sci_tech Авиация 1999 04

Авиационно-исторический журнал

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 23.08.2011 FBD-88AB66-06A0-BC4C-FCB1-ABCA-15B0-6BE70D 1.0 Авиация 1999 04 1999

Авиация 1999 04

Здравствуйте, уважаемый читатель!

Надеемся, Вы уже обратили внимание на особенности оформления третьего и четвертого номеров нашего журнала. Появление дополнительного «экшна» на четвертой странице обложки отнюдь не случайно. После недолгих размышлений мы решили объявить конкурс под условным наименованием «Четвертая страница».

Если вы художник, но до сего дня обстоятельства вынуждали Вас работать, что называется, «в стол», конкурс «Четвертая страница» – Ваш шанс явить широкой общественности плоды творческого вдохновения. Главное условие: работа должна быть посвящена авиационной тематике. Остальное – на Ваше усмотрение.

Более подробную информацию об условиях публикации Вашей работы мы сообщим отдельно, для чего Вам нужно будет отправить в адрес редакции письмо или телеграмму с соответствующим запросом и обратным адресом.

Ждем Ваших работ.

Редакция.

Йозеф Киш

Сергей СПИЧАК С,- Петербург

Special thanks Геннадию Нечаеву за помощь в переводе итальянских и австро-венгерских имен и географических названий.

Утром 27 мая 1918 г. на аэродроме Пергине заканчивали последние приготовления к траурной процессии. Все уже было готово к началу, когда послышался шум моторов, и появилась большая группа английских, французских и итальянских самолетов, которые без единого выстрела прошли над летным полем. С одного из самолетов был сброшен ящик, в котором оказался похоронный венок. На ленте была надпись на трех языках: "Наш последний салют мужественному врагу". Таких почестей, редких даже во времена Первой Мировой войны, удостоился Йозеф Киш, один из лучших асов Австро-Венгерской империи…

Штабсфельдфебель Йозеф Киш. июль 1917 г.

26 января 1896 г. в старинном венгерском городе Пожонь (Pozsony), в свое время бывшем столицей Венгерского королевства, но вот уже несколько веков известном под своим немецким названием Пресбург (Pressburg) 1* , в смешанной венгерско-словацкой семье родился ребенок, которого назвали Йожеф (Jozsef). Мальчик был потомком благородной фамилии Киш Иттебей и Элемеры (Kiss Ittebei es Elemeri). Этот титул, имевший явное турецкое происхождение, один из предков Йожефа получил в середине XVIII века от императрицы Марии-Терезии. Судя по всему, он был либо одним из турецких офицеров, служивших австрийской короне, либо венгерским военачальником, отличившимся в боях на турецкой земле. Прадед Йожефа, генерал Эрно Киш, также был известной фигурой: он сделал удачную карьеру, но затем принял деятельное участие в венгерском восстании 1848-49 гг., после поражения которого был казнен, а его наследники – лишены всех владений. Так что, генеральский внук – отец Йожефа – был всего лишь садовником в кадетской школе Пресбурга. Главным государственным языком двуединой империи Габсбургов был немецкий, поэтому во всех официальных документах будущего аса значился германский вариант его имени – Йозеф Киш (Josef Kiss).

Когда началась Мировая война, восемнадцатилетний Йозеф, движимый патриотическими чувствами, бросил школу и записался добровольцем в армию. После краткого курса военной подготовки он попал в 72-й Пехотный Полк, который был отправлен на русский фронт 26 октября 1914 г. Полк принял участие в тяжелых боях в Карпатах, в которых понес значительные потери. Во время одной из атак Киш был тяжело ранен и следующие несколько месяцев провел в тыловом госпитале. К этому времени мундир молодого солдата был украшен "Бронзовой Медалью за Храбрость" (Bronzen Tapferkeitsmedaille) 2* .

По завершении лечения Йозеф подал рапорт о переводе в авиацию – Императорские и Королевские Воздушные Силы (Kaiserliche und Konigliche Luftfahrtruppen) и зимой 1915/16 гг. получил направление в летную школу. Обучение полетам, проходившее на авиабазах Парндорф и Винер-Нойштадт, было завершено успешно, и в конце апреля 1916 г. цугефюрер (Zugsfiihrer, младшее сержантское звание) Киш прибыл для дальнейшего прохождения службы в FLik 24 3* . Эта часть была сформирована месяцем раньше и только что начала боевую работу в Южном Тироле. Кроме двадцать четвертой, в составе 11-й Армии действовали еще несколько эскадрилий, все они были сосредоточены на аэродроме Пергине (Pergine), расположе- ном в долине Сугана (Val Sugana), в 110 км к северо-западу от Венеции.

Первый боевой вылет новоиспеченного летчика едва не окончился конфузом: самолет был подхвачен сильным порывом ветра, обычным для этой местности, и едва не разбился. Но все закончилось благополучно, и вскоре он снова был в воздухе. Всего за первый месяц работы Киш совершил шесть боевых вылетов, в одном из которых вступил в воздушный бой, помогая разведчику из другой эскадрильи отбиваться от трех итальянских самолетов. После первых успехов Киша командир эскадрильи гауптман Густав Студены (Hauptmann Gustav Studeny) торжественно вручил ему нагрудный знак фельдпилота, но официальный сертификат летчика за номером 724 «Йоша», как его называли друзья, получил только 16 июля 1917 г.

20 июня Киш поднял свой «Бранденбург» в очередной разведывательный полет. Над горой Монте Чимоне был встречен итальянский «Фарман», который пошел на вынужденную посадку после меткого огня наблюдателя оберлейтенанта Георга Кенцайна фон Кенцайнхаусена (Oberleutnant Georg Kenzian von Kenzianhausen). Согласно данным радиоперехвата оба итальянских летчика были ранены, но пережили падение своего самолета. Это была первая^победа Йозефа и вторая – его наблюдателя 4* .

Свою вторую победу Киш одержал 25 августа с наблюдателем лейтенантом Куртом Фидлером (Leutnant Kurt Fiedler). На этот раз противник был более серьезным – трехмоторный бомбрадировщик «Капрони», хорошо защищенный двумя стрелками, имевшими большие сектора обстрела. После ожесточённого боя на австрийском самолете насчитали 70 пробоин, а «итальянец» упал поблизости от аэродрома Flik 24.

Через три недели после этого встреча с «Бранденбургом» Киша, который летел тогда с наблюдателем оберлейтенантом Карлом Кайцаром (Obit Karl Keizar) и таким же «Бранденбургом» из Flik 17 (экипаж: фельдфебель Карл Маурер/лейтенант Альберт

1* После раздела империи отошел Чехословакии и стал Братиславой, теперь это столица Словакии.

2* Более высокими степенями медали были «Серебряная» (Silber) двух степеней и «Золотая» (Coldene).

3* Fliegerkompagnie. дословно – «авиарота», основная тактическая единица боевой авиации. «Авиароты» истребителей, разведчиков и бомбардировщиков имели разную штатную численность и примерно соответствовали немецким частям аналогичного назначения – разведывательным авиаотрядом (Flieger Abteilung), истребительным эскадрильям (Jagdstaffel) и бомбардировочным эскадрам (Geschwader). Для сохранения единого стиля в данной статье все они именуются эскадрильями.

4* Во время Первой Мировой войны все воюющие стороны, кроме англичан, засчитывали самолёты, сбитые разведчиками или бомбардировщиками каждому члену экипажа, вне зависимости от того, кто в действительности сделал удачный выстрел.

Вид на аэродром Пергине.

Киш (на фотографии он справа) позирует перед своей второй жертвой.

Brandenburg C.I 26-й серии, точно такой же как тот. на котором Киш и Кенцайн одержали свою победу

Brandenburg D.I 28.37.

Элишак (Feldwebel Karl Maurer / Lt Albert Elischak) стоила Италии еще одного «Капро- ни», который, правда, сумел перетянуть через линию фронта и сел на вынужденную уже на своей территории, но был затем уничтожен австрийской артиллерией.

В течение последующих девяти месяцев Киш много раз летал на разведку и бомбометание, провел несколько воздушных боев. Он заслужил повышение по службе, став фельдфебелем, но так и не получил ни одной возможности увеличить свой боевой счет. Возможно, так продолжалось бы до конца войны, но в июне 1917 г. в эскадрилью прибыл первый Brandenburg D.I, которым по праву лучшего летчика части завладел Йозеф. Вскоре выяснилось, что этот истребитель был получен как раз вовремя, так как 9 июня итальянцы начали наступление на Юж- но-Тирольском участке фронта (так называемое «Сражение при Ортигаре», 9-26 июня 1917), во время которого австрийская авиация была практически парализована превосходящими силами противника.

Для организации хоть какого-нибудь противодействия неприятельской авиации из летчиков 11-й Армии было создано временное подразделение, известное как Alarm- Bereitschaft Pergine (по названию аэродрома) или Jagdstaffel Oberleutnant Elssler (по имени командира). В новую часть были сведены все имеющиеся на этом участке фронта истребители, а также летчики, способные на них летать. Первоначально там было всего три «Бранденбурга» D.I (два из Flik 21 и машина Киша), в дополнение к которым из Flek 6 5* срочно были доставлены три новейших «Альбатроса» D.II. В последствии прибыли и более новые и совершенные «Альбатросы» D.III (лицензионные копии немецких машин).

10 июня, на второй день наступления, Киш опробовал в бою свой новый аэроплан, атаковав в районе Асьяго «Ньюпор», который эскортировал бомбардировщик «Капрони». После недолгого боя итальянский истребитель упал на нейтральной полосе, ближе к своим траншеям. Обломки самолета, были затем превращены в щепки огнем австрийской артиллерии. 14-го числа Йозеф Киш одержал свою пятую победу, принудив к посадке SAML (итальянский разведчик, копия немецкого «Авиатика»), экипаж которого был взят в плен. За эти две победы летчик был награжден «Золотой Медалью за Храбрость» (второй раз) и 1 июля получил очередное звание – штабсфельдфебель (Stabsfeldwebel).

5* Fliegerersatikompagnie – учебно-тренировочное подразделение. Flek 6 занималась подготовкой летчиков-истребителей и изучением новых самолетов.

Самопеты сводной истребительной эскадрильи. В первом ряду восемь «Альбатросов» О.Ill 53-й серии, во втором – «Бранденбург» D.I 28-й серии и два «Берга» C.I 37-й серии.

Австрийские солдаты осматривают трофей Киша – итальянский S.P.3 (сер. N 4530) из 26-й эскадрильи. Левико. 13 июля 1917 г.

13 июля Киш сумел «посадить» очередной разведчик, на этот раз типа S.P.3 6* , а затем приземлился рядом с ним и не позволил летчику (итальянский наблюдатель погиб) сжечь свой самолет. Это был первый S.P., который достался австрийцам. В бою также участвовали «Альбатрос» D.III (летчик – фельдфебель Виктор Циммерманн (Fw Viktor Zimmermann) из Flik 48) и «Бранденбург» C.I из Flik 17 (летчик – фельдфебель Карл Мау- рер (уже вторая победа совместно с Кишем), наблюдатель – оберлейтенант Ерих Кюне (Obit Erich Kiihne). Они разделили победу с Кишем, который на самом деле один выполнил всю работу.

Таким образом, Йозеф Киш с шестью победами стал самым результативным венгерским асом. В следующий раз он отличился 11 сентября 7* , когда после его атаки некий «итальянский фюзеляжный биплан» 8* , сел с разбитым мотором за линией фронта. Однако на этот раз и для австрийца не все прошло гладко: затянув преследование, он израсходовал весь бензин и в непосредственной близости от своего аэродрома, когда до посадки оставалось меньше минуты, двигатель остановился. Затем было планирование, неудачный расчет, самолет снёс шасси и перевернулся. Внешне машина осталась целой, за исключением шасси и киля, но этот эпизод стал последним в ее биографии. Но все имеет и свои положительные стороны: то, что Киш оказался «безлошадным», позволило ему летать на «Альбатросах», которые по всем параметрам были гораздо лучше его старого «Бранденбурга».

Октябрь для летчиков 11-й Армии был тихим, основные силы итальянской авиации находились южнее, где началось австро-германское наступление. Встречи с противником стали редкостью, и единственным заметным эпизодом был бой двух «Спадов» с «Бранденбургом» C.I, прикрываемым «Альбатросом» D.III, результатом которого стал «размен» «Бранденбурга» на «Спад» (Киш в этом бою не участвовал).

В начале ноября с реки Изонцо в Южный Тироль была переброшена 55-я истребительная эскадрилья. После ее прибытия на аэродром Пергине подразделение оберлейтенанта Эльсслера прекратило свое существование, а летчики вернулись в свои старые части. Все, кроме Киша, получившего назначение в flik 55J. Всего к этому времени он совершил 112 боевых вылетов, одержал семь побед в воздушных боях и был восемь раз награжден, в т.ч. «Серебряной Медалью за Храбрость 1 Класса» – трижды, и «Золотой Медалью за Храбрость» – дважды. В новой части Киш был «асом номер два», после Юлиуса Ариги (Julius Arigi), на счету которого в то время было уже 14 побед. Командир эскадрильи гауптман Йозеф фон Майер (Hpt Josef von Maier) включил их обоих в свое Kette (звено)9* , которое сразу стало основной ударной силой эскадрильи.

6* «Савойя-Помилио»-3, развитие конструкции фирмы «Формой».

7* По другим данным – 14-го, но, судя по всему, более вероятна приведённая дата.

8* Скорее всего – SAML но точно сказать нельзя, т.к. итальянцы не признают потерь.

9* Официально Kette, подобно английскому flight должно было состоять из шести самолетов, а Jagd-Flik, в свою очередь, из трех Kette, т.е. из 18 истребителей. Однако такого числа самолетов австрийские истребительные эскадрильи практически никогда не имели, и звеном обычно считалась минимальная группа истребителей, действующая совместно. В Flik 55 это была тройка.

В воздухе – Йозеф Киш, август 1917 г.

«Бранденбург» Киша после неудачной вынужденной посадки.

Йозеф Киш и его Albalros D.III 53.37, октябрь 1917 г.

Соттотененте Джино Лиза (первый слева) перед своим «Капрони».

В ноябре 11-я Армия нанесла фланговый удар по отступающим итальянским войскам, и затишье в тирольском небе закончилось. 15 ноября большая группа итальянских бомбардировщиков в сопровождении нескольких истребителей направилась на бомбежку австрийских позиций. На перехват поднялись летчики 55-й эскадрильи. Один из «Капрони», которого атаковало звено Майера-Ариги-Киша, начал маневрировать в стиле, присущем скорее истребителю. Он делал крутые виражи и даже петли, одновременно отстреливаясь из всех стволов. Пытаясь уйти от преследователей, он дважды срывался в штопор. Переведя во второй раз свой самолет в горизонтальный полет, экипаж наконец-то оказался один в небе, но прямо по курсу был склон горы, и либо самолет был поврежден, либо его конструкция просто не выдержала неподобающих ей нагрузок, но разминуться не удалось…. Всё это выглядит очень странным и совсем неправдоподобным, но таково официальное описание этого боя, за который командир экипажа «Капрони» соттотененте Джино Лиза (Sottotenente 10* Gino Lisa) посмертно был награжден высшей наградой Италии для младших офицеров – «Золотой Медалью за Воинскую Доблесть» (Medaglia d'Oro al Valor Militare).

Затем командирское звено сбило еще два «Капрони», экипажи которых не могли похвастаться особым мастерством и погибли, не доставив особых хлопот своим противникам. Один из трех сбитых был записан только на счет Ариги, остальные поделены на всех. Немного позднее два других летчика Flik 55J сбили S.P., таким образом всего было одержано 4 победы за день (все подтверждаются итальянскими данными), неплохое начало на новом месте.

Через два дня все повторилось: главные действующие лица у австрийцев были те же, но на этот раз они воевали с другим противником. Звено фон Майера заявило об уничтожении двух SAML и одного S.P. Снова «первой скрипкой» в бою был Юлиус Ариги, которому записали все три победы, в то время как счет командира увеличился на две, а Киша – всего на одну победу. Справедливости ради стоит отметить, что на самом деле был сбит только один SAML но какой из трех побед он является, сказать трудно. Четвертой победой эскадрильи в тот день был «Ньюпор», записанный на счет другого звена, но эту потерю итальянцы также не признают.

Днем позже «троица» снова в бою. Сначала была сбита «Савойя-Помилио», а затем неидентифицированный разведчик (в последнем случае фон Майеру победу не записали), после чего командир эскадрильи уже в одиночку сбил SAML 11* (итальянцы признают потерю одного S.P. от зенитного огня, а также одного разведчика в воздушном бою, тип самолета в сводке потерь не указан, судя по месту падения это победа No.2).

27 ноября Киш, к этому времени уже официрштельфертретер(Offizierstellvertreter, звание соответствует прапорщику, офицерским не является) пошел в бой в паре с оберлейтенантом Кенцайном (бывший наблюдатель Flik 24, вместе с которым Киш одержал свою первую победу). Противником Flik 55J в этом бою снова были SAML, два из которых сбили Киш и Кенцайн (второй засчитан одному Кишу), а третий – пара лейтенант Энгльберт Люпфер / капрал Франц Ланер (Lt Englebert Lupfer / Korporal Franz Lahner) 12* , но согласно итальянским источникам в этом бою было сбито только два разведчика.

10* Звание соответствует британскому второму лейтенанту.

11* Эта победа значится только в одном из источников. Вполне возможно.что ее на самом деле не было, тем более что с ее учетом общее число побед за месяц превосходит на одну то. что указано во всех публикациях. Но есть еще одна победа, в реальности которой есть основания сомневаться, см. также примечания к победам 27 ноября и 7 декабря.

12* Один из источников объединяет вторую и третью победы в одну, одержоную соответственно вчетвером, но засчитанную троим. См. также примечания к победам 18 ноября и 7 декабря.

Albalros D.III 53.33 над Альпами, июль 1917 г. В кабине – Йозеф Киш.

Самолеты SAML S.2 итальянской 113-й эскадрильи, аэродром Сан Джустина. лето 1917 г. На счету Киша по крайней мере один самолет этой эскадрильи.

Всего за ноябрь эскадрилья одержала 15 побед, не потеряв ни одного своего самолета. Более того, ни один из ее «Альбатросов» за это время не имел каких-либо серьезных боевых повреждений. После такого успеха Flik 55J получила неофициальное название Kaiser Staffel (Императорская Эскадрилья), во многом благодаря заслугам командирского звена, летчики которого вместе и по отдельности одержали 10 (или 11) побед.

7 декабря для бомбардировки австрийских позиций была отправлена большая группа разведчиков SAML, для сопровождения которых не было выделено ни одного истребителя. Эта ошибка стоила Италии пяти самолетов, которые были сбиты поднятыми по тревоге летчиками «Кайзер Штаффель». Как это уже случалось не раз, все победы, за исключением одной, одержала неразлучная троица, которая, кстати, последний раз выступала в таком составе. В этом бою им засчитали по одной индивидуальной победе каждому, плюс Кишу и Ариги – одну совместную 13* .К этому времени австрийское наступление захлебнулось в крови, линия фронта стабилизировалась, и активность в небе над тирольскими Альпами снова пошла на убыль. Также как и двумя месяцами ранее, встречи с противником стали редкостью.

Свою следующую победу Киш одержал 16 декабря, сбив в группе с Ариги и Ланером очередной SAML (подтверждается итальянской стороной). Затем был четырехнедельный перерыв до 12 января, когда Киш, Кенцайн и цугсфюрер Александр Каша (Zug Alexander Kasza) посадили на своей территории разведчик R.E.8. Это был первый английский самолет, плененный австрийскими летчиками. В январе 1918 г. с появлением над тирольскими Альпами британских летчиков интенсивность воздушных операций снова начала расти. Ровно через две недели после предыдущего успеха Киш делает себе хороший подарок на 22- й день рождения: на его счет записывают очередную победу – SAML, потерю которого итальянцы подтверждают 14* .

13* В разных источниках приводятся разные версии этого боя, в которых число одержанных побед равно трем, четырем или пяти. Все они сходятся только в том. что все победы, кроме одной, одержаны командирским звеном. В качестве основной здесь выбрана та. в которой число побед совпадает с числом реально сбитых самолетов, т.е. пять, других версий – три. Первая: Ариги и Киш – по одной победе, и одна одержана втроем (всего 4); вторая: две победы, одержанные всем эвеном (всего 3), в этом же источнике отсутствует одиночная победа комэска (18.11.17): третья: если победа фон Майера, указанная 18 ноября, но сомом деле относится к этому бою, то возможно одна победа звеном и по одной каждым в отдельности (всего пять). См. также примечания к победам 18 и 27 ноября.

14* В одном из источников эта победа значится днем раньше как «британский разведчик».

Этот R.E.8 (сер. N А4445) из 42 Sqn RFC стал предпоследней победой Киша.

Albalros D.III 153.107.

27 января 1918 г. над Пергине был замечен неприятельский самолет, и Киш в одиночку поднялся на перехват, но не смог догнать уходящего противника и потерял его из виду. Вскоре после этого он встретил тройку истребителей и вступил в бой, который быстро вылился в единоборство один на один с ведущим тройки. На этот раз судьба явно отвернулась от венгерского аса, его пулеметы заело после первых же выстрелов, причем это случилось впервые за всю его авиационную карьеру, а так как одной из особенностей австрийской конструкторской мысли было размещение синхронных пулеметов под обшивкой фюзеляжа, то и исправить оружие было невозможно. После этого летчику ничего не оставалось, как попытаться бежать. Он использовал буквально все возможные маневры высшего пилотажа, постепенно приближаясь к земле, но его противник тоже был мастером, и этот танец со смертью не мог продолжаться вечно. Через десять минут резких маневров, когда два истребителя вертелись уже всего в ста метрах от горных склонов, по фюзеляжу «Альбатроса» ударила очередь, летчик был ранен в живот и, выходя из под удара, перевел самолет в пикирование. Его противник посчитал, что дело сделано и отправился восвояси. Однако он ошибался, внизу оказалось ущелье, глубины которого хватило для вывода, и Киш, истекая кровью и теряя сознание от сильной боли, сумел дотянуть до аэродрома, потеряв сознание сразу после приземления.

Как только стало известно об обстоятельствах ранения Киша, то лавры его победителя получил итальянский ас «номер два» тененте Сильвио Скарони (Tenente 15* Silvio Scaroni, 26 побед). Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что в списке тридцати двух побед Скарони (включая шесть незасчитанных) такая победа отсутствует. Другим кандидатом был английский ас из 45 Sqn RFC капитан Мэтью Фрю (Captain Matthew B.Frew, 23 победы), который в настоящее время признан победителем Киша. Но и в этом случае не все гладко: 27 января после утреннего боя Фрю заявил о немецком разведчике DFW C.V "Orived Down" 16* , в следующем вылете он сбил "In Flames" 17* два «Альбатроса» D.III, один из которых ему не был засчитан. Второй бой, в принципе, может сойти за искомый, но в нем также участвовал еще один ас – лейтенант Ричард Доус (Lieutenant Richard J.Dawes, 9 побед), которому защитали победу "Out of Control" 18* над DFW C.V (место и время совпадают). Другими победами этого дня были «истребитель» и «неприятельский самолет», заявленные двумя летчиками из итальянской 78 Squadriglia. Первую победу одержал серженте- мажоре Гульелмо Форнаяри (Sergente Maggiore Guglielmo Fornagiari, 6 побед), а вторую – капитано Антонио Рива (Capitano Antonio Riva, 7 побед).

Согласно австрийским данным, Киш вел бой над Val Sugana, итальянцы одержали свои победы в районе города Valstagna, а англичане над Conegliano. Кроме сходного названия, Вальстанья близка к долине Сугана и по расположению (около 30 км), в то время как расстояние до Конельяно в десять раз больше. В свете всего вышеизложенного представляется более вероятным, что в действительности Киш был ранен итальянскими асами.

Вскоре после того как Киша отправили в госпиталь, с боевого задания вернулся Юлиус Ариги. Узнав, что случилась с его лучшим другом, он бросился в госпиталь. Оказалось, что раненому даже не сделали перевязку, и он истекал кровью, в то время как хирург госпиталя наслаждался обедом (". ..ведь это даже не офицер!"). Положение исправило только рукоприкладство взбешенного таким ответом Ариги, его аргументация оказалась весомой, и летчик был прооперирован. В то время еще не существовало антибиотиков, и ранение в живот или серьезная полостная операция были практически смертным приговором. Именно этим можно объяснить нежелание местного хирурга делать бесполезную работу, тем более что, как он справедливо заметил, Киш действительно не был офицером (в армии Австро-Венгрии офицера от солдата отделяла настоящая пропасть, большая, чем где-либо ещё). Однако произошло чудо, и Киш выжил, оставив в операционной часть своего кишечника. После такого ранения ему была прямая дорога в тыл, он никак не мог бы вернуться в свою часть, тем более так рано (самое позднее – в середине марта), но шла война и никто не удерживал желающих вернуться на фронт. Последствия ранения давали о себе знать, и весной 1918 г. Йозеф Киш летает не слишком часто, и его имя уже не фигурирует в отчетах о сколько-нибудь примечательных боевых вылетах. К тому времени он стал командиром звена, его ведомыми были цугсфюреры Александр Каша и Штефан Кирьяк (Stefan Kiijak). В мае 55-я эскадрилья была перевооружена на самолеты «Фёникс» D.II и D.IIa, причем звено Киша получило более мощные истребители модификации D.IIa.

Утром 24 мая Йозеф Киш повел своё звено в очередной боевой вылет. Шло время, но ни один из трёх летчиков на аэродром не вернулся. Через несколько часов пришло сообщение о падении австрийского истребителя и гибели летчика, при котором не было документов. К тому времени оба ведомых уже успели позвонить в штаб эскадрильи и сообщить о своей вынужденной посадке, так что сомнений не осталось…

Относительно обстоятельств последнего боя аса существует несколько противоречивых версий. Сведя их вместе и сопоставив с информацией с противоположной стороны фронта, можно попытаться установить, что же произошло в действительности (рассказ основан на воспоминаниях Александра Каши).

Сначала трио погналось за группой «Капрони», но затем появились три «Кэмела» и австрийские летчики переключились на более опасного противника. На такой случай у Киша был заготовлен план, согласно которому он и Кирьяк начали уходить со снижением, демонстрируя бегство, а Каша, имевший хорошую пилотажную подготовку, отстал от них. Англичане заглотили приманку и ринулись в атаку, подставив свои хвосты под удар пары Киша. Британцам пришлось бы туго, но вдруг откуда-то появились еще несколько «Кэмелов», которые сломали все планы.

15* Соответствует британскому первому лейтенанту.

16* Русский аналог – «ушел со снижением», такие победы не засчитывались.

17* «Подожжен», или дословно «уничтожен в огне», победой является.

18* Так обозначались предположительно сбитые самолеты, падения которых никто не видел. Победами являлись.

Йозеф Киш. Александр Каша и Штефан Кирьяк.

Место падения «Фёникса».

Похороны аса. Йозеф фон Майер бросает первую горсть земли.

Если учесть, что английский истребитель в маневренном бою превосходил австрийский «Фёникс» по всем параметрам, за исключением прочности и способности к пикированию, то сам по себе бой был сложным, тем более – при численном перевесе противника. Положение усугублялось тем, что среди англичан было, по крайней мере, три аса: тройку, начавшую бой вел один из лучших британских истребителей Первой Мировой войны капитан Уильям Баркер (Cpt William G. Barker, 50 побед), его ведомыми были лейтенанты Гордон Эппс (Lt Gordon F.M.Apps, 10 побед) и Джеральд Бёркс (Gerald A.Birks, 12 побед).

Штефан Кирьяк, не имевший такого опыта, как его коллеги, оторвался от своего ведущего и был сразу сбит. Киш сумел зайти в хвост одному из противников, но и сам стал мишенью. Каша попытался прийти на помощь своему командиру и «снять» британца с его хвоста, но у третьего англичанина на этот счет было другое мнение. Все четыре истребителя практически одновременно открыли огонь. Сильнее всего досталось Кишу, и его зелёный «Фёникс» рухнул на склон холма.

В этом бою летчиками 66 Sqn RAF было одержано четыре победы: два «Альбатроса» 0.V у Баркера, Berg D.I у Бёркса и, по разным данным, то ли Albatros D.III, то ли Berg D.I у Эппса 19* . В настоящее время считается общепризнанным, что победу над Кишем одержал Джеральд Бёркс.

Согласно воспоминаниям Александра Каши, он и Киш сбили по одному «Кэмелу», падение которых якобы было подтверждено наземными войсками. Но на самом деле ничего этого не было – ни самого падения, ни засчитанных побед, даже никаких заявок на победы не было сделано. Известие о гибели четвертого по результативности летчика-истребителя 20* было тяжелым ударом для австрийской авиации, тем более что неделей раньше погиб лейтенант Франц Грасер (Lt Franz Graser), который одержал 18 побед. Особенно сильным ударом это было для 55-й эскадрильи, которая лишилась уже второго «мастера», первым был Ариги, переведенный на другой фронт сразу, как только стало известно о его нападении на офицера. Все это стало началом конца для эскадрильи, которая фактически прекратила своё существование после напряженных боёв июля 1918 г.

Но это случилось позднее, а теперь для того чтобы почтить память погибшего летчика, в Пергине прилетали и приезжали представители практически всех авиационных частей, находившихся в пределах досягаемости. О дате похорон стало известно и летчикам Антанты, которые также сочли своим долгом отдать дань уважения павшему противнику. Описание этого вынесено в начало статьи, правда, есть ещё одна версия – венок был сброшен с одиночного «Бристоля», прошедшего высоко над аэродромом. Обе версии основаны на свидетельствах очевидцев, какая из них верная – не ясно, но вторую можно попытаться проверить по английским источникам. Дело в том, что самолеты Bristol F2B Fighter на итальянском фронте были только на вооружении Flight 'Z' 34 Sqn RAF, но ни в одной работе, посвященной «Брисфиту» или истории 141 Sqn (им впоследствии стал Flight 'Z') нет никакого упоминания о подобном эпизоде.

Весомость заслуг Йозефа Киша была признана и собственным командованием, и уже на следующий день после гибели был подписан приказ о присвоении ему звания лейтенант резерва, что было беспрецедентным случаем для австрийской армии с кастовой замкнутостью её офицерского корпуса. Это стало возможным, видимо, только потому, что звание было присвоено посмертно.

