже о трех хоругвях «рыцарей русских из Смоленска», имея в виду мстиславльский, оршанский и смоленский отряды. Увлеченность российских историков упоминанием Длугоша о трех «смоленских полках» объясняется исключительно желанием записать их в «русские воины» — в современном смысле слова.

В «Беларуско-литовской летописи» 1446 года и в «Хронике Великого княжества Литовского и Жамойтского» (около 1520 г.) речь идет то о мстиславльско-смоленских хоругвях, которыми командовал князь Симеон (Лугвен), то о трех полоцко-смоленских полках. Так что их этническая принадлежность не вызывает сомнений.

Не сомневались в этом вопросе и дореволюционные российские ученые. Например, в статье о Грюнвальдской битве, помещенной в «Энциклопедическом словаре» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона (том IXA, Санкт-Петербург, 1898 год, с. 822), сказано:

«…войско, состоявшее из полков литовско-польских, белорусских (в том числе смоленские полки под начальством доблестного Юрия Лугвениевича) и многих малороссийских отрядов. Было привлечено и татарское войско».

Неточность лишь в том, что искажено имя и отчество князя Симеона Альгердовича. Но это еще ничего. На карте, иллюстрирующей статью о Грюнвальде во 2-м издании «Большой Советской Энциклопедии» (том 13, 1952 год, с. 150) князь Симеон-Лугвен вообще назван Юрием Мстиславским (!!!).

Между тем, в статье «Мстиславские», опубликованной в «Советской Исторической Энциклопедии» (том 9, 1966 год, ст. 757) сказано, что «Мстиславские — княжеский и боярский род в Русском государстве XVI–XVII веков», и что они — «потомки сына Гедимина Явнутия, имели в Литве фамильное имя — Ижеславские». То есть, в начале XV века никаких Мстиславских не было ни в Литве, ни в Московии!

(2) Слово «русские» в начале ХV века вовсе не означало «российские». Это теперь Смоленск находится под властью Москвы, а тогда он входил в состав ВКЛ. И жили там потомки кривичей, такие же, как в тогдашней Литве (нынешней Беларуси), и говорили они на кривичском (беларуском) языке. Их в ВКЛ называли «русинами» — по религиозному признаку, не этническому.

Смоленское княжество возникло в начале XII века и не имело никакого отношения к Москве. Витовт захватил его в 1395 году, а в 1504 преобразовал в воеводство. Московиты впервые завоевали Смоленск только спустя столетие (в 1514 г.), но и после этого он еще дважды переходил из рук в руки.

Так при чем здесь «русские», под которыми и прежде, и теперь авторы из соседнего государства подразумевают исключительно «московских»?!

Но главное, повторю еще раз, и этот «полк» в этническом плане состоял вовсе не из русских, а беларусов (кривичей). Кстати сказать, даже спустя 450 лет после Грюнвальда в Смоленском уезде беларусы составляли 90 % населения, тогда как великороссы — менее 10 % (82.636 беларусов, 7611 русских, 1077 представителей других этносов). Еще шесть уездов Смоленской губернии были этнически беларускими на 80–90 %. Русские жили только в ее восточных уездах*.

Всероссийская перепись населения 1897 года дала аналогичные результаты. Напомню, что при провозглашении БССР 2 января 1919 года Смоленская губерния была частью Беларуси, но в апреле 1919 года Совнарком РСФСР без всяких объяснений перевел в свой состав Смоленскую, Витебскую, Могилевскую, Гомельскую губернии и половину Минской губернии. Поэтому историкам здесь нет о чем спорить. Смоленская область — этническая территория беларуского народа.

Несомненно, если бы РСФСР не вернула Беларуси в середине 1920-х годов Могилев, Витебск, Полоцк и Гомель, то хоругви из этих городов российские историки тоже называли бы сегодня «русскими».

(4) Смоляне сражались героически, но они одни не могли решить исход битвы за остальные 90 хоругвей.

Главные участники битвы от ВКЛ — именно беларусы, выставившие в союзное войско 31 хоругвь. Однако в современных изданиях России, Украины, Летувы и Польши беларусы не упоминаются. Их авторы ссылаются на то, что Длугош не писал о «беларусах». Это так. Но у Длугоша повсюду фигурируют литвины — предки «беларусов».

Равно не было тогда и «украинцев», были русины — но этот факт почему-то не побуждает украинских авторов отказывать своим предкам в участии в битве! Не было и «русских» в современном понимании термина — существовали русины (православные жители ВКЛ и Польши), а также московиты, жители Московского и Владимиро-Суздальского княжеств.

Польские авторы

Как известно, поляки с присущим им национальным бахвальством (пресловутый «польский гонор») всегда и везде подчеркивают свою выдающуюся роль в истории. В полной мере это относится и к Грюнвальдской битве.

(1) Одно из ярких свидетельств такого подхода — памятник в Кракове, воздвигнутый в 1910 году в честь 500-летия победы*. Скульптор Антоний Вивульский не только поместил Витовта намного ниже копыт лошади Ягайло, но изобразил его со склоненной головой, словно в чем-то виновного. Вот оно — величие Польши в скульптурном изображении!

