sci_tech Авиация и космонавтика 2011 01

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
chahlik Librusek Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 08.08.2011 FBD-368549-42A3-E144-16A2-C6C7-094E-2A741B 1.0 Авиация и космонавтика 2011 01 2011

Авиация и космонавтика 2011 01

На первой и второй страницах обложки фото Александра Гольца

Международный аэрокосмический салон «airshow China»

Сергей МИХАЙЛОВ

С 16 по 21 ноября на территории аэропортового комплекса города Чжухай провинции Кантон (Guangdong) прошел международный аэрокосмический салон Airshow China 2010. В нем приняли участие около 600 предприятий авиационной и космической промышленности из 35 стран мира, в экспозиции был представлен 71 летательный аппарат. Салон этого года наглядно продемонстрировал успехи национальной авиационной промышленности Китайской Народной Республики, достигнутые в последние годы в сфере и военной, и гражданской авиации. Поэтому столь часто на салоне звучало определение «впервые».

Впервые состоялся публичный показ регионального самолета ARJ-21, созданного корпорацией СОМАС. К моменту открытия выставки четыре опытных самолета налетали 900 часов, выполнив более 400 полетов. Сертификация машины ожидается в сентябре 2011 г. Дебют удался: машина эффектно выполнила каскад маневров, в ходе которых угол крена достигал 50-60 градусов. Минимальная скорость на проходе с выпущенной механизацией составила немногим более 200 км/ час.

Впервые был продемонстрирован новый вариант(шестой опытный самолет) учебно-боевого самолета L-15 – L-15 LIFT (Lead-in Fighter Trainer)). Он отличается силовой установкой – украинскими двигателями АИ-222-25Ф с форсажными камерами. Кроме того, L-15 LIFT имеет заново скомпонованную носовую часть. Она увеличена в размерах для размещения в ней радиолокационной станции, а также расширенного прицельно-навигационного комплекса. Впервые L-15 LIFT поднялся в воздух 20 октября 2010 г.

В ходе салона состоялось и первое публичное представление магистрального лайнера С919. В павильоне корпорации СОМАС можно было познакомиться с полномасштабным макетом пассажирского салона самолета и кабиной летчиков. На плакатах и кадрах видео ролика давались характеристики нового самолета. Однако никаких печатных материалов по новому самолету китайцы не распространяли.

Самолет L-15 LIFT с форсажными двигателями

Макет салона самолета С919

Региональный самолет ARJ 21

Региональный самолет МА 600

Впервые на салоне демонстрировалась модель турбовинтового самолета нового поколения МА-700 на 70 пассажиров. Он является китайским вариантом (нелицензионным) популярного европейского самолета ATR 72. Впервые на выставке был упомянут китайский широкофюзеляжный пассажирский самолет С929. К сожалению, никаких пояснений по проекту этого нового самолета не давалось.

Впервые на статической стоянке был показан китайский «летающий радар» – самолет KJ-200, созданный на базе китайского варианта самолета Ан-12. Антенна РЛС размещена в обтекателе над фюзеляжем.

На салоне было представлено огромное число беспилотных летательных аппаратов. На стендах китайских фирм они исчислялись десятками.

Airshow China 2010 запомнится также и многочисленными дебютами китайских легкомоторных самолетов. Как в виде моделей, так и в виде летающих ЛА. В частности, впервые был показан легкий учебный самолет L-7 совместной разработки Китая и России. Его прототипом стал самолет Як-54.

В ходе салона также состоялось первое публичное выступление на международной выставке группы высшего пилотажа «1-е августа» Военно-воздушных сил Народной Освободительной Армии Китая (ВВС НОАК) на истребителях J-10. Группа выступала на салоне в составе семи самолетов (шесть одноместных J-10 и однин двухместный J-10B). Ранее пилотажная группа «1-е августа» имела «на вооружении» истребители F-7M (развитие МиГ-21). В настоящее время только четыре страны мира – Россия, США, Украина и Китай – имеют группы высшего пилотажа на сверхзвуковых истребителях.

Стоит отметить и тот факт, что ВВС НОАК в этом году имели собственный стенд и шале. На земле и в воздухе ВВС продемонстрировали самолеты J-6 и JJ-5, чего не было ни на одном из предшествующих салонов. Руководство считало, что вид устаревшей техники только испортит праздничный настрой выставки. Но к настоящему времени J-6 и JJ-5 сняты с вооружения ВВС НОАК и демонстрировались как «летающие легенды».

Впервые на салоне Airshow China столь широко были представлены ВВС Пакистана. Военные летчики этой страны присутствовали на выставке пилотажной группой с десятью учебно-тренировочными самолетами (УТС) К-8 Karakorum. Они также «привезли» три истребителя JF-17 Thunder (китайское обозначение FC-1). Общее число пакистанских военных, прибывших на салон, составило около двухсот человек.

Впервые корпорация СОМАС представила собственный прогноз развития мирового рынка, и рынка КНР как его составной части. Прогноз основан на предположении, что на протяжении следующих двух десятков лет объемы перевозок воздушным транспортом внутри КНР будут расти со среднегодовым темпом 7,7%. Всего на протяжении ближайших двадцати лет Китаю понадобится более 3750 новых магистральных пассажирских самолетов. 2950 из них будут узкофюзеляжными. Рынок реактивных региональных Самолетов СОМАС оценила в 680 единиц, рынок самолета С919 – в 2000 единиц.

