sci_history Александр Кутепов Павлович О Кутепове ru rusec lib_at_rus.ec LibRusEc kit 2013-06-10 Mon Jun 10 22:11:15 2013 1.0

Кутепов Александр Павлович

О Кутепове

Александр Павлович КУТЕПОВ (1882 - неизв. 1930)

белогвардейский генерал, с 1928 года руководитель Российского общевоинского Союза (РОВС). Сын скромного лесничего, молодой подпоручик Кутепов во время русско-японской войны за боевые заслуги был переведен в лейб-гвардии Преображенский полк. Будучи три раза ранен на германском фронте, сражаясь в этом полку, он стал его последним командиром в 1917 году. Оказавшись случайно в Петрограде в дни Февральской революции, полковник Кутепов был единственным, кто успешно действовал против восставших по приказу командующего Петроградским военным округом генерала ХАБАЛОВА. В декабре 1917 года Кутепов вступил в Добровольческую армию и ушел в ее первый Кубанский поход командиром третьей роты 1-го офицерского полка. Генерал Л. Г. КОРНИЛОВ перед своей смертью назначил его командиром ударного полка, а А. И. ДЕНИКИН произвел Кутепова в генералы. Вместе со своей дивизией он взял Новороссийск и некоторое время был его генерал-губернатором. Большевики обвиняли Кутепова в жестоких репрессиях против населения в бытность генерал-губернатором. Вскоре Кутепов стал командиром 1-го армейского корпуса, с которым взял Курск и Орел, позже у ВРАНГЕЛЯ был командующим 1-й армией. После эвакуации из Крыма корпус Кутепова был высажен на пустынном поле у турецкого городка Галлиполи, где оставался более года. Затем сохранившие верность своему генералу галлиполийцы составили костяк белой русской эмиграции. Сам генерал, возглавив РОВС, стал главным генератором идей и бесспорным вождем эмигрантского офицерства. Он руководил всей боевой и разведывательной деятельностью РОВС, которая так тревожила власть в Москве. Было принято решение о его ликвидации. В январе 1930 года в Париже средь бела дня Кутепов был похищен агентами ОГПУ, среди которых был и Сергей ЭФРОН, муж Марины ЦВЕТАЕВОЙ. Окружение генерала не могло понять, куда пропал Кутепов. В ответ на обвинение эмиграцией в похищении и убийстве генерала агентов Москвы были предприняты жесткие ноты наркомата иностранных дел в адрес кабинета министров Франции, а в "Известиях" была выдвинута версия, что Кутепов решил уйти с политической арены и незаметно выехал в одну из республик Южной Америки, прихватив с собой солидную денежную сумму. Французские власти вели расследование без особого рвения, а эмиграция была бессильна что-либо доказать. Достоверных сведений о гибели Кутепова нет. По одной версии, его убили в Париже, а труп растворили в ванне с кислотой. По другой, его везли в Москву на пароходе, чтобы судить и затем повесить, но Кутепов скончался от сердечного приступа, когда до Новороссийска оставалось сто миль. О работе советской разведки против руководителей белогвардейской эмиграции можно подробнее узнать из книги Леонида Млечина "Алиби для великой певицы".

Кутепов Александр Павлович (1882-1930), генерал от инфантерии (1920).

Командовал корпусом в деникинской армии, корпусом и 1-й армией во врангелевской армии.

Эмигрант в Болгарии, затем во Франции. С 1928 председатель "Русского общевоинского союза".

Вывезен агентами ОГПУ из Парижа; умер в пути к Новороссийску.

НАШИ ВЕСТИ No459

Генерал-майор М.М. Зинкевич (ум. 1945)

ГЕНЕРАЛ АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ КУТЕПОВ

Александр Павлович Кутепов родился 16 сентября 1882 года в дворянской семье Новгородской губернии.

Окончил не кадетский корпус, а классическую гимназию. Надо, однако, оговориться, что это обстоятельство являлось первым серьёзным огорчением для мальчика Кутепова, так как с раннего детства его уже потянуло к военной службе. Гимназия всё же не изменила его тяготений и симпатий, и он продолжал бегать смотреть на военные "учения" и часто заходил, и подолгу оставался в казармах. Родители боялись, что мальчик огрубеет от этого и наслушается в "казарме" вещей, для его возраста не подходящих, но этого не произошло. "Ничего плохого я никогда от солдат не слышал, - рассказывал потом Александр Павлович, - при мне они всегда были сдержаны и деликатны".

По окончании гимназии в 1901 году, родители уже не спорили: Александр Павлович поступил в петербургское Владимирское военное училище (1) и, окончив его в 1904 году фельдфебелем, несмотря на возможность широкого выбора полка, вступил в 85-й пехотный Выборгский Е.И.К.В. Императора Германского, Короля Прусского Вильгельма II полк, находившийся на фронте, и уехал на войну ("добровольчество" его началось давно).

Семья Александра Павловича была не военная, но традиционная. Провожая сына на войну, родители отслужили молебен, благословили, но, что удивило уезжавшего, это то, что отец ничего на прощание ему не сказал.

- Верно, крепится?! - подумал молодой офицер.

Но потом, надев мундир, чтобы ехать представляться начальству, Александр Павлович нашёл в кармане письмо от отца с теми наставлениями, которым сын остался верен навсегда. В нём коротко говорилось: "Будь всегда честным, не напрашивайся, но долг свой перед Отечеством исполни до конца".

Уже в ту, такую теперь далёкую от нас Русско-японскую войну, молодой подпоручик Кутепов сразу же выделился и выдвинулся своей храбростью, был ранен и получил ряд исключительно боевых отличий, ордена: Св. Анны 4-й степени, Св. Станислава 3-й степени с мечами и Св. Владимира 4-й степени с мечами. Кроме того, в виде награды за выдающуюся доблесть, после войны, в 1906 году, подпоручик Кутепов был переведён Лейб-гвардии в Преображенский полк, с сохранением армейского старшинства. Такой переход в Гвардию, после всего уже испытанного и проделанного, естественно, имел уже другое значение и иначе ставил молодого офицера, чем возможное поступление в тот же полк прямо из училища.

В 1906 году, молодым ещё офицером, он был назначен на исключительно важную должность - заведующего учебной командой, на каковой находился до начала Великой войны.

Заведующий учебной командой был исключительно строг и взыскателен. Он по долгу, упорно и настойчиво, помногу раз объяснял и растолковывал, никогда во время объяснения не раздражаясь, не взыскивая. Но, убедившись и признав, что человек знает, и что поэтому с него уже можно требовать, заранее его об этом предупредив, он был беспощаден: малейшая оплошность, самая мелкая неточность вызывала наказание, полагающееся по уставу, без какого-либо оскорбления словом, а тем более действием, но зато и без отмены наложенного взыскания. Для вольноопределяющихся разницы не делалось. Результаты всегда сказывались быстро: учебная команда или рота, которой командовал Кутепов, становилась образцовой.

В Галлиполи, а потом и в Болгарии, делясь своими воспоминаниями, генерал Кутепов особенно охотно вспоминал время, проведённое в учебной команде, утверждая, что опыт, полученный им тогда, пригодился ему неоднократно в течение последующей жизни. Так, он говорил, что когда наши части высадились в Галлиполи в таком отчаянном положении, что можно было ожидать самого худшего от людей, доведённых до отчаяния, то он решил применить режим учебной команды.

- Не правда ли, хорошо получилось? - спросил он своего собеседника.

Рассказывая о Л.-гв. Преображенском полку, он говорил, что солдаты учебной команды, как переменного, так и постоянного состава, приучились к тому, что, сделав какое-нибудь упущение по службе, сами являлись начальнику и докладывали, что на них надлежит наложить взыскание. При этом они знали, какое взыскание полагается, ибо существовала известная шкала, в зависимости от повторения и важности проступков.

Однако дело не ограничивалось только воинским воспитанием и обучением, то есть, требованием должного. Были и другие связи в отношении с солдатами. По воскресеньям и праздникам, когда офицеры старались забыть о будничных занятиях, заведующий учебной командой брал своих солдат и шёл с ними в музеи или картинные галереи.

Началась Великая Война. Штабс-капитан Кутепов по должности начальника учебной команды должен был остаться в Петрограде в запасном батальоне, но по его просьбе был отправлен с полком на фронт.

Характерно, что некоторые офицеры, знавшие о том суровом режиме, который устанавливал у себя всегда штабс-капитан Кутепов, говорили, что ему несдобровать, что он погибнет от своей же пули. Но солдаты-преображенцы, очевидно, иначе оценивали своего офицера, а он их лучше знал. Не один раз Александр Павлович мог в этом убедиться. Во время одной атаки он был тяжело ранен; неприятельские цепи были близко. Не будучи в состоянии подняться, Александр Павлович уже потянулся за револьвером, но к нему подползли его солдаты, тоже раненые, и вынесли его на руках. Другой раз, во время очень тяжёлого боя, Александр Павлович видит, что солдаты в одиночку подбегают к нему как раз в то место, где был сосредоточен сильнейший огонь противника.

- Тебе что?

- Поглядеть, живы ли Вы, Ваше Высокоблагородие!

В Л.-гв. Преображенском полку А.П. Кутепов провёл всю войну, последовательно командуя в нём: сперва четвертой ротой, затем ротой Его Величества, затем вторым батальоном и, наконец, полком. Великая война, как и Русско-японская, представляла для него беспрерывную цепь ранений, боевых подвигов и соответствующей их оценки. Он был трижды ранен: в боях под Люблиным, под Ломжей и под Холмом. И был удостоен: за успешную и по собственной инициативе проведённую контратаку против наступающего неприятеля в бою 27 июля 1915 года у деревни Петрилово - Орденом Св. Георгия 4-й степени; за взятие неприятельской позиции 8 сентября 1916 года у леса Свинюхи (близь Стохода) и удержание её, несмотря на превосходные силы противника Георгиевским Оружием и производством в полковники; и, наконец, за исключительный по своему значению и по той роли, которую сыграли неразложившиеся гвардейские полки Петровской бригады, кровавый штыковой бой у деревни Мшаны, во время Тарнопольского прорыва 7 июля 1917 года (2) - был представлен к ордену Св. Георгия 3-й степени (3). Этот замечательный бой был одним из последних всплесков былой доблести и героизма Русской Армии.

Всеми силами поддерживая дисциплину и порядок, каждый день постепенно падавшими с падением всей России, полковник Кутепов оставался на фронте до декабря 1917 года. Замечательно, что и в той обстановке отношение солдат-преображенцев к своему командиру, который никогда не уклонялся сам от того, что он требовал ради Родины и для неё от них, не изменилось. И характерно, что после вышеупомянутого боя, проходя мимо командира, в ответ на его благодарность, они отвечали ему по-старому:

- Рады стараться, Ваше Высокоблагородие.

Очевидно, доблестный бой вызвал у них ассоциации, воспоминания о прежнем обращении...

В декабре 1917 года, желая сохранить честь старейшего русского полка, позаботившись о сохранении его знамени, последний командир Гвардии Преображенского полка собственным приказом расформировал свой полк и с группой своих офицеров уехал на Дон, куда тянулись тогда со всей России "странные люди", которым мало оказалось трёх лет войны.

Началась новая трёхлетняя эпопея, в которой генерал Кутепов проявил себя до конца, крепко спаяв себя со всеми своими сторонниками и боевыми товарищами теми незримыми узами, которые не разорвёт никакое время.

Этот период нам всем памятен. От командира третьей роты Офицерского полка через командование Корниловским полком, Добровольческим корпусом до Командующего армией. Всегда в бою (кроме короткого времени пребывания в должности Военного губернатора Черноморской области, в конце 1918 года, каковое он опять-таки любил вспоминать, как давшее ему большой опыт и расширившее его горизонт), всегда пример для других, требовательный к себе и другим, он не только вёл свои части к победам, но и среди населения снискал к себе и к нашей армии доверие, пресекая самыми жёсткими мерами самое малейшее самоуправство и насилие. Надо ли перечислять все подвиги генерала Кутепова в этот период? Невозможно, да и не стоит. Галлиполийцы всё это помнят.

В течение трёх лет, с конца 1917 и по ноябрь 1920 года, на наших глазах полковник Кутепов вырос в незаурядного начальника крупных войсковых соединений и администратора.

Ноябрь 1920 года - это месяц в истории антибольшевицкой борьбы чрезвычайно важный, значение которого, быть может, ещё не осознано вполне нами самими: в этот месяц решились и определились многие дальнейшие пути русского Зарубежья. "Россия на кораблях" могла "высадиться" на "разных берегах". Как расплавленная и ещё жидкая лава, стекая и застывая, принимает очертания тех форм, которые она встречает на своём пути, так и Белая Армия, ещё горячая и расплавленная от последних боёв, духовно расплавленная, могла, застыв, затвердеть и отлиться в разные формы, в зависимости от того, куда и как она будет влита. Но уже "бездушная природа", не случайные очертания исторических скатов, а напряжённая патриотическая воля спасшего Армию Главнокомандующего дала ей эту форму. Его воля и крепкие руки исполнителя и "главного мастера" - генерала Кутепова, отлили её не в беженскую, а в армейскую форму в том месте, которое после этого стало известно не только, как место неудачи союзников, но и огромного успеха русских, место, которое с тех пор, уже как нарицательное, стало известно каждому за рубежом. Эта горячая русская лава вылилась не на распутных базарах Константинополя, а на пустынном берегу Галлиполи, и затвердела там в железных формах Русской Армии Зарубежом.