(2) Польский художник-баталист Ян Матейко, автор монументальной картины «Битва под Грюнвальдом» (1878 г.), тоже извратил подлинный ход событий**. Он изобразил погубителем верховного магистра тевтонов не татарского мурзу, а представителей простого народа. Более того, художник символически снабдил одного из его убийц красным капюшоном и топором средневекового палача, а другого вооружил копией копья святого Мориса (римский император Фридрих I Барбаросса подарил его наконечник своему вассалу — польскому князю Болеславу Храброму — и с тех пор он хранится в Краковском замке), дабы подчеркнуть, что Ульрих фон Юнгинген был не просто убит, а казнен по приговору Божьего суда!

И это еще не все. На картине великий князь Витовт и Ульрих фон Юнгинген нарисованы чуть ли напротив друг друга! Однако на поле брани ничего подобного не было.

Присутствуют на этом полотне и персонажи, которые в битве не участвовали (например, Генрих фон Плауэн)!

Относительно гибели верховного магистра есть несколько версий. По одной, конь магистра был ранен, а сам он выбит из седла и погиб под градом ударов литвинов, один из которых нанес ему в шею роковой удар рогатиной.

Версия о гибели надменного магистра тевтонов от рук простолюдинов до сих пор пользуется гораздо большей популярностью в Польше, чем две другие — не в последнюю очередь благодаря знаменитой картине Матейко.

По другой версии, Ульриха фон Юнгингена сразил польский рыцарь Добеслав (или Добко) из Олешниц, поразив копьем в затылок. Однако Длугош сообщает, что на теле убитого магистра были обнаружены всего две раны: одна была нанесена в грудь, другая — в лоб.

И по третьей версии, верховный магистр стал жертвой татарского мурзы Багардина (хана Бах эд-Дина). Она представляется мне наиболее достоверной, так как приведена в орденских хрониках, а я неоднократно убеждался в точности немецких авторов.

(3) Польский хронист Ян Длугош особо подчеркнул в своей хронике «бегство» литвинов с поля боя. Так он интерпретировал тактический маневр Витовта — притворное отступление. Отмечу в этой связи, что Длугош (1414–1480) родился через 5 лет после битвы, и описывал ее со слов последних живых участников через 45 лет, прошедших со дня сражения*. К тому времени в памяти стариков все давно перепуталось. Чтобы понять это, достаточно вспомнить те бредни, с которыми в наши дни выступают последние ветераны Великой Отечественной войны. Что поделаешь, склероз и болезнь Альцгеймера не щадят никого.

(4) Кумир польских националистов, писатель Генрик Сенкевич в своем романе «Крестоносцы» (1897–1900 гг.) подробно расписал выдумку Длугоша о «бегстве литвы». Он сделал это специально, так как и упомянутый роман, и другие его книги посвящены одной цели — доказательству непревзойденного героизма поляков во все времена, их исключительной приверженности делу борьбы за национальную идею. Как будто история не знает множества конкретных примеров того, как поляки продавали эту самую идею.

Напомню попутно, что и при Грюнвальде двое польских князей (Казимир Щецинский и Януш Ожеховский) со своими хоругвями сражались на стороне Тевтонского ордена. Естественно, за деньги.

Сенкевич со всей силой присущего ему литературного таланта заклеймил орденских рыцарей как законченных садистов, преисполненных сатанинской гордыни и дикой ненависти к пруссам, литвинам и полякам, при первой же возможности подвергающих их изощренным пыткам. Кстати говоря, примерно такими же злодеями он изобразил и украинских казаков. Еще бы! Ведь они не только воевали против поляков, но и нередко их побеждали.

Все кинофильмы, снятые в Польше по романам Сенкевича, повторяют и приумножают его клеветнические выдумки в отношении тевтонских рыцарей и украинских казаков, литвинов и русинов. Российские историки еще до революции подробнейшим образом проанализировали его псевдоисторические сочинения и убедительно доказали, что вымысел в них значительно преобладает над достоверными фактами*. В этом плане он переплюнул даже Александра Дюма-отца, любившего говорить, что «история — всего лишь гвоздь, на который я вешаю плащ своего романа». В чем Сенкевичу действительно нельзя отказать, так это в закрученной интриге и блестящей художественной форме.

(5) Однако в «Хронике Великого Княжества Литовского и Жамойтского» ясно сказано, что именно поляки ничего не делали в то время, пока сражались литвины. Медлительность Ягайло после получения рыцарского вызова «Хроника» прямо объясняет его трусостью. В ней также упомянуто о том, что во время битвы у переправы на дороге в Польшу держали запряженных королевских скакунов. По приказу Ягайло — на всякий случай.

(6) Нет оснований верить заявлениям польских историков и о том, что в период Великой войны Витовт находился в подчинении у Ягайло («стоял ниже его коня»). Независимость Витовта как политика подтверждают факты:

— Территория ВКЛ, подвластная Витовту в 1410 году, в 2,5 раза превосходила территорию Польского королевства.

— Тевтоны долгое время верили в то, что Витовт собирается напасть на Польшу, а не на Орден.

— Равенство монархов признали их противники, поэтому перед битвой прислали в знак вызова на рыцарский поединок не один, а два меча — Витовту и Ягайло.

— Во время осады Мариенбурга Витовт решил, что своей цели он добился и, не считаясь с интересами Ягайло, вернулся домой.