И напоследок – об итоговых счетах летчиков, летавших с Иозе- фом Кишем. Гауптман Йозеф фон Майер закончил войну, имея 7 побед; оберлейтенант Георг Кенцайн фон Кенцайнхаусен – 9 побед; лейтенант Энгльберт Люпфер – 3 победы; офицерстеллвертретер Юлиус Ариги – 32 победы; фельдфебель Александр Каша – б побед; фельдфебель Штефан Кирьяк – 1 победа; фельдфебель Франц Ланер – 5 побед.

19* «Альбатросы» и «Берги» вместо реальных «Фениксов» не должны смущать читателя, неправильная идентификация самолетов противника была общей бедой летчиков всех времён и народов.

20* Имеется в виду – на май 1918 г., по итогам войны Киш стал асом «номер пять».

Самолеты Йозефа Киша

Fokker B.III 04.15.

Albatros D.II1153.17.

Летчики Flik 55J перед самопетом Киша, май 1918 г.

Йозеф Киш и его последний самолет, май 1918 г.

В бытность курсантом, Киш летал на разных самолетах, но по большей части на «престарелых» Etrich Taube, которые были в своё время выпущены фирмой Lohner, а затем переоборудованы авиационными мастерскими Fischamend в учебные с двойным управлением.

После прибытия в Flik 24, его машинами были различные Brandenburg C.I. Сначала – производства Ufag (серия 61), а затем – производства Phonix (серий 26, 29 и, возможно, 129 и/или 329, если самолеты двух последних серий успели прибыть в 24-ю эскадрилью до июня 1917 г. – в сентябре они там точно были). Летом 1916 г. в составе Flik 24 появился первый истребитель, им был Fokker B.III. Правда, этот самолет не считался боевым и был предназначен только для тренировки летчиков, в преддверии поступления истребителей фирмы Hansa Brandenburg. Исходя из того, что когда летом 1917 г. в Flik 24 появился-таки единственный Brandenburg D.I, он стал персональным самолетом Киша, то есть вероятность (хотя и не 100%), что он летал и на «Фоккере».

Brandenburg D.I был последним самолетом аса в Flik 24, и он же был первым в Jagdstaffel Oberleutnant Elssler. Другими его самолетами в сводной эскадрилье были Albatros D.III серии 53.2. Кроме них там были также Albatros D.II серии 53 и Berg C.I серии 37, относительно полетов Киша на этих самолетах нет никаких данных, но это вполне возможно.

После перевода в Flik 55J Киш летал на Albatros D.III серии 153, а в мае 1918 г. пересел на Phonix D.IIa серии 422 (в эскадрилье были также самолеты модификации D.II, но на них ас не летал).

Общей чертой всех самолетов Киша периода службы в Flik 24, была их окраска, точнее – полное отсутствие таковой. Цветной пигмент на австрийских самолетах того времени присутствовал только в опознавательных знаках и серийных номерах. Опознавательными знаками авиации Австро-Венгрии были черные «мальтийские» кресты в восьми позициях 21* , которые наносились либо непосредственно на полотно, либо поверх белого квадрата (на фюзеляжах с деревянной обшивкой). Такими были «Бранденбур- ги» C.I 61.23 22* и 26.29 и «Фоккер» B.III 04.15.

Впоследствии было решено, что черно-белый крест на фюзеляже является слишком хорошей мишенью, и начиная с конца 1916 г. все кресты стали одноцветными. Такими были «Бранден- бурги» C.I, начиная с 29 серии, «Бранденбург» D.I номер 28.37 и «Альбатросы» D.II серии 53. В 1917 г. фюзеляжный крест вообще перестали рисовать, такими были «Альбатросы» D.III серии 53.2. В том же году для крестов была введена тонкая белая окантовка, но на аэропланах Киша она появилась только в 55-й эскадрилье.

Летом 1917 г. было отмечено появление первых обозначений принадлежности к конкретной эскадрилье, применительно к самолетам аэродрома Пергине это была окраска носов, колес и стоек – черная, красная и белая для Flik 24,48 и 21 соответственно. Достоверно известно, что Йозеф Киш летал на черноносом «Альбат росе» D.III 53.33 и красноносом 53.37. Некоторые фотографии дают основание предполагать наличие черного цвета и на стойках и колесах «Бранденбурга» D.I 28.37, но ни одна из них не позволяет утверждать этого со стопроцентной уверенностью.

Самолеты Flik 55J выделялись уже большим разнообразием. Во-первых, в подавляющем большинстве они были камуфлированы, а во-вторых, эта эскадрилья использовала индивидуальные обозначения, черно-белые номера или буквы на борту фюзеляжа.

На «Альбатросах» применялись три вида окраски. Первым был камуфляж, основанный на идее Годвина Брумовски 23* – верхние поверхности крыльев и оперения, а также «спина» фюзеляжа и вертикальное оперение были выкрашены в зеленый цвет, поверх которого кистью наносились мелкие пятна светло-коричневого цвета. Таким был, например, 153.17, бортовой номер «8».

Другой камуфляж был разработан непосредственно в эскадрилье. В однотонный зелёно-голубой цвет красили весь самолет, за исключением нижних поверхностей крыльев и оперения, которые были голубыми. Иногда голубой цвет распространяли также и на нижнюю поверхность фюзеляжа. Металлические части обшивки при этом могли быть как зелёно-голубыми, так и неокрашенными. Такой камуфляж имел самолет 153.47, бортовой номер «7».

Третим видом камуфляжа, была мешанина мелких пятен зелёного и коричневого цветов на верхних и боковых поверхностях самолета. Нижние поверхности были голубыми. Опять, как и в предыдущем случае, нижняя поверхность фюзеляжа могла быть либо голубая, либо камуфлированная. Пример камуфляжа -153.159 (по другим данным 153.186) бортовой номер «К» поверх красной «медали» на красно-синей ленте.

Два первых типа камуфляжа применялись начиная с осени 1917 г., третий был введен только весной 1918 г. Но на протяжении всего этого времени, параллельно с камуфлированными «Альбатросами», летали и неокрашенные, как например 153.87, бортовой номер «7».

Кроме перечисленных выше «Альбатросов», Киш, возможно, летал также на 153.107, бортовой номер «3» (или «9»). К сожалению, по известной фотографии этого самолета трудно установить его окраску, вероятно, он был неокрашеным или закамуфлированным по типу «1». Самолеты «Фёникс», в отличие от «Альбатросов», несли стандартный «фирменный» камуфляж. Применительно к D.II и D.IIa это были зелёные верхние и боковые поверхности при неокрашеных нижних. Этот камуфляж отличало неоднородное и довольно неряшливое нанесение краски, из-под которой местами проступали фанера и полотно. Один из летчиков эскадрильи описывал цвет своего самолета как «грязно-зелёный». Персональной машиной Киша был «Фёникс» 422.10 с индивидуальным обозначением в виде белой полосы вокруг фюзеляжа, на самолётах его ведомых были две и три полосы соответственно.

21* На верхних и нижних поверхностях крыльев, но борту фюзеляжа и вертикальном оперении.

22* Здесь и долее указаны серийные номера самолётов, на которых летал Киш.

23* Hpt Godwin Brumomki, командир Flik 413,35 побед, лучший ас Австрии.

Список побед Йозефа Киша Литература

G.Alegi, N.Franks a R.Guest "Above the War Fronts" Grub Street 1997.

Antal Boksay "Observations over the Italian Front" / Over the Front Vol.2 Nol Spring 1987.

Petr Center "Josef Kiss" / HPM 12/96 amp; 1/97.

P.Grosz, G.Haddow amp; P.Schiemer "Austro-Hungarian Army Aircraft of World War One" Flying Machines Press 1993.

E.Hauke, W.Schroeder amp; B.Totschinger "Die Flugzeuge der k.u.k. Luftfahrtruppe und Seeflieger 1914-1918"

H.Weishaupt Verlag 1988. James L.Kerr "Caporetto" / Over the Front Vol.l No2 Summer 1986 …. Vol.1 No4 Winter 1986.

Karl Meindl amp; Walter Schroeder "Brandenburg D I" Flying Machines Press 1997.

Martin O'Connor "Air Aces of the Austro-Hungarian Empire 1914-1918" Flying Machines Press 1994.

Martin O'Connor "Markings and Camouflage of Austro-Hungarian Aircraft in World War I" / Cross and Cockade International Journal Vol.17 Nol 1986 ….Vol.l9No4 1988.

G.Page amp; R.Sturtivant "The Camel File" Air Britain 1993 Aharon Tesar "Albatros II amp; D III Oeffag" JaPo 1998.

Radko Vasicek "Bohumil Munzar" / Over the Front Vol.1 No4 Winter 1986.

Albatross D.III(c/n 53.37), 48-я эскадрилья, октябрь 1917

Albatross D.III (c/n 153.17). 55-я истребительная эскадрилья, декабрь 1917

Albatross D.III (c/n 153.47), 55-я истребительная эскадрилья, январь 1918

Albatross D.III (c/n 153.159 или 153.186). 55-я истребительная эскадрилья, май 1918

Phonix D.IIa (c/n 422.10). 55-я истребительная эскадрилья, май 1918

Михаил БЫКОВ Москва

Еще одна неизвестная война

Действия авиации во франко-тайском конфликте 1940-1941 годов

Летом 1940 года правительство Тайланда начало оказывать сильное дипломатическое давление на Францию, только что познавшую горечь сокрушительного поражения от фашистской Германии на европейском театре военных действий, с целью вернуть большие территории Лаоса и Камбоджи, в то время входившие в состав Французского Индокитая. Эти земли Сиамское Королевство 1* в начале XX века было вынуждено отдать Франции – тогда еще могучей колониальной державе, имевшей обширные владения практически во всех регионах земного шара. Фиаско антигитлеровской коалиции в Европе способствовало быстрому росту японского влияния на Дальнем Востоке вообще и в Индокитае в частности. Японцы вынудили Францию прекратить поставки оружия и боеприпасов в Китай через северовьетнамский порт Хайфон (Haiphong) и стали добиваться согласия «хозяев» на свое военное присутствие во Вьетнаме. Французское колониальное правительство в Ханое в сложившейся обстановке было настроено скорее уступить этому давлению, чем осложнять отношения с могущественной Империей Восходящего Солнца. Тайланд же, в свою очередь, был всерьез встревожен таким изменением соотношения сил в Индокитае, поскольку оно грозило Бангкоку не только крушением радужных надежд на скорое возвращение потерянных территорий, но и усилением позиций вьетнамцев – непримиримых противников Тайланда в давнем соперничестве за право считаться главенствующей нацией на полуострове.

Взвесив все «за» и «против» и стараясь, как говорится, не упустить момент, а также, по всей видимости, надеясь на понимание и поддержку своей позиции со стороны Японии, тайский премьер- министр генерал-майор 2* Пибул Сонгхрам (Pibul Songkhram) принял решение официально добиваться от кабинета Виши возвращения вожделенных «законно-исконных» владений. Запросу на высшем правительственном уровне предшествовала шумная кампания в прессе и дипломатических кругах, целью которой было формирование общественного мнения и подготовка населения страны к возможным негативным последствиям. Впрочем, учитывая положение, в котором оказалась Франция к началу осени 1940 года, Бангкок не без оснований рассчитывал на то, что его претензии могут быть удовлетворены без хлопот. Однако надеждам этим не суждено было сбыться. Правительство Петэна решительно отклонило притязания господина Сонгхрама и компании, приказав генерал-губернатору Французского Индокитая адмиралу Деку (Decoux) всеми имеющимися силами и средствами пресекать любые попытки нарушения территориальной целостности колонии.

Обстановка в регионе продолжала накаляться. 22 сентября 1940 года Япония захватила северную часть Вьетнама, «откусив» сразу половину его территории, что повлекло за собой резкое повышение напряженности во франко-тайских отношениях. На границе с Лаосом и Камбоджей вдоль реки Меконг (Мекопд) участились случаи перестрелок из ручного оружия и пулеметов, а военные самолеты будущих противников патрулировали свое воздушное пространство, не упуская случая «прогуляться» и над территорией сопредельного государства. С каждым днем становилось все яснее, что конфликт не удержится в рамках дипломатической войны и вот-вот перерастет в открытое столкновение.

Французские колониальные войска на полуострове к осени 1940 года насчитывали 50 тыс. человек (из которых лишь 12 тыс. были французами, а остальные набирались из местного населения и в других владениях), около 100 орудий и минометов и 30 танков. Поддержку сухопутным силам на море могли оказать корабли Восточного Флота, в воздухе – приблизительно 100 самолетов национальных ВВС. Наиболее современными машинами были семнадцать истребителей Morane-Saulnier MS-406 и один многоцелевой «двухмоторник» Potez-631. Все они еще до начала Второй Мировой войны были проданы Китаю, но в сентябре 1939 года конфискованы французским правительством и включены в состав колониальных ВВС буквально за считаные дни до отправки из Хайфона. Десять «Моранов» были сведены в истребительную эскадрилью 2/595, а оставшиеся семь хранились в резерве. «Потэ» стал персональным самолетом командующего 41-й Авиагруппой. Забегая вперед отметим, что он почти не применялся в предстоящем конфликте, сделав всего несколько вылетов на разведку. Следует также отметить, что на всех MS-406 отсутствовало основное вооружение: 20-миллиметровые пушки «Испано» успели-таки отправить в Китай на другом корабле еще до получения распоряжения о конфискации машин.

Кроме вышеназванной, французы имели в Индокитае две бомбардировочные эскадрильи – 2/41 и 2/42, в первую из которых входили четыре самолета Farman F.221, находившиеся на полуострове еще с 1937 г., а во вторую – шесть Potez 542. Основную же массу военной авиации Франции в районе предстоящих боевых действий составляли шестьдесят устаревших бипланов Potez 25Т0Е, сведенных в пять разведывательных эскадрилий. Наконец, действия над морем могли осуществлять десять одномоторных летающих лодок Loire 130 из 1-й Эскадрильи Командования Южными Базами.

1* Название Тайланда до 24 июня 1939 г.

2* Воинские звания даются в европейском звучании и в основном соответствуют британским, так как в тайской транскрипции они труднопроизносимы и малопонятны. То же самое относится и к названиям боевых единиц ВВС Тайланда. Например, подразделение. по численному составу примерно соответствующее авиакрылу, по-тайски звучит «Кронг Вин Ной», истребительная эскадрилья – «Фоонг Кнап Лай», и т.п.

Противостояли этим не слишком впечатляющим силам 60 тыс. человек армии Тайланда с артиллерией и небольшим количеством легких танков. Королевские Тайские Военно-морские силы не могли, пожалуй, всерьез соперничать с французами, особенно в вопросе боевой выучки экипажей кораблей, но если оценивать количественный и качественный состав воздушных флотов противников, то преимущество, – если и не подавляющее, то, по крайней мере, весьма ощутимое, – оказывается на стороне Тайланда.

Королевские Тайские Воздушные Силы (RTAF) имели в своем распоряжении около 125 боеготовых самолетов и еще от двадцати до тридцати в резерве. Основной оперативно-тактической единицей была эскадрилья, три эскадрильи составляли авиакрыло. Авиакрыльев было пять: два истребительных, два бомбардировочно-разведывательных и одно тренировочное. Наиболее многочисленным типом боевого самолета у тайцев был двухместный биплан Chance Vought V-93 Corsair, закупавшийся в США с 1934 года и производившийся по лицензии в Тайланде в двух модификациях – разведывательной (V-93S) и штурмовой (V-93SA). Причем V- 93SA несли достаточно мощное вооружение из четырех курсовых пулеметов калибра 7,62 мм. Всего «Корсаров» насчитывалось около шестидесяти, на них летали четыре разведывательных (32-я, 34-я, 42-я, 44-я) и три штурмовых (35-я, 41-я, 43-я) эскадрильи. Основным типом истребителя тайских ВВС был Curtiss Hawk III – маневренный биплан с убирающимся шасси. Двадцать четыре таких самолета, поступивших из Америки в 1935 году и еще несколько штук, построенных по лицензии, входили в состав четырех истребительных эскадрилий (70-й, 71-й, 72-й, 73-й). Еше одна эскадрилья (80-я) имела на вооружении двенадцать «Кертис- сов» более ранней модели Hawk И, закупленных в 1934 году.

Наиболее современными самолетами Тайланда были одиннадцать цельнометаллических истребителей-монопланов Curtiss Hawk 75N – экспортной версии стоявших на вооружении ВВС США машин Р-36 с неубирающимся шасси в обтекателях. Всего их было получено двенадцать, но один истребитель разбился во время испытаний. Самолеты были вооружены двумя 23-мм подкрыльевыми пушками «Мадсен» датского производства с боезапасом по сто снарядов на ствол и двумя синхронными пулеметами в фюзеляже. Эти наиболее опасные для французов машины вошли в 60-ю истребительную эскадрилью. Также довольно грозную силу представляла 50-я бомбардировочная эскадрилья, имевшая в своем составе шесть двухмоторных самолетов Martin 139WS. В дополнение к перечисленным, для обеспечения воздушной связи ВВС располагали тринадцатью монопланами FairchiLd 24, на которые, в случае крайней нужды, могли быть возложены и боевые задачи.

Командование тайских ВВС с нетерпением ожидало поставок из США новых самолетов – истребителей North American NA-68 и легких штурмовиков NA-69 (обе модели представляли собой развитие тренировочного NA-16 Texan), которые планировались на замену устаревшим «Корсарам» и «Хокам», однако 9 октября правительство Соединенных Штатов наложило эмбарго на поставку боевой техники Тайланду. Уже отправленные и ожидавшие погрузки на корабль в порту Манилы на Филиппинах NA-69 были конфискованы 10 октября, а истребители NA-68 так и не покинули базу хранения фирмы North American в Калифорнии.

Но свято место пусто не бывает – узнав о демарше американцев, свои самолеты Бангкоку незамедлительно предложила Япония. Уже в конце октября 1940 года в Японию отправилась тайская закупочная комиссия из восьми человек во главе с техническим директором ВВС, члены которой после просмотра нескольких предложенных моделей остановили свой выбор на двух конструкциях фирмы Mitsubishi – легком бомбардировщике Ki-30, который в Тайланде предполагалось использовать в роли пикирующего, и среднем двухмоторном бомбардировщике Ki-21-Ib, строившемся по лицензии на заводах фирмы Nakajima. Всего закупили 24 «тридцатки» и 9 «двадцать первых». Одномоторные Ki-30 появились в Тайланде уже в конце ноября-начале декабря. Самолеты перегоняли двенадцать тайских и двенадцать японских пилотов. Этот факт, а также удивительная быстрота, с которой новые машины были освоены летным составом и введены в строй, впоследствии позволили французам утверждать, что во время конфликта на Ki-30 летали японские добровольцы (что не соответствовало действительности). Из самолетов, получивших собственное название «Нагоя» в честь японского города, в котором они были произведены, сформировали две бомбардировочные эскадрильи под общим командованием винг-коммандера Фуэна Роннапакаса Риддагани (Fuen Ronnapakas Riddhagani) – бывшего летчика-истребителя, а впоследствии – маршала RTAF. Новые эскадрильи были названы в честь премьер-министра страны «Пибул Сонгхрам 1» и «Пибул Сонгхрам 2». Ki-21 появились в Тайланде в конце декабря, но подготовка их экипажей затянулась, и самолеты не успели принять участия в боевых действиях.

Martin 139W- единственный двухмоторный самолет RTAF.

Voughl V-93S Corsair – основной ударный самолет авиации Таиланда в конфликте 1940-41 гг. (фото из музея RTAF в Бангкоке).

В октябре-ноябре 1940 года количество инцидентов на границе продолжало неуклонно расти. В начале октября командование RTAF перевело тридцать шесть «Корсаров» 32-й, 34-й, 42-й и 43-й эскадрилий на северо-восток Тайланда в качестве ответной меры на возросшую активность французов в этом районе. Самолеты разместили на аэродромах Удон Тани (Udon Thani), Убон (Ubon) и Нахон Фаном (Nakhon Phanom). На последнюю базу перелетели и девять истребителей «Хок III» 70-й эскадрильи. На юге в боевую готовность на авиабазе Чантабури (Chanthaburi) привели «Кертиссы» 71-й и 72-й эскадрилий и У-93Б44-й эскадрильи. Этим подразделениям вменили в обязанность патрулирование побережья до границы с Камбоджей во взаимодействии с военно-морскими силами, командование которых снабдило летчиков копиями справочников "Jane's Fighting Ships" 1939-40 гг. издания для облегчения опознавания с воздуха кораблей французского флота. В завершение начальной подготовки к «большой драке» девять «Хоков II» 80-й эскадрильи перевели на аэродром Прачинбури (Prachinburi) недалеко от столицы страны.

Французы, в свою очередь, также усиленно укреплялись вдоль границы с Тайландом, в основном наращивая силы в Лаосе, где обстановка была наиболее напряженной. В октябре тяжелые «Фарманы» эскадрильи 2/41 активно работали в качестве транспортников, осуществляя перевозку солдат в район лаосской столицы Вьентьян (Vientiane); в укрепленных городах вдоль Меконга разместились дополнительные силы пехоты и средства противовоздушной обороны. В конце месяца в Ханое были собраны семь истребителей MS-406, до этого хранившиеся в резерве. Из них сформировали эскадрилью 2/596 под командованием лейтенанта Орватта (Horvatte). Из шести пилотов-добровольцев, кроме командира лишь один имел опыт полетов на истребителе, и эскадрилья немедленно приступила к интенсивным тренировкам. В 20-х числах ноября в Лаосе была сформирована 596-я авиагруппа под командованием капитана Бодена (Bodin), в которую, кроме «новорожденной» 2/596, вошли разведывательная эскадрилья 1/596 с восемью бипланами Potez-25T0E под командованием лейтенанта Андло (Andlauer). Задачей группы стала защита участка границы между городами Тахек (Thakhek), где базировались истребители, и Саваннахет (Savannakhet), где размещались «Потэ»…

* * *

Первое столкновение в воздухе произошло 28 ноября 1940 года Ранним утром командир 596-й авиагруппы капитан Боден взлетел на «Потэ» 1-й эскадрильи с авиабазы Саваннахет на воздушную разведку участка лаосско-тайландской границы вдоль Меконга. В качестве истребительного эскорта выступали три «Морана» из 2/596, которые пилотировали ведущий звена лейтенант Орватт и адъютанты ВМС Шаталь (Chatal) и Мулинь (Mouligne). Около 8:00 местного времени, находясь в районе тайского города Нахон Фаном, французы были внезапно атакованы одиночным «Корсаром» из 42-й эскадрильи RTAF, пилотируемым экипажем в составе флайт-лейтенанта Санита Нуанмани (Sanit Nuanmani) и сержанта Брайона Сукомонджана (Вгауоп Sukomonjan). Тайцы дали несколько пулеметных очередей по «Моранам», которые, сманеврировав, сами попытались атаковать противника. Неизвестно, чем бы закончилась схватка для «Корсара», если бы на помощь товарищам не подоспела пара истребителей «Хок III» из 70-й эскадрильи. Впрочем, в этот раз ни одна из сторон не смогла причинить противнику какой-либо урон, и все самолеты вернулись на свои базы без повреждений. Вскоре после посадки Шаталь и Мулинь не без смущения доложили своему командиру о том, что в горячке своего первого в жизни воздушного боя они попросту забыли перезарядить пулеметы «Моранов» и не смогли сделать ни одного выстрела…

Farman F.221 ВВС Франции Эти тяжелые бомбардировщики наносили удары по объектам в глубоком тылу противника.

Potez 63-11. Единственная в составе французской авиагруппировки машина этого типа ничем не отличилась на этой войне.

Это небольшая «драчка» имела продолжением двухнедельный период довольно интенсивных столкновений практически по всей протяженности границы, состоявших преимущественно из продолжительных артиллерийских и пулеметных обстрелов с обоих берегов Меконга и активных действий авиации воюющих сторон. Тайские ВВС, в основном, сосредоточили свои усилия на дневных бомбардировках и штурмовках артиллерийских позиций и полевых аэродромов противника в окрестностях Са- ваннахета. Французы же предпочитали темное время суток для бомбовых ударов по различным объектам на территории Тайланда с целью свести к минимуму вероятность встреч своих самолетов с гораздо более многочисленными и лучше вооруженными истребителями RTAF.

На юге боевые действия открылись 1 декабря. В этот день с берегового наблюдательного поста возле небольшого тайского городка Трат (Trat) в территориальных водах Тайланда были обнаружены три французских корабля. С авиабазы Чантабури взлетели три «Хока III» 72-й эскадрильи, вооруженные 110-фунтовыми (50-кг) бомбами. Когда самолеты появились над целью, с флагмана французской группы был открыт достаточно сильный зенитный огонь, который, однако, не помешал тайским пилотам призвести бомбометание с пикирования, но ни одна из бомб в цель не попала; было отмечено лишь несколько так называемых «близких промахов». Следом за первой была выслана вторая тройка истребителей (теперь превратившихся в пикировщиков), которая также отбомбилась безрезультатно. Лишь третьему звену повезло – по возвращении пилоты доложили о попадании в один из кораблей группы, которая к этому моменту уже легла на обратный курс в сторону Камбоджи. В ночь на 2 декабря французское радио подтвердило тот факт, что один из кораблей получил повреждения.

Утром того же дня в 9:00 одиночный «Хок III» 70-й эскадрильи атаковал в районе города Нахон Фаном два французских самолета неустановленного типа (возможно, «Потэ 25Т0Е»). Затем к нему присоединились еще два «Кертисса», взлетевшие по тревоге с близлежащего аэродрома. Воздушный бой продлился около десяти минут, после чего все три тайских истребителя приземлились на своей базе. Пилоты доложили о сбитом самолете противника, но французская сторона не подтвердила потерю или повреждение своей машины.

Осознавая всю серьезность разрастающегося конфликта и, особенно, опасность, которую представляли для тайских бипланов французские истребители MS-406, командование RTAF приняло решение о срочной переброске на авиабазу Удон Тани трех самолетов «Хок 75N» 60-й эскадрильи. Первый боевой вылет эти монопланы совершили 2 декабря на боевое патрулирование вдоль Меконга от Вьентьяна до Нахон Фанома, но самолеты противника не появлялись. Позднее в тот же день «Корсары» нанесли бомбовый удар по артиллерийским позициям французов на берегу Меконга напротив Нахон Фанома.

После описанных событий стороны взяли небольшую паузу, и боевые вылеты не производились до 8 декабря, когда в 11:35 группа тайских «Корсаров», эскортируемая тройкой «Хоков 75N», атаковала армейский лагерь возле Вьентьяна. Французских истребителей в небе не было, но нападавших встретил сильный зенитный огонь, помешавший прицельному бомбометанию; при этом легкие повреждения получил V- 93 ведущего группы флайт-лейтенанта Са- нита Нуанмани. В ответ на этот налет на следующее утро в 5:00 четверка французских самолетов сбросила на Нахон Фаном около десятка бомб различных калибров. Одновременно артиллерия подвергла го

род интенсивному обстрелу. В 6:20 в этом же районе три «Потэ 25Т0Е» были атакованы тройкой тайских «Корсаров» 42-й эскадрильи. В результате стычки пилоты RTAF заявили о сбитом французском самолете, который, якобы, упал или вынужденно сел возле лаосского города Тахек. Час спустя над Нахон Фаномом появилась пара «Потэ 25Т0Е» эскадрильи 1/596, которые сразу подверглись атаке одиночного «Хока III» из 70-й эскадрильи, но французы неплохо отстреливались и итогом воздушного боя на сей раз оказалось легкое ранение пилота «Кертисса». «Потэ» не получили повреждений. После полудня «навестить соседа» отправились уже тайцы: три «Корсара» в сопровождении одного «Хока 75N» попытались атаковать французский аэродром возле Тахека. Одновременно другая группа такого же состава вылетела для нанесения удара по аэродрому у Саваннахета, но из-за плохой погоды самолеты были вынуждены повернуть с полдороги назад. Первой четверке вообще не повезло: во время посадки на своей базе в Удоне в условиях плохой видимости один V-93 разбился.

Рано утром 10 декабря французские самолеты бомбили Удон, но результатом этих действий была только гибель двух гражданских лиц в городе, а военные объекты не пострадали. Ответный ход был уже традиционен: вскоре после рассвета большая группа «Корсаров» атаковала аэродром противника у Вьентьяна. Однако тайцам успех сопутствовал еще в меньшей степени, чем их врагам: нанести какой-либо ущерб не удалось. Мало того – на отходе от цели сильным зенитным огнем был подожжен самолет все того же Санита Нуанмани, а его воздушный стрелок погиб. Раненому пилоту удалось перетянуть через Меконг и покинуть горящую машину на парашюте уже над своей территорией в районе городка Нон Хай (Nong Khai), но 23 декабря он скончался в госпитале от ожогов и ран, приобретя к этому времени славу национального героя.

Основу французской авиационной группировки в Индокитае составляли устаревшие многоцелевые бипланы Potez 25 TOE.

В течение нескольких последующих суток французы совершили ряд ночных и утренних налетов на города Тайланда. В 1:00 12 декабря несколько «Потэ 25Т0Е» бомбили Нахон Фаном. Поднявшийся на перехват «Хок III» из 70-й эскадрильи был в первой же атаке сбит оборонительным огнем, его пилот пайлот-офицер Юан Суксерм (Juan Sukserm) погиб. Четыре часа спустя одиночный бомбардировщик сбросил свой груз на городок Сакон Нахон (Sakon Nakhon), другая машина вновь бомбила Нахон Фаном и, наконец, третий «француз» (предположительно – «Потэ 542» из эскадрильи 2/42) вывалил четырнадцать бомб на город Мукдахан (Mukdahan). Эффект от этих налетов был скорее моральным, так как не пострадали даже гражданские лица. Однако командование RTAF не собиралось и далее позволять противнику безнаказанно сыпать «подарки» на головы своих граждан, и днем три «Хока 75N» 60-й эскадрильи, накануне переведенные из Удон Тани в Убон, с подвешенными бомбами приступили к патрулированию над территорией Лаоса, пытаясь обнаружить места базирования французских бомбардировщиков. Облетев последовательно несколько полевых аэродромов и не обнаружив на них самолетов врага («Потэ 25Т0Е» в Лаосе днем оказались так хорошо замаскированы, что обнаружить их с воздуха было практически невозможно, а тяжелые самолеты французов совершали ночные рейды с баз в центральном Вьетнаме, вне пределов досягаемости тайских истребителей), пилоты отбомбились по лаосским городкам Паксе (Pakse), Чампасак (Champasak) и Салаванг (Salawang).