Август - декабрь 1921 года - переезд корпуса с его командиром в Болгарию, затем высылка генерала Кутепова, вызванная давлением большевиков. Переезд в Сербию, а оттуда по вызову Великого Князя Николая Николаевича в Париж для работы специального назначения.

Эту работу другой доблестный генерал, Фёдор Фёдорович Абрамов, назвал "работой по связи с Россией". О ней знают лишь немногие посвящённые, кое-что осталось и до сих пор тайной. Насколько эта работа была вредна для советской власти, свидетельствует и похищение генерала, и то, что большевиками писалось в их прессе и в отдельных книгах (4). Большевики утверждали, что генерал Кутепов стоит во главе самой активной "контрреволюционной организации, находящейся в связи с внутри-российскими организациями". Этой организации они приписывали ряд боевых действий в подсоветской России. Многие герои, павшие в течение 1928 - 1929 годов в борьбе с большевистским игом (М.В. Захарченко, Г.Н. Радкович, А.Б. Болмасов, А.А. Сольский, Ю.С. Петерс, С.В. Соловьёв и др.), были представителями "кутеповской организации".

После смерти генерала, барона П.Н. Врангеля и Великого Князя Николая Николаевича генерал Кутепов стал во главе Русского Обще-Воинского Союза. Это возглавление отнюдь не прекратило, однако, той работы, о которой говорилось выше. У генерала Кутепова было свойство чисто практического ума: он всегда умел отличать главное от второстепенного и ясно ставить задачи. Поставив себе задачу, он с необычайными настойчивостью и самоотвержением шёл к её разрешению.

Уже в 1923 году он говорил, что в будущем в России надо делать ставку на крестьянство. В 1927 году он ясно сознавал и говорил, что всё решится там - в России, на нас же лежит огромная работа по подрыву советской власти и не за границей, а в СССР, и что в этом отношении мы имеем громадные возможности и отличный кадр работников.

"Настанет время, когда я смогу рассказать о тех героях, что идут туда. Много я видел подвигов русских офицеров, но это ничто, в сравнении с тем, что делают эти люди теперь. Если бы я мог передать их прощальные письма, или письма оттуда - в обстановке крайней опасности! Это святые люди", - так говорил Кутепов тоном необычайной нежности и благоговения. На предложения добровольцев, изъявивших готовность идти на задание в СССР, он отвечал, что у него есть избыток желающих...

К 1929 году генерал Кутепов окончательно определил всю важность работы по оказанию помощи русскому народу в том, чтобы взорвать советскую власть изнутри. 26 января 1930 года его от нас отняли... Но не отняли его дело. Больше того, усилили в нас сознание важности его, усилили и ненависть к поработителям русского народа, прибавив и чувство неотомщённости за нашего Кутепова. В день 26 января это чувство особенно обостряется. Перед нашим духовным взором встаёт он, опять и опять слышатся его слова: "Кровью русского офицера и солдата создавалась мощь и величие России. И теперь она воссоздастся русским офицером и солдатом...

... Многое Родина простит нам, бездействие же - никогда!..

... Борьба приобрела новые формы. Сохраняйте же наши полки, они должны создать такое настроение в эмиграции, чтобы выделялись Конради и Коверды, Захарченко и Радковичи..."

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 В то время оно именовалось Санкт-Петебургским пехотным юнкерским училищем (прим. ред.)

2 Замечательное описание того боя см. в статье полковника Ю. Зубова "Часовой", NoNo 13 - 14 (прим. авт.)

3 Этой награды Кутепов так и не получил, что, вероятно, связано с революционными событиями (прим. ред.)

4 Кичкасов Н. Белогвардейский террор против СССР. М., 1928 (прим. авт.)

Сергей Вейгман

ГЕНЕРАЛ, КОТОРОГО НЕ ПРОСТИЛИ

80 лет назад, 12 апреля 1922 года, Всеукраинский Центральный исполнительный комитет амнистировал всех, кто воевал против Советской власти в Украине. Амнистия не касалась Петра Врангеля, Нестора Махно, Симона Петлюры, Павла Скоропадского, Бориса Савинкова, Юрия Тютюнника и Александра Кутепова. О судьбе последнего из них, генерале Александре Павловиче Кутепове, в Украине знают очень немногие.

Он родился 16 сентября 1882 года в дворянской семье. Поскольку семья Кутеповых не имела никакого отношения к армии, было решено отдать ребенка в Архангельскую классическую гимназию. Это обстоятельство серьезно огорчило маленького Сашу, так как с раннего детства его тянуло к военной службе. Гимназия не изменила его стремлений. Он продолжал бегать смотреть на военные "учения" и часто подолгу оставался в казармах. Родители боялись, что мальчик наслушается в казарме вещей, для его возраста неподходящих, но этого не произошло. "Ничего плохого я никогда от солдат не слышал, - рассказывал впоследствии Александр Павлович, - при мне они всегда были сдержанны и деликатны".

По окончании гимназии Александр поступил в петербургское Владимирское военное училище и, окончив его в 1904 году фельдфебелем, несмотря на возможность выбора места службы, вступил в 85-й пехотный Выборгский полк, находившийся на фронте - шла Русско-японская война. Провожая сына, родители отслужили молебен, хотя, к удивлению Кутепова, ему так и не довелось услышать напутственных слов отца. Надев мундир, чтобы ехать представляться начальству, Александр Павлович нашел в кармане письмо от отца с теми наставлениями, которым сын остался верен навсегда: "Будь честным, на службу не напрашивайся, но долг свой перед Отечеством исполни до конца". Заслужив несколько боевых орденов, подпоручик Кутепов в 1906 году был переведен в лейб-гвардии Преображенский полк и назначен на должность начальника учебной команды. Он прослужил в этой части до начала великой войны.

Во время Первой мировой Кутепов командовал ротой, потом батальоном Преображенского полка, а в 1917 году был назначен его командиром. Кстати, во время Февральской революции солдаты Кутепова сделали все возможное, чтобы разоружить разложившуюся "гвардию революции", - лейб-гвардии Волынский и Литовский полки, в которых служило немало украинцев.

В белом движении командир Кутепов сделал воистину головокружительную карьеру, став к концу Гражданской войны вторым человеком в русской армии. Впрочем, начинать Александру Павловичу пришлось с должности командира роты (а позднее - батальона) Корниловского полка. Тогда в 3-й офицерской роте, которой командовал Кутепов, насчитывалось всего 70 офицеров-добровольцев. Вместе с ротой ее командир принял участие в легендарном первом кубанском "Ледяном" походе из Ростова в Екатеринодар, благодаря которому лидерам белого движения удалось сохранить Добровольческую армию, численность которой в то время составляла 3683 бойца и на вооружении у нее было всего восемь орудий...

Кутепов cполна ощутил на себе всю трагедию братоубийственной войны: в одном из боев его части подверглись жестокому артиллерийскому огню красных, направленному весьма искусной рукой... Через месяц в плен был захвачен командир этой батареи. Когда кто-то напомнил капитану его блестящую стрельбу, у него сорвался, вероятно, искренний ответ: "Профессиональная привычка".

Александр Павлович закончил войну в должности командира 1-го армейского корпуса в армии генерала Врангеля. После ее поражения Кутепов эвакуировался в турецкий город Галлиполи. Там генерал и его подчиненные с горечью наблюдали, как пустели трюмы кораблей белой эскадры, - французы и англичане обобрали белую армию на 69 миллионов франков. Так они "отблагодарили" союзников за жертвенное спасение Парижа и гибель кадровых русских дивизий в августе 1914-го в Восточной Пруссии...

С первых дней пребывания в Галлиполи Кутепов настойчиво требовал личной дисциплинированности, стойкости, ответственного исполнения служебных обязанностей. Понимая, что только этим будет спасена армия и ее дух, командир 1-го армейского корпуса не останавливался перед взысканиями, вплоть до препровождения провинившихся на гарнизонную гауптвахту. При этом генерал неоднократно предлагал всем желающим покинуть ряды корпуса и перейти в беженский батальон, развернутый 12 января 1921 года.

И все же Александру Павловичу удалось добиться невозможного. Разгромленная и фактически интернированная армия ожила. С 21 января 1921 года в полках начались регулярные занятия, а выправка и внешний вид частей постепенно принимали традиционный вид. Многочисленных гостей, включая представителей французского командования, поражали периодические парады, рассеивавшие ложные представления о разложении армии. С января-февраля в Галлиполи функционировали шесть военных училищ, в которых к 1 октября числилось 1482 юнкера, гимнастическо-фехтовальная школа, художественные и театральные студии, библиотека, разнообразные мастерские, гимназия, 7 храмов и даже детский сад. Морально надломленная крымской эвакуацией армия превратилась, по выражению профессора Карташова, в "одухотворенный рыцарский нищенствующий орден", готовый не только к сохранению традиций русского воинства, но и к продолжению борьбы за Россию.

Солдаты и офицеры Белой армии начали разъезжаться 4 августа 1921 года. Произведенный в Галлиполи в генералы от инфантерии Александр Кутепов уехал оттуда последним...

В воскресенье, 26 января 1930 года, в 10.30, председатель Русского общевоинского союза (РОВС) Александр Кутепов вышел из своей парижской квартиры на улице Руссе и направился на улицу Мадемуазель в церковь Галлиполийского союза. В этот же день он был похищен агентами НКВД...

По показаниям одного из свидетелей, в тот же день серо-зеленый "Альфа-Ромео" и такси "рено" красного цвета остановились на углу улиц Розель и Удино. Из машины вышли трое мужчин, один из которых был в форме полицейского. Около 11 утра на улице появился человек среднего роста с аккуратно подстриженной черной бородой. Неизвестные затолкали его в машину и увезли. По фотографии свидетель опознал в похищенном генерала Кутепова. В тот же день, в 4 часа пополудни, пара влюбленных, прогуливавшихся в дюнах Филе-де-Вашнуар, что между Кобургом и Тревиллем, была весьма удивлена прибытием на пустынный пляж двух автомобилей. Влюбленные также видели моторную лодку, фланирующую вдоль берега, и корабль, стоявший на якоре в отдалении (это был советский пароход "Спартак", неожиданно ушедший из Гавра днем раньше). Как только появились автомобили, моторная лодка подошла к пляжу. Два человека взвалили на плечи большой продолговатый предмет, завернутый в мешковину, вошли в воду и положили его на дно лодки, которая на полной скорости помчалась к пароходу.

Дальнейшая судьба генерала неизвестна. И дело даже не в том, что на Лубянке Кутепова мог ожидать только расстрел. По свидетельству его личного врача, известного хирурга Алексинского, из-за тяжелого фронтового ранения в грудь, организм генерала не мог вынести анестезии (которую практически наверняка применяли агенты НКВД) и поэтому применение эфира либо хлороформа могло оказаться для него смертельным.

Интересна судьба сына Кутепова - Павла, которому в год исчезновения отца еще не было и пяти лет. Он жил и учился во Франции, Латвии, Сербии. По одним данным, в 1943 году он был изгнан из учебного заведения за антифашистские взгляды и участвовал в югославском Сопротивлении. По другим - боролся с партизанами, будучи офицером союзного немцам Русского корпуса на Балканах (а возможно, и вермахта). Так или иначе, в 1944 году он каким-то образом попадает в расположение советских войск и вскоре получает 10 лет по 58-й статье. После освобождения в 1954 году, Павел Кутепов работал на текстильных предприятиях Иванова, а с 1960 года - в отделе внешних церковных сношений Московского патриархата, был главным редактором бюро переводов и информации. Умер сын генерала в декабре 1983 года...

No13

(209)

Столичные новости 09-15 апреля 2002

"Руль" эмигрантская газета в Берлине (Из газеты Иностранец февр. 00)

25 ФЕВРАЛЯ 1930 г.

Что думает Бурцев о похищении ген. Кутепова

Бурцев заявил представителю Petit Journal, что похищенный генерал Кутепов спрятан где-нибудь вне пределов Парижа и его ближайших окрестностей. Похищение Кутепова произошло потому, что многие белые офицеры вступили в красную армию. Кутепов знал имена этих офицеров, и большевики похитили его с целью получить их имена.

Рассекречено

No2 1998

КТО есть КТО

на Линицкого

ДВА

УЧАСТНИКА

ЗНАМЕНИТОЙ ОПЕРАЦИИ

Алексей Лукьянов

Ставшая классической операция "Трест",проведенная чекистами против боевой организации

белой эмиграции, возглавляемой генералом Александром Кутеповым, опиралась на сеть

советских разведчиков за рубежом. Сегодня раскрыты имена некоторых из них.

Павел Дьяконов

(1878 - 1943)

Оказавшаяся после Гражданской войны в России за рубежом белая военная эмиграция представляла собой пестрое образование. Белогвардейские офицеры и генералы (последних в эмиграции было около 800) ориентировались на Францию, Германию и, как ни странно, с образованием Союза ССР на обновленную Россию ведь большевики фактически проводили в жизнь "белую идею" - "за единую, неделимую".

Такой была позиция генерала Павла Дьяконова, одного из когорты первого поколения советских разведчиков. Он был москвич, окончил Казанское пехотное юнкерское училище и Николаевскую академию Генерального штаба, участвовал в русско-японской войне. В 1913 году Дьяконов выехал в Лондон помощником военного атташе. С сентября 1914 года он в сражениях первой мировой войны. В январе 1916-го полковник Дьяконов направлен во Францию командиром полка русского экспедиционного корпуса, там получил крест Почетного легиона, что давало ему право на французское гражданство, этим правом он потом и воспользовался. В начале 1917 года он вновь назначен в лондонский атташат и находился в Англии до 1920 года, затем переехал на жительство во Францию.