(7) Польский историк, литератор и публицист Кароль Шайноха (K. Szajnocha; 1818–1868) в 1855 году издал книгу «Ядвига и Ягайло», в которой около 30 страниц посвятил описанию Грюнвальдской битвы. В ней он, в частности, писал:

«Во время молитвы Ягелло /отстоявшего две мессы подряд!/ место короля занял некто другой. Это был великий Витольд Кейстутович /Витовт/, главный герой Грюнвальдского дня».

Тот же Шайноха отметил предательство кульмских рыцарей, повлекшее за собой бесповоротное изменение хода сражения в пользу союзников.

Понятно, что такие оценки вызвали острую неприязнь Генрика Сенкевича, а вслед за ним и последующих польских историков.

(8) Больше всех постарался Стефан Кучинский, главный польский специалист по Грюнвальду. Его перу принадлежат несколько монографий: «Великая война с Орденом крестоносцев в 1409–1411 гг.» (1955 г., второе дополненное издание 1960 г.), «Исторический комментарий к «Крестоносцам» Сенкевича» (1959 г.), «Битва под Грюнвальдом» (1987 г.) и ряд статей.

В них он всячески доказывает следующее.

Как литвины Витовт и Симеон, так и поляки Зындрам со Збигневом являлись простыми исполнителями плана сражения, разработанного королем Владиславом (Ягайло). Витовт своей преждевременной атакой едва не погубил хитроумный замысел короля (правда, остается непонятным, в чем заключалась хитрость).

Литвины позорно бежали с поля боя, как и татары, русины, чехи с моравами — вообще все, кроме поляков да еще хоругвей князя Симеона (напомню — родного брата Ягайло). Отступление хоругвей Кульмской (Хелминской) земли, расстроившее боевые порядки крестоносцев — не результат предательства, а чистая случайность. И многое другое в том же роде.

Разумеется, все это подается с большим апломбом, с множеством ссылок на старинные источники, с пространными рассуждениями, с картами, с иллюстрациями из старинных книг и музейными фотографиями.

Между тем, в «Хронике Быховца» (начало XVI века) прямо сказано, что атака татарской конницы являлась частью плана, заранее разработанного Витовтом!

(8) Полякам, несмотря на весь их гонор, следовало бы хоть немного учитывать факты. А факты таковы. Объединенное войско Польского королевства и Великого Княжества Литовского включало 91 хоругвь и 2 татарских чамбула. Всего — 93 тактических подразделения.

Среди них польских — 38

Литвинских (беларуских) — 31

Украинских — 14

Жамойтских (летувисских) — 3

Чешско-силезско-моравских — 3

Татарских — 2

Великого Новгорода — 1;

Смешанное (литовско-польское) — 1.

Но, несмотря на такой состав войска, польские авторы (историки, писатели, публицисты) упорно писали и пишут, что победа при Грюнвальде — исключительно заслуга поляков. Остальные — в их интерпретации — только и делали, что бежали в тыл или бесполезно топтались на месте. Победы добились отважные польские рыцари во главе с хладнокровным Владиславом-Ягайло (просидевшим, напомню, всю битву на холме позади своих войск). Поэтому остальные участники сражения в неоплатном долгу перед ними*.

Что осталось бы от польского войска, если бы литвины в самом деле покинули поле боя? Орден размолотил бы его в пыль. Никто не оспаривает важность роли, которую сыграли в битве польские хоругви. Но, упорно принижая вклад литвинов, русинов и татар в ОБЩУЮ победу, изображая себя ЕДИНСТВЕННЫМИ победителями, поляки оскорбляют наших предков, а себя выставляют лжецами.

(8) В связи со всем этим представляется важным мнение противника. Не случайно командование участком фронта, противостоявшего хоругвям ВКЛ и татарам, было поручено великому маршалу ордена. Верховный магистр и орденский капитул самым серьезным образом отнеслись к Витовту и его войску. Не случайно и то, что в тевтонских хрониках битва называется не Грюнвальдской, а Танненбергской — по названию населенного пункта, возле которого произошло её главное событие — разгром Витовтом хоругвей маршала Валленрода.

Авторы из Летувы

Историки Республики Летува (Я. Зутис, М. Ючас и другие) в определенном смысле своей тенденциозностью превзошли даже поляков. Я имею в виду тот факт, что они любые упоминания о литвинах в тексте Длугоша трактуют исключительно как свидетельства о «литовцах» в современном смысле термина (то есть, подразумевают под ними жамойтов — предков летувисов). А когда здесь же Длугош пишет о жамойтах, то оказывается, что он снова имел в виду «литовцев». Выходит, что польский хронист называл жамойтов двумя разными названиями. Но зачем?

Латинское слово «Lituani» следует переводить как «литвин», а не «литовец» или «летувис». Наглядный пример — книга писателя середины XVI века Михалона Литвина «О нравах татар, литвинов и московитов». На латыни: «Michalonis Lituani. De moribus tartarorum, lituanorum et moschorum». Российские и летувисские историки переводят это название как «О нравах татар, литовцев и москвитян» — но псевдоним автора (им был Венцеслав Миколаевич) почему-то не переводят как «Литовец». Где логика?

Уже один только этот факт доказывает, что нынешнее слово «литовец» не соответствует тем литвинам, о которых писали Ян Длугош и Михалон Литвин. Они писали о беларусах, которых тогда называли литвинами, а не о нынешних «литовцах», фигурирующих у них как «samagitarum» — самогиты (жамойты на латыни).

Еще одно доказательство — «Сказание о Мамаевом побоище» (ок. 1425 г.) и поэма «Задонщина» (ок. 1470 г.), где воинов из Полоцка именуют «славными литовцами». А жамойтов в московских летописях XV–XVI веков называли исключительно «жмудинами» — но никак не «литовцами».

О беларусах авторы из Летувы упоминают — в отличие от россиян и поляков. Дескать, беларусы принимали участие в битве. Но они были дикарями, одетыми в звериные шкуры и вооруженными каменными топорами. Они служили жамойтским рыцарям: копья им подавали, ноги лошадей оберегали от вражеских мечей, спины ими прикрывали…

На самом деле все было с точностью до наоборот: это жамойты тогда воевали каменными топорами, у них не было письменности, они были язычники, жили в землянках в чащах лесов или в хижинах на болотах, не имели городов. И не было у них никаких рыцарей — воинов в стальных доспехах на лошадях, укрытых кольчужными попонами. Ни о каких стальных мечах и топорах, шлемах, панцирях и кольчугах у жамойтов не могло быть и речи. А беларуские оружейники все это производили серийно.

И еще. Тевтонцы в то время воевали с восставшими в очередной раз жамойтами, последним было не до участия в генеральных сражениях. Речь шла о защите своих поселений, семей, скота, одним словом, о выживании. Вот почему в войске ВКЛ было всего лишь три хоругви жамойтов.

Победа при Грюнвальде — это победа в несопоставимо большей степени литвинов (беларусов), чем жамойтов (летувисов), которых в войске ВКЛ было всего три хоругви, причем только одной из них командовал жамойтский воевода Яунис.

Жамойты стали подданными великого князя Литвы лишь в 1422 году. Специально для того, чтобы подчеркнуть свое отличие от литвинов, они вытребовали у Витовта особое название для своей Жамойтии (Великое Княжество Литовское и Жамойтское). Но, не имея никакого отношения ни к образованию ВКЛ, ни к его развитию в первые 170 лет существования, современные летувисы вместе с нашей древней столицей (Вильней) и гербом (Погоней) присвоили и выдающиеся события нашей истории.

В отличие от беларуских властей и большой части рядовых граждан Беларуси, которым история своих предков что называется «до лампочки», они ценят то, что украли. Например, свою лучшую баскетбольную команду летувисы еще в советское время назвали «Жальгирис», что на их языке означает «зеленый лес» — дословный перевод слова Грюнвальд. Они и тогда гордились победой под Грюнвальдом — Жальгирисом. А мы?

Татарские авторы

Ныне и татарские «правдоискатели» начали заявлять о «решающем вкладе» их предков в победу на Грюнвальдском поле. Приведу часть статьи Гульноры Абдулаевй «Победа Джелял-эд-Дина в Грюнвальской битве» (2008 г.)

«В 12 часов дня битва началась с наступления легкой конницы Витовта на левый фланг тевтонцев. Атака была встречена артиллерийским залпом (вероятно, первое и малоуспешное применение полевой артиллерии). Следом за легкой конницей в бой пошли остальные хоругви, коим уже не угрожала опасность пушечных выстрелов и лучников. В ответ началось контрнаступление тяжелой кавалерии Валленрода. Одновременно с этим в бой втянулись первые польские войска первой линии и правый фланг Ордена. Литовская кавалерия не смогла противостоять тевтонцам и обратилась в бегство.

Затем в атаку пошла пятитысячная крымскотатарская конница во главе с Джелял-ад-Дином, принимая самый тяжелый удар на себя. Понимая, что татарские панцири и щиты из каленой кожи буйволов, которые еще делали в те далекие времена, не смогут выдержать удара копий тевтонских рыцарей, крымские татары под предводительством мурзы Багардина применили неожиданное для немцев оружие. На расстоянии тридцати шагов от ликующего рыцарства, предвкушавшего победу, первый ряд крымскотатарских воинов неожиданно пустил в ход арканы. /Меткость и сноровка повалила наземь почти весь первый ряд покрытых тяжелой броней рыцарей, позорно сваленных под ноги собственных коней./

Шедшие следом татарские лучники выпустили навстречу рыцарям завесу стрел и в мгновение ока, скинувшись с седел, перерезали оглушенных падением крестоносцев. Казавшееся забавой истребление татар обернулось с первой же минуты для тевтонцев потерями и нелегким боем. Мощь мечей, разрубавших незатейливые доспехи, уравновешивалась змеиными объятиями арканов, метко падавших на голову и снимавших с коня немцев. Очень скоро татары захватили первый трофей — хоругвь Герсдорфа — красный крест на белом поле.

Чтобы исправить ситуацию, Юнгинген ввел в бой вторую линию тевтонской кавалерии, однако поляки также задействовали резерв, которым командовал Ягайло, а литовская конница Витовта успешно вернулась на поле боя и нанесла сильный удар по левому флангу Ордена, который увяз в бою с пехотой и потерял маневренность. Но в это самое время по всему тевтонскому войску пронеслась ужасная весть, что пал в бою великий магистр Ульрих фон Юнгинген.

…В тот момент, когда Юнгинген ввел в бой вторую линию тевтонской кавалерии, татары перестроились и ударили в тыл. Такого избиения крестоносцев не было еще никогда».

Далее Абдулаева описывает как мурза Багардин (которого она называет ханом) зарубил топором (секирой) великого магистра…

* * *

Уже заголовок этой статьи выставляет на первый план далеко не первую фигуру в Грюнвальдской битве. При этом Абдулаева умалчивает о том, что татарская кавалерия отступила, а вернулась она на поле брани лишь тогда, когда в сражении уже наступил перелом. Самое важное достоинство татарских всадников — успешно заманивать врага посредством бегства — она опустила в своем эмоциональном и, прямо скажем, фантазийном повествовании.

Татарские историки (например, профессор Музафаров) в своих публикациях обычно утверждают, что в битве при Грюнвальде участвовало именно крымско-татарская конница. Оставим это на их совести, однако заметим, что нация крымских татар в силу исторических причин сложилась только к 1960-м годам. Весьма условно можно говорить о некой крымско-татарской общности в XVI веке, но внешний облик и культура ногаев юга Украины и татар Крыма при этом разительно отличались. Лучше говорить о роли просто татар в Грюнвальдской битве. Конкретного упоминания Крыма как земли, откуда прибыли татарские воины, ни в польских, ни в орденских источниках нет.

В сражении участвовали разные татары. В войске Витовта — те, что жили в Литве. Ими командовал хан Бах эд-Дин (Багардин). И были еще татары Джелаль эд-Дина (орда) из Крымского улуса Золотой Орды. В том числе ногаи, которые участвовали во всех походах и крупных сражениях Крымского улуса.

Число татар в битве при Грюнвальде в разное время оценивалось в пределах от 2 до 5 тысяч всадников. Современные историки Беларуси, Польши и России считают, что у Джелаль эд-Дина и Бах эд-Дина было не более 2 тысяч всадников.

Длугош писал даже, что татарских всадников было всего лишь 300. Но эта цифра неправдоподобна. Суть дела в том, что участие татар и караимов («сарацинов», «неверных») бросало тень на Владислава (Ягайло). Тевтоны жаловались всем, что король польский выступает «против христиан» заодно с «сарацинами». Поэтому Длугош специально противопоставил ничтожную цифру 300 всадников жалобе крестоносцев о присутствии татарского хана с «бесчисленным множеством» воинов.

Немцы

С начала правления в 1861 году прусского короля Вильгельма I, тевтонские рыцари на протяжении 80 лет являлись кумирами германских националистов. Замок в Мариенбурге был восстановлен к середине XIX века и превращен в музей «воинской славы и доблести германской нации». Следующий кайзер Вильгельм II за 30 лет своего царствования посещал этот замок 50 раз!

Надо же было так случиться, что именно под Танненбергом фельдмаршал Пауль фон Гинденбург во второй половине августа 1914 года в пух и прах разгромил две русские армии общей численностью 27 дивизий, вторгшиеся в Пруссию. Германская пропаганда назвала эту выдающуюся победу «второй битвой при Танненберге». В короткий срок здесь был возведен мемориал в виде шестигранного замка с шестью гранитными башнями, стилизованного под средневековье. А в 30-е годы Адольф Гитлер приказал построить внутри замка мавзолей Гинденбурга…

Но теперь, после национальных катастроф 1918 и 1945 годов, немцы предпочитают не вспоминать ни о победах, ни о поражениях своих предков. Лишь профессиональные историки время от времени публикуют в малотиражных академических изданиях научные статьи на эту тему, написанные в духе пресловутого «объективизма» — то есть, крайнего занудства, лишенного каких-либо эмоций.

2. Мифы

Известному советскому историку 1920–30-х годов Михаилу Покровскому принадлежит крылатое изречение: «История — это политика, опрокинутая в прошлое». В определенном смысле это действительно так.

Мифологизацию борьбы с тевтонами из «патриотических» (то есть националистических) соображений осуществляли поколения позднейших историков, прежде всего польских, а пуще того — авторы исторических романов, например, упомянутый выше Генрик Сенкевич, но не только он.

Об агрессии против славян

Учебники истории советского периода всегда подчеркивали, что именно Грюнвальдская битва остановила «агрессию немецких захватчиков против славян».

В этой связи хочу подчеркнуть, что главным предметом спора в той войне являлись не какие-то славянские земли, а Жамойтия (по-литовски Жемайте, по-польски Жмудь, по-латыни Самогития), населенная языческим племенем жамойтов (жмудинов). Об этом племени современные им хронисты писали как о «низкорослом народце, одетом в звериные шкуры, на маленьких, крепких мохнатых лошадках».

Попутно они сообщали много других интересных подробностей. Например, что жамойты (они же жмудины, они же самогиты) жили в основном грабежом поляков (славян) и своих более цивилизованных родственников литвинов, при каждом набеге «ополоняясь челядью» (то есть, захватывая пленных и обращая их в рабов). А особое удовольствие находили в том, чтобы приносить пленных христиан в жертву своим «поганским» (языческим) идолам. Обычно они поджаривали пленников на медленном огне либо подвешивали за ноги к ветвям «священных» дубов.