Французы обеспокоились присутствием в районе конфликта такого опасного противника, и 13 декабря перед рассветом несколько «Потэ 25Т0Е» на этот раз действительно успешно ударили по авиабазе Убон, уничтожив на стоянке «Хок 75N» командира звена тайских истребителей флайнг-оффицера Пана Суванарака (Pan Suwanarak). Это был, пожалуй, первый весомый результат, достигнутый бомбардировщиками французских ВВС с момента начала налетов. Два оставшихся тайских «Хока 75N» снова патрулировали над Лаосом в поисках вражеских самолетов на земле, но опять безуспешно.

Следующий день опять принес неприятности тайским авиаторам, причем на этот раз без какого-либо участия французской стороны. Группа «Корсаров» и «Хоков III» получила приказ нанести бомбовый удар по Саваннахету под прикрытием одиночного «Хока 75N», но при взлете с аэродрома Убон в предрассветной темноте этот истребитель врезался в разбегающийся «Хок III», пилот которого погиб на месте; оба самолета оказались разбиты. Позднее этим же днем два новых «Хока 75N» 60-й эскадрильи перелетели в Убон для восстановления боеспособности звена Пана Суванарака.

Пятнадцатого декабря самолеты RTAF впервые атаковали наземную цель на территории Камбоджи: 3 «Корсара» сбросили бомбы на городок Чом Ксан (Cheom Ksan), расположенный недалеко от лаосско-камбоджийской границы. Французы ответили ударом трех самолетов по Мукдахану, который еще раз бомбили этой же ночью, как и Нахон Фаном. Тайские зенитчики заявили о нескольких попаданиях в один из бомбардировщиков, и скорее всего, они не ошиблись, так как по окончании рейда один сильно поврежденный «Потэ 25Т0Е» разбился при посадке на аэродром Та- хек. Эти ночные рейды были последними случаями появления французских самолетов над территорией Тайланда в 1940 году.

В тот же день, 15 декабря, 50-я эскадрилья RTAF, вооруженная шестью бомбардировщиками «Мартин 139» и базировавшаяся на аэродроме Дон Муан (Don Muang) недалеко от Бангкока, начала подготовку к выполнению первого боевого задания. Был получен приказ командования произвести бомбардировку лаосского города Синг Хуан (Xieng Khuang), расположенного в 175 километрах к северо-востоку от Вьентьяна, и близлежащей авиабазы Бан Син (Ban Sin), на которой, как предполагали, находились тяжелые самолеты французов. Пилоты «Потерянной эскадрильи», как они сами называли свое подразделение из-за его малочисленности, провели весь день за изучением маршрута предстоящего полета, в то время как механики готовили матчасть. 16 декабря в 8:30 три «Мартина» вылетели из Дон Муана. Их сопровождала шестерка вооруженных бомбами «Хоков 75N» 60-й эскадрильи. Группа совершила промежуточную посадку для дозаправки на авиабазе Хорат (Khorat) и в 13:45 продолжила полет к цели. При этом бомбардировщики шли на высоте 3500 м, а истребители – на 1000 м выше. После часового полета самолеты вышли к авиабазе Бан Син, на которой обнаружили несколько ангаров разной величины, а также замаскированные самолеты, тип которых определить с воздуха не удалось. Тайцы снизились до 3000 м и разделились: бомбардировщики стали разворачиваться для атаки, истребители же барражировали чуть выше. «Мартины» один за другим прошли над аэродромом. Первая серия бомб была сброшена на ангары, вторая – в повторном заходе – на взлетную полосу. Зенитный огонь, и так достаточно вялый и неточный, после первого прохода бомбовозов почему-то прекратился вообще. Затем группа повернула на Синг Хуан, где с высоты 2700 м обрушила оставшиеся бомбы на несколько наиболее крупных зданий в центральной части города и рассыпала также множество агитационных листовок, а истребители бомбили городские здания с пикирования. После этого группа вернулась в Тайланд, где вновь разделилась: истребители приземлились на аэродроме Хон Каен (Khon Каеп), а бомбардировщики продолжили путь до Хората и затем, дозаправившись, – до родной базы Дон Муан. На обратном пути у одного из «Мартинов» случился пожар двигателя, но экипаж, выключив его, сумел успешно довели и посадить машину на одном моторе. Не считая этого происшествия, все самолеты, участвовавшие в рейде, не получили повреждений.

Loire 130. Разведданные, полученные экипажем одного из этих французских разведчиков, сыграли роковую роль в судьбе тайской эскадры 17 января 1941 г.

В течение дня 16 декабря «Корсары» RTAF бомбили цели в городах Тахек, Саваннахет, Тонг (Thong) и Салаванг в Лаосе и Чом Ксан в Камбодже, но ощутимых результатов достигнуто не было. Эти налеты явились последним проявлением активности тайской авиации, после чего до первых чисел января 1941 года в конфликте наступило затишье, которое воюющие стороны постарались в полной мере использовать для восстановления сил и улучшения организации своих ВВС.

На время боевых действий RTAF изменили свою структуру для улучшения взаимодействия эскадрилий друг с другом и с подразделениями других родов войск: вместо «чистых» (истребительных, бомбардировочных и др.) были сформированы смешанные авиакрылья, в состав которых входили по 2-3 эскадрильи различного назначения. Два авиакрыла, в свою очередь, образовывали авиагруппу, каковых было две – Северная и Южная, в соответствии с участками границы, где им полагалось действовать. Еще два авиакрыла были самостоятельными и имели обязанность действовать в теснейшем взаимодействии с наземными войсками: 75-е крыло придавалось в поддержку Королевской Тайской 1-й Армии на юго-востоке страны, а 40-е – Королевской Тайской 2-й Армии на северо-востоке.

Помимо реорганизации, части RTAF первой линии усилились эскадрильями «Пибул Сонгхрам 1» и «Пибул Сонгхрам 2», пилоты которых закончили освоение новых самолетов Ki-30 и были готовы к боевым вылетам. Новые эскадрильи образовали с 60-й истребительной смешанное крыло, которое вошло в Южную авиагруппу (см. табл.).

Французы также провели перегруппировку своих воздушных сил. 24 декабря была создана Тактическая Группа для обороны Камбоджи, в которую вошли две эскадрильи: истребительная 2/595 (шесть MS-406) под началом капитана Ганглоффа (Gangloff) и бомбардировочная 2/42 (три Potez 542), которой командовал капитан Минар (Minard). Авиагруппа базировалась на аэродроме Накорн Ват (Nakorn Wat), расположенном рядом с городом Сием Реап (Siem Reap). Недалеко оттуда, на озере Тон- ле Сап (Tonle Sap), расположились девять летающих лодок Loire 130 эскадрильи 1/CBS под командованием капитана Мишеля (Michel). В резерве находились оставшиеся «Потэ» из 2/42, «Фарманы 221» из

2/41, а также «Потэ 25Т0Е» эскадрилий 1/41 и 1/595. В самом конце декабря оставшиеся три «Морана» эскадрильи 2/595, до этого находившиеся в Ханое, перелетели в Лаос, где сменили «Великолепную семерку» (2/596) лейтенанта Орватта, которая убыла в южный Вьетнам на базу Тан Сон Нут (Tan Son Nhut), где ей была поручена воздушная охрана Сайгона.

Боевые действия возобновились 4 января 1941 года. События развивались уже традиционно: рано утром шесть «Потэ 25ТОЕ» сбросили бомбы на Убон и Мукда- хан, а некоторое время спустя группа «Корсаров» RTAF атаковала французский аэродром возле Саваннахета. По возвращении пилоты доложили об уничтожении на летном поле четырех самолетов противника. Позднее выяснилось, что тайцы бомбили муляжи, искусно сделанные из бамбука, а настоящие боевые машины не пострадали. Должно быть, французы не успели за одни сутки изготовить новые «фальшивки», так как 5 января, повторяя налет на эту же базу, тайские летчики обнаружили на земле восемь вполне реальных самолетов и среди них – все три «Морана» эскадрильи 2/595. На сей раз атака «Корсаров» принесла вполне ощутимый результат: один истребитель был уничтожен, другой сильно поврежден, также пострадали и несколько «Потэ 25Т0Е». Таким образом, тайцам в одном налете удалось «вывести из игры» все французские истребители, находившиеся в Лаосе, поскольку единственный «Моран», не пострадавший при бомбежке, был вскоре отправлен обратно во Вьетнам.

Шестого января Королевская Тайская 1-я Армия начала генеральное наступление. Войска вторглись в Камбожду, захватив французский пограничный пост Пойпет (Poipet), и стали быстро продвигаться по шоссе на юго-восток в направлении города Сисофон (Sisophon). Авиаподдержку наземных сил обеспечивали самолеты 75-го крыла, которые бомбили и обстреливали из пулеметов отступающего противника и помогали подавить возникавшие время от времени очаги сопротивления французов. Одновременно подразделения Королевской Тайской 2-й Армии перешли границу в районе Убона и двигались на юго-запад на соединение с частями 1-й Армии, поддерживаемые с воздуха «Корсарами» 40-го авиакрыла. Другие подразделения RTAF бомбили различные цели в городах Паксе и Саваннахет в Лаосе и Пайлин (Pailin) и Сисофон на территории Камбоджи.

Боевой дебют Ki-30 в составе тайских ВВС состоялся утром 7 января – винг-ком- мандер Фуэн Роннапакас Риддагани лично повел группу из двадцати трех самолетов на первое задание. Все «Нагой» благополучно вернулись обратно, отбомбившись по различным целям в Камбодже. На следующий день девятка Ki-30 в сопровождении трех «Хоков 75N» была направлена к Сием Реапу. Над целью нападавших встретил сильный зенитный огонь, и несколько «Нагой» получили повреждения. Когда группа уже легла на обратный курс, ведущий эскорта флайнг-оффицер Пан Сувана- рак заметил четыре истребителя MS-406, взлетающие на перехват с соседнего аэродрома Накорн Ват. Развернувшись, он спикировал на «Мораны», при этом за лидером последовал только один из ведомых – сержант Тонгу Гиаттибут (Tongu Giatthibut), третий же пилот не заметил маневра ведущего, и его «Хок» продолжал следовать прежним курсом. Во время разворота Пан временно потерял из вида самолеты врага, а потом обнаружил французов уже атакующими его истребитель. Тонгу Гиаттибут предпочел выйти из боя, и Пану пришлось вступить в схватку со всей четверкой противников. Поначалу ему удавалось, искусно маневрируя, избегать попаданий, но долго это продолжаться не могло, и в конце концов длинная очередь из 7,62-миллиметрового пулемета настигла тайский «Хок». Пули попали в правое крыло, левую стойку шасси и прошили фюзеляж позади кабины, едва не задев пилота. К счастью Пана Суванарака, повреждения оказались не очень серьезными (результаты попаданий могли быть плачевными, имей французы на своих самолетах штатные пушки «Испано»), и тайский офицер продолжил воздушный бой. Когда стычка переместилась в район города Сисофон, «Мораны» прекратили преследование одинокого «Хока» и вернулись домой, а Суванарак успешно посадил свою машину в Дон Муане.

Fairchild F.21. Эти самопеты использовались для связи и доставки грузов на фронтовые аэродромы (фото из музея RTAF в Бангкоке).

Между тем наземные войска Тайланда развивали наступление. 1-я Армия достигла города Сисофон и продолжала расширять плацдарм вдоль тайско-камбоджийской границы по обе стороны шоссе Сисофон-Араньяпратет (Aranyaprathet), а 2-я Армия по- прежнему продвигалась по территории Камбоджи на юго-запад – навстречу 1-й Армии. Пытаясь как-то поколебать превосходство в воздухе самолетов RTAF, французы в ночь с 9 на 10 января предприняли массированный налет на авиабазы тайских ВВС в Убоне, Хорате и Сисакете. Аэродромы противника бомбили «Фарманы 221» эскадрильи 2/41, «Потэ 542» из 2/42, а также «Луары 130», стартовавшие на задание с водной глади озера Тонле Сап. В результате ударов было, по французским источникам, уничтожено до десяти самолетов противника на земле, а также приведены в негодность аэродромы в Хорате и Сисакете. В районе Хората, уже по данным тайской стороны, средства ПВО сбили один бомбардировщик.

Получив сведения о том, что французские тяжелые самолеты после ночного налета приземлились в Сием Реапе для дозаправки перед возвращением на базы во Вьетнаме, командование RTAF выслало туда девятку Ki-30 в надежде, что те сумеют застать бомбовозы противника на аэродроме. «Нагой» сопровождала пара истребителей «Хок» 75, которые пилотировали уоррент-оффицер Тонгкам Бенгкам (Tongkam Bengkam) и сержант Сангван Воррасап (Sangwan Worrasap). Появившись над целью в 6:45, группа действительно обнаружила на летном поле два «Фармана» и семь истребителей MS-406, четыре из которых с появлением тайцев пошли на взлет. Девятка Ki-30 с пикирования сбросила бомбы на стоянку самолетов врага, уничтожив один «Фарман 221» и повредив другой. Три «Морана» также получили незначительные повреждения. Когда «Нагой» выходили из пикирования, их атаковала набравшая необходимую высоту четверка истребителей во главе с шеф-адъютантом Тиволье (Tivolier). Пара «Хоков» бросилась на защиту своих подопечных, но не смогла помешать французам сбить один бомбардировщик, который рухнул на землю рядом с аэродромом. Его экипаж – пилот сержант Бооньям Бансуксават (Boonyam Bansuksawat) и стрелок сержант Боон Суксаби (Boon Suksabi) – погиб. В завязавшемся бою истребителей больше преуспели тай- цы: после нескольких попаданий загорелся мотор «Морана», который пилотировал шеф-сержант Вильем Лабусьер (William Laboussiere) – известный «солдат удачи», успевший к тому времени уже стать асом (пять побед в воздушных боях в гражданской войне в Испании, где он добровольцем воевал на стороне республиканцев). Француз был вынужден выйти из боя, и повел поврежденный истребитель на посадку на расположенный неподалеку аэродром Накорн Ват, где и приземлился без осложнений. Других потерь стороны не понесли, хотя по возвращении каждый из пилотов «Хоков» доложил о сбитом самолете врага, французы также заявили о двух победах.

После этого налета семь «Моранов» эскадрильи 2/596 были срочным порядком переброшены с авиабазы Тан Сон Нут обратно, поскольку французскому командованию стало ясно, что основным объектом тайской агрессии является западная часть территории Камбоджи, тогда как Сайгону, который они были призваны охранять, пока ничто не угрожает. 16 января Тактическая Авиагруппа колониальных ВВС вновь претерпела структурные изменения: теперь в нее были включены все оставшиеся в строю истребители MS-406 эскадрилий 2/595 и 2/596 (тринадцать машин), уцелевшие F-221 из 2/41, «Потэ 542» из 2/42, «Потэ 25Т0Е» (1/41 и 1/42), а также эскадрилья 1/CBS на «Луарах». Разведывательные подразделения 1/595 и 1/596 расформировали, а их техника и персонал пополнили недоукомплектованные части группы. Поскольку аэродром Накорн Ват стал уже хорошо известной целью для бомбардировщиков врага (налет девятки Ki-30 в сопровождении трех «Хоков 75» повторился 13 января, на этот раз без результата), в стороне от Сием Реапа силами местного населения, было в короткий срок построено новое летное поле, ставшее местом базирования истребителей лейтенанта Орватта.

12 января части Королевской Тайской 2-й Армии, поддерживаемые самолетами 40-го авиакрыла, на несколько километров продвинулись вглубь территории Лаоса в сторону Паксе. На следующий день «Корсары» бомбили Саваннахет и потопили 7 лодок на реке Меконг. Французские же авиаторы сохраняли верность ночному образу жизни. Бомбовым ударам подверглись: Нахон Фаном 12 января, Араньяпратет и Прачинбури 16-го и снова Араньяпратет – 17-го. В этот же день группа самолетов RTAF в уже устоявшемся составе – девяти Ki-30 и трех «Хоков 75» – отбомбилась по Сисофону, но, несмотря на отсутствие перехватчиков противника и слабый зенитный огонь, попасть во что-либо ценное тайцам не удалось.

Curtiss Hawk 75N – наиболее совершенный истребитель тайских ВВС (фото из музея RTAF в Бангкоке).

Истребитель Curtiss Hawk III тайского производства (фото из музея RTAF в Бангкоке).

Французы, терпящие поражение на суше и не имеющие превосходства над противником в воздухе, справедливо полагали, что шанс в полной мере «отыграться» за эти неудачи у них есть только на море, где они располагали действительно внушительными силами.

16 января, через несколько часов после полудня, одиночный «Луар» 130 эскадрильи 1/CBS был послан в разведывательный полет вдоль южного побережья Камбоджи и Тайланда в поисках кораблей Королевских Тайских Военно-морских сил (Royal Thai Navy). Когда французский гидросамолет появился в районе тайской военно-морской базы Саттахип (Sattahip), с аэродрома Чантабури был поднят на перехват истребитель «Хок III» 72-й эскадрильи. Набрав необходимую высоту, пилот «Кертисса» флайнг-оффицер Брасонг Ку- надилок (Brasong Kunadilok) вскоре заметил противника. Позиция для атаки у тайца была очень удачной: несколько выше разведчика и между ним и клонящимся к закату солнцем. Спикировав на «француза», Брасонг дал очередь – и промахнулся. Вторая трасса тоже прошла мимо цели. Пилот «Луара», с некоторым опозданием осознавший, что его атакует истребитель врага, перевел машину в пологое пикирование. Тайский летчик последовал за летающей лодкой, но удача сегодня уже окончательно оставила его: при попытке открыть огонь в третий раз вышел из строя синхронизатор пулеметов, и оружие отказало. Раздосадованный Брасонг Кунадилок еще некоторе время следовал за неуязвимым теперь «Луарой», затем вернулся на свой аэродром. Эта техническая неисправность впоследствии дорого обошлась тайской стороне: экипаж разведчика доставил французскому флотскому командованию ценные сведения: корабли ВМС Тайланда обнаружены рядом с островом Ко Чанг (Ко Chang)…

Вскоре после полуночи 17 января эскадра из семи французских боевых кораблей, имея флагманом легкий крейсер «Ламотт- Пике» (Lamott-Piquet) атаковала противника. Королевские Тайские Военно-морские Силы были застигнуты врасплох и разгромлены: в ходе двухчасового артиллерийского боя два броненосца береговой обороны и три миноносца отправились на дно Сиамского залива, еще несколько тайских кораблей получили повреждения различной тяжести.

Французы потерь не понесли.

Около 5:00 звуки артиллерийской канонады были услышаны на авиабазе Чантабури пилотами и наземным персоналом 74- го крыла. «Сложив два и два», авиаторы поняли, что это французский флот «вытрясает душу» из их соотечественников-моряков. Немедленно один «Хок III» вылетел на разведку и вскоре вернулся с удручающими известиями: один тайский корабль к этому времени уже затонул, второй был объят пламенем. Подготовка самолетов к удару по кораблям противника заняла более двух часов, и лишь около 8:00, когда баталия у острова Ко Чанг уже завершилась, три звена 72-й эскадрильи были подняты на поиск возвращавшейся вражеской эскадры. В каждом звене два самолета несли по четыре 50-кг бомбы и один – 250- кг бомбу. После «Хоков» стартовали две группы «Корсаров» 44-й эскадрильи (три и семь машин).

Ведущий одной из троек «Кертиссов», вчерашний неудачник Брасонг Кунадилок, вел свое звено вдоль береговой черты на высоте 3000 м, когда обнаружил в море три корабля, один из которых был им идентифицирован как французский флагман «Ламотт-Пике». Моряки также заметили вражеские самолеты: корабли открыли огонь и начали энергично маневрировать. Брасонг Кунадилок спикировал на крейсер и сбросил 250-килограммовку, которая, как позже докладывал один из ведомых, угодила в самую середину корабля, но – опять не повезло! – не взорвалась. Два других «Хока» также атаковали флагмана с пикирования, но ни одна из «полусоток» в цель не попала. Поскольку истребители, которыми была укомплектована 72-я эскадрилья, принадлежали к числу построенных в Тайланде по лицензии и не оснащались радиостанциями, Брасонг не мог сообщить о местонахождении противника пилотам других звеньев, ведущих поиск противника в других районах. Единственными тайскими самолетами, которым еще удалось обнаружить и атаковать корабли французов, стали три «Корсара» 44-й эскадрильи, которые сбросили бомбы с горизонтального полета. Ни одна из бомб не нашла цель, и французская эскадра вернулась в Сайгон без повреждений.

На протяжении нескольких следующих дней воздушные силы противников в основном сосредоточили свои усилия на поддержке войск, эпизодически совершая налеты на города и аэродромы. Тайцы продолжили регулярные бомбардировки аэродрома Накорн Ват с целью помешать французам использовать эту площадку для своих самолетов. Кроме заданий по сопровождению Ki-30, для самостоятельных ударов по наземным целям стали привлекаться истребители «Хок 75N» 60-й эскадрильи, которые для этого вооружались десятью 15-килограммовыми зажигательными бомбами. 19 и 23 января тройки «Хоков» атаковали различные цели в Сием Реапе.

Основную угрозу самолетам RTAF представляли французские истребители MS.406C.

Колониальная авиация, в свою очередь, не давала тайцам спать спокойно: 18 января бомбили Убон, 19-го – Хорат и 22-го – Сурин. Бипланы «Потэ 25Т0Е» эскадрилий 1/41 и 1/42 оказывали поддержку изолированным и окруженным группировкам французских войск, с бреющего полета обстреливая из пулеметов наступающих пехотинцев противника и осыпая их 12-килограммовыми осколочными бомбами. К подобным акциям из-за общей нехватки боеспособных машин стали привлекаться и наиболее ценные самолеты французов: истребители MS-406 эскадрилий 2/595 и 2/596 штурмовали колонны тайских войск и другие цели. Утром 21 января лейтенант Орватт с ведомым по фамилии Будра (Boudrat звание неизвестно) обстреляли авиабазу Араньяпратет, сделав несколько заходов, несмотря на сильный зенитный огонь противника. Спустя несколько часов эта же пара, совершая разведывательный полет над захваченной тайскими войсками территорией Камбоджи, наткнулась на большую колонну вражеской пехоты. Французы снизились до бреющего полета (менее 100 м) и несколько раз «прошлись» по тайским солдатам из пулеметов, убив и ранив несколько десятков человек. Эта бравая «выходка» дорого обошлась отважным пилотам, попавшим под оборонительный огонь из всех видов стрелкового оружия. Пули в нескольких местах прошили плоскости истребителя Орватта, пробили радиатор, из которого начала вытекать охлаждающая жидкость, наконец, одна пуля попала в кабину, повредив основание ручки управления самолетом и едва не задев летчика. Повреждения оказались столь серьезными, что Орватт был вынужден срочно возвращаться назад и сажать израненную машину, не выпуская шасси, на ближайший к линии фронта аэродром возле Сисофона. «Моран» Будра тоже пострадал, но не так сильно, и пилот смог долететь до Сием Реапа, где произвел посадку положенным образом.

24 января произошли последние в этой войне встречи самолетов RTAF и колониальных ВВС Франции. Утром тайское командование выслало смешанную группу бомбардировщиков (три «Мартина» 139 и девять Ki-30) в сопровождении истребителей «Хок 75N» для бомбардировки различных объектов в районе города Сием Реап. Вылет прошел без осложнений, и когда все самолеты повернули обратно, ведущий группы винг-коммандер Фуэн Роннапакас Риддагани на своем Ki-30 покинул строй, чтобы проконтролировать результаты бомбардировки. Заметив некоторое время спустя выше своего самолета несколько одномоторных машин, тайский пилот сначала принял их за «Хоки» эскорта, но его воздушный стрелок очень быстро развеял это заблуждение, сообщив, что на их «Нагою» со стороны солнца пикирует четверка истребителей противника. Фуэн резко опустил нос своего Ki-30 и энергичным маневром попытался выйти из-под удара «Моранов». События развивались над камбоджийским озером Тонле Сап. «Нагоя», преследуемая французами, снизилась почти до поверхности воды, и на максимальной скорости стала уходить на запад, в сторону границы. Группа истребителей разделилась на две пары и попыталась взять врага в клещи, атакуя Ki-30 попеременно с разных сторон. Будь на месте винг-коммандера Фуэна другой летчик, менее опытный и умелый, бой мог завершиться для тайцев плохо. Но ветеран, отлично владея техникой пилотирования, умелыми маневрами свел на нет все усилия атакующих, каждый раз бросая бомбардировщик в сторону буквально за мгновение до того, как пилот «Морана», прицелившись, открывал огонь. Не достигнув успеха в боковых атаках, истребители вновь перегруппировались, и попытались один за другим зайти на врага в лоб, но ведущий четверки, а за ним и остальные, были вынуждены отвернуть, напоровшись на встречный огонь крыльевого пулемета Ki-30. В конце концов французы, расстреляв впустую весь боезапас, были вынуждены оставить в покое одиночную «Нагою», причем кто-то из пилотов даже дружески помахал рукой на прощание, воздавая должное искусству и отваге соперника. Когда самолет приземлился в Чантабури, члены экипажа и все окружающие были сильно удивлены, не обнаружив в нем ни одной пулевой пробоины!

Вторая стычка этого дня произошла около полудня, когда несколько французских самолетов неустановленного типа (вероятнее всего – все те же MS-406) атаковали пару тайских «Корсаров» во время бомбардировки целей на территории Камбоджи. Обеим машинам удалось ускользнуть от атакующих, лишь воздушный стрелок одной из них был ранен в схватке с самолетами врага.

Последний воздушный бой франко-тайского конфликта состоялся вечером 24 января 1941 года около 17:30 по местному времени в районе к востоку от Араньяпратета. Ведущий звена из трех «Хоков II» 80-й эскадрильи флайнг-оффицер Чалермкиат (ChaLermkiat) во время боевого патрулирования над своей территорией на высоте 1000 м заметил группу из трех MS-406, которые находились примерно на 400 м ниже на расстоянии порядка 7 км от тайской тройки. Зная, что «Мораны» обычно прикрывают разведчики и бомбардировщики врага, Чалермкиат внимательно осмотрелся, и вскоре обнаружил одиночный «Потэ 25Т0Е», следующий тем же курсом приблизительно в 2 км впереди и несколько ниже истребительного эскорта. Покачав крыльями своего самолета, таец привлек к себе внимание ведомых, и жестами приказал им атаковать «Мораны», а сам бросился догонять разведчика. Спикировав на «Потэ» сверху-сзади, он выпустил две или три очереди, не достигших цели, после чего сам подвергся нападению одного из французов, на которого, в свою очередь, «насели» два других «Хока». Остальные истребители присоединились к схватке и завязался ближний маневренный бой, в котором тихоходные (320 км/ч) но гораздо более «вертлявые» тайские бипланы имели определенное преимущество над скоростными (480 км/ч) монопланами французов. Выбрав подходящий момент, Чалермкиат покинул «карусель» и снова атаковал «Потэ», несколькими удачными очередями заставив замолчать турельный пулемет разведчика, но тому все же удалось в сгущающихся сумерках уйти за линию фронта. Истребительная дуэль продолжилась еще некоторое время, потом противники разошлись, не нанеся повреждений друг другу. Позже сообщалось, что поврежденный французский биплан во время вынужденной посадки разбился и сгорел, но этот факт не получил официального подтверждения.

В тот же день, 24 января, воюющие стороны достигли соглашения о том, что в качестве третейского судьи в решении конфликта выступит Япония. Пока шли переговоры о прекращении огня, боевые действия продолжались, и ВВС обеих сторон успели сделать еще по нескольку боевых вылетов, не вступая в боевое соприкосновение. Французы бомбили Чантабури, Сурин и Араньяпратет 25 января днем и 27-го ночью. Последней боевой операцией колониальных ВВС стал разведывательный полет трех «Моранов» эскадрильи 2/596 (ведущий – лейтенант Орватт) вдоль линии фронта утром 28 января, за несколько часов до перемирия. Самолеты RTAF продолжали поддерживать свои войска, в последний раз вылетев силами трех «Мартинов» 50-й эскадрильи под прикрытием тройки «Хоков 75» из 60-й на бомбардировку Сисофона в 7:10 28 января. Группа вернулась без потерь. В 10:00 вступило в силу перемирие.

Переговоры тянулись более двух месяцев. Благодаря усилиям японцев, занявших откровенно протайландскую позицию, часть территорий Лаоса и Камбоджи площадью около 64750 квадратных километров, из-за которых, собственно, и разгорелся конфликт, согласно мирному договору, подписанному в Токио 9 мая 1941 года, отходила Тайланду, который был обязан заплатить шесть миллионов пиастров Франции в качестве репараций. Европейская держава потерпела очередное поражение, которое, впрочем, не имело решающего значения, так как, согласно старинной пословице,"снявши голову, по волосам не плачут"…

В цифровом выражении итоги деятельности авиации обеих сторон в ходе боевых действий выглядят не слишком впечатляюще. Согласно официальным сведениям Тайланда, RTAF одержали пять побед в воздушных боях и семнадцать французских самолетов уничтожили на аэродромах. Собственные потери составили: три машины сбитыми зенитным огнем и самолетами противника, от пяти до десяти – в результате ударов вражеской авиации по тайским авиабазам и, наконец, один «Корсар», пилот которого заблудился и был вынужден из-за нехватки горючего приземлиться на вражеской территории, был захвачен противником неповрежденным.

По мнению французов, колониальные ВВС сбили в воздушных боях четыре тайских машины и еще пятнадцать уничтожили на земле. Две победы из четырех прибавил к своему счету шеф-сержант Лабусьер из эскадрильи 2/595 – единственный ас, участвовавший в конфликте. Суммарная масса бомб, сброшенных на врага за все время конфликта, составила около сорока тонн. Французская сторона не признала потерь от боевых самолетов и зенитных средств Тайланда, согласившись лишь на то, что три ее машины (один F.221 и два MS.4Q6) были уничтожены на земле ударами авиации противника. Тем не менее, около 50% всех самолетов колониальных сил были неспособны к концу войны подняться в воздух из-за различных мелких повреждений и общей изношенности матчасти при полном отсутствии запасных частей.