Истребители J-10 пилотажной группы «1-е августа»

«Летающий радар» KJ-200

Вертолет Z-9W

Традиционно новыми оценками китайского рынка поделились компании Bombardier, Boeing и Embraer. Bombardier высказала оценку, что авиапарк Китая в части самолетов вместимостью от 20 до 149 пассажиров вырастет к 2029 г. до 2550 единиц. Он переместится с шестого на третье место, отставая только от Северной Америки и Европы. Фирма Bombardier предсказала поставку в Китай тысячи самолетов вместимостью 100- 149 кресел в следующие двадцать лет. Компания Boeing высказала предположение, что внутренние перевозки в КНР будут расти со среднегодовым темпом 7,9% в период 2009-2029 гг. Для обеспечения такого роста КНР закупит 4330 новых авиалайнеров, причем более трех тысяч узкофюзеляжных. Бразильская компания Embraer считает, что Китаю понадобится 950 новых региональных самолетов, из них 425 в размерности 61-90 мест и 505 – в размерности 91-120 мест. Рынок гражданских вертолетов Китая оценила компания Eurocopter, предсказав, что китайский парк винтокрылых машин к 2020-му году возрастет в четыре раза, до 1000 единиц. В 2009 г. парк насчитывал 200 единиц, в 2015 г. он вырастет до 500 вертолетов. В настоящее время доля компании Eurocopter на рынке КНР составляет 40%, реализовано 150 вертолетов.

Развивается и рынок деловой авиации КНР, свидетельством чему стала дюжина «бизнес джетов», выставленных на всеобщее обозрение, включая такие крупные самолете как Boeing BBJ и BBJ2. В ходе салона китайская финансовая компания MinShengFinancial Leasing Company заявила о планах по закупке 100 реактивных самолетов делового класса. Из этого числа 16 уже заказаны. Первый Gulfstream G450 был поставлен в апреле этого года и летает в авиакомпании DeerAir. А осенью список заказов пополнили машины марки G550 и Falcon 7Х. Сегодня в Китае, включая Гонконг и Макао, числится 110 подобных машин. Предполагается, что их количество к 2019 г. возрастет до 700.

В ходе салона был подписан консолидированный стартовый заказ на 100 магистральных самолетов С919. Его разместили китайские государственные авиакомпании AirChina, China Southern, China Eastern (вместе три авиаперевозчика берут 20 машин), частная HainanAirlines, и две лизинговые фирмы – GECapital Services (10 машин) и CDB Leasing (подразделение China Development Bank занимающееся финансовой арендой самолетов).

Гигант А380 и УТС К-8 пилотажной группы ВВС Пакистана

Истребитель FC-1 ВВС Пакистана

Z-9W

Ан-148

СОМАС и AVIC International заключили поставочное соглашение на 100 самолетов ARJ-21-700. Они заказаны для последующей поставки авиакомпаниям на условиях финансовой аренды. Таким образом, общее число заказов на ARJ-21 превысило 300 единиц.

Три турбовинтовых самолета МА600 были заказаны авиакомпанией Joy Air и два МА600 – правительством Лаоса. МА600 совершил первый полет в октябре 2008 г., участвовал в выставке AirshowChina 2008 и получил китайский сертификат типа в мае 2010 г. Венесуэла получила 18 УТС K-8W, начиная с марта 2010 г., и президент Уго Ча- вес объявил о своем желании как минимум удвоить общее число закупаемых самолетов этой марки. В настоящее время эти самолеты поставлены 12 странам мира. В апреле Нигерия получила первую партию из 12 заказанных истребителей F-7NI и трех двухместных FT-7NI. В ходе выставки сообщалось и о первых поставках за рубеж (в Африку) армейских вертолетов Z-9W. В 2009 г. специальный морской вариант Z-9 получили пакистанские ВМС.

Embraer и AVIC International подписали меморандум о взаимопонимании по финансированию строительства и лизингу бразильских самолетов на общую сумму 1,5 млрд. долларов. В ходе выставки стало известно, что авиакомпания AirChina закупает десять самолетов Airbus А350 с поставкой в 2018- 2020 гг., а также десять самолетов АЗЗО, с поставкой в 2013-2015 гг. Все они оснащаются двигателями фирмы Rolls-Royce. Поставки европейских самолетов в Air China являются частью правительственного заказа на 102 самолета, размещенного в октябре 2010 г.

На авиасалоне Airshow China- 2010 были заключены сделки на покупку 254 самолетов общей стоимостью 9,3 млрд долл.

Особенностью Airshow China 2010 можно назвать полное отсутствие на выставке самолетов российского производства. Одной из причин стало разочарование после отказа Китая выступить соинвестором российских проектов типа МС-21 и нежелание великого восточного соседа и далее проводить практику больших прямых закупок военной техники и вооружения у российских производителей, не сопровождающуюся передачей технологий и организацией совместного производства на китайской территории.

Обостряется конкуренция КНР и России на международном рынке вооружений. В начале июля 2010 г., например, компании «Сухой» и «МиГ» выступили против заключения нового контракта с Китаем на поставку двигателей РД-93, которые используются на истребителях FC-1. Поводом для протеста стало намерение Китая поставлять FC-1 в Египет. На этот же рынок намерена выйти РСК «МиГ»» с МиГ-29.

При этом Россия сегодня готова не только продавать свои самолеты в КНР, но покупать продукцию китайского авиапрома. Лизинговая компания «Ильюшин Финанс Ко.» единственная из российских участников имела на Airshow China шале, провела переговоры с китайскими партнерами о поставках российских самолетов и китайