sci_tech Авиация и космонавтика 2008 03

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
chahlik Librusek Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 01.06.2011 FBD-BC5D26-C1CC-4D48-8586-677B-7581-2749C4 1.0 Авиация и космонавтика 2008 03 2008

Авиация и космонавтика 2008 03

22 МАРТА 237-МУ ГВАРДЕЙСКОМУ ПРОСКУРОВСКОМУ КРАСНОЗНАМЕННОМУ ОРДЕНОВ КУТУЗОВА И АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО ЦЕНТРУ ПОКАЗА АВИАЦИОННОЙ ТЕХНИКИ ИМЕНИ ТРИЖДЫ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА МАРШАЛА АВИАЦИИ И.Н.КОЖЕДУБА ИСПОЛНЯЕТСЯ 70 ЛЕТ

И. Н. Кожедуб

Фото Алексея Михеева

К 90-летию морской авиации России

Анатолий АРТЕМЬЕВ

Крылья над морем

Продолжение. Начало в №7-12/2006,1-4,7-12/2007, 1-2/2008

СТАНОВЛЕНИЕ САМОЛЁТОВ ЯК-38

Но самолётах Як-38, уже поступивших в морскую авиацию, выполнялись бесчисленные доработки и усовершенствования, отнимавшие массу времени. Устранялись конструктивно-производственные недоработки (КПН) самолёта, силовой установки, принимались меры по повышению надёжности САУ. Постоянные нарекания вызывала ограниченная дальность полёта самолёта, хотя она почти соответствовала ТТТ и несущественно отличалась от аналогичных характеристик зарубежных СВВП этого периода (радиус полёта самолёта «Харриер» GR.1 при вертикальном взлёте не превышал 92 км). Это иллюстрировали тем, что даже на полёт по прямоугольному маршруту с двумя разворотами на 180 град, на высоте 500 м со взлётом и посадкой по вертикали затрачивалось более тонны топлива. Элементарная логика подсказывала, что в данном случае расход можно снизить, пересмотрев методику полета. А чтобы решить проблему более радикально, усилия направили на изыскание возможности снижения расхода топлива, используя нереализованные резервы. Наибольшие нарекания вызывали вертикальные режимы. На них и обратили внимание.

Для начала решили исключить висение перед посадкой и выполнять её с небольшой поступательной скоростью (метод посадки получил название «с проскальзыванием»). Первые полёты дали положительные результаты. Правда, лётно-испытатель- ный институт в январе 1978 г. настоял на запрете подобных посадок без установки страховочных приспособлений на палубе, что вполне логично. Вскоре корабли оборудовали тросовыми устройствами (мягкий нейлоновый трос).

С 14 по 19 декабря 1978 г. исследования продолжили на доработанном самолёте (с рёбрами на фюзеляже сверху, усиленной передней стойкой и др.). Як-38 подходил к кораблю на скорости 90-130 км/ч и выполнял посадку по-самолётному. При скорости воздушного потока над палубой 20 м/с (72 км/ч) колёса самолёта касались её на скорости 20- 50 км/ч, и пробег не превышал 60 м. Расход топлива по сравнению с вертикальной посадкой существенно сокращался.

Имелся и ещё один, как представлялось, более существенный резерв сокращения расхода топлива ~ взлет с коротким разбегом (ВКР), но существовали обоснованные опасения относительно безопасности его выполнения, учитывая сложность синхронизации двигателей комбинированной силовой установки.

На это обстоятельство обратили внимание и иностранные специалисты. Так, журнал Flight в 1976 г. писал: «Именно наличие подъёмных двигателей почти наверняка препятствует безопасным и надёжным полётам с коротким разбегом и пробегом с палубы. Конечно, для любого самолёта опасна неспособность выдержать отказ одного двигателя. Но повышенная вероятность отказа в трёхдвигательном СВПП, вероятно означает, что русские не будут пытаться выполнять короткие взлёты с палубы. Даже временная потеря тяги может вызвать недопустимые изменения угла тангажа». Это замечание показывает, как плохо за рубежом знали упрямство русских.

Перед началом исследований решили выяснить, как влияет угол отклонения сопла ПМД на время разбега и устойчивость работы силовой установки. В 1977 г. исследования проводили на стендах, в следующем году их продолжили на аэродроме в Саках. Согласно заданию выполнялись пробежки, взлёты и посадки с изменением положения сопла ПМД от 0 до 25 град от вертикали. Пришли к выводу, что силовая установка обеспечивает взлет с коротким разбегом.

Испытания по ВКР продолжили на ТАКР «Минск» в Уссурийском заливе Японского моря. Начались они успешно, но известный принцип: «если дела идут хорошо, то в самое ближайшее время что-то должно испортиться» сработал и на этот раз. 27 декабря 1979 г. при ВКР с корабля самолёт Як-38У с лётчиками-испытателями ЛИИ им. Громова О.Г. Коно- ненко и М.С. Дексбахом из-за отказа системы поворота сопла ПМД после просадки рухнул в воду (по другой версии его не перевели в вертикаль). Лётчики катапультировались, причём Дексбах опустился на палубу под куполом едва наполнившегося парашюта. Кононенко повезло меньше – его пришлось поднимать из воды. Дальнейшие полёты на отработку ВКР пришлось прервать до выяснения причины происшествия и проведения дополнительных исследований и доработок.

Полезность САУ на самолёте не подлежала сомнению, но следовало выяснить, как действовать при её отказе.

Лётчиками-испытателями В.В. Назаренко и О.Г. Кононенко в 1980 г. было выполнено семь полётов на самолёте Як-38У, чтобы проверить возможность его пилотировония с отключённой САУ. Они пришли к выводу, что пилотирование самолёта с отключённой САУ особенностей не имеет. Отличие состоит в том, что для удержания самолёта на ви- сении и при вертикальной посадке амплитуда отклонения ручки по крену и тангажу примерно в два раза больше. На режиме торможения эта разница ощущалась меньше. На режимах висения и малых скоростях полёта с отключённой САУ самолёт Як-38М похож по устойчивости и управляемости на вертолёты Ми-8 и Ка-25 без включённого автопилота. В связи с этим предлагалось исключить из инструкции по технике пилотирования пункт о катапультировании в случае отказа САУ. Однако эти благие пожелания так и остались на бумаге. В более поздних инструкциях лётчикам никаких указаний об отработке элементов полёта с выключенной САУ не приводилось.

Взлет с короткого разбега но ТАКР "Киев"

В начале февраля 1980 г. была принята совместная программа ВМФ, ВВС и МАП, направленная на расширение возможностей самолёта Як-38. Она включала три группы работ: завершение в 1981 г. испытаний по ВКР и посадке с поступательной скоростью, выработку рекомендаций по методике запуска ПД в развороте при заходе на посадку; повышение эксплуатационной надёжности самолётов Як-38; организационные мероприятия, связанные с доработкой документов и т.п

После отработки ВКР с ВПП решили проверить возможность взлёта в условиях, близких к предельным (повышенная температура, влажность воздуха) на ТАКР «Минск», который готовился к походу с 14 самолётами Як-38 и 16 вертолётами Ка-25. После декабрьской аварии на самолётах изменили схему управления векторами тяги ПД и ПМД. При выполнении ВКР сопло ПМД перед разбегом устанавливалось на определённый угол, а затем по мере набора скорости и в зависимости от времени разбега поворачивалось. Подобная методика взлёта позволяла сократить длину разбега до 140 м в штиль и менее, чем до 90 м при суммарном воздушном потоке 10-20 м/с. Самолёт отрывался на скорости 100-110 км/ч. Результаты испытаний свидетельствовали о возможности снижении расхода топлива и увеличения взлётного веса.

Вскоре произошла неприятность. 8 сентября 1980 г. в Южно-Китайском море при температуре наружного воздуха около 29 град, и полной заправке топливом произошла катастрофа. При выполнении ВКР с ТАКР «Минск» самолёт Як-38, пилотируемый лётчиком-испытателем О.Г. Кононенко, на срезе полётной палубы просел, зацепил колёсами за бруствер и, развернувшись на 120 град., ушёл под воду. Попыток катапультирования лётчик не предпринимал, не исключено, что он потерял сознание. Корабль немедленно начал циркуляцию. Испытатель высокого класса, немало сделавший для авиации, за два года до этого зачисленный в группу космонавтов для полётов на пилотируемых «Буранах», погиб. Самолёт затонул на глубине 92 м. Через несколько дней его поднял пришедший из Владивостока морской спасатель «Жигули» и доставил во Владивосток. 20 декабря 1980 г. О.Г. Кононенко был похоронен на кладбище в Жуковском. Дешифрирование средств объективного контроля показало, что отказов не было. Однако когда ещё раз проанализировали направление воздушных потоков на палубе, выяснили, что у носового среза происходит его резкое торможение, приводящее к существенному снижению подъёмной силы крыла и, как следствие, просадке самолёта. Чтобы ламинизировать поток, убрали носовой ограничительный брус, установили дефлекторы, экраны и приняли другие меры.

После доработок палубы и установки на самолёте дублирующей автоматической системы поворота сопла ПМД, исследования по ВКР продолжили. На основании их составили соответствующие рекомендации и направили их в части.

САМОЛЕТ ЯК-38М

Постановление комиссии Совмина по военно-промышленным вопросам о глубокой модернизации самолёта Як-38 состоялось 27 марта 1981 г. В следующем году ОКБ приступило к проектированию самолёта Як-38М.

Два прототипа самолёта были построены в 1982 г., и 30 ноября 1982 г. летчик-испытатель Митиков выполнил на Як-38М (борт «82») первое висение, а 10 февраля 1983 г. – полет по «полному профилю». Заводские испытания проводились с 7 декабря 1982 г. по 3 июня 1983 г., после чего начался этап государственных совместных испытаний, завершившихся в конце 1983 г., и выданы рекомендации о запуске Як-38М в серийное производство.

Самолёт Як-38М явился попыткой повысить возможности самолёта за счёт более мощных двигателей. Для упрощения методики ВКР усовершенствовалась система управления, расширялась также номенклатура вооружения.

Некоторые изменения претерпел фюзеляж, сверху воздухозаборников ПД укрепили рёбра, переднюю стойку шасси сделали управляемой.

В состав силовой установки вошли усовершенствованные НПО «Союз» двигатели ПМД Р-28-300 с горизонтальной тягой 7300 и вертикальной 6700 кгс. Одновременно конструкторы Рыбинского ОКБ довели тягу нового ПД типа РД-38 до 3250 кгс. Угол установки сопла переднего ПД оставили без изменений, а сопло заднего сделали двухпозиционным: (+5,5 град от «В» ) с временем перекладки 3 с.

Установленная на самолёте система кислородной подпитки повысила надёжность запуска ПД при высоких температурах воздуха.

Прирост тяги ПД и ПМД позволил на полтонны поднять взлетный вес новой машины, увеличение дальности предполагалось достичь за счёт увеличения запаса топлива на 200 кг.

Як-38М на демонстрации боевой техники но Центральном аэродроме

Як-38М с дополнительными баками под крылом

Як-38М был принят на вооружение и поступил в эксплуатацию на корабли, однако ожидаемого резкого повышения их боевого потенциала не принес. Новые двигатели оказались более «прожорливыми», чем их предшественники, тем не менее стало возможным взлётный вес самолёта увеличить с 10,2 до 11,8 т, а полезную нагрузку довести до 1500 кг.

В штабе авиации ВМФ восприняли это сообщение с большим воодушевлением.

После Як-38М началось проектирование следующей модификации СВВП – Як-39. Предполагалось, что Як-39 будет иметь крыло с увеличенной по сравнению с Як-38 площадью из композитных материалов с выдвижными трёхпозиционными закрылками.

Силовая установка должна была состоять из ПМД тягой 6700 кгс с поворотными соплами и двух ПД тягой по 4100 кгс

На самолёт планировалось установить РЛС, встроенные пушки калибра 30 мм.

Самолёт должен был иметь максимальную скорость полёта на малой высоте – 900 км/ч, дальность – 450 км, полётный вес – 12 550 кг.

В замечаниях комиссии по самолёту Як-39 записали: «…боевые возможности Як-39 как истребителя ограничены и обеспечивают решение задачи поражения только одиночных дозвуковых воздушных целей, не прикрываемых истребительной авиацией».

Фактически это был приговор самолёту, который так и не состоялся. Его разработка закончилась на стадии технического предложения.

«ВЕРТИКАЛКИ» НА МОРСКОЙ СЛУЖБЕ

После того как стало ясным нежелание ВВС принять на вооружение СВВП, к ним стала готовиться морская авиация. Не ожидая решения о серийном производстве самолёта Як-36М, на основании директивы Главного штаба ВМФ от 19 марта 1973 г. в авиационном гарнизоне Саки приступили к формированию отдельного корабельного штурмового авиационного полка (окшап) с непосредственным подчинением его командующему авиацией ЧФ. Контроль за исполнением директивы и подбором лётного состава возложили на заместителя командующего авиацией ЧФ генерал-лейтенанта авиации Г. В. Павлова. К началу следующего года формирование полка завершилось, командиром его назначили подполковника Ф. Г. Матковского. Опытный экземпляр самолёта Як-36МУ 30 марта 1973 г. передали в Саки, где он и использовался по своему прямому назначению – для обучения.

Летом 1974 г. десять лётчиков, группа инженеров и техников различных специальностей вновь сформированного полка изучала самолёт Як-36М на Саратовском авиационном заводе, силовые установки в Москве и Рыбинске, средства спасения в ОКБ «Звезда».

На аэродроме Саки в Крыму рядом с БВПП соорудили металлическую площадку длиной 320 м с контуром ТАКР. Для опробования двигателей готовились также так называемые «гоночные площадки», покрытые стальными листами. Инженерно- технический состав обучали методам регулировки «связки» двигателей и другим особенностям эксплуатации СВВП.

Практическое освоение самолёта Як-36М лётчики авиации ВМФ Ф.Г. Матковский, Ю.Н. Козлов и Г.Л. Ковалёв начали в Ахтубинске. Первым 3 марта 1975 г. вылетел самостоятельно старший лётчик-инспектор боевой подготовки авиации ВМФ полковник Ю. Н. Козлов. Взлёт и посадка производились по-самолётному. Методика выполнения подобных полётов достаточно проста. Лёт- чик-испытатель В. Кондауров в книге «Взлётная полоса длиной в жизнь» так описывает свой первый полёт на Як-38 со взлётом и посадкой по-самолётному.

«До сих пор живы впечатления от первого собственного вылета но этом типе «по-самолётному», т.е. без использования подъёмных двигателей для вертикального взлёта и посадки… Самолёт показался необычным сразу после посадки в кабину. В то время мы ещё не «доросли» до такого прекрасного обзора вперёд. Показалось «диким» почти не видеть нос своего самолёта. Почти как на табуретке! А скорость приземления оказалась такой, что «усевшись» на этом «бревне» с маленькими крыльями на пятикилометровую полосу со скоростью 350 км/ч, я мечтал только об одном – чтобы не оторвался парашют».

Выпускавший его в первый полёт В. Хомяков, ведущий лётчик-испытатель по этой машине от Государственного Краснознамённого научно-исследовательского института ВВС (ГК НИИ ВВС), поинтересовался мнением Кондаурова о самолёте. «Не задумываясь, я ответил: пронёсся как на метле, не самолёт – «козёл» какой-то! Того и гляди сбросит». После этого Хомяков долго с ним не разговаривал.

Як-38 на аэродроме

К октябрю 1975 г. в Саки поступили два МиГ-21УМ, а в следующем месяце 10 Як-36М. К этому времени Ф. Г. Матковский уже освоил полёты по полному профилю (первый полёт 18 августа 1975 г.). Потребность в учебных самолётах МиГ-21 объяснялась необходимостью поддержания лётных навыков ввиду больших перерывов в полётах на самолётах Як-38 и существовавших в первые годы ограничений по пилотированию.

В начале декабря 1975 г. Матковский получил допуск к инструкторской работе, и 16 числа того же месяца состоялись первые полёты трех самолётов Як-36М по программе переучивания из двух этапов: полётов с бетонной ВПП аэродрома Саки, а затем с корабля.

Штурмовые авиационные полки комплектовались выпускниками училищ истребительной авиации, и их следовало обучить выполнению ви- сения. Согласно методике переучивания решили отрабатывать этот элемент на вертолётах Ка-25. Это обосновывали тем, что не требуются специальные площадки; сокращается расход топлива; не вырабатывается ресурс двигателей самолёта. Однако быстро убедились, что методы пилотирования самолёта и вертолёта на вертикальных режимах, а особенно на переходных режимах имеют мало общего, и от вертолётов Ка-25 отказались. У первого устойчивость и управляемость достигаются с помощью струйных рулей, а стабилизацию и демпфирование самолёта обеспечивает САУ, у второго – с помощью несущих винтов. Некоторые лётчики уверяли в возможности висения самолёта с «брошенным» управлением в отличие от вертолёта.

После освоения висения выполнялось два-три ознакомительных полёта со взлётом и посадкой по-са- молётному и шесть-восемь вывозных и контрольных полётов со взлётом и посадкой по вертикали. Затем лётчик допускался к самостоятельным полётам по кругу со взлётом и посадкой по вертикали. По завершении этого этапа лётчик считался подготовленным к полётам с аэродрома.

6 апреля 1976 г. первую посадку на ТАКР «Киев» произвели Ф. Г. Матковский и Ю. Н. Козлов. Лётчики полка приступили к отработке взлётов и посадок с корабля вначале «на стопе», а затем на корабль, имеющий ход, соответственно с инструктором и самостоятельно. Через месяц шесть лётчиков полка были подготовлены к полётам с корабля. Это был первый отряд «вертикалистов». Именно так называл их командующий авиацией ВМФ Герой Советского Союза генерал-полковник авиации А.А. Мироненко, и в знак уважения к его памяти далее применяется этот термин. Он очень много сделал для морской авиации, а тем более для продвижения и освоения Як-38.

Но это была только программа первичного лётного обучения. Оно осложнялось тем, что корабли далеко не всегда обеспечивали полёты.

Остальной лётный состав полка также приступил к освоению самолёта Як-36М, учитывая особенности этого непривычного ЛА. Значительное внимание уделялось отработке фигур пилотажа различной сложности в зоне техники пилотирования, хотя по большому счёту для штурмовика не все они представлялись равнозначными.

На самолёте Як-38М обеспечивалось выполнение основных фигур простого и сложного пилотажа: виражи; боевые развороты; перевороты; бочки, пикирование и др.

Опыт частей и ход освоения боевого применения самолёта постоянно анализировался, и особое внимание было обращено подготовке лётного состава к переходу ТАКР «Киев» с Чёрного моря на СФ. С этой целью в июле 1976 г. провели конференцию лётного и технического состава.

Во вступительном слове командующий авиацией ВМФ А.А. Мироненко отметил:

«Испытания самолёта шли медленно с большим отставанием от графика… Самолёты длительное время простаивали из-за наличия конструктивных дефектов и серьёзных отказов в воздухе: разрушение передней стойки шасси на посадке, разрушение консоли крыло после посадки по самолётному, имели место частые переборки двигателей, вследствие малого ресурса и попадания посторонних предметов в компрессорную часть. Кроме того, много времени ушло на проведение в процессе испытаний большого количества экспериментальных работ в связи с выявлением на самолёте продольной и поперечной неустойчивости вблизи земли при вертикальном взлёте и посадке вследствие больших подсасывающих сил, возникающих от расходящихся струй выхлопных газов двигателя. Однако, несмотря на эти трудности, уже в ноябре 1972 г. было получено предварительное заключение по самолёту, а 22 ноября 1972 г. выполнен первый полёт с ПКР «Москва»… За это время в результате аварий были утрачены два самолёта (Одна из аварий произошла 4 марта 1976 г. с лётчиком- испытателем В. Хомяковым при облёте самолёта. На переходном режиме при повороте сопел ПМД на высоте порядка 70 м сработала СКЭМ и выбросила лётчика из самолёта. Получив некоторые повреждения, он приземлился, а самолёт продолжил полёт и через 30 км свалился на пашню).

Подготовка к полетам

Несмотря на большие трудности, отличились: К. Б. Бекирбаев, О. С. Долгих, В.П. Власов, A.M. Волков, двигателисты Ю.И.Гусев, Л.А.Дынкин и другие. Было проявлено большое инженерное искусство в оперативном устранении сложных конструктивно-производственных недостатков. Большой вклад внесли М. С. Дексбох, О. Г. Кононенко, В. П. Хомяков.

Из-за конструктивных недостатков и массы серьёзных отказов в воздухе самолёты, находившиеся уже в части, длительное время простаивают. Освоение самолёта идёт сложно, многотрудно и таит в себе много неожиданного, о иногда сопровождается ошибками личного состава, что наряду с другими причинами, такими как нехватка учебных самолётов, приводит к затягиванию сроков освоения самолёта лётным составом, и не всегда обеспечивается безопасность полёта. Корабль плавает, а достаточного количество лётного состава у нас нет, и не только для освоения, а даже для испытаний».

Долее в своём выступлении командующий высказывал опасение, что темпы освоения замедлятся, если будут происшествия (к этому времени в части уже имелись две предпосылки к лётным происшествиям: полёт Матковского на учебном самолёте без «струйного управления» по тангажу и Ковалёва, на самолёте которого неправильно подключили электропитание к триммеру руля высоты).

Экспансивный Мироненко обвинил лётный состав в том, что летчики относятся к самолёту с излишним недоверием, а врачей обвинил в том, что те потворствуют списанию с лётной работы по таким болезням, которые не имеют ярко выраженных объективных показателей. В этой связи можно провести следующую историческую параллель. Ещё на заре развития морской авиации на основе пусть и небольшого опыта было принято не принуждать человека к полётам, если он не имеет к этому желания или стремления, а возможно, и по состоянию здоровья. Это отражено в «Положении о службе морской авиации в Российском флоте», введённом в действие 30 ноября 1916 г. Статья 76 имела следующую редакцию: «Офицер-лётчик имеет право просить об отчислении его от авиационной службы без объяснения причин. С момента подачи о сем рапорта своему непосредственному начальнику он может отказаться от совершения полётов». И можно смело утверждать, что в этом случае на него не давили начальники, не вызывали на партийные и комсомольские бюро, не организовывали «всенародное» осуждение, дознания по линии КГБ и т.п. Но времена, а возможно, и отношение к людям претерпели существенные изменения, а профессия лётчика стала не очень престижной в глазах руководителей.

Участники конференции высказали ряд вполне обоснованных и существенных претензий к разработчикам, обратив внимание на имеющиеся случаи самопроизвольного выключения ПД в момент приземления; недостаточную тяговооружён- ность самолёта; отсутствие методики выполнения взлёта с коротким разбегом; необходимость оборудования ПД системой вывода на чрезвычайный режим в аварийной ситуации; повысить надёжность САУ; выявить причину неустойчивого поведения самолёта на пикировании при стрельбе неуправляемыми реактивными снарядами.

Перед походом ТАКР «Киев» подготовили и утвердили частную инструкцию по производству полётов. При её составлении исходили из положения, разработанного штабом авиации ВМФ, которое после длительной, нудной и унизительной процедуры согласования с отделами и управлениями Главного штаба ВМФ, занявшей более года, удалось утвердить у главкома ВМФ.

Положением вводилось понятие авиационный комплекс корабля, в состав которого включались: самолёты и вертолёты с их оборудованием и вооружением; корабельные авиационно-технические средства (полётная палуба, ангар, палубные технические средства обеспечения взлёта и посадки ЛАК и транспортировки их на корабле).

На ТАКР предусматривалась должность заместителя командира корабля по авиации. Он подчинялся командиру корабля и являлся прямым начальником для личного состава авиационной боевой части, группы руководства полётами и боевого управления авиацией на командном пункте. Он координировал деятельность личного состава БЧ и специалистов групп руководства и боевого управления.

Командир авиационной группы (командир авиационного полка) руководил подготовкой экипажей самолётов к полётам и лично проверял их готовность. Он являлся прямым начальником всего личного состава, отвечал за безопасность полётов.

Для управления полётами на корабле предназначался стартовый командный пункт, командно-диспетчерский пункт или флагманский. Район, прилегающий к кораблю, разделили на три зоны: зону взлёта (дальность 4 км); посадки (7-10 км); захода на посадку (50 км). Соответственно ответственными за управление в своих зонах являлись: руководитель полётов; руководитель посадки и руководитель захода на посадку.

Начало полётов и окончание полётов на корабле обозначалось подъёмом и спуском флага ВВС, что являлось источником постоянного недовольства флотских руководителей. Как это на корабле поднимается такой флаг? Но подобное требование содержалось в наставлении по производству полётов.

Законченный постройкой и принятый в состав ВМФ ТАКР «Киев» готовился к переходу. Группа вертолётов для корабля прибыла с СФ, потеряв в пути один экипаж из-за обрыва лопасти нижнего несущего винта.

При эксплуатации Як-38 пришлось учитывать особенности подготовки систем и оборудования в условиях корабельного ангара и на технических позициях на палубе. Так, для устранения отказов топливной и масляной системы (двигателя) самолёт поднимался на палубу, что существенно усложняло организацию работ. Повышенные температуры и влажность воздуха, воздействие влаги на планер и его оборудование требовали иных методов контроля за их состоянием, отличных от принятых при аэродромном базировании. Наличие местных электромагнитных полей и экранирующий эффект надстроек корабля в значительной степени осложняли, а иногда и делали невозможным проверку некоторых радиоэлектронных средств самолёта. С тем, чтобы устранить подобные помехи, были разработаны приборы для повышения качества контроля. Возникло много проблем с размещением оборудования, доставляемого на корабль, а некоторые корабельные устройства вызывали улыбки. Так узлы для швартовки самолетов на верхней палубе оказались столь прочными и массивными, что один из них мог выдержать всю авиационную группу.

ТАКР "Киев" с Як-38 на борту

Не совсем удачно оказались решёнными вопросы размещения лётного состава. Командующий авиацией ВМФ в своё время лично выбирал места и пометил каюты для лётного состава на корабле, зная привычку моряков создавать для себя больший комфорт (меньше уровень шумов, вибраций и т. п.). Однако когда стали разбираться с размещением, то оказалось, что лучшие каюты достались не лётному составу. Проблемы с приготовлением питания также пришлось решать, учитывая разницу в морских и лётных нормах довольствия. Для лётного состава, во избежание нареканий, сделали отдельную столовую. Вечером 16 июля 1976 г. в торжественной обстановке, провожаемый тысячами людей, ТАКР «Киев», имея на борту шесть Як-36М, один Як-36У и 15 Ка-25 начал переход на СФ. Авиационную группу возглавлял заместитель командующего авиацией СФ по корабельной авиации генерал-майор авиации Логачёв. Через двое суток корабль вышел на просторы Средиземного моря, и у острова Крит состоялись полёты Як- 36М в международных водах. За время перехода было выполнено семь лётных смен с налётом 45 ч. Здесь вновь возникли проблемы с запуском ПД и их неустойчивой работой. На переходе приняли участие более 20 представителей от ОКБ «Яковлева» и «Камова». Переход завершился 10 августа, когда корабль встал на бочку на рейде Североморска, не очень-то обрадовав своим прибытием руководство флота, а особенно авиации. Все без исключения представляли, с какими трудностями будет связано базирование корабля подобного класса, учитывая климатические условия.

О реакции зарубежных специалистов на появление ТАКР «Киев» можно судить по ряду высказываний.

К примеру, журнал «Флайт» писал следующее: «Последние наблюдения за полётами СВВП Яковлева с авианосца «Киев» показывают, что в настоящее время самолёт, по всей вероятности, выполняет лишь вертикальные взлёты и посадки. Схема самолёта с двумя подъёмными двигателями сразу за кабиной и, вероятно, с одним подъёмно-маршевым ТРД с двумя поворотными соплами подтверждается снимком… Становится очевидным, что центр тяжести двух ПД и подъёмно-маршевые сопла удалены на равное расстояние от центра тяжести самолёта. Предполагается, что суммарные потери тяги в воздухозаборниках, соплах и других компонентах, свойственных данной схеме, составляют порядка 20 % статической тяги».

В журнале «International Defense Review» анализировалась техника взлёта самолёта Як-38: «Во время похода «Киева» из Чёрного моря в Мурманск летало одновременно не более двух самолётов. Техника взлёта обычная, но исполнение довольно осторожное. Обычно «Киев» выполнял маневр с целью обеспечить ветер над палубой 10-15 узлов (18- 28 км/ч) в левую скулу под углом 4- 5 град., т.е. вдоль слегка скошенной полётной палубы. Часто для этого скорость корабля снижали до 4 узлов (7 км/ч). Перед вертикальным взлётом запускались три двигателя, и выполнялась проверка но малой тяге. После проверки систем и жизненно важных агрегатов, задние сопла отклоняли в нижнее положение и включалась максимальная мощность. Взлёт выполнялся вертикально и очень устойчиво до высоты 18- 24 м над палубой, после чего производился переход к горизонтальному полёту. Ускорение было небольшим, и весь переход к аэродинамическому полёту занимал примерно 1,5 мин после самого вертикального взлёта; при этом сопла переводились в предельно заднее положение, и явно изменялся угол атаки крыла. Ни разу не видели, чтобы Як-38 маневрировал на висении или изменял наклон, чтобы начать переход как после взлёта, так и перед посадкой. Обычной устойчивой посадке на палубу также предшествовал длительный переходный режим. Во избежание движения вперёд при вертикальных режимах и висении задние сопла можно отклонить на 15 град, вперёд от вертикали и тем самым скомпенсировать наклон подъёмных на 15 град, назад. Маршевый двигатель исключительно «дымный»; при каждом взлёте и посадке он выбрасывал большое количество дымов, которые оставляют след почти на 20 миль.