Potez 25TOE одной из разведывательных эскадрилий колониальных ВВС Франции, Тонг. сентябрь-октябрь1940 г.

Curtiss Hawk III одной из истребительных эскадрилий RTAF, начало 1941 г.

Martin 139WS 50-й бомбардировочной эскадрильи RTAF, Дон Муан, декабрь 1940 г.

Vought V-93SA одной из штурмовых эскадрилий RTAF. начало 1941 г.

Эмблема I7F The badge of Flottille 17

Эмблема 1IF The badge ol Flottille 11

СТРУКТУРА RTAF НА 1 ЯНВАРЯ 1941 г.

* – Численность эскадрильи одномоторных самолетов должна была составлять девять боеготовых и три резервные машины

БДП на испытаниях под Москвой. Сентябрь 1941 г

Михаил МАСЛОВ Москва

Боевой десантный планёр Поликарпова «БДП»

Отправной точкой в истории советских многоместных десантных планёров следует считать 23 января 1940 г. – именно тогда в Наркомате авиапромышленности было создано Управление по производству десант- но-транспортных планёров. Осенью того же года на специальном совещании, на котором присутствовал Сталин, принимается решение провести конкурс для выявления наиболее удачных образцов таких летательных аппаратов с целью их последующего запуска в массовое серийное производство. В результате были созданы планёры О. К. Антонова, В. К. Грибовского, П. В. Цыбина, Н. К. Курбалы. Наиболее удачные – А-7 и Г-11 – строились серийно и с успехом использовались в Великой Отечественной войне.

Николай Поликарпов в проектировании безмоторных летательных аппаратов участия не принимал, его предложение относится к первым числам июня 1941 г., причём это предложение, судя по всему, стало неожиданностью для многих. На протяжении многих лет после этих событий работники авиапромышленности задавались вопросом: зачем нужно было маститому конструктору залезать в чужой огород и заниматься разработкой конструкции заведомо непрестижной, вникать в тематику, находящуюся, как бы, на задворках магистрального развития авиации? Ведь для производства планёров предполагались даже не авиационные заводы, а второстепенные производства, деревообделочные и мебельные фабрики. Причиной столь неожиданного увлечения следует, наверное, считать то, что Поликарпов имел свой взгляд на проблему и задумал нечто новое и оригинальное.

В отличие от других конструкторов он предлагал планёр не для перевозки груза или десанта в условиях тыла (все равно какого – своего или вражеского), а как средство нападения. Сопоставляя события по времени, можно предположить, что на направленность мысли конструктора повлияли события последних чисел мая 1941 г. В эти дни немцы предприняли захват острова Крит, обороняемого британскими войсками. Атака на остров была осуществлена с воздуха, участвовали в ней и десантные планёры. Хотя цель была достигнута, потери оказались велики. Анализируя эту операцию с точки зрения участия в ней авиации, Поликарпов приходит к выводу, что нападающей стороне можно избежать высоких потерь, если применить специальные хорошо вооруженные и защищенные броней посадочные средства. В соответствии с этой идеей он проектирует особый планёр.

Десантники, находящиеся в нем, еще на этапе планирования могут вести огонь по наземному противнику из личного оружия. Достаточную защиту в воздухе обеспечивали съемные бронеплиты, которые после приземления на открытой местности использовались как щиты.

Разработка планёра, получившего обозначение "Боевой десантный планёр" (БДП), ведется Поликарповым и сотрудниками его КБ в течение июня 1941 г.

Эскизный проект был закончен за несколько дней до рокового 22-го числа. По схеме это был высокоплан с размахом крыла 20 м и гладким веретенообразным фюзеляжем. Конструкция – цельнодеревянная, максимально дешевая и простая в производстве. Размерность планёра, способного перевозить 16 бойцов с вооружением, выбиралась из условия буксировки его бомбардировщиками СБ и ДБ-3. Причем предполагалось, что стрелковое вооружение десанта можно будет использовать и для отражения атак воздушного поезда вражескими истребителями.

Проект БДП был одобрен руководством авиапромышленности и принят к реализации на авиазаводе № 51. Уже в конце лета 1941 г. планёр был построен и подготовлен к проведению летных испытаний. Полеты первого опытного БДП начались в сентябре и проходили на аэродроме Лет- но-испытательного института под Москвой. В качестве буксировщика использовался бомбардировщик СБ с двигателями М-103. Летал опытный летчик В. П. Федоров. Всего удалось выполнить четырнадцать полетов. 14 октября испытания были прекращены в связи с резко обострившейся обстановкой на подступах к Москве и начавшейся эвакуацией.

Вид на БДП с левого Борта.

Вид на БДП с правого борта. Люк верхней оборонительной точки открыт.

БДП-2 на испытаниях в Новосибирске. Зима 1941-42 гг.

По результатам испытаний, признанных незавершенными, отмечалось, что БДП устойчив в полете по всем осям, допускает полет с брошенной ручкой, эффективность рулей достаточная как в полете, так и на посадке: «… в технике пилотирования очень прост и приятен, не требует от летчика высокой квалификации. Доступен летчику, прошедшему тренировку на учебных планёрах.»

Одновременно отмечалась недостаточная прочность конструкции некоторых узлов крыла и фюзеляжа. Поэтому во время испытаний полетный вес БДП был ограничен до 2200 кг, скорость – до 220 км/ч (рассчитывался на 3200 кг и 320 км/ч соответственно). Пилот отмечал, что криволинейное переднее остекление дает сильное искажение, и рекомендовал установить обычный фонарь с граненым козырьком. При открытии посадочных щитков наблюдалось появление тряски (бафтинга) хвостового оперения.

При внесении изменений и усилений конструкции БДП предлагалось запустить в массовое производство. Сложностей при этом не предвиделось и считалось, что выпуск планёра доступен для небольших деревообделочных заводов. Хотя специалистами ЦАГИ было замечено, что стоимость его как массового планёра несколько высока.

Второй опытный планёр, получивший обозначение БДП-2, был достроен в Новосибирске, куда был эвакуирован авиазавод N? 51 и КБ Поликарпова.

Планёр поступил для летных испытаний в филиал ЛИИ б февраля 1942 г. Летал И. И. Шелест. Конструкция БДП-2 была усилена по сравнению с первым экземпляром, соответственно несколько возрос вес. Изменился и внешний облик. Фонарь пилота был теперь выполнен со ступенчатым козырьком, некоторые элементы были упрощены, в частности, задняя кромка рулей поворота и высоты была выполнена из стальной проволоки, как это делалось на заре авиастроения.

Испытания БДП-2 проводились на лыжах и длились до 14 марта 1942 г. В этот период проводились мероприятия по уменьшению бафтинга хвостового оперения. В некоторой степени эту проблему удалось решить, прорезав в щитках ряд отверстий, которые уменьшали возмущенность потока. В Заключении по результатам испытаний в очередной раз отмечалась простота пилотирования БДП-2, большая полезная нагрузка, достаточная маневренность и устойчивость относительно всех осей при большом диапазоне центровок (27 – 41 %). Планёр рекомендовался к запуску в серийное производство.

Практически с началом летных испытаний приступили к поискам производства для серийного выпуска БДП. После осмотра ряда мелких предприятий в районе Новосибирска представители КБ Поликарпова остановили свой выбор на мастерских Сибирского военного округа. До недавнего времени мастерские являлись вспомогательным производством для авиазавода № 153 – выпускали лыжи для самолетов. Теперь здесь предполагалось развернуть серию БДП, общее количество которых в первом заказе определялось в 100 экземпляров. Стоимость одного планёра в серии оценивалась в 41125 рублей.

Пока шли согласования, определилось новое место для производства БДП – на заводе № 490 в Сталинграде. В течение лета 1942 г. туда начали поступать из Новосибирска рабочие чертежи, плазы, шаблоны, приспособления. Изменившаяся не в пользу Красной Армии обстановка на фронте, выход немцев к Сталинграду, привели к тому, что производство планёров здесь было прекращено. К этому моменту под вопросом оказалась и целесообразность постройки БДП. Война явно принимала затяжной и изматывающий характер, специальные задачи, для которых этот планёр был создан, представлялись маловероятными. Тем более, что планёры А-7 Антонова и Г-11 Грибовского уже пробили себе дорогу в жизнь и строились серийно.

Далее история БДП развивалась следующим образом. В июле 1942 г. второй опытный БДП-2 был передан для опытной эксплуатации как транспортное средство Управлению воздушной магистрали Москва – Иркутск. Был выполнен ряд полетов на буксире за самолетом СБ по маршруту Новосибирск – Омск – Свердловск и обратно. Вместе с БДП на трассе использовались несколько планёров А-7. Аэрофлотовцы, надо сказать, от проведенных испытаний были в восторге, планёры позволяли загружать крупногабаритные грузы, являясь, по сути, приложением к рейсовому СБ (ПС-40), несущему нагрузку. По результатам испытаний предполагалось построить несколько транспортных планёров для гражданских линий.

Удовлетворенный результатами, достигнутыми в ходе опытной эксплуатации, Поликарпов решил модернизировать свой планёр таким образом, чтобы он не зависел от самолета-буксировщика. Для решения этой задачи в передней кромке крыла были установлены два тщательно закапотированных двигателя М-11Ф. Мотопланёр (МП) имел запас топлива на семь часов полета, мог использоваться как небольшой транспортный самолет, перевозить двенадцать десантников с вооружением или соответствующее количество груза. При увеличении нагрузки взлет и доставка к цели осуществлялись на буксире. Положительное отличие от других планёров существовало и в этом случае. Дело в том, что в абсолютном большинстве случаев транспортные планёры назад не возвращались и после доставки груза уничтожались. Мотопланёр мог самостоятельно вернуться домой.

Мотопланёр МП. 1943г.

Десантная кабина МП. Вид по полету.

Государственные испытания МП велись летом 1943 г. С максимальной скоростью 172 км/ч мотопланёр имел дальность полета 700 км. Несмотря на положительные отзывы испытателей, в серии МП не строился. Связано это было, прежде всего, с тем, что Красная Армия вплотную приблизилась к партизанским районам, некоторые области уже были освобождены. Кроме того, уже серийно строились небольшие транспортные самолеты Ще-2 и Як-6, оснащенные двумя двигателями М-11.

К нереализованным проектам Н. Н. Поликарпова в области безмоторных летательных аппаратов относятся также большой десантный планёр ДП-30 (для перевозки тридцати человек) и бомбардировочный планёр БП. БП предлагался конструктором еще в 1941 г. К цели такие планёры должны были доставляться самолетами-бомбардировщиками, применение предполагалось ночью или в районах нашего господства в воздухе. Внутри бомбоотсека БП можно было подвесить до 2000 кг бомб, экипаж состоял из пилота, стрелка-бомбардира и воздушного стрелка. Оборонительное вооружение состояло из турели ТАТ с крупнокалиберным пулеметом БТ и перекидного пулемета ШКАС.

Описание планёра БДП

Конструкция планёра позволяет разместить внутри семнадцать бойцов- десантников, считая пилота. Фюзеляж цельнодеревянной конструкции. Пилот имеет сбрасываемый аварийно фонарь, каркас которого также выполнен из дерева. Нижняя часть кабины пилота остеклена для улучшения обзора.

Сиденья бойцов-десантников расположены вдоль бортов фюзеляжа и составляют одно целое с его конструкцией. Посередине имеется проход шириной 600 мм. Для посадки и высадки десанта имеются две двери шириной 900 и 950 мм, одна из которых находится в передней части фюзеляжа справа, другая – сзади слева. На первом опытном БДП две узкие двери имелись по правому борту и две – по левому. Впоследствии левая задняя дверь была увеличена. В нижней части фюзеляжа за отсеком десанта расположен дополнительный люк для покидания планёра в воздухе с парашютом. В районе передней и задней кромок крыла имеются специальные люки для обстрела верхней полусферы из пехотных пулеметов. При этом для обороны хвоста фрагмент фюзеляжа в верхней части приподнимается и становится обтекателем стрелка.

Крыло БДП – однолонжеронное, цельнодеревянное. Обшивка носка крыла и местные усиления выполнены из фанеры, остальные участки обшиты полотном.

Профиль крыла – NACA 230, для уменьшения посадочной скорости на участке между элеронами и фюзеляжем расположены щитки типа Шренк.

Хвостовое оперение свободнонесущее, деревянное, обшивка – фанера и полотно. Шасси выполнено в виде двух выклеенных из ясеня лыж, закрепленных на резиновых пластинчатых амортизаторах. Соединение лыж и фюзеляжа прикрыто обтекателем из авиаполотна. Для взлета БДП оборудовался сбрасываемой тележкой, состоявшей из четырех колес 400x150 мм.

Специального вооружения планёр не имел, однако был оборудован приспособлениями для установки семи пехотных пулеметов ДП. Два пулемета для обстрела верхней полусферы, один – в нижнем люке и по два пулемета на бортах фюзеляжа. Для пассивной защиты внутри планёра имеются двенадцать съемных бронещитов толщиной 5,5 мм размером 480x550 мм. У пилота кроме этого имеется разборная бронеспинка. Общий вес брони -127 кг.

Характеристики планёра:

Длина 13,60 м.

Размах крыла 20,0 м.

Площадь крыла 44,72 мг .

Вес конструкции 1470 кг.

Полётный вес 3408 кг.

Каркас фюзеляжа БДП.

Левый борт фюзеляжа БДП после доработки. Задняя дверь увеличена.

Конструкция шасси БДП

Крыло БДП

Пилотская кабина МП

Пилотская кабина БДП-2.

Хвостовое оперение БДП.

Боевой десантный планер БДП Н. Н. Поликарпова (первый прототип) во время испытаний в Москве, лето 1941 г. Во время эвакуации ОКБ Поликарпова в Новосибирск планер при буксировке был принуждён к посадке сверхбдительными лётчиками-истребителями и… разграблен местными жителями. Впоследствии он был эвакуирован с места вынужденной посадки и доставлен в Москву для восстановления.

Планер БДП-2 (второй прототип), построенный и испытанный уже в эвакуации на новосибирском авиазаводе №153

« ШВЕЙЦАРСКИЙ НОЖ»

«Супер-Этандар» и его предшественники.

Сергей МОРОЗ Харьков

Редакция выражает признательность Александру Сергеевичу НИКОЛЬСКОМУ (Франция), Люку БЕРЖЕ (Франция) и Максиму РАЙДЕРУ (Россия) за предоставленные материалы и помощь в подготовке статьи.

В 1949 году окончательно оформился костяк Организации Североатлантического Договора – первого из двух геополитических динозавров эпохи холодной войны. Одним из краеугольных камней в здании НАТО стало понятие «атлантической солидарности» – предполагалась выработка странами-участницами единых решений по всем ключевым вопросам. Партнерам по североатлантическому блоку была дана возможность начать серию масштабных программ разработки новых образцов военной техники. Они должны были иметь конкурсную основу. Лучшие модели предполагалось сделать стандартными для европейских участников НАТО, Канады, а возможно (чем черт не шутит!) и США. При этом предполагаемые огромные производственные заказы были бы распределены между странами-конкурсантами. Такой шаг стимулировал бы повсеместный подъем национальных индустрий и сделал бы общую промышленную базу менее уязвимой, рассредоточив ее на случай большой войны.

Первой крупной интернациональной программой в области авиации стал конкурс на создание недорогого сверхзвукового перехватчика для объектовой ПВО европейской зоны ответственности НАТО. Практически сразу же стало ясно, что «многонациональность» получилась чисто условной. Великобритания устранилась от дела, сославшись на то, что тамошние фирмы заняты куда более серьезными делами, чем проектирование «дешевого суперистребителя». Правда, были предложены авиадвигатели и вооружение для него. Кроме Франции никто не выставил сколь-нибудь стоящих заявок.

Штурмовик на случай ядерной войны

В 1954 году начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил НАТО генерал Лаурис Норстад объявил о намерении создать на основе кооперации евроучастников блока легкий тактический ударный истребитель. Программа так и была названа – Light Weight Tactical Strike Fighter, сокращенно LWTF. Был объявлен конкурс проектов, причем постройка опытных образцов должна была субсидироваться из бюджета НАТО. Ожидалось участие Франции, Англии, Италии, а возможно – и других стран. Считалось желательным использовать комплектующие, разработанные в разных государствах. Например, французский самолет лучше всего было бы оснастить британским двигателем, вооружить бельгийскими пушками и укомплектовать итальянскими приборами, ежели таковые найдутся.

Для начала планировалась постройка 1000 самолетов нового типа, что для мирного времени было бы очень крупным контрактом. Начало поставок ожидалось в 1957 году.

Проведение конкурса было поручено специальному комитету, который возглавил знаменитый ученый-аэродинамик, профессор Теодор фон Карман. Тактико-технические требования были сформированы на основании результатов штабных игр, моделирующих сценарий возможной мировой войны. По мнению натовских генералов, события развивались бы следующим образом.

Войска СССР и его союзников клиньями вонзаются в передний край обороны НАТО, на главных направлениях советская авиация наносит атомные удары, уничтожая промышленные центры, резервы и армейские группировки в прифронтовой полосе. Продвижение противника будет остановлено на западных и южных границах ФРГ и Австрии с помощью свежих войск, переброшенных из США и Канады. Там война примет затяжной позиционный характер, все будут решать ресурсы, способность восполнять потери и наращивать силы. И вот тут-то на уцелевших заводах на неоккупированном западе Европы будет развернут массовый выпуск нового легкого штурмовика (правда, после тысячи построенных еще в мирное время самолетов фраза "будет развернут массовый выпуск" выглядела как-то странно).

Он будет прост и дешев, сможет действовать с маленьких грунтовых площадок или с неразбомбленных участков автострад. Особо оговаривалось минимально возможное время подготовки к вылету и способность работать долгое время в отрыве от основных баз.

Макет «Мистзрал XXII в цехе КВ фирмы Дассо в Сен-Клу. (фото предоставил Л.Верже)

«Этандар» II взлетает с аэродрома в Мелун- Виллароше, июль 1956 г. (фото предоставил Л. Верже)

Вооружение самолета должны были со: ставить пушки калибра 20 мм или крупнокалиберные пулеметы, плюс – неуправляемые ракеты и бомбы. Приборное оборудование определялось самыми необходимыми потребностями, причем пилот должен был иметь возможность продолжать выполнение задачи даже в случае множественных отказов или повреждений систем.

Важное влияние на формирование требований к «евроштурмовику» оказали два внешних фактора. Во-первых – информация о результатах боевого применения советского истребителя МиГ-15 в Корее, а во- вторых – противоречивость, неполнота, а часто и недостоверность упомянутой информации, так как она поступала из США, где итоги дальневосточного конфликта оценивались крайне тенденциозно.

Пока генералы в брюссельской штаб- квартире НАТО рассуждали о будущей войне, во Франции работы над таким самолетом уже зашли достаточно далеко. В декабре 1953 года ВВС этой страны заказали фирмам Ателье д'Авион Луи Бреге (Ateliers d'Avion Louis Breguet) и Женераль д'Авион Марсель Дассо (General d'Avions Marsel Dassault сокращенно GAMD) по одному опытному образцу перспективного самолета поля боя.

Эти проекты, что называется, «попали в струю», и выглядели бесспорными фаворитами. Бреге разрабатывал свою модель Вг 1100, а Дассо – «Мистэр» XXII, идя, кстати, с большим отрывом. Опережающие темпы последнего объяснялись просто – новый «Мистэр» был как бы конгломератом двух предыдущих. Фюзеляж был взят с незначительными изменениями из проекта (правда, не совсем удачного) перехватчика «Мистэр-Дельта», а крыло было логическим развитием весьма совершенных в аэродинамическом плане несущих поверхностей «Мистэра» IVB. Забегая вперед, отметим, что обе эти машины дали чрезвычайно удачное потомство. Из «четверки» получился сверхзвуковой «Супер-Мистэр» В.1, а из «Дельты», в конечном итоге, – знаменитый «Мираж» III.

Помня об успехе построенных по классической компоновке истребителей MD 450 «Ураган» и семейства «Мистэр» I-IV, Марсель Дассо решил не оригинальничать и на сей раз. По возможности используя задел готовых решений, его команда быстро «слепила» дьявольски элегантный, компактный и стремительный низкоплан с крылом большой стреловидности, короткими боковыми воздухозаборниками и весьма просторной для такого маленького самолета кабиной.

Главным оружием штурмовика должна была стать пара тридцатимиллиметровых пушек нового поколения «Дефа-552». Это орудие при довольно тяжелом снаряде обладало высокой скорострельностью за счет применения перспективной револьверной схемы. Пушки устанавливались в легкосьемном модуле (как на МиГ-15), который можно было легко опустить для перезарядки и обслуживания. Кроме того, как тогда было модно, артустановка могла заменяться на выдвижной блок-контейнер для неуправляемых ракет. Под крылом предусматривались пилоны для бомб, ракет и дополнительных баков.

«Мистэр» XXVI – «Этандар» VI. (фото предоставил Л.Берже)

«Этандар» VI в Мелун-Виллароше. (фото предоставил Л.Берже)

Силовую установку должны были составить два форсированных двигателя SNECMA R 105, подававших определенные надежды, но пока еще не готовых. Время шло, а работоспособных образцов все не было и, в конце концов, установили пару ТРД «Габизо» фирмы Турбомека.

Под те же двигатели R 105 первоначально проектировался и Br 1100. Он также отличался небольшими размерами и чистотой форм, но имел не столь сильное встроенное вооружение – четыре полудюймовых (12.7 мм) «Кольт-Браунинга».

Кроме того, к участию в конкурсе был допущен истребитель-бомбардировщик SE 5000 «Барудер» фирмы Сюд Эст. Главной идеей, которую конструктор Всеволод Якимюк положил в основу концепции этой машины, стала возможность эксплуатации в безаэродромных условиях. Взлет осуществлялся с тележки, на которую можно было установить дополнительные ускорители, а посадка – на две лыжи.

Тележка конструкторам удалась на славу. С весогабаритным макетом самолета она устойчиво «бегала» и хорошо рулила. Мало того, однажды на испытаниях тележка с водруженным на нее «чучелом» будущего истребителя даже оторвалась от земли, помимо воли пилота совершив приличный подлет и благополучную посадку. 1 августа 1953 года начались летные испытания первого опытного SE 5000.01. Машина показала неплохие характеристики, могла взлетать с тележки или посадочной лыжи и даже рулила «на брюхе».

Полеты машины впечатляли, но недостатки такого шасси были очевидны, и реальных шансов на победу в конкурсе этот «летающий цирк» не имел. Кроме того, конкурсный комитет потребовал установки на самолет английского двигателя Бристоль «Орфей», с которым характеристики самолета неизбежно упали бы. Это требование не нашло понимания на фирме. Представители ВВС и правительства Франции обещали «посодействовать» и уладить вопрос о силовой установке для всех штурмовиков- конкурсантов.

После официального «выдвижения кандидатур» «Мистзра» XXII и Вг 1100 «на должность» стандартного натовского штурмовика, проекты претерпели некоторые изменения. Самолет фирмы Бреге получил название «Таон» (Таоп), что переводилось как «овод» и являлось анаграммой сокращения НАТО (по- французски – 0TAN). Проект Дассо стал теперь именоваться «Этандар» II (Etendard – знамя, флаг). Но не это было главным. Конкурсная комиссия пришла к выводу, что двигатели «Габизо» не являются достаточно надежными, и в навязчивой форме рекомендовала установить английский ТРД «Орфей».

Фирма Бреге находилась на более раннем этапе работ и смогла быстро перекомпоновать проект под один «Орфей» Мк.З, развивавший тягу 2200 кгс на старте. Специалисты GAMD не стали переделывать почти готовую машину, тем более что параллельно шел ее однодвигательный вариант.

23 июля 1956 года летчик-испытатель Поль Будье впервые поднял «Этандар» II с испытательного аэродрома фирмы в Мелун- Виллароше. А на следующий день в Бордо- Мериньяк состоялся облет однодвигательно- го «Мистэра» XXIV. Он также был переименован и назывался теперь «Этандар» IV. Первый полет на нем выполнил Жорж Бриан.

Испытания «двойки» стали маленьким разочарованием. Самолет так и не превысил скорость звука, а его скороподъемность оказалась вдвое ниже расчетной. Но менеджерам удалось свалить всю вину на двигатели – недостаточно высотные и, к тому же, крайне ненадежные. Было решено прекратить строительство второго экземпляра машины модели II и сосредоточить все силы на «четверке».

Двигатель для нее разрабатывала фирма с никому ничего не говорящим названием Ательес Аэронаутик де Рикенбах (Ateliers Aeronautique de Rickenbach). В маленьком альпийском городке Рикенбах немецкие инженеры проектировали для Франции авиадвигатель, которому суждено было стать прародителем весьма многочисленного в последствии семейства ATAR. После успешных испытаний первых экспериментальных образцов ТРД с номерами 01 и 02, в которых фирма GAMD принимала самое деятельное участие, появился вполне пригодный для серийного производства «Атар» 101.

Его бесфорсажная модификация Е-3 показала стендовую тягу 3500 кгс и отличалась небольшим диаметром, благодаря применению осевого компрессора. Правда, по той же причине, «Атар» был длиннее английского ТРД «Нин» того же класса, но имевшего центробежный компрессор.

«Этандар» IVM-01 в первом полете 21 мая 1958 г., пилот – Жан-Мари Саже, (фото предоставил Л.Верже)

«Этандар» IVM-01 в первом полете 21 мая 1958 г. (фото предоставил А.С.Никольской)

Избыточная мощность нового двигателя позволила не стесняться в размерах. Новый самолет «вырос» по сравнению с «двойкой» примерно на 15%, на нем разместили больше топлива и оборудования. А в самом скором будущем можно было бы, ничего особенного не меняя в конструкции, поставить форсированный вариант – «Атар» 101G, тяга которого была поднята еще на 800 кгс. И тогда конкурентам осталось бы лишь сдаться.

Надежды на повышение располагаемой мощности позволили вернуться к вопросу об улучшении оснащенности машины. Прежде всего, предусмотрели возможность размещения нового ракетного комплекса со снарядами «Нор» 5103 (AS-20) класса «воздух-по- верхность» с ручным радиокомандным наведением на цель. Они представляли собой модификацию ракеты «Нор» АА-20, предназначенной для вооружения истребителей-перехватчиков, имели боевую часть массой 32.5 кг и дальность пуска около 7 км. Планировалось размещать под крылом «Этандара» до четырех таких ракет.

Все шло хорошо, но в радужные мечты холодным отрезвляющим ветром ворвался властный окрик конкурсной комиссии: на самолете должен стоять британский двигатель «Орфей»! Ну что же, пришлось согласиться. В начале 1957 года в Виллароше была закончена постройка первой машины третьей модификации. Это был «Этандар» VI-01. По планеру он был близок к «двойке», но оснащался одним бесфорсажным двигателем «Орфей-1» со статической тягой 1700 кгс.

Предполагалось, что «Этандар» VI также будет нести ракеты AS 20. Комитет решился на такое отступление от идеи «дешевого» самолета, исходя из того что это оружие уже шло в серию (впоследствии было изготовлено 5737 ракет АА 20 и AS 20). Кроме того, была разрешена установка современного автоматического стрелково- бомбардировочного прицела. Однако все это на построенных самолетах применено так и не было.

15 марта летчик Жерар Муселли впервые повел «шестерку» на взлет. И здесь испытания не принесли чувства законного удовлетворения. Установка заведомо слабой модификации «Орфея» была мерой запоздалой и вынужденной, с ним самолет просто не мог показать высоких качеств. Но нужно было во что бы то ни стало опередить Бреге, все было подчинено этому.

Первый Вг 1101 «Таон» вышел на старт 26 июня 1957 года. На нем уже стоял «0рфей-3», дающий 2200 кгс тяги. Почти готов был и второй экземпляр, спроектированный с учетом правила площадей.

«Этандар» VI с «Орфеем» Мк.З (борт «02» – второй опытный образец), был облетан Муселли только 14 сентября 1957 года, а через два дня во французском национальном летно-испытательном центре (Centre d'Essaisen Vol, сокращенно CEV), размещенном в Бретиньи-сюр-Орж, начались официальные сравнительные испытания машин-конкурентов.

Вот тут-то и оказалось, что конкурс действительно международный! Увлекшись «национальной гонкой», Дассо и Бреге практически не заметили еще одного участника – весьма похожий на американский «Сейбр», штурмовик G-91, разработку итальянской фирмы Фиат. Он-то и взял первый приз, а в дальнейшем поступил на вооружение ВВС Италии, ФРГ, Дании и Португалии. Заказ уплыл из рук, а ведь какой был шанс!

«Этандар» IVM-02 в Мелун-Виллароше. (фото предоставил А.С.Никольской)

Взлетает «Этандар» IVM-02. Под крылом – подвесные баки по 650 л. и блоки НАР "Матра" LR 150. (фото предоставил А.С.Никольской)

Переквалификация

Ситуация была не из приятных. Дела фирмы выглядели не блестяще, но ее глава не собирался отступать. Не такой он был человек, и не зря он сменил свою фамилию, весьма известную в тридцатые годы, во времена золотого века французской авиации. В победном сорок пятом знаменитый авиаконструктор Марсель Блох стал вдруг Марселем Дассо. Он взял себе прозвище своего брата, героя Сопротивления, которого друзья и враги называли Шер д'Ассо – «танк». И вот теперь он пёр как танк, пустив в ход все – деньги, авторитет, связи…

Дассо совершил, казалось, невозможное – еще до начала сравнительных испытаний в турнире LWTF он добился заказа еще на 7 опытных образцов. Наверное уже тогда старый боевой конь почуял неладное. Для этого он воспользовался некоторым интересом, проявленным к машине представителями авиации военно-морских сил Франции (Аэронаваль). В свое время французские моряки заключили контракт с фирмами GAMD и Бреге на поставку по одному прототипу палубных модификаций их новых самолетов, получивших названия «Мистэр» XXIIM и Br 1100М (М – от слова «марин» – морской). В те годы они делали много заказов отечественным предприятиям на опытные работы, но закупать предпочитали проверенные машины английского и американского производства. Да и много ли их было надо для одного единственного полноценного авианосца «Арроманш»? (Кроме того имелось два небольших эскортных корабля американской постройки – «Ла Файет» и «Буа-Белло»), Благодаря такой практике ни морской «Мистэр», решение о постройке которого было принято в июле 1956 года, ни Br.1100М так и не взлетели.