Разочаровавшись в ценностях белого движения и вождях эмиграции, Павел Дьяконов добровольно начал сотрудничать с советской разведкой. Генералу была отведена немалая роль в оперативной игре чекистов с Русским общевоинским союзом (РОВС)- головной организацией 100-тысячной военной эмиграции. Члены РОВС были сведены в полки, батальоны и готовились к военному походу на СССР. Ставший во главе организации генерал Кутепов засылал боевиков в Россию с целью совершения террористических актов против Сталина, Бухарина, Менжинского, Крыленко и руководства ОГПУ. Через своих информаторов советская разведка находилась в курсе замыслов белогвардейцев и вовремя пресекала их акции.

Тем не менее террористам удалось устроить взрывы в общежитии ОГПУ на Лубянке, ленинградском Доме политпросвещения. С упорством и настойчивостью Кутепов продолжал осуществлять принятый в 1927 году в Шуаньи план по заброске боевиков в Россию.

По калькам операций "Трест" и "Синдикат" чекисты разработали оперативную игру с РОВСом. Белогвардейцам дали знать, что оппозицией в России образована "Внутренняя русская национальная организация" (ВРНО) из числа бывших офицеров. Генерала Дьяконова объявили представителем ВРНО в Париже. Вместе с направленным из Москвы агентом ОГПУ бывшим полковником Поповым он стал добиваться встречи с Кутеповым. Кутепов согласился встретиться с Поповым, но был категорически против участия во встрече Дьяконова, которому, как оказалось, он не доверял, что негативно сказалось на развитии операции. Более того, потом Кутепов не поверил и полковнику Попову.

Слушая его, Кутепов про себя решил, что это второй Якушев (главная подставная фигура операции "Трест") и занял иронически-выжидательную позицию. Операция изобиловала драматическими коллизиями. Вторая встреча агента ОГПУ Попова с Кутеповым состоялась в Берлине. Один из сопровождавших Попова бывших офицеров оказался предателем и раскрыл генералу истинное лицо Попова. Кутепов спешно выехал из Берлина в Париж под защиту контрразведки РОВС. Операция, казалось, была провалена, но к тому времени чекистами было принято решение о похищении Кутепова. По мнению современных историков, знакомых с документами, "наводил" на Кутепова именно генерал Дьяконов. Имея широкие связи, он рассказал о привычках Кутепова. Разведчики написали руководителю РОВСа записку: неизвестное лицо желало встретиться с ним по денежному вопросу. Чекисты из оперативной группы Серебрянского встретили Кутепова в условленном месте, бросили в автомобиль и доставили к борту советского парохода в Марселе. Было это 26 января 1930 года. Кутепов скончался от сердечного приступа в трюме корабля. В феврале 1930-го Я. Серебрянский был награжден орденом Красного Знамени "За выполнение особого задания советского правительства".

А генерал Дьяконов продолжал свою разведывательную деятельность. В законспирированное участие Дьяконова в акции в основном никто не поверил. Даже проницательный эмигрантский журналист Владимир Бурцев, в свое время разоблачивший секретных агентов охранного отделения эсера Азефа и члена ЦК большевистской партии Малиновского, клеймя другого агента ОГПУ генерала Скоблина, в своей книге "Большевистские гангстеры в Париже" фактически обеляет Дьяконова.

Генерал Дьяконов работал на несколько фронтов. Выполняя задания советской разведки, ввиду гитлеровской угрозы одновременно помогал французам, получил благодарственную грамоту от французского правительства. В 1940-м, во время немецкой оккупации Франции, был арестован фашистами. Некоторое время провел в тюрьме, но как советский гражданин (ему был вручен советский паспорт) освобожден. Дьяконов выехал в СССР.

Здесь, в духе того времени, по ложному доносу его арестовали. Вел себя стойко и был освобожден. В дальнейшем вместе с дочерью жил в Ташкенте и Кара-Су (Киргизия).

В ноябре 1942-го Павел Дьяконов выехал с эшелоном в Москву сопровождать груз для Красной Армии. Дорогой тяжело заболел, на станции Челкар (Казахстан) его поместили в больницу, где 28 января 1943 года генерал Павел Дьяконов скончался.

Леонид Линицкий (1900 - 1954)

На театральном вечере 11 декабря 1935 года в Русском доме Белграда тайная полиция арестовала члена правления Русского общевоинского союза и приближенного главы Национально-трудового союза (НТС нового поколения) врача Леонида Линицкого. Прежде, при вскрытии сейфа на квартире лидера НТС, был задержан неизвестный. Не выдержав допроса, он назвал себя заместителем резидента советской разведки Ш., а в качестве резидента указал на Линицкого.

Он родился в 1900 году на Украине. Его отец погиб в годы первой мировой войны, командуя кавалерийским полком. В начале памятного 1917-го Леонид Линицкий добровольно ушел на фронт. Здесь юношу ожидали разнообразные приключения: за антивоенную агитацию попал в штрафной полк, после бежал оттуда. В годы Гражданской войны сражался с белыми. Будучи разведчиком 13-й армии, раненый, попал в расположение белых. Строка из автобиографии: "18 сентября 1920 года я уже был в руках белых, которые первым делом раскроили мне прикладом череп и снова бросили лежать на месте". Затем белые подобрали его как своего, на пароходе отправили за рубеж. По тогдашним установкам сотрудники разведотделов, предназначавшиеся к заброске, имели соответствующий документ, который заделывался в каблук сапога. Такой документ имелся и у Линицкого. По окровавленной разорванной одежде тяжелораненого, распознать в нем красного лазутчика было невозможно, и Линицкий сошел за своего. Попав с белогвардейцами в Югославию, он старался держаться в стороне от их формирований: в разговорах с солдатами и офицерами вопросы "где служил?" и "кто командир?" были обычными, существовала угроза провала. Между тем Линицкий постоянно искал контакта с советской разведкой и в начале тридцатых годов установил связь с Москвой. Стал организатором советской разведывательной сети на балканском фланге РОВС, женился на ставшей ему верной помощницей по жизни женщине. Не прерывая нелегальной деятельности, окончил медицинский факультет Белградского университета. Приобрел частную практику, что в те времена считалось верхом благополучия. Находившиеся у него на связи помощники осуществили ряд удачных вербовок, проникли в организации белогвардейцев.

Арестованного в результате предательства Линицкого держали в тюрьме, применяя к нему строгие меры воздействия. Однако никаких сведений о своей работе он не сообщил. На судебном процессе Центр рекомендовал Линицкому не связывать свою деятельность с работой советской разведки, а выступать под маской борющейся против террористической линии деятелей РОВСа самостоятельной политической организации, что Линицкий и предпринял. В результате суд признал его виновным лишь в проведении пропаганды в тюрьме и приговорил к двум годам заключения.

Линицкий полностью отбыл срок. Когда он подходил к концу, стало известно о готовящемся покушении на разведчика. Центр предпринял ответные меры: еще во время нахождения в тюрьме посольством СССР ему было вручено уведомление о принятии его в советское гражданство. Советская разведка переправила Линицкого в Москву.

Здесь он работал сначала в городской больнице, затем в военном госпитале. С началом Великой Отечественной войны его вновь пригласили на работу во внешнюю разведку. В 1944 году разведчика выбросили с парашютом на территорию Югославии. Среди партизан он встретил своих старых знакомых. Вместе с партизанами совершал тяжелые марши, одновременно добывая информацию и передавая ее в Центр. В апреле 1945-го вернулся в Москву. В 1950 году как разведчик-нелегал выезжал в Индию, а затем в Китай. Эта работа была прервана смертью.

ОБЩЕСТВО

No41 (2555), Суббота, 23 Февраля 2002

Первый солдат революции

Ярослав ТИНЧЕНКО

"Ведомости"

Что бы ни писали о якобы великой и бескровной, все это - неправда. Февральская революция началась с жестокого убийства. В советской историографии 20-х годов этого факта не скрывали, затем предпочли забыть. Чтобы не омрачать имидж "мирных русских революций".

Все началось с того, что ранним утром 27 февраля 1917 года в помещении учебной команды запасного Волынского полка был убит начальник этой команды штабс-капитан Лашкевич. Между прочим, украинец, израненный на фронте и, судя по мемуарам, человек очень добрый. Убили его потому, что попал под горячую руку - пытался помешать солдатам присоединиться к демонстрантам. Сразу после убийства восставшая часть Волынского полка под руководством унтера Кирпичникова вышла на улицы, присоединила к себе рабочих, демонстрантов, подразделения некоторых других полков и заполонила весь Петроград. Вскоре при помощи этой толпы, состоявшей из всяких проходимцев, был избран Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, а из наиболее вертких депутатов Думы Временное правительство. Кроме Лашкевича было убито еще несколько офицеров и прохожих, пытавшихся образумить демонстрантов. Так восторжествовала "бескровная" революция.

Унтер-офицер Кирпичников был щедро обласкан новой революционной властью. Его даже произвели в офицеры, а за убийство командира наградили Георгиевским крестом 4-й степени. Сам Кирпичников был человеком малообразованным, но пытался держать "нос по ветру". Сразу же после Февральской революции он сблизился с вошедшими тогда в моду меньшевиками и эсерами и поддерживал их линию даже после октябрьского переворота.

Первое время "революционный герой" Кирпичников ратовал за "войну до победного конца" и даже ездил по казармам, уговаривая солдат идти на фронт. Правда, сам новоиспеченный офицер на войну не спешил - ему и в Петрограде было хорошо. От своего Волынского полка Кирпичников попал в Петроградский совет, где долгое время также играл заметную роль.

Но конец "революционного героя" был плачевным. Так получилось, что во время октябрьского переворота Кирпичников оказался в стороне от бушевавших событий. Просто он продолжал делать ставку на эсеров и меньшевиков, а верх уже брали большевики. Кирпичников метался между разными политическими деятелями, пока наконец не стал одним из руководителей заговора... против большевиков. Да-да. В феврале 1918 года меньшевики и эсеры собирались взять реванш за октябрьский переворот и устроить новое восстание, на сей раз - против Ленина и Троцкого. Большевики пронюхали кое-что об этом и распустили те части, на которые рассчитывали эсеры. Над Кирпичниковым нависла угроза ареста. И он бежал... На Дон, в белогвардейскую Добровольческую армию.

На что надеялся Кирпичников в белой армии, сказать сложно. Скорее всего на покровительство одного из вождей белого движения генерала Корнилова, по иронии судьбы в марте 1917 года арестовавшего царскую семью. Но Кирпичникову не повезло. Прибыв в Добровольческую армию, он попал не к Корнилову, а к монархисту и бывшему императорскому гвардейцу Кутепову, командовавшему Офицерским полком. Между Кирпичниковым, которого привел офицерский караул, и Кутеповым состоялся приблизительно такой разговор:

- Я тот самый прапорщик Кирпичников.

- Какой тот самый?

- Как, вы не знаете? - и Кирпичников стал судорожно вытаскивать из кармана шинели вырезки с фотографиями и статьями.

- Ах, это тот, кто предательски убил своего офицера и поднял бунт в полку? - взревел Кутепов. - Караул! Немедленно расстрелять этого негодяя!

Кирпичников пытался сказать о своем личном знакомстве с генералом Корниловым и о хороших с ним отношениях, но Кутепов был неумолим. В конце концов "герой революции" попытался купить себе жизнь у ведущих его на расстрел офицеров... Деньгами, полученными от эсеров на организацию переворота. Но и это не помогло.

Кирпичникова пристрелили за железнодорожной насыпью, предварительно забрав и уничтожив все его документы и газетные вырезки. Корнилову о новом добровольце ни Кутепов, ни кто-либо другой ничего не сказал. Наверное, чтобы не расстраивать впечатлительного вождя.

Лишь находясь в эмиграции и будучи главой РОВСа - самой опасной для большевиков белогвардейской организации, Кутепов рассказал о своей странной встрече с первым солдатом революции... И его конце в железнодорожной канаве.

"Активные мероприятия" советских спецслужб

Борис Соколов, Грани.ру , 2/2/2001

Юридическим основанием для проведения "активных операций" за рубежом стало продиктованное Сталиным и принятое ЦИК СССР 21 ноября 1927 года постановление, гласившее: "Лица, отказавшиеся вернуться в Союз ССР, объявляются вне закона. Объявление вне закона влечет за собой: а) конфискацию всего имущества осужденного, б) расстрел осужденного через 24 часа после удостоверения его личности. Настоящий закон имеет обратную силу". Это постановление применялось и против тех выходцев с присоединенных позднее к СССР территорий, которые сами никогда не были ни подданными Российской империи, ни гражданами Советского Союза. Советской агентурой были уничтожены такие видные чекисты-перебежчики как Игнатий Рейсс, Вальтер Кривицкий и Георгий Агабеков. Тогда же, в конце 20-х годов, при председателе ОГПУ Вячеславе Менжинском была создана Особая группа из сотрудников Коминтерна и разведки, главной задачей которых было уничтожение политических противников СССР, в первую очередь из числа русских эмигрантов и перебежчиков. Наиболее известными "активными акциями" советских спецслужб были похищения генералов Александра Кутепова и Евгения Миллера, убийства лидеров украинских националистов Евгения Коновальца, Льва Ребета и Степана Бандеры, главного политического противника Сталина Льва Троцкого и президента Афганистана Хафизуллы Амина.

Похищение генерала Кутепова

Глава Русского общевоинского союза генерал Александр Кутепов был похищен советскими агентами в Париже 26 января 1930 года при содействии одного из руководителей РОВСа генерала Николая Скоблина. Сотрудники ОГПУ, один из которых был в форме французского полицейского, затолкали Кутепова в автомобиль, усыпили его с помощью укола и доставили генерала в порт Марселя. Там Кутепова погрузили на советский теплоход под видом загулявшего старшего механика. В знак протеста против похищения, 6 тысяч водителей парижских такси - преимущественно русские эмигранты устроили забастовку. Видные представители русской эмиграции потребовали от французских властей вмешаться и освободить генерала, но к тому времени судно с Кутеповым уже покинуло территориальные воды Франции. По версии, исходящей от КГБ, генерал Кутепов умер от сердечного приступа вскоре после того, как теплоход прошел Черноморские проливы, в 100 милях от Новороссийска.

Причиной похищения и, возможно, убийства Кутепова стала его активная борьба против советской власти, которую он продолжал и в эмиграции, в частности, путем засылки в Россию террористических групп для уничтожения партийных вождей и сотрудников ОГПУ.

Похищение генерала Миллера

Преемник Кутепова на посту председателя РОВСа генерал Евгений Миллер был похищен в Париже 22 сентября 1937 года сотрудниками НКВД при содействии их давних агентов, генерала Николая Скоблина и бывшего министра Временного правительства Сергея Третьякова (в доме на улице Колизе, принадлежавшем Третьякову, находилась штаб-квартира РОВС). Скоблин заманил Миллера в ловушку, пригласив его якобы на встречу с представителями германской разведки. Евгений Карлович заподозрил неладное и оставил записку, где предупредил, что уходит на встречу вместе со Скоблиным и если не вернется, то значит, Скоблин предатель. Миллер был доставлен на борт советского теплохода "Мария Ульянова" в закрытом деревянном ящике под видом особо ценного груза. Заместитель Миллера генерал Петр Кусонский промедлил со вскрытием записки, что дало возможность Скоблину скрыться из Парижа в республиканскую Испанию. Там он вскоре был убит сотрудниками НКВД. По версии, опубликованной покойным генералом госбезопасности Павлом Судоплатовым, Скоблин погиб при налете франкистской авиации на Барселону. Его последнее письмо из Испании неизвестному сотруднику НКВД по кличке "Стах" датировано 11 ноября 1937 года. Третьяков, который помог Скоблину скрыться после разоблачения, был казнен в 1943 году немцами как советский шпион. Жена Скоблина, певица Надежда Плевицкая была осуждена французским судом как соучастница похищения Миллера и умерла во французской тюрьме в 1941 году.

После обнародования записки Миллера французские власти заявили советскому посольству протест против похищения генерала и угрожали выслать эсминец на перехват только что вышедшего из Гавра советского теплохода "Мария Ульянова". Посол Яков Суриц заявил, что французская сторона будет нести всю ответственность за задержание иностранного судна в международных водах, и предупредил, что Миллера на судне все равно не найдут. Французы отступились, вероятно, осознав, что живьем свою добычу чекисты не отдадут. Миллер был доставлен в Ленинград и уже 29 сентября оказался на Лубянке. Там он содержался как "секретный узник" под именем Петра Васильевича Иванова. 11 мая 1939 года по личному приказу наркома внутренних дел Лаврентии Берии, несомненно санкционированному Сталиным, он был расстрелян комендантом НКВД Василием Блохиным.

АРХИВ

Тело в дипбагаже

Судьбу лидера Русского общевоинского союза

решили на Лубянке

Дмитрий ВЕДЕНЕЕВ

Сергей ШЕВЧЕНКО

"При невыясненных обстоятельствах" - именно так указывалась в последних советских энциклопедических изданиях причина "исчезновения" из Парижа российского генерала от инфантерии Александра Кутепова. Исторические исследования, проведенные в постсоветский период, пролили свет на дело, следы которого ведут на Лубянку.

Во время гражданской войны из Российской империи эмигрировали около двух миллионов человек. Большая их часть на чужбине не проявляла политической активности, но для бывшей белой гвардии война не окончилась бегством из Крыма. Костяк т. н. реставраторской части эмигрантов составил созданный в 1924 году генералом Врангелем Русский общевоинский союз (РОВС), объединивший до 30 тысяч воинов. После смерти "Черного барона" в 1929 г. (предполагают, что его отравили агенты ОГПУ) союз возглавил генерал Александр Кутепов, перенесший штаб-квартиру в Париж.

Оперативные игры

РОВС стремился поддерживать боеспособность своих рядов для грядущей войны с "комиссарами", собирал разведывательную информацию, готовил диверсантов и террористов. К 1930 г. РОВС имел восемь территориальных отделов, охвативших Европу, Дальний Восток, Северную и Южную Америку, Австралию. Члены организации активно сотрудничали с разведками Польши, Румынии, Англии, Японии. Французский филиал и лично генерал Кутепов тесно взаимодействовали с "северо-восточной секцией" 2-го (разведывательного) отдела Генштаба Франции, который вел подрывную работу против СССР с позиций сопредельных государств Малой Антанты.

"Боевая" эмиграция не скрывала, что в условиях задержки на неопределенный срок интервенции западных держав против красной России основными методами борьбы должны стать диверсии, шпионаж и террор. Проникшие в СССР эмиссары закордонных белых центров совершили ряд дерзких акций. Седьмого июня 1927 года брошены бомбы в зал заседаний партийного клуба в Ленинграде, ранены 30 активистов. В 1928 г. взрывное устройство сработало в бюро пропусков ОГПУ. Со временем "белая опасность" станет навязчивой идеей советского руководства и приведет в условиях возраставшей угрозы гитлеровского нашествия к чрезмерному отвлечению сил разведки на дряхлевших представителей "белой стаи". Однако в 20-х закордонные центры монархистов и их кураторы из разведок потенциальных противников представляли реальную угрозу.

Основным средством борьбы с ними стали оперативные игры, проводившиеся советскими органами госбезопасности. В ноябре 1921 г. Иностранный отдел (ИНО) ГПУ начал игру "Трест", нацеленную на дезинформацию политэмиграции, иноразведок, продвижение в них собственной агентуры, вывод их лидеров и кадровых сотрудников на подставные "подпольные организации" с целью захвата и оперативного использования. Одной из жертв "Треста" стал опытнейший разведчик и конспиратор, англичанин Сидней Рейли. Этого уроженца Одессы отправили в СССР для "встречи с представителями Высшего монархического совета", инсценировав гибель подданного Его Величества в перестрелке на финской границе. Из Рейли сотрудники контрразведывательного отдела ОГПУ выкачали максимум информации, а затем застрелили жертву в лесу под Питером.

Со временем подобрались и к Кутепову. В ноябре 1926 г. ему подставили ответственного сотрудника Наркомата путей сообщения Александра Якушева, игравшего не последнюю роль в "Тресте" с самого начала. Специально под лидера РОВС с весны 1924 г. началось оперативное мероприятие "Дельта-8" (здесь и дальше названия оперативных мероприятий и псевдонимы разведчиков изменены). Именно тогда эмиссару Кутепова Жуковскому, тайно прибывшему в СССР, подставили двух бывших офицеров лейб-гвардии Преображенского полка. Перед РОВС имитировали деятельность подпольной офицерской организации с целью войти в доверие к британской спецслужбе и создать позиции для засылки в СССР представителей белоэмиграции. Длившаяся три года "Дельта" была прекращена из-за предательства агента, игравшего роль руководителя легендированной группы.

Яд в водке и хлороформ

Следующая игра "Синдикат-4" велась от имени вымышленной Внутренней российской национальной организации (ВРНО). С помощью завербованного белоэмигранта английской разведке и лидеру РОВС подставили негласных помощников ОГПУ Беляева и Кузьмина, часто бывавших в загранкомандировках. В 1928 г. Беляев встретился в Париже с Кутеповым, заручился его поддержкой и обусловил способы нелегальной связи.

Для проверки существования ВРНО Кутепов в 1928-1929 годах присылал в СССР своих представителей Цветкова и Огарева. В январе 1930 г. генерал провел встречу с "лидерами" ВРНО в Берлине. Им он откровенно изложил масштабные планы переброски диверсионно-террористических кадров, шпионажа в СССР, создания вооруженного подполья.

Это и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения ведомства Вячеслава Менжинского: генерала решили "убрать". Первоначально дело пытались возложить на берлинскую резидентуру ОГПУ, однако категорически воспротивился ее шеф Гольденштайн. Он утверждал, что Берлин - центр зарубежной работы спецслужбы в Европе, и возможный шум вокруг теракта может привести к вскрытию всей тайной деятельности.

После того как в подаренной бутылке водки приближенные Кутепова обнаружили яд, были приняты дополнительные меры безопасности. Тем не менее двадцать шестого января 1930 г. генерал вышел из своей квартиры и больше не вернулся.

Начались лихорадочные поиски. В полицию заявляли многие граждане - от адвокатов до экзальтированных дамочек: все они якобы видели пропавшего. То, мол, его везли в сером авто на юг, то на север, то видели связанным в Нормандии. Однако главенствующей сразу стала версия о причастности ОГПУ. Когда следствие зашло в тупик, на сцене появился знаменитый "охотник за провокаторами" - российский политэмигрант Владимир Бурцев, разоблачивший в свое время самого Евно Азефа, чье имя стало нарицательным для предателей.

Независимое расследование Бурцева длилось около семи месяцев. Выяснилось, что в то роковое утро Кутепов шел на встречу с некими двумя германскими офицерами на углу бульвара Монпарнас. Здесь в последний раз увидел его проезжавший мимо таксист-русский. Вскоре к генералу подошел незнакомец, подавший условный знак. Офицеры якобы опасались встречи в людном месте и предложили зайти к ним на квартиру. Кутепов согласился и сел в серый автомобиль. Находившиеся внутри сотрудники ОГПУ тут же "отключили" лидера РОВС хлороформом и связали. Машина на предельной скорости понеслась на конспиративную квартиру.

Больное сердце

Можно себе представить разочарование разведчиков, предвкушавших получение орденов на Лубянке, когда они привезли... бездыханное тело. Как сообщалось в иностранных изданиях тех времен со ссылкой на перебежчиков из советских органов безопасности, больное сердце Кутепова не выдержало щедрой дозы наркоза.

Впоследствии похитители разделили печальную участь жертвы: их вызвали в Москву и под разными предлогами расстреляли. Ускользнул только один, ставший для Бурцева главным источником свидетельских показаний. Вот имена участников операции, работавших под прикрытием сотрудников посольства СССР во Франции Орлов, супруги Яновины, Аренс, Элерт, Гельфанд.

Лишь спустя десятилетия широкая общественность узнает, что ликвидацию лидеров РОВС (преемника Кутепова Миллера выкрадут в Париже в 1937 г. и расстреляют по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР в 23 часа 05 минут 11 мая 1939 года) осуществила "группа Яши", как любовно называли это спецподразделение коллеги по "вооруженному отряду партии большевиков". Еще в 1926 году в ОГПУ независимо от ИНО была создана Группа специальных операций во главе с Яковом Серебрянским (Бергманом). Ее состав - 20 опытных оперативников и 60 нелегалов за рубежом. Симптоматично, что жизнь полковника Серебрянского оборвется в 1953 г. на допросе в Прокуратуре СССР, куда его вызовут после ареста Лаврентия Берии.

Особую же роль в работе по РОВС сыграли бывшие царские генералы Дьяконов, Скоблин и жена последнего, известная исполнительница русских народных песен Надежда Плевицкая, а также бывший член Временного и колчаковского правительств Сергей Третьяков. Скоблин будет вынужден бежать от французской Сюрте женераль в Испанию, где и погибнет. Супруга его скончается во французской тюрьме, а Третьякова казнит гестапо как советского агента.

Опубликованные разоблачения Бурцева повергли в шок посла СССР во Франции Довгалевского. Опасаясь мести эмигрантов, двери посольства оковали железом, а для посла оборудовали бронекомнату на верхнем этаже. Был пущен слух о похищении Кутепова конкурентом - великим князем Николаем Николаевичем (дядей последнего самодержца) или (неизвестно почему) английским нефтяным магнатом Генри Детердингом.

Решили избавиться и от ВРНО. По просьбе ОГПУ Наркомат иностранных дел обнародовал в мировой прессе информацию о "раскрытии крупной антисоветской организации". В качестве ее членов фигурировали ранее арестованные агенты английской и французской разведок и эмиссары РОВС. "Скрывшиеся" Беляев и Кузьмин в то время восстанавливали силы на конспиративной даче ОГПУ под Москвой. Игры же с РОВС продолжались. В 1929-1934 годах игру "Переправа" вело с румынским филиалом организации и английской разведкой ГПУ УССР. Оно сумело внедрить своих людей, дезинформировать эмиграцию, внушить ей мысль о бесперспективности борьбы с "советами". Игры были прекращены в силу политической невыгодности имитировать перед Западом наличие антисоветского подполья.

Тело генерала Кутепова атташе посольства Гельфанд переправил в Москву в дипломатическом багаже.

Бывшего предводителя Русского общевоинского союза сожгли в крематории в присутствии представителей ОГПУ: нет трупа - нет преступления...

И.И.Сухов

Ударники против Ударников

Командование

Назад

БЕЛЫЕ

* Владимир Зенович Май-Маевский

* Александр Павлович Кутепов

* Николай Степанович Тимановский

* Владимир Константинович Витковский

* Николай Владимирович Скоблин

* Михаил Александрович Пешня

* Яков Антонович Пашкевич

* Василий Павлович Щеглов

* Николай Васильевич Милеев

* Лев Михайлович Ерогин

КРАСНЫЕ

* Владимир Николаевич Егорьев

* Александр Ильич Егоров

* Иероним Петрович Уборевич

* Анатолий Ильич Геккер

* Антон Антонович Мартусевич

* Фридрих Карлович Калниньш

* Павел Андреевич Павлов

* Виталий Маркович Примаков

* Антон Владимирович Станкевич

БЕЛЫЕ

Владимир Зенович Май-Маевский, генерал-лейтенант, командующий Добровольческой Армией, прошел значительный боевой путь в Первую мировую и Гражданскую войны. В1917 г. он командовал 2-м Гвардейским корпусом, в Добровольческой Армии - с лета 1918 г. В ноябре 1918 г. принял. 3-ю дивизию после тяжелого ранения полковника Дроздовского (умер 13 (1) января 1919 г.). Он был настороженно встречен Дроздовцами, боготворившими своего шефа, но Май-Маевский сумел своим тактичным поведением убедить Дроздовцев и был ими признан. В январе 1919 г. все "именные" полки Добровольческой Армии были переброшены в Донбасс. Командование отрядом принял Май-Маевский, - тут и проявился его талант ведения действий ограниченными силами на широком фронте. При многократном превосходстве красных в людях, он быстро маневрировал, нанося короткие, сильные удары, немедля уходя от ответных. После перелома в мае 1919 г., Май-Маевский, умело сочетая маневр добровольцев и рейды кубанцев и терцев генерала Шкуро, прорвал фронт красных, выгнал их из Донбасса и взял Харьков. В августе 1919 г. отразил контрнаступление красных, одновременно продолжая наступление через Полтаву. 31 августа Май-Маевский взял Киев, выжав оттуда петлюровцев. В сентябре генерал возглавил наступление на Московском направлении. Одной из слабостей тучного (более 120 кг) "Май-Мая" была приверженность к крепким напиткам. Кроме должности командарма, на "Май-Мае" лежала обязанность главноначальствующего четырех губерний. Наконец, с октября 1919 г. это стало сказываться на руководстве армией, и в декабре Май был снят и заменен генерал-лейтенантом бароном Врангелем. Умер Май-Маевский в ноябре 1920 г. в Севастополе при эвакуации.

Наверх

Александр Павлович Кутепов, генерал-лейтенант, командир1-го армейского корпуса. Родился в 1882 г. Был последним командиром Лейб-Гвардии Преображенского полка. С самого начала в Добровольческой Армии. В Ледяном походе он был командиром роты Офицерского полка, после смерти полковника Неженцева принял ударный генерала Корнилова полк, а после смерти генерала Макарова стал врид начдива 1-й дивизии. Был генерал-губернатором Черноморской губернии. Весной 1919 г. принял корпус и был предельно суров как к своим войскам, так и к населению, получив прозвище "Кутеп-паша". Хорошо знал и использовал характерные особенности "цветных" частей. У Врангеля Кутепов командовал 1-й армией и был произведен в генералы-от-инфантерии. За границей был одним из руководителей военной эмиграции, с 1923 г. являлся руководителем Русского Обще-Воинского Союза. Генерал пользовался большим авторитетом как непримиримый противник красных. Был похищен ОГПУ в 1930 г. в Париже и умер на борту советского парохода в Черном море.

Николай Степанович Тимановский, командир 1-й пехотной дивизии. Гимназистом 6-го класса он добровольно ушел на русско-японскую войну, был тяжело ранен, получил два солдатских "Георгия". Сдав экзамен на офицерский чин, служил в 13-м стрелковом полку 4-й стрелковой "Железной" бригады. Мировую войну начал поручиком, в 1917-м был уже полковником, командиром Георгиевского батальона Ставки. С декабря 1917 г. в Добровольческой Армии, в Ледяном походе - помощник командира Офицерского полка. С мая 1918 г. - командир 1-й бригады 1-й дивизии - с производством в генералы. "Железного Степаныча" очень ценил сам А.И. Деникин, знавший его еще по службе в 4-й стрелковой. С начала 1919 г. Тимановский руководил в Одессе формированием отдельной бригады. С 2(15).06.1919 - начальник 1-й дивизии, с 10 (23) ноября - начальник Марковской дивизии. Умер 18 (31).12.1919 от тифа и похоронен в Екатеринодаре. Несомненно, Тимановский был храбрый генерал, но в октябре 1919 г. испытывал трудности с руководством столь большой - до девяти полков - дивизией на двухсоткилометровом фронте, фактически осуществляя формальное управление.

Владимир Константинович Витковский, командир 3-й дивизии. Родился в 1885 г. С 1905 г. после окончания Павловского ВУ - в рядах армии. Первую мировую начал офицером Лейб-гвардии Кексгольмского полка 3-й гвардейской дивизии. В 1917 г. - полковник, командир 199-го Кронштадтского пехотного полка, с весны 1918 г. - в бригаде Дроздовского. В июне 1918 г. стал командиром Солдатского батальона, позднее развернутого в пехотный Самурский полк. С июля - командир 2-го Офицерского полка, сменив убитого полковника Жербак-Русаневича. С ноября - командир бригады 3-й дивизии, врид начдива 3-й (после ранения Дроздовского с декабря генерал-майор). С февраля 1919 г. -начальник 3-й дивизии, затем Дроздовской. Вполне профессионально руководил дивизией, но испытывал те же трудности, что и Тимановский. В ходе боев при отходе сумел сохранить костяк дивизии. Умер Витковский в эмиграции в 60-е годы.

Николай Владимирович Скоблин, полковник, командир Корниловской бригады (с 14(27).10.1919 дивизии), родом их дворян Черниговской губернии, родившийся в 1894 г. Офицер военного времени, выпускник Чугуевского ВУ, прапорщик 126-го пехотного Виленского полка, в первый год войны уже кавалер Георгия IV степени и Георгиевского оружия. В 1917 г. штабс-капитан Скоблин добровольно пришел в ударный отряд 8-й армии - впоследствии Корниловский ударный полк, - где принял 2-й батальон. В Добровольческой Армии - с первых ее дней. Был командиром роты, затем помощником командира полка, несколько раз временно командовал полком. После смерти полковника Неженцева и перехода полковника Кутепова на командование 1-й дивизией после болезни полковника Индейкина и гибели его в октябре 1918 г. код Ставрополем, принял постоянное командование Корниловским полком. Хорошо руководил полком в Донбассе, по собственной инициативе на базе запасного батальона развернул второй полк, затем начал формирование 3-го полка. Уже к середине сентября имелось налицо три полка Корниловцев, но соединились они лишь в начале октября 1919 г. Отличный командир, глубоко чувствовавший обстановку, Скоблин почти всегда принимал правильное решение. Под Орлом он предлагал командованию 5-го корпуса передать взятый Корниловцами губернский город для обороны Алексеевцам, а всю силу Корниловцев - три полка бросить на Ударную группу красных . Но командование на это не пошло, а посылка одного 2-го полка дела не решила, лишь привела к значительным потерям, а затем и к провалу наступления. Скоблин командовал дивизией до конца октября 1920 г., был ранен в Северной Таврии. Его очень ценило все командование белых - и при Деникине и при Врангеле. Но в эмиграции он был завербован ОГПУ с помощью жены - певицы Надежды Плевицкой. Стал активным участником похищения в 1937 г. председателя РОВС генерал-лейтенанта Миллера. Был разоблачен, но успел бежать в Испанию, где убит при темных обстоятельствах в 1938 г

Михаил Александрович Пешня, полковник, в боях под Орлом заменил заболевшего командира 1-го полка полковника Гордиенко. Родился в 1886 г., происходил из мещан, окончил Виленское ВУ. Вышел в 73-й пехотный Крымский полк. В 1917 г. полковник, командир одного из сформированных зимой 1916/17 г. полков 4-й очереди. В Корниловском полку с 1918 г., вступил в него, командуя 3-м батальоном. Многих ударников удивлял хладнокровной храбростью. Офицеры полка избрали полковника Пешню председателем Суда чести. В июле 1919 г. принял полк от полковника Скоблина, сдав через полтора месяца полковнику Горденко. Бессменный помощник начдива до октября 1920 г., Пешня был в Крыму назначен командиром (начдивом) Марковцев, приняв командование уже на пароходе. Умер Пешня в 1937 г. в Париже после операции печени.

Яков Антонович Пашкевич, капитан, командир 2-го Корниловского полка, затем, с октября 1919 г., полковник. В полку с 1918 г. Первоначально был начальником пулеметной команды, затем начальником учебной команды: организатор и командир 2-го полка. Окончил Виленское Военное училище, к 1919 г. был шесть раз ранен. Был исключительно одарен пониманием характера гражданской войны. Из пленных красных и даже махновцев этот офицер мог сделать вполне лояльных солдат. Прозвище его было "Эмблема" - из-за сходства с эмблемой Корниловцев "мертвой головой". 7 октября был ранен и в период главных боев за Орел лечился от раны в тылу, а 21-го прибыл уже полковником. 15(28) июля 1920 г. был убит в Северной Таврии у Большого Токмака.

Василий Павлович Щеглов, капитан, комбат-32-го Корниловского, в отсутствие Пашкевича временно командовал полком, кадровый офицер из мещан. Он и возглавил полк при его наступлении на Кромы. Следует признать, что Щеглов, как командир полка, очень уступал Пашкевичу. С конца 1919 г. командовал 3-м полком . Умер в Париже в 1930 г. от туберкулеза.

Николай Васильевич Милеев, есаул Оренбургского казачьего войска, командир 3-го Корниловского полка. В рядах Корниловцев с августа 1917 г. В Ледяном походе был командиром пулеметной роты полка, затем стал полковым адъютантом. Летом 1919 г. начал формирование своего полка. С августа 1919 г. - на фронте. Некоторые упоминают, что он был "ярый республиканец" по убеждениям. В ноябре 1919 г. Милеев был снят с командования из-за разногласий с начдивом. Застрелился в марте 1920 г. в Новороссийске, тяжело переживая ужас эвакуации.

Лев Михайлович Ерогин, полковник, командир артбригады (официально создана 10(23).11.1919), сын капитана, кадровый офицер, командир батареи в мировую войну, кавалер ордена Св. Георгия IV степени, Георгиевского оружия и французского ордена Почетного Легиона. В октябре 1920 г., после ранения Скоблина, стал последним командиром Корниловской дивизии.

КРАСНЫЕ

Владимир Николаевич Егорьев, командующий Южным фронтом. В 1917 г. был генерал-лейтенантом, имел высшее военное образование, окончив в 1901 г. Академию Генерального Штаба. В Красной Армии состоял с 1918 г. - сначала военруком Западного участка отрядов завесы. В апреле - июле 1919 г. был инспектором пехоты, с июля назначен командующим Южным фронтом. В целом провалил широко задуманное августовское наступление красных. В конце сентября за счет половины его сил создали Юго-восточный фронт Шорина. 8 октября был снят с командования фронтом и заменен командующим 14-й армией Александром Ильичем Егоровым. Кажется, оказался едва ли ни единственным красным комфронта, умершим своей смертью в 1948 г.

Александр Ильич Егоров (1883-1938) - кадровый офицер без высшего военного образования, закончивший только Казанское пехотное юнкерское училище. Первую мировую войну закончил подполковником. До лета 1918 г. - левый эсер. В "полковники" произведен Совдепом. С декабря 1918 г. - командующий 10-й армией, был ранен и в мае 1919 г. награжден орденом Красного Знамени. В июле - октябре 1919 г. командовал 14-й армией, а 8 октября принял командование Южным фронтом. В дальнейшем находился на высших командных постах в Красной Армии. Один из первых пяти Маршалов Советского Союза, начальник Генерального Штаба РККА. Расстрелян в 1938 г.

Иероним Петрович Уборевич, офицер военного времени, подпоручик артиллерии, литовец, родом из крестьян. Сменил Егорова на посту командующего 14-й армии, до этого командир 18-й стрелковой дивизии Северного фронта. Безусловно талантливый командарм периода Гражданской войны, член партии с 1917 г., он родился в 1896 г. Впоследствии стал командармом 1 ранга, командующим Белорусским ВО. Взят по "делу Тухачевского" и расстрелян в 1937 г.

Анатолий Ильич Геккер, командующий 13-й армией. Кадровый офицер кавалерии. Родился в 1888 г., окончил училище в 1909-м, в 1917-м - штабс-ротмистр. Окончил ускоренный выпуск Академии ГШ. В Красной Армии с 1918 г. - начальник Астраханского укрепрайона, до апреля 1919 г. командовал 13-й стрелковой дивизией, а с апреля - командующий 13-й армией. С февраля 1920 г. - начальник штаба Войск Внутренней охраны (ВОХР). С сентября 1920 г. до мая 1921 г. командовал 11-й армией, присоединил Армению и Грузию. Дослужился до звания комкора. Расстрелян в 1938 г.

Антон Антонович Мартусевич (1863-1944), командир (начальник) Латышской стрелковой дивизии (27.03 -20.10.1919) и командующий Ударной группой, генерал-майор. Попал в армию Советской Латвии в начале 1919 г. по мобилизации, вначале - начальник артиллерии 1-й стрелковой дивизии Армии Советской Латвии, затем принял дивизию. Снят с должности 20.10.1919 за недостаточные результаты действий Ударной группы. Назначен на пост военрука Военного комиссариата Латвийского СНК. С августа 1920 г. ушел в отставку по болезни.