Як-38 на фоне американского крейсера

На «Киеве» также бросается в глаза полное отсутствие опыта палубной эксплуатации, дисциплины и оборудования обеспечения безопасности. Что касается дисциплины, то похоже, что на борту ещё оставался персонал завода, и что команда не была осведомлена об опасностях, возникающих при эксплуатации самолётов с палубы авианосца. Что касается обеспечения безопасности, то наблюдалось отсутствие таких обычных на Западе средств, как пожарные насосы, асбестовые комбинезоны, бульдозеры и даже наушники. Несомненно, что эти недостатки будут устранены при следующих походах «Киева».

Впрочем, хватало заявлений и не столь категоричных. Так, например Г. Симмонс в статье «Киев» и полемика об авианосцах США» (International Defense Revier) писал следующее: «Для адмирала С.Горшкова, создателя современного советского флота, и его главнокомандующего в течение 21 года «Киев» означает решающий успех в том смысле, что он окончательно освобождает советский флот от его прежней, почти полной зависимости от авиации берегового базирования при выполнении разнообразных задач по поддержке советских морских операций с воздуха. Более того, решение об ориентации на СВВП вместо копирования американских авианосцев с обычными палубными самолётами, взлётными катапультами и посадочными тормозными устройствами означает, что Советский Союз сразу сумел выдвинуться но первое место в новом виде палубной авиации, обладающем огромными потенциальными возможностями развития в будущем. К примеру, специалисты в области палубной авиации, такие как адмирал Джеймс Хэллоуэй, начальник штаба ВМС США, признают, что СВВП, в конечном счёте, станут сравнимыми с обычными типами самолётов и что эти новые поколения СВВП и их морские средства базирования могут стать следующим этапом развития военно-морской палубной авиации… Своеобразный гений адмирала Горшкова в значительной степени помог ему сделать три больших дела: разглядеть слабые места в американской концепции развёртывания военно-морских сил; предложить советские системы морского оружия, умеренные по размерам, мобилизовать поддержку Кремля на разработку указанных систем, учитывая и их военное значение, и их исключительную политическую ценность в содействии советским интересам. Но самое большое преимущество адмирала Горшкова – это чистый лист, на котором он пишет. В отличие от его американских коллег он не стал жертвой успешной концепции ВМС – авианосных соединений, которая последний раз проверялась в боевых действиях более 30 лет назад, а ныне превратилась в окостеневшую доктрину, разве только чуть менее гибкую, чем священное писание».

Примерно в это же время начальник штаба ВВС США дал интересное интервью: «Мы считаем, что СВВП могут быть развиты настолько, что их боевые характеристики окажутся сравнимыми с самолётами обычного взлёта и посадки и что СВВП хорошо подходят для действий с плавучих баз. Если взять это в совокупности, можно убедиться в огромных возможностях создания различных проектов кораблей и в их исключительной гибкости. Но сейчас этого нет. Вероятно, пройдёт ещё лет десять, а может и больше, в зависимости от того, насколько успешным будет развитие».

Судя по книге адмирала Горшкова «Морская мощь государства», его позиция была следующей: «Авианесущие, да и другие корабли будут вооружаться вертикально-взлетающими самолётами и другими летательными аппаратами типа современных вертолётов, но, разумеется, более совершенными».

Зарубежные исследователи на основании приведенной выше книги и выступлений адмирала Горшкова полагали, что он всерьёз относится к авианизации кораблей флота. К сожалению, его последователями эта идея не разделялась.

Головной ТАКР «Киев» рассчитывался на базирование 30 ЛАК. Оптимальным считался вариант: 12 Як- 36М и 18 Ка-25 (Ка-27). Основными задачами авиационной группы корабля были следующие: обеспечение патрулирования своих ракетных подводных лодок, содействие десантам, уничтожение подводных лодок противника, кораблей небольшого водоизмещения, целеуказание ракетному оружию кораблей.

Формированием окшап на СФ руководил вновь назначенный командир полка майор В. Н. Ратненко. После завершения программы переучивания с 13 марта 1977 г. приступили к полётам с корабля. В апреле лётный состав уже принимал участие в учениях СФ «Север-71» с практическим пуском НУРС по наземным целям.

Август 1977 г. ознаменовался катастрофой самолёта МиГ-21У, в которой погибли командир полка подполковник Матковский и его заместитель по политчасти майор Зариц- кий. Они не успели своевременно вывести самолёт из нисходящей ветви траектории при выполнении переворота и столкнулись с землёй. В связи с этим следует отметить, что генеральный конструктор Яковлев ещё 10 мая 1976 г. подписал ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза М.С. Дексбаху, О.Г. Кононенко, В.П. Хомякову и Ф.Г. Матковскому. Героями стали двое из списка, а именно: Дексбах и Хомяков, но позднее.

Лётный состав совершенствовал профессиональную подготовку. И если при плавании ТАКР в 1977 г. в Бискайском заливе состоялось 10 полётов, то во время очередного похода в Средиземное море (15 декабря 1978 – 28 марта 1979 г.) выполнено уже 355 полётов, что наглядно свидетельствовало о существенных успехах в освоении самолёта.

Як-38 на палубе ТАКР

Крейсер «Киев» стал, по существу, лабораторией, в которой изучались важнейшие проблемы становления корабельных самолётов, а полученный опыт использовался при обучении личного состава авиационных групп кораблей «Минск» (1978), «Новороссийск» (1982) и «Баку» (1987).

Выход в 1976 г. ТАКР «Киев» в Средиземное море не прошёл незамеченным, и зарубежная печать подняла шум о нарушении СССР Конвенции о проливах (конвенция Монтрё, 1936 г. с последующими дополнениями). В связи с этим Министр обороны Д. Ф. Устинов поручил подыскать новое место строительства «больших крейсеров». Место подыскали, но для создания судостроительного комплекса потребовались такие средства, что Госплан впал в глубокую тоску и отказался их выделить. Всё это закончилось тем, что в 1977 – 1978 гг. приняли решение о продолжении строительства кораблей пр. 1143 в Николаеве и вооружения их, начиная с пятого корабля, самолётами с катапультным взлётом (Су-27К, Су-25К), СВВП Як-41 и вертолётами.

Через некоторое время последовали урезания. Проект четвёртого корабля «Баку» (впоследствии «Адмирал флота Советского Союза С.Г. Горшков»), заложенного в конце 1978 г. откорректировали в связи с предполагаемой заменой самолётов Як-38 на Як-41.

Таким образом, правда, не в полной степени, сбывалось предсказание достаточно осведомлённого о ведущихся в СССР разработках справочника Janes за 1976-1977 г.: «Если советский Военно-Морской флот решился столь откровенно выставить но показ Як-38, то следует предполагать, что это только первый шаг на пути к чему-то лучшему. Было бы ошибкой думать, что советские конструкторы не могут создать ничего более разностороннего, чем «Як», который, по-видимому, не обладает такими свойствами английского «Харриера», как короткий взлёт и посадка и поворот тяги в поступательном полёте для повышения боевой маневренности».

В соответствии с директивой Главного штаба ВМФ от 10 марта 1976 г. в авиации ТОФ началось формирование собственного окшап. Командиром полка был назначен майор В.М. Свиточев. После укомплектования лётным составом и получения техники началось переучивание лётного состава. В 1978 г. закончилось формирование двух авиаэскадрилий.

17 сентября 1976 г. на Черноморском флоте также началось формирование нового исследовательско- инструкторского полка на самолётах Як-36М и МиГ-21, но уже включённого в состав 33 Центра боевой подготовки и переучивания лётного состава авиации ВМФ имени Е. Н. Преображенского с базированием на аэродроме Саки.

К середине февраля 1978 г. в трёх авиационных полках числился 41 Як-38.

В 1978 г. вступил в строй второй корабль проекта 1143 «Минск», предназначенный для ТОФ. При строительстве этого корабля за счёт более рационального размещения ЛАК в ангаре удалось увеличить его вместимость почти в 1,5 раза. Первую посадку на «Минск» 6 апреля 1978 г. произвёл майор В. М. Свиточев. С октября 1978 г. на крейсере началась подготовка лётного состава к переходу. Не обошлось без неприятностей – 26 октября 1978 г. погиб лётчик майор Бескровный. На пятнадцатой минуте после взлёта он доложил об остатке топлива 800 л. Причина повышенного расхода – полёт с работающими ПД. После самовыключения ПД самолёт опрокинулся через нос, после беспорядочного падения столкнулся с водой и затонул. Срабатывание катапульты произошло в результате замыкания электропроводки при ударе о водную поверхность на скорости 90 км/ч. Лётчик от полученных травм скончался.

13 января 1979 г. заместитель командира полка подполковник А.С. Милёхин при заходе на посадку не выдержал режим снижения. Находясь на 15 м выше глиссады, выполнил посадку на палубу на скорости 100 км/ч в результате чего столкнулся с другим самолётом. Оба самолёта сгорели.

Самолёты для ТАКР «Минск» поставлялись из промышленности, а вертолёты Ка-25 доставлялись самолётами Ан-12 на аэродром Донузлав с ТОФ.

24 февраля 1979 г. начался поход корабля. Руководителем по авиации на время перехода был назначен заместитель командующего авиацией ТОФ Г.С. Володин. Во время перехода из Севастополя во Владивосток два первых ТАКР и ещё 12 кораблей и ПЛ встретились у берегов Ливии и провели совместные учения. Авиационная группа насчитывала 72 ЛА, в том числе 32 Як-38, которые выполнили 608 самолёто-вылетов. Не все проходило гладко. Несмотря на устранение недостатков, выявленных ещё при переходе «Киева» на СФ, дефекты и отказы не только повторялись, но и выявлялись новые. Вот лишь небольшой перечень систематически повторявшихся недостатков: незапуск ПД и неустойчивая их работа (помпаж) из- за попадания газов от ПМД на вход при переводе сопла последнего в вертикаль; большие расходы топлива для выполнения взлёта и посадки при высоких температурах наружного воздуха и высокой абсолютной влажности.

Завершив учения, ТАКР «Минск» проследовал вдоль западного берега Африки, обогнул мыс Горн и вышел в Индийский океан. В тропических условиях надёжность запуска двигателей ещё более снизилась. Для уменьшения взлётного веса заправка топливом снижалась. На корабле «Минск» находилось более 30 представителей различных организаций и институтов, но они оказались не в состоянии устранить отказы двигателей, и от Рыбинского моторостроительного завода прибыла группа специалистов, которую приняли на корабль в районе о. Сокотра (Индийский океан). Они также не смогли обеспечить надёжный запуск и работу ПД при переводе сопла ПМД в вертикаль. В апреле произошла авария самолёта Як-38У, пилотируемого старшим лейтенантом В. Перепечко с инструктором майором Ю. Чуриловым, которые из-за отказа ПД катапультировались, и их подобрал с воды вертолёт Ка-25ПС.

Групповой пролет Яков

Чтобы обеспечить устойчивую работу ПД в «связке» с ПМД, переставляли двигатели с одного самолёта на другой, регулировали работу агрегатов и прибегали к другим ухищрениям. Только за переход ТАКР «Минск» подобные манипуляции производились более 50 раз, в результате которых несколько самолётов смогли выполнять полёты. Нужно отдать должное мужеству лётного и инженерно-технического состава, который с завидным терпением стремился добиться положительных результатов.

Если кто полагал, что поступление реактивной техники существенно облегчит участь инженерно-технического состава, то самолёт Як-38 свидетельствовал о несостоятельности подобных убеждений. Корабельная авиация создавалась самоотверженным трудом ОКБ, НИИ и личного состава частей авиации ВМФ.

29 июня при проходе Корейского пролива крейсером «Минск» его личный состав отдал дань памяти и мужеству русских моряков, принявших бой у о. Цусима в мае 1905 г.

3 июля 1979 г. ТАКР «Минск» бросил якорь в бухте Стрелок, ставшей ему местом постоянной приписки. На корабль прибыл начальник Главного штаба ВМФ адмирал Г.М. Егоров; командующий авиацией ВМФ генерал-полковник авиации А.А. Мироненко, командующий авиацией ТОФ генерал-лейтенант авиации И.А. Портянченко, поздравившие личный состав корабля с завершением похода. За 131 сутки состоялось 20 лётных смен с выполнением 230 полётов, налёт составил 50 часов.

После прибытия корабля на ТОФ в соответствии с установившимися традициями провели конференцию с присутствием более 70 человек, включая конструкторов самолёта и двигателей, а также директора Саратовского авиационного завода и др. В конференции принимали участие командующий ТОФ адмирал Н.Н. Маслов и командующий авиацией ВМФ генерал-полковник авиации А.А. Мироненко. Вопросы боевых возможностей на конференции не были главными, основное внимание уделили надёжности авиационной техники, недостаткам корабельных систем, организации и руководству полётами. Утверждённый план мероприятий включал 153 пункта различной важности.

Конструкторские бюро и промышленность приступила к изучению предложений, были выработаны рекомендации по предельному полётному весу самолёта в зависимости от условий взлёта.

В августе 1979 г. летчики приступили к плановым полётам, которые проходили сложно, о чём свидетельствовали пять лётных происшествий за год, четыре из которых связаны с отказом ПД. Одно происшествие закончилось гибелью лётчика.

С началом войны в Афганистане предусматривалась проверка боевых возможностей Як-38 в реальной (боевой) обстановке. К 16 апреля 1980 г. формирование отдельного отряда из 42 чел. завершилось. В него зачислили четырех лётчиков морской авиации: полковника Ю.Н. Козлова, майоров А.П. Кривулю, Е.М. Алифанова, В.Г. Панасенко и других. Отряд укомплектовали четырьмя самолётами Як-38, доставленными транспортным Ан-22 на аэродром Шинданд, превышение которого над уровнем моря составляло 1410 м. Трудно представить более неблагоприятные условия для базирования и эксплуатации Як-38. На аэродроме построили ВПП длиной 150 м с покрытием из металлических плит и стеклоткани. Потребовалось лишь пять взлетов с коротким разбегом и один по вертикали, чтобы вывести полосу из строя.

Из-за большого превышения аэродрома вертикальный взлёт оказался возможным только при снижении полетного веса самолёта до 8 200 – 8 500 кг. В этом случае радиус полёта самолёта с двумя бомбами по 100 кг не превышал 30-50 км.

При взлёте с БВПП по-самолётному Як-38 отрывался на скорости 390 км/ч (в стандартных условиях – 330-335 км/ч) радиус полёта с нагрузкой в 500 кг достигал 190 км (хотя и эти приводимые данные вызывают некоторое сомнение). Отряд пробыл в Афганистане относительно недолго: с 19 апреля по 25 мая. За этот период было выполнено 107 полётов, в число которых вошли 12 боевых вылетов. Общий налёт составил 49 ч 25 мин. Не обошлось без лётных происшествий. В одном из полётов на режиме висения произошёл отказ двигателя, и самолёт, пилотируемый полковником Ю. Н. Козловым, впоследствии награждённым орденом Красного Знамени, с большой вертикальной скоростью ударился о землю. Лётчик получил серьёзную травму позвоночника и долго лечился.

А тем временем продолжались выходы ТАКР на боевую службу, и дальнейшее освоение самолётов Як-38 продолжалось. По мнению Заслуженного военного лётчика СССР полковника Н. П. Едуша, на боевой службе большое значение приобретала уверенность в своих силах и безотказности техники. В связи с этим много времени уделялось тренажам, на которые планировалось до двух часов ежедневно. Особое внимание уделялось действиям в особых случаях полёта. Это можно понять, принимая во внимание, что лётчикам при отказах техники приходилось рассчитывать на свои силы, и правильное решение приобретало особое значение. При этом учитывалась возможность посадки на авианесущий корабль, входивший в состав корабельной группы.

Штаб авиации ВМФ довольно часто проявлял мелочную опеку и своими бесчисленными указаниями тормозил освоение техники. Уже упоминавшийся Едуш приводит такой случай. Согласно плану во время похода ТАКР «Киев» в 1980 г. предполагалось произвести два пуска ракет Р-60 (ракета ближнего воздушного боя с тепловой головкой наведения). Кто именно будет производить пуск, держалось в секрете, а возможно, и просто их не назначали, поэтому готовились все лётчики. Пуск решили произвести в момент, когда в непосредственной близости не было кораблей сопровождения НАТО. В назначенный день на палубу ТАКР подняли из ангара один самолёт и начали его предполётную подготовку. Пуск ракеты поручили произвести Едушу. День был лётным: слабая дымка, ветер 2-3 м/с. Маршрут и профиль полёта рассчитывался так, чтобы исключался захват тепловой головкой самонаведения солнца или корабля сопровождения. Дальнейшее описывает сам исполнитель.

«После взлёта и набора высоты с удаления 20 км я развернулся на боевой курс, в это время с корабля запустили тепловую цель, которая была обнаружена на удалении 15 км, и сразу же в наушниках прозвучал чёткий сигнал о её захвате головкой самонаведения ракеты. По заданию первый пуск я произвёл с удаления 8 км. При сходе ракеты с направляющей у самолёта создался небольшой крен, образовался большой шлейф, и ракета пошла но цель. Мишень была поражена. Пуск второй ракеты произведён с дальности 10 км. Во время пуска ракет весь экипаж корабля, свободный от вахты, высыпал на палубу».

Пуск ракеты с Як-38

После пуска ракет отправили донесение в штаб авиации. Результат оказался неожиданным, но в стиле руководства морской авиацией. Вместе с поздравлениями были объявлены выговоры заместителю командующего авиацией СФ по корабельной авиации Н.Ф. Логачёву и Едушу за несвоевременный доклад о подготовке к пуску ракет.

На боевой службе изрядно досаждали натовские самолёты, которые вели себя довольно нахально. И опять Едуш, отличавшийся большой наблюдательностью вспомнил о случае, который только случайно не закончился неприятностью. По действующим правилам о проведении учений в международных водах, особенно с применением оружия, даётся предварительное и оповещение, и поднимаются определённые сигналы на корабле. Этот эпизод он описывает так: «Выхожу на боевой курс, пикирую, уже марка прицела на цели, палец на гашетке. И вдруг вижу, справа приближается греческий самолёт типа «Канберра». В голове проносится мысль: он попадёт под огонь моих пушек. И другая: ведь мы давали заявку на проведение стрельб (правда её могли и не довести до экипажей, прим авт.). Я открываю огонь. Трасса проходит перед «Канберрой». Самолёт резко взмыл вверх, потерял скорость, чуть не свалился, и больше к нам не приближался».

В 1981 г. ТАКР «Киев» принял участие в учении «Запад-81», которое проводилось на территории Белорусского и Прибалтийского военных округов, включая акваторию Балтийского моря. Большинство полётных заданий было выполнено успешно. В ходе учения корабль посетил Министр обороны маршал Советского союза Д. Ф. Устинов, его заместители, а также министры стран-участниц Варшавского Договора. Высокие руководители ознакомились с кораблём и его оборудованием, встречались с личным составом.

В период нахождения на корабле Устинов дал согласие на увеличение водоизмещения очередного строящегося корабля проекта 1143.5 и оборудование его трамплином.

Именно в штурмовом полку авиации СФ решили отмечать лётчиков, выполнивших 50, 100 и более посадок на корабль. И были свои безусловные лидеры.

К этому времени были изучены особенности полётов самолётов Як- 38 с корабля пр. 1143 и выработаны соответствующие рекомендации.

Вертикальный взлёт при отсутствии качки возможен с любой ВППл, а при качке – с четвертой по шестую. При качке отрыв следует производить в момент перехода палубы из левого в правый крен. Отслеживание колебаний при кренах до 6 град, не требуется, так как боковое перемещение палубы относительно невелико. Самолёт над палубой необходимо балансировать без кренов относительно плоскости горизонта с выдерживанием направления относительно оси полётной палубы. Влияние отражённой струи проявляется до 3-5 м, скорость движения корабля воспринимается только через скорость результирующего воздушного потока. После отрыва самолёт «висит» на ручке с расходом на себя до 1/6 полного хода. Потребный расход на висении и доворотах достигает 2/3 полного хода. Разгон производить под углом не менее 20 град, влево от оси палубы.

При качке порядка 6-7 град, для выдерживания высоты частота перемещения РУД и диапазон изменения оборотов увеличивается примерно в два раза, а расход мощности струйных рулей достигает 65-70 % от располагаемой.

В начале 1983 г. на заседании Военного совета ВМФ командующий авиацией ВМФ генерал-полковник авиации Г.А. Кузнецов доложил, что с 6 октября 1976 г. самолёты Як-38 выполнили 32 000 полётов. Но основное внимание он уделил недостаткам самолёта: низкая тяговооружённость, отсутствие РЛС; неудовлетворительная продольная балансировка при рассогласовании тяги двигателей и нарушение их устойчивой работы из-за попадания на вход выхлопных газов; высокие удельные расходы топлива и низкое аэродинамическое качество сверхзвукового крыла, что не позволяет увеличить тактический радиус; мала дальность ракет, имеющих радиокомандную систему наведения; малы запасы мощности реактивного управления и путевой устойчивости на режимах

вертикального взлёта и посадки; невозможность выполнения полётов при обледенении; высокий уровень вибраций, тепловых и акустических нагрузок, а также недостаточная эксплуатационная технологичность.

После получения рекомендации в частях началось освоение полётов с ВКР. Одним из первых эту методику освоил командир полка майор Ю.И Чурилов, впоследствии удостоенный звания Героя Советского Союза.

Освоение ВКР лётным составом, безусловно, способствовало оживлению полётов самолётов Як-38, о чём свидетельствует, например, переход третьего корабля «Новороссийск», принятого в состав ВМФ в 1982 г., на ТОФ. Транспортными самолётами Ан-12 с ТОФ доставили 14 Як-38 и два Ка-25Ц. 11 мая 1983 г. на ТАКР перелетели 16 Ка-27, на следующий день 12 Як-38 и два Як-38У. Походный штаб возглавил зам. командующего ВВС ТОФ полковник П.П. Иванов.

Этот корабль поступил в состав ВМФ с опозданием на три года. В частности, авторы труда «Военно- морской флот СССР 1945-1991» В.П. Кузин и В.И. Никольский объясняют причину задержки следующим: «Генеральный конструктор А.С.Яковлев, как оказалось, без всяких серьёзных обоснований и масштабных исследований предлагает оборудовать «Новороссийск» (третий корабль типа «Киев», заложенный после спуска со стапеля «Минска») так называемыми «газоотводными устройствами», представляющими собой огромные (с переменным диаметром 3-5 м) шахты в палубе, выведенные за борт и отводящие газовые струи СВВП, с целью улучшения их взлётных характеристик. Переделываются заново уже собранные корпусные конструкции, «уродуется» корабль. Но техническая авантюра лопается, как мыльный пузырь. Корабль возвращается в исходное состояние. В результате же этого эксперимента срок его сдачи переносится с 1979 на 1982 г.».

Даже в настоящее время трудно оценить, действительно ли они сорвали постройку последующих кораблей, которые могли бы составить будущее ядро авианосного флота? Однако, как говорится, нет худа без добра. На крейсере «Новороссийск» несколько улучшили бытовые устройства, каюты лётного состава разместили по правому борту, изолировав от помех.

ТАКР "Новороссийск"

14 мая 1983 г. ТАКР «Новороссийск» покинул Чёрное море и через Средиземное вышел в Атлантический океан. В Северной части Атлантики самолёты Як-38 стали летать значительно увереннее, запуски двигателей срывались не так часто. На корабле в этот период осваивался ВКР. Инструкторами были лётчики- испытатели полковник В. Васенков и подполковник М. Тогохов.

Авиагруппа принимала участие в нескольких учениях, проводимых по плану СФ. С июня по август, во время стоянки ТАКР «Новороссийск» на рейде Североморска, лётчики тренировались во взлётах с коротким разбегом на береговом аэродроме. За 4 мес. с этого корабля выполнено свыше 600 полётов, в том числе проведено 120 ВКР.

17 октября 1983 г. группа кораблей, включающая ТАКР «Новороссийск», взяла курс на ТОФ через Атлантический, Индийский, Тихий океаны в Японское море с заходами в Луанду, Мозамбик, Сокотру, Мадрас, Камрань.

19 декабря 1983 г. в Индийском океане впервые был выполнен ВКР парой самолётов. В период похода было организовано дежурство двух пар самолётов в «готовности к вылету», произведено несколько перехватов иностранных самолётов.

27 февраля 1984 г. корабли прибыли на ТОФ. Таким образом, в составе ТОФ оказались два ТАКР.

Ещё в период, когда самолёты Як- 38 демонстрировали свои возможности на ПКР «Москва», решили проверить возможность применения самолётов Як-38 с судов, имеющих ровные площадки. По приказанию главкома ВМФ на контейнеровозе «Агостиньо Нето» в Николаеве было выполнено около двадцати полётов. Для этого на палубе соорудили площадку из бетонных плит размером 25x25 м., с которой выполнено около 20 полётов. Первую посадку 14 сентября 1983 г. выполнил лётчик- инспектор боевой подготовки авиации ВМФ полковник Ю.Н. Козлов, затем полковник Г.Л. Ковалёв, подполковники В.И. Кучуев и др. Полёты проходили до 29 сентября 1983 г. Государственные испытания на контейнеровозе «Николай Черкасов» проводили летчики-испытатели НИИ ВВС В.В. Васенков и А.И. Яковенко.

К исходу 1983 г. можно было подвести итоги усилий по повышению надёжности самолётов Як-38. Выяснилось, что если в начале эксплуатации самолёта Як-38 налёт на один отказ составлял 1,2 ч, что является своеобразным антирекордом, то за первые десять лет эксплуатации надёжность самолёта и его систем удалось довести до 23 ч. на отказ. Это свидетельствовало о наличии определённых успехов. На других самолётах, например, Су-17, также далеко не очень надёжных, налёт на отказ составлял примерно 50 ч.

ВВС СФ и ТОФ прилагали немалые усилия, чтобы несмотря на постоянные доработки, обеспечить регулярные, без длительных перерывов полёты на Як-38. А так как полёты с корабля представляли известную сложность, им уделялось первостепенное значение. В этот период перебоев с поставками топлива ещё не было. Тем не менее добиться систематических полётов с кораблей оказалось невозможным по многим причинам. Самолёты Як-38 базировались на трёх кораблях пр. 1143 «Киев», «Минск», «Новороссийск», вошедших в боевой состав ВМФ соответственно в 1976, 1978 и 1982 гг.

Полёты самолётов Як-38 могли проводиться и проводились со стационарных аэродромов, но это не отвечало их основному назначению – они были корабельными. Полёты с корабля – это существенно более высокий уровень лётного мастерства и отличающаяся психология. С кораблями тоже не все оказалось в порядке. Они довольно часто простаивали: в 1986-1987 гг. ТАКР «Новороссийск» проходил навигационный и доковый ремонты; «Минск» с мая 1986 г. до постановки в усиленный навигационный ремонт 15 апреля из-за выхода из строя покрытия полётной палубы обеспечивал полёты только вертолётов.

Тем временем истощалось терпение у довольно покладистого лётного состава. Летчики ВВС ТОФ 23 декабря 1987 г. направили письмо в комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Это был документ с оценкой самолёта Як-38. Предложения примерно такого же содержания неоднократно направлялись Минавиапрому ещё в 1983 г.

На 1 января 1988 г. в авиации ВМФ находилось порядка 150 Як-38, в том числе 25 учебных. В декабре 1989 г. в среднем 10-12 Як-38 простаивали из-за негерметичности топливных баков. В 1990 г. до 30 самолетов находилось на доработках.

Интенсивность полётов самолётов Як-38, и ранее вызывавшая неоднократные и справедливые нарекания, к этому периоду достигла критического значения. В дополнение к известным причинам, нарушавшим регулярность полётов, добавились перебои со снабжением топливом и запасными частями. Полёты становились настолько редкими, что терялся их смысл. Руководство авиацией ВМФ проявляло непонятное усердие, организуя доставку Як-38 на авиаремонтный завод в Евпаторию для очередных доработок. Так они впоследствии достались Украине. Последний полёт самолёта Як-38 состоялся в Саках в июне 1991 г. На взлёте он потерпел катастрофу, после чего полёты на Як-38 больше не возобновляли.

Як-38У но дне авиации в г. Жуковский

Як-38 на постаментах

За первые 14 лет наиболее интенсивной эксплуатации (1974 – 1988 гг.) самолёты Як-38 налетали более 30 тыс. ч. За этот период произошло 37 лётных происшествий: восемь катастроф, двадцать одна авария и восемь поломок. Случаев катапультирования с Як-38 было много, и не все они заканчивались благополучно.

Боевые возможности самолёта Як- 38, построенного в соответствии с ТТТ, с самого начала не в полной мере учитывали специфику самолётов морской авиации. Объединенными усилиями ОКБ, НИИ, инженерно- авиационной службы удалось значительно повысить надёжность самолёта и его боевые возможности. Освоение самолёта затруднялось сложностью отработки принятой схемы самолёта с комбинированной силовой установкой. В этом направлении конструкторы сделали всё, что могли.

Самолёту Як-38, как уже отмечалось, судьба отвела быть первым корабельным самолётом морской авиации ВМФ. Одновременно с этим он знаменовал появление в составе ВМФ кораблей нового класса – авианесущих крейсеров.

Создание подобных самолётов было безусловным достижением отечественного самолётостроения. Попытка возложить на Як-38 решение задач, свойственных сухопутным боевым самолётам, оказалась на данном этапе ошибочной и привела к утрате интереса к этому направлению.

Безусловный интерес для ВМФ представляют испытания, показавшие возможность выполнения полётов с контейнеровозов, как бы превращавших их в лёгкие авианосцы с СВВП.

При разработке самолёта конструкторам удалось показать, что возможна постройка самолёта с комбинированной силовой установкой, и более того, вопреки сомнениям скептиков, она обеспечивает оперативную технику взлёта и посадки с коротким разбегом и пробегом.

На самолёте впервые в мире была отработана и спасла жизнь многим лётчикам оригинальная система автоматического покидания самолёта в критических ситуациях.

Полученные при испытаниях и практических полётах данные были тщательно изучены и использованы при проектировании и строительстве кораблей и самолётов нового поколения.

Одно является несомненным: самолёт Як-38 знаменовал эру корабельной авиации и открыл путь самолётам на корабль, и уже по этой причине он навечно вошел в историю отечественной авиации и флота.

Як-141

ЯК-141 – ПЕРВЫЙ СВЕРХЗВУКОВОЙ СВВП

Постановление о разработке истребителя-перехватчика корабельного базирования с вертикальным взлётом и посадкой Як-41 состоялось в 1977 г. В конце 1978 г. заложили откорректированный в связи с предполагаемой заменой самолётов Як- 38 на Як-41 проект четвёртого ТАКР "Баку" (с 1991г. "Адмирал флота Советского Союза Горшков").

Шеф-пилот фирмы А. А. Синицын впервые поднял Як-41 (в последствии – Як-141) в воздух 9 марта 1987 г. и произвёл обычный полёт по-самолётному, 29 декабря 1989 г. осуществлено первое висение, а 13 июня 1990 г. – полёт по полному профилю, и только 26 сентября 1991 г. тот же лётчик произвёл посадку на ТАКР "Адмирал Горшков" (на этом корабле в сравнении с другими подобного же проекта полетную палубу удлинили на 11 м, предусмотрели газоотбойный щит с водяным охлаждением, задержники, подпалубные колодцы под соплами ПД и ПМД и др.). Через час после посадки первого самолёта произвел посадку второй, пилотируемый лётчиком-испытателем В. Якимовым.

Самолёт Як-141 – продолжение ранее разработанных СВВП. Это сверхзвуковой многоцелевой самолёт, предназначенный для перехвата воздушных целей, ведения ближнего маневренного боя, нанесения ударов по морским и наземным целям. Он способен взлетать вертикально или с коротким разбегом, используя ПД и поворот сопла ПМД. Полагали, что именно такая схема способна обеспечить вертикальные взлет и посадку и сверхзвуковую скорость в горизонтальном полёте.

По аэродинамической схеме Як-141 – высокоплан, что уменьшает влияние струи на самолёт вблизи земли, с двухкилевым разнесённым оперением на хвостовых балках, поворотным стабилизатором и складывающимся трапециевидным крылом со стреловидностью по передней кромке 45 град. Механизация крыла включала закрылки и отклоняющиеся носки, что способствует повышению маневренности самолёта. Планер на 26 % состоял из композитных материалов, включая углепластиковые.

Силовая установка – комбинированная из ПМД Р-79 конструкции В. Кобченко с тягой 15 500 кгс. и двух ПД РД-41 конструкции А. Новикова, с тягой по 4100 кгс. С использованием их тяги самолёт способен производить взлёт с разбегом при мак

симальном взлётном весе 19 500 кг. Единое поворотное сопло ПМД располагалось между хвостовыми балками и оборудовалось створкой. При вертикальном взлёте и посадке сопло поворачивалось вниз на 90 град., при взлёте с коротким разбегом – на 65 град. Плоские воздухозаборники ПМД в сочетании в фюзеляжем способствовали увеличению несущих свойства самолёта на сверхзвуковых скоростях.

В отсеке за кабиной лётчика с наклоном вперёд на 10 град, размещались ПД.

Самолёт оборудован электродистанционной цифровой системой управления, принятой для самолётов, выполненных по неустойчивой аэродинамической схеме. Она исключала выпуск самолёта в полёт при отказе любой из его систем. Если отказ угрожал безопасности полёта, то приводилась в действие система принудительного покидания, включавшаяся при отклонении сопла ПМД вниз от горизонта на угол свыше 30 град.

Управление на вертикальных и переходных режимах обеспечивали струйные рули с соплами на законцовках крыльев, связанные с элеронами и струйным рулём в носовой части фюзеляжа.

В состав навигационного комплекса входили системы дистанционного и траекторного управления самолётом, автономный навигационный вычислитель, когерентно-доплеровская РЛС "Жук" как на МиГ-29, но с уменьшенными размерами антенны.

Прицельный комплекс включал БЦВМ, связанную с РЛС, системой управления огнём, нашлемной системой целеуказания и лазерно-телеви- зионной системой наведения ракет.

Для подвески средств поражения предназначались четыре пилона, на которые можно было подвесить бомбы калибром до 500 кг, противокорабельные ракеты, управляемые ракеты с активным и пассивным наведением. Предусматривалась встроенная пушка ГШ-6-30 калибром 30 мм.

Неприятность с Як-141 случилась 5 октября 1991 г., когда при заходе на посадку на палубу ТАКР лётчик- испытатель В. Якимов своевременно не погасил скорость, самолёт ударился о палубу с большой вертикальной скоростью в результате чего стойки шасси пробили фюзеляж в районе топливного бака. Лётчик катапультировался и приводнился рядом с кораблём. Горящий самолёт погасили.

В ходе летных испытаний А. Синицын установил на самолете Як-141 12 мировых рекордов скороподъемности и высоты полета с грузом в одну и две тонны, побив достижения, принадлежавшие британскому «Харриеру».

В 1992 г. Як-141 демонстрировался на авиасалоне в Фарнборо. Он выполнил взлёт по-самолётному, полёт по кругу, торможение до полного погашения скорости на высоте, разворот на 180 град., после чего увеличил скорость и произвел посадку по-самолётному.

Неразбериха в стране при отсутствии надлежащего финансирования, привели к замедлению, а впоследствии к замораживанию дальнейших работ по доводке Як-141. Всего было построено четыре самолета – два для летных испытаний, один – для статических, и один – для отработки силовой установки.

(Продолжение следует)

Евгений РУЖИЦКИЙ

История вертолетных рекордов

К 100-летию первого полета вертолета Начало в № 11-12/2007 г., 1-2/2008 г.

НОВАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ МИРОВЫХ РЕКОРДОВ ВЕРТОЛЕТОВ В FAI

При регистрации первых мировых рекордов в Международной авиационной федерации (FAI) винтокрылые аппараты не подразделялись по взлетной массе, не учитывалось также использование дополнительных движителей, что ставило летательные аппараты в неравные условия. В 1953 году FAI в соответствии со спортивным кодексом была разработана и утверждена новая классификация мировых вертолетных рекордов, учитывающая особенности винтокрылых аппаратов различных схем. В соответствии с этой классификацией все винтокрылые аппараты, отнесенные к классу Е (classe Е – Giravions-Rotor Planes), подразделялись на четыре подкласса:

– Е-1 – вертолеты;

– Е-2 – винтокрылы;

– Е-3 – автожиры;

– Е-4 – конвертопланы.

Таким образом, в новую классификацию, кроме вертолетов, вошли винтокрылы (комбинированные вертолеты, имеющие крыло и дополнительные движители) и конвертопланы (преобразуемые аппараты с поворотными винтами, создающими при взлете и посадке вертикальную тягу, как несущие винты вертолета, а при переходе в горизонтальный полет поворачивающимися на 90° и работающими как воздушные винты самолета).

Стремление следовать установившейся тенденции развития зарубежных вертолетов, большинство из которых были легкими – взлетной массой от 500 до 4500 кг, привело к тому, что в дополнение к подклассу Е-1 (общему для всех вертолетов, независимо от их взлетной массы) были определены пять подклассов легких вертолетов:

– Е-1а – взлетной массой до 500 кг;

– Е-1 b – взлетной массой от 500 до 1000 кг;

– Е-1 с – взлетной массой от 1000 до 1750 кг;

– E-l d – взлетной массой от 1750 до 3000 кг;

– Е-1 е – взлетной массой от 3000 до 4500 кг.

Это нововведение теоретически увеличивало количество мировых рекордов в пять раз. Более того, для вертолетов, имеющих взлетную массу на границе перехода от одной категории к другой, появилась возможность регистрировать рекорды дважды. Новая классификация позволила полнее учитывать технические возможности вертолетов и дала толчок к резкому увеличению числа устанавливаемых мировых рекордов.

По новой классификации число основных видов рекордов также существенно возрастало, в первую очередь – мировых рекордов скорости. Предусматривались следующие виды мировых рекордов скорости для вертолетов:

– в полете по прямой на мерной базе 3 км или 15-25 км (для основного подкласса вертолетов Е-1);

– в полете по замкнутому маршруту протяженностью 100, 500, 1000 и 2000 км (для основного подкласса Е-1);

– в полете по прямой на мерной базе 3 или 15-25 км и по замкнутому маршруту 100,500, 1000 и 2000 км (для подклассов легких вертолетов: Е-1а, b, с, d, е);

Регистрация рекордов скорости в полете по замкнутому маршруту 100, 500,1000 и 2000 км была введена в 1953 году.

Мировые рекорды могут служить свидетельством непрерывного аэродинамического и технического совершенствования вертолетов. Так, если мировой рекорд полета по прямой в 1952 году составлял 1958,74 км (вертолет Белл 47D-1), то в 1966 году рекорд дальности полета по прямой составил уже 3561,55 км. Этот рекорд, ставший абсолютным, был установлен на вертолете Хьюз ОН-6А.

Улучшение высотных характеристик вертолетов можно проследить, анализируя изменение по годам абсолютных мировых рекордов скороподъемности и высоты полето без груза и с грузом 1,2,5, 15, 20 и 25 т. Мировые рекорды скороподъемности по классификации FAI стали регистрироваться как время набора высоты 3000, 6000 и 9000 м. Большинство рекордов скороподъемности было установлено на вертолетах с ГТД, в основном, на легких вертолетах – французских «Алуэтт» и американских Белл UH-1 и Каман Н-43.

В дополнение к основным рекордам, включенным в классификацию FAI, впоследствии стали регистрироваться рекорды скорости и продолжительности полета по маршрутам между городами (например, Лондон – Париж – Лондон), а позднее – полеты вокруг земного шаро, выполняемые как экипажем, так и в одиночку.

Диплом FAI, вручаемый летчику-рекордсмену

Изменение мировых рекордов высоты полета по годам отличается замедлением динамики. Это не случайно: на первых серийных вертолетах устанавливались поршневые невысотные двигатели. В 1947 году официальный мировой рекорд высоты, установленный на вертолете R-5A фирмы «Сикорский», составлял 5842 м. Затем в 1949 году он был улучшен до 6468 м на опытном вертолете этой же фирмы S-52-1 с высотным двигателем.

Большинство рекордов высоты полета было установлено на вертолетах одновинтовой схемы сначала с ПД, а затем с ГТД. Несколько рекордов приходится на высотный поисково-спасательный вертолет двухвинтовой перекрещивающейся схемы Каман НН-43 и только один – на вертолет Н-21 двухвинтовой продольной схемы конструктора Пясецкого.

Газотурбинные двигатели открыли большие перспективы для увеличения высоты полета вертолета. В 1958 году на французском вертолете «Алуэтт II» был установлен мировой рекорд высоты – 10984 м. Через 14 лет французский же вертолет «Лама» (развитие вертолета «Алуэтт II») превысил это достижение на 1456 м. До настоящего времени рекорд высоты подъема 12440 м остается непревзойденным.

Динамику развития вертолетов по грузоподъемности можно оценивать по мировым рекордам подъема груза массой 1, 2, 5, 10, 15, 20 и 25 т и мировым рекордам подъема максимального груза на высоту более 2000 м.

Все рекорды высоты подъема с грузом 5, 10, 15, 20 и 25 т, показанные в 1961-1965 гг., принадлежат советским вертолетам Ми-6 и Ми- 1 ОК. Многие из этих рекордов были улучшены в 1982 году на новом вертолете Ми-26, поднявшем грузы массой 10, 15, 20 и 25 т на высоту 6400, 5600, 4600 и 4100 м соответственно.

В 1962 году на вертолете Ми-6 с грузом 5 т была достигнута скорость 284,534 км/ч, которая и в настоящее время остается рекордной. Все абсолютные мировые рекорды по подъему максимального груза на высоту более 2000 м были установлены в 1969 году на вертолете В-12, созданном в ОКБ М.Л. Миля. До сих пор не превышены также мировые рекорды высоты с грузом 1, 2, 5, 10 и 15 т и максимального груза 16485 кг, поднятого на высоту 2000 м, установленные еще в 1961 году на советском винтокрыле Ка-22.

Всего с 1953 года и по настоящее время было установлено 310 мировых вертолетных рекордов, из них в Австралии, Германии и Чехии – по одному рекорду, в Италии – 3, Польше – 4, Иране – 5, Канаде – 5, Великобритании – 6, во Франции – 32, в США – 126. Такое же количество рекордов – 126 – принадлежит нашей стране. После регистрации каждого мирового рекорда FAI вручала летчику-рекордсмену диплом, в котором указывались вид рекорда, тип вертолета и двигателя.

В СССР авиационные рекорды первоначально регистрировал Центральный аэроклуб (ЦАК), созданный в марте 1935 года при Обществе содействия авиации и химическому строительству (Осоавиахим). В том же 1935 году ЦАК вошел в Международную авиационную федерацию (FAI). Постановлением Совета Народных Комиссаров от 5 марта 1936 года ему было дано право регистрировать всесоюзные рекорды по авиационным видам спорта. В случаях, если показатели превышали мировые авиационные рекорды, необходимо было направлять материалы в FAI для утверждения в качестве мировых рекордов. За установление мирового рекорда Центральный совет Союза спортивных обществ и организаций СССР награждал спортсмена Дипломом рекордсмена СССР.

На аэродроме ЦАК в Тушине с 1935 года стали проводиться воздушные парады, авиационно-спортивные праздники, а также чемпионаты мира по авиационным видам спорта. В 1938 году ЦАК было присвоено имя выдающегося советского летчика Валерия Павловича Чкалова. Позже, с декабря 1959 года, регистрацией мировых авиационных рекордов стала заниматься Федерация авиационного спорта (ФАС) СССР. При этой организации, руководившей деятельностью союзных федераций по развитию и пропаганде авиационно- космического образования и авиационной медицины, была создана авиа- ционно-спортивная комиссия. Она стала регистрировать всесоюзные и мировые авиационные рекорды вместе с ЦАК им. В.П. Чкалова. За установление мировых рекордов летчики награждались почетными грамотами и памятными медалями, им присуждали звание «Мастер спорта международного класса».

В 1955 году при летном отряде Центрального аэроклуба (руководителем летного отряда на протяжении многих лет был известный летчик Н.Ф. Голованов) был сформирован вертолетный отряд, в состав которого вошли ведущие летчики-испытатели и спортсмены страны. Это способствовало установлению многих мировых вертолетных рекордов.

Сведения обо всех мировых вертолетных рекордах ежегодно печатались в журнале «Крылья Родины», систематически публиковались в бюллетене «Авиационная и ракетная техника», в обзорах по вертолетам отдела научно-технической информации ЦАГИ. Информацию о рекордах, устанавливаемых на вертолетах, ежегодно предоставляет FAI в сборнике «Мировые рекорды» (Les Records du Mondej. Здесь даются мировые рекорды по всем летательным аппаратом, а также сведения о деятельности FAI. Краткие сведения об абсолютных авиационных рекордах содержатся также в ежегодно выпускаемых авиационных справочниках «Джейнс». Данные о каждом новом мировом вертолетном рекорде публикуются обычно в газетах и авиационных журналах, выходящих в разных странах мира.

Завершая главу о классификации мировых рекордов, следует отметить, что не все достижения отечественного самолето- и вертолетостроения, а затем и космонавтики регистрировались как мировые. Более того, некоторые известные летчики, внесшие большой вклад в развитие авиации и космонавтики, не стали «официальными» мировыми рекордсменами. Однако это обстоятельство нисколько не снизило у наших авиаторов интереса к достижению все более высоких результатов. Как писал в своей книге «Испытано в небе» выдающийся летчик-испытатель Марк Галлай, «наша страна как великая авиационная и спортивная держава всегда уделяла большое внимание установлению мировых авиационных рекордов».

МИРОВЫЕ РЕКОРДЫ ВЕРТОЛЕТОВ ПО НОВОЙ КЛАССИФИКАЦИИ

Легкий вертолет SE.3120 "Алуэтт I"

Пилот Жан Дабос в рекордном полете на вертолете SO. 1220 "Джинн"

РЕКОРДЫ ЛЕГКИХ ФРАНЦУЗСКИХ ВЕРТОЛЕТОВ

Первые мировые рекорды по новой классификации были установлены на легком французском вертолете «Алуэтт I» в 1953 году. Вертолет был создан на SNCASE – объединении авиационных заводов на юго- востоке Франции, где под руководством Генриха Фокке винтокрылыми машинами начали заниматься сразу после войны. В 1947 году и был разработан экспериментальный легкий вертолет одновинтовой схемы с рулевым винтом SE.3101, а затем и более усовершенствованные опытные вертолеты SE.3110 (1950 год) и SE.3120 (1952 год). Первые полеты на этих машинах совершил летчик- испытатель Жан Буле.

С именем этого летчика связан ряд первых мировых рекордов в подклассе Е-1с (вертолеты взлетной массой от 1 ООО до 1750 кг) на легком двухместном вертолете SE.3120 «Алуэтт I». 2 июля 1953 года он установил сразу четыре рекорда: дальности полета по замкнутому марш- руту – 1252,572 км за 12 часов; скорости полета по замкнутому маршруту 100 км – 110,316 км/ч, по замкнутому маршруту 500 км – 109,915 км/ч и по замкнутому маршруту 1000 км – 103,814 км/ч. Важно отметить, что все эти достижения были показаны им в одном полете.

Пролетев треугольный замкнутый маршрут протяженностью 100 км, Жан Буле установил первый рекорд скорости. Одолев пять «треугольников», он смог установить новый рекорд скорости уже по 500-километровому маршруту. Десять полетов по кругу принесли ему новый рекорд скорости. И наконец, продолжая полет, пока позволял запас топлива, Жан Буле установил еще и рекорд дальности полета по замкнутому маршруту. На этом примере можно видеть, какие большие возможности для установления рекордов открывались с принятием новой классификации FAI.

Вертолет SE.3120 «Алуэтт I», как и американский Белл 47D, отличался простой конструкцией, имел хорошо остекленный сферический фонарь кабины. На вертолете был установлен ПД «Сальмсон» мощностью 200 л.с, приводящий во вращение трехлопастный несущий винт диаметром 10 м. На нем так же, как и на вертолетах Белл 47, первоначально установленное колесное шасси было заменено полозковым. В дальнейшем на базе вертолета «Алуэтт I» были разработаны новые вертолеты «Алуэтт II» и «Алуэтт III» с газотурбинными двигателями и их модификации, на которых тоже был установлен ряд мировых рекордов.

Еще один мировой рекорд – высоты полета – был установлен во Франции в 1953 году на легком экспериментальном одноместном вертолете SO. 1220 «Джинн». Летчик-испытатель Жан Дабос 11 декабря достиг высоты 4789 м. Этот результат был зарегистрирован FAI как первый мировой рекорд высоты полета для вертолетов в подклассе Е-1а (взлетная масса до 500 кг), хотя и был значительно ниже установленных на вертолетах R-5 в 1946, Белл 47 и S-52-1 в 1949 годах.

Винтокрыл "Фарфаде" пилотируемый Жаном Давосом

Вертолет SO. 1220 «Джинн» отличался упрощенной конструкцией, имел ферменный фюзеляж и полоз- ковое шасси. Как у многих первых винтокрылых аппаратов, у него не было кабины с остеклением. Отличительная особенность вертолета заключалась в реактивном компрессорном приводе несущего винта с так называемым «холодным циклом» – без сжигания топлива в горелках на концах лопастей. Двухлопастный несущий винт диаметром 6,7 м имел стабилизирующий стержень, как у вертолетов Белл 47. Он приводился во вращение силой струи воздуха, подаваемого от компрессора ГТД во втулку несущего винта и вытекающего из сопел на концах лопастей.

Такой вид привода, предложенный и реализованный австрийским конструктором Фридрихом Добльгофом, работавшим после войны в США, заинтересовал главного инженера объединения SNCASO Поля Морана. Под его руководством были разработаны и построены легкие экспериментальные вертолеты с реактивным компрессорным приводом SO. 1100 «Ариэль I» и SO. 1110 «Ариэль II». Все они успешно летали в 1947-1950 годах.

В 1952 году первый полет совершил экспериментальный двухместный винтокрыл SO. 1310 «Фарфаде». Он имел трехлопастный несущий винт диаметром 11,2 м с реактивным компрессорным приводом от турбокомпрессора ГТД «Арриус» с эквивалентной мощностью 273 л.с. Винтокрыл имел фюзеляж самолетного типа с низкорасположенным крылом размахом 6,3 м, обычным вертикальным и горизонтальным оперением и неубирающимся трехопорным шасси с носовым колесом.

Винтокрыл должен был вертикально взлетать, как вертолет, используя несущий винт с реактивным компрессорным приводом, затем переходить к горизонтальному полету, в котором крыло создавало необходимую подъемную силу, а несущий винт переходил на режим самовращения, как у автожира.

Летные испытания начались в конце 1952 года. Летчик-испытатель Жан Дабос 2 декабря 1953 года совершил полный переход в горизонтальный полет. Была достигнута максимальная скорость 265 км/ч. Она почти на 60 км/ч превышала мировой рекорд скорости для вертолетов, но не была зарегистрирована FAI. В этом полете произошла авария турбокомпрессора. К счастью, Жан Дабос сумел посадить винтокрыл, используя режим самовращения несущего винта. Дальнейшая разработка винтокрыла «Фарфаде» с реактивным компрессорным приводом несущего винта была признана нецелесообразной. Объединение SNCASO переключилось на доводку вертолета «Джинн», на котором в 1956 году были установлены новые мировые рекорды высоты.

РЕКОРДНЫЕ ПОЛЕТЫ ДВУХВИНТОВЫХ ВЕРТОЛЕТОВ ФИРМ «БЕЛЛ» И «ПЯСЕЦКИЙ»

Фирма «Белл» в 1953 году завершила разработку опытного двухвинтового вертолета продольной схемы Белл HSL-1. Первый полет он совершил 4 марта того же года, пилотировал аппарат Флойд Карлсон. Вертолет, создаваемый как противолодочный, имел ПД R-2800 мощностью 2400 л.с. фирмы «Пратт-Уитни», двухлопастные несущие винты диаметром 15,7 м со стабилизирующими стержнями, как и все ранее созданные вертолеты фирмы «Белл».

17 июня 1954 года на вертолете был совершен беспосадочный перелет с территории завода в Форт Уорте на авиабазу в Пэтаксент Ри- вер рекордной протяженностью 2340 км. Она значительно превышала мировой рекорд дальности полета по прямой – 1958,74 км, установленный в 1952 году на вертолете Белл 47D1. Позже, во время оценочных испытаний Белл HSL-1 на флоте, была продемонстрирована и рекордная скороподъемность. Однако оба эти достижения не представлялись в FAI для регистрации в качестве мировых рекордов.

Разработка вертолета продвигалась очень медленно. Создатели машины столкнулись со многими трудностями из-за проблем с управлением и вибрациями, уровень которых был так высок, что не позволял использовать опускаемую гидроакустическую станцию на режиме висения. Поэтому поступило предложение использовать эти вертолеты для транспортировки десантников и проведения спасательных операций в армии США. Было построено 18 противолодочных Белл HSL-1 для флота США, однако вскоре они были вытеснены более универсальными вертолетами одновинтовой схемы S-58 фирмы «Сикорский».

В 1953 году первые мировые рекорды были установлены на двухвинтовом вертолете продольной схемы YH-21 фирмы «Пясецкий Геликоптер» (Piasecki Helicopter), основанной в 1941 году авиаконструктором Фрэнком Пясецким. Под его руководством в 1943 году был разработан и построен экспериментальный вертолет PV-2 одновинтовой схемы с рулевым винтом, приближающийся по характеристикам к вертолету VS- 300 И. Сикорского. За ним в 1945 году последовал опытный вертолет двухвинтовой продольной схемы PV-3, прозванный «летающим бананом». Он производился серийно для флота США под обозначением HRP-2 и положил начало развитию семейства вертолетов двухвинтовой продольной схемы фирмы «Пясецкий». В первых полетах вертолеты PV-2 и PV-3 пилотировал их конструктор Фрэнк Пясецкий.

Новый опытный вертолет YH-21 явился развитием вертолета HRP-2. Свой первый полет он совершил в 1952 году. Через год, 2 сентября 1953 года, на опытном YH-21 летчик ВВС капитан Расселл Добинс достиг высоты полета 6739 м, на 271 м превышающей рекорд, установленный в 1949 году на вертолете S-52-1. Это достижение было зарегистрировано в качестве мирового рекорда в подклассе Е-1. На этом вертолете 4 сентября того же года Добинс установил и мировой рекорд скорости полета на базе 3 км в том же подклассе – 235,193 км/ч, на 26,7 км/ч превысив прежний рекорд скорости, также установленный на вертолете S-52-1.

Противолодочный вертолет Белл HSL-1 двухвинтовой продольной схемы

Экспериментальный вертолет PV-2, пилотируемый Фрэнком Пясецким

Опытный вертолет YH-21 "Уорк Хорс"

Вертолет Н-21А "Уорк Хорс"

Вертолет YH-21 серийно производился для транспортировки солдат и грузов. Он имел один ПД R-1820 «Райт» мощностью 1150 л.с., приводящий во вращение через систему трансмиссии несущие винты диаметром 13,4 м. Благодаря длинному изогнутому фюзеляжу с хорошими аэродинамическими обводами вертолет отличался малым аэродинамическим сопротивлением.

Через три года, 11 августа 1956 года, на усовершенствованной серийной модификации вертолета Н-21С (ПД мощностью 1425 л.с., расчетная взлетная масса 6000 кг, масса пустого вертолета 4000 кг) военный летчик Г. Буш со вторым пилотом В. Дис- синджером установили новый мировой рекорд дальности полета по замкнутому маршруту в подклассе Е-1 – 1929,713 км, побив тем самым прежний рекорд дальности полета – 1252,572 км, установленный в 1953 году на французском вертолете SE.3120 «Алуэтт I».

В том же августе 1956 года на вертолете Н-21С фирмы «Пясецкий» впервые был совершен беспосадочный трансамериканский перелет протяженностью более 4200 км. Вертолет стартовал с базы ВВС, расположенной в Сан-Диего (штат Калифорния), и финишировал в Вашингтоне. Время полета составило 31 ч 40 мин. В пути вертолет при помощи гибкого шланга четырежды заправлялся топливом с армейского самолета «Туин Оттер» и два раза на режиме висения – с земли, также с помощью гибкого шланга. Однако этот и подобные перелеты тогда не были зарегистрированы FAI как мировые рекорды.

Одновременно с транспортными армейскими вертолетами фирма «Пясецкий» разрабатывала более легкий многоцелевой вертолет корабельного базирования XHJP-1 (на эскортных авианосцах он должен был размещаться на подъемниках для самолетов). Чтобы вертолет «вписался» в заданные габариты, трехлопастные несущие винты были установлены с максимально возможным перекрытием, а лопасти могли складываться. Вертолет был выполнен по двухвинтовой продольной схеме, имел один ПД «Континентал» R-975- 34 мощностью 525 л.с. В кабине вместе с двумя пилотами могли лететь до пяти десантников.

В апреле 1948 года опытный вертолет XHJP-1 совершил свой первый полет. А 28 февраля 1949 года во время летных испытаний на базе 3 км он достиг скорости горизонтального полета 210,78 км/ч.

Этот результат на 10,72 км/ч превысил официальный мировой рекорд скорости 200,066 км/ч, установленный 28 июня 1948 года на английском комбинированном вертолете «Джайродайн» фирмы «Фейри».

Палубный вертолет XHJP-1

Армейский вертолет Н-25 "Арми мул"

Экспериментальный транспортный вертолет ХН-16

Свое достижение фирма «Пясецкий» не стола представлять для регистрации в FAI. Поэтому вскоре в качестве мирового рекорда была зафиксирована скорость 208,494 км/ч, достигнутая 27 апреля 1949 года на вертолете S-52-1. Еще раз хочется подчеркнуть, что фирма «Сикорский» всегда старалась максимально использовать рекорды для рекламы своих вертолетов.

Весной 1949 года на опытном вертолете XHJP-1 во время летных испытаний в Центре корпуса морской пехоты в Пэтаксент Ривер пилот Джим Район впервые на вертолете продольной схемы выполнил петлю Нестерова. Это случилось всего на полгода позже, чем аналогичная демонстрация на одновинтовом вертолете S-52-1. Однако фирма «Сикорский», верная себе, поспешила сообщить о своем успехе во всех журналах и газетах, а о достижении фирмы «Пясецкий» появилась только одна информация в журнале «Авиэйшн Уик» за март 1949 года, да и то не замеченная специалистами.

Следует также отметить, что на базе опытных вертолетов XHJP-1 было создано целое семейство вертолетов. Для армии и ВВС США они выпускались под обозначением Н-25 и названием «Армейский мул» (по аналогии с «Воздушной лошадью» Н-21), для флота и корпуса морской пехоты – под обозначением HUP-1, 2 и 3 и названием «Ретривер». Вертолеты серийно производили в 1951-1955 гг. (было построено 339 единиц всех модификаций) и широко использовали до середины 60-х годов в США, а также в Канаде и Франции, в то время как вертолеты S-52 получили ограниченное применение и известны, в основном, своими рекордами.

Продолжая развитие вертолетов двухвинтовой продольной схемы, фирма «Пясецкий» по контракту с ВВС США построила экспериментальный тяжелый транспортный вертолет ХН-16. Первый полет вертолета состоялся 23 октября 1953 года, пилотировал его Харолд Петерсон. Вертолет имел два ПД R-1280 суммарной мощностью 1650 л.с. фирмы «Пратт-Уитни». Они приводили во вращение через систему трансмиссии трехлопастные несущие винты диаметром 25 м, расположенные со значительным перекрытием: передний несущий винт был установлен на небольшом пилоне в носовой части, о задний – на высоком пилоне в хвостовой части. Фюзеляж вертолета отличался большими размерами: в грузовой кабине могли разместиться три автомобиля-вездехода «Джип», 40 солдат или 32 раненых на носилках. Взлетная масса вертолета составляла 14400 кг, что было рекордным достижением для того времени. Во время летных испытаний вертолета ХН-16 в феврале 1954 года оторвалась лопасть одного из несущих винтов, но вертолет удалось посадить. Позже, в августе 1955 года, в полете отказал один двигатель, но и на этот раз машина смогла вернуться на базу.

Развитием этого вертолета стал опытный YH-16A. Первый полет вертолета был совершен в декабре 1955 года, пилотировал машину летчик X. Петерсон, второй пилот – Дж. Коллаген. Во время летных испытаний была достигнута максимальная скорость 266 км/ч (на 14 км/ч выше установленной двумя годами ранее на вертолете S-59). Результаты рекордного полета тоже не представлялись для регистрации в FAI. Летчик Петерсон отмечал, что вертолет «летел устойчиво, его поведение в полете было таким же, как у транспортного самолета». Однако у находившегося на борту вертолета армейского генерала Гамильтона Хоуза было другое мнение. Он оценил уровень вибраций на режиме висения как «величайший», хотя и признал, что «после перехода на горизонтальный полет он стал приемлемым».

Вертолет первоначально имел два ГТД YT-38 «Аллисон» мощностью по 1800 л.с. Затем их заменили более мощными ГТД по 2650 л.с. при тех же размерах несущих винтов и фюзеляжа. Это позволило увеличить взлетную массу вертолета до 15200 кг. Но высокий уровень вибраций сохранился.

5 января 1956 года, когда Петерсон и Каллаген пытались в полете перевести аппарат с режима самовращения несущих винтов на моторный полет с подачей мощности на несущие винты, произошла трагедия: вертолет на высоте 550 м развалился на три части и рухнул на землю. Оба пилота погибли. Дальнейшие работы по этому вертолету были прекращены, хотя фирма планировала разработку его модификации с более мощными ГТД по 3750 л.с.

Расчетная грузоподъемность вертолета YH-16A оценивалась в 4000- 5000 кг. Однако в летных испытаниях она не была подтверждена, и на вертолете не было установлено ни одного мирового рекорда. Мировые рекорды высоты с грузом массой 2000 и 4000 кг были установлены в конце 1955 года на советском тяжелом транспортном вертолете двухвинтовой продольной схемы Як-24, разработанном в ОКБ А.С. Яковлева. Но об этом отдельный рассказ.

Экспериментальный вертолет ХН-39 (S-59j

Пилот Уильям Вестер перед рекордным полетом

БОРЬБА ЛЕГКИХ ВЕРТОЛЕТОВ США И ФРАНЦИИ ЗА МИРОВЫЕ РЕКОРДЫ

Мировые рекорды скорости и высоты, установленные в 1953 году на вертолетах Пясецкого, продержались всего около года. Фирма «Сикорский» не могла примириться с потерей своего лидерства в мировых рекордах и вскоре вернула его.

В 1953 году был создан экспериментальный вертолет S-59 (армейское обозначение ХН-39), являющийся развитием вертолета S-52. Газотурбинный двигатель ХТ-51ТЗ «Артуст» мощностью 425 л.с. фирмы «Турбомека» обеспечивал вертолету высокую энерговооруженность. Винтокрылая машина предназначалась для фронтовой разведки и была рассчитана на большую скорость и высоту полета. 26 августа 1954 года на вертолете S-59 армейский летчик Уильям Вестер на мерной базе 3 км достиг скорости полета 252,067 км/ч, что было на 16,874 км/ч, или на 6,3%, выше скорости, показанной вертолетом-соперником YH-21. Этот результат был зарегистрирован в качестве нового мирового рекорда в подклассе Е-1.

Через два месяца, 17 октября 1954 года, S-59 (летчик У. Вестер), взлетев с аэродрома фирмы «Сикорский» в Бриджпорте, установил и новый мировой рекорд высоты полета – 7474 м, на 735 м превышающий прежний рекорд YH-21. Взлетная масса вертолета S-59 в рекордном полете составляла 1635 кг – подкласс легких вертолетов Е-1с. Но зарегистрированы рекорды были в общем подклассе Е-1, поскольку превысили общие рекорды всей своей группы.

Достижению столь высоких результатов на вертолете S-59 (ХН-39) способствовал прежде всего газотурбинный двигатель, обеспечивающий большую энерговооруженность (0,26 л.с./кг) и высотность, а также создание небольшой горизонтальной тяги вытекающими из сопла ГТД газами. В конструкции вертолета был использован новый четырехлопастный несущий винт диаметром 10,7 м с цельнометаллическими лопастями, обладающий более высоким КПД. Вертолет имел убирающееся шасси, что позволило уменьшить вредное сопротивление.

Рекорд высоты, установленный на этом вертолете, продержался немногим более полугода. Он был превзойден на новом французском вертолете SE.3130 «Алуэтт II», построенном объединением SNCASE в 1955 году. Являясь развитием вертолета «Алуэтт I», новый вертолет имел такую же упрощенную конструкцию с ферменным фюзеляжем и полозковым шасси. Он отличался от первой модели большей по размерам пятиместной кабиной с более обтекаемым фонарем. Вертолет имел ГТД «Артуст» фирмы «Турбомека», как и вертолет S-59, но несколько меньшей мощности (400 л.с). Двигатель был установлен над фюзеляжем и даже не закрыт обтекателем. Трехлопастный несущий винт имел диаметр 10,2 м, несколько меньший, чем у двухлопастных несущих винтов вертолета Белл 47, обладал лучшими несущими свойствами, которые обеспечивали вертолету большую высотность.

Легкий многоцелевой вертолет SE.3130 "Алуэтт II"

Легкий многоцелевой вертолет SO. 1221 "Джинн"

Пилот Жон Буле, установивший 17 мировых рекордов

Первый полет опытного вертолета «Алуэтт II» был выполнен 12 марта 1955 года летчиком-испытателем Жаном Буле. В последующих полетах летчик убедился в хороших высотных характеристиках вертолета и решил превысить рекорд вертолета фирмы «Сикорский». На максимально облегченном втором опытном вертолете 4 июня Жан Буле решил прорепетировать рекордный полет и достиг высоты 7700 м за 20 мин. При этом он имел еще запас по тяге для дальнейшего набора высоты. Это позволило ему убедить руководство объединения в реальности установления рекорда.

В день полета, 6 июня, небо затянули облака. Высокая температура, низкая плотность воздуха и, соответственно, малое атмосферное давление не способствовали установлению рекорда. Поэтому, как вспоминал Жан Буле в своей книге, высоту 7700 м он набрал только за 30 мин. Вдобавок к этому началось обледенение фонаря кабины и, что самое неприятное, обледенение лопастей (оно ощущалось по вертикальным пульсациям ручки управления). Более того, отделяющиеся под действием потока воздуха с лопастей кусочки льда непрерывно ударяли по стеклу кабины. Неправильные показания по каким-то причинам давали и приборы: термометр наружного воздуха, например, показывал -30 вместо -40 °С, а высотомер занижал показания. Однако по данным других приборов была установлена высота 8260 м, что на 786 м превышало рекорд вертолета S-59 (ХН-39). Это достижение и было утверждено FAI как новый мировой рекорд, причем сразу в двух подклассах – общем Е-1 и Е-1с.

Рекорд высоты, показанный Буле, 12 ноября 1956 года улучшил летчик-испытатель Жан Дабос. На усовершенствованном к тому времени серийном вертолете SO. 1221 «Джинн» Жан Дабос достиг высоты 8482 м. И снова результат был зарегистрирован как два мировых рекорда: в общем подклассе Е-1 и в подклассе Е-lb для легких вертолетов взлетной массой 500-1000 кг. Вертолет SO. 1221 «Джинн» был двухместным. Он отличался от своего предшественника SO. 1220 усовершенствованной конструкцией кабины, на вертолете был установлен более мощный ГТД «Палуст» (240 л.с), обеспечивающий реактивный компрессорный привод двухлопастного несущего винта с увеличенным до 10 м диаметром.

Вертолеты SO. 1221 «Джинн» обладали более высокой весовой отдачей и более простой конструкцией, чем вертолеты с механическим приводом несущего винта. Их стали применять в вооруженных силах Франции для разведки и связи. Однако в процессе эксплуатации выяснилось, что вертолеты имели втрое больший расход топлива, чем вертолеты с механическим приводом, и очень высокий уровень шума. Поэтому было построено всего 178 единиц, да и они вскоре были сняты с эксплуатации, в известной степени из- за общего энергетического кризиса. Возможности вертолета SO. 1221 для установления мировых рекордов также оказались исчерпанными, так как из-за высокого расхода топлива он не мог конкурировать по скорости и особенно по дальности полета с вертолетами подобного класса, имеющими механический привод. Вертолеты могли успешно выступать только в соревнованиях на достижение рекордной высоты полета, для этого запаса топлива хватало.

Легкий многоцелевой вертолет YH-41 "Сенека"

Легкий многоцелевой вертолет SA.315 "Лама", но котором был установлен абсолютный мировой рекорд высоты

Неожиданностью для вертолето- строителей стало установление нового мирового рекорда высоты на легком вертолете YH-41 «Цессна» производство одноименной самолетостроительной фирмы, занимающейся разработкой и производством легких многоцелевых самолетов. В 1952 году здесь было открыто вертолетное отделение, возглавил его конструктор Чарлз Сейбл (в свое время он работал на фирме «Белл», а затем основал свою фирму, разработал и построил ряд экспериментальных вертолетов для армии США).

Новый вертолет, разработанный фирмой «Цессна», – СН-1 «Сенека» значительно отличался по компоновке от известных легких американских и французских вертолетов. Он напоминал легкие самолеты, имел фюзеляж самолетного типа с хорошо остекленной двухместной кабиной и вертикальным оперением. Поршневой высотный двигатель мощностью 270 л.с, размещенный в носовой части аппарата, приводил во вращение двухлопастные несущий и рулевой винты, имевшие такие же размеры, как у вертолета Белл 47, но более простую конструкцию без стабилизирующего стержня.

Вертолет совершил первый полет в 1953 году, в 1955 был сертифицирован и запущен в производство малой серией (28 вертолетов) для армии США под обозначением YH-41. Во время испытаний вертолет показал высокие летные характеристики. В ноябре 1955 года он совершил посадку на горную вершину высотой 4300 м, а 29 декабря 1957 года достиг высоты 9241 м, зарегистрированной как мировой рекорд (общий подкласс Е-1 и подкласс легких вертолетов Е-1с). Это достижение на 759 м превосходило рекорд высоты, установленный на вертолете «Джинн». В рекордном полете вертолет YH-41 (взлетной массой 1340 кг) пилотировал армейский летчик капитан Боуман. Этими рекордами высотные возможности вертолета YH-41 были исчерпаны. Следующие мировые рекорды высоты устанавливались на легких французских вертолетах с ГТД.

Новый мировой рекорд высоты был установлен всего через полгода на модифицированном пятиместном многоцелевом вертолете SE.3150 «Алуэтт II», имевшем более мощный ГТД «Артуст» (500 л.с.) фирмы «Турбомека». 13 июня 1958 года вертолет за 35 мин достиг высоты 10984 м. Вновь были установлены два рекорда высоты – один для подкласса Е-1, другой для подкласса легких вертолетов Е-1с, которые на 1740 м превысили рекорды высоты, установленные на YH-41. В этом же полете было зарегистрировано еще одно достижение: высоту 3000 м Жан Буле набрал за 5 мин 31 с. Это был новый мировой рекорд скороподъемности, на 2 минуты превышающий рекорды польских летчиков на вертолете SM-1 (Ми-1), показанные в 1957 году. В этот же день Жан Буле совершил еще один полет, поднявшись с двумя пассажирами на высоту 9536 м, что тоже было зарегистрировано как мировой рекорд.

Абсолютный рекорд высоты в подклассе Е-1 – 10984 м – удерживался 14 лет и был превзойден 12 июня 1972 года тем же Жаном Буле. Летчик достиг высоты 12442 м на максимально облегченном легком многоцелевом вертолете «Лама». Винтокрылый аппарат являлся развитием вертолета «Алуэтт II» и предназначался для эксплуатации на больших высотах. Вертолет «Лама» имел более мощный ГТД «Артуст ШВ» (735 л.с.) и усовершенствованный несущий винт с улучшенными несущими свойствами. Его разработку вели по заказу правительства Индии, с обязательным условием, что вертолет должен садиться с полезной нагрузкой 200 кг на площадку, расположенную на высоте 6000 м.

В рекордном полете из-за низкой температуры окружающего воздуха (-63 °С) у вертолета заглох двигатель. Все попытки запустить его оказались безуспешными. Жану Буле пришлось совершить самое длительное по времени снижение на режиме самовращения несущего винта. Рекордная высота полета 12442 м в последующие годы не была превзойдена и остается до сих пор абсолютным мировым рекордом высоты для вертолета.

(Продолжение следует)

Виктор МАРКОВСКИЙ, Игорь ПРИХОДЧЕНКО

Истребитель-бомбардировщик Су-7

Су-7БКЛ на выравнивании. Похоже, польские авиаторы были не очень суеверны – эта машина с бортовым номером "13" исправно прослужила до самого начала 90-х гг.

(Продолжение. Начало в № 4-11 / 2006 г., 1-4, 6-8,10-12/2007 г.)

ПОЛЬША

Польша и Чехословакия стали единственными, помимо СССР, стра- нами-эксплуатантами истребителей- бомбардировщиков типа Су-7 в Организации Варшавского Договора. Основанием приоритета этих стран в оснащении современными ударными самолётами являлось само их нахождение в «первом эшелоне» вооружённых сил восточного блока, определяемое как геополитической обстановкой, так и традиционно близкими отношениями, восходившими к имевшему давнюю историю и не менее старательно пропагандируемому «славянскому братству», включая и совместную борьбу в рядах Советской Армии в годы войны (как-никак, а все прочие нынешние союзники тогда были на другой стороне). Расстановка сил подсказывалась самой географией: как юг, так и север Европы не имели определяющего значения, в то .время как на центральном направлении противостояние с вероятным противником имело место лицом к лицу НАТОвская Западная Германия с находившимися на её территории американскими и английскими войсками была силой явной и зримой.

Присутствие столь мощного вероятного противника требовало наличия соответствующих сил и оперативных замыслов со своей стороны. К концу 50-х годов военное искусство переживало время колоссальных

перемен, связанных с появлением ядерного оружия и сказавшихся на всех видах вооружённых сил и способов ведения боевых действий на каждом из уровней – тактическом, оперативном и стратегическом. Применительно к ВВС создание тактических атомных средств поражения опустило ядерное оружие со стратегических высот непосредственно к полю боя, радикально изменив возможности фронтовой авиации.

При всём увлечении ракетами в этот период с известной «волюнтаристской» переоценкой их возможностей, роль ударной авиации в нанесении огневого поражения никто не сбрасывал со счетов. Иное дело, что способы и средства её применения претерпели ту же трансформацию и в свете новых взглядов неразрывно связывались с ядерным оружием (что, в свою очередь, виделось тогда «революционным» новшеством). Отводившиеся фронтовой ударной авиации задачи авиационной поддержки войск и изоляции района боевых действий ударами в тактической и оперативной глубине также рассматривались как составная часть ядерного поражения противника. Основной же ударной силой фронтовой авиации к этому времени являлась истребительно-бомбардировочная авиация, поскольку фронтовые бомбардировщики сочли уступающими по возможностям тем же ракетам и подлежащими ликвидации; намерение это воплощалось в жизнь с усердием, достойным лучшего применения, и к 1964 году, когда эпоха Н.С. Хрущева подошла к концу, фронтовых бомбардировочных частей в ВВС СССР и союзных стран, в лучшем случае, оставалось втрое- вчетверо меньше, чем истребительно-бомбардировочных.

В случае начала боевых действий в Европе, однако, ядерное оружие отнюдь не собирались пускать в дело без оглядки. Столь мощное средство, к тому же имевшееся в ограниченных количествах, предполагалось задействовать после выявления оперативных замыслов противника, придавая боевым действиям характер встречного сражения. Ответными ядерными ударами, наносимыми без промедления, надлежало сломить силы противника на главном направлении, поражая подходящие резервы и элементы системы управления, а при необходимости – нанести ядерные удары и на вспомогательных направлениях, где могли располагаться ключевые объекты флангов его оборонительной системы и войсковые группировки.

Армия Войска Польского этими планами командования Объединённых Сил Варшавского Договора задействовалась на северо-западном, вспомогательном оперативном направлении. Непосредственно с НАТОвскими силами Польша не граничила, и её роль заключалась в предоставлении двух армий, общевойсковой и танковой, в состав группировки союзных войск, включавшей также армейские объединения ГДР и ГСВГ, которая сама по себе насчитывала пять армий и развёртывала два наступательных фронта. Располагаемые польскими ВВС силы в начале 60-х годов также выглядели достаточно скромно, имея в ударной составляющей всего одну бомбардировочную бригаду на Ил-28 и одну дивизию на МиГ-15 и МиГ-17 (точнее, машинах лицензионного польского исполнения Lim-2, Lim-5 и Lim-6). Дивизия четырёхполкового состава именовалась «истребительно-штурмовой», а её самолёты, соответственно, «лёгкими штурмовиками», реальные возможности которых при крайне невысокой боевой нагрузке и ограниченной дальности делали сомнительным эффективное выполнение задач и в обороне, и в наступлении – со своих аэродромов они просто не дотянулись бы до целей но территории противника, да и вооружение из пары бомб по 100- 250 кг выглядело откровенно слабым. Успешное использование Ил-28 – единственного тогда у «союзников» самолёта, способного нести приличную боевую нагрузку – при встрече с современной ПВО и без мощного истребительного прикрытия вселяло не меньшие сомнения. НАТОвская авиация в Европе, между тем, располагала обширным парком самолётов-носителей ядерного оружия: такими возможностями обладали тактические истребители F-100 и F- 105, французские «Вотуры» и «Миражи», британские «Канберры» и «Буканиры», а целый ряд стран в массовых количествах начинал получать новейшие сверхзвуковые «Старфайтеры», «европейская» модификация которого F-104G как раз и отличалась возможностью использования в качестве «ядерного бомбардировщика».

Для повышения ударного потенциала польских вооружённых сил было принято решение об их модернизации. ВВС должны были получить полк истребителей-бомбардировщиков Су-7. Армию пополняли также четыре бригады оперативно-тактических ракет Р-17. Авиации, как более гибкому и многоцелевому боевому средству, отводились многоплановые роли. Самолеты должны были поражать цели в тактической и оперативной глубине, наносить повторные удары в соответствии с меняющейся обстановкой, атакуя вновь выявляемые сосредоточения войск и подтягивающиеся резервы противника, а также выполнять задачи авиаподдержки войск.

Важнейшей задачей ударной авиации являлось обеспечение преимущества ядерных сил своей стороны. Поскольку противник располагал никак не меньшим ядерным потенциалом с куда большим количеством самолётов-носителей и ракет, первостепенным становилось вскрытие и уничтожение средств его ядерного нападения – по возможности, упреждающим ударом, но задача не снималась и с ходом боевых действий, для выведения из строя остающихся у противника «средств доставки» и запасов ядерного оружия. Ослабление ударной мощи противной стороны являлось целью не менее важной, нежели использование собственных ядерных средств поражения, обеспечивая желаемый перевес в решающий момент. В качестве примера говорилось, что уничтожение только одной пусковой установки с ядерной ракетой позволит сохранить, как минимум, собственный мотострелковый или танковый полк либо тот же свой аэродром со стоящими на нём самолётами.

Авиация как наиболее мобильный и гибкий вид вооружённых сил представлялась самым подходящим средством для решения этой задачи, обеспечивая поиск, вскрытие и уничтожение вражеских средств ядерного нападения с должной эффективностью. Для решения новых задач, помимо оснащения современной техникой и средствами поражения, требовалось качественно повысить уровень подготовки лётчиков. Звено истребителей-бомбардировщиков теперь обладало огневой мощью и возможностью поражения целей на уровне прежней эскадрильи, получив тактическую независимость, что накладывало куда большую ответственность на командиров и рядовых лётчиков, от умелых действий которых зависело решение задач на существенно более высоком уровне, вплоть до армии и участка фронта.

Командованием польских ВВС было принято решение перевести на новую технику 5-й полк истребителей-штурмовиков, входивший в 16-ю дивизию истребительно-штурмовой авиации и дислоцированный в Быдгоще на северо-западе Польши. Командиром полка тогда был полковник Юлиан Гжегорчик. Любопытно, что при выборе части сама служба прямо в крупном городе с нормальными бытовыми условиями, наряду с хорошими показателями 5-го авиаполка в боевой подготовке, считалась способствующей устойчивому морально-психологическому климату среди личного состава будущих «носителей». Первая группа лётчиков и техников отправилась в СССР на переучивание ещё до поступления новой техники, вернувшись как раз ко времени прибытия в полк первых шести самолётов Су-7БМ в конце июля 1964 года. Эти машины принадлежали к 53-й производственной серии и получили в польских ВВС бортовые номера, повторяющие последние цифры заводского серийного номера (например, самолёт №5301 получил бортовой номер 01 и т.д.).

Лётчиков для переподготовки выбирали из числа наиболее опытных, с налётом на реактивной технике не менее 600-700 часов. Предусмотрительность была более чем оправданной: «спарок» Су-7 в это время ещё не было, и польских лётчиков в Краснодарском училище вывозили на двухместном МиГ-21У (тоже им непривычном), после единственного полёта с инструктором выпуская самостоятельно на боевом Су-7БМ. Впечатлений у них хватало: самолёт разбегался стремительно, как ракета, а после отрыва следовало выдерживать изрядный угол тангажа, при котором энергично набиралась высота, но лётчик терял из виду привычную линию горизонта, закрываемую вздымавшимся носом машины. Су-7 нормально вёл себя на высоких скоростях, но ниже 600 км/ч ощущалась недостаточная поперечная устойчивость, проявлявшаяся в виде кренов, а неумелая попытка их выправить могла привести к энергичной раскачке. Выполнение манёвров на малых скоростях сопровождалось потерей высоты, которую непременно следовало компенсировать не только ручкой, но и оборотами двигателя – в противном случае машина начинала «сыпаться» с задранным носом, ещё больше теряя скорость. Особенно критичным это было на посадке, заход на которую следовало выполнять на скорости 400-500 км/ч, не очень любимой «Су-седьмым».

Выдерживать посадочную глиссаду следовало особо тщательно, поскольку высота терялась быстро, а попытка «подтянуть» двигателем могла запоздать. Двигатель АЛ-7Ф-1 выходил на «максимал» только за 17 сек, явно недостаточных для ухода на второй круг при близости земли. Над дальним приводом на глиссаде скорость должна была равняться 400- 420 км/ч, перед выравниванием – порядка 350-370 км/ч, из-за чего поляки сравнивали Су-7 с «падающим метеоритом». Контраст был очень силён: привычный МиГ-17 садился на скорости 170-180 км/ч, а касание при 200 км/ч считалось на нём возможным лишь при неграмотном построении захода на посадку.

Один из первых Су-7БМ, полученных польской стороной в июле 1964 года

Летчик польского Су-7БКЛ принимает машину у технического экипажа.

К тому же Су-7 на посадочных скоростях слабо отзывался на управление, а попытка хотя бы немного подправить направление захода к полосе сопровождалась ещё более энергичным снижением, вновь требуя использования двигателя. Посадка при повышенных оборотах и скорости чревата была повреждением шасси, сгоревшими тормозами, а то и оторванным тормозным парашютом. Выпускать парашют следовало только после касания земли всеми тремя точками, иначе рывок «тормозника» вызывал сильный клевок носом и удар носовой стойкой (на Су-7БМ с нижним размещением парашюта).

В полётах по маршруту лётчикам прежде всего рекомендовалось следить за топливомером, поминутно контролируя остаток топлива (на крейсерском режиме даже без включения форсажа двигатель был способен поглотить весь запас керосина в самолётных баках за 25-30 минут). Если же задача включала самостоятельный поиск наземной цели, для чего требовалось выполнение «змейки» или других манёвров, то следовало постоянно вести ориентирование, иначе при небогатом навигационном оснащении и высокой скорости Су-7БМ легко терялось всякое представление о собственном положении.

Спустя год польские Су-7БМ уже были задействованы в крупных учениях Варшавского Договора. Учения «Октябрьская буря» проводились 16- 22 октября 1965 года на территории ГДР в районе Эрфурта в непосредственной близости от западногерманских границ с участием армий четырёх стран – СССР, ГДР, ЧССР и Польши. В ходе масштабных манёвров отрабатывалось развёртывание наступательной операции. Несмотря на крайне неблагоприятную погоду с сильным холодным ветром и дождём, в ходе учений наносились авиационные удары по наземным целям и высаживался крупный воздушный десант, захвативший «вражеский» аэродром.

Поставкой шести Су-7БМ поступление этой модификации в польские ВВС и завершилось. К этому времени их производство успели свернуть, и следующую партию, прибывшую в Польшу только спустя два года, в июне 1966 года, представляла дюжина новых Су-7БКЛ из 60-й производственной серии. Перемены в составе части привели к её переименованию, а заодно и смене номера – с мая 1967 года она стала именоваться 3-м Поморским полком ИБА, тогда как прочие части оставались истребительно-штурмовыми.

9 октября 1967 года полк потерял свой первый «Су-седьмой». Из- за утечки масла и последующей остановки двигателя пришлось катапультироваться поручику Р. Заперты.

Поставки Су-7БКЛ польским ВВС шли небольшими партиями, от двух до двенадцати машин, и продолжались аж восемь лет – до весны 1972, когда весь полк наконец-то был перевооружён на «Су-седьмые». Вернее было бы сказать, что процесс тянулся и тянулся, поскольку польская сторона не проявляла особой озабоченности в этом вопросе и не торопилась с оплатой, что не очень способствовало поставкам; Варшава и без того была крупнейшим среди европейских соцстран должником СССР, ухитрившись накопить внушительную задолженность, без малого превышавшую долги всех тех, вместе взятых. Последние сданные польским ВВС машины принадлежали к «крайним» производственным сериям, 78-й и 79-й, замыкавшим выпуск «Су-седьмых» (последней серией была 80-я, из которой поляки получили-таки один самолёт, но при обстоятельствах настолько неординарных, что это потребует более детального рассказа, приводимого ниже). Среди прочих оказались и два самолёта, первоначально предназначавшиеся для какой-то восточной страны, у которых надписи в кабинах и часть прилагаемой документации были выполнены на английском языке. На самолётах, прозванных в полку «арабами», отличалась и регулировка загрузочного автомата в системе управления, из-за чего они обладали склонностью к задиранию носа на взлёте и не были особо любимы лётчиками. Самолёты 78-й и 79-й серии были «шеститочечными», предыдущие машины имели по четыре держателя вооружения. В ходе доработок, проведённых в авиаремонтных мастерских ВВС в Повидзе в мае 1975 – феврале 1976 годов, все самолёты ранних серий получили дополнительные крыльевые держатели. Вместе с тем польские Су-7 по какой-то причине не получили камуфляж, до самого конца службы продолжая летать в "натуральном" виде и, по всей видимости, оставаясь единственными среди десятка стран-эксплуатантов машинами без маскировочной окраски, хотя к этому времени блестящие серебром самолеты и выглядели несколько вызывающе.

Су-7БКЛ с "шеститочечной" подвеской вооружения из ракетных блоков УБ-16-57

«Спарки» Су-7У поступили в полк тоже с изрядной задержкой, только в сентябре 1969 года. До этого всё обучение в части вели с помощью УТИМиГ-15 (SBLiM-2 польского производства). В совместных полётах на «утёнке» инструктор демонстрировал обучаемому действия, которые на разных этапах тому надлежало выполнять в кабине Су-7, указывая на особенности поведения «сушки» и особо акцентируя внимание на посадочных режимах, которые на МиГе выполнялись без выпуска закрылков с тем, чтобы уподобить заход на посадку машине со вдвое большей посадочной скоростью. После нескольких вывозных полётов лётчик считался подготовленным и самостоятельно вылетал на одноместном Су-7. При всех проблемах с обучением и репутации «Су-седьмого» как непростого объекта пилотирования новички ни разу не допустили каких-либо происшествий или поломок истребителя-бомбардировщика.

По плановым поставкам полк в Быдгоще получил 36 истребителей- бомбардировщиков Су-7БМ и Су- 7БКЛ, которыми к маю 1972 года были оснащены все три эскадрильи. К имевшимся трём «спаркам» в 1984 – 86 годах добавились ещё пять, по большей части успевшие послужить в соседней 7-й авиабригаде, где они выполняли роль учебно-боевых при новейших тогда самолётах изменяемой геометрии Су-20, двухместной модификации не имевших.