В данном случае слово «поганский» (или «поганый») не оскорбительный эпитет, а термин из латинского языка, обозначавший с первых веков христианства всякое языческое население (преимущественно сельское). Слово «пагус» означает по-латыни «сельский округ», отсюда «паганус» — «сельский житель», «поселянин». Напомню, что исторически христианство распространялось в первую очередь среди горожан, тогда как менее развитые селяне еще долго «камням молились». От слова «паганус» происходят русские «поганец», «поганый», «поганский», «погань».

Еще важнее то, что жмудины, подобно своим сородичам — голяди, пруссам, ятвягам, литвинам — были не славяне, а балты.

Правда, в состав тогдашнего ВКЛ входило немало бывших земель Киевской Руси, захваченных литовскими великими князьями после татарского погрома XIII века. Но этим славянским землям агрессия Тевтонского ордена в начале XV века не угрожала.

О славянском войске

Поговорим теперь об этническом составе войска, приведенного польским королем Владиславом II (Ягайло) и его «заклятым другом» и кузеном Витовтом — великим князем Литовским.

Это якобы «славянское» войско в действительности состояло из представителей дюжины разных народностей. Конечно, в нем были славяне — поляки (в том числе кашубы и мазуры), русины (жители нынешней Украины и Восточной Беларуси), отряды моравских, силезских и чешских наемников. Но, кроме них, имелись еще татары и жмудины, армяне и караимы, валахи и молдаване.

Армянские наемники в ту пору ценились высоко — недаром в ордынском войске темника Мамая в битве на Куликовом поле в 1380 году были «арменские» наемные отряды!

Караимов (тюрков иудейского вероисповедания, признававших Тору, но отрицавших Талмуд) князь Витовт привел в 1398 году из своего крымского похода и поселил в Тракае (Троках); с тех пор караимы составляли нечто вроде лейб-гвардии великого князя.

Татарская конница (2000 сабель) Джелаль эд-Дина и Бах эд-Дина представляла собой реальную военную силу, а отнюдь не «вспомогательные части», как утверждали иные советские историки, позволявшие себе пренебрежительно говорить о «малонадежной татарской коннице». И это всего через 11 лет после сокрушительного разгрома на Ворскле (1399 г.) крупного войска Витовта (в которое, между прочим, входила хоругвь Тевтонского ордена) точно такими же «малонадежными татарскими конниками»*!

Валашских конников и молдавских сечкарей на Грюнвальдском поле было немного — максимум человек 600–700, но все же они там были.

О немецком войске

Этнический состав войска «немецких агрессоров» был еще более пестрым, чем у Витовта и Ягайло. Верховный магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнгинген привел к Танненбергу представителей 22 народностей!

Были среди них и немцы. Но это «немцы» в средневековом смысле термина — подданные императора «Священной Римской Империи германской нации» (не являвшейся, по выражению Карла Маркса, ни «священной», ни «римской», ни «германской», ни даже «империей») — австрийцы, баварцы, бургундцы, валлоны, вестфальцы, голландцы, люксембуржцы, фламандцы, фризы, швабы, швейцарцы…

Были также чехи, силезцы, моравы. Ибо Чехия (Богемия) издавна входила в состав Священной Римской Империи, а чешский король Вацлав IV (он же Венцель, он же Венцеслаус) в 1378–1400 годах был одновременно императором этой «Священной Империи» (правда, он происходил из рода герцогов Люксембургских, но все-же!).

Однако самым интересным обстоятельством представляется следующее. В битве на стороне Тевтонского ордена участвовали со своими дружинами (хоругвями) войск два знатнейших польских князя с Поморья, находившихся в родстве с древней польской династией Пястов, — Казимир V Щецинский и Конрад VII по прозвищу «Белый». Кроме них, был еще воевода Януш Олешницкий, возглавлявший польскую часть воинства из Кульмской (то есть, Хелминской) земли.

Польские «тевтоны» сражались против «братьев-славян» «аки львы». Все трое попали в плен, но их пощадили в силу высокого происхождения, а также, надо думать, с учетом высокой платежеспособности родни. И еще потому, что поведение этих князей, с точки зрения тогдашних понятий о чести рыцарей и сеньоров, считалось вполне нормальным!

Как видим, «братья-славяне» пришли на Грюнвальдское поле с обеих сторон.

В орденском войске имелась хоругвь Святого Георгия, полностью состоявшая из чужеземных рыцарей (с соответствующим количеством оруженосцев, конных и пеших воинов, а также слуг), прибывших на зов верховного магистра в качестве «пилигримов» из разных стран Европы.

Кроме нее, были три хоругви немецких наемников (о содержании термина «немецкий» в ту эпоху сказано выше) и швейцарская хоругвь.

Помимо подданных Священной Римской империи и наемников (чехов, силезцев, моравов, генуэзских арбалетчиков и прочих), в орденском войске были венгерские, французские, английские, шотландские рыцари.

Хроники сохранили имена «гостей», особенно прославившихся доблестью на поле брани. Это знатный нормандец сир Жан де Феррьер, пикардиец сеньор дю Буа д’Аннекен, венгерский граф Миклош Гараи, трансильванский (семиградский) воевода Стибор, приведший 200 воинов, и ряд других.