Фридрих Карлович Калниньш (1887-1938), сменил Мартусевича в должности комдива Латышской. Окончил школу прапорщиков в 1915, штабс-капитан в 1917-м. В начале 1919 г. вернулся из германского плена в Латвию. Командир 8-го Латышского стрелкового полка, начальник 1-й бригады Латышской стрелковой дивизии. За Орловскую операцию награжден орденом Красного Знамени. В партии с 1920 г. Дослужился до комдива. Расстрелян в 1938 г.

Павел Андреевич Павлов (1892-1924) происходил из семьи генерала. Рано, студентом, увлекся социалистическими идеями. В 1915 г. окончил школу прапорщиков, в 1917 г. - штабс-капитан. Весь 1918 и 1919 г. провел на Украине, удостоен ордена Красного Знамени за борьбу с бандитами. После командовал Отдельной стрелковой бригадой, с ноября 1919 г. включен со своей бригадой в Эстонскую дивизию. В 1920-21 гг. командовал Сводно-Курсантской дивизией в боях против Врангеля и Махно. Назначен первым главным советником в Вооруженные Силы Сунь-Ятсена в Гуанчжоу. Утонул, страдая редкой болезнью - водобоязнью.

Виталий Маркович Примаков - революционер с дореволюционным стажем, организатор Червонно-казачьего полка, затем развернутого в бригаду, потом в дивизию и, наконец, в корпус. Был несомненно выдающимся кавалерийским начальником, особо специализировался по глубоким рейдам . В звании комкора арестован в 1936 г., из его показаний сложилось "дело Тухачевского". Расстрелян в 1937 г.

Антон Владимирович Станкевич, командир 55-й стрелковой дивизии. генерал-майор, в Первую мировую войну служил вместе с А.И. Деникиным в 4-й стрелковой дивизии, так называемых "Железных стрелков". В РККА генерал Станкевич вступил добровольно, на Донбассе воевал против Добровольческой Армии. В начале командовал 42-й стрелковой дивизией, затем, с июля 1919 г., стал помощником командующего 13-й армией. В октябре временно принял командование 55-й стрелковой дивизией, вдребезги разбитой под Орлом Корниловцами, захвачен в плен на станции Золотарево со штабом своей дивизии. После допроса в штабе Корниловцев отправлен в 1-й батальон 1-го полка, где военно-полевой суд во главе с комбатом поручиком Дашкевичем ("Миша черный") приговорил его к повешению. Посмертно Станкевич был награжден орденом Красного Знамени и перезахоронен на Красной площади.

Сержант, 5, С. 2-11

Независимая Газета 1.02.02

ПОХИЩЕНИЕ ГЕНЕРАЛА КУТЕПОВА

Его подготовил и осуществил разведчик-нелегал Яков Серебрянский

Олег Капчинский

Как-то в августе 1941 года Сталин спросил у наркома внутренних дел Берии: "Помнишь, Лаврентий, того эсера, который возился с бандой Кутепова в Париже, где он сейчас?"

Берия сразу понял, кого имеет в виду хозяин, в СССР подавляющее большинство социалистов-революционеров, и правых и левых, доживших до конца 30-х годов, томились по лагерям и ссылкам, но "местожительство" этого, хорошо известного не только Берии, но и Сталину, было еще более ужасным - камера смертников, где он уже почти месяц ожидал приведения в исполнение расстрельного приговора, и Сталин не мог не знать об этом. Пора наконец назвать имя узника - это Яков Исаакович Серебрянский, в прошлом активный правый эсер, затем видный чекист и один из самых выдающихся разведчиков-нелегалов XX века....

В январе 1930 года вся русская эмиграция во Франции была потрясена исчезновением в Париже главы белогвардейского Русского общевоинского союза (РОВС) генерала Александра Павловича Кутепова. 26 января Кутепов вышел из дома и отправился в церковь галлиполийцев, где должна была состояться панихида по случаю годовщины смерти генерала барона Каульбарса. Однако до церкви он так и не дошел. Полиции удалось установить, что около 11 часов дня Кутепова видел один белый офицер на углу улицы Севр и бульвара Инвалидов, но дальше следы генерала терялись. Наконец спустя несколько дней обнаружился свидетель его исчезновения. Уборщик клиники, расположенной на улице Удино, Огюст Стеймец показал, что утром 26 января около 11 часов он увидел в окно, выходящее на улицу Русселе, большой серо-зеленый автомобиль, повернутый в сторону Удино, возле которого стояли двое рослых мужчин в желтых пальто, а неподалеку красное такси. Тут же на углу стоял полицейский постовой. В это время со стороны бульвара Инвалидов по улице Удино шел мужчина среднего роста с черной бородой, одетый в черное пальто; эти приметы в точности совпадали с приметами Кутепова. Когда он, свернув с Удино на Русселе, поравнялся с серо-зеленым автомобилем, люди в желтых пальто, стоявшие рядом, схватили его и втолкнули в автомобиль. Полицейский, спокойно наблюдавший за происходящим, сел в этот же автомобиль, и машина, выехав на Удино, помчалась в сторону бульвара Инвалидов, а вслед за ней туда же отправилось и красное такси. Заметим, что в действительности никакого полицейского поста на углу улиц Русселе и Удино никогда не было.

Полиции так и не удалось выйти на след похитителей генерала, которыми были сотрудники и агенты специальной группы Якова Серебрянского. Еще летом 1929 года советское руководство санкционировало операцию по "секретному изъятию" генерала Кутепова. 1 января 1930 года Серебрянский вместе с членами своей группы Турыжниковым и Эсме-Рачковским выехали в Париж. Заталкивающие под видом полицейской акции Кутепова в машину люди в желтых пальто были французскими коммунистами - тайными агентами группы Серебрянского. Роль постового сыграл настоящий офицер парижской полиции, близкий коммунистам, тоже агент ОГПУ. В красном же такси сидели непосредственные руководители операции на месте Турыжников и Эсме-Рачковский. Сразу в машине Кутепову была сделана инъекция морфия. Пленника вывезли из Парижа, но доставить в СССР его не удалось. Вечером того же дня Кутепов скончался от сердечного приступа и был похоронен в предместье французской столицы в саду дома, владельцем которого был вышеуказанный полицейский офицер.

По завершении операции с Кутеповым Яков Серебрянский приступил к созданию автономной агентурной сети в различных странах для организации диверсий на случай войны. 20 июля 1930 года он был зачислен на особый учет ГПУ в связи с выездом за рубеж. Работая за границей, Серебрянский лично завербовал около 200 человек. Румыния, США, Франция, Китай, Япония - вот география его нелегальных спецкомандировок. Созданная "Группой Яши" сеть действовала в Германии, Франции, Палестине, США, Скандинавии, на Балканах и состояла не только из секретных агентов ОГПУ и Коминтерна, но и из просоветски настроенных русских эмигрантов. Состав сотрудников группы был довольно разнородным. Здесь служили сын кулака, бывший белоэмигрант Андрей Николаевич Турыжников и сын раввина, в 20-е годы член германской Компартии Самуил Маркович Перевозников. Помощником, а затем заместителем Серебрянского был Альберт Иоахимович Сыркин-Бернарди, личность с крайне интересной биографией - сын владельца крупного книгоиздательства в Петрограде, а по материнской линии двоюродный брат писателя Юрия Тынянова.

В годы гражданской войны в Испании Серебрянский, которому 29 ноября 1935 года присвоили звание старший майор госбезопасности (аналог армейского генерал-майора) со своей группой участвовал в нелегальных поставках оружия республиканскому правительству. Так, в сентябре 1936 года сотрудникам "Группы Яши" при помощи агента по кличке Бернадет удалось закупить у французской фирмы "Девуатин" 12 новых военных самолетов якобы для некоей нейтральной страны. Самолеты доставили на приграничный с Испанией аэродром, откуда их под предлогом летных испытаний благополучно перегнали в Барселону. За эту операцию 31 декабря 1936 года Яков Серебрянский был награжден орденом Ленина.

Конечно, в условиях сложившегося в СССР в 1930-е годы политического режима спецгруппа вынуждена была заниматься не только разведкой и подготовкой к войне, но и принимать участие в борьбе Сталина с Троцким и его единомышленниками за рубежом. Так, одним из объектов разработки стал живущий в Париже сын Троцкого Лев Седов. В 1937 году по указанию отца он приступил к работе по организации 1-го съезда IV Интернационала, который должен был открыться летом 1938 года в Париже. В связи с этим руководство НКВД приняло решение о похищении Седова. Проведение операции, получившей кодовое название "Сынок", было поручено Серебрянскому. В ее подготовке принимали участие 7 членов группы. Однако похитить "Сынка" не удалось по причине того, что в феврале 1938 года он скоропостижно скончался от приступа острого аппендицита. Существует мнение, что его ликвидировали спецслужбы, однако документов, подтверждающих это, не обнаружено.

В 1941 году Серебрянский сидел в камере смертников по обвинению в шпионской деятельности (органы НКВД арестовали его в 1938-м, а до этого он дважды уже арестовывался ОГПУ). В августе 1941 года Серебрянский был освобожден и успешно продолжил свою деятельность. В 1946 году министром госбезопасности стал Виктор Абакумов, и Серебрянскому стало сложно работать на ответственной должности, так как именно Абакумов в свое время вел его дело и, применяя "физические меры воздействия", выбил ложные показания. 29 мая 1946 года полковник Яков Исаакович Серебрянский, награжденный к тому времени двумя орденами Ленина, двумя - Красного Знамени и двумя значками Почетного чекиста, вышел на пенсию с формулировкой "по состоянию здоровья".

В мае 1953 года по инициативе известного Судоплатова Серебрянский вернулся на службу в объединенное Берией Министерство внутренних дел. Но, увы, его четвертое пришествие в органы госбезопасности продлилось недолго и закончилось трагически. 21 августа 1953 года по лживому обвинению в участии в "бериевском заговоре" были арестованы Судоплатов и Эйтингон, а 8 октября пришли и за Серебрянским.

В процессе дознания связать с Берией Серебрянского не удалось, да и каким же он мог быть сообщником Берии, когда именно с приходом последнего к руководству Наркоматом внутренних дел Серебрянского арестовали и приговаривали к расстрелу. Но и выпускать его как "слишком много знающего" тоже не собирались. И тогда сделан был еще более подлый шаг: реанимировали дело 1938 года. 27 декабря 1954 года было отменено решение об амнистии от 9 августа 1941 года. Всего этого сердце даже видавшего виды разведчика не выдержало. 30 марта 1956 года на допросе у следователя Военной прокуратуры Цареградского от сердечного приступа Серебрянский скончался.

13 мая 1971 года решением Военной коллегии Верховного суда приговор в отношении Серебрянского Я.И. от 7.07.41 был отменен и дело прекращено по вновь открывшимся обстоятельствам. Спустя неделю он был реабилитирован и по делу 1953 года "за недоказанностью обвинения". Но только четверть века спустя, 22 апреля 1996 года, Серебрянский был посмертно восстановлен в правах на изъятые при аресте награды. Награды были возвращены сыну.

НАШИ ВЕСТИ No460

Генерального Штаба полковник Е.Э. МЕССНЕР (? 1974)

УХОД ИЗ КРЫМА

РАДИ ПРОДОЛЖЕНИЯ БОРЬБЫ

Профессор, Генерального Штаба полковник Евгений Эдуардович Месснер (1891-1974) принадлежал к числу наиболее выдающихся военных мыслителей Русского Зарубежья. Участник I Великой и Гражданской войн, последний начальник штаба Корниловской Ударной дивизии, завершающий период своей жизни Евгений Эдуардович прожил в Аргентине, где возглавлял созданный им Институт по изучению проблем войны и мира им. генерал-лейтенанта Н.Н. Головина, и заведовал "Военным Отделом" в нашем журнале.

Публикуемая статья является сокращённым вариантом доклада, сделанного полковником Е.Э. Месснером на публичном собрании в Буэнос-Айресе (Аргентина) в День Непримиримости в ноябре 1960 года, посвящённого 40-летию ухода Русской Армии за рубеж.

Было ли разбито Белое воинство? Механика сказала бы: ДА! Стратегия говорит: НЕТ!

Если столкнутся два механических тела, то менее мощное или менее прочное откатится или раздробится, а другое можно признать победителем. Но на войне победа есть понятие относительное: соотношение между целью борьбы и её результатом определяет, достигнута ли победа или нет.

У Бородина столкнулось войско Наполеона с армией Кутузова. Француз, придерживаясь стратегии сокрушения, ставил себе цель уничтожить русскую армию; русский же, осуществляя стратегию измора, имел целью ослабить неприятельское войско. В результате боя русские отступили; французы считают, что у Бородина победил Наполеон. Это верно с точки зрения механики. Но он своей цели не достиг, русскую армию не уничтожил. Кутузов же добился того, что было его целью сражения - войско Наполеона оказалось настолько ослабленным морально и физически, что застряло в Москве и стало разваливаться. Русский полководец добился цели, поставленной перед сражением, а не французский; следовательно, говорит стратегия, победителем в Бородинской битве был отступивший Кутузов.

Ленин и Троцкий, борясь против Добровольческой Армии генерала Корнилова, Вооружённых Сил генерала Деникина и Русской Армии генерала Врангеля, ставили целью уничтожение того, что они называли контрреволюцией. Этого они не достигли; они - НЕ ПОБЕДИЛИ.

Генерал Алексеев, начиная Белую борьбу, целью её поставил зажечь светоч России; эта задача ВЫПОЛНЕНА: светоч был зажжён, светоч не был погашен; светоч и по сей день горит. Белые воины НЕ БЫЛИ ПОБЕЖДЕНЫ.

Конечно, советская власть не признаёт моральной победы Белого Дела. Её торопливые историки пишут, что Белое войско было разбито. Но ведь разбитые полки бегут, сдаются. Русская же Армия имела тактические успехи до последнего дня борьбы: славная конница генерала Барбовича прижала четыре дивизии противника к Гнилому морю; непоколебимая пехота завершила последний бой штыковой атакой Корниловской Ударной дивизии у села Юшунь. Так не дерётся разгромленная армия!

В 24 часа 29 октября 1920 года главком Фрунзе по радио предложил генералу Врангелю капитулировать. Дерзкое предложение осталось без ответа. Главнокомандующий отдал 29 октября (11 ноября) приказ об эвакуации из Крыма. Этот приказ не был признанием поражения, не был отказом от борьбы. Он был вызван стратегической обстановкой. Вероломные союзники решили прекратить помощь оружием и продовольствием; эгоистичная Польша прекратила войну против Советов и с бывшего польского театра военных действий пошли огромные подкрепления в распоряжение Фрунзе. У красных образовался большой перевес в численности над белыми. Красные пишут: три против одного. В действительности же: семь против одного!

Генерал Врангель решил свою неразбитую Армию отвести с Крымской стратегической позиции на Зарубежную. Черноморский Флот отлично выполнил трудную задачу эвакуации ста сорока тысячной массы воинов, а также людей, искавших у Армии защиты. 14 ноября (н. ст.) отплыли последние корабли. 15 ноября 1917 года генерал Алексеев объявил о создании Добровольческой Армии, 14 ноября 1920 года совершился великий и величественный исход Русской Армии за границу.

Армия не капитулировала, как предполагал Фрунзе, и не демобилизовалась, как того хотели французы. Они уговаривали находившихся в Галлиполи воинов ехать на Родину, соблазняли эмигрировать в Америку, грозили лишением продовольствия, намеривались силою оружия разоружить Армию, чтобы превратить её в толпу беженцев. Генерал Кутепов в Галлиполи на угрозу франко-африканским оружием пригрозил русским оружием, а генерал Врангель в Константинополе твердостью в переговорах отстоял Армию, как символ борьбы за Россию.

В разбитых армиях престиж полководцев падает, в Русской же армии неразбитой - престиж генералов Врангеля и Кутепова возрос. Воины тесно сомкнулись вокруг них. И даже тогда, когда пришло время расселиться в Болгарии, Югославии и других странах, они не распылились, но сохранили воинскую спайку в рамках Союза Галлиполийцев. Армия рассредоточилась, но не распалась. Генералом Врангелем был создан Русский Обще-Воинский Союз, в который, кроме галлиполийцев, вошли участники Белой борьбы на Юге, Западе, Севере и в Сибири, и к которому примкнули казачьи атаманы в качестве единомышленников в борьбе за Россию.

Сохранение Армии в виде воинского союза отвечало цели её ухода за рубеж. А целью было продолжение священной борьбы за Русь Святую, борьбы против Интернационала, засевшего в Кремле. Переформирование Армии в Союз отвечало условиям борьбы из-за рубежа. В прежнее время мечом дрались против меча, в нынешнее время большую роль играют оружие-слово, оружие-деньга и война ведётся не только боевыми колоннами, но и "пятой колонной" из террористов, диверсантов, шпионов и контр-шпионов, пропагандистов. Против "пятых колонн" во всём мире стал бороться Русский Обще-Воинский Союз, против коммунизма в России и вне её. Русские воины уже в дни Гражданской войны поняли (тогда никто в мире не понимал этого), что коммунизм является всемирной опасностью, и что белые русские взяли на себя задачу быть авангардом активного антикоммунизма. Как на Калке полегли русские дружины, защищая от татар не только свою землю, но и Европу, так, защищая и Русь, и весь мир, истекали кровью дружины Корнилова, Деникина, Врангеля, Колчака, Юденича, Миллера, Каледина, Дутова, Семёнова. А потом ради России и всего мира сотни легендарно отважных офицеров РОВСа проникали в СССР для разведки, диверсии, террора; тысячи бдительных и смелых офицеров выслеживали агентов коммунизма по эту сторону "железного занавеса"; десятки тысяч убеждённых и убедительных пропагандистов-офицеров применяли оружие-слово на всех континентах, побивая ложь советской пропаганды и открывая народам глаза на страшную сущность коммунизма. Нет на земле ни одного антикоммунизма, который не возник бы при помощи русского офицера, непримиримого борца.

Убиты генералы Врангель, Кутепов, Миллер, похищены и таинственно умерли сотни офицеров, мерзейшей клеветой опорочены честнейшие вожди и офицеры; не раз золото, женщины, обещания почестей соблазняли слабейших из нас, и они сползали в совпатриотизм или обрушились в пропасть предательства; но ни падения ослабевших, ни гибель крепких не уменьшили крепости нашего строя.

Боевые порядки бывают рассредоточенными, но к моменту удара сосредотачивается вся сила. Так было в 1941 году, когда в Русский Корпус генерала Штейфона вступили воины всех тогда существовавших воинских организаций, вступили офицеры, молодёжь и казаки, приехавшие из двенадцати государств! Это было блестящим доказательством того, что Русская Армия действительно не прекратила войны, но лишь сменила Крымскую позицию на Зарубежную, и что она расширила свою оперативную цель, сражаясь против коммунизма, где бы он ни проявлялся - в России или в мире.

Мы в равной мере можем гордиться и трёхлетней борьбой в России, и бескомпромиссной борьбой за рубежом. Там ни смертельная опасность, ни ранения не удерживали нас от выполнения воинского долга. Здесь нас от выполнения воинского долга не отвлекают ни соблазн уйти в бытовое благополучие, ни сиреноподобные зовы возвращаться на Родину, ни политические интриги, ни явные и тайные угрозы врага, ни почётная, на полях сражений приобретённая инвалидность, ни самый страшный из недугов - старость. Мы стареем, мы дряхлеем. Многие из нас уже не могли б взять винтовку или саблю, но мы владеем иным оружием: оружие - разящее слово, оружие - неколебимая убеждённость в российской национальной правоте, оружие - верность Матери-России, оружие вера в помощь Господню составляют наше вооружение. Пользуясь им, мы деятельно участвуем в "холодной войне", происходящей во всём мире. Владение этим оружием делает нас активными при кажущейся пассивности, делает нас бойцами, хотя мы выглядим обывателями, сделает нас победителями, хотя сейчас мы и кажемся побеждёнными. Мы не идём в атаку на пулемёты, мы не рвём под огнём вражеские проволочные заграждения, мы не рубимся в кавалерийских схватках. Но мы каждодневно в беседах атакуем пулемёты красной агитации; мы рвём проволочные заграждения коммунистической лжи и тем открываем путь правде; мы рубимся острыми аргументами в словесных схватках с красномыслящими. И мы крепчайшим строем, неодолимым каре обороняем наши святыни: Веру Православную, идею России и русский дух, исторически созданный нашими великими Царями, боголюбивыми святителями, славными полководцами, мудрыми государственными мужами, вдохновенными служителями искусств и наук и тысячелетним единением народа с его Государями.

История не знает чуда, подобному нашему: быть без государства, то есть без территории и власти, и оставаться государственным воинством; быть распылёнными по всему миру и не утратить воинской спайки; быть на гражданском положении и не лишиться воинского духа; быть без воинской организации и оставаться армией, в которой полки и дивизии заменены союзами воинского характера; быть вне России и оставаться полными готовности, полными желания во всеоружии (оружие или оружие-слово) вновь стать под боевое знамя с песней: "Снова мы в бой пойдём за Русь Святую!..."

Названия службы | События | География | Персоналии | Руководители службы

Становление внешней разведки (1921 - 1925)

Введение

После завершения Гражданской войны началась полоса дипломатического признания молодого государства. Перед нашей страной стояла задача восстановить разрушенную войной экономику и приступить к мирному строительству. В начале 1921 года в России возник острый внутриполитический кризис, вызванный недовольством крестьянства продразверсткой. Он вылился в восстания крестьянских масс в ряде губерний, в частности, в Тамбовской, где крестьянские волнения получили название Антоновщины.

Под давлением широких крестьянских масс, требовавших введения твердого натурального налога взамен продразверстки, а также в связи с очевидным провалом политики "военного коммунизма" руководство РСФСР принимает на Х съезде РКП(б) в 1921 году курс на так называемую "новую экономическую политику", которая предусматривала отмену продразверстки и системы распределения, допускала существование частного сектора в сельском хозяйстве и промышленности, сдачу предприятий в аренду, иностранную концессию в области добычи полезных ископаемых, свободную торговлю и использование наемной рабочей силы. Это позволило в кратчайший срок наполнить рынок товарами и решить многие экономические проблемы страны, особенно продовольственную.

С изменением политического положения как внутри страны, так и на международной арене, соответственно изменились и функции ВЧК. В частности, исчезла необходимость использования чрезвычайных мер, к которым ЧК прибегала во время Гражданской войны. Поэтому 23 января 1922 года было принято решение об упразднении ВЧК и создании на его базе Государственного политического управления (ГПУ) при Народном комиссариате внутренних дел.

В декабре 1922 года был создан Советский Союз, который объединил в едином государстве практически большую часть бывшей территории Российской империи. После образования СССР ГПУ было преобразовано в Объединенное государственное управление (ОГПУ).

Эта реорганизация не была простой сменой вывески. В отличие от бывшей ВЧК, имевшей право выносить внесудебные приговоры, ОГПУ занималось решением политических задач. А все вопросы, касающиеся сферы деятельности юстиции, решались через органы прокуратуры и суда.

Главные задачи и направления деятельности внешней разведки в 20-х годах

В соответствии с положением об ОГПУ, в нем было создано Секретно-оперативное управление, в которое входил и Иностранный отдел (ИНО), занимавшийся ведением разведки за рубежом. ИНО ОГПУ был значительно расширен, перед ним были поставлены новые, более сложные задачи с учетом изменившейся обстановки.

В начале 20-х годов внешняя разведка ОГПУ решала за рубежом следующие задачи:

* выявление на территории сопредельных государств контрреволюционных террористических организаций, готовящих свержение советской власти;

* разработка разведывательных и контрразведывательных организаций противника;

* получение политической и экономической, в том числе документальной, информации за рубежом;

* осуществление мероприятий по расколу и дискредитации организаций белой эмиграции и их лидеров.

Во главе закордонных разведаппаратов стоял резидент ИНО ОГПУ. В соответствии с положением о резиденте, ему предоставлялось право самостоятельно, без запроса Центра, вербовать агентуру. Для связи с Центром резидент использовал собственный шифр. Один раз в три месяца резидент отчитывался перед Центром о расходовании валютных средств.

Структура внешней разведки

ИНО ОГПУ состоял из следующих подразделений:

* закордонное отделение;

* канцелярия закордонного отделения;

* бюро виз;

* стол выездов;

* стол въездов;

* стол въездов и выездов эшелонами;

* стол приема заявлений;

* общая канцелярия.

Руководители внешней разведки в 20-е годы

Первым руководителем ИНО ГПУ был назначен Давыдов (Давтян) Яков Христофорович, который совмещал эту должность с работой в Наркомате иностранных дел. Внешней разведкой он руководил с 1920 по 1921 год.

В 1921-1922 годах внешней разведкой руководил Могилевский Соломон Григорьевич.

С 1922 по 1930 год начальником ИНО являлся М.А.Трилиссер, который одновременно был и начальником закордонного отделения. В ИНО ОГПУ в 1922 году работало всего 70 человек.

В июне 1922 года было утверждено Положение о Закордонном отделе ИНО ГПУ. Согласно этому документу, Закордонный отдел являлся "организационным центром, сосредоточивающим все руководство и управление зарубежной работой разведывательного и контрразведывательного характера".

Для ведения разведывательной работы за рубежом создавались резидентуры ИНО. Для руководства разведаппаратами (резидентурами) за границей образовывалось 6 секторов:

1. Северный, включавший страны Прибалтики и Скандинавию.

2. Польский.

3. Центрально-Европейский (резидентуры в Берлине и Лондоне).

4. Южноевропейский и балканских стран.(Резидентура ГПУ - в Вене).

5. Восточный. (Организацией закордонной разведки занимались Полномочные представительства ОГПУ в регионах. Так, Полпредство ОГПУ на Кавказе вело работу по Турции и Ирану, Хабаровское - против Японии и Китая).

6. Американский (резидентуры - в Нью-Йорке и Монреале).

Направления деятельности внешней разведки в 20-х годах

В 1921-1925 г.г. основной задачей ИНО ОГПУ являлось создание системы "легальных" резидентур, которые действовали под прикрытием советских дипломатических или торговых представительств. В те времена резидентуры были немногочисленными и состояли, как правило, из 2 - 4 человек. Сотрудники "легальных" резидентур работали под прикрытием совзагранучреждений полпредств, торговых представительств, других учреждений.

В 20-х годах выделялись следующие направления деятельности внешней разведки:

* разработка российских эмигрантских групп и партий,

* внешняя контрразведка,

* дипломатическая разведка,

* экономическая разведка.

В 20-е годы главным противником считалась белогвардейская эмиграция, готовившая свержение советской власти. Поэтому перед внешней разведкой стояла первоочередная задача по проникновению в белоэмигрантские организации, выявлению их планов, задач, состава, источников финансирования и т.п.