И все же в штабах и министерствах наконец-то возобладало мнение о необходимости перевода Аэронаваль на матчасть собственного производства, конечно – по возможности и постепенно. А тут Дассо со своим «Этандаром». 19 декабря государственные службы передали заказ на разработку, изготовление и доводку экспериментального экземпляра «Этандара» IVM. Задание предусматривало создание палубного фронтового истребителя и штурмовика, способного базироваться на авианосцах класса «Клемансо».

Как говорится, на ловца и зверь бежит. В начале 1957 года на выбывший из программы LWTF «Этандар» IV-01 был установлен новейший двигатель «Атар» 08, развивавший стартовую тягу целых 4400 кгс без форсажа. В таком виде самолет был показан в Ле-Бурже, где привлек к себе определенное внимание специалистов. Новый ТРД готовился в серию на заводе национального авиамоторостроительного объединения SNECMA, ставшего фактическим владельцем разработок конструкторской группы ATAR. В том же году «Этандар» IV-01 совершил рекламное турне, облетев практически всю Францию и демонстрируя свои взлетно-посадочные характеристики на грунтовых аэродромах. ВМС были очарованы. В группу обеспечения входили Поль Будье (летчик-испытатель), Христиан Бурро (старший техник), Жак Эстеб (ведущий конструктор), Ив Тирие (старший инженер), Бернар Сиго (руководитель летных испытаний) и Пьер Галланд (летчик-испытатель Государственного летно- испытательного центра – CEV).

К тому времени первый из «навализированных» «Этандаров» впервые оторвался от бетонки аэродрома в Виллароше. Его испытания начал Жан-Мари Саже, ставший для такого случая морским летчиком.

В конструкцию самолета планировалось внести много изменений, как связанных с флотской спецификой, так и конструктивно- технологических. Главными из них должны были стать система дозаправки топливом в воздухе, а также новый комплекс вооружения с радиодальномером и управляемыми ракетами класса «воздух-воздух» и «воздух-поверхность».

Менялась конструкция фюзеляжа: он переделывался в соответствии с «правилом площадей». Для улучшения взлетно-посадочных характеристик, что было вдвойне важно для маленьких французских авианосцев, было предложено крыло увеличенной площади с более эффективным закрылком. А для более компактного размещения в тесных ангарах корабля законцовки крыла были спроектированы складывающимися вверх. Ну и конечно же, предусмотрели замки для установки на корабельную катапульту и гак для аэрофинишера.

«Этандар» IVM-01 на катапульте испытательного центра в Вэдфорде. (фото предоставил П.Берже)

Эксперименты по спасению пилота из-под воды в гидробассейне испытательного центра Британского Адмиралтейства в Глазго. 1960 г. (фото предоставил П.Берже)

Чтобы ускорить испытания и отработку машины, было решено поставку прототипов разбить на несколько серий. Первая включала всего одну машину, которая предназначалась для доводки силовой установки и снятия летных характеристик. «Единичка» не имела вооружения, штанги дозаправки и части оборудования. Для палубных испытаний шасси самолета усилили, установили гак и замки катапульты.

Первая машина второй серии – «Этандар» IVM-02 – уже получила все это, но нести управляемое оружие по-прежнему не могла. В носу ее фюзеляжа разместили радиолокационный дальномер «Аида-2», разработанный фирмой Дассо Электроник и производившийся совместно с фирмой Томсон. Он был сопряжен с бортовым вычислителем, выдававшим корректировочные сигналы на автоматический прицел. Наличие всего этого позволило начать испытания подвесного неуправляемого вооружения, для которого под крылом смонтировали два пилона. На них можно было подвешивать две бомбы калибром до 400 кг, а вместо них – блоки НАР «Матра» LR60 или LR150 с шестью или восемнадцатью 68- мм ракетами Т 10 соответственно.

Пушечное вооружение самолета оставили без изменений. Два 30-мм орудия «Дефа-552» с боекомплектом по 122 выстрела монтировались на едином легкосъемном лафете под воздухозаборниками двигателей. А от возможности замены артбатареи на ракетный блок отказались, упростив фюзеляж и ликвидировав потенциальный источник «вечных» неисправностей.

«Эм-тройка» стала как бы шагом в сторону – на ней появился английский двигатель Роллс-Ройс «Эйвон» Мк.51, более мощный (5100 кг на старте), но и более тяжелый. Его поставили в качестве подстраховки, чтобы с гарантией обеспечить нормальную эксплуатацию со сравнительно небольших новых французских авианосцев R-98 «Клемансо» и R-99 «Фош». Предполагалась также возможность экспорта самолетов данной модификации для вооружения малых авианосцев «Викрант» (Индия) и «Мельбурн» (Австралия). Эта мера оказалась излишней – уже первые палубные испытания показали, что хватает и «своих» двигателей «Атар». В конце концов, было просто рекомендовано заменить бесфорсажный «08В» более мощной модификацией с дожиганием, что можно было сделать даже в ходе серийного производства. Таким образом машина с «Эйвоном», которую иногда называли «Этандар» IVB, дальнейшего развития не получила, мало того – отказались за ненадобностью и от форсирования базовой силовой установки.

На «Этандаре» IVM-03 опробовали управление погранслоем на закрылках. Сдув работал нормально, значительно увеличивая эффективность механизации, и все же от него решили пока отказаться.

Еще одной особенностью этого самолета стал большой гребень под носовой частью фюзеляжа. В его передней части разместилась антенна радиокомандной линии наведения для новой ракеты класса «воздух-поверхность» «Нор-5401» (AS 30). Это оружие было спроектировано по заказу национальных ВМС для борьбы с боевыми кораблями противника.

«Тридцатка», созданная на базе старой AS 20, значительно выросла в размерах. В ее носовой части поместили мощную проникающую боевую часть массой 245 кг, планировалась к выпуску и модификация с ядерной БЧ. Дальность пуска составляла 10,8 км.

Первоначально система наведения AS 30 предполагалась такой же, как и на ее предшественнице. Пилот обнаруживал цель, выходил на рубеж открытия огня и производил пуск. Далее он, наблюдая горящий трассер ракеты и цель, с помощью подвижной кнопки-кнюппеля передавал команды типа «вправо-влево» и «вверх-вниз». В эти секунды психофизиологические нагрузки на летчика были огромны, причем время, затрачиваемое на наведение новой ракеты, увеличилось по сравнению с AS 20 почти на треть.

В связи с этим перешли на полуавтоматическое наведение. Специальный прибор – гониометр – определял по трассеру текущий пространственный угол ракеты относительно оси самолета и расстояние до ракеты, а пилот следил лишь за целью, удерживая на ней метку визирования.

При этом наведение ракеты можно было осуществлять и с другого самолета. На щитке управления оружием имелся трехпозиционный переключатель, позволявший реализовать режимы «пуск с наведением», «пуск без наведения», и «наведение без пуска». Кроме того имелась возможность использовать и старую ракету AS 20, переключившись на ручное управление.

На внутренние подкрыльевые пилоны можно было подвешивать две ракеты «воздух-поверхность», а на внешние – пару AIM-9B «Сайдуиндер» класса «воздух-воз- дух» с тепловой головкой самонаведения. AIM-9 считалась весьма совершенной, находилась в массовом производстве и была стандартным оружием натовских истребителей. В данном случае она предназначалась для самообороны штурмовика.

Четвертый опытный экземпляр строился параллельно с третьим, имел обычный двигатель «Атар» и не оснащался носовым «декилем» с системой наведения ракет AS.

Испытания «Этандара» IVM-02 на палубе авианосца «Клемансо», 1960 г. (фото предоставил А.С.Никольской)

Первым полностью комплектным прототипом стал «Этандар» IVM-05. Вскоре был построен и последний, пятый, самолет второй опытной серии – «Этандар» IVM-Об, в основном повторяющий предыдущий экземпляр.

Последняя опытная серия снова состояла всего из одной машины, ставшей прототипом разведывательной версии самолета. Она была построена в Мериньяке и получила название «Этандар» IVM- 07Р. Ее испытания начал 10 ноября 1960 года Жан-Мари Саже.

Собственно говоря, проверялось в основном бортовое фотооборудование и сопряженные с ним системы. В носовом отсеке смонтировали три однотипных аэрофотоаппарата 0MERA 31. Передний АФА был сориентирован вперед-вниз под углом 20 градусов к горизонту и мог комплектоваться сменными объективами F100, F200 или F600, с фокусным расстоянием 100, 200 и 600 мм соответственно. Средний фотоаппарат был направлен вниз и вправо и оснащался объективом F100, а задний, с оптикой F100 или F200, – вниз и влево. Эти камеры устанавливались на спец- раме, обеспечивавшей их небольшое перемещение.

Разведывательное оборудование вытеснило радиодальномер и штангу системы дозаправки – ее сохранили, просто сделали неубирающейся и вывели за обвод фюзеляжа. На опытном разведчике система наведения ракет AS не устанавливалась.

На месте снарядных ящиков сделали контейнер, в котором можно было установить один из двух взаимозаменяемых наборов дополнительной фототехники. Для съемки с больших высот ставили один АФА 0MERA 31 с объективом F600 с диаметром линзы 95 мм, который располагался «лежа» и занимал весь объем отсека. От «носового» варианта АФА 0MERA 31F600 отличался поворотной насадкой, позволявшей производить перспективную съемку вбок под разными углами через одно из четырех окон в люке установки. Подвижность оптической оси АФА в пределах ±30 градусов обеспечивалась специальной рамой с механизмом поворота CER 10PR. Фотоаппарат мог отснять 230 кадров с форматом негатива 114x114 мм.

Имелся и более универсальный комплект из трех камер, установленных вертикально друг за другом в выступающем вниз обтекателе. Вначале они снабжались объективами F47, F200 и F600, затем была предусмотрена и установка стомиллиметрового объектива, а маломощный 47-мм сняли с эксплуатации.

Передний АФА мог «смотреть» вертикально вниз или влево, средний – вниз или вправо, поворачиваясь на шасси CER 10PR, а задний был установлен неподвижно, объективом вниз-назад.

На силовых узлах того же устройства CER 10, жестко вмонтированного в конструкцию фюзеляжа «Этанда- ра»-разведчика, можно было крепить не только фотоаппаратуру. Там же при необходимости устанавливался и агрегат для дозаправки других самолетов в воздухе, разработанный в США фирмой Дуглас.

В полете – «Этандар» IVM-04. (фото предоставил А.С.Никольской).

А.С.Никольской (в то время – сотрудник фирмы Дассо) вспоминает: "…Съемка проводилась в 1960 году французским телевидением при участии фотографа фирменной испытательной базы. Пилот – Эрве Лепренс-Ренгэ. Снимали мы с военного транспорта Norallas с демонтированными грузовыми створками. Поперек фюзеляжа был натянут трос, к которому привязали фотографов. Моя задача заключалась в том, чтобы давать команды пилоту «Этандара» – как «позировать». Микрофон радиостанции находился в пилотской кабине, и мне пришлось изрядно побегать то «в горку» к пилотам, то «под горку» к фотографам".

«Этандар» IVM-07 – первый прототип «Этандара» IVP. (фото предоставил А.С.Никольской)

Довольно большая и тяжелая (почти четыре центнера) гондола, известная под сленговым названием «Бадди Рэфьюэлинг» или «Бадди Под», вмещала перекачивающий электронасос, 13-метровый шланг со стабилизатором, замком и лебедкой, и «ветряк» с генератором, приводящий все это в действие. Остальной объем занимал 149-литровый расходный бак. Предполагалось осуществлять заправку однотипных и других машин, но всилу ограниченности запаса топлива на борту, главной задачей стала «подпитка» возвращающихся с задания с пустыми баками больших групп палубных самолетов, дожидающихся очереди на посадку.

Несмотря на свое «вспомогательное» назначение, «Этандар» IVM-07P должен был нести бомбы и ракеты, в том числе, в перспективе и AS 30. Пушки не устанавливались. В кабине смонтировали более компактный упрощенный прицел, что дало возможность улучшить обзор и поставить в удобное место щиток управления многочисленным фотохозяйством.

Испытания шли широким фронтом. После заводских, проведенных, в основном, Саже и Жесберже, начались государственные. Их основной объем осуществлялся на летной базе CEV в Бретиньи-сюр-Орж и на полигоне вооружения в Казо. В ноябре 1958 года первый экземпляр был отправлен в английский испытательный центр морской авиации в Бэдфорде, где совершил 20 катапультирований и 28 посадок на аэрофинишер. Испытания выявили недостаточную прочность хвостовой части фюзеляжа: произошла деформация шпангоутов.

Остальные опытные машины (кроме «04») испытывались в Бэдфорде в I960 году.

«Этандары» IVM и «Миражи» IIIC на аэродроме завода в Мериньяке. (фото предоставил А.С.Никольской)

Было совершено 115 катапультирований.

Англичане были поражены быстротой реакции фирмы Дассо. При возникновении проблем с тормозным гаком и носовой стойкой шасси испытания не были прерваны. Для экономии времени французские инженеры сами ездили во Францию за необходимыми деталями. Можно только догадываться о степени потрясения британских таможенников, обнаруживавших в личном багаже (!) французов тяжеленные гаки и детали шасси.

Интересные эксперименты проводились в испытательном центре в Глазго (Шотландия) в октябре I960 года. Цель экспериментов состояла в определении возможности и условий спасения пилота из-под воды. В четырнадцатиметровом бассейне со стеклянной стеной была установлена кабина, из которой произвели два катапультирования манекенов и пять катапультирований людей. Выяснилось, что покидание самолета без катапультирования посредством открытия фонаря возможно не ранее чем через 10 секунд после затопления (при скорости погружения 2-3 м/с) и только при наличии специальной кислородной маски. В остальных случаях предпочтительнее катапультироваться через фонарь.

В сентябре 1960 года «Этандар» IVM-02 впервые коснулся колесами палубы авианосца, совершив успешную посадку на «Клемансо». Большую часть полетов в рамках госиспытаний провели летчики де Марки от центра CEV и Клотц от ВМС. Еще до их завершения (акт о результатах был подписан только в 1962 году), было решено принять самолет на вооружение флота в модификациях легкого штурмовика и разведчика. Фирме Авион Марсель Дассо был выдан контракт на постройку и сервисное обслуживание шестидесяти девяти «Этандаров» IVM и двадцати одного разведчика «Этандар» IVP.

В строю

В конце 1961 года, когда еще шли испытательные полеты, на заводе Авион Марсель Дассо в Мериньяке началась сборка первого серийного самолета «Этандар» IVM. Машина с бортовым номером «1» была закончена 9 декабря, а к Рождеству была готова и вся первая серия самолетов. Они успешно прошли приемосдаточные испытания и 18 января следующего, 1962 года на борту авианосца «Клемансо» состоялась официальная церемония принятия нового самолета на вооружение морской авиации Франции. Первой «крещеной» машиной стал «Этандар» с бортовым номером «2».

Все серийные «четверки-М» были похожи друг на друга как близнецы-братья, практически не меняясь, и по ходу выпуска вносились лишь изменения, связанные с эксплуатацией самолета. Правда, позже на некоторых экземплярах были установлены небольшие радиопрозрачные панели на законцовках крыла. Под ними скрывались антены станции BW, предназначенной для предупреждения об облучении работающими РЛС зенитных ракетных комплексов противника.

Все серийные «Этандары» IVM получили возможность нести оборудование для дозаправки топливом других самолетов. Под «брюхо» подвешивался стандартный ПАЗ фирмы Дуглас.

20 ноября 1962 года в Истре закончили сборку первого разведчика «Этандар» IVP, получившего бортовой номер «101». Серийная постройка этой модификации носила довольно вялый характер – за два с лишним года было сдано два десятка машин. Выпуск обеих модификаций «Этандара» «умер» в один день – 26 мая 1965 года, когда были закончены «IVM» с бортовым номером «69» и «IVP», борт №121.

Для перевооружения на новую технику были выбраны две флотилии (эскадрильи) морской авиации – 17F и 11F, причем последняя была одним из самых старых и заслуженных подразделений Аэронаваль. Они должны были к концу 1964 года занять свои места на палубах французских авианосцев. Однако персонал для них еще нужно было готовить.

Эту задачу, а также разработку тактики боевого применения новых машин (до этого штурмовые эскадрильи французских ВМС были вооружены давно устаревшими поршневыми самолетами F4U «Корсар») поручили боевой флотилии 15F, ставшей учебным подразделением. Приказ об этом был подписан в январе 1962 года.

1 февраля эта флотилия сдала свои «Корсары», а личный состав занялся подготовкой к переформированию и отпускам. В июне 25 летчиков эскадрильи 15F вновь собрались вместе на базе Аэронаваль в Иэре. Командиром подразделения был назначен капитан третьего ранга Марки.

Официально новый статус подразделения предбоевой подготовки (Formation d'Entraiment Pre Operational, сокращенно FEPO) флотилия 15F получила в тот день, когда принадлежащий ей «Этандар» впервые оторвался от бетонки аэродрома в Иэре. С этого момента началась напряженная работа по вводу новой машины в строй.

Обучение пилотов заметно осложнялось отсутствием двухместного учебного варианта – «спарки». Это отчасти компенсировалось широким использованием реактивных самолетов первоначального обучения «Фуга Зефир». К тому же «Этандары» оказались существенно проще и приятнее в управлении, чем капризные «Корсары». По крайней мере, их не тянуло в сторону на взлете, не подбрасывало в момент пролета над краем палубы на посадке и не трясло в пикировании. Правда, возросла посадочная скорость, но это, увы, было неизбежно.

«Этандар» IVM на аэродроме завода в Мериньяке перед поставкой ВМС. (фото предоставил А.С.Никольской)

«Этандар» IVP на палубе авианосца «Фош». (фото предоставил М.Райдер)

«Этандар» IVP совершает посадку на аэродроме в Ландивизио. (фото предоставил М.Райдер)

Окончив курс основной летной подготовки, эскадрилья приступила к отработке применения различных средств поражения. Для этого использовали полигон испытательного центра морской авиации СЕРА (Commission d'Etudes Pratiques de I'Aeronavale) в Сан-Рафаэле. Во главу угла ставились задачи борьбы с береговыми и морскими целями. Проводилась стрельба из пушек, бомбометание и пуски НАР, летчики учились использовать и управляемое оружие класса «воздух-поверхность». Правда, это делалось без особого размаха и, в основном, используя старые ракеты AS 20.

Практически сразу же после освоения матчасти персоналом 15F, началось обучение первой группы офицеров из строевых подразделений. Здесь на первое место ставилась безопасность полетов с борта корабля на новой скоростной реактивной машине. На это расходовалась большая часть часов налета. В 1965 году, после того как последние из 125 летчиков, прошедших через руки инструкторов из 15F, сдали зачеты, статус флотилии снова изменили, и она вновь стала боевым подразделением.

В апреле 1963 года переучивание на «Этандары» началось в первой строевой эскадрилье – флотилии 11F. Она была развернута на той же базе Иэре, а командовал ею капитан-лейтенант де ля Форк. 16 июня летчики флотилии уже участвовали в демонстрационных полетах на авиасалоне в Ле Бурже, а к середине августа они налетали на новой машине в общей сложности 1000 часов.

Вскоре перед эскадрильей 11F была поставлена задача освоить перехват и воздушный бой. Столь неожиданный шаг был вызван тем, что поступление во флотилию 12F американских всепогодных палубных истребителей Воут F-8E «Крусейдер» (другое название F-8FN – French Navy) затягивалось. 16 летчиков 11-й флотилии провели стрельбы ракетами «Сайдуиндер» по летающим мишеням СТ-10 и СТ-20.

Проверкой уровня подготовки персонала части должен был стать океанский поход. Выход в море на авианосце «Фош» был запланирован на осень 1963 года. Поначалу все шло хорошо, но 17 сентября один из «Этандаров» потерпел катастрофу, погубив своего пилота. Этот прискорбный случай стал причиной отказа от участия корабля в маневрах в Северном море, которые должны были проходить совместно с 6-м Флотом США.

Боевая подготовка летчиков 11F продолжилась на берегу. В начале 1964 года прошел очередной тур стрельб ракетами AS 20 и AIM-9B. А 6 января того же года началось переучивание еще одного подразделения – флотилии 17F. Ее командиром был назначен капитан-лейтенант де Моншено. Сроки торопили, но к этому дню эскадрильей было получено только два самолета, на одном из которых 10 января командир совершил первый полет с аэродрома Иэре.

«Этандары» IVM эскадрильи 59S на аэродроме в Иэре. (фото предоставил П.Берже)

Серийный «Этандар» IVM взлетает с аэродрома в Мериньяке. (фото предоставил А.С.Никольской)

Поставки техники в 17F задерживались и часть убыла на новое место дислокации в Истре недоукомплектованной. Трудности с этим усугубились, когда 15 октября, еще в Иэре, капитан-лейтенант Жордан де Мюзо был вынужден катапультироваться из теряющего управление «Этандара» с бортовым номером «58» и в тот же день на посадке сложились основные стойки шасси у борта «34», который пилотировал летчик Конве.

В Истре флотилия пробыла недолго, ее следующим пристанищем стал аэродром Ка- зо, где тыловые службы наконец-то догнали свою часть, и стала возможной нормальная эксплуатация самолетов.

На экипажи 17F также была возложена «временная» задача осуществления противовоздушной обороны флотских соединений. В боевых стрельбах из 20 выпущенных «Сайдуиндеров», 15 поразили свои мишени.

Последним перевооружилось на «Этан- дары» самое старое разведывательное подразделение Аэронаваль – флотилия 16F. Сдав свои «Аквилоны», она под командованием капитана третьего ранга Клотца в апреле 1964 года начала освоение разведывательной модификации «IVP» на базе морской авиации в Истре.

Командир 16F в свое время много сил отдал испытаниям машины, он первым среди летчиков ВМС вылетел на опытном «Этандаре» IVM-07P и первым полностью освоил работу с его фотооборудованием. Он же стал лидером и в обучении персонала своей флотилии. В сентябре 16F была объявлена боеготовой.

Французское военно-морское командование планировало длительную эксплуатацию «Этандаров». В связи с этим было решено организовать специальную учебную эскадрилью, которая была создана на базе Школы всепогодной истребительной авиации в Иэре. В свое время Школа готовила летчиков на самолеты F6F-5N «Хэллкет», затем на «Аквилоны», а с марта 1965 года одна из ее эскадрилий была переподчинена Школе корабельных истребителей, перебазирована в Иэр и получила номер 59S. Ее командиром стал капитан-лейтенант де Моншено, ранее возглавлявший боевую флотилию 17F.

Учебной эскадрилье передали 10 «эмок», к октябрю летчики их освоили и приступили к переподготовке первых пятнадцати пилотов-строевиков. Чуть позже прибыли еще несколько самолетов в варианте «IVP», взятых из флотилии 16F, но вскоре два из них погибли в столкновении, и остальные вернули обратно.

К 1966 году первый этап обучения боевому применению «Этандаров» IV был завершен во всех флотилиях, получивших эти машины. Главным экзаменом для самолетов и экипажей должен был стать дальний океанский поход на авианосце «Фош».

Корабль стал ядром оперативной группы «Альфа», получившей особое задание. Ей предстояло обеспечить проведение испытаний первой французской водородной бомбы. В марте 1966 года на «Фош» прибыли все самолеты «Этандар» IVM и Р из флотилии 15F, несколько разведчиков из эскадрильи 16F, и соединение «Альфа» отправилось в Тихий Океан к берегам далекого атолла Му- руроа во Французской Полинезии.

Авиагруппе «Фоша» была поставлена задача патрулирования прилегающих к полигону акваторий, в том числе непосредственно в момент взрыва. Кроме того его самолеты должны были вести наблюдение, а «Этан- дары»-разведчики – и фотографирование объекта перед взрывом термоядерного устройства и сразу после него.

Чтобы защитить летчиков и техсостав от радиоактивного поражения, самолеты были тщательно загерметизированы. Это должно было предотвратить попадание в кабину, ниши и отсеки зараженных осадков и пыли. Кроме того пилоты снаряжались в специальные костюмы, а остекление кабин закрывалось белыми светозащитными экранами. Их жесткая задняя часть открывалась лишь вместе с фонарем, а передняя состояла из двух половин и двигалась на кулисах. Она закрывалась перед подрывом устройства, при этом летчик вел машину по приборам.

Испытания прошли успешно, бомба взорвалась, неплохо показали себя и «Этандары». В следующем году дальний поход (снова на «Фоше») совершила эскадрилья 11F, а семнадцатая была отправлена своим ходом в Алжир – для «представительства», чтобы продемонстрировать военное присутствие Франции в этой бывшей колонии. К слову, многие летчики флотилии уже бывали там и даже воевали, летая на поршневых «Корсарах», что придавало их визиту легкий ностальгический оттенок.

Взлетает «Этандар» IVP. Тросовый поводок отсоединился и сейчас упадет в воду, (фото предоставил А.С.Никольской)

Год шестьдесят восьмой для эскадрилий «Этандаров» был отмечен началом освоения ночной фоторазведки и обучением применению ракет AS 30. Используемые в первом случае осветительные фотопатроны показали недостаточную эффективность, тем не менее персонал 16F вцелом выполнил свою задачу.

Отработка методики пуска ракет с полуавтоматической системой наведения была начата в подразделении 11F. Сначала всех летчиков «пропустили» через тренажер ASSP, а затем были проведены и практические стрельбы, результаты которых были признаны успешными.

Флотилия 17F также дождалась своей очереди на выход в море. Погрузившись на борт авианосца «Клемансо» (французские моряки часто называют его просто «Клем»), она отправилась в Тихий Океан. «Клемансо» возглавил очередную группировку «Альфа», которая опять повезла на многострадальный атолл Муруроа ядерное устройство.

Патрулирование в зоне взрыва было организовано по новому принципу – методом непрерывной охраны периметра, разведчики также повысили свою квалификацию, произведя удачное фотографирование атомного «гриба». После испытаний эскадра вернулась домой, попутно посетив Аргентину и Бразилию.

Возвратившись в Иэр, личный состав 17F также начал было осваивать ночные полеты, но в 1970 году эту работу прекратили. Был сделан вывод, что бортовое оборудование не обеспечивает достаточно безопасной эксплуатации самолета в темное время суток даже с наземной базы, не приняв при этом во внимание успешный опыт коллег-разведчиков из 16F. Видимо у них там был очередной «месячник» борьбы за безопасность полетов.

В 1969 году флотилия 15F закончила эксплуатировать самолеты «Этандар» IV, однако освободившиеся машины продолжали интенсивно летать в других подразделениях. С 1970 года в эскадрилье 16F приступили к обучению пилотированию на малых высотах. Это было вызвано стремлением сохранить боевую эффективность самолета в условиях сильной ПВО противника при отсутствии на борту оборудования радиоэлектронного противодействия и других средств защиты. Лишь в следующем году стали поступать ложные цели LEM, предназначенные для борьбы с «тепловыми» ракетами Р-55, Р-13 и Р-8Т советского производства.

В том же году «Этандарам» пришлось встретиться с кораблями и авиацией ВМФ СССР лицом к лицу во время плавания в северной Атлантике. Летчики «четверок-Р» привезли немало удачных кадров, доказывающих, что фотографирование малоразмерных воздушных и надводных объектов ими освоено успешно. Начала применяться цветная фотография, позволившая отыскивать корабли неприятеля даже по нефтяному следу. Возможности новых фотоматериалов использовались и в сугубо-мирных целях. В 1973 году самолеты «Этандар» IVP из эскадрильи 16F контролировали загрязненность моря у берегов Франции.

В следующем, 1974 году снова вернулись к вопросу о ночной эксплуатации самолета. Его оборудование так и осталось без изменений, но было решено, что возросшее мастерство летчиков и степень освоения авиатехники дают право рискнуть. Полеты велись во все той же флотилии 16F, имевшей наибольший опыт в этом деле. Новые осветительные фотографические бомбы (ФотАБ), как французские, так и американской фирмы Тиокол, уже давали достаточно света для нормальной работы АФА.

кЭтандар» IVP флотилии 16F. (фото предоставил М.Райдер)

Боевым крещением самолета стала операция «Сапфир-1». Кризис, разразившийся в районе Африканского Рога в 1974 году, подвигнул Францию на решительные шаги. Была собрана эскадра во главе с авианосцем «Клемансо», на борту которого находились «Этандары» флотилий 16F и 17F. Впрочем, «крещение» оказалось чистой формальностью.

Основная работа легла на разведчиков, фотографировавших различные подозрительные объекты на подмандатных Франции территориях и суда в Красном море. Предпринятые усилия не принесли ожидаемых результатов, и французы предпочли уйти.

В следующем году летчики 16F, первыми во французском флоте, обнаружили в море и сфотографировали советский авианесущий крейсер «Киев» и встретились в воздухе с палубными самолетами Як-38. Встреча прошла в деловой и вполне корректной обстановке, а в семьдесят седьмом году флотилиям с номерами «11», «16» и «17» опять пришлось «идти на войну». На западе Африки, в том же районе Рога, где лишь недавно возникла страна Джибути, снова стало неспокойно. Франция, имевшая перед ней определенные обязательства как бывшая метрополия, послала туда свои корабли, в том числе один авианосец.

Поход оказался несложным, боевых потерь не было, да и в дальнейшем разве что аварии периодически досаждали пилотам «Этандаров». Так в мае 1978 года погиб командир 17F капитан-лейтенант Кунц, а в июле 1979 года разбилась «эмка» из эскадрильи 59S, были и другие происшествия. Но в целом уровень аварийности был невысок при значительной интенсивности эксплуатации машины. В 1978 году пилоты 11F первыми превысили рубеж в 50000 часов налета.

Срок службы машин давно перевалил за половину, и уже готовилось снятие с эксплуатации штурмовиков. Разведчики же намечалось оставить до середины девяностых годов, а в конце 1980 года началась их капитальная модернизация.