Большинство рыцарей из австрийских земель сражались не в составе «иностранной» хоругви Святого Георгия, а под красно-бело-красным знаменем своего земляка — великого комтура Тевтонского ордена Куно фон Лихтенштайна.

Не следует забывать и о контингенте «прусских рыцарей» — светских вассалов Тевтонского ордена. По своему происхождению они были потомками ассимилировавшихся знатных пруссов — так называемых «нобилей», сохранивших в орденском государстве свои земельные владения. За это они были обязаны являться в случае войны по призыву магистра Пруссии «людно, конно и оружно».

Орденская пехота состояла в основном из сельского ополчения «свободных» пруссов, а также из контингентов епископов орденских владений, и отрядов, присланных купцами и бюргерами городов, расположенных на территории «орденского государства». Среди последних славой искусных бойцов пользовались данцигские моряки («шиффскиндер» — «дети кораблей»), прекрасно владевшие боевыми топорами.

Насколько малую роль в войнах Тевтонского ордена с поляками и литвинами играл национальный фактор, подтверждает следующий малоизвестный факт. Один из пунктов первого Торнского мира (1411 год) гласил, что отныне половину среди рыцарей Тевтонского ордена должны составлять представители польских шляхетских фамилий!

Что же это было?

Тем не менее, неправомерно на основе пестрого этнического состава войск противников делать вывод о том, что Великая война 1409–1411 годов была обычной феодальной распрей, разве что принявшей немалые масштабы по количеству задействованных сил. Между тем такой вывод кое-кто пытается делать. Особенно усердствует в этом направлении российский автор, укрывшийся под псевдонимом Вольфганг Акунов (думаю, что немецкий псевдоним он избрал далеко не случайно).

Хочу в данной связи напомнить свой тезис из первой главы этой книги:

«…идея «крестовых походов» и теория «обращения в истинную веру» прикрывали главную цель этих двух взаимосвязанных предприятий — захват земель, с превращением местных крестьян (т. е. 90–95 % населения) в крепостных, обрабатывающих земли и содержащих новых господ».

Другое дело, что вряд ли Тевтонский орден видел свою главную задачу в порабощении и онемечивании исключительно славян. И балты, и славяне были для орденских братьев, что называется, «на одно лицо». Основным объектом притязаний являлись земли, населенные язычниками и схизматиками. С точки зрения папы римского, императора Священной Римской империи, духовно-рыцарских орденов и вообще всей тогдашней Европы, такие земли были ничьи, христианское воинство имело полное право присваивать их себе*.

Поэтому мнение туземцев, в том числе местных князей, абсолютно не интересовало орденских братьев. Они преподносили свое вооруженное миссионерство в таком духе, что насильственное приобщение язычников к «истинной католической вере» вело их к счастью. Однако туземцы думали иначе и яростно сопротивлялись.

Завоевание Пруссии растянулось на 50 лет. Жамойты воевали с орденом более 150 лет! Даже в 1560 году давным-давно порабощенные ливы и эсты сразу восстали против немецкого дворянства Ливонии, как только туда вошли войска царя Ивана Грозного!

Так что Грюнвальд действительно способствовал краху политики «Drang nach Osten», но не сразу, а постепенно.

Заключение

Значение Грюнвальдской победы

Значение Грюнвальдской битвы не ограничивается только военным успехом и территориальными приобретениями победителей.

Эта битва положила конец тевтонской политике «натиска на восток». Начиная со дня битвы в 1410-м году и вплоть до кайзеровской оккупации весной 1915-го, в течение 505 лет на беларуские земли ни разу не ступала нога немецких вояк!

Жамойты (летувисы) избавились от угрозы ассимиляции немецкими завоевателями, как это случилось с племенами пруссов, от которых остались только географические названия. Правда, никакой исторической благодарности за спасение их потомки не высказывают ни беларусам, ни полякам.

После Грюнвальда Великое Княжество Литовское обрело статус европейского государства, с которым отныне считались как император Священной Римской империи, так и Папа Римский. К концу правления великого князя Витовта оно занимало огромную территорию: от границы с Псковской республикой на севере до Крыма на юге, от Галиции на западе до Оки и Угры на востоке.

Битва под Грюнвальдом стала великой победой беларуских полководцев и воинов. Помня о ней, они добивались выдающихся побед и в следующих столетиях. Ярким примером тому являются знаменитые победы в битве у Клецка в 1506 году (князь Михаил Глинский), под Оршей в 1514 году (князь Константин Острожский), военные успехи великого князя и короля Стефана Батория во время Ливонской войны.

Мы безразлично относимся к своей истории и потому позволяем соседям присваивать себе наше великое и славное прошлое. Посмотрите на поляков! Посмотрите на летувисов! Только государственные мужи Беларуси — с одной стороны, и самые темные обыватели — с другой, смеют заявлять, что события древней эпохи никоим образом их не касаются! Поистине трогательное единство «верхов» и «низов» в воинствующем невежестве. Может быть, хотя бы в этом году, в связи с 600-летним юбилеем, что-нибудь изменится в лучшую сторону.