В 1922 году советником Полпредства СССР в Пекине был направлен первый руководитель внешней разведки Яков Христофорович Давтян, который одновременно являлся главным резидентом ИНО в Китае и руководил работой резидентур в Пекине, Харбине, Шанхае. Резидентура в Пекине основное внимание в тот период уделяла получению сведений о деятельности белогвардейских формирований на территории Китая, выявлению и пресечению их подрывной работы против СССР, а также вскрытию агрессивных планов Японии в отношении нашей страны.

В январе 1923 года Я.Х.Давтян направил в Центр все архивы белогвардейской контрразведки, добытые агентурой ИНО в Харбине.

Вот что он писал в письме руководителю ИНО М.Трилиссеру в мае 1923 года. " Я очень рад, что дальневосточным делам стали в Москве придавать больше значения. Работа здесь весьма интересная, захватывающая, огромная, но очень трудная, сложная, чрезвычайно ответственная. Отдаленность Москвы, плохая связь еще больше осложняют здесь нашу работу.

Несколько слов о нашей специальной работе. Она идет хорошо. Если Вы следите за присылаемыми материалами, то видите, что я успел охватить почти весь Китай, ничего существенного не ускользает от меня. Великолепно работает шанхайский аппарат... Недурно работает маньчжурский аппарат, в частности в Харбине и на станции Пограничной. К сожалению, харбинский резидент до сих пор подчинен и Чите, и Владивостоку. Я считаю это ошибкой и полагаю необходимой полную централизацию у меня. Организация должна быть одна. Прошу Ваших соответствующих распоряжений."

В декабре 1923 года Давтян вновь информирует Трилиссера о работе пекинской резидентуры. "Наши связи, - писал он,- расширяются. В общем могу смело сказать сказать, что ни один шаг белых на всем Дальнем Востоке не остается для меня неизвестным. Все узнаю быстро и заблаговременно. С этой стороны дело обстоит хорошо."

В 20-е годы закордонная разведка ОГПУ сумела обеспечить агентурное проникновение практически во все активные белоэмигрантские формирования, такие, как "Народный союз защиты родины и свободы" Савинкова, "Российский общевоинский союз" (РОВС) и другие.

Важнейшими результатами деятельности внешней разведки по белоэмигрантской линии в тот период были: операция "Синдикат-2" по выводу Б.Савинкова в СССР и разгром его организации на нашей территории; операция "Трест" в отношении британского агента С.Рейли и его арест; разложение РОВС 'а, разгром белогвардейских организаций на Дальнем Востоке и другие акции.

Активную роль в операции "Синдикат-2" сыграл чекист А.П.Федоров, которому удалось завлечь Б.Савинкова в СССР.

Операция "Трест".

В конце 1921 - начале 1922 года органами ОГПУ была нейтрализована подпольная антисоветская "Монархическая организация центральной России" (МОЦР). Из показаний ее участников выяснилось, что заговорщики были связаны с заграничной контрреволюцией. Организация была ликвидирована, но никаких сообщений в прессе об этом не появилось.

Руководством ОГПУ было принято решение использовать уже несуществующую организацию для оперативной игры с целью проникновения в зарубежные контрреволюционные центры. Операция получила условное наименование "ТРЕСТ".

Основным действующим лицом всей оперативной игры, осуществлявшейся под руководством Ф.Э.Дзержинского и В.Р.Менжинского, был А.А.Якушев, выступавший в роли фактического руководителя МОЦР. Якушев, бывший действительный статский советник, в феврале 1917 года отказался принять пост товарища (заместителя) министра Временного правительства, считая, что это противоречит его монархическим убеждениям. После Октября был привлечен как крупный специалист в Наркомат внешней торговли. Был перевербован ВЧК, согласился добровольно сотрудничать с нею, все возлагавшиеся на него задачи выполнял честно, с большим знанием дела. Не раз рисковал жизнью.

Разработанная чекистами легенда, подбор участников, распределение ролей были так продуманы, что в "Трест" поверили бывший Великий князь Николай Николаевич, монархист генерал Кутепов, а также Б.Савинков и бывший российский подданный, одесский еврей Сидней Рейли. За участие в заговоре британского посла Локкарта он был заочно судим и приговорен к расстрелу в случае появления на территории нашей страны.

Услышав о существовании МОЦР, в апреле 1925 года уже после ареста Б.Савинкова, он направил в адрес этой организации письмо, в котором давал рекомендации перейти к террористическим акциям в отношении руководителей советского государства. Было принято решение использовать операцию "Трест" для вывода С.Рейли на территорию СССР и его ареста.

В середине сентября С.Рейли приехал в Хельсинки, где его встретил белогвардеец Бунаков и племянница Кутепова Мария Захарченко-Шульц. Сюда же прибыл и А.Якушев, который тоже рассказал С.Рейли о надежности "окна" через границу. Рейли принял решение побывать в СССР с целью инспекции МОЦР. 25 сентября вместе со своими спутниками он перешел границу в районе станции Куоккала.

На станции Парголово С.Рейли был посажен в транзитный поезд. В купе его ожидал А.Якушев, "легально" перешедший границу и "рядовой член МОЦР" Щукин, роль которого играл чекист Г.Сыроежкин.

В Ленинграде Г.Сыроежкин отвез С.Рейли на подготовленную чекистами квартиру, которую выдал за свою. Здесь Рейли встречался с эмиссаром генерала Врангеля Мукаловым.

В Москве С.Рейли встречали сотрудники ОГПУ, выдававшие себя за деятелей МОЦР. Гостя отвезли на дачу в Малаховку, где было инсценировано заседание политсовета организации. Для финансирования деятельности МОЦР С.Рейли предложил организовать "экспроприацию" художественных ценностей из советских музеев, а также активное сотрудничество с британской разведкой.

После совещания все поехали в Москву. По просьбе С.Рейли они заезжают на квартиру одного из сопровождающих его чекистов и С.Рейли, не подозревая об этом, пишет открытки своим друзьям в Германию и США "из большевистского логова". Здесь он был арестован, а 5 ноября 1925 года был приведен в исполнение приговор, вынесенный в 1918 году.

Операция "Синдикат-2".

После Гражданской войны за границей России осело большое количество эмигрантов, многие из которых не отказались от вооруженной борьбы против Советской России. Активную борьбу против советской власти вел Борис Савинков, тесно связанный с польской разведкой. В этих условиях ОГПУ приняло решение выманить его на территорию России и арестовать. Была задумана и успешно осуществлена операция "Синдикат-2", в которой активное участие принимал Г.Сыроежкин. Когда на границе был арестован адъютант Савинкова - Шешеня, который шел с заданием восстановить связь с резидентами подпольной антисоветской организации "Союз защиты родины и свободы" в Минске и Москве, Г.Сыроежкин был направлен в Минск с задачей захватить минского резидента, бывшего штабс-капитана Герасимова. С этой задачей он справился успешно.

Сам адъютант Б.Савинкова Шешеня и московский резидент Рекунов, арестованные чекистами, согласились подключиться к оперативной игре "Синдикат-2".

По замыслу В.Р.Менжинского, руководившего операцией, Б.Савинкова нужно было заставить поверить в существование в СССР неизвестной ему солидной антисоветской организации, нуждающейся в опытном и влиятельном руководителе. Была создана легендированная организация "Либеральных демократов". Были получены данные о попытках киевской контрреволюционной организации установить связи с "Либеральными демократами". Профессор Исаченко, считавший Сыроежкина сыном покойного московского фабриканта, уговорил познакомить его с руководителями ЛД.

В это время в Москву прибыл эмиссар Савинкова Фомичев, который должен был проверить сведения о существовании организации ЛД. Была организована встреча Фомичева с Исаченко в номере гостиницы "Новомосковская". Фомичев возвратился за рубеж в полной уверенности в существовании организации "Либеральных демократов".

Вскоре Б.Савинков посылает в Москву своего ближайшего помощника, полковника Павловского с целью проверки деятельности Шешени и его жены А.Зайченок, которая также была перевербована чекистами. В Москве Павловский был арестован.

С целью проверки эффективности легенды существования организации ЛД В.Р.Менжинский направляет Г.Сыроежкина под фамилией Серебрякова в Польшу для передачи польской разведке очередной партии дезинформационных материалов, а для Савинкова - докладную записку Л.Шешени. Однако в Вильнюсе Г.Сыроежкин неожиданно встретил бывшего сослуживца по армии Стржелковского, который его опознал. Г.Сыроежкин был задержан и доставлен в полицию. Г.Сыроежкину удалось убедить полицейских в том, что Стржелковский сводит с ним счеты, и он был отпущен.

Г.Сыроежкин благополучно встретился с капитаном польской разведки Секундой и с Фомичевым, которому передал письмо Л.Шешени для Б.Савинкова. Вскоре Фомичев снова прибыл в Москву с целью очередной проверки деятельности ЛД. Было созвано "совещание" с участием Павловского, Фомичева и чекистов, которые играли роль членов организации.

После этого было принято решение послать вторично Г.Сыроежкина в Вильно с письмами Павловского Савинкову и специально разработанным секретным приказом РККА о проведении маневров вблизи польской границы. Операция вступила в завершающую стадию. В июле 1924 года Федоров и Фомичев прибыли в Париж для встречи с Савинковым. Он принял решение ехать в Москву.

В ночь на 15 августа Савинков и сопровождавшие его люди перешли советско-польскую границу и были арестованы. На следующий день доставлены в Москву.

Внешняя контрразведка

Основное внимание по линии внешней контрразведки в 20-е годы уделялось проникновению в разведывательные и контрразведывательные органы зарубежных стран, проводивших враждебную СССР политику, выявление их агентуры, забрасываемой на территорию нашей страны, а также вербовочных подходов к советским гражданам. На внешнюю контрразведку возлагалась также задача обеспечения безопасности совграждан и учреждений за границей.

В результате активных действий внешней разведки удалось приобрести ряд ценных агентов в спецслужбах Японии, Китая, Германии, Турции и некоторых других стран. В результате ИНО ОГПУ сумел получить документальные данные о подрывной деятельности немецкой контрразведки против Германской компартии и сорвать провокации против сотрудников советского диппредставительства.

Внешняя контрразведка в 20-х годах сумела также получить документальные материалы, раскрывающие подрывную деятельность спецслужб Великобритании, Франции и Японии против СССР.

Итоги деятельности внешней разведки в 20-е годы

Несмотря на сложную для нашей страны международную обстановку, в 20-х годах внешняя разведка добилась серьезных результатов. Наиболее успешной была ее деятельность в Германии и Китае. Берлинская резидентура ИНО ОГПУ вела работу не только в отношении Германии, но и против Англии, Франции, Австрии, Болгарии, Румынии и Чехословакии. Берлинская резидентура сумела проникнуть в руководящие органы контрреволюционных белоэмигрантских организаций, а также правительственные органы и спецслужбы этой страны.

Уже в 1922 году внешняя разведка получила важные сведения о политике Франции в отношении СССР. Ценная информация поступала и о политике США. В добытых материалах подробно освещалась деятельность антисоветских организаций монархистов, Б.Савинкова, разведки Врангеля.

Берлинская резидентура получила также сведения о работе французской разведки в советском Балтийском флоте, которые помогли нейтрализовать эту деятельность. В период работы Генуэзской конференции внешняя разведка получила материалы о готовящихся террористических актах белой эмиграции в отношении членов советской делегации, а также о позиции отдельных европейских стран в отношении признания СССР.

Разведка против Японии и Китая первоначально велась только полномочными представительствами ОГПУ на Дальнем Востоке. В 1923 году создаются резидентуры в Пекине и Харбине. Вскоре они стали получать информацию не только о деятельности белогвардейской эмиграции, но и по Японии и Китаю.

В мае 1921 года при ВЧК был создан 8 спецотдел, в котором имелось 4 отделение во главе с А.Г.Гусевым. Оно занималось "открытием иностранных и антисоветских шифров и кодов и дешифровкой документов". Во главе 8 спецотдела стоял видный государственный деятель Г.И.Бокий. В результате деятельности подразделения по дешифровке иностранной секретной переписки внешняя разведка получила возможность читать документы японского МИД, разведки, других правительственных организаций, а также доступ к секретам ряда европейских стран, в том числе Англии, Франции, Германии.

В 1921-1925 внешняя разведка ОГПУ активно действовала на территории ряда иностранных государств, добилась положительных результатов в решении стоящих перед ней задач и внесла свой вклад в упрочение позиций СССР на международной арене. При этом внешняя разведка приобрела много ценной агентуры, которая в основном работала на идейной основе.

Заключение

В 20-е годы внешняя разведка делала первые шаги на международной арене. Для нее в тот период были свойственны большая свобода оперсостава в вербовке агентуры, широкие права резидента, который без согласования с Центром утверждал новоприобретенных агентов. От разведки требовалось одно: добывать секретную информацию, интересующую Центр. В то время не было четкой грани между "легальной" и нелегальной разведкой: один и тот же разведчик мог сначала работать под прикрытием официального советского представителя, а очередной служебной командировке выступать под именем иностранца.

Именно в такой роли выступали известные разведчики Федоров, Мицкевич, Парпаров, Быстролетов, Фадейкин, Зарубин и многие другие. Международная обстановка в 20-е годы в целом была благоприятной для действий советской внешней разведки. В те времена не существовало плотного наружного наблюдения, опасных для оперработников технических средств радиоперехвата, контроля и проверки.В 20-е годы внешняя разведка сумела заявить о себе и успешно выполняла задания Центра.