Переделки на первом этапе коснулись, прежде всего, конструкции планера и самолетного оборудования. Затем монтировалась инерциальная навигационная система, уже освоенная на ударном «Супер-Этандаре», серийный выпуск которого недавно был развернут фирмой Дассо. Кроме того, появилась возможность применять станцию РЭБ «Барракуда», контейнерное оборудование для постановки пассивных помех LC III, и новую систему предупреждения о радиолокационном облучении DRAX 16. В арсенал вооружения самолета была включена новейшая ракета класса «воздух-воздух» Матра «Мажик-2». Таким образом намечалось модернизировать самолеты с бортовыми номерами «107», «109», «114», «115», «118» и «120». Им был присвоено официальное название «Этандар» IVPM (М – от слова "Modernise").

Необходимость такого шага давно назрела, тем более что периодически эскадрильям Аэронаваль приходилось участвовать в реальных боях и пилоты «Этандаров»-разведчиков при этом оказывались в самой гуще событий.

В 1982 году армия Израиля вторглась в Ливан и начала операцию «Мир для Галилеи». Очищая страну от разномастных воинствующих арабских группировок, она всерьез схлестнулась с сирийскими войсками и отрядами Организации Освобождения Палестины. Началась настоящая война, а вскоре в бои оказался втянут даже средиземноморский флот США. Чтобы ограничить конфликт хотя бы географически (локализовать боевые действия в долине реки Бекаа на востоке страны), было решено ввести в Ливан миротворческие силы ООН. В состав «голубых касок» вошли и французы, которых поддерживали ВМС. На пороге осени 1983 года авианосец «Фош» вышел в море с целью обеспечить высадку в Бейруте многонациональных сил. Операция получила кодовое название «Олифант».

9 сентября группировка вошла в прибрежные воды Ливана, приступив к боевому патрулированию, а 22 числа началась высадка французских войск. Оборона арабов была, местами, ожесточенной, но неорганизованной – сказывалась разрозненность их сил, плохая связь и отсутствие взаимодействия между различными отрядами. Первыми на задание с борта «Фоша» ушли «Этандары» IVP флотилии 16F. Их задачей была разведка местности и обнаружение очагов возможной опасности. Летчики сфотографировали позиции отрядов друзской «милиции», скопления сирийских войск и несколько зенитных батарей.

По этим данным был проведен удачный налет на объекты ПВО в районе Бейрута. Боевой день снова завершили разведчики из 16F, проведя фотоконтроль этой атаки. Всего они совершили 29 полетов над Ливаном из которых 13 были засчитаны как боевые. Сирийцы заявили, что они сбили одного француза. Стрелял расчет ракетного комплекса «Квадрат» (экспортный вариант советского ЗРК 2К12 «Куб»). Якобы было зафиксировано поражение цели ЗУР ЗМ9, однако противная сторона опровергла это сообщение. Война в Ливане была первым практическим боевым использованием самолетов Аэронаваль со времен конфликта в Алжире.

Номенклатура вооружения «Этандара» IVM. (фото предоставил А.С.Никольской)

С тех пор жизнь «четверок» складывалась относительно безмятежно, а 1 июля 1991 года в Иэре прошла торжественная церемония проводов палубного штурмовика «Этандар» IVM на «заслуженный отдых». В этот день состоялся последний полет машины этого типа, принадлежащей учебной эскадрилье 59S.

Десять из оставшихся «четверок-М» были законсервированы, четыре стали учебными пособиями для тренировки механиков, а одна вернулась на фирму Дассо, где ее превратили в летающую лабораторию. Остальные «эмки» пошли на слом. «Этандары» же модификации «IVP» продолжали летать.

Мало того, к этому моменту четыре истребителя-бомбардировщика были конвертированы в разведчики. Это было сделано с целью восстановления парка «Этандаров» IVP – с 1964 по 1977 год в авариях погибло 11 самолетов этого типа, т.е. более половины построенных. Реализацию программы возложили на ремонтный завод Аэ- ронаваль в городе Кюерс.

Работы начались 12 декабря 1977 года, а 31 августа следующего года в 2 часа пополудни был подписан акт о приемке первого самолета. «Этандар» IVM, борт №63, прошел «пластическую операцию» и получил новый бортовой номер «163». В ходе модернизации и параллельного капремонта в планере самолета поставили 500 новых деталей, смонтировали 220 электроконтакторов, заменили 6000 метров электропроводки, установили фототехнику и привели остальное бортовое оборудование в соответствие со стандартом, принятым для версии «IVP». На все это было затрачено около 10000 человеко-часов высококвалифицированного труда, после чего самолет признали годным к летной эксплуатации по 4-й категории – с ограничениями.

Такой же переделке подверглись еще три «эмки» с бортовыми номерами «53», «62» и «66», они также были переобозначены в «153», «162» и «166». На каждую уходило по два календарных месяца. Впоследствии самолеты «153», «162» и «163» были «дотянуты» до стандарта «IVPM». А на рубеже девяностых было усовершенствовано и их разведоборудование, в частности была предусмотрена возможность замены носового АФА на видеокамеру.

Принятые меры позволили сохранить в составе французского флота одну флотилию (16F), в составе которой находилось девять «Этандаров» IVPM и один обычный «Р» – борт «101». По планам командования Аэронаваль их эксплуатация должна была закончиться в 1994 году.

Но трагические события в самом центре Европы изменили судьбу ветерана. В 1991 году началась гражданская война в Югославии, во все расширяющийся конфликт были втянуты силы НАТО, а через два года французский флот начал операцию «Балбюсар» (Balbuzard), в которой по-очереди задействовались оба авианосца. И сразу же для «Этандаров»-разведчиков началась тяжелая работа.

Обычно на корабле базировалось по пять «пэ-эмов» из девяти, оставшихся к тому моменту в эскадрилье 16F. Подключившись к операции «Дэни Флайт», летчики вскрывали по 50 и более военных объектов за вылет.

Обычно в боевой задаче указывалась разведка в зоне действий всех воюющих сторон, но во главу угла ставилось обнаружение позиций, пунктов управления, связи и снабжения армии боснийских сербов. Эти же цели подвергались потом наиболее ожесточенным ударам натовской авиации, проводившей обширное воздушное наступление, известное как операция «Делиберейт Форс».

Как ни странно, роль устаревших «Этандаров» оказалась немалой. Во-первых, французские подразделения старались пользоваться именно их данными. Во-вторых, развединформации постоянно не хватало. Снимки едва успевали дешифровать и тут же передавали пехотинцам и летчикам-штурмовикам, а те требовали все новых и новых.

«Этандар» IVP капитана третьего ранга Клери. поврежденный зенитной ракетой. Операция «Балбюсар», апрель1994 г. (фото из архива редакции)

Полеты над Боснией не были ни легкими, ни безопасными. Сербская противовоздушная оборона, хотя и оснащалась устаревшим оружием, представляла значительную силу. Особую угрозу составляли переносные ЗРК и малокалиберные зенитки, в обилии имевшиеся у всех воюющих сторон. Они перекрывали пространство над полем боя сплошной сетью огня или устраивали засады на обычных маршрутах авиации, и спасением была лишь большая высота.

Но фотоаппаратура «Этандара» в свое время рассчитывалась, в основном, на малые высоты, и приходилось проходить над целью на предельной скорости. Добавим сюда сложный рельеф, лесистую местность и устаревшее навигационное оборудование – и сможем представить, каково приходилось пилотам-разведчикам.

На подготовку к боевому вылету затрачивалось по 6-8, а иногда и все 10 часов – район нужно знать на зубок, смотреть на карту времени не будет. Цель нужно обнаружить сразу, а скорость – 1200 и высота не более 1500 метров. Второй заход исключался.

Обычно шли парой. Ведущий снимал, а ведомый, чуть сзади и выше, следил за землей. Его задача – не проморгать пуск ракеты. Таким образом 1 июня 1995 года ведомый спас капитана третьего ранга Эрули, вовремя заметив дымный след, потянувшийся к машине командира.

Как только цель заснята, оба уходили вверх, разбрасывая фейерверк тепловых ловушек. Но и такая тактика не всегда позволяла уйти безнаказанно. Первым «подстрелили» капитана третьего ранга Клери.

В апреле 1994 года он повел пару на разведку по маршруту Сараево-Гореница-Горадж, известному среди натовских пилотов как «коридор № 12». Погода была хорошая, но в районе Гораджа видимость резко ухудшилась. На 25-й минуте полета Клери почувствовал резкий удар и в тот же миг самолет отчаянно затрясся. Вибрации буквально вырывали ручку управления из рук, и первой мыслью летчика было катапультироваться.

Но он тут же вспомнил, что находится над чужой землей, где к нему наверняка отнесутся враждебно. Да и чего ждать после года ожесточенных боев?

Тем временем ведомый сообщил, что на машине ведущего разрушена правая консоль стабилизатора, снесена трубка Пито на киле, но огня не видно. Температура двигателя и давление в гидросистеме были в норме, самолет кое-как слушался рулей, и Клери решил возвращаться на авианосец. На корабле приготовились к аварийной посадке. Самолет с трудом вышел на глиссаду – у него не вышли закрылки, и лишь сильный встречный ветер помогал летчику. Благодаря ему машина коснулась палубы с обычной скоростью. А вскоре пострадавший борт «115» вернулся в строй.

Но это был не последний инцидент. В декабре 1994 года на один из итальянских аэродромов сел искалеченный «Этандар». Событие само по себе экстраординарное – летчикам строжайше запрещалось пересекать границы сопредельных стран. О приближении к погранзонам их специально информировали операторы дальнего радиолокационного обнаружения с борта самолетов АВАКС. Но состояние этого бедняги вполне извиняло нарушение – на ремонт самолета потребовалось 10 месяцев. Затем сербы сбили капитана ВВС США Скотта О'Грейди, и активность тактической авиации над Боснией заметно упала. Задачи воздушной разведки стали выполнять высотные Локхид U- 2 и скоростные «Миражи» IVP, а фронтовые задачи стали поручать беспилотным самолетам. Тем не менее, продолжали летать и тактические самолеты-разведчики, совершая в среднем один боевой вылет в день. Пилоты «Этандаров» IVPM за период с 1993 по июль 1995 года совершили 554 боевых вылета над Боснией.

Противокорабельная ракета AM 39 «Экзосет» под крылом «Супер-Этандара». (фото из архива редакции)

В 1995 году «Этандар» IVPM доработали в последний раз. На нем установили аппаратуру, копирующую изображение на фотонегативе в цифровом виде. Кроме того, появилась возможность передавать полученные файлы по спутниковому каналу связи на командный пункт. Аппаратура прошла «обкатку» в небе Югославии, но применялась только в особых случаях, так как «слив» одного снимка через спутник занимал целых полчаса.

Очередной датой снятия с вооружения «Этандаров» IVPM был объявлен 1996 год. На их место должны были прийти доосна- щенные спецконтейнерами «Супер-Этандары», а затем и соответствующий вариант новейшего «Рафапя» со встроенным спецоборудованием. Но дело затянулось, и было решено продлить срок службы самолетов до 1998 года, тем более что состояние машин вполне позволяло это. Единственной серьезной аварией за последнее время стал пожар двигателя, произошедший на самолете с бортовым номером «153». Несчастье случилось сразу после взлета, и вскоре огненный хвост достиг длины 30 метров, но летчик не растерялся. Он мастерски развернулся у самой земли и сел на подвернувшуюся очень короткую полосу. Дряхлую машину ремонтировать не стали.

Коней на переправе не меняют

Вопрос о замене парка палубных штурмовиков и разведчиков «Этандар» IV встал уже в конце шестидесятых. О своих машинах летчики говорили с холодком, как о технике, лишенной и недостатков и достоинств, откровенно сомневаясь в их возможностях в реальном бою. В штабе ВМС также не были довольны «Этандаром».

Руководство Аэронаваль в который раз судорожно искало пути развития морской авиации, переживавшей очередной застой. Намечались большие перемены, в том числе – коренная реорганизация корабельных авиагрупп. В частности, планировалось расширить их состав, приблизив его к американскому образцу.

К уже существующим «штатным должностям» должны были добавиться сверхзвуковые ударные самолеты-ракетоносцы и многоцелевые истребители. Впрочем, не исключалось, что новые самолеты просто вытеснят устаревшие «Этандары» и «Крусейдеры».

В 1969 году летчик-испытатель фирмы Бреге Жесберже выполнил первый полет на морской модификации тактического штурмовика-бомбардировщика «Ягуар» М-05. Машина была способна нести широкий набор управляемых ракет, атомное оружие, и в отличие от «Этандара» IV, была уже полноценным сверхзвуковым самолетом. Она подавала большие надежды, но ее карьера неожиданно оборвалась.

В 1971 году фирма Дассо поглотила Бреге Авион и к «Ягуару-М» сразу же пропал интерес. Командование флота заявило, что оно недовольно некоторыми характеристиками самолета, постоянно растущей стоимостью программы и сроками ее исполнения (первые 18 морских «Ягуаров» должны были поступить на службу лишь в 1980 году). Но главным аргументом оказалось то, что проект не был чисто-французским, а разрабатывался совместно с Великобританией.

Эти настроения подогревались сторонниками Дассо в высших кругах руководства страны. Сам же глава фирмы, ставшей во Франции монополистом в области сверхзвуковой авиации, не поддержал «пасынка», а заявил в марте 1972 года, что готов вместо «Ягуара» предоставить на испытания два собственных новых палубных самолета. Это были перехватчик «Мираж» F 1М и истребитель-бомбардировщик «Супер-Этандар».

Первый являлся модификацией практически уже принятого для национальных ВВС «Миража» F 1С, а второй – доработкой ранее выпущенных «Этандаров» IVM под новый двигатель «Атар» 8К50 – бесфорсажной модификации ТРДФ «Атар» 9К50 все того же «Миража» F1. Оба самолета были значительно унифицированы по оборудованию, особо подчеркивалась легкость освоения производства и эксплуатации новой техники, являвшейся прямым развитием уже хорошо известных образцов.

Заявление было принято благосклонно, и аппетиты Дассо начали быстро расти. К концу года речь шла уже о постройке новых самолетов вместо модернизации уже имеющихся «Этандаров», а это было намного дороже. В «текущем» проекте появились американские приборы и двигатель J52-P-408 фирмы Пратт-Уитни.

Заказчик начал проявлять недовольство и принялся пересматривать альтернативные варианты. В частности, предполагалось закупить в США хорошо себя зарекомендовавшие палубные штурмовики А-4 «Скайхок» или А-7 «Корсар» И. Был заключен договор о контрольных испытаниях самолета А-4М, которые прошли на базе Па- туксент Ривер в Калифорнии.

Выделенных на новую программу денег (1 миллиард 600 миллионов франков или 320 млн. долларов) хватало на 40 боевых и 10 учебных «Ягуаров» собственного производства, а при закупке техники в Америке – на 75 вновь построенных или 100 модернизированных А-4. Цена одного нового «Скайхока» получалась 1.56 млн. долл., а «Ягуара» – 2.86 без учета сопутствующих затрат. Ситуация была спорной и все же от закупок «Супер-Этан- даров» было решено воздержаться.

Но Марсель Дассо не хотел упускать свое. После длительных закулисных баталий в ноябре того же, 1972 года было объявлено, что проект «Супер-Этандара» окончательно выбран для перевооружения французских авианосцев. При этом подчеркивалось, что это простое, быстрое и дешевое решение – ведь по словам представителей фирмы машина имеет 95% общих деталей планера со старым «Этандаром» IVM. Все это позволит за те же деньги купить 100 новых самолетов.

«Супер-Этандар»-01 на аэродроме в Истре, (фото предоставил П.Берже)

Как бы то ни было, дело было сделано, и появилась возможность развернуться вовсю. Номенклатура авионики начала расти, «потянув» за собой общую стоимость программы. В состав оборудования включили новый всепогодный прицельно-навигационный комплекс с РЛС Томсон – CSF/EMD «Агава» и лазерным дальномером-целеука- зателем (ЛДЦ), радиосистемы ближней и дальней навигации, САУ с вычислителем и т.п. Поначалу заказчику удалось «отбиться» от установки инерциальной навигационной системы, но в конце 1973 года и она вернулась на самолет. Правда, вместо изначально выбранной дорогой американской ИНС Литтон LN-33, была взята относительно дешевая, правда тоже «иностранного происхождения», SKN-602. Ее лицензионный выпуск был развернут на французской фирме SAGEM.

Окончательно ПрНК SAGEM-Кирфорт ETNA (UNI-40/UAT-40 SK- 2602), помимо радара и ИНС, получил индикатор на фоне лобового стекла Томсон-CSF VE-120, навигационный индикатор «Крузе 97», трехосевой командно-пилотажный прибор SFIM, радиовысотомер фирмы TRT и навигационное оборудование TACAN. Управлял всем этим бортовой компьютер «Крузе 66».

Основной задачей самолета полагали борьбу с боевыми кораблями противника и уничтожение важных береговых объектов. Исходя из этого формировался комплекс вооружения, который компоновался вокруг бортового радара. Новая моноимпульсная станция Агава (AGAVE – Appareil de Guet pour Avion de Veille Embarque, что в переводе значит «радиолокатор для палубного самолета») обнаруживала корабль класса эсминец на расстоянии 111 км, ракетный катер – на 40-45 км, а самолет – на 28 км. Она могла осуществлять поиск, захват и автосопровождение морских и воздушных целей, а также картографирование.

Главным компонентом вооружения самолета стала новейшая противокорабельная управляемая ракета Аэроспасьяль AM 39 «Экзосет». Она весила свыше 650 кг и оснащалась проникающей фугасной боевой частью массой 160 кг. Комбинированная система наведения, состоящая из трехосевой инерциальной платформы, радиовысотомера и активной радиолокационной головки самонаведения, обеспечивала поражение крупных морских целей на дальностях 50-70 км с высоты от 100 метров до 10 км.

Предполагалась штатная подвеска одной ПКР под крыло. При этом место на противоположном пилоне занимал топливный бак. Для самообороны можно было использовать пару тепловых ракет класса «воздух-воздух» нового поколения Матра R 550 «Мажик» или старые «Сайдуиндеры» на унифицированных пусковых устройствах.

Остальное вооружение осталось без особых изменений: пушки «Дэфа-552» с боекомплектом по 122 снаряда на ствол, блоки LR 150 под 18 неуправляемых ракет калибра 68 мм и бомбы массой до 400 кг. При использовании бомб меньшего веса, например бетонобойных «соток» ВАР-100 и -120, их количество могло достигать 18 в нормальном варианте и 27 в перегрузочном.

Из-за обилия новой электроники стоимость проекта резко подскочила. Цена первых 60 машин дошла до 7.06, а остальных – до 3.42 миллиона долларов. Это было уже слишком, и в 1973 году контракт был урезан, первоначально предполагалось отказаться от 20-30 машин. Это, конечно, было неприятно, но в целом успех был достигнут. Могло быть и хуже, например проект морского «Миража», долго шедший параллельно, «зарубили» окончательно и бесповоротно. Первые 10 серийных «Супер-Этандаров» были оплачены вперед из бюджета 1974 финансового года.

Стремясь сократить затраты, от строительства опытных образцов отказались, а для испытаний были выделены три обычных «Этандара» IVM и пять комплектных ТРД «Атар» 8К50. Первым прототипом «Супера» стала «четверка-М» с бортовым номером «68». Ее фюзеляж кардинально переделали в связи с установкой нового двигателя, в носу появился объемистый обтекатель под «Агаву».

28 октября 1974 года в Истре летчик Жесберже начал снятие летных характеристик и проверку устойчивости и управляемости самолета с новым носом. Уже в первом полете «Супер-Этандар» «01» достиг высоты 13410 метров и скорости 1015 км/ч (М=1.18).

Прототип «02» (бывший «Этандар» IVM, борт «18») уже имел полный рабочий прицельно-навигационный комплекс. Помимо перечисленного, он включал встроенный ЛДЦ, позволявший применять перспективную тактическую ракету AS-30 «Лазер». Кроме того, самолет отличался усиленным шасси с удлиненной носовой стойкой, как и прежде, разработанным фирмой Испано-Бугатти- Месье. Машина впервые взлетела с аэродрома в Истре 28 марта 1975 года и предназначалась для опробования ИНС (этот пункт программы был выполнен с большой задержкой), оборудования TACAN, вооружения и взлетно-посадочных устройств.

Серийный «Супер-Этандар». (фото предоставил М.Райдер)

Несколько раньше, 9 марта, в Казо начал полеты третий опытный самолет, получивший неофициальное название «Ги- пер-Этандар». На первый взгляд он походил на обычный «Этандар» IVM (переделывался из экземпляра с номером «13»). Его главным отличием стало новое крыло с мощным двухщелевым закрылком. За счет увеличения площади закрылка и улучшенной профилировки щелей эффективность механизации удалось значительно увеличить. Машина предназначалась для проверки взлетно-посадочных характеристик и в 1975 году провела первый тур полетов с палубы авианосца «Клемансо».

В конце года «01» и «03» были возвращены на завод, где новое крыло переставили на «единичку», а «тройку» переделали обратно в обычный «Этандар» IVM и вернули в строевую часть.

Несмотря на значительную сумму предоплаты, в 1976 году в бюджете проекта образовалась первая серьезная прореха и дела несколько затормозились. Тогда же окончательно определился объем «госзаказа» – 71 машина. Количество двигателей, закупаемых в первой партии также было ограничено со 120 до 95.

Таким образом в Бордо-Мериньяк началась постройка для Аэронаваль «Супер-Этандаров», сведенных в одну серию. 24 ноября 1976 года Жесберже поднял первый серийный самолет, получивший бортовой номер «1». Уже в этом полете продолжительностью 75 минут он набрал высоту 13720 м и достиг числа Маха, равного 1.15.

Вскоре появился и второй. Обе машины успешно, хотя и с некоторым отставанием от графика, закончили контрольные и государственные испытания в центрах CEV и СЕРА.

Под французским флагом

28 июня 1978 года в Бордо прошли официальные торжества по случаю принятия самолета «Супер-Этандар» на вооружение морской авиации Франции. Церемонию открыл президент концерна Дассо- Бреге Бено Вальер, он вручил начальнику штаба ВМС Франции адмиралу Ланнюцепу символический ключ от самолета с бортовым номером «03». На празднике присутствовали также командующий Аэронаваль контр-адмирал Фату и начальник Центра Эксплуатации морских самолетов вице-адмирал Скордино. В тот же день «тройка» совершила свой первый полет под управлением одного из летчиков флотилии 11F.

Правда, сразу после праздника третья и четвертая серийные машины были переброшены на летную базу СЕРА для ускорения испытаний. Практически, акт принятия самолета на вооружение был подписан до их окончания. Это постоянно отвлекало какую то часть немногочисленных пока «Супер-Этандаров», тормозя освоение новой техники пилотами эскадрильи 11F. Делу помогало лишь значительная преемственность машин. Военные признали, что аргументы Дассо оказались честными.

Переучивание проходило в Иэре. Командир флотилии капитан третьего ранга Аргоси установил весьма интенсивный график полетов, и к концу года его подчиненные налетали на «Суперах» 600 часов. 4 декабря эскадрилья перелетела в Тулон, откуда она вышла в море на борту «Фоша».

Поход был коротким, но насыщенным работой. Освоившись со взлетом и посадкой, строевые летчики провели первые полеты с использованием инерциальной навигационной системы, которая до того практически не испытывалась. Оборудование работало недостаточно надежно – часто сбоило и давало «прыгающую» погрешность. Лишь приложив немало усилий, удалось свести погрешность навигации к стабильному показателю – 2.2 км на один час полета, что было хорошим результатом. Тогда же, в декабре 1978 года была испытана установленная на части машин командно-телеметрическая инфракрасная система SNA. С ней также немало пришлось повозиться.

В целом самолет оказался явно «сырым» в отношении авионики и вооружения, причем не было выполнено одно из главных требований – отсутствовала возможность применения атомной бомбы. Комплекс РЭБ был урезан, не поспели разведывательный контейнер и лазерный целеуказатель. Несколько первых машин пришли даже без системы ближней навигации V0R, что существенно затрудняло их эксплуатацию.

В то же время двигатель «Атар» показал себя с наилучшей стороны, безотказно отработав в жестких условиях, когда самолеты делали по нескольку вылетов в день. Это качество позволило постоянно поддерживать высокий уровень среднемесячного налета уже с самого начала освоения машины, компенсируя нехватку новой техники. Таким образом, боеготовность парка «Супер-Этандаров» к концу года составила 80%, что было неплохим показателем.

Командование Аэронаваль, наверстывая упущенное время, старалось как можно быстрее подготовить личный состав для эскадрилий, принимавших «Супер-Этандары» даже в условиях острой нехватки самолетов. В начале 1979 года, завершив второй морской поход (на этот раз на «Клемансо»), флотилия 11F приняла в свои ряды летчиков подразделения 14F капитана третьего ранга Хабера, ранее вооруженного устаревшими американскими перехватчиками F-8E. Сами «Крусейдеры» были переданы в эскадрилью 12F, а в планы боевой подготовки существенно разросшейся одиннадцатой были включены полеты на перехват, патрулирование и воздушный бой.

Заправка в воздухе при помощи ПАЗ. (фото предоставил I) Верже)

В ожидании очереди на взлет, (фото предоставил М.Райдер)

Большие надежды возлагались на ракету «Мажик» со всеракурсной инфракрасной ГСН AD-3601. С ней ракета могла поражать цели, маневрирующие с перегрузкой до восьми единиц, а сама она выдерживала 35 "д". Первые пуски «Мажиков» провели летчики из 11F, вскоре к ним присоединились и бывшие истребители из 14F.

Ракета сохранила старый недостаток оборонительного оружия «Этандара» – малую дальность стрельбы – всего лишь до 5000 метров, что не позволяло эффективно решать задачи ПВО авианосной группы. По результатам учебных воздушных боев было признано также необходимым до- оснастить самолет ИК-ловушками, средствами радиоподавления (до того летчик располагал лишь аппаратурой предупреждения о радиолокационном облучении) и освоить ночные полеты.

Собственные самолеты флотилия 14F начала получать 1 июня 1979 года, а первый полет на «Супер-Этандаре» (принадлежавшем, правда, одиннадцатой эскадрилье) в этом подразделении состоялся пятого. Летом персонал 14Fy6bw к месту постоянного базирования в Ландвисо. 19 сентября в послужной список подразделения была занесена посадка «Супер-Этандара» из 14F на палубу авианосца, а к 21 декабря эскадрилья налетала на новой технике первую тысячу часов. В январе следующего года под руководством специалистов из испытательного центра CEV началось освоение эксплуатации самолета с палубы корабля в ночных условиях.

«Супер-Этандар» внес важное изменение в технику выполнения ночной посадки на палубу. Прицел с индикатором на лобовом стекле надежно показывал угол глиссады, что давало возможность использовать при заходе на посадку уже не оптическую систему, установленную на левом борту корабля, а простую целевую отметку, нанесенную на переднем крае посадочной палубы. В ночное время достаточно было подсветить отметку прожектором. Теперь авианосные группы могли работать круглосуточно.

21 апреля 1980 года первый «Супер- Этандар» (борт «35») получила расквартированная в Иэре эскадрилья 17F капитана третьего ранга Дезье. Переучившись под руководством более опытных коллег из одиннадцатой флотилии, подчиненные Дезье уже в октябре приняли участие в больших франко-испанских маневрах в Средиземном море и в Атлантике.

По мере насыщения строевых частей новыми самолетами появилась возможность «довести их до кондиции». Прежде всего рассмотрели вопрос о ядерном оружии. Стремясь сохранить политическую самостоятельность, Франция приняла собственную доктрину «обороны на всех азимутах», не поддержав распределение зон ответственности межу членами НАТО. Ключевым в ней стало понятие «ядерного сдерживания», а острую нехватку стратегических носителей эта страна пыталась компенсировать архаичными боеголовками «фронтового» класса.

В январе 1981 года первый «Супер-Этандар» был доработан для применения спец-боеприпаса AN-52 эквивалентной мощностью 15 кт. Одна такая бомба могла подвешиваться на подфюзеляжный или правый внутренний подкрыльевой пилон. Постепенно все строевые самолеты прошли такую же модернизацию. Кроме того, на самых старых машинах установили недостающее оборудование, приведя их в полное соответствие стандарту. При этом процесс боевой подготовки летчиков практически не прерывался.

Шла обычная мирная жизнь военных моряков, но в 1983 году французский флот был приведен в состояние боевой готовности. К берегам Ливана для участия в операции «Олифант» отбыла эскадра во главе с авианосцем «Фош». На борту корабля находились все три эскадрильи «Супер-Этандаров».

«Суперы» на палубе «Фоша». Подготовка к полетам. (фото предоставил М.Райдер)

«Супер-Этандар» заводят на катапульту. Пилот занимает место в кабине, (фото предоставил М.Райдер)

День боевого крещения наступил 22 сентября, когда началась высадка десанта. «Этандары»-разведчики из флотилии 16F обнаружили в треугольнике Дар-эль- Шуэйр-Дар-эль-Байдар-Айн-Дар в двадцати километрах восточнее Бейрута большое скопление войск и тяжелой техники. Это были сирийцы. Для удара по выявленным целям под прикрытием «Крусейдеров» вылетела четверка «Супер-Этандаров». В конце дня появилось официальное сообщение, что в указанном районе французская авиация уничтожила 4 артиллерийские батареи противника.

В этой акции «Супер-Этандары» потерь не понесли, однако сам авианосец вскоре был вынужден уйти на ремонт во Францию. У берегов Ливана его сменил «Клемансо», на который и перебрались «Супер-Этандары». К средиземноморской группировке сил ООН «Фош» присоединился лишь в следующем году.

Несмотря на благополучие газетных сообщений, операция «Олифант» продемонстрировала несколько крупных недостатков «Супер-Этандара». Это вынудило командование Аэронаваль приступить к модернизации машины, что, впрочем, давно предлагал Дассо. Правда основной куш не достался фирме-производителю – работы были поручены авиаремонтному предприятию ВМС в городе Кюэрс.

Во-первых, была обеспечена подвеска на правый внешний пилон контейнеров для выброса ложных тепловых целей и дипольных отражателей Филипс-Матра «Фимат» и Матра «Сикомор». На левый внешний узел подвески при этом обычно подвешивалась станция постановки активных радиопомех.