А пока великими победами наших предков гордятся другие, тогда как многие беларуские граждане даже не слыхали о них. Между тем Грюнвальдская победа — одна из самых героических страниц в истории беларуского народа.

Она оказала огромное влияние на его формирование. На битву к Грюнвальду шли виленцы, полочане, новогородцы, витебчане, гродненцы, могилевчане, пинчуки, а с битвы возвращались беларусы. Ничто так не объединяет людей, как победа. Добытая общими усилиями, она сохраняет ценность через любой промежуток времени. Слава Грюнвальда — такое же достояние беларуского народа, как и победа в Великой Отечественной войне!

Коротко об авторе

Анатолий Ефимович Тарас (1944 г.р.) — кандидат педагогических наук (1979), старший научный сотрудник (1980), доктор наук в области информационных технологий (1999), профессор (1999), действительный член MAIT — Международной академии информационных технологий (2000). В 1999–2009 гг. главный редактор издательства «Харвест».

Автор книг «Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV–XVII вв.» (2006); «Анатомия ненависти: Русско-польские конфликты в XVIII–XX вв.» (2008); «Грюнвальд, 15 июля 1410 г.» (2010); составитель и редактор коллективных монографий «История имперских отношений: беларусы и русские. 1772–1991» (2008) и «Предыстория беларусов с древнейших времен до XIII века» (в печати).

С 2009 года редактор альманаха «Деды», посвященного вопросам беларуской истории и культуры.

Литература

Барбашев А.И. Витовт: Последние двадцать лет княжения, 1410–1430. СПб.: типогр. И.Н. Скороходова, 1891. — XVI + 340 с.

Гагуа Р.Б. Грюнвальд в источниках: «Хроника конфликта Владислава, короля Польского, с крестоносцами в год Христов 1410». Пинск: Полесский гос. университет, 2009. — 207 с.

Длугош Я. Грюнвальдская битва. /Пер. с латин./ СПб.: «Наука», 2007. — 212 с.

Жаркой С. Рыцарские ордена в бою. М.: «Яуза», 2008. — 448 с.

Зутис Я. Грюнвальд — конец могущества Тевтонского ордена // Исторический журнал, 1941, № 9.

Караев Г.Н. Грюнвальдская битва 1410 года. М.: Воениздат, 1960. — 52 с.

Краўцевіч А. Тэўтонскі ордэн. Ад Ерусаліма да Грунвальда. Мн. «Навука і тэхніка», 1993. — 46 с.

Лапин Н.А, Турчинский А. Грюнвальдская битва: Разгром немецких рыцарей 15 июля 1410. М.: Воениздат, 1939. — 48 с.

Пашуто В., Ючас М. 550-летие Грюнвальдской битвы // Военно-исторический журнал, 1960, № 7

Танненберг, 1410 г. // Военно-исторический альманах «Новый солдат» № 94 (2002 г.) — 40 с.

Тарасов К.И. Погоня на Грюнвальд (Исторический роман). Минск: «Оракул», 1992. — 288 с.

Чаропко В. Великий князь Витовт. Мн.: «ФУАинформ», 2010. — 80 с.

Цярохін С. Славутыя адвагай на вайне: Да 580-годзя Грунвальдскай бітвы (1410–1990 гг.). Мн.: /б.в./, 1991. — 80 с.

Biskup M. Grunwaldzka bitwa.Geneza — przebieg — znaczenie — tradycje. warszawa: «interpress», 1991. — 212 s.

Grunwald: Szkic historyczny (Album jubilarny). krakуw, 1910. — 192 s.

Grunwald: 550 lat chwaly.(opracowali j. kopczewski, m. siuchninski) /wyd. 2-e/ Warszawa: Panstwowe Zaklady Wydawnictw Szkolnych, 1961. — 446 s.

Klein A., Secunda N., Czernielewski K. Banderia Apud Grunwald. lodz: «alexander», 2000. // czh. 1. Choragwie Polskie pod Grunwaldem. Polish Banners at Grunwald.(130 s.) Czh. 2. Choragwie Krzyzackie pod Grunwaldem. TeutonicBanners at Grunwald.(122 s.)

Kuczynski S. Wielkа wojnа z Zakonem Krzyzackim w latach 1409–1411./2 wyd./warszawa: MON, 1960. — 624 s.

Kuczynski S. Wielkа wojnа z Zakonem Krzyzackim w latach 1409–1411. /wyd. 2-е/ warszawa: mon, 1960. — 624 s.

Kuczynski S. Bitwa pod Grunwaldem.katowice: zaklady Graficzne «Slask», 1987. — 216 s.

Majewski W. Kilka uwag o bitwie pod Grunwaldem. // Zapiski Historyczne (Torun), tom XXV, rok 1960, zeshyt 2.

Nadolski A. Bron: Stroj rycerstwa polskiego w sredniowieczu. wroclaw: «ossolineum», 1979. — 128 s. (+ 65 illustr. a. Kleina).

Nadolski A.Grunwald: problemy wybrane. olsztyn: OBN, 1990. — 242 s.

Nadolski A. Grunwald 1410. /wyd. 2-e/ warszawa: «Bellona», 1996. — 146 s.

Urban W. Tannenberg and after: Lithuania, Poland and the Teutonic Order in search of immortality. chicago, 2002.