Достаточно высокая подготовка и квалификация польских лётчиков способствовали быстрому освоению ими курса боевой подготовки с многообразием предусмотренных заданий и упражнений. Помимо борьбы с ракетно-ядерными средствами противника, являвшейся самой по себе задачей весьма сложной и требующей сочетания мастерства в пилотировании и самолётовождении с тщательностью, вниманием и наблюдательностью при поиске пусковых установок и снайперском выполнении удара по точечным целям, отрабатывалось взаимодействие с наземными войсками и ведение непосредственной авиаподдержки. В программу подготовки особо отобранного контингента входил курс обучения использованию «спецбоеприпасов».

Задачей фронтовой ударной авиации являлось уничтожение уцелевших после первой ракетной атаки формирований и объектов противника, а также целей, находящихся в оперативной глубине, поскольку дальность ракет Р-17 ограничивалась 300 км. Положение целей было известно загодя, а их фактическое состояние и обстановка в полосе поражения с последующим принятием соответствующих решений могли быть установлены на месте, что делало авиацию более гибким средством, нежели ракеты. Вместе с тем действовать ей предстояло в зоне сильной турбулентности воздуха, запылённости и меняющихся порывистых ветров вследствие предыдущих взрывов, как на маршруте к цели, так и при возвращении, что делало необходимым в курсе подготовки отработку пилотирования в сложных метеоусловиях, при ограниченной видимости, а также тренажи в самолётовождении при пролёте заражённой местности. В марте 1968 года польские лётчики впервые использовали при учениях имитационные авиабомбы, срабатывавшие с характерной вспышкой при взрыве и вспухающим «грибом», что позволяло создать на полигоне ту самую «обстановку, близкую к боевой».

При отработке задач уничтожения средств ядерного нападения противника преимущественно использовались авиационные НАР типа С-5 и С-24, наиболее эффективные против подобных целей. Так, для уничтожения огневой секции оперативно-тактических ракет «Ланс» с использованием блоков ракет С-5 требовалось звено «Су-седьмых», тогда как выбор для этой цели осколочно-фугасных бомб калибра 100 кг увеличивал потребный наряд сил почти вдвое, с вылетом 6-8 самолётов. Крупнокалиберные снаряды С-24, обладавшие высокой дальностью и точностью стрельбы, имели и своё неприятное свойство, при несоблюдении режима пуска ощутимо влияя на работу двигателя самолёта, чувствительного к шлейфу пороховых газов ракет и «забросу» температуры газов, что могло привести к помпажу. Такое происшествие и случилось 11 ноября 1970 года с Су-7БМ майора И. Олыцевского. При пуске С-24 на полигоне его самолёт «поймал» помпаж, а затем и вовсе заглох. На небольшой высоте лётчику оставалось только катапультироваться.

Теоретические организационные формы нашли отражение на практике отработкой взаимодействия истребителей-бомбардировщиков с соседней 11-й танковой дивизией Войска Польского. Танковое соединение летчиков было тактическим формированием, специально готовившимся в роли оперативной манёвренной группы. Его задачей являлись наступательные действия в зоне прорыва, подготовленной. авиационным ударом, для чего планами большинства учений предусматривались их совместные действия с авиаторами. Лётчики отрабатывали также манёвр силами и работу с других аэродромов, включая передовые площадки в ГДР. В июне 1969 года эскадрилья польских Су-7 выполняла учебно-боевые задачи с немецкого аэродрома Виттшток, нанося удары по полигону на максимальную дальность. В сентябре 3-й полк работал с аэродрома в Пиле, поддерживая танкистов 11-й дивизии в ходе крупных учений «Одра-Ныса 69», которые проводились на бывших немецких землях, отошедших Польше по итогам послевоенного раздела. При демонстративно-дружественных отношениях и декларируемой нерушимости послевоенных границ по рекам, больше известным как Одер и Нейсе, как раз в то время шли переговоры между ГДР и Польшей относительно пограничных вопросов, в свете которых манёвры выглядели несколько вызывающе. К тому же характер учений был явно наступательным, сочетая танковый удар с высадкой воздушного десанта польских «красных беретов».

Визит Су-20 и Су-7У из состава 7-го авиаполка на аэродром Быдгощ, мой 1977 года. На заднем плане видны "спарки" УТИ МиГ-15, использовавшиеся для подготовки

Очередные совместные манёвры с «товарищами по оружию» имели несколько неожиданные последствия. В июне 1970 года над территорией Польши проводились учения «Зенит- 70», в ходе которых отрабатывались задачи ПВО. В роли условного противника выступали советские и чехословацкие самолёты, перехват которых осуществляли польские истребители. При выполнении очередной задачи в ночь на 14 июня на подготовленном к учебному перехвату истребителе выявили отказ, из-за чего польскому лётчику X. Осерда пришлось стартовать на другой машине, взятой из дежурного звена. Однако этот МиГ-21ПФМ нёс вместо подвесок-имитаторов самые что ни на есть боевые ракеты Р-3С, и лётчик первым же пуском исправно поразил «мишень» – чехословацкий Су-7БКЛ. По счастью, его пилот уцелел и смог катапультироваться. После разбирательства полякам пришлось компенсировать ущерб, отдав чехословацкой стороне один из своих Су-7БКЛ (№6023). Похоже, расставаться с ним полякам не очень хотелось, переговоры о компенсации тянулись аж девять месяцев, и самолёт чехословацкие авиаторы получили только к весне следующего года.

С окончательным формированием концепции использования польских Су-7 в роли средства авиаподдержки оперативных манёвренных групп сухопутных войск 3-й авиаполк в марте 1971 года изъяли из состава дивизии и он стал отдельной боевой единицей непосредственного подчинения командования ВВС. Авиационная поддержка в новом понимании отнюдь не ограничивалась работой ударной авиации непосредственно над полем боя, но, по определению, данному ГК ВВС, охватывала все виды огневого поражения с воздуха войск и боевой техники противника на всю глубину их оперативного построения в интересах создания благоприятных условий выполнения боевых задач своими войсками с минимальными их потерями. Прочие части истребительно-штурмовой авиации польских ВВС усиливались МиГ-21 ПФМ, а ракетные бригады начали перевооружать на более современные оперативно-тактические ракетные комплексы.

Составной частью задач 3-го полка являлось ведение разведки с воздуха. Для лётчика скоростной машины самостоятельный поиск целей и без того являлся нелёгким занятием, требовавшим хорошего владения самолётом, цепкой зрительной памяти и внимания, которое следовало распределять между приборами и пролетающей внизу местностью. Полёт на небольшой высоте выполнялся маневрированием «змейкой» или «ножницами» в паре с переключением обозреваемой полосы из пеленга в пеленг и частыми виражами для более тщательного просмотра местности. При обнаружении цели, всегда выныривавшей среди холмов и перелесков внезапно, чтобы не упустить её из виду, следовало заложить крутой разворот. Для уменьшения радиуса виража приходилось сбрасывать скорость и пилотировать самолёт, удерживая его «на ручке» от сваливания, когда очень пригодился бы указатель угла атаки, на Су-7 отсутствовавший. Допустимой гранью выхода на предельные углы являлась тряска, на счастье, на «Су-седьмом» начинавшаяся на достаточных для сохранения управляемости и устойчивости скоростях, хотя перегрузка на крутом вираже, наливавшая тяжестью руки и голову, задачу никак не упрощала (разрешённая при пилотировании манёвренная перегрузка по сохранению управляемости ограничивалась значением 5). Зачастую потеря объекта из поля зрения оборачивалась тем, что самолёт на вираже уходил на километры в сторону и при повторных попытках отыскать цель лётчик даже не мог установить место, где только что её видел.

При выполнении упражнения на визуальную разведку ракетно-ядерных средств «противника» 26 июня 1972 года был потерян один из только что полученных Су-7БКЛ. Молодой лётчик поручик А. Томашевский на крутом вираже перетянул ручку, и самолёт сорвался на небольшой высоте. Катапультироваться лётчик не успел…

При весьма интенсивной эксплуатации польских «Су-седьмых» всё последующее десятилетие обошлось без лётных происшествий. Единственным исключением стал инцидент с самолётом капитана С. Врублевского, приключившийся 29 августа 1975 года. Особенностью Су-7БМ было наличие тормозного носового колеса. Торможение всех трёх колёс шасси, призванное сократить пробег, оказалось не очень удачным новшеством: при торможении на посадке самолёт осаживался на переднюю стойку, нагрузки на неё резко возрастали, и зажатое тормозами колесо могло лопнуть. Если же на пробеге самолёт приподнимал нос и колесо отрывалось от земли, то последующее касание заторможенного пневматика почти гарантированно заканчивалось его разрушением.

Польский солдат в охранении защищает стоянку Су-7

Подготовка истребителей-бомбардировщиков в ходе летно-тактического учения но оперативном аэродроме. Аэродромные спецмашины укрыты маскировочными сетями

У польского лётчика при посадке на аэродроме в Пиле колесо таки лопнуло, самолёт потянуло с полосы в сторону, и он наскочил на колпак осветительного фонаря. Носовая стойка сложилась, самолёт уткнулся носом в траву, и не перестававший работать двигатель заглотал массу земли, набив ею и полный купол тормозного парашюта, словно авоську. Ремонт машины сочли слишком дорогостоящим и, кое-как подлатав, её передали Центру подготовки технических специалистов ВВС в г. Олесница для использования в качестве пособия в учебных целях.

Польские Су-7 привлекались к участию практически во всех проводившихся учениях Войска Польского и Организации Варшавского договора, «Край-73», «Щит-76», «Братство по оружию-80», «Летняя буря- 83» и др., действуя как со своих аэродромов, так и баз на территории ГДР и ЧССР. В ходе манёвров «Край-73», проводившихся на балтийском побережье в мае 1973 года, наносившая бомбовый удар эскадрилья Су-7 полным составом из 12 машин обрушила на полигон сразу 18 т бомб.

Эксплуатировавшиеся в полку Су-7БМ и Су-7БКЛ имели ряд особенностей, несколько различаясь поведением. Польские пилоты считали Су-7БМ, машину процентов на десять более лёгкую, более «летучей», проще ведущей себя на посадке и приятной в пилотировании (на самом деле эта модификация отличалась и системой управления, в которой был снят балансир; однако при уменьшившихся усилиях на ручке самолёт получил тенденцию к попаданию в «подхват» с забросом перегрузки, и на следующей модели управление вновь «затяжелили»). Что касается посадочных режимов, то при равенстве «паспортных» данных в лётной инструкции более тяжёлый Су-7БКЛ реально приходилось сажать на скорости на 15-20 км/ч большей, чем Су-7БМ. Кроме прочего, модификации существенно отличались компоновкой кабинного оборудования, из-за чего некоторых лётчиков с выработавшимися навыками вообще допускали к полётам только на машинах одного варианта.

Разбившаяся 16 марта 1982 года «спарка» стала жертвой сходных причин: она служила в соседней 7-й авиабригаде, летавшей на самолётах Су-20, которые имели куда больше отличий от Су-7. При запуске заглохшего в воздухе двигателя лётчики действовали по заученной методике, хотя процедура для АЛ-7Ф1 существенно различалась с привычным им АЛ-21ФЗ, стоявшим на новых машинах. В итоге остались не открытыми ленты перепуска воздуха, из-за чего двигатель не мог запуститься и экипажу пришлось катапультироваться.

Осенью того же года происшествие с Су-7БКЛ поручика М. Гавтовски завершилось трагически. 24 ноября молодой лётчик выполнял полёт на пилотаж, перетянул ручку, и самолёт сорвался, похоронив лётчика. Вновь, как и в случае десятилетней давности, проявил себя «подхват», когда превышение допустимой перегрузки на манёвре приводило к её дальнейшему забросу и машина оказывалась в штопоре с потерей управляемости. Видимой причиной товарищи лётчика называли и то, что он выполнял последний полёт перед отпуском и спешил с завершением задания – самолёт свалился в штопор на крутом вираже, который тот заложил прямо на выходе из завершающей по счёту «бочки» для скорейшего поворота к аэродрому.

Урок впрок не пошёл, и очередная катастрофа имела те же причины. Майор 3. Фендрих, опытный лётчик и мастер боевого применения, 1 августа 1984 года выполнял показательный полёт для съёмок учебного фильма. Манёвры ему приходилось выполнять по возможности более плотными, в ограниченном пространстве, чтобы оставаться «в кадре». Расстреляв мишень пушечным огнем, лётчик энергично вывел самолёт из пикирования, выполнив полупетлю, чтобы из такого положения рассмотреть результаты стрельбы. На манёвре с большой перегрузкой самолёт сорвался в неуправляемое вращение, завершившееся ударом о землю. Кроме плёнок бортового самописца, в распоряжении комиссии по расследованию оказался и фильм, запечатлевший весь ход происшествия.

Подготовка к вылету Су-7БКЛ. На переднем плане блоки НАР УБ-16-57УМ

Посадка Су-7БКЛ с использованием тормозных парашютов

Этот Су-7БМ после аварии 29 августа 1975 года был списан и позднее передан в Центр подготовки технических специалистов ВВС в городе Олесница

Двумя неделями ранее, 18 июля 1984 года, был потерян другой Су- 7БКЛ капитана В. Корчински. При выполнении задания над Балтийским морем начало выбивать масло из двигателя. Лётчик потянул было домой, но вскоре давление масла упало до нуля и двигатель заклинило под аккомпанемент ужасных звуков раздираемого металла. Лётчику оставалось только катапультироваться, а самолёт упал и взорвался неподалёку. Сбежавшиеся местные жители помогли пилоту выпутаться из парашютных строп, сочувствуя – «повезло же, единственный, кто уцелел из всего самолёта!»

Начавшийся в Европе процесс разрядки внёс свои коррективы в характер боевой подготовки польских ВВС, как и других стран. Помимо ограничений на проведение крупных учений с привлечением больших масс войск и техники, где ограничивалось даже число самолёто-вылетов в сутки, в Польше самым ощутимым образом сказались экономические трудности и политический кризис начала 80-х годов, завершившийся скорым введением чрезвычайного положения. Привычный у нас дефицит всего и вся стал настоящим испытанием для социалистической Польши, коснувшись и Войска Польского. ВВС приходилось экономить топливо и прочие ресурсы, долги за которые советской стороне достигли уже неприличных размеров. Ужимались планы боевой подготовки, летать приходилось меньше, а при отработке боевого применения всё чаще использовали мелкие практические бомбы П-50 и агитационные АГИТАБ без взрывчатки, предназначавшиеся для разбрасывания пропагандистских материалов. Никакими листовками они, конечно, не начинялись, а в качестве содержимого в их объёмистые корпуса набивали накопившиеся в библиотеках и на складах всевозможные издания идеологического толка с материалами бесчисленных партийных съездов и пленумов, списывать которые в макулатуру раньше запрещалось. Популярной была шутка, что АГИТАБ стоит снаряжать пачками введённых в стране карточек на сахар, спиртное и прочие товары, бомбардируя вероятного агрессора с тем, чтобы тот в ужасе отступился от своих замыслов захватить страну повального дефицита.

В последние годы эксплуатации полк в Быдгоще лишился ещё двух самолётов, к счастью, без жертв, но при обстоятельствах довольно курьёзного толка. 23 мая 1985 года при отработке бомбометания с кабрирования вместе с учебной бомбой П-50 с подвесок «спарки» сошли и подкрыльевые ПТБ. При большом угле тангажа самолета слетевшие баки ударили о стабилизатор. После удара лётчики ощутили резкое ухудшение управления, к тому же хвост машины стало сильно трясти. На движение ручки самолёт отзывался всё хуже и хуже, грозя вовсе потерять управляемость. Оставалось только катапультироваться, но перед покиданием кабины кто-то из пилотов включил автопилот. Брошенный ими самолёт, однако, падать не собирался и продолжал кружить над полигоном, набирая и теряя высоту. Выполняя виражи и распугивая других лётчиков, он несколько раз прошёл над вышкой руководителя полётов. Тот призывал лётчиков прекратить безобразничать и грозил им всеми карами, не ведая, что те, волоча парашюты, уже бредут к вышке пешком.

Последний потерянный поляками самолёт и вовсе был разбит советским лётчиком, перегонявшим его для ремонта на завод в Барановичах 12 июня 1987 года. Резвясь по дороге, тот несколько раз включал форсаж, разгоняя машину на малой высоте до сверхзвука. На подходе к границе топливо было уже на нуле, хотя до конечного пункта оставалось ещё добрых 200 км. На беду, вблизи не было ни одного подходящего аэродрома, и лётчику пришлось катапультироваться.

В полете "спорка" Су-7У. Этот самолет после происшествия в апреле 1985 года стал знаменит как машина, способная летать без экипажа

Польские Су-7БКЛ на хранении. До самого конца эксплуатации машины сохраняли первоначальный некамуфлированный вид.

Су-7У но стоянке военного музея в Кракове

История на том не завершилась: поскольку вина лётчика была налицо, советская сторона согласилась возместить потерю, передав полякам аналогичный Су-7БКЛ. Принадлежавший к 80-й производственной серии самолёт был выпущен ещё в мае 1972 года и эксплуатировался больше 15 лет, по всей видимости, в одной из исследовательских организаций советской «оборонки», имея на борту ряд приборов и оборудования незнакомых типов, к которым, к тому же, не было документации. Кроме того, машина была поновее разбитой (ту выпустили ещё в 1967 году), за что советская сторона требовала доплаты. Поляки не соглашались, резонно указывая, что они о такой услуге не просили. Время шло, переговоры тянулись, а самолёт стоял в ожидании своей участи. В конце концов его отдали полякам, но служить самому новому польскому Су-7 пришлось недолго – с конца 1988 года началось списание машин этого типа.

В начале 1989 года полк в Быдгоще был переформирован в учебно-боевой, пересев на тренировочные TS-11 «Искра». Последние плановые полёты на оставшихся в части Су-7БКЛ и Су-7У были проведены 25 июня 1990 года – почти день в день спустя 26 лет с начала их службы в польских ВВС. К сентябрю 1990 года все машины этого типа перегнали на базу в Мержеце, где большую их часть ожидала разделка на металлолом. Однако к заслуженной технике поляки проявили должное уважение и сохранили целую дюжину «Су-седьмых», передав их в экспозиции военных музеев.

В польской авиации «Су-седьмые» прослужили примечательно долго – более четверти века, вступив в 90-е годы. Число потерянных самолётов за этот период составило 10, или 22,2% из 45 полученных машин. Самолёты проявили себя с технической стороны весьма надёжно, о чём говорит крайне невысокая доля лётных происшествий по причине конструктивно-производственных недостатков (КПН): по вине отказов и дефектов техники были потеряны только 20% от общего числа разбившихся машин, во всех остальных случаях причиной были ошибки лётного состава. В целом статистика потерь польских Су-7 являла собой просто- таки иллюстрацию к теории безопасности полётов: после нескольких лет безаварийной эксплуатации, сопровождавшейся повышенным вниманием начального периода, настала некоторая самоуспокоенность и ослабление внимания, имевшие следствием несколько разбитых один за другим самолётов; принятые меры дали убедительные результаты в виде последующей десятилетней службы без единой аварии, вновь сгладившей вопросы надёжности и безопасности, что явилось наиболее логичным обоснованием нового всплеска происшествий в начале 80-х годов, когда были потеряны пять машин. После этого аварии практически сошли на нет до самого завершения эксплуатации польских Су-7.

Надёжно вела себя система спасения самолёта, безотказно действовавшая во всех случаях её использования лётчиками. За всё время службы Су-7 в польских ВВС жертвами катастроф с их участием стали только три лётчика, что составляло треть от общего количества лётных происшествий. Происшествия со смертельным исходом имели место, лишь когда пилоты по каким-то причинам не успевали воспользоваться катапультированием. Их доля, характеризовавшаяся показателем 0,3 в общем числе потерь «Су-седьмых» по безопасности в эксплуатации позволяла считать самолёт не уступающим даже машинам следующего поколения.

(Продолжение следует)

Авиация в изобразительном искусстве

Евгений АЛЕКСЕЕНКО

РОБЕРТ ТЭЙЛОР И ЕГО САМОЛЕТЫ

Имя этого живописца, вне всякого сомнения, стало синонимом направления «Aviation Art». С именем Роберта Тэйлора напрямую связаны высочайшие достижения этого направления живописи, всё то, что принято называть классикой жанра. Продуманность композиции, виртуозная техника, богатство и насыщенность цветовых сочетаний – всё это в полной мере отличает работы Тэйлора и способствует широчайшему к ним интересу во многих странах мира.

Моё знакомство с творчеством Тэйлора началось более двадцати лет назад. В то время автор этих строк делал свои первые шаги как профессиональный художник в новейшем тогда жанре – «Aviation Art». Конечно, я был знаком с работами своих коллег по жанру – их работы регулярно печатались в популярных советских журналах, таких как «Моделист-конструктор», «Авиация и Космонавтика», «Техника-молодежи»; несколько дополняли общую картину рисунки на упаковках сборных моделей. Но все эти работы носили прикладной, иллюстративный характер и создавалось странное ощущение, что возможное совершенство уже достигнуто, двигаться дальше незачем, да и некуда.

Неужели некуда? В который раз просматривая картины великих художников-маринистов – Айвазовского, Боголюбова, Лагорио – я не переставал удивляться мастерству их исполнения и радоваться за наш российский флот, история которого получила такое достойное отображение. Тогда же я часто задавал себе вопрос – почему красота неба, облаков, и, вместе с ними, самолётов, не находят отклика у современных художников?

Так продолжалось до тех пор, пока мне на глаза случайно не попался один из номеров британского журнала «Fly Past». Просмотрев его где-то до середины, я перелистнул очередную страницу и…

То, что передо мной не фотография, я понял сразу. Никакая фотография не способна объединить в себе и динамичную композицию, и выверенные и очень эффектные ракурсы, и объёмное пространство светотени, и насыщенный и, вместе с тем, сбалансированный цветовой строй.

Передо мной была картина. Настоящая, полноценная картина, и главными её героями были самолеты, облака и солнечный свет. А над картиной два слова крупными буквами: РОБЕРТ ТЭЙЛОР.

Излишне говорить, что с того самого дня я развернул настоящую охоту за работами этого художника. Со временем мне удалось многое узнать и о творчестве Тэйлора, и о нём самом.

Роберт Тэйлор – британский живописец – родился в 1946 году.

Осознав свой талант ещё в раннем возрасте, он никогда не мыслил свою жизнь и работу вне искусства и делал всё возможное для достижения своей цели. Окончив школу в 15 лет, он никогда не работал вне связи с миром изобразительного искусства. После двух лет обучения в Школе искусств в городе Бэт (Bath) он получил работу подмастерья в багетной мастерской художественной галереи в Бэте, городе, где Роберт Тэйлор жил и работал всю свою жизнь. Достаточно опытный в технике акварели, молодой подмастерье использовал каждую возможность изучения работ других художников и, после освоения техники масляной живописи, быстро обнаружил, что может писать не хуже, чем большинство художников, чьи картины он оформлял в багет.

Вскоре галерея начала продавать картины Роберта, и владелец галереи, распознав его талант, выдвинул Роберта на работу в отдел по реставрации картин. Здесь, в процессе реставрации картин и рисунков, Роберт осваивает манеру живописи старых мастеров, что в дальнейшем стало основой его карьеры профессионального художника.

Реставрация картин требует большой точности, способности воспроизводить технику других художников, для того чтобы восстановленные участки были незаметны на общем фоне.

После 10 лет работы Роберт стал одним из наиболее известных реставраторов за пределами Лондона. Сегодня он объясняет свои многосторонние способности годами усердной работы в качестве реставратора.

После 15 лет работы в галерее Тэйлор обращает на себя внимание Пэта Барнарда, чьё издательство Military Gallery также находилось в городе Бэт, и, когда представилась возможность целиком посвятить себя творчеству художника, Роберт ни дня не раздумывал. Спустя несколько месяцев он уже видел свои работы в печати. С тех пор Military Gallery публиковало каждую его работу.

Роберт Тэйлор начинал свою карьеру как художник-маринист, и первые его успехи приходятся на военно-морскую тематику. Одна из таких работ восхитила лорда Льюиса Маунтбаттена, и он разместил картины Тэйлора на выставке Королевского общества художников-маринистов в Лондоне, а выставка, в свою очередь, привлекла внимание средств массовой информации. Вслед за публикацией в лондонской ежедневной газете, Тэйлор был приглашен для участия в телепрограмме ВВС. Затем последовал интерес со стороны Музея морской авиации, который, естественно, выражался в том, чтобы военно-морские сюжеты включали в себя самолёты. Это было начало пути Роберта Тэйлора в жанре «Aviation Art».

Очарованный с детства большими мощными машинами, придуманными человеком, Тэйлор без труда перешёл с одного типа «железа» к другому. Будучи художником «Старой школы», он взялся за изображение самолетов с таким же удовольствием, с каким раньше рисовал корабли. Теперь на его полотнах появились мощные, драматические небеса, написанные столь же масштабно, как морские пейзажи. Это было новое слово в жанре «Aviation Art», где прежде не было работ такого масштаба, вплотную приблизившихся к классическим образцам живописи.

Работы Роберта Тэйлора узнаваемы с первого взгляда. Художник передаёт технические подробности изображаемых объектов в лучших традициях Старых мастеров. С непостижимой виртуозностью воссоздаёт он сцены прошлого, и достичь подобного уровня под силу лишь очень немногим художникам. Поражает его внимание к деталям: сверкающий, «только что с завода» самолет, выглядящий как музейный экспонат, – не для него. Его «фирменный стиль» – изображать самолёты, несущие на себе боевые повреждения, воздействия суровой погоды, его конек – грязевые потёки снизу фюзеляжа, облупленные передние кромки крыльев, масляные пятна на капотах двигателей: самолеты полностью реальны!

Работы Тэйлора приобрели международную известность в начале 80-х. Его выставки прошли в США, Канаде, Австралии, Японии, а также в Европе. Его персональная выставка в Национальном аэрокосмическом музее в Вашингтоне стала самой популярной выставкой из всех проводившихся ранее. Картины Тэйлора хранятся в коллекциях крупнейших авиационных музеев, в офисах и частных коллекциях, а репродукции с его работ уже много лет являются предметом гордости коллекционеров по всему миру. Дополнительную ценность репродукциям добавляет тот факт, что абсолютное большинство из них подписаны, помимо самого Тэйлора, людьми, каждый из которых сам по себе является легендой мировой авиации: знаменитые асы Второй Мировой войны Дуглас Бэйдер, Джонни Е. Джонсон, Адольф Галланд, Эрих Хартманн, Эрих Рудорффер, Сабуро Сакаи, Арсений Ворожейкин; пилоты бомбардировочной авиации Билл Рейд, Джимми Дулитл, Боб Морган (Memphis Belle), Джорж Буш-старший; авиаконструктор Том Сопвич и многие другие. Многие работы подписаны более чем десятью асами, зачастую, бывшими противниками.

Сегодня мы представляем несколько репродукций работ Роберта Тэйлора. Многие из вас, возможно, впервые познакомятся с его творчеством, а, познакомившись, будут по-другому оценивать работы других мастеров жанра «Aviation Art», в том числе и российских. На мой взгляд, бояться этого не следует – конкуренция всегда была одним из величайших изобретений человечества. Верно и другое – соревноваться с Тэй- лором, а, тем более, превзойти его, очень и очень непросто. Мэтр продолжает работать, позиций сдавать не собирается, и в самое ближайшее время мы увидим его новые шедевры.

В статье использована общедоступная информация сети «Интернет» К сведению читателей: в ноябре, в Москве в выставочном зале "Тушинский" пройдет первая российская выставка "Авиация в изобразительном искусстве"

Работы Роберта Тэйлора

Ил-АМ-42, 1-й экземпляр на заводских испытаниях, ноябрь-декабрь 1943 г.

О.В. РАСТРЕНИН

"Простая" история самолета Ил-8

Весной 1943 г. но заводе № 18 цехом окончательной сборки были завершены работы по тяжелому штурмовику Ил-2М и начались предварительные заводские испытания. Целью наземных и летных испытаний являлась полная доводка машины, винтомоторной группы и выявление эксплуатационных особенностей самолета для подготовки его к передаче на официальные заводские испытания.

Уже к 1 мая были закончены наземные испытания бомбардировочного и стрелково-пушечного вооружения, и самолет "перевезли в тир для горячего отстрела оружия". Все вооружение работало безотказно. Серьезные претензии были только к оборонительной пулеметной установке, так как ее отстрел вообще не удалось произвести "ввиду задержек в механизме подтяга".

После отработки системы уборки и выпуска шасси началась летная часть программы предварительных заводских испытаний. На самолете устанавливался опытный воздушный винт АВ-5л-18А диаметром 4,0 м производства завода № 35.

На первой же рулежке обнаружилась "течь через манжеты цилиндровой группы (типа Ротол)"винта. Как следствие, моторное масло, попадая в корпус цилиндра, выбрасывалось "центробежной силой через стакан, смазывая резьбу стакана и лопасти, а также поверхности, обеспечивающие необходимую затяжку лопастей". Это приводило "к произвольному проворачиванию лопасти в стакане".

Устранение выявленных дефектоввинтовой группы затянулось до конца мая. Поэтому полеты по программе заводских испытаний начались лишь в следующем месяце. По некоторым данным первый полет Ил-2М выполнил 2 июня. Все полеты проводились при полетном весе 6570 кг (без бомб и боезапаса к пушкам и пулеметам).

По летным данным самолет Ил- 2М оказался значительно лучше серийного Ил-2 АМ-38ф. Так, максимальная скорость горизонтального полета достигала 470 км/ч. Однако из-за сильной тряски мотора и винта, которая обнаружилась в первом же полете, летные данные самолета в полном объеме снять не удалось. Тряска появлялась при оборотах винта 2220 об/мин и ниже. Причем "при утяжелении винта"тряска увеличивалась "до размеров, препятствующих нормальному полету". Кроме этого, "при резкой даче газа наблюдался заброс оборотов винта на 150-200 об/мин при очень быстром восстановлении (3-4 сек)". Раскрутки винта не было.

Самолет демонстрировал вполне приличные пилотажные качества. При наборе высоты, в горизонтальном полете и на планировании штурмовик был устойчив во всех плоскостях. Устойчивость оказалась даже несколько излишней. В отчете по испытаниям отмечалось, что "при возникновении крена при болтанке самолет не быстро возвращается в горизонтальное положение и требует значительных усилий для выравнивания". Эффективность триммера элерона оценивалась как недостаточная. При вводе самолета в разворот для создания крена требовались значительные усилия. Заметного запаздывания в реагировании на отклонение рулей не наблюдалось. Посадка, даже без щитков, производилась без затруднений. Отклонение рулей было вполне достаточным.

На рулежке и взлете самолет хорошо выдерживал прямолинейное движение, был "послушен к тормозам", тенденций к подъему хвоста и развороту не имел. Самолет быстро набирал скорость и отрывался от земли.

Мотор работал устойчиво без признаков детонации, показывая хорошую приемистость. Новая схема размещения водо- и маслорадиато- ров оказалась вполне удачной: температура воды и масла на всех режимах полета находилась в пределах нормы. В то же время воздушный пылефильтр ЦАГИ не обеспечивал требуемых значений надцува воздуха на номинальном и взлетном режимах. Требовалось изменить его конструкцию. Для надежной работы водосистемы предлагалось повысить давление воды на входе в помпу путем увеличения диаметра пароотво- дящих трубок от блоков цилиндров до 14-16 мм (вместо 12 мм) и диаметра компенсационной трубки до 40 мм (вместо 33 мм). Кроме этого, в маслосистему самолета было необходимо ввести приспособление, обеспечивавшее "зошпринцовкумасла в систему мотора перед запуском". Дело в том, что в связи с введением поддона картера "мотор значительно осушился" и при запуске работал без подачи масла (по манометру) в течение 5-10 сек.

Су-6 М-71ф но государственных испытаниях, 1943г.

В общем, по летным, пилотажным и эксплуатационным возможностям новый штурмовик производил вполне благоприятное впечатление, но постоянная тряска не позволяла нормально летать.

В начале июля заводом № 35 был подготовлен еще один экземпляр винта АВ-5л-18А с улучшенной аэродинамической балансировкой и передан в Куйбышев на 18-й завод для производства летных испытаний. При полетах с этим винтом тряска уменьшилась, но окончательно ликвидировать тряску все же не удалось. Теперь тряска появлялась при несколько меньших оборотах – 2200 об/ мин. Мотористы считали, что при соответствующей доводке винта тряска прекратится. Однако в ходе совместных 100-часовых испытаний на заводе № 24 моторов АМ-42 и опытного флюгерного винта АВ-7л-18А (лопасти винта выполнялись по одному чертежу с АВ-5л-18А) в июле произошли аварии двух моторов (зав. № 4226 и 4229). В обоих случаях разрушились демпферные пружины муфты сцепления приводного центробежного нагнетателя с коленчатым валом. Ни один из этих моторов не наработал 25 режимных часов на стенде. На "разборе полетов" специалистам завода № 35 пришлось напомнить членам комиссии, что еще в июле 1941 г. первый образец винта серии АВ-5л прошел заводские 100-часовые испытания на опытном моторе М-90. Никакой тряски не наблюдалось. На Ил-2М срочно установили серийный винт АВ-5л-158 диаметром 3,6 м. Тряска исчезла. Стало ясно, что ссылки на недора- ботанность винтов справедливы лишь отчасти. Главный конструктор мотора А. А. Микулин запретил полеты с АМ-42 с винтами диаметром 4,0 м. Было решено определить частоты собственных колебаний воздушного винта и системы "коленчатый вал – редуктор" мотора.

Поскольку летные данные Ил-2М с винтом АВ-5л-158 снизились почти до уровня обычной "двойки", то о предъявлении новой машины на государственные испытания в установленные сроки не могло быть и речи. По этой причине наркомат авиапромышленности по согласованию с ГОКО своим приказом от 12 июля перенес на 15 сентября срок передачи Ил-2М на испытания. В этой связи 7 августа Ил-2М с винтом АВ- 5л-158 перелетел в Москву на завод № 240, где предполагалось продолжить доводку машины и провести весь цикл официальных заводских испытаний.

Одновременно этим же приказом по НКАП завод № 18 обязывался построить эталон нового штурмовика для серийного производства. Самолет получил заводское обозначение С-42. В отличие от Ил-2М консоли крыла эталона отводились назад на 6°, а само крыло несколько смещалось назад. Усиливались стыковочные узлы крыла с центропланом накладками (от 6 до 7 нервюры), а также крепление нервюр (начиная с 5-й) к лонжеронам крыла. Само крыло несколько изменялось – хвостики нервюр в месте подвески элерона выполнялись укороченными. Зализ стыка центроплана с фюзеляжем ставился только на хвостике центроплана и на носке крыла.

Аэродинамика С-42 была несколько облагорожена за счет установки встык листов обшивки консолей и центроплана и применения клепки впотай, а также уборки хвостового колеса в полете.

Для повышения эксплуатационных возможностей самолета вместо съемных патронных и снарядных ящиков в крыле монтировались специальные встроенные отсеки.

Улучшение пилотажных качеств и снижение нагрузок но ручку управления обеспечивалось путем увеличения до 30% осевой компенсации элеронов и руля высоты. Кроме этого, устанавливалась новая проводка управления триммерами.

Предусматривалась также установка щитков на вираж (отклонение 17°) с кнопочным управлением. Это мероприятие уменьшало радиус виража.

Боевая живучесть самолета повышалась путем постановки дополнительной тросовой проводки управления рулем высоты за пределами бронекорпуса (в хвостовой части фюзеляжа).

Работы по С-42 поначалу шли довольно быстро. Уже к 10 августа с завода No 207 был получен бронекорпус и заложен в стапеля 44-го цеха. Хвостовая деревянная часть, центроплан, щитки, элероны и руль поворота были полностью готовы, а крыло, стабилизатор и руль высоты – начаты по сборке. Однако к середине месяца работы по самолету фактически остановились. Военпреды забили тревогу. Директор завода А. А. Белянский вынужден был "реагировать". Своим приказом от 23 августа он потребовал от производственников передать С-42 на ЛИС завода к 15 сентября. Однако этот шаг Белянского, как оказалось впоследствии, был своего рода страховкой от возможных в будущем упреков в бездействии, так как выполнять этот приказ никто не собирался. Работы по С-42 шли "ни шатко, ни валко". Согласно сводке по опытному самолетостроению от 25 сентября С- 42 еще находился в состоянии сборки. Не был собран самолет и к 1 декабря – к этому дню на самолете проводились мелкие доработки мас- лосистемы, устанавливался верхний бензобак, шла отладка работы бро- незаслонок. Как следует из доклада помощника военпреда на 18-м авиазаводе ст. техника-лейтенанта В. Никулина, "общий объем роботы"по С-42 для приведения его в летное состояние оставался всего на "2-3 дня, но зовод совершенно не занимается самолетом"

Судя по всему, 18-й авиазавод по согласованию с Ильюшиным был сориентирован в первую очередь на постройку самолета Ил-1 АМ-42, а работы по С-42, который в целом был "похож" на "следопыт" 240-го завода, велись по остаточному принципу. Тем более что договориться было нетрудно, так как начальником СКО был представитель ОКБ на заводе В. Н. Бугайский. Поэтому на С- 42 выделялось ровно столько людей, сколько оставалось не задействованными в работах по бронированному истребителю и серийной продукции завода. Очевидно, что свободных людей не было никогда.

В то же время основные усилия ОКБ Ильюшина сосредоточились на самолете Ил-2 АМ-42 в варианте разведчика и корректировщика артиллерийского огня.

Надо полагать, такое "разделение труда" было связано с поступившими в НКАП сведениями об успешном прохождении двухместным штурмовиком Су-6 М-71ф государственных летных испытаний. По определяющим летно-боевым качествам (скорость, маневренность, вооружение, боевая живучесть и т.д.) "сухой" значительно превзошел как серийный Ил-2, так и все его варианты с мотором АМ-42. Это была реальная и серьезная угроза монополии бронированных самолетов семейства "Ил" на авиазаводах и в войсках.

Отметим, что никаких специальных обозначений для разведчика и корректировщика артогня Ил-2 АМ- 42, равно как и для самолета Ил- 2М, после его прибытия в Москву, в документах не употреблялось. В переписке использовалось только одно наименование Ил-2 АМ-42 с добавлением разведчик и корректировщик артиллерийского огня (для самолета завода № 240) или штурмовик-бом- бардировщик (для самолета завода N° 18). Иногда указывался номер завода изготовителя без упоминания тактического назначения самолета.

Первый полет опытного "следопыта" 240-го авиазавода состоялся 10 мая 1943 г. под управлением лет- чика-испытателя В. К. Коккинаки. Выяснилось, что деревянное крыло, изготовленное на заводе № 30, имеет существенные производственные дефекты. Были претензии и к работе мотора АМ-42. Полеты прекратили, а самолет возвратили на завод.

Старший военпред ГУ ИАС ВВС на заводе № 240 инженер-майор Григорьев докладывал своему руководству, что по состоянию на 20 июля на самолете еще продолжаются работы по стыковке нового крыла (также деревянного), завершается установка вооружения, а также рамы второй фотоустановки в задней части фюзеляжа за стрелком. Для проведения наземных испытаний на выработку горючего из подвесных бензобаков завершен монтаж системы бензопроводки для одного ПТБ на 150 кг горючего. Кроме этого, на самолете предполагалось установить новый всасывающий патрубок с управляемой внутренней заслонкой, связанной с кинематикой шасси: на земле (шасси выпущено) забор воздуха производится из подкапотного пространства, а при полете в воздухе (шасси убрано) – снаружи.

К 26 июля "следопыт" был приведен в летное состояние и передан на ЛИС завода. Однако уже действовал запрет Микулина на полеты с мотором АМ-42. 14 августа была проведена одна рулежка и сделано три пробежки с доведением самолета до момента отрыва от полосы. По отзывам летчика-испытателя К. К. Коккинаки самолет хорошо управлялся и слушался рулей. Мотор в течение 25 минут непрерывно работал на номинальном и взлетном режимах без каких-либо замечаний. Температура воды и масла находилась в пределах нормы: вода – 110°С, масло – 95°С.

Одновременно на Ил-2М был снят мотор, который выработал ресурс, и начаты работы по устранению выявленных недостатков и дефектов.

Учитывая нормальную работу установленного на корректировщике экземпляра мотора АМ-42, Ильюшин и инженер-майор Григорьев подготовили письмо на имя Шахурина, в котором просили повлиять на решение Микулина и дать добро на производство полетов опытных "Илов"с АМ-42 по программе заводских испытаний. Предварительно была получена поддержка по этому вопросу у заместителя главного инженера ВВС генерала А. А. Лапина. Однако "поход наверх" ничего не дал. Изменения, которые были внесены в конструкцию АМ-42 по результатам тор- сиографирования, оказались весьма существенными. Например, от амортизирующих промежуточных элементов в соединении большой шестерни редуктора с коленчатым валом отказались в пользу жесткого редуктора. Коленчатый вал выполнялся более жестким и прочным. Заново переделывалась всасывающая система, поршневая группа и т.д. По этой причине мотор был поставлен на повторное торсиографирование. В этих условиях ни Главный конструктор мотора, ни Нарком авиапрома не решились снять запрет. Более того, Государственная комиссия, назначенная совместным приказом А. И. Шахурина и главного инженера ВВС А. К. Репина от 16 сентября, потребовала сначала провести длительные внутризаводские испытания по специальной программе на надежность основных узлов мотора, и лишь после этого разрешалось допустить АМ- 42 к госиспытаниям.

ОКБ Микулина, несмотря на проводимую обширную доводочную работу, долго не могло добиться надежной работы мотора в новой "редакции": наблюдалась сильная тряска и дымление, мотор недодавал мощности, в масле стабильно появлялась стружка и т.д. Одновременно, чтобы "отстроиться" от резонанса в системе воздушный винт и "коленчатый вал – редуктор" мотора на заводе № 35 начались работы по созданию для АМ-42 воздушных винтов диаметром менее 4,0 м.

К этому времени над ОКБ Ильюшина начали сгущаться "тучи". В сентябре неудачно закончились государственные испытания штурмовика-истребителя Ил-2-И с мотором АМ-38ф. "Вести активную борьбу с истребителями противника самолет Ил-2И не может…", – указывалось в акте утверждения результатов испытаний. То есть Ил-2-И как истребитель бомбардировщиков и транспортных самолетов явно не состоялся, а все главные качества "чистого" штурмовика – потерял. Командующий ВВС маршал А.А. Новиков наложил на акт резолюцию: "…считать, что дальнейшая постройка Ил-2И в варианте истребителя и установка мотора АМ-42 (Постановление ГКО № 3336 от 17.05.43 г.) на истребительный вариант Ил-2 нецелесообразна". В результате была прекращена сборка истребителя Ил-2-2И АМ-42, хотя к концу августа один экземпляр самолета почти был собран, а для второго экземпляра изготовлены необходимые узлы и агрегаты.

Между тем сроки подачи на испытания бронированного истребителя Ил-1 АМ-42 с лучшими летными данными не выполнялись с завидным постоянством: они трижды переносились и трижды срывались.

Очевидно, что такое положение дел не могло устроить ни ВВС, ни более высокие инстанции. В очередной сводке о ходе работ по опытному самолетостроению от 25 октября прямо указывалось, что работы по опытным самолетам ОКБ и заводами ведутся крайне медленными темпами, что "недопустимо в условиях военного времени". Видимо, по этой причине 26 октября вышло Постановление ГОКО, которое требовало не позднее 15 ноября предъявить на государственные испытания истребитель Ил-1 АМ-42 в одноместном и двухместном варианте и самолеты Ил-2 АМ-42 в вариантах штурмовика и разведчика-корректировщика.

К этому необходимо добавить, что военные на основе анализа двухлетнего опыта войны пришли к выводу, что из всех летно-технических характеристик самолетов маневренность оказывает решающее влияние на живучесть в бою при действиях по наземным целям. При этом особое внимание обращалось на оснащение перспективного самолета-штурмовика мотором воздушного охлаждения и на повышение эффективности броневой защиты при одновременном снижении доли брони в полетном весе.

Кроме этого, наметилась явная тенденция к снижению интереса ВВС к самолетам многоцелевого назначения и повышению его к маневренным штурмовикам, предназначенным исключительно для решения боевых задач непосредственной поддержки войск. Для такой специализации уже были созданы необходимые условия: превосходство в воздухе на главных операционных направлениях в целом завоевано советскими ВВС, вопрос о количестве самолетов в основном решен, имелась уверенность в скором налаживании устойчивого производства весьма сильного фронтового бомбардировщика Ту-2, а в качестве пикировщика военных вполне устраивала проверенная в боях "пешка". Для обеспечения качественного скачка ударных возможностей ВВС в кампании 1944 г. оставалось только решить вопрос о современном самолете-штурмовике.

Судя по документам, НИИ ВВС и руководство ВВС КА отчетливо понимали, что Су-6 М-71 ф является именно тем ударным самолетом, которого недостает в системе вооружений ВВС, и в силу этого были полны решимости, отстаивать свои интересы. По их мнению, возможности для постановки в серию "семьдесят первого" мотора и самолета Су-6 с ним у НКАП имелись.

В письме на имя Г. М. Маленкова и А. И. Шахурина от 16 сентября 1943 г. командующий ВВС Красной Армии маршал А. А. Новиков указывал: "…Считаем необходимым, запустить в серийное производство самолет Су-6 на одном из заводов НКАП (завод № 30), взамен самолета Ил-2 АМ-38ф, одновременно форсировать внедрение в серию мотора М-71ф. До выхода серийных моторов М-71ф, возможно выпускать самолет с мотором М-71".

Таким образом, осенью 1943 г. Ильюшин оказался в весьма сложном положении: в его активе были единственный летающий разведчик- корректировщик Ил-2 АМ-42 (РК), стоящий на приколе штурмовик-бомбардировщик Ил-2М, находящийся в стадии завершения работ по сборке штурмовик С-42 (эталон для серии), а также еще не готовый бронированный истребитель Ил-1. Причем с каждым днем интерес к этим машинам со стороны ВВС неуклонно снижался, особенно к разведчику-корректировщику и к бронированному истребителю.

Надо отдать должное С. В. Ильюшину, он блестяще справился с возникшими трудностями и успешно вышел из весьма непростой ситуации.

Как и положено дальновидному политику, С. В. Ильюшин предлагает военным проект штурмовика Ил-8 с мотором М-71 (бывший БШ-М-71) и одновременно начинает зондирование в аппарате НКАП принципиальной возможности переделки бронированного истребителя Ил-1 в двухместный штурмовик с высокими летными и боевыми данными. На штурмовом варианте "единички" предполагалось установить две 37-мм пушки 11П и две пушки ШВАК. Нормальная бомбовая нагрузка включала 400 кг и в перегрузку – 600 кг. Ракетное вооружение состояло из четырех ракетных орудий РО-82. Это была серьезная заявка. Получалось так, что путем переделки Ил-1 можно было довольно быстро предъявить военным и НКАП боевую машину, не уступающую Су-6 М-71ф по летно-боевым показателям и имеющую значительно лучшие перспективы по запуску в серийное производство по причине использования уже отработанной на авиазаводах технологии и более "удобного" мотора.

29 октября после поездки в Куйбышев С. В. Ильюшин обратился к А. И. Шахурину с письмом, в котором писал: "…Ознакомившись на заводе № 18 с ходом постройки двух самолетов Ил-1 в одноместном и двухместном вариантах, я убедился, что постройка двух самолетов непосильна, поэтому прошу Вас Ил-1 в одноместном варианте с завода снять. Срок окончания самолета Ил-1 в двухместном варианте заводу № 18 оставить прежний, т.е. 10 декабря 1943 г."

Одновременно Ильюшин в начале ноября выходит с предложением во исполнение Постановления ГОКО от 26 октября передать на государственные испытания опытный разведчик-корректировщик Ил-2 АМ-42 (РК) в варианте штурмовика. Как следует из документов, основной причиной такого выбора стало лучшее производственное исполнение этого самолета в сравнении с Ил-2М производства завода No 18. Штурмовой вариант "следопыта" имел бы увеличенную дальность полета за счет большего запаса горючего (1020 л вместо 840 л), нормальную бомбовую нагрузку 600 кг и в перегрузку 1000 кг (за счет внешней подвески), менее мощное радиосвязное оборудование и один фотоаппарат для плановой съемки вместо двух. Других отличий не было. Фактически предлагался один и тот же самолет, но с разными вариантами полезной нагрузки (различные веса бомб, горючего и съемного оборудования). То есть Ильюшин сделал ставку на универсальность построенного опыт ного самолета Ил-2 АМ-42. Вместо пушек ВЯ-23, как и ранее, предлагалось в перспективе установить 37-мм авиапушки 11 П.

Надо сказать, что Ильюшин, будучи в прошлом чиновником с большим опытом, хорошо усвоил науку "аппаратного" решения вопросов и "правильной" подачи материалов "в верхах". Обладая обширными связями в аппарате НКАП, Ильюшин имел возможность получать информацию о "настроениях" и планах руководства в отношении тех или иных вопросов авиационного строительства. Как следствие, Ильюшин весьма объективно оценивал обстановку, в силу чего предпринимал вполне адекватные шаги и достигал своей цели.

Как и ожидалось, ВВС отклонили предложение С. В. Ильюшина по самолету Ил-8 М-71, поскольку по маневренности и максимальным скоростям ильюшинский "броненосец" уступал "сухому". Однако идея строить штурмовой вариант Ил-1 АМ-42 и продвигать универсальный штурмовик-разведчик Ил-2 с АМ-42 руководству НКАП понравилась. В этом случае появлялась альтернатива бронированному Су-6 М-71ф и возможность "отодвинуть" решение неудобного вопроса о запуске в серийное производство "семьдесят первого" мотора до проведения сравнительных испытаний опытных самолетов и выбора лучшего из них.

Возможно под давлением военных Наркомат авиапромышленности своим приказом от 12 декабря 1943 г. потребовал от П. О. Сухого разработать модификацию самолета Су-6 под мотор АМ-42. Стрелково-пушечное и ракетное вооружение нового штурмовика оставалось прежним, но нормальная бомбовая нагрузка увеличивалась до 400 кг. Срок предъявления опытного самолета Су-6 АМ-42 на летные испытания устанавливался весьма жесткий – 20 декабря 1943 г.

В связи с решением об установке на Су-6 мотора АМ-42 группа ведущих исполнителей по самолету (инженеры завода Nq 289 Горбунов, Баславский, Мудрецов) 7 декабря обратились с письмом на имя И. В. Сталина, Г. М Маленкова и А. И. Шахурина, в котором указывали, что: "…Самолет "Су-6" с мотором М-71 – это самолет "сегодняшнего дня", а с мотором АМ-42 – это самолет "вчерашнего дня", т.е. уже пройденный этап, а это не логично, да и неправильно отказываться от лучшего и желать худшего". Никакой реакции высоких инстанций на это письмо не последовало.

Тем временем, определившись со стратегией выживания и заручившись поддержкой наркомата, С. В. Ильюшин с присущей ему энергией приступил к реализации задуманного.

Схема бронирования Ил-АМ-42, 1-й экземпляр, государственные испытания, 1944 г.

На куйбышевском авиазаводе № 18 форсировались работы по постройке двух экземпляров двухместного Ил-1 и одного комплекта агрегатов для проведения статиспытаний. Вооружение самолета было ослаблено. "Вместо ранее предполагавшихся двух пушек калибра 37 мм и двух пушек калибра 20 мм" на самолете было решено установить две пушки ВЯ-23 и два пулемета ШКАС, а "вместо четырех бомбоотсеков " – смонтировать два бомбоотсека в центропланной части крыла и два внешних бомбодержателя ДЗ-42. Ракетное вооружение включало четыре РО-82. Одновременно с целью экономии времени с самолета С-42, на котором из-за отсутствия свободного мотора АМ-42 временно поставили АМ-38ф, был снят "турельный колпак задней установки" и установлен на двухместный Ил-1. Взамен на С-42 предполагалось смонтировать серийный фонарь и затем передать самолет на завод № 240, "где на него поставят турельный колпак". Готовность по сборке Ил-1 по состоянию на 25 декабря оценивалась как 80%. Завод № 1 продолжал строить одноместный истребительный вариант "единички".

Здесь стоит отметить, что к этому времени специалисты НИИ ВВС еще не знали, "как будет предъявляться самолет Ил-1, как штурмовик или как истребитель". Более того, "эскизные проекты самолетов Ил-1 АМ-42 ни Главному инженеру ВВС, ни начальнику НИИ ВВС не представлялись". В конце декабря Ильюшин еще только "обещал выслать в ближайшие дни эскизный проект". Как следует из документов, эскизный проект Ил-1 АМ- 42 в двухместном варианте поступил в НИИ ВВС лишь 14 марта 1944 г., когда самолет уже был закончен по сборке и находился в Москве на авиазаводе № 240 с целью дальнейшей доводки и проведения испытаний. Очевидно, что в этих условиях внесение каких-либо серьезных изменений в конструкцию машины практически исключалось. То есть получается так, что штурмовой вариант самолета Ил-1 строился без утвержденного ВВС эскизного проекта и макета.

Надо полагать, С. В. Ильюшин, затягивая всеми возможными способами передачу в НИИ ВВС материалов по новому штурмовику, опасался, что рассмотрение военными эскизного проекта вполне вероятно закончится перечнем недостатков и требований, которые необходимо будет отрабатывать. Утверждение проекта затянется. В это время специалисты ОКБ П. О. Сухого сумеют довести Су-6 АМ-42 до требуемого уровня надежности и надобность в Ил-1 отпадет.

Как и следовало ожидать, проектом самолета Ил-1 специалисты НИИ ВВС остались недовольны. Начальник 4-го отделения 3-го отдела института инженер-майор В. С. Холопов и ведущий инженер 3-го отдела инженер-майор П. Т. Аброщенко писали, что в материалах ОКБ отсутствуют: тактическое назначение самолета, описание конструкции и расчет на прочность, состав специального оборудования и его компоновка на самолете, а также расчеты маневренности, устойчивости и поляры крыла. Установка на самолете системы заполнения бензобаков нейтральным газом не предполагалась. Не было предусмотрено дублирование в канале управления рулем высоты и направления. Воздушный стрелок по-прежнему оставался не защищенным от огня сверху-сзади. Все эти недостатки в начале 1944 г. уже считались недопустимыми для самолета поля боя.

Не впечатлили военных и боевые возможности самолета. Вооружение Ил-1 по проекту включало две пушки ВЯ-23 (300 снарядов), два пулемета ШКАС (1500 патронов), один оборонительный пулемет УБТ (150 патронов), 10 авиационных гранат АГ-2, 200 кг бомб (калибров от 1 до 100 кг) в двух бомбоотсеках и 200 кг (2 ФАБ-100) на внешней подвеске. В перегрузку допускалась подвеска снаружи двух бомб ФАБ-250. Ракетное вооружение не предусматривалось.

Ил-АМ-42, 1-й экземпляр на заводских испытаниях, ноябрь-декабрь 1943 г.

В выводах заключения по эскизному проекту указывалось: "…Главный конструктор самолета предлагает бронированный штурмовик. Если это так, то в чем заключается смысл постройки этого самолета. При сравнении с Су-6 с АМ-42 напрашивается вывод не в пользу Ил-1 с АМ-42. …По летным данным Ил-1 превосходит Су-6, но по бомбовой нагрузке и вооружению уступает. Серийный самолет Ил-2 превосходит по летным данным, но уступает ему по бомбовой нагрузке. …Бронирование Ил-1 требованиям ВВС не удовлетворяет. …Конструкция Ил-1 по проекту базируется на технологии серийного Ил-2, однако для освоения самолета потребуется коренная переделка всего производства".

Требовалось внести серьезные изменения в конструкцию и вооружение предлагаемого штурмовика. Как показали дальнейшие события, кроме установки пушки Ш-20 ОКБ-15 калибра 20 мм вместо УБТ, других доработок сделано не было.

Тем временем в Москве спешили. На заводе № 240 в срочном порядке началось изготовление цельнометаллических крыла, хвостовой части фюзеляжа и хвостового оперения для последующей установки на самолет Ил-2М.

Опытный самолет Ил-2 АМ-42 (РК) усиленно готовили к передаче в НИИ ВВС. На самолет установили новый винт АВ-5л-18Б диаметром 3,8 м (тот же АВ-5л-18А, но с укороченными на 200 мм лопастями). Однако в ходе испытательных полетов 6 и 11 ноября вновь появилась сильная тряска мотора, устранить которую быстро не удалось. Кроме того, вышел из строя маслорадиатор, а также "получен очень малый перепад температуры масло – всего 15 градусов".

В этой связи на "следопыте" в очередной раз переделывалась система охлаждения воды и масла, монтировались новые радиаторы, удлинялась входная часть воздушного тоннеля. Попутно деревянные консоли крыла самолета были заменены цельнометаллическими.

Для устранения дымления и тряски мотора поначалу планировали снять его с самолета и "отрегулировать на моторном заводе". Дело в том, что на АМ-42 стояли "опытные беспоплавковые карбюраторы", регулировка которых была очень сложной и требовала большого опыта. Однако "Главный конструктор мотора А. А. Микулин рекомендовал провести эти работы на моторе, не снимая его с самолета".

Уже к 26 ноября Ил-2 АМ-42 (РК) был полностью подготовлен к полетам по программе заводских испытаний. Ожидали только летной погоды. При этом планировали не позже 15 декабря передать самолет в НИИ ВВС для производства государственных испытаний. Однако после полета 7 декабря "обнаружилась течь воды в картер". Мотор срочно сняли и 8 декабря отправили на опытный моторный завод № 300 для анализа причин обнаруженного дефекта. Через день из Куйбышева с завода No 24 самолетом был доставлен новый АМ-42. После установки мотора на "следопыт" при пробных гонках на земле и в полете 13 декабря вновь выявились ненормальности в его работе. Четвертый по счету АМ-42 трясло на малых оборотах – 400-500 об/мин, а температура воды и масла была запредельной и не позволяла длительный полет и рулежку. Для устранения этих дефектов вновь изменили регулировку карбюраторов и поменяли водо- и маслорадиаторы. Но эти доработки помогли мало. Опытный самолет вновь встал на прикол.

Пока "следопыт" не летал в ожидании поставки кондиционного мотора, на нем полным ходом шли работы по улучшению его "штурмовых" качеств.

Были установлены два наружных держателя МДЗ-40, обеспечивавших подвеску бомб калибра от 50 до 500 кг, и система управления ими. Четыре бомбоотсека в центроплане крыла дорабатывались таким образом, чтобы было возможным разместить в них до 600 кг осколочных авиабомб калибра от 1 до 25 кг. При этом авиабомбы укладывались в эти отсеки на створки бомболюков как в бункера. После сбрасывания бомб створки люков закрывались с помощью пружин. Бомбы калибра 50 и 100 кг подвешивались внутри бомбоотсеков на замки Дер-21.

В кабине штурмана-стрелка устанавливался прицел для бомбометания с горизонтального полета ОПБ-1 р. Здесь же монтировалась и новая оборонительная установка ВУ-8 с пулеметом УБК (3 магазина по 50 патронов каждый). ВУ-8 обеспечивала увеличенные углы обстрела: вверх – 48°, вниз с бортов – 13°, вправо – 60°, влево – 50°. Ракетное вооружение, как и прежде, устанавливать не предполагалось.

Для фиксирования результатов стрельбы в левом обтекателе шасси монтировался фотокинопулемет ПАУ-22, синхронно связанный с работой стрелково-пушечного вооружения. В правом обтекателе шасси располагался киноаппарат КС-5, предназначенный для съемки результатов штурмового налета и разведки с малых высот.

Аэрофотосъемка обеспечивалась двумя плановыми фотоаппаратами: АФА-Зс, установленным в хвостовой части фюзеляжа с дистанционным управлением из кабины штурмана- стрелка, и АЩАФА-2, расположенным в кабине штурмана-стрелка, который предназначался для непрерывной плановой фотосъемки в плохих метеоусловиях, в сумерки и с малых высот.

Схема бронирования Ил-2 АМ- 42 (РК) была следующей. Мотор с агрегатами, водяной и масляный радиаторы прикрывались броней толщиной 4 мм. Снизу бронекапот имел 5-мм броню. Для защиты агрегатов винта спереди устанавливался 6-мм бронещиток. Кабина пилота имела броню толщиной 4, 5, 6 и 7 мм. Со стороны задней полусферы летчик защищался бронеплитой толщиной 12 мм, а спереди – 62-мм прозрачным бронестеклом. Сверху и сбоку на фонаре кабины пилота устанавливались бронелисты толщиной 6 мм.

Штурман-стрелок с боков защищался бронелистами толщиной 5 и 6 мм, снизу – 6 мм, а со стороны задней полусферы – 12-мм бронеплитой. Общий вес металлической брони составил 1180 кг, в том числе 70 кг узлы крепления.

Смонтированную на самолете систему заполнения бензобаков нейтральным газом довести "до ума" не успевали, поэтому ее заблокировали.

Тем временем к 23 декабря 1943 г. в ходе специальных внутризаводских испытаний опытный мотор АМ-42 все же сумел без замечаний отработать 100 часов на стенде. Стало возможным передать доработанный мотор в ОКБ Ильюшина.

К 10 января 1944 г. новый мотор АМ-42 был установлен на Ил-2 (РК). Для подстраховки на самолет Ил-2М монтировался АМ-38ф.

Опробование нового экземпляра мотора АМ-42 (зав. № 4240) на земле и в полете показало, что мотор дымит, его трясет, хотя и меньше. К 20 января мотор был вновь заменен. С шестым по счету мотором (зав. № 4248) "с алиссоновскими всасывающими патрубками" результаты оказались лучше. Появилась надежда завершить всю программу заводских испытаний и подготовить "следопыт" к передаче в НИИ ВВС для производства государственных испытаний,

К этому времени Ил-2М в очередной раз был "подан в сборочный цех завода № 240". На самолете предполагалось установить доработанный мотор АМ-42, новые бензобаки с увеличенным до 1020 л объемом, цельнометаллическую хвостовую часть фюзеляжа и хвостовое оперение, а также цельнометаллическое крыло с двумя пушками 11П (90 снарядов) и двумя пулеметами ШКАС (1500 патронов). При этом 11П, в отличие от серийного Ил-2 с такими же пушками, размещались внутри крыла и ближе к оси самолета, а пулеметы ШКАС дальше. Нормальная бомбовая нагрузка составляла 400 кг. В перегрузку допускалась подвеска еще 400 кг бомб. Кроме этого, для защиты задней нижней полусферы в хвостовой части устанавливалась кассета ДАГ-10 с десятью авиационными гранатами АГ-2. Ракетное оружие отсутствовало. Стальная бронебашня, которая имела плохой обзор, была переделана с целью увеличения обзора, "для чего примерно 50% стальной броневой поверхности башни заменяется броневым стеклом", и установлена на самолет. Впрочем, вскоре вновь заговорили о "возвращении" брони башни на прежнее место, но решили повременить, до тех пор, пока окончательно не прояснится позиция военных по этому вопросу. Дело в том, что в Постановлении ГОКО от 26 октября 1943 г. о ней ничего не говорилось. На это обстоятельство неоднократно указывали военпреды завода. В конце концов, как следует из документов, к 10 марта бронебашня была заменена установкой ВУ-8 с пулеметом УБК.

Изменялось и бронирование машины. В отличие от Ил-2 (РК) на штурмовике-бомбардировщике летчик со стороны задней полусферы защищался двумя разнесенными 8-мм бронеплитами: одна плита являлась задней стенкой кабины пилота, а вторая – передней стенкой кабины стрелка. Две разнесенные на небольшое расстояние бронеплиты толщиной по 8 мм устанавливались и вместо задней 12-мм бронестенки кабины стрелка. Для связи с землей монтировалась истребительная радиостанция РСИ-4 с дистанционным тросовым управлением. Фиксирование результатов атаки обеспечивалось фотокинопулеметом ПАУ-22 и киноаппаратом КС-5, расположенными в обтекателях шасси, а также фотоаппаратом АФА-ИМ в хвостовой части фюзеляжа. К 28 февраля Ил-2М был "полностью подготовлен к пробному полету".

Примерно с середины января месяца вместо прежних обозначений опытных самолетов Ил-2 с мотором АМ-42 в переписке стали использовать одно единственное наименование Ил-АМ-42 с добавлением штурмовик или разведчик-корректировщик, иногда добавлялся номер завода. Несколько позже Ил-2 АМ-42 (РК) завода № 240 стал обозначаться как Ил-АМ-42 экз. Ne 1 (или Ил экз. № 1 АМ-42), а Ил-2М – как Ил-АМ- 42 экз. No 2 (или Ил экз. № 2 АМ- 42).

Несмотря на неустойчивую работу мотора АМ-42, опытный разведчик-корректировщик Ил-АМ-42 (экз. № 1) все же сумел успешно завершить программу заводских испытаний. Летал начальник ЛИС завода Nq 240 генерал-майор В. К. Коккинаки. Испытания обеспечивались бригадой в составе: ведущего инженера по испытаниям А. П. Виноградова, инженера по винтомоторной группе В. В. Семенова и бортмеханика самолета И. Б. Кюсса. В общей сложности в период с 10 мая 1943 г. по 22 февраля 1944 г. было выполнено 40 полетов с суммарным налетом 21 час 9 минут.

При полетном весе 7200 кг с винтом АВ-5л-18Б была получена довольно высокая скорость горизонтального полета: 470 км/ч – на высоте 2240 м и 434,5 км/ч – у земли. Вертикальная скорость у земли составила 8,32 м/с, а время подъема на высоту 1000 м – 1,97 мин. Это были неплохие результаты. Как отмечал Коккинаки, "…на всех режимах полета чувствуется большой запас мощности".

Самолет имел удовлетворительную устойчивость по всем направлениям. При соответствующей балансировке триммером самолет позволял полет с брошенной ручкой управления. Виражил и пикировал устойчиво, без рысканий. Это обеспечивало лучшие условия для прицеливания и стрельбы.

"В пилотировании Ил-АМ-42 ничем не отличается от Ил-2. Для вылета на Ил-АМ-42 обучение и вывозка излишни", – указывалось в отчете по испытаниям.

Было решено готовить машину к государственным испытаниям. В этой связи 22 февраля на самолете был установлен винт диаметром 4,0 м и изменена компенсация элеронов с целью снижения нагрузок на ручку управления. Пробный полет показал, что новый винт "погоды не делает". Его срочно заменили "старым" проверенным винтом АВ-5л-18Б, с которым Ил-АМ-42 (экз. № 1) 26 февраля перелетел на аэродром НИИ ВВС, где официально был передан военным специалистам для производства государственных летных испытаний.

Ведущим летчиком по Ил-АМ-42 (экз. № 1) был назначен летчик-испытатель подполковник А. К. Долгов, а ведущим инженером – инженер- майор П. Т. Аброщенко. В состав испытательной бригады вошли также инженер-капитан И. М. Наливкин (по винтомоторной группе), старший техник-лейтенант С. Е. Матвеев (по спецоборудованию) и инженер-майор К. И. Романов (по вооружению).

На следующий день после получения самолета испытательная бригада института провела тщательный осмотр самолета и его взвешивание, а 28 февраля А. К. Долгов выполнил на нем ознакомительный полет продолжительностью 20 минут. В полете потек левый маслобак. Вдобавок, на посадке отказали тормоза левой стойки шасси, но благодаря мастерству летчика обошлось без поломки. Замена маслобака, тормозов и левого колеса шасси продолжалась до 5.00 следующего дня, поскольку именно 29 февраля официально начинались государственные испытания самолета.

(Продолжение следует)

Вверху: показ новейшей техники авиации НОАК. J-10 вооружен PL-8, PL-11 и SD-10

Сергей МОИСЕЕВ

Управляемые ракеты класса «воздух-воздух» ВВС Китая

Рсжетостроительный сектор всегда считался ведущим сектором обо- ронно-промышленного комплекса (ОПК) Китая, а его научный и производственный потенциал являлся исходным для сравнительной оценки как всего китайского ОПК, так и других секторов военной промышленности. Для рассмотрения возможностей Китая в области создания и производства управляемых ракет класса «воздух-воздух» в этой статье представлены основные предприятия-разработчики, а также дается оценка состояния и перспектив в этой области.

Необходимо отметить, что за последние несколько десятилетий в Китае было создано большое количество ракетных систем, отдельные из которых являются конкурентоспособными по отношению к современным образцам, изготавливаемым в западных странах. Здесь значительный успех был достигнут за счет высокой организации производства, приоритетности в финансировании работ, а также возможности доступа к научным достижениям и технологиям зарубежных стран в соответствующих областях.

Основу ракетостроительного сектора ОПК Китая составляют две крупные холдинговые компании – Китайская научная аэрокосмическая корпорация (The China Aerospace Science and Technology Corporation, или CASC) и Китайская научно-производственная аэрокосмическая корпорация (The China Aerospace Science and Industry Corporation, или CASIC). CASC и CASIC были основаны в июле 1999 г. в результате разделения на две части государственной Китайской аэрокосмической корпорации. Большую часть ракет различного класса разрабатывают и производят предприятия, входящие в состав этих двух крупных холдинговых компаний.

Важной особенностью ракетостроительного сектора ОПК Китая является то, что практически все ракеты класса «воздух-воздух», часть противокорабельных крылатых ракет, ракет класса «земля-воздух» и «воздух-земля» создаются и выпускаются Первой корпорацией авиационной промышленности Китая AVIC I (China Aviation Industries Corporation I) и Второй корпорацией авиационной промышленности Китая AVIC II (China Aviation Industries Corporation II). AVIC I и AVIC II также были образованы в 1999 г., когда китайское правительство разделило на две части бывшую Авиационную корпорацию Китая (AVIC – Aviation Industry Corporation).

Следует отметить, что Китайская аэрокосмическая корпорация и Авиационная корпорация Китая были созданы в 1993 г. в результате преобразования и акционирования Министерства аэрокосмической промышленности. Кроме того, Северная промышленная корпорация (China North Industries Group Corporation) – NORINCO является одним из основных производителей наземных ракетных комплексов.

Основными известными подразделениями корпораций AVIC-I и AVIC-II, занимающимися научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими работами (НИОКР), а также производством ракетной техники, являются следующие организации:

– Китайский научно-исследовательский институт по разработке ракет класса «воздух-воздух» (The China Air-to-Air Missile Research Institute, или AAMRI), ранее известный как 607-й институт, г. Луаян, сфера деятельности – управляемые ракеты (УР) класса «воздух-воздух» и «земля-воздух»;

– Луаянский институт электронно- оптических приборов (The Luoyang Institute of Electro-Optical Equipment – LIEOE) – головки самонаведения (ГСН) для ракет класса «воздух-воздух» с инфракрасной системой наведения;

– Ханджу Нанфенгский машиностроительный завод (Hanzhong Nanfeng Machine Factory, или HNMF), ранее известный как 202-й завод – производитель ракет класса «воздух-воздух»;

– Южно-китайская национальная компания по производству авиационных двигателей (China National South Aeroengine Company, или CNSAC), ранее известная как Чжучжоуский завод по производству авиационных двигателей – разработчик и производитель ракет класса «воздух-воздух»;

– Хонгдунская авиационно-промышленная группа (The Hongdu Aviation Industry Group, или HAIG), ранее известная как Нанчангская авиастроительная компания.

Первые китайские УР класса «воздух-воздух» выпускались по лицензии, полученной от Советского Союза. Первой ракетой данного класса стала PL-1 (Pi Li-1) – вариант советской РС-2 (обозначение НАТО АА-1) с системой наведения по лучу БРЛС. Поступила на вооружение ВВС НОАК в 1964 г.

Одно из немногочисленных доказательств существования РС-3 в Китае

Вверху и внизу: подготовка ракет PL-2B

Ракета PL-2 но подкрыльевом пилоне

Многоцелевой истребитель JH-7 с ракетами PL-2, подвешенными на законцовках крыла

PL-2 – лицензионный вариант советской ракеты Р-3 (АА-2 Atoll) с инфракрасной (ИК) ГСН малой дальности. В иностранных источниках отмечается, что во время кризиса в районе Тайваньского пролива в 1958 г. Китай получил несколько американских УР малой дальности с ИК ГСН AIM- 9В «Сайдвиндер» со сбитых китайскими истребителями МиГ-15 американских «Сейбров». Ракеты были переданы Советскому Союзу для исследования, что способствовало созданию первой УР малой дальности с ИК ГСН Р-3 (К-13). В указанном кризисе зафиксировано первое боевое применение УР малой дальности с ИК ГСН.

PL-2 разработана 607-м институтом в начале 1960-х гг. и поступила на вооружение ВВС НОАК в 1967 г. Первое боевое применение этой ракеты отмечено в марте 1966 г., когда китайский истребитель J-7 сбил американский разведывательный беспилотный летательный аппарат AQM- 34N «Файерби». Улучшенный вариант ракеты PL-2B выпускался серийно с 1975 по 1980 г. и являлся основной УР малой дальности с ИК ГСН ВВС и ВМС Китая до ее замены более современной ракетой PL-5. На предприятиях компании AAMRI впоследствии разработали усовершенствованный вариант PL-2 – ракету PL-3, поступившую на вооружение в 1980 г.

PL-4 – ракета средней дальности проектировалась 607-м институтом с марта 1966 г. на основе американской AIM-9D. Из-за технических проблем разработка ракеты значительно затянулась, и первые пуски PL-4 были выполнены только в 1984 г.

Ракета готовилась в вариантах PL- 4А с полуактивной радиолокационной ГСН и PL-4A с ИК ГСН. Программа была закрыта в 1985 г. из- за неудовлетворительных характеристик ракеты.

PL-5 – первая ракета малой дальности класса «воздух-воздух», созданная 607-м институтом на основе китайских технологий. Ее разработка велась с 1966 г. При изготовлении этого образца, возможно, использовались некоторые элементы американской ракеты AIM-9G с инфракрасной системой наведения.

PL-5 создавалась в двух вариантах: с полуактивной радиолокационной (ПР) и ИК ГСН, но ее разработка затянулась из-за технических проблем с ГСН и взрывателями, а также негативного влияния «культурной революции». Первые пуски PL-5A с ПР ГСН состоялись только в августе 1982 г. Однако в 1983 г. программа PL-5A была закрыта по причине недостаточного финансирования оборонных НИОКР. Ракета PL-5B с ИК ГСН завершила испытания и была принята на вооружение лишь в 1986 г.

PL-5 обладает лучшими характеристиками, чем PL-2, хотя первые ее образцы имели ограниченные возможности по захвату цели. В дальнейшем ракета PL-5B была доработана, и ее варианты PL-5C и PL-5E до настоящего времени состоят на вооружении НОАК.

Разработка ракет с ИК ГСН на основе устаревшей технологии 1960-х гг. советской ракеты Р-3 (К-13) с малым полем зрения и угловой скоростью автосопровождения ГСН позволяют применять PL-5B и PL-5C только в заднюю полусферу (ЗПС) воздушной цели под небольшим ракурсом. Модификация PL-5E, по информации разработчиков, является всеракурсной.

Ракеты PL-5 различных вариантов экспортировались в Албанию, Бангладеш, Бирму, Египет, Ирак, Иран, Пакистан, Шри-Ланку, Судан, Танзанию и Зимбабве.

Рокета класса «воздух-воздух» PL -5B

В состав вооружения перспективного китайского истребителя FC-I входят ракеты класса «воздух-воздух» PL-5E

Основные характеристики ракет PL-2, PL-4, PL-5 и их модификаций

Модель перспективного истребителя FC-1 с ракетами класса «воздух-воздух» PL-7 (на законцовках крыло} и PL-11 (но подкрыльевых пилонах)

Ракета класса «воздух-воздух» PL-7

PL-7 – ракета малой дальности с ИК ГСН. Ее разработка началась в 1982 г. Южно-китайской национальной компанией по производству авиационных двигателей на основе французской ракеты «Мажик» R-550. Первые испытательные пуски состоялись в конце 1984 г. Серийное производство развернуто в 1987 г.

ИК ГСН китайской разработки имеет значительно худшие характеристики, чем у французского аналога, и позволяет осуществлять пуск ракеты только в заднюю полусферу. Ракета PL-7 предлагалась в составе боекомплекта истребителя J-7 и штурмовика Q-5 при их поставках на экспорт. На вооружение НОАК ракета PL-7 не принята.

PL-8 – современная всеракурсная ракета класса «воздух-воздух» с инфракрасной системой наведения, разработанная 607-м институтом на основе израильской ракеты «Питон-3».

УР «Питон-3» создана израильской компанией «Рафаэль» в начале 1980-х гг. для вооружения современных истребителей F-15, F-16 и «Мираж». При разработке ракеты, на этапе ОКР, был учтен опыт боевого применения авиации в 1982 г. в период конфликта в Ливане. Утверждается, что УР «Питон-3» имеет лучшие скоростные и маневренные характеристики, а также большую дальность пуска, чем американская AIM-9L.

Соглашение о лицензионном производстве ракет «Питон-3», получивших в Китае обозначение PL-8, было заключено в 1982 г. Первая партия PL-8 была выпущена в период с марта 1988 по апрель 1989 г.

В 1997 г. PL-8 была принята на вооружение НОАК. К концу 1990-х гг. Китай полностью освоил производство ракет из местных комплектующих частей и компонентов.

PL-8 стала первой китайской УР с ИК ГСН класса «воздух-воздух», позволяющей, по информации разработчиков, осуществлять пуск ракеты под любым ракурсом, в том числе в переднюю полусферу (ППС) воздушной цели.

В приоритетном порядке PL-8 поставляется для оснащения авиационных частей, имеющих на вооружении современные китайские истребители типа J-8B/D и J-10. Последние модификации ракеты могут использовать для целеуказания на- шлемную систему целеуказания (НСЦ), что существенно расширяет возможности пуска.

Успехи китайских специалистов в разработке и производстве УР класса «воздух-воздух» в последнее время в определенной мере связываются с осуществленными реформами в этом секторе промышленности. В середине 1980-х гг. было принято решение об объединении большинства предприятий-разработчиков и производителей УР класса «воздух-воздух» в один комплекс, известный как Луа- янский центр по развитию оптико- электронных технологий (Luoyang Electro-Optics Technology Development Centre). Ракета PL-8 стала первым проектом, реализованным этим центром.

PL-7 под крылом экспортного штурмовика А-5С

Многофункциональный истребитель J-10 с ракетами PL-8

Истребители-перехватчики J-8II с ракетами PL-8

Ракеты класса «воздух-воздух» PL-8

В 2002 г., после включения в состав центра Ханджу Нанфенгского машиностроительного завода, его переименовали в Китайскую академию по разработке ракет класса «воздух-воздух» (The China Air-to-Air Missile Academy).

PL-9 – наиболее совершенная ракета с ИК ГСН китайского производства третьего поколения. При ее создании были заимствованы технологии ИК ГСН ракеты «Питон-3», использовавшиеся при разработке ракет PL-8, а также взята за основу конструкция ракет PL-5 и PL-7.

Программа разработки ракеты PL-9 началась в 1986 г., практически параллельно с началом освоения лицензионного производства ракеты PL-8. Создание двух сходных по характеристикам ракет PL-8 и PL-9 объяснялось, видимо, тем, что у Китая возникла потребность в создании современной экспортно-ориентированной ракеты с ИК ГСН для предложения на внешнем рынке взамен устаревающей PL-5. Дело в том, что экспорт в третьи страны PL-8 лицензионным соглашением с Францией был запрещен.

Ракета класса «воздух-воздух» PL-9

Вариант использования ракеты PL-9 в качестве ЗУР

J-10 с ракетами SD-10 и PL-8

Опытная SD-10

Наземный пуск SD-10

Мелкосерийное производство ракеты началось в 1989 г. ИК ГСН PL-9 охлаждается жидким азотом, что обеспечивает ее всеракурсность. В системе управления используется пропорциональный метод наведения, однако дальность полета ракеты составляет всего одну треть максимальной дальности пуска PL-8. Ракета уже предлагается на внешнем рынке, однако официальной информации о принятии PL-9 на вооружение НОАК не появлялось. Вариант ракеты в классе «земля-воздух», возможно, поступает на вооружение Сухопутных войск НОАК под обозначением PL-9D.

В 1990-х гг. появилась улучшенная версия ракеты – PL-9C. Разработана нашлемная система целеуказания, сходная по своим характеристикам с российской системой.

PL-9, которая в ближайшее время должна поступить на вооружение НОАК (возможно, уже поступила), по некоторым характеристикам превосходит израильскую «Питон-3» и американскую AIM-9M. Тем не менее PL-8 и PL-9 заметно уступают сверхманевренным УР с ИК ГСН, в том числе российской Р-73, израильской «Питон-4» и американской AIM-9X.

PL-10. Как уже отмечалось, что хотя практически все ракеты класса «воздух-воздух», часть противокорабельных крылатых ракет, ракет класса «земля-воздух» и «воздух-земля» разрабатываются и производятся AVIC I и AVIC II, отдельные, правда, не всегда удачные попытки создания УР класса «воздух-воздух» предпринимали предприятия, входящие в состав аэрокосмического сектора ОПК Китая. В начале 1980-х гг. Шанхайская академия разработки технологий производства космических летательных аппаратов (Shanghai Academy of Space Flight Technology – SAST) проектировала для национального истребителя третьего поколения J-8 II УР класса «воздух-воздух» с ПР ГСН на базе созданного академией комплекса HQ- 61 с ракетой класса «земля-воздух».

Первые пуски ракеты PL-10 с истребителя J-8 II были выполнены в 1986 г. Однако низкие характеристики помехозащищенности полуактивной радиолокационной ГСН с коническим вращением зоны обзора привели к свертыванию программы. PL-11 – первая китайская ракета средней дальности с полуактивной радиолокационной головкой самонаведения класса «воздух-воздух», известная также под экспортным обозначением FD-60, поступила на вооружение ВВС Китая только в 2000 г.

В середине 1980-х гг. Китай закупил партию ракет средней дальности с ПР ГСН «Аспид» производства итальянской компании Аления, разработанных на основе американской ракеты AIM-7 «Спэрроу». В дальнейшем с Италией было подписано соглашение о лицензионном производстве ракет «Аспид» в Китае. Первая партия комплектов ракет для лицензионной сборки была поставлена в начале 1989 г. После июньских событий 1989 г. на площади Тяньаньмэнь и ввода эмбарго Евросоюза на продажу военных систем в Китай, поставки комплектов ракет «Аспид» из Италии прекратились.

В середине 1990-х гг. было принято решение с использованием технологических проработок ракеты с моноимпульсной полуактивной головкой самонаведения класса «воздух-воздух» «Аспид» и на основе китайской зенитной УР HQ-61C создать собственный образец, получивший в дальнейшем обозначение PL-11. Разработчиком PL-11 стала, так же как и PL-10, Шанхайская академия разработки технологий производства космических летательных аппаратов.

Ракета класса «воздух-воздух» PL-11

J-10 с ракетами PL-11 и PL-8

J-10 с ракетами SD-10 и PL-8

Первые пуски ракет PL-11 с истребителя J-8B были выполнены в 1992 г. Отмечалось, что при проведении заключительных пусковых испытаний четыре из пяти ракет поразили цель.

В развитие базовой версии PL-11 на основе ЗУР HQ-61C с ПР ГСН аналога ракеты «Аспид» разработан улучшенный вариант PL-11А с увеличенными дальностью полета и массой боевой части. Создание модификации PL-11AMR являлось одной из попыток разработки УР средней дальности с активной радиолокационной (АР) ГСН.

Китай предлагает FD-60 на экспортный рынок. Она входит в боекомплект перехватчиков J-8II «Финбэк», кроме того, может применяться с других истребителей, в том числе F-16.

Необходимо отметить, что слабым местом ракетостроительного сектора ОПК Китая является разработка и производство ракет средней дальности класса «воздух-воздух» для поражения целей за пределами прямой видимости с АР ГСН, действующих по принципу «запустил-забыл».

Китай предпринял ряд неудачных попыток изготовить собственную ракету класса «воздух-воздух» средней дальности с АР ГСН.

Первой ракетой класса «воздух- воздух» средней дальности с АР ГСН стала PL-12, способная эффективно действовать за пределами прямой видимости.

Разработчики утверждают, что по боевым возможностям PL-12 не уступает российским РВВ-АЕ и американским AIM-120 AMR A AM.

В дальнейшем возможна разработка на базе ракеты PL-12 комплексов ПВО наземного и морского базирования.

PL-12 планируется использовать в составе боекомплекта истребителей J-10, J-l 1 (Су-27СК), а также многоцелевого истребителя J-8 «Финбэк». Поступление PL-12 на вооружение имеет важное значение, поскольку позволит избежать зависимости от экспортных поставок ракет этого класса.

Наиболее вероятным первым зарубежным покупателем SD-10 называют Пакистан, который может их использовать на своих легких истребителях JF-17 (FC-1). В то же время целесообразно отметить, что варианты вооружения JF-17 (FC-1) окончательно не определены. Пакистан пока оставляет вопрос открытым, рассчитывая, очевидно, снизить стоимость этих ракет. Источник в официальных кругах Исламабада сообщил, что Пакистан также заинтересован в передаче китайских технологий с целью освоения собственного производства ракет.

По неподтвержденным данным, мелкосерийное производство ракет SD-10 для экспорта началось во второй половине 2004 г.

TY-90 (Tion Yan-90) – УР класса «воздух-воздух» малой дальности с ИК ГСН класса «воздух-воздух» специально разработана Китайской академией для использования с вертолетов. На базе TY-90 создается также ракета класса «земля-воздух». Китайский вертолет WZ-9 оснащен четырьмя такими ракетами.

Вертолет WZ-9C в полете

Подвеска ракет TY-90 на вертолете WZ-9G

Необходимо отметить, что обычные ракеты класса «воздух-воздух», имеющиеся на вооружении боевых самолетов, не всегда эффективны при боевом применении по вертолетам, выполняющим полет, как правило, на предельно малой высоте на фоне сложной подстилающей поверхности, что затрудняет захват и автосопровождение ГСН ракет. Одним из эффективных способов борьбы с вертолетами рассматривается применение небольших ракет класса «воздух-воздух», специально разработанных и предназначенных для запуска с боевых вертолетов.

Адаптированные для боевого применения с вертолетов ракеты класса «воздух-воздух» на базе ПЗРК «Стингер» с боевой частью весом 1 кг не всегда эффективны против бронированных боевых вертолетов. Более мощные ракеты на базе AIM-9 «Сайдвиндер» имеют значительно больший вес, что ограничивает их количество на борту вертолета и ухудшает характеристики маневренности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, возможности, которыми обладает ракетостроительный сектор ОПК Китая для производства ракет класса «воздух-воздух», довольно значительны, но главным образом за счет использования технологий России, Франции, Израиля и Италии. В основе значительной части китайских ракет «воздух- воздух» лежат ракетные системы иностранного производства или используются технологии зарубежных стран.

В 1950-1960-е гг. в основе производства китайских ракет в основном использовались ракеты советского производства. В начале 1980-х гг. Китай начал выпускать ракеты собственного производства, но при этом в значительном объеме использовались технологии производства ракет Израиля, Италии и Франции. Передача технологий производства ракет из Франции и Италии была прекращена после того, как Европейский Союз ввел запрет на продажу военных систем в Китай в связи с событиями, происшедшими на площади Тяньаньмэнь в 1989 г., при этом передача технологий из Израиля продолжалась.

Начиная с 2003-2004 гг. ряд стран, входящих в Европейский Союз, заявляют о необходимости снятия эмбарго и возобновлении поставок вооружений Китаю. Следовательно, Китай, по всей видимости, продолжит в ближайшем будущем хотя бы частично получать доступ к современным технологиям в области производства ракет.

В то же время возможности Китая по доступу к современным иностранным технологиям с целью повышения своих производственных возможностей ограничиваются тремя следующими факторами:

Во-первых, освоение зарубежных технологий является очень сложным и длительным процессом, а также существует значительный разрыв по времени появления соответствующих зарубежных технологий производства ракет в Китае и внедрением этих технологий для обеспечения серийного производства. Таким образом, к тому моменту, когда Китай полностью освоит эти технологии, если это ему вообще удастся сделать, они могут уже устареть.

Во-вторых, зарубежные страны и компании могут отказаться от передачи в Китай самых современных технологий. Например, несмотря на то, что Израиль предоставляет Китаю свои технологии по производству ракеты класса «воздух-воздух» «Питон-3», он, по-видимому, отказался от передачи более современной технологии по производству ракеты этого класса «Питон-4» и тем более «Питон-5».

В-третьих, Соединенные Штаты, по-видимому, будут оказывать давление на другие Западные страны с тем, чтобы те ограничили свои поставки вооружений и технологий в Китай.

Хотя ракетостроительный сектор ОПК Китая в основе производства ракет активно использует зарубежные образцы и технологии, но во многих сферах производственные возможности не удовлетворяют потребности НОАК. Активные закупки Китаем ракет класса «воздух-воздух», а также «земля-воздух», современных противокорабельных крылатых ракет из России и Израиля в течение последних десяти лет четко демонстрируют недостатки этой отрасли.

Основные характеристики ракет PL-7, PL-8, PL-9, PL-11, PL-12 и TY-90 КИТАЙСКИЕ РАКЕТЫ КЛАССА «ВОЗДУХ-ВОЗДУХ»

Основные трудности возникают в области производства ракет класса «воздух-воздух» малой и средней дальности с полуактивной системой наведения, а также ракет с АР ГСН, действующих по принципу «запустил-забыл».

Наиболее совершенная китайская ракета малой дальности с ИК ГСН PL-9, которая, даже если уже поступила на вооружение НОАК, по своим боевым характеристикам существенно уступает иностранным ракетам аналогичного класса и отстает на целое поколение от российских ракет, израильской ракеты «Питон-4» и американской ракеты AIM-9X. Так, например, ракета «Питон-4» израильского производства, поступила на вооружение в 1993 году.

Существенное отставание имеет Китай в разработке ракет класса «воздух-воздух» с полуактивной радиолокационной системой наведения. Так, например, ракета данного класса PL-11 начала поступать на вооружение НОАК только в 2000 г., а американская ракета AIM-7 «Спэрроу» с ПР ГСН была принята на вооружение в 1958 г.

Лишь с помощью российских предприятий наметился прорыв ракетостроительного сектора ОПК Китая в разработке и производстве ракет класса «воздух-воздух» с АР ГСН. Ракету PL-12 планируется поставить на вооружение только в сейчас. Для сравнения, американская ракета AIM-120 с АР ГСН была принята на вооружение в 1991 г.

Несмотря на то, что предприятия ракетостроительного сектора Китая в настоящее время способны выпускать, практически, весь спектр YP класса «воздух-воздух», сохраняется значительное, около 10 лет, отставание, боевые возможности УР довольно ограничены и значительно уступают по своим характеристикам ракетам, изготавливаемым ведущими мировыми производителями.

Основной вопрос заключается в том, будет ли способен ракетостроительный сектор ОПК Китая устранить это отставание, удовлетворить потребности НОАК в современных УР класса «воздух-воздух» национальной разработки и исключить зависимость от импорта?

Используя преимущество «догоняющего» и сохраняющийся доступ к зарубежным технологиям, отставание будет сокращаться, что приведет к ограничению передачи Китаю современных технологий зарубежными странами. Кроме того, всегда будет существовать разрыв по времени, когда технологии были разработаны за рубежом, и временем их передачи Китаю, а также временем, которое потребуется производителям ракет создать производственные мощности для их изготовления по этим технологиям.

Тем не менее в настоящее время предприятия ракетостроительного сектора ОПК Китая пытаются ликвидировать отставание в производстве отдельных видов УР, и вполне вероятно, что с этой задачей они справятся.

Однако для того, чтобы ракетостроительный сектор ОПК Китая приблизился по своим возможностям к уровню, обеспечивающему самостоятельную разработку современных ракетных систем, потребуется значительное время и увеличение ресурсов, направляемых в этот сектор.

Даже в случае, если будет значительное увеличение направляемых ресурсов или будут приватизированы предприятия этого сектора, маловероятно, что в ближайшем будущем Китай станет мировым лидером по разработке технологий в области ракетостроения.

Новости мировой авиации

США Модификации истребителя F-22 «Рэптор»

Министерство обороны США официально объявило о существовании трех модификаций истребителя F-22 «Рэптор». Истребитель F-22 блок 20 является финальной конфигурацией первых серийных самолетов. F-22 блок 20 способен в полном объеме поражать воздушные цели и обладают ограниченными возможностями в части нанесения ударов по наземным целям с использованием корректируемых по спутниковой навигационной системе GPS боеприпасов JDAM.

На самолеты F-22 блок 30 планируется установить РЛС APG-77(V)1, обладающую всеми возможностями РЛС самолета F-22 блок 20 и дополненную несколькими режимами работы «по земле». РЛС APG-77(V)1 также способна работать в режиме синтезированной апертуры и позволяет использовать широкую номенклатуру управляемого оружия класса «воздух-поверхность». В состав вооружения самолета F-22 блок 30 намечено включить бомбы малого диаметра (SBD, Small Diameter Bomb), один самолет способен нести до восьми бомб SBD.

Самолеты F-22 блок 35 сохранят все возможности самолетов F-22 блок 30, дополнительно они будут нести по две новых ракеты «воздух-воздух», кроме того их планируется оснастить аппаратурой передачи тактической информации в реальном масштабе времени. Под «новыми» УР «воздух-воздух» имеются ввиду ракеты ближнего радиуса действия AIM-9X и ракеты среднего радиуса действия AIM-120D (ранее обозначались AIM-120С-8), которые в настоящее время находятся в стадии разработки.

США Реорганизация армейской авиации

Вертолет OH-58D

В 2004 г. началась реорганизация авиации армии США в рамках так называемой «конверсии модульных сил» – Modular Force Conversion. Изменение структуры армейской авиации проводится с учетом анализа опыта боевого применения авиации в вооруженных конфликтах последних лет, таких как операции в Ираке и Афганистане. Данная реорганизация авиации армии США является самой масштабной со времен окончания Второй мировой войны.

Целью реорганизации является повышение эффективности использования армейской авиации в свете не только современных требований, но и требований, который будут диктоваться вооруженными конфликтами будущего, в частности – глобальной войной с терроризмом. Частью реорганизации является изменение соотношения между частями первой линии и резервными компонентами. Сухопутные войска перестраиваются с дивизионной структуры, ориентированной на использование в одной – двух «обычных» войнах, на более гибкую и модульную бригадную структуру. Аналогичная перестройка, начиная с 2002 г., проводится в частях армейской авиации в рамках Плана трансформации авиации (Aviation Transformation Plan, ATP). По завершении претворения в жизнь плана АТП, авиация армии США будет состоять из 19 боевых авиационных бригад (Combat Aviation Brigades, CAB), нескольких авиационных бригад театра военных действий (Theater Aviation Brigades, TAB) и двух авиационных командований на театре военных действий (Theater Aviation Command). Части первой линии планируется свести в 11 боевых авиационных бригад и одну авиационную бригаду театра военных действий; восемь боевых авиационных бригад и пять бригад театра военных действий войдут в состав Национальной Гвардии. В командование резерва авиации армии США войдет только одна авиационная бригада театра военных действий. Три бригады театра военных действий намечено формировать как смешанные – в них войдут батальоны воздушной кавалерии, Национальной Гвардии и резерва армейской авиации. Если ранее резервные батальоны рассматривались как часть стратегических сил резерва, то теперь они станут органической частью армейской авиации. Реорганизация 87% подразделений армейской авиации Национальной Гвардии и более половины подразделений резерва запланирована на 2008 г. финансовых год.

Реорганизация почти не затронет подразделения, вооруженные самолетами и боевыми вертолетами Боинг АН-64А «Апач». Полной трансформации намечено подвергнуть авиационные батальоны общей поддержки (General Support Aviation Battalion, GSAB). Ранее такие батальоны придавались «тяжелым» дивизиям армии США; на вооружении батальонов состояли вертолеты Сикорский UH-60 и/или Белл UH-1H и Белл ОН-58А/С. После реорганизации каждый батальон GSAB будет состоять из трех авиационных рот, включая авиационную роту управления (восемь вертолетов UH-60), роту тяжелых вертолетов (12 вертолетов Боинг CH-47D) и авиационную санитарную роту (12 вертолетов UH/HH-60). Ранее роты тяжелых вертолетов и санитарные вертолетные роты имелись только на уровне соединений от корпуса и выше.

Шесть батальонов патрулирования и поддержки (Security amp; Support Battalions) намечено преобразовать в подразделения разведки и изоляции [передовых частей противника] (Reconnaissance amp; Interdiction Detachment, RAID) в составе армейской авиации Национальной Гвардии. Каждое такое подразделение батальонного уровня будет включать три авиационных роты, по одному подразделению RAID намечено включить в состав каждой из шести боевых авиационных бригад армейской авиации Национальной Гвардии. В случае преобразований в авиационные экспедиционные бригады (Aviation Expeditionary Brigades, ЛЕВ), эти бригады CAB Национальной Гвардии будут придаваться «средним» дивизиям армии США. В настоящее время на вооружении батальона разведки и изоляции района боевых действий состоит 24 вертолета ОН-58А/С, в перспективе на вооружении таких частей планируется иметь по 32 вертолета UH-72A «Лакота» (в четырех авиационных ротах).

Шесть боевых авиационных бригад армейской авиации Национальной Гвардии разделят на шесть «средних» и две «тяжелые» бригады. Количество вертолетов в «средних» и «тяжелых» бригадах одинаковое – 110 машин, но соотношение между типами различное. Единственная в армейской авиации Национальной Гвардии полковая авиационная эскадрилья будет, согласно текущему плану, реорганизована в эскадрилью воздушной кавалерии. Если в настоящее время на вооружении эскадрильи состоит 30 вертолетов Белл OH-58D (три взвода) и десять вертолетов Сикорский UH-60L в составе штурмового взвода, то после реорганизации в эскадрилье планируется иметь 30 вертолетов ARH-70 и десять UH-60. Пять авиационных бригад театра военных действий в составе армейской авиации Национальной Гвардии и резерва также намечено формировать в двух конфигурациях. На вооружении каждой бригады будет состоять от 134 до 172 вертолетов.

США Программа модернизации вертолетов Боинг СН-47 «Чинук»

Вертолеты CH-47F

Первый вертолет СН-47 «Чинук», спроектированный под руководством Франка Пясецкого, армия США получила в 1962 г. На протяжении десятилетий вертолет постоянно модернизировался. Как ожидается, вертолеты Боинг СН-47 «Чинук» останутся на вооружении авиации армии США, как минимум, до 2040 г.

В настоящее время в подразделениях авиации армии США эксплуатируются вертолеты СН-47 в двух основных модификациях – транспортный вариант CH-47D (вертолеты модификаций СН-47А/В/С были модернизировали до уровня CH-47D в 1982- 1994 гг.) и вертолет Сил специальных операций МН-47. Часть вертолетов МН-47 доработали по опыту боевых действий в Ираке и Афганистане. Текущая программа ICH (Improved Cargo Helicopter, усовершенствованный транспортный вертолет) предусматривает модернизацию всего парка вертолетов «Чинук» авиации армии США в варианты CH-47F и MH-47G. Приоритет отдается модернизации вертолетов для Сил специальных операций. Частично доработки, внедренные на вертолеты MH-47G, будут реализованы на вертолетах CH-47F авиации армии США. Финансирование программы вертолета MH-47G ведется Силами специальных операций, Силы специальных операций на 15% также финансируют программу вертолета CH-47F.

ВВС США в ноябре 2006 г. выбрали вертолет НН-47 «Чинук» в качестве перспективного боевого поисково-спасатель- ного вертолета, предназначенного для замены вертолетов Сикорский HH-60G «Пэйв Хок», однако под давлением Государственного комитета по закупкам (Government Accountability Office, GAO) и конкурирующих с фирмой Боинг вертолетостроительных фирм США, командование ВВС было вынуждено полностью пересмотреть итоги конкурса программы перспективного боевого поисково-спасательного вертолета CSAR-X. Тем не менее, победителем фактического нового конкурса на вертолет CSAR-X вновь был объявлен вертолет Боинг НН-47 «Чинук».

Вертолет Боинг СН-47 «Чинук» по- прежнему сохраняет значительный экспортный потенциал. В ноябре 2006 г. Нидерланды заказали шесть новых вертолетов CH-47F, а состоящие на вооружении ВВС Голландии вертолеты CH-47D намечено модернизировать в вариант CH-47F. В портфеле фирмы Боинг имеется также ряд других экспортных заказов на вертолеты «Чинук», что позволит загрузить производственные мощности по сборке вертолетов на протяжении, как минимум, еще несколько лет.

Вертолеты Боинг МН-47 состоят на вооружении 160-го авиационного полка Сил специальных операций. Подразделения полка принимали участие в боевых действиях в Афганистане с первых дней операции «Enduring Freedom». За первые шесть месяцев операции вертолеты МН-47 выполнили порядка 200 боевых вылетов, в том числе более 70 – для доставки и эвакуации подразделений спецназа. Вертолеты МН-47 «Чинук» эффективно работали в условиях высокогорья. Вертолеты «Чинук» летали на высотах до 5000 м над уровнем моря, боеготовность парка вертолетов в среднем составляла 85%.

Свои высокие летно-тактические характеристики вертолеты СН/МН-47 «Чинук» подтвердили в ходе боевых действий в Ираке. В Ираке принимало участие большое количество вертолетов «Чинук» из подразделений резерва и авиации Национальной Гвардии. Так, в 2003 г. в Ирак перебросили роту «G» 140-го авиационного полка Национальной Гвардии штата Калифорния. На вооружении роты состояло восемь вертолетов «Чинук». Все члены экипажей вертолетов обладали большим опытом, в частности в роте имелся 59-летний ветеран, летавший на вертолетах «Чинук» еще во Вьетнаме.

В авиации армии США ощущается нехватка вертолетов «Чинук». Из примерно 430 вертолетов данного типа, состоящих на вооружении, к ведению боевых действий пригодно лишь 320 машин, включая 38 вертолетов, которые в 2003-2006 гг. находились в Ираке и 28 вертолетов – в Афганистане; 110 вертолетов «Чинук» находятся в ремонте или используется для тренировочных полетов. К марту 2006 г. в Ираке вертолеты «Чинук» в сумме налетали 52000 ч, в Афганистане – 37000 ч. Налет вертолетов в Ираке в пять раз превышает налет, обычный для мирного времени. Средний ежемесячный налет на один вертолет «Чинук» в Ираке составляет 36,5 ч, в Афганистане – 43 ч. Средняя боеготовность парка вертолетов «Чинук» в Афганистане и Ираке – 74 -85%. В 2007 г. количество вертолетов «Чинук» авиации армии США в Ираке было увеличено.

Кабина вертолета CH-47F

Опыт боевых действий в Ираке и Афганистане выявил необходимость модернизации вертолетов МН-47 и СН-47. В первую очередь вертолеты прошли доработку под установку комплектов модульной керамической брони BAPS (Ballistic Aircraft Protection System). Все развернутые в Ираке и Афганистане вертолеты «Чинук» получили системы предупреждения о пуске ракет и системы автоматического отстрела ИК ловушек. В ближайшей перспективе вертолеты «Чинук» будут оборудованы перспективными активными системами постановки ИК помех фирмы ВАЕ Системз. На соплах двигателей вертолетов СН-47 были смонтированы устройства снижения теплового излучения IES-47, которыми ранее оснащались только вертолеты МН-47. На многие вертолеты Сн-47 установили оборонительное вооружение, изначально – пулеметы М-60 калибра 7,62 мм, позже – пулеметы М-240Н калибра 5,56 мм. Лопасти несущих винтов стали покрывать специальным составом, снижающим эрозию от песка. Все вертолеты «Чинук», побывавшие в Ираке и Афганистане, в обязательном порядке проходят технический осмотр и ремонт на заводе фирмы Боинг в Ридли-Пэрк, шт. Пенсильвания. Осмотр и ремонт одного вертолета занимают порядка 150 дней. Ротацию в Ирак и Афганистан прошло порядка 65 вертолетов СН-47.

Программа модернизации ICH вертолетов «Чинук» в варианты CH-47F/ MH-47G была принята в середине 1990-х гг. Модернизация вертолетов CH-47D в CH-47F являлась вынужденной мерой из-за нехватки средств для разработки и производства транспортного вертолета JCH (Join Cargo Helicopter, единый транспортный вертолет), предназначенного для замены вертолетов СН-47 и СН-53 с началом поступления в войска в 2018-2020 гг. Программа ICH предусматривает продление ресурса вертолетов «Чинук» на 20 лет, снижение эксплуатационных расходов и улучшение летно-тактичес- ких характеристик. В ценах 2003 г. стоимость одного летного часа вертолета CH-47D оценивалась в 4000 долл. Работы по программе ICH столкнулись со множеством проблем. В 1998- 2002 гг. стоимость программы возросла на 60-70%. Затянулись разработка и интеграция приборного оборудования кабины, а стоимость этих работ резко увеличилась по сравнению с запланированной. Ряд предпринятых фирмой Боинг в 2006-2007 гг. мероприятий позволил снизить стоимость модернизации одного вертолета до 30 млн. долл., экономия при модернизации одного вертолета составила 12 млн. долл. Модернизация парка вертолетов по программе ICH должна завершиться в 2018 г., хотя не исключается продление программы до 2023 г.

Вертолеты ICH будут значительно отличаться от более ранних модификаций вертолета «Чинук». На них предусмотрены монтаж совершенно новой электропроводки бортовой сети, замена ряда силовых компонентов фюзеляжа – всего доработке или замене намечено подвергнуть 128 компонентов силового набора. По словам директора программ вертолета «Чинук» фирмы Боинг Джека Даути, динамическая система будет на 95% новой. Программой ICH предусмотрена установка на всем парке вертолетов ТВД Ханиуэлл T55-GA-714A, ранее уже смонтированных на некоторых вертолетах CH-47D и на всех вертолетах МН-47. Замена двигателей на вертолетах «Чинук» началась в 1999 г., но из- за недостаточного финансирования ведется медленными темпами. В условиях жары (+35°С) и высокогорья (1120 м над уровнем моря) двигатель T55-GA-714A обладает на 25% большей мощностью по сравнению с ТВД T55-GA-712. ТВД T55-GA-714A на 5% экономичнее ТВД T55-GA-712 и обладает большей надежностью. Переоснащенные ТВД T55-GA-714A вертолеты «Чинук» способны поднимать на 226 кг большую полезную нагрузку. Намеченные по программе ICH доработки несущей системы вертолета также уже реализованы на части парка вертолетов «Чинук». Фирмой Боинг разработан несущий винт с сокращенным объем технического обслуживания – Low Maintenance Rotor. Втулка нового несущего винта снабжена «сухими» эластомерными подшипниками совместной англо-американской разработки. Сокращено время разборки и сборки несущего винта, что сокращает время загрузки вертолета «Чинук» в фюзеляжи военно-транспортных самолетов и приведение вертолета в пригодное к полетам состояние после его выгрузки из самолета на 69%. Модернизированный по программе ICH вертолет «Чинук» способен перевозить на внешней подвеске одновременно до трех грузов. Вертолеты CH-47F дорабатываются под установку интегральных протектированных дополнительных топливных баков, устанавливаемых на вертолетах МН-47, емкость трех таких баков составляет 3028 л.

На модернизированных вертолетах будет установлена новая система глобального управления воздушным движением (Global Air Traffic Management, GATM), сопряженная с инерциальной навигационной системой и приемником спутниковой навигационной системы. Радиосвязная система вертолета ICH позволит работать в сети JTRS (Join Tactical Radio System, единая тактическая радиосистема). Все бортовое электронное оборудование «завязано» на интерфейс MIL-STD-1553. Приборное оборудование выполнено по принципу «стеклянной кабины», основой которого стал цифровой комплекс Рокуэлл Коллинз СААС (Common Avionics Architecture Cockpit), разработанный для вертолетов MH-47D/E и других вертолетов, состоящих на вооружении 160-го авиационного полка Сил специальных операций. В новую цифровую систему управления полетом разработки фирмы ВАЕ Системз интегрирована полностью цифровая система управления двигателями и система мониторинга вертолета.

При значительной унификации вертолетов MH-47G и CH-47F, вертолеты Сил специальных операций сохранят ряд особенностей, присущих только им: систему дозаправки в воздухе, специализированное радиокоммуникационное оборудование, ночную обзорную систему Рейтеон AN/AAQ-16, РЛС следования рельефу местности Рейтеон AN/APQ-174A. Шасси и рампа вертолета MH-47G усилены конструкционными элементами из КМ. Вертолеты MH-47G будут камуфлироваться в оттенки серого цвета (то есть окраска вертолетов «Чинук» Сил специальных операций не изменяется), вертолеты CH-47F – полностью перекрасят по светлой грязно-оливковой схеме, которая лучше подходит к природным условиям Ирака и Афганистана по сравнению с существующей темной грязно-оливковой окраской вертолетов авиации армии США.

С 2001 г. в свете начавшейся «глобальной войны с терроризмом» приоритет в модернизации вертолетов «Чинук» получили МН-47 Сил специальных операций. Вертолеты MH-47G поставлялись вместо запланированных ранее транспортных вертолетов CH-47F. К маю 2007 г. Силы специальных операций получили 37 из запланированных к поставке 62 вертолетов MH-47G, первый был передан заказчику в мае 2004 г. Все вертолеты MH-47G модернизированы из ранее построенных машин, а не собраны заново. До конца 2007 г. Силы специальных операций должны были получить еще от трех до шести вертолетов MH-47G. С марта 2007 г. вертолеты MH-47G принимают участие в боевых действиях в Афганистане. За первые 75 суток участия в боевых действиях вертолеты налетали 460 ч, их боеготовность составила 97%.

Первый серийный вертолет CH-47F выполнил первый полет 25 октября 2006 г. Эксплуатационные испытания вертолеты CH-47F проходили с декабря 2006 г. по апрель 2007 г. в роте «В» 7-го батальона 101-го авиационного полка 159-й боевой авиационной бригады в Форт-Кэмпбелле, шт. Кентукки. В августе 2007 г. рота «В» 7-101 была первой в авиации армии США перевооружена вертолетами CH-47F. До конца 2007 г. вертолетами CH-47F планировалось перевооружить еще одну авиационную роту, в 2008 г. – по одной авиационной роте, дислоцированных в Форт-Худе и Форт-Брагге.

В общей сложности по программе ICH намечено модернизировать и заново построить 513 вертолетов «Чинук». Будет заказано не менее 55 новых вертолетов «Чинук» ICH, причем количество вновь построенных вертолетов вероятно увеличится. Представитель армии США отметил, что армии не хватает 33 вертолетов CH-47F с учетом запланированных к поставке.

Интерес к вертолету «Чинук» ICH проявляют заказчики из третьих стран. В феврале 2007 г было подписано соглашение между фирмами Боинг и Агуста-Уэстленд, предусматривающее организацию в Европе линии по сборке вертолетов «Чинук» ICH. Армия Италии рассматривает возможность закупки до 20 вертолетов данного типа, шесть из которых будет оптимизировано для проведения, специальных операций. ВВС Великобритании возможно закажут 14 вертолетов. Среди потенциальных заказчиков вертолетов «Чинук» ICH называют Австралию, Канаду и ряд государств, эксплуатирующих вертолеты СН-47 более ранних модификаций. Ограничением на экспорт, однако, могут служить технологии, разработанные специально для вертолета MH-47G, и запрещенные к передаче даже в страны НАТО.

Ежегодно в Ираке и Афганистане армия США теряет по разным причинам вертолеты «Чинук». В 2007 г. было потеряно два вертолета. 30 мая 2007 г. в 95 км северо-западней Кандагара, Афганистан, примерно в 21 ч местного времени был сбит вертолет CH-47D из роты «В» 3-82. Вертолет выполнял полет в интересах подразделения многонациональных сил (ISAF). Все семь находившихся на борту вертолета человек погибли – пятеро членов экипажа и двое военных фотографов (канадец и англичанин). Ответственность за сбитый вертолет взяло на себя движение Талибан. По заявлению представителя движения Талибан вертолет был сбит гранатой РПГ. Направленный к месту падения вертолета «Чинук» поисково-спасательный вертолет был обстрелян с земли, после чего район падения подвергся ударам авиации многонациональных сил. 14 августа 2007 г. При выполнении облета после ремонта в районе авиабазы Аль-Такаддум, Ирак, разбился вертолет CH-47D роты «В» 1-52, пятеро находившихся на борту членов экипажа погибли.

США Миниатюрный БЛА Дрэгонфлай Пикчерз DP-6

Фирма Хэрриз Корпорейшн энд Дрэгонфлай Пикчерз предала гласности информацию о предложениях в области создания широкой наблюдательной сети на основе датчиков наземного базирования и БЛА вертолетного типа с тандемным расположением несущих винтов DP-6 «Вайпер». Данная сеть предлагается для мониторинга границ государств Ближнего Востока. Оснащенный двумя электродвигателями БЛА вертолетного типа будет представлять собой платформу, на которую при необходимости монтируются датчики желаемого предназначения. БЛА вертикального взлета и посадки сможет базироваться как на крыше командного пункта, так и на самоходных носителях типа автомобиля. По сигналу тревоги БЛА должен вылететь в угрожаемый район, где с малой высоты под углом порядка 30 градусов произвести ТВ съемку «угрозы», что позволит достоверно ее идентифицировать. По словам президента фирмы Дрэгонфлай Майкла Пясецки, система в большей степени ориентирована на пленение объекта, нежели на его уничтожение. За счет малых размеров БЛА, человеческий глаз не способен обнаружить его на расстоянии более 150 м. Проектирование БЛА DP-6 ведется за счет собственных средств фирмы и финансирования со стороны государственного агентства DAPRA. Уже выполнено несколько демонстрационных полетов БЛА, один из которых продолжался более 50 ч. Сообщается о продаже двух БЛА DP-6 по «закрытому» контракту с министерством обороны США.

ЛИВАН Летательные аппараты, предназначенные ля нанесения ударов по наземным целям

С целью оказания поддержки частям ливанской армии, в течение трех месяцев осаждавших исламских террористов в лагере палестинских беженцев Нахр-эль-Баред в северной части Ливана, ВВС модернизировали вертолеты Белл UH-1H в бомбардировщики. Модернизированный вертолет способен нести обычные авиабомбы калибра до 250 кг. В середине августа 2007 г. вертолеты UH-1H дважды бомбили 250-кг бомбами позиции террористов. Результаты бомбардировок были признаны успешными, после чего вертолеты доработали под подвеску бомб калибром 400 кг. Бомбы калибра 400 кг также были успешно сброшены с вертолетов на цели. С помощью бомб крупного калибра удалось разрушить подземные сооружения, имевшиеся на территории палестинского лагеря. Сообщается, что бомбометание производилось с вертолетов, находившихся в режиме висения, благодаря чему удалось добиться очень высокой точности. Предпринятая 23 августа вертолетами бомбардировка позиций террористов позволила на следующий день эвакуировать из лагеря палестинских беженцев 25 женщин и 38 детей, а 25 августа с помощью авиации лагерь Нахр-эль-Баред был полностью очищен от террористов частями ливанской армии. Ранее специально для нанесения ударов по наземным целям пулеметами калибра 12,7 мм были вооружены вертолеты «Газель» ВВС Ливана.

Успешное использование вертолетов в качестве бомбардировщиков побудило командование ВВС Ливана предпринять попытку восстановления в летное состояние находящиеся более десяти лет на хранении пять реактивных истребителей-бомбардировщиков Хоукер «Хантер» F70 с одновременной модернизацией этих самолетов в плане увеличения их эффективности при нанесении ударов по наземным целям. Приведение самолетов в летное состояние осложняется нехваткой запасных частей, особенно – пиропатронов катапультируемых кресел. Планируется установить на самолеты «Хантер» пилоны и бомбосбрасыватели от истребителей-бомбардировщиков Дассо «Мираж III», снятых с вооружения ВВС Ливана. Бомбы для самолетов «Хантер» хранятся на складах более 30 лет, планируется оснастить бомбы новыми взрывателями. Точность бомбометания с самолетов и вертолетов будет повышена после оборудования летательных аппаратов приемниками спутниковой навигационной системы GPS, что позволит поражать точечные цели 250- и 400-кг бомбами с высот 900-1200 м.

Восстановленный Як-30

Инициатором восстановления сохранившихся экземпляров учебно-тренировочных самолетов ОКБ Яковлева явилось КБ «Современные авиационные технологии», сам же процесс восстановления выполняется силами компании «Профмоторс».

Первым восстановленным самолетом стал двухместный Як-30. На очереди два Як-32, один из которых планируется поднять на крыло к осени, а второй – к концу 2008 г.

Работы по восстановлению Як-30 заняли 14 месяцев. Было проверено состояние всех узлов и агрегатов, заменена на новую вся проводка. Двигатель было решено оставить «родной» – Ру-19-300; он имеет хорошие характеристики и устойчив на разных режимах работы.

В середине декабря 2007 г., спустя 47 лет после постройки самолета, лётчик-испытатель ЛИИ им. Громова И.Х. Кирамов поднял машину в воздух . До конца года было выполнено 7 испытательных полётов, в ходе которых была отработана программа простого и сложного пилотажа, с созданием перегрузок до 5д. По словам испытателя, летать на «Яке» – одно удовольствие.

Александр Мелихов Фото Дмитрия Пичугина

Фото Михаила Никольского

Фото Михаила Никольского.