В комплект дополнительных баков были включены два подкрыльевых, емкостью по 1100 л и один подфюзеляжный 600-литровый ПТБ, расширилось и подвесное вооружение самолета. Был наконец-то внедрен вариант с ракетой AS 30 «Лазер» – одна УР под правым крылом и дальномер-целеуказа- тель на центральном пилоне.

Тот же ЛДЦ использовался и для наведения управляемых авиабомб – самолет теперь мог нести 4 УАБ калибра 400 кг или пару «тысячекилограммовок». Теоретически дальность их применения с большой высоты могла достигать 100 км при обеспечении надежной подсветки цели. Несмотря на это, основным оружием самолета оставалась ракета «Экзосет», приоритет отдавался борьбе с большими надводными целями и лазерная подвеска продолжала оставаться экзотикой. За широкую наменклатуру вооружения французские летчики присвоили «Супер-Этандару» прозвище «Швейцарский нож».

Эта программа была рассчитана на период с 1984 по 1988 годы. Первая машина была сдана по графику, но потом наметилось незначительное отставание, и модернизация последних десяти самолетов завершилась с опозданием на год.

Еще в 1974 году фирма Аэроспасьяль приступила к разработке перспективной ракеты ASMP (Air-Sol Moyene Portee – «воздух-поверхность», средней дальности) для поражения особо-важных сильно защищенных целей. В апреле 1978 года началось ее рабочее проектирование. Новая аэробаллистическая УР с несущим корпусом предназначалась для вооружения самолетов стратегической, тактической и морской авиации и имела концепцию, сходную в общих принципах с американским снарядом AGM-69 SRAM или советским Х-15, однако, в отличие от них, оснащалась только ядерной БЧ.

Катапультирование «Супер-Этандара» с палубы «Фоша». (фото предоставил М.Райдер)

Отдых механиков. (фото предоставил М.Райдер)

Дальность «бреющего» полета ракеты составляла 80 км, а при движении по баллистической кривой радиус поражения возрастал втрое. Эта характеристика определялась параметрами типовой объектовой системы ПВО вероятного противника. Сверхзвуковой прямоточный воздушно-реактивный двигатель со встроенным стартовым блоком разгонял снаряд до скорости, соответствующей числу М=3 на большой высоте.

Инерциальная система наведения обеспечивала попадание лишь по более-менее крупной цели с заранее известными координатами. Недостаточная точность наведения должна была компенсироваться солидной атомной боеголовкой, мощностью в 100-150 кт (а по некоторым данным – даже 300 кт), которая, как известно, при любых обстоятельствах все равно попадает точно эпицентр взрыва.

У ракеты оказалась трудная судьба. Родившись в муках, в конце концов она была все же «доведена до ума». Первый испытательный пуск состоялся в 1980 году, вскоре после этого прошли стрельбы «болванкой» с борта самолетов «Мираж» IV, «Мираж» 2000N и «Супер-Этандар» (борт №26). На последнем существенно переделали бортовой прицельно-навигационный комплекс, обеспечив введение координат цели и самолета, а также программы противозенитного маневрирования в запоминающее устройство ракеты непосредственно перед пуском. В 1985 году модернизированная машина экспонировалась на парижском авиасалоне.

Испытания этого оружия пришлись на период переговоров по стратегическим силам средней дальности. СССР настаивал на учете в общем балансе и боеголовок воздушного базирования, причем едва ли не главным камнем преткновения стали устаревшие бомбардировщики «Вулкан» и «Мираж» IV. Модернизация последнего напрямую связывалась с ракетой ASMP, и вызвала целую бурю протестов, в том числе и в самой Франции. Правительству Пятой Республики пришлось пойти на уступки, и принятие на вооружение нового ракетного комплекса затягивалось.

Дело сдвинулось с мертвой точки лишь в 1986 году, когда было начато переоборудование самолетов ВВС, а в 1988-м прошла модернизация и первого строевого «Супер-Этандара». Намечалось модернизировать 24 самолета из 11-й и 17-й флотилий, а свободнопадающие ядерные бомбы AN-52 постепенно снимались с вооружения. В дальнейшем была запланирована доработка еще 14 палубных штурмовиков, которые стали бы резервными, сохранив в качестве основных функции борьбы с боевыми кораблями противника.

С поступлением на вооружение ракеты ASMP из состава тактических ядерных сил Франции был выделен так называемый «предстратегический компонент». Тогдашний президент Франции Франсуа Миттеран, объявляя о его создании, заявил, что он будет пущен в дело как последнее предупреждение любому противнику перед массированным атомным ударом.

На войне как на войне

Самолет не вызвал особого интереса у традиционных зарубежных клиентов фирмы, тем более неожиданным оказался контракт на 14 экземпляров для авиации ВМС Аргентины, заключенный в сентябре 1979 года. Эта страна встала на путь конфронтации со своими латиноамериканскими соседями, США и Великобританией, но еще не дошла до того, чтобы обратиться за помощью к СССР. Израиль и ЮАР не могли в полной мере удовлетворить ее запросы; оставалась Франция, также не страдавшая особыми комплексами в вопросах торговли оружием.

Военно-морские силы Аргентины располагали единственным авианосцем. Этот корабль был построен в начале 1945 года в Англии и введен в строй Королевских ВМС под именем «Вэнэрэбл», что в переводе значит «почтенный». Ему недолго суждено было плавать под флагом владычицы морей. Избавляясь от излишков вооружения, Великобритания продала «почтенного» голландцам, а уже те – Аргентине, где он получил название ARA «Бентисинко ди Майо» («Двадцать пятое мая»).

В середине семидесятых пришла пора в очередной раз менять авиагруппу, так как единственными боеспособными самолетами на борту «25 мая» остались далеко не новые «Скайхоки». Администрация тогдашнего президента США Картера увязала возможность поставок американской техники с вопросом о правах человека, что было равносильно требованию смены правительства страны. Местная военная хунта отличалась крутым нравом, править по-другому не хотела, да и не умела, наверное. В конце концов, отказала в поставках «Харриеров» и Англия.

Именно этот «Сулер-Этандар». пилотируемый капитаном третьего ранга Роберто Куриловичем, 25 мая 1982 г. потопил британский контейнеровоз «Атлантик-Конвейерл>. (фото из архива автора)

Положение усугублялось и чисто-техническими обстоятельствами: устаревшая катапульта авианосца не могла обслуживать самолеты весом свыше 12 тонн. В сложившихся условиях Командованию морской авиации Аргентины (Commando de Aviacion Naval Argentina) ничего не оставалось кроме как выложить 160 миллионов долларов США за 14 «Супер-Этандаров», 28 противокорабельных ракет AM 39 «Экзо- сет», несколько запасных двигателей «Атар» 8К50, необходимые запчасти и сопутствующее оборудование.

Самолеты для Аргентины практически ничем не отличались от поставляемых для ВМС Франции. Первоначально было условле- но применение на них ракеты «Мартин Пескадор». Несмотря на первое слово в названии, американский ракетно-космический гигант Мартин Мариетта Корпорейшн, никакого отношения к этой системе не имел. А разработана она была в аргентинском национальном НИИ Техники ВВС (Instituto de Investigaciones Cientificas у Tecnicas de las Fuerzas Armadas – сокращенно CITEFA).

Передающую часть радиокомандной системы управления ракетой скомпоновали в контейнер, который можно было подвесить под крыло, при этом одна ракета «цеплялась» под противоположную консоль. Трехметровый снаряд имел архаичное ручное наведение на цель, маленькую дальность пуска – до 9 км, и слабую боевую часть. Испытания и доводка «Пескадора» шли со скрипом, и дело окончилось выпуском предсерийной партии в 50 штук, которым так и не суждено было поступить на вооружение. В связи с этим отказались и от планируемой доработки «Супер-Этандаров».

В октябре 1980 года группа аргентинских летчиков, которым предстояло первыми осваивать новую технику, прибыла во Францию и приступила к изучению матчасти. Полеты начались лишь 26 марта следующего года под руководством инструкторов из французской флотилии 14F, когда в Ландивизио прибыли 5 машин первой экспортной серии.

«Супер-Этандары» уже красовались национальными опознавательными знаками и даже аккуратными, нанесенными прямо на заводе, эмблемами.

На их бортах были нанесены пятизначные номера. Их первая цифра «3» означала, что самолеты принадлежат 3-й морской эскадре (Зо Esquadra Aeronaval). Буква «А» символизировала ее назначение – Ataque (штурмовая). Далее шла двойка – номер эскадрильи (2о Esquadrilla Aeronaval de Caza у Ataque – 2-я истребительно-штурмовая эскадрилья авиации флота). Завершал комбинацию тактический номер самолета (с 01-го по 14-й), продублированный на носу. Четырехзначный регистрационный номер наносился мелким шрифтом на хвостовой части. Нумерация была ясной и четкой, и тем не менее, при этом не обошлось без казуса.

Аргентина пыталась скрыть количество купленных штурмовиков, и объявила об оснащении своих учебных эскадрилий легкими самолетами Аэрмаччи МВ.339АА, номера которых начинались с 0761. Этим, видимо, пытались создать впечатление того, что число вновь купленных боевых машин сократилось до десяти (первый «Этандар» был 0751, а последний свободный номер получался 0760).

Но шила в мешке не утаишь. Простодушные работники малярного цеха завода Дассо в Мериньяке продолжили прямую нумерацию своих изделий, и таким образом в реги стре аргентинской авиации появилось четыре двойных номера (0761-0764), закрепленных и за MB.339 и за «Супер-Этандарами».

После окончания первого этапа обучения самолеты и летчики отбыли в порт Сент- Назер, откуда они морем отправились на родину. Поначалу их разместили на военно- морской базе Команданте Эспора в Пуэрто- Бельграно, где личный состав эскадрильи продолжил боевую подготовку.

Весной 1982 года пилоты на пяти поставленных «Супер-Этандарах» налетали по 100 часов. Это было неплохо, но они ни разу еще не включали боевой режим бортовой РЛС и лишь в общих чертах знали, что нужно делать с ракетой в боевом вылете. Их теоретическую подготовку провели инструкторы из Израиля. Практических пусков не было, отсутствовал и тренажер.

Тем временем обстановка в регионе, где только недавно завершилась аргентино-чилийская война, снова резко обострилась, и опять в центре событий оказалась Аргентина. Ее руководству позарез был нужен эффектный военный успех, страну сотрясали демонстрации толп недовольных жизнью голодных и озлобленных граждан. И хунта не нашла ничего лучше, чем возобновить старый спор с Англией по поводу небольших островов где-то у черта на куличках на самом юге Атлантики. Аргентинцы их называли Мальвинскими, а англичане – Фолклендскими.

Трудно сказать, на что надеялись аргентинские правители, но ход был сделан. Над заветными островами был водружен сине-белый флаг республики Аргентина, народ ликовал и восхвалял смелых генералов, а на далеких берегах Туманного Альбиона, постепенно оправляясь от шока, собирали эскадру для акта возмездия и восстановления статус-кво.

Пилоты аргентинских «Суперов». В центре – капитан третьего ранга Аугусто Бедакаррас. (фото из архива редакции)

Как только в конце апреля 1982 года вспыхнул конфликт в Южной Атлантике, Франция наложила эмбарго на любую военную помощь Аргентине. К тому времени было получено лишь пять ракет «Экзосет», а один «Этандар» оказался «на приколе» из-за отсутствия запчастей. В общем, дела обстояли не лучшим образом. Тем не менее машины перебросили на аэродром Рио Гранде на Огненной Земле, поближе к зоне боевых действий. Это было на удивление трезвое решение – «Этандары» сразу «потерялись». Кроме того, летчики еще не начали летать с палубы авианосца, да и выводить в море флот было бы самоубийством. С англичанами шутки плохи, подтверждение чему не заставило себя ждать слишком долго.

1 мая конфликт вступил в новую фазу. Британская подводная лодка потопила аргентинский крейсер ARA «Генерал Бельграно». Погода была отвратительная, снег сменялся дождем и туманом, но уже на следующий день пара «Этандаров» отправилась на поиск кораблей неприятеля. Правда, в этот день успех не сопутствовал аргентинцам: комэск Коломбо не смог сконтактироваться с танкером КС-130Н – пришлось вернуться на базу.

4 мая в 9:45 по местному времени его заместитель капитан третьего ранга Аугусто Бедакаррац и лейтенант флота Армандо Майора стартовали с базы Рио Гранде на «Этандарах» с бортовыми номерами «02» и «03». На высоте 40-50 метров, соблюдая радиомолчание, они дважды дозаправились и вышли в район сосредоточения британского флота, обнаруженного в 10:30 патрульным самолетом «Нептун». «Подскочив» до 150 метров, летчики включили РЛС.

На экранах светились две цели – эсминец УР0 HMS «Шеффилд» и ракетный фрегат HMS «Плимут». Разность курсовых углов составляла 40 градусов, и «Этандары» разделились. На бортовых часах 11:04, а на «Шеффилде» еще не видят противника. Корабль ведет радиопереговоры с Лондоном, и его радары выключены, чтобы устранить помехи спутниковой системе связи «Скайнет». На дистанции 46 км РЛС «Этандара» захватила цель, а когда до нее оставалось 37 километров, капитан третьего ранга Бедакаррац нажал на кнопку «пуск».

А уже на следующий день телеэкраны всего мира облетели сенсационные кадры – «Экзосет» кометой несется над самой водой и поражает новейший британский эсминец проекта «42». На корабле загорелись алюминиевые надстройки, команда не смогла справиться с пожаром и была вынуждена оставить корабль. «Плимут» оказался осмотрительнее. На нем вовремя заметили опасность и дезориентировали «свою» ракету, выбросив облако дипольных отражателей. Резкий разворот и снижение до высоты 30 метров позволили аргентинским пилотам быстро уйти из зоны огня английских ЗРК.

По иронии судьбы на «Шеффилде» находился командный пункт противовоздушной обороны всего оперативного соединения, его гибель оказалась звонкой пощечиной британскому Адмиралтейству. Кроме того, на дно Атлантики отправилась, как минимум, одна ядерная боеголовка. Было предпринято ряд ответных мер.

Наиболее эффектной оказалась попытка уничтожить «Супер- Этандары» с помощью коммандос из спецподразделения SAS. Этой акции придавалось огромное пропагандистское значение, вероятно поэтому она так широко обсуждалась. Правда, о результатах британские газеты писали как-то странно: «сасовцы» нашли секретную аргентинскую авиабазу, чуть ли не подземный аэродром, проникли на ее территорию и "…подорвали один, а может быть, и больше «Супер-Этандар»". Аргентинская сторона лишь ограничилась нотой чилийскому правительству, на чью территорию якобы были высажены диверсанты.

В те дни каждый аргентинский летчик наверное мечтал лишь об одном – потопить вражеский авианосец. Это стало бы блестящей победой и настоящей катастрофой для британской эскадры, но прорваться в центр ордера, конечно, было невероятно трудно. Задача еще более усложнилась, когда дряхлые, готовые буквально рассыпаться в воздухе «Нептуны» перестали летать на задания. Их последний боевой вылет состоялся 15 мая. Функции воздушной разведки и целеуказания окончательно взяли на себя не оснащенные спецаппаратурой транспортные самолеты С-130 «Геркулес» и пассажирские лайнеры аргентинских авиалиний. В связи с этим увеличилось время пребывания ракетоносцев в зоне поиска, а следовательно и риск быть обнаруженными патрулирующими «Харриерами».

Тем не менее, «Этандары» продолжали поиск врага. Вылеты 17 и 23 мая закончились безрезультатно. Летчики, опасаясь охранявших периметр «Харриеров», шли на бреющем, и не включали РЛС, надеясь обнаружить корабли визуально. Наконец, двадцать пятого капитану третьего ранга Роберто Куриловичу (Roberto Curilovic) и лейтенанту Хулио Барраца повезло.

Они стартовали на «Супер-Этандарах» с бортовыми номерами «3-А-203» и «-204». Скрытно дозаправившись от танкера КС- 130, пилоты вышли в район в ста милях северо-восточнее Пуэрто Аргентино, где береговая РЛС AN/TSF-43F обнаружила корабли англичан. В пятом часу пополудни на расстоянии 80 км от расчетной точки засекли большую группу судов. Крупную цель окружали эсминцы и фрегаты. Вот он, авианосец!

Цель идентифицирована как HMS «Гермес». На часах 16:32, дистанция 48 километров – атака! Ракеты устремились к своим жертвам, которые уже заметили опасность. Эфир содрогнулся бурей радиопомех, над морем взвился фейерверк стартующих ложных целей, дипольных отражателей и тепловых ловушек, но зенитные комплексы не успели отразить удар. Вынырнув из сверкающего облака станиолевых полосок, ракеты «растерялись», их головки потеряли цель, и они легли в галс. И тут совсем рядом, в каких-то 5-6 км оказалась новая жертва – контейнеровоз типа «ро-ро» «Атлантик Конвейер».

Удар, взрыв, – и огромное судно пошло ко дну, унося с собой 6 средних и 3 тяжелых транспортных вертолета, а также несколько сот тонн продовольствия, снаряжения и боеприпасов, предназначенных для экспедиционных сил. На борту «Атлантика» погибло 12 человек. Аргентинцы заявили, что транспорт и был главной целью заранее спланированной акции, и что именно его искали два «Геркулеса», один из которых и навел «Этандары».

Последний, двенадцатый боевой вылет 2-й эскадрильи состоялся 30 мая. В этот день был задуман комбинированный удар по авианосцу HMS «Инвинсибл». Планировалась атака с разных направлений – аргентинцы поняли, что система управления британских зенитных ракетных комплексов не справляется в этом случае с обильным потоком информации от радаров и блокирует передачу команд огневым средствам.

Профиль полета самолетов «Супер-Этандар» при атаке британских кораблей 25 мая 1982 года.

1.Взлет «Супер-Этандаров» «3-А-203» и «3-А-204» с авиабазы Рио-Гранде

2.Выход в район дозаправки

3. Дозаправка от КС-130

Далее следовали снижение до высоты 30 м. выход в район расположения британских кораблей с наименее вероятного направления (наведение осуществлялось самолетом С-130(4) и пуск ракет по авианосцу HMS «Гермес»(6). Пуск (5) был осуществлен с высоты 15 м на удалении 48 км.

Стартовала пара «Супер-Этандаров» с бортовыми номерами «05» и «02». У них была одна (последняя!) ракета на двоих. «Двойка» должна была подстраховать машину ведущего, если на ней откажет локатор. Вторая, отвлекающая, группа состояла из восьми «Скайхоков», каждый из которых нес по три пятисотфунтовые бомбы. Самолеты нашли противника и, несмотря на то что тоже были обнаружены, пошли в атаку. Их летчики уже видели главную цель – авианосец «Инвинсибл».

«Скайхоки» разделились. Первая четверка ринулась в атаку, вызывая на себя огонь всех кораблей охранения. Тем временем остальные скрытно выходили на исходные рубежи для нанесения решающего удара.

Пилот «ноль-пятого» «Этандара»- Алехандро Франциско четко выполнил заход. Оставляя за собой жирный дымный след, ракета вырвалась из-под крыла и понеслась вперед, а пара ракетоносцев, отстрелявшись, вышла из боя. На земле они доложили об уничтожении цели.

Казалось, дело уже сделано, однако полет смертоносной ракеты прервали снаряды 114-мм артустановки эсминца HMS «Эксетер», расстрелявшей ее с дистанции 12800 м. Но неприятности для экипажа «Инвинсибла» не окончились. «Этандары» отвлекли на себя основное внимание, и британские зенитчики едва не прозевали атаку второй четверки «Скайхоков». Несколько бомб попало в авианосец, корабль сильно накренился и загорелся. А на следующий день аргентинские газеты с небывалой помпой возвестили о его гибели. Фактически же «Инвинсибл» выжил, хотя и получил тяжелейшие повреждения и надолго вышел из стоя.

Оставшуюся без боеприпасов 2-ю эскадрилью скрытно перебросили на тихий аэродром подальше от войны. Бросать на штурмовку войск такую технику было бы уже слишком.

Когда бои закончились, все пять «Супер-Этандаров» были выставлены на всеобщее обозрение. На борту «ноль-второго» были нанесены изображения «Шеффилда» и «Инвинсибла», на «тройке» – «Шеффилда» и «Атлантик Конвейера»; контур потопленного контейнеровоза украшал нос борта «04», а «ноль-пятый» красовался силуэтом «Инвинсибла». Их летчики стали настоящими национальными героями, а вот отважным генералам, бездумно бросившим страну в эту авантюру, повезло гораздо меньше. Многие из них были отстранены от власти, а некоторые отправились в тюрьму. Никто не забыт и ничто не забыто.

18 ноября 1982 года из Сент-Назера были отгружены пять «Супер-Этандаров» для Аргентины, а через несколько дней к берегам Латинской Америки отправились и остальные заказанные самолеты и ракеты «Экзосет». Сей вполне законный шаг вызвал решительный протест Великобритании, но деньги были уже давно уплачены и честь фирмы оказалась куда важнее «атлантической солидарности». Кроме того, фолклендская война сделала связке «Супер-Этандар»- «Экзосет» отличную рекламу, и превратила ее в выгодный товар.

Мир наконец-то позволил летчикам 2-й эскадрильи Аргентинских ВМС закончить освоение самолета в полном объеме. 18 апреля 1983 года новый командир подразделения капитан третьего ранга Бедакаррац впервые произвел посадку на авианосец «Бентисинко ди Майо». Правда, из соображений экономии и по политическим причинам дальние океанские походы не планировались, да и срок службы корабля подходил к концу. Старели и самолеты. 29 мая 1996 года первым «вышел в отставку» самый заслуженный из аргентинских «Супер-Этандаров» – борт «03». В этот день в одиннадцать часов утра капитан-лейтенант Сергио Маркез в последний раз поднял его в небо с базы Пунта Индио. Но вернемся в начало восьмидесятых.

Военная слава сделала свое дело, хотя и не так хорошо, как надеялась дирекция фирмы Дассо. Несмотря на то, что поставки «Супер-Этандаров» шли с постоянным отставанием от графика (последняя машина была сдана в марте 1983 года), к моменту, когда поступил заказ «из одной ближневосточной страны» сборочная линия в Мериньяке была уже закрыта.

26 мая 1983 года в Париж прибыла иракская делегация, которая выразила желание купить в кредит ракеты «Экзосет» и арендовать средства их доставки. Арабы не скрывали, что новое оружие нужно им для блокирования вод Персидского Залива. Они хотели перекрыть приток валюты в Иран, с которым уже несколько лет вели жестокую войну, и собирались топить танкеры любой страны, вывозящие «черное золото». «Ракетоносные дредноуты» Ту-16 советского производства уже не могли эффективно выполнить эту задачу. Требовался маленький недорогой «карманный» самолет с минимальным временем подготовки к вылету и способный действовать на предельно-малых высотах.

Официально Франция поддерживала требования западных держав обеспечить свободу мореплавания в зоне конфликта – Залив был торной дорогой для нефтеналивных судов со всего мира, и акции, связанные с уничтожением кораблей нейтральных стран, вполне могли рассматриваться как нарушение норм международного права и прямая агрессия. Для Парижа содействие в этом уже было чревато крупными неприятностями, ведь затрагивались интересы не одной лишь Англии, как в случае с Аргентиной. Здесь змеиным клубком сплетались интересы США, Японии, Китая, СССР…

Тем не менее, шаг был сделан. С Ираком был заключен договор о передаче пяти самолетов «Супер-Этандар» и первой партии из 20 ракет AM 39. Далее предусматривалась адаптация под «Экзосет» нескольких тяжелых вертолетов Аэроспасьяль SA 321 «Супер Фрелон» и возможность дополнительной закупки ракет.

И правительству Жака Ширака все это сошло с рук – настолько оказалась велика во всем мире неприязнь к исламистскому Ирану, а Саддам Хусейн казался таким симпатичным… Правда, выгода фирмы Дассо от сделки снова оказалась минимальной – возобновить постройку «Супер-Этандаров», на что возлагались большие надежды, не удалось.

В начале лета 1983 года в Ландивисо прибыли тридцать усатых иракцев. Они начали учиться летать на самолетах с бортовыми номерами с 65-го по 69-й. Опознавательные знаки с бортов этих машин тщательно смыли, а вскоре с их бортов исчезли и тактические номера. Осенью переучивание летчиков и техников было завершено, и поступил приказ о начале операции «Сугар».

Рано утром 7 октября пятерка машин без лишнего шума была переброшена в Казо, а оттуда – на базу Соленцара на Корсике. Там «Супер-Этандары» сели на «Фош», который тут же направился в сторону острова Крит. В море корабль, дав полный ход, взял курс к берегам Ливана. Запутывая следы, пятерка «Супер-Этандаров» без опознавательных знаков перелетела на «Клемансо», но и там не задержалась надолго. Еще не остывшие машины прямо на палубе заправлялись топливом, готовясь к последнему броску.

И вот самолеты один за другим идут на взлет. Над морем их встретил лидер – пассажирский «Фалкон» 20. Собравшись, группа сразу ушла на предельно малую высоту и направилась к турецкому берегу – Хусейн почему-то очень не хотел, чтобы дружественные сирийцы засекли пролет его самолетов. Беспрепятственно прошив воздушное пространство Турции, «Этандары» приземлились на базе Квайярах на севере страны. Было 8 октября.

В тот же день было объявлено, что новые самолеты наглухо перекрыли выход из Залива, однако первый официальный вылет «Супер- Этандара» ВВС Ирака состоялся лишь 27 марта следующего года. При этом в районе нефтяного терминала Харг были повреждены греческий танкер и небольшое вспомогательное судно.

С этого момента иракцы начали летать довольно интенсивно. Ими было заявлено, что пилоты «Супер-Этандаров» провели 51 боевую операцию и в каждом случае " …уничтожили крупную морскую цель". Правда, регистр торгового флота Ллойда полностью опровергает это утверждение. И все же на долю ракеты «Экзосет» все-таки выпала еще одна бесспорная победа.

Насколько бы ни было безуспешным применение «Супер-Этандаров», оно значительно сократило экспорт иранской нефти. Войдя во вкус, Хусейн решил заиметь собственные «карманные ракетоносцы». Еще в 1979 году в той же Франции было заказано 24 новых «Миража» F 1Е. Позже контракт был изменен – машины было намечено поставлять в модификации F 1EQ-5. Это был «гибрид» хорошо известного «эф-первого» с прицельным комплексом «Супер-Этандара» на базе РЛС «Агава», обеспечивающим пуск «Экзосет». И вот один из этих «Миражей» всадил ракету в американский фрегат «Старк». Корабль выдержал попадание, но несколько членов экипажа погибло. И снова Хусейн отделался лишь получением дипломатической ноты.

Во время «иракской кампании» один «Супер-Этандар» был потерян и еще один поврежден при невыясненных обстоятельствах, причем иранская сторона заявила, что обе машины стали жертвой их истребителей. В то же время в 1985 году было объявлено, что срок аренды самолетов истек и якобы все пять машин вернулись во Францию. Ирак полностью оплатил их использование и никакие вопросы о компенсации потерь не поднимались.

В том же, восемьдесят пятом году состоялся очередной международный авиасалон в Ле Бурже и хозяева попытались сделать «Супер- Этандар» его центральной фигурой. Представители фирмы-изгото- вителя упирали на то, что их машина находилась на вооружении уже в трех странах и везде успешно воевала, нанося большой урон неприятелю без единой потери со своей стороны.

Но шумная реклама не принесла ожидаемого успеха. Перспективные проекты так и остались на бумге, а на уже готовые контракты не легли подписи клиентов.

Варианты размещения вооружения и оборудования на узлах внешней подвески самолета «Супер-Этандар»

УР "воздух-воздух" М.550 Magic (2)

бомбы с тормозном устройством или без него калибром 250 кг (6)

бомбы с тормозном устройством или без него калибром 400 кг (4)

пусковая установка LR 150 (4 х НУР калибрам 68 мм)

подвесной топливный бак (600 л)

подвесные топливные баки (2 х 625 л)

подвесные топливные баки (2 х 1000 л)

контейнеры с пушками (4 х 30 мм)

бетонобойная бомба ВАР 100 или ВАТ 120 (27)

кассетные бомбы "Beluga" (4)

бомбы ВМ 400 модульной конструкции (6)

противокорабельная УР AM. 39 "Exoset" (!) и подвесной топливной бок (1)

УР "воздух-поверхность" ASMP с ядерной БЧ (1) и ПТБ (1)

ядерная бомба AN. 52 (1) и ПТБ (1)

УР "воздух- воздух" Н550 Magic (4)

УР "воздух-поверхность" AS.30L (1) с лазерной системой наведения и ПТБ (1) бомба калибром 400 кг с лазерной системой наведения (2)

контейнер с лазерным целеуказателем

контейнер с оборудованием РЭБ для самозащиты

дополнительной контейнер с оборудованием РЭБ с дипольными отражателями и ИК ловушками

контейнер с системой заправки топливом в полете

контейнер с разведывательным оборудованием

Эпилог

Фирма Дассо предпринимала отчаянные попытки найти покупателя на «Супер-Этандары», пользуясь недавней боевой славой машины. Но быстро стало ясно, что она нуждается в коренной модернизации. Между тем, в судьбе самолета едва не случился крутой поворот.

Испытывая трудности с затянувшимся строительством большого атомного авианосца «Шарль де Голль», Франция обратила свои взоры к опыту Великобритании и СССР, сделавших ставку на относительно небольшие и дешевые авианесущие корабли с самолетами вертикального взлета (СВВП) на борту. В тех же странах проводились довольно успешные опыты по эксплуатации «вертикалок» с палуб транспортных судов.

Так появилась идея превратить «Супер- Этандар» в СВВП. Проработав различные варианты компоновки силовой установки, специалисты фирмы Дассо-Бреге пришли к выводу, что самолет придется полностью переделывать, и к тому же необходима помощь более опытной в таких делах Англии. Вскоре от этой идеи отказались.

Еще одним, куда более реалистичным, направлением усовершенствования самолета стала установка нового комплекса бортовой электроники на базе РЛС ESD «Анемон» (Anemone). Эта станция получила антенну типа «фазированная решетка», что позволило существенно поднять ее показатели при сохранении всех функций, выполняемых старой «Агавой».

На самолете появилась новая кабина с индикатором на фоне лобового стекла (ИЛС), куда выводилась информация по обнаружению и сопровождению целей на поверхности и в воздухе. Режим картографирования реализовался с помощью обычного дисплея на приборной доске. Туда же выводилась информация и от контейнерной инфракрасной системы переднего обзора. Вместе с новым локатором и усовершенствованной инерциальной навигационной системой она делала штурмовик практически всепогодным, приблизив его к последним версиям американского «Корсара» II.

Бортовой комплекс радиоэлектронной борьбы получил новый центральный процессор. Теперь появилась возможность установить дисплей для отображения информации о положении и режимах работы вражеских радаров. ЭВМ определяла источники наибольшей опасности и сама управляла средствами их подавления.

Завершал парад новинок компьютер фирмы SAGEM, объединявший все это в единый комплекс и в значительной мере облегчавший труд пилота, особенно в сложных метеоусловиях и ночью.

Работы были начаты в 1986 году. Первым был модернизирован «Супер-Этандар» с бортовым номером «37». Он стал технологическим демонстратором возможностей «помолодевшего» самолета, и в следующем, 1987 году, его выставили на очередном авиасалоне в Бурже. Ожидалось заключение контракта с Аэронаваль на модернизацию 50-55 машин с поставкой первой в конце 1991 года.

Но дальше разговоров дело не пошло – правительство не стремилось тратить на это деньги, считая более приоритетной программу создания морской модификации истреби- теля-бомбардировщика нового поколения Дассо «Рафаль». По-видимому, так же думали и на фирме, предпочитая получить более солидные бюджетные ассигнования.

Но и после этого руководство концерна не потеряло надежду еще раз заработать на «Супер-Этандаре». Новая идея заключалась в завоевании рынка в странах третьего мира за счет резкого снижения цены машины. Для этого ее производство намечалось перенести в регионы с дешевой рабсилой. В 1987 году были начаты переговоры с индонезийской фирмой IPTN о серийной постройке самолетов на ее заводе. К счастью для потенциальных пользователей, контракт не был заключен, и «Супер-Этандары» «желтой сборки» на свет так и не появились.

С тех пор жизнь машины потекла по накатанной колее. «Супер-Этандары» летали в трех флотилиях Аэронаваль, участвуя в различных маневрах, праздниках и шоу, спокойно дожидаясь отправки на заслуженный отдых. Что могло произойти в старой доброй Европе? И все же им еще раз пришлось тряхнуть стариной.

Начало девяностых ознаменовалось целой серией кризисных ситуаций. Одним из наиболее трагических эпизодов последнего десятилетия двадцатого века стала гражданская война в Югославии. Она, бесспорно, потрясла весь мир.

С самого начала страны НАТО и Россия начали спор, кто же будет играть ведущую роль в урегулировании конфликта, на словах стремясь к дипломатическому решению, а на деле уповая на военную силу. Не стала исключением и Франция.

В 1993 году французский флот начал операцию «Балбюсар». Акватория еще недавно сплошь курортного Адриатического моря заполнилась серыми громадами боевых кораблей. Прибыл туда и французский авианосец.

На его борту обычно дежурили по 18 «Супер-Этандаров», которые должны были оказывать огневую поддержку международным вооруженным силам в Боснии. В их задачу входило блокирование военной деятельности всех противоборствующих сторон, а практически они наносили удары по позициям армии боснийских сербов, ведя вместе с авиацией других стран НАТО настоящую войну в самом центре Европы. Каждый день «Супер-Этандары» совершали по 12 боевых вылетов, охотясь за танками и автоколоннами, или штурмуя позиции войск. Их действия производились в рамках общенатовской операции «Делиберейт Форс».

На долю «Супер-Этандаров» в Боснии не выпало таких подвигов и приключений, как у коллег-разведчиков из флотилии 16F. Американские «Тандерболты» и «Файтинг Фалконы» или английские «Ягуары» и «Торнадо» оказались куда эффективнее над полем боя. В этой обстановке возродилась старая идея дооснастить самолет контейнером с разведоборудованием, который уже давно разрабатывался.

В последнем варианте его проекта предусматривалось применение двух аэрофотоаппаратов с цифровым устройством считывания негатива, взятых из комплекта спецоборудования современного разведчика «Мираж» F ICR. Первая панорамная камера имеет объектив с фокусным расстоянием 150 мм и углом захвата «от горизонта до горизонта». Второй, 250-мм, АФА с узким полем зрения может оснащаться инфракрасной приставкой. Последняя позволяет не только работать ночью, но и вести поиск противника по «тепловому следу», а также определять, работают ли двигатели обнаруженных машин.

Правда, организовать «слив» информации на наземный КП снова не удалось. Снимки передаются лишь после посадки в виде негативов или записываются на магнитный диск.

В июле 1995 года авианосец «Фош» вернулся в Тулон, и участие Аэронаваль в балканском конфликте было приостановлено. Но в следующем году б престарелых «Суперов» снова были выделены для французского контингента в операции «Делиберейт Форс». Моряки уже собрались было в поход, но французское правительство отказалось на этот раз предоставить авианосец, а работа с береговых баз, где и так было полно натовской авиации, не имела особого смысла.

***

Самолеты «Этандар» и «Супер-Этандар» стали высшей точкой развития семейства «Мистэр». Вполне обойдясь без дорогостоящих аэродинамических ухищрений, они являют пример сочетания простоты конструкции и высокого технологического уровня французской авиапромышленности.

Модернизированные «Супер-Этандары» останутся на вооружении французского флота до 2010 года. В 2007 году начнется их замена ударной модификацией «Рафаля».

Краткое техническое описание самолетов «Этандар»IVM

Самолет «Этандар» IV выпускался в модификациях легкого истребителя- бомбардировщика и тактического разведчика корабельного базирования.

Крыло самолета имеет угол стреловидности 45° по линии четвертей хорд, аэродинамическую и отрицательную геометрическую крутку, а также «зуб» по передней кромке. Угол поперечного V -3.5°. Силовой набор каждой консоли крыла состоит из двух лонжеронов, стенки и нервюр. Панели обшивки в межлонжеронной зоне цельнофрезерованные. Механизация крыла состоит из предкрылков, двухщелевых закрылков Фаулера и перфорированных интерцепторов. Законцовки крыла на стоянке могут складываться вверх. Под крылом имеются 4 пилона для подвесного вооружения и дополнительных баков. Межлонжеронная часть крыла представляет собой кессон-бак. Пространство в консолях между вторым лонжероном и стенкой занято нишами основных стоек шасси.

Фюзеляж – балочно-стрингерный полумонокок с отъемной хвостовой частью для обеспечения возможности снятия и установки двигателя. В его носовом отсеке расположены элементы РЭ0 (отсек фотооборудования на модификации IVP), штанга с системой выпуска и трубопроводами системы дозаправки топливом в полете, ниша носовой стойки шасси и кабина пилота. Кабина герметичная, оснащена системой кондиционирования воздуха. Пилот располагается в катапультируемом кресле Мартин-Бейкер-SEMMB СМ.4. Пило- тажно-навигационные и другие приборы, а также органы управления вооружением и системами самолета сосредоточены на центральной и двух боковых панелях, над центральной панелью установлен оптический блок прицельной системы. В гаргроте находятся блоки РЭ0 и электросистемы, гидро- и пневмо- оборудование смонтировано в закабинном отсеке между каналами воздухозаборника. Под ним находится отсек встроенного вооружения. На его месте на варианте «Этандар» IVP расположен задний фотоблок. Объем между обшивками центральной части фюзеляжа и каналов воздухозаборника занимает вкладной мягкий топливный бак. Внизу центральной части фюзеляжа расположены два тормозных щитка и ниши колес основных стоек шасси. В хвостовой части самолета установлен двигатель и крепится тормозной гак.

Оперение самолета состоит из «плавающего» цельноповоротного стабилизатора с рулем высоты и киля с рулем направления. Стабилизатор имеет двухлонжеронную конструкцию. Киль отличается многолонжеронным силовым набором. В месте стыка плоскостей оперения находится контейнер тормозного парашюта.

Шасси выполнено фирмой Испано-Бугатти-Месье. Имеет трехстоечную схему с носовым колесом. Тормоза дисковые, амортизаторы пневмогидравлические. Носовая стойка управляемая с гидроприводом. Ее уборка производится гидроцилиндром назад (при этом открывается замок на ломающемся подкосе, а шток силового цилиндра идет вперед на выдвижение). Основные стойки убираются по направлению к оси самолета. Их цилиндры уборки снабжены замками и служат силовыми подкосами.

Силовая установка базируется на двухвальном турбореактивном двигателе SNECMA «Атар» 8В. Он развивает стартовую тягу 4400 кгс, удельный расход топлива на крейсерском режиме составляет 0.98 кгГкгс/час. Расход топлива на крейсерском режиме работы – 840 кг/час. Двигатель состоит из 9- ступенчатого осевого компрессора, кольцевой камеры сгорания, 2-ступенчатой турбины, стартер-генератора и ВСУ, блока топливной автоматики и коробки приводов агрегатов. Топливо – авиационный керосин. Топливная система состоит из мягких вкладных баков и интегральных топливных отсеков общей емкостью 3300 л керосина и может дополнительно включать 2 сбрасываемых ПТБ емкостью по 625 л. Кроме того, имеется выдвижная (на модификации IVP – неподвижная) штанга-топливоприемник и оборудование для установки подвесного агрегата заправки.

Вооружение, специальное и прицельное оборудование подробно описаны в тексте. Типовые варианты подвески вооружения приведены на схеме. Расчетная масса вооружения на 5 узлах подвески – 1300 кг."

Основные тактико-технические характеристики самолетов «Этандар»

IV IVP

размах крыла 9.60 м 9.60 м

габаритная ширина самолета со сложенными консолями 7.80 м 7.80 м

длина самолета 14.35 м 14.69 м

высота самолета 3.79 м 3.79 м

площадь крыла 28.40 м г 28.40 м г

база шасси 4.80 м 4.80 м

колея шасси 3.50 м 3.50 м

масса пустого 5800 кг 5800 кг

вес взлетный норм. 8170 кг 8170 кг

макс, взлетная масса при старте с катапульты 10800 кг 10800 кг

допустимая масса при посадке на авианосец 7800 кг 7800 кг

скорость макс, на уровне моря 1090 км/ч 1090 км/ч

скорость макс, на высоте 11000 м 1060 км/ч 1060 км/ч

предельно-допустимое число М на высоте 11000 м 1.3 1.3

скороподъемность макс. 100 м/с 100 м/с

время набора высоты 12000 м 4.45 мин 4.45 мин

потолок практический 13700 м 13700 м

боевая дальность полета (2 бомбы по 250 кг, 2 ПТБ по 625л) 550 км 550 км

( 2 УР AS 30,2 ПТБ по 625 л) 460 км 460 км

скорость посадочная при массе 7800 кг 250 км/ч 250 км/ч

длина разбега (без катапульты) 700 м 700 м

длина пробега (без аэрофинишера) 800 м 800 м

Краткое техническое описание самолета «Супер-Этанцар»

Палубный истребитель-бомбардировщик «Супер-Этандар» является модификацией самолета «Этандар» IVM и во многом сохраняет его конструкцию. Поэтому приведены лишь его отличия от базового варианта, описанного выше.

Самолет предназначен для борьбы с морскими целями и береговыми объектами. Специальная разведывательная и учебная модификации не предусматривались.

Крыло самолета отличается наличием небольшого корневого наплыва стреловидностью 50° по передней кромке и занимающего 18.5% размаха с учетом части, занятой фюзеляжем. Относительная толщина профиля крыла составляет от 6% по корневому сечению до 5% по законцовке. Площадь закрылков увеличена за счет небольшого излома по задней кромке крыла, а их привод вынесен в обтекатель под нижней поверхностью крыла.

Фюзеляж имеет носовую часть увеличенного объема, что было необходимо для размещения более мощного РЭО. В кабине установлено усовершенствованное катапультируемое кресло Мартин-Бейкер-SEMMB СМ-4А. Главные отличия центральной части фюзеляжа связаны с установкой нового двигателя.

Хвостовое оперение. Угол стреловидности передней кромки стабилизатора – 45°, киля – 62°. конструкция агрегатов мало изменилась по сравнению с базовым вариантом.

Шасси самолета усилено, а носовая стойка удлинена. Носовое колесо имеет размеры 490x155 мм, а основные – 762x195.5 мм. Колея шасси – 3.5 м, база – 4.8 м.

Силовая установка базируется на двухвальном турбореактивном двигателе SNECMA «Атар» 8К50 стартовой тягой 4995 кгс, компоновка которого подобна описанному выше ТРД «Атар» 8В. Крейсерский удельный расход топлива – 0.97 кгхкгс/час. Расход топлива на этом режиме – 795 кг/час. Емкость интегральных крыльевых и вкладных фюзеляжных топливных баков – 3200 л. На внутренние подкрыльевые узлы можно подвесить до двух сбрасываемых ПТБ емкостью по 625 или 1100 л (при подвеске УР AM 39 возможно применение только одного ПТБ под левой консолью), на центральный подфюзеляжный узел можно установить 600-литровый ПТБ или подвесной агрегат заправки при использовании машины в качестве танкера.

Вооружение, прицельное и специальное оборудование описаны в тексте. Основные варианты подвески вооружения приведены на схеме. Расчетная масса вооружения и спецоборудования на 5 узлах подвески – 2100 кг.и

Основные тактико-технические характеристики самолета «Супер-Этандар»

размах крыла 9.60 м

габаритная ширина самолета со сложенными консолями 7.80 м

длина самолета 14.310 м г

площадь крыла 28.50 м

высота самолета 3.85 м

база шасси 4.80 м

колея шасси 3.50 м

масса пустого 6445 кг

масса взлетная корм. 9450 кг

масса взлетная макс, при старте с катапульты 11900 кг

макс, масса при посадке на аэрофинишер 8100 кг

скорость макс, на уровне моря 1204 км/ч.

скорость макс, на высоте 11000 м 1190 км/ч.

предельно-допустимое число М на высоте 11000 м 1.4

скорость крейсерская 950 км/ч.

потолок практический 13700 м

скороподъемность макс 102 м/с

скорость посадочная при массе 7800 кг 232 км/ч.

длина разбега при макс, взлетной массе 700 м

длина пробега при массе 11900 кг с тормозным парашютом 500 м

боевая дальность полета (1 УР AM 39,1 ПТБ 1100 л и 1 ПТБ 600 л, HI-L0-HI) 880 км

(2 бомбы по 400 кг и 2 ПТБ 1100 л, HI-L0-HI) 800 км

(2 УР R.550 и 2 ПТБ по 1100 л, HI-HI-HI) 1200 км

«Этандар» IVM «белая «55» из 17-й флотилии. Авиабаза Иэр, 1980 г. Зеленый нос ПТБ – отличительный признак I7F

«Супер-Этандар» «7» из 11-й флотилии -участник «слета тигров» (Tiger Meet) в 1986 г. на авиабазе Камбрэ. Красный нос ПТБ – отличительный признак I IF Виды сверху и снизу пометены на 3-й странице обложки.

«Серая» "49" из 14-й флотилии в новом камуфляже. Виды сверху и снизу помещены на 3-й странице обложки.

Эмблема IIF

«Этандар» IVP из 16-й флотилии. Под фюзеляжем – ПАЗ. Обратите внимание на выгоревший камуфляж нового образца, из-под которого проступает старая окраска. Желтый нос ПТБ – отличительный признак I6F. База Ландвизо. 1991 г.

Эмблема I6F

Тот же «серая «107», но уже доработанный до стандарта IVPM и заново окрашенный Участник операции «Бальбюсар» (1994 г.).

«Этандар» IVPM «серая «II5» капитана третьего ранга Клери. Операция «Бальбюсар», апрель 1994.

«Супер-Этандар» «серая«3» из 11-й флотилии. Принимал участие в операции «Бальбюсар» в качестве самолета-заправщика, обеспечивая вылеты фоторазведчиков. Обратите внимание на приглушенные тона опознавательных знаков, эмблемы и технадписей.

«Супер-Этандар» З-А-202» ВМС Аргентины, принимавший участие в ударах по британским кораблям 4 и 25 мая 1982 г. Виды сверху и снизу помещены на 3-й странице обложки.

На чём летать будем?

Владислав ГОЛУБЕНКО Лобня

В последние годы эксплуатация гражданской авиатехники советского производства интересует многих. Каковы же ближайшие перспективы ее использования? Не слишком радужные, поскольку старые самолеты списываются, а новых не предвидится, не только по причине финансовых проблем авиакомпаний, но и из-за конструктивных недоработок.

В классе машин местных воздушных линий (до 1500 км) имеем два типа – Ан-24 и Як-40, снятые с производства в 1978 и 1981 годах соответственно. Ни тогда, ни, тем более, сейчас, на замену им нет абсолютно ничего! В то время как на Крайнем Севере с его тяжелым климатом и «стиральными досками», мало похожими даже на прифронтовые аэродромы, авиация такого типа лет сорок, если не больше, будет единственным видом транспорта. Внимательный читатель может усомниться – как же, ведь в последнее время объем перевозок по местным линиям здорово упал, а значит, ресурс авиатехники можно в какой-то мере сохранить. Не совсем так, поскольку стоящие самолеты стареют при нашем климате почти столь же быстро, сколь и летающие. Происходит это в основном потому, что летящий самолет как бы «продувается» в полете, таким образом влага – основной источник коррозии – не скапливается, а вся конструкция подвергается более-менее сбалансированным нагрузкам – «дышит». Кроме того, техника, ранее возившая пассажиров на внутренних линиях СССР, активно привлекается для работы в слаборазвитых странах Африки, Азии и Латинской Америки, что вкупе со сложными климатическими условиями и низким (в целях экономии) уровнем технического обслуживания делает эксплуатацию «убойной», а последующее возвращение самолетов всех типов (не только Ан-24 и Як-40) в СНГ – нецелесообразным. Единственная надежда может быть только на машины, когда-то поставленные «братьям по социалистическому разуму», а теперь по причине моральной и физической устарелости им ненужные.

Класс самолетов для магистральных линий малой протяженности (от 1500 до 3000 км) представлен Ту-134 и Як-42. Первый снят с производства в 1984 году (после, в 1986-м, был выпущен последний, остававшийся «в заделе» экземпляр). Шумные и дымящие двигатели делают невозможным его использование на международных рейсах, а сильный износ большинства самолетов – экономически невыгодным их оснащение новыми навигационными системами, системами жизнеобеспечения пассажиров и движками современных типов. «Яки» не могут служить полноценной заменой «тушкам», как предполагалось при их проектировании, по многим причинам. В частности, из-за меньшей на 100 км/ч крейсерской скорости, что увеличивает продолжительность полета и расход топлива, который изначально выше почти на 30 % (да-да, как это ни покажется странным!). Дальность полета «Яка» тоже заметно меньше, несмотря на то, что удельный расход у двигателей Д-Зб ниже, чему Д-30, установленных на Ту- 134. Тем не менее, в эксплуатации, в отличие от конструкторских бюро, подсчитывают фактически сжигаемое топливо. В конце концов, летим-то мы не на двигателе, а на самолете. Единственное преимущество Як-42 – огромный запас мощности, что делает его самолетом короткого взлета и посадки. Поэтому наиболее выгодным его применение может быть только в условиях высокогорья или пустыни на трассах протяженностью не более 1500-2000 км, либо на аэродромах с короткой ВПП. Кстати, сейчас эта динамика отчетливо прослеживается, ведь, в отличие от времен плановой экономики, авиакомпании научились считать деньги. Именно вышеперечисленные факторы являются причиной очень низкого числа заказов на этот тип, в то время как основная масса «Яков» построена 10-15 лет назад и подлежит списанию.

Кстати, малый срок эксплуатации воздушных судов советского производства (в среднем – 15 лет) обусловлен низким уровнем технической оснащенности АТБ и авиаремонтных заводов, обслуживающих самолеты «по ресурсам», а не «по состоянию», как за пределами СНГ (средний срок эксплуатации самолета там составляет 25-30 лет, а аварийные ситуации возникают отнюдь не по причине старости).

Среднемагистральная авиация (от 3000 до 7000 км) – это, прежде всего, Ту-154. Машина для своего времени революционная, но сейчас, увы, безнадежно устаревшая. Уровень шума двигателей не позволит ей эксплуатироваться на международных линиях с 1 апреля 2002 года. Какие-либо конструктивные доработки проводить не имеет смысла из-за чрезмерного расхода топлива, вызванного, прежде всего, огромным весом конструкции – самолет изрядно перетяжелили. В наступившем году вообще начнется процесс массового их списания. Это будут не только самолеты серий Б, Б1 и Б2, снятые с производства в 1984 году, но и часть «эмок» выпуска середины восьмидесятых. В результате областью применения Ту-154 могут стать рейсы по России и СНГ. Однако данное обстоятельство вовсе не означает грядущего роста числа заказов самарскому заводу, до сих пор выпускающему «эмки». В свое время этих машин было построено очень много по весьма прозаической причине – перебои с поставками запчастей. Поэтому на один летавший «борт» приходилось два- три нелетавших, использовавшихся в качестве ремонтного фонда, и поэтому сохранивших значительный ресурс. Внимательные авиапассажиры наверняка замечали «железные ряды» в аэропортах, в то время как мест на рейсах, да и самих самолетов катастрофически не хватало. Перспектив же у новейшей модификации Ту-154-100, созданной на базе «эмки» в 1997 году, вообще никаких. Этот грозный гибрид, выпущенный пока в трех экземплярах для Словакии, оснащенный американским пилотажно-навигационным оборудованием, индивидуальными аудио- и общими видеосистемами, а также автоматическими кислородными масками, в сочетании с ревущими неэкономичными двигателями, неудобен в эксплуатации еще и из-за того, что документация на импортные узлы, системы и агрегаты написана на техническом английском языке, а переводить ее строжайше запрещено во избежание возможных ошибок и неточностей. У нас же изучать английский язык упорно не любят. Переводить отечественную документацию – тоже, а это сдерживает экспорт или хотя бы лизинг наших воздушных судов за рубежом, где международным языком, нравится это кому-то или нет, является английский.

На среднемагистральных маршрутах можно летать и на Ту-204, для чего он, собственно, и предназначен. Но пока что его эксплуатация – это мрачное шоу с неясным будущим. У производителей нет денег на проведение программы исследований по сертификации, поэтому они и перекладывают связанные с этим проблемы на авиаперевозчиков, вынуждая их заниматься испытаниями с пассажирами на борту. Модификации с отечественной авионикой и двигателями ПС-90 путь за границу закрыт с 2002 года: двигатели сильно дымят, а авионика не обеспечивает требуемой точности самолетовождения в перегруженном небе Европы и Америки. Оснащение самолетов двигателями Rolls-Royse проблему пока не решает – это и дорого, и сложно, опять-таки, из-за двуязычия нормативных документов.

Не забудем упомянуть Ил-86. Самолет изначально создавался как сезонный для не слишком дальних, но очень перегруженных рейсов в теплые края. Пик таких перевозок приходится на лето, а зимой парк аэробусов всегда в массе своей простаивает. Но даже при таких щадящих условиях эксплуатации большая часть этих «грохоталок» до момента запрета появляться на международных линиях не доживет по причине списания (основная часть построена в начале-середине восьмидесятых). Перевозки «челноков» в недалеком прошлом «добили» почти все из них. Про идею оснащения Ил-8б французскими двигателями можно смело забыть по уже ранее упоминавшимся причинам.

Особая тема – Ил-18. Их осталось очень мало (выпуск прекращен в 1969 году; модификации Ил-22, которую можно разоборудо- вать в обычный пассажирский самолет, – в 1976), Использовать их можно, разве что, на северных рейсах в аэропорты, непригодные из- за низкого качества ВПП для, скажем, Ту-154, но недолго.

В дальней авиации – полный провал. Ил-62 неповоротлив и прожорлив. Хоть его и прекратили строить относительно недавно – в 1996 году, основное количество подлежит списанию в самое ближайшее время. Нужен новый дальнемагистральный широкофюзеляжный (!) самолет, которого нет. Ту-204 (и его модификация Ту-214) таковым быть не может – он узкофюзеляжный. В то время как давно уже доказано, что именно авиация должна существовать для пассажира, а не наоборот. Длительный перелет итак утомляет пассажира, а эффект «узкой трубы» это только усиливает. Ил-9б-300 полноценной заменой «шестьдесят второму» быть не в силах по причине полной неспособности вообще летать с пользой где-либо. Его в свое время бездумно «содрали» с французского А-340, совершенно не заботясь о перспективах коммерческой эксплуатации. А-340 задумывался как супердальний аэробус для трасс протяженностью до 20000 км. Столь высокая дальность достигается отнюдь не за счет большой экономичности двигателей или значительного запаса топлива, а при помощи особых свойств крыла «планерного» типа. Оно буквально выбрасывает самолет на сверхбольшие высоты (до 20000 м), где сопротивление воздуха минимально, а влажность стремится к нулю, что обеспечивает высокий КПД двигателей. Но приходится и чем-то поступиться. В случае с А-340 все очень просто – конструкция рассчитана на сверхдальние перелеты и сильно изнашивается при коротких, да и расход топлива при этом сильно возрастает.

Чтобы показать всему миру мощь нашей авиапромышленности, был создан самолет аналогичного назначения Ил-96-300. Не беда, что двигатели ПС-90 прожорливы, дымят, не могут вывести машину выше 10000 м. Не важно, что А-340 создавался под конкретных авиаперевозчиков типа Lufthansa и Air France, ежедневно по нескольку раз без посадки летающих в Австралию, Юго-Восточную Азию, Южную Америку и на Юг Африки с приличной загрузкой, а у нас (так уж исторически сложилось!) подобных рейсов не было и нет, – зато самолет создали, а где и как его применять – неизвестно. Изначально рынок для него закрыт – слишком уж «Ил» жрет топливо. Можно возразить, что удельный расход ПС-90 такой же, как и у его американских или французских аналогов, но не следует забывать, что «советские микросхемы – самые большие в мире», да и летим мы, опять-таки, не на двигателе, а на самолете.

Для наглядности можно привести следующий пример. В 1993 году Ил-96 начал возить пассажиров по линии Москва- Нью- Йорк. И уже очень скоро «Аэрофлот» был вынужден заменить его на Boeing-767, и вот почему. При всех равных условиях (одинаковые скорость и пассажировместимость, сопоставимые геометрические размеры) в Ил-96 заливали полные баки (135 тонн), поскольку расход составлял примерно 120 тонн. «Боинг» сжигал в среднем 65 тонн (заливали 75 при полной емкости 91,5 тонны), что в два раза меньше. И это при том, что в воздухе на этой трассе «Боинг» находился примерно на один час дольше. (Двухдвигательные самолеты летают через океан по сильно вытянутым в сторону островов маршрутам, дабы в случае отказа одного из двигателей и потери, соответственно, половины тяги, иметь возможность быстро произвести посадку. Трех- и четырехдвигательные самолеты это условие не соблюдают.) Дотошный читатель может вновь придраться: «Боинг»-то двухдвигательный, а у Ил-96 их четыре, вот и нельзя, дескать, сравнивать. Отвечу, что это неверно. Пассажирские самолеты сопоставляют не по количеству двигателей, а по геометрическим размерам, пассажировместимости, дальности полета, скорости и экономичности. Конечно, можно с помощью доработок снизить расход на 5-10 %, но не в два же раза! Так что ни о какой конкурентоспособности в данном случае речь идти не может, раз уж Ил-96-300 даже с загрузкой в 80 % (примерно 200 чел.) не может дойти до Чикаго, не говоря о Буэнос-Айресе.

Вот такая получилась картина. Грустно, господа. ..в

P.S. Не рассматривались несертифицированные, а потому не перевозящие пассажиров Ил-9бМ, Ил-114, Ту-334, Ан-140. По ряду не только финансовых, но и технологических причин их появления на трассах можно ожидать не ранее 2002, а то и 2005 года.

Компоновочная схема самолета Super Etendard (М 1:32)

1- кожух приборной панели

2- коллиматорный индикатор

3- отсекатель пограничного слоя

4- заголовник катапультируемого кресла

5- фонарь кабины

6- рукоятка механизма катапультирования и закрытия лицевой шторки

7- катапультируемое кресло Martin-Baker SEMMB СМ4А

8- устройство аварийного сброса фонаря

9- агрегат системы кондиционирования

10- стойки с навигационной и радиоэлектронной аппаратурой

11- антенна системы опознавания "свой-чужой"

12- кислородные баллоны

13- топливный аккумулятор (для перевёрнутого полета)

14- шпангоуты крепления лонжеронов крыла

15- стартер двигателя

16- ТРД SNECMA "Atar" 8К50

17- трубопровод отбора воздуха от компрессора двигателя для системы кондиционирования

18- качалка проводки управления рулем направления

19- электродвигатель управления перестановкой стабилизатора

20- гидропривод руля высоты

21- гидропривод руля направления

22- передняя антенна системы предупреждения о радиолокационном облучении

23- Антенна системы VOR

24- УКВ антенна

25- антенна телеметрической аппаратуры

26- руль направления

27- отсек тормозного парашюта (парашют устанавливается только при полетах с наземной ВПП)

28- створки выпуска тормозного парашюта

29- правая консоль стабилизатора

30- задняя антенна системы предупреждения о радиолокационном облучении

31- выхлопное сопло двигателя

32- выхлопная труба

33- обтекатель ниши тормозного крюка

34- теплозащитный кожух двигателя

35- усилитель системы предупреждения о радиолокационном облучении

36- тормозной посадочный крюк

37- отсек с радиоэлектронным оборудованием (по левому и правому бортам)

38- втулка крепления двигателя

39- генераторы с приводом от коробки привода агрегатов

40- колесо правой основной стойки шасси

41- гидроцилиндр привода тормозного щитка

42- подфюзеляжные воздушные тормоза

43- пушки DEFA калибром 30 мм

44- створки ниши носовой стойки шасси

45- подкос носовой стойки шасси

46- носовое колесо

47- гидроцилиндр управления носовой стойкой шасси

48- огни системы посадки на палубу авианосца

49- УКВ антенна

50- ПВД

51- датчик температуры

52- оборудование навигационно-бомбардировочной системы

53- плоская антенна РЛС

54- привод антенны

55- отсек РЛС Thomson-CSF/EMD "Agave"

56- убирающаяся штанга заправки топливом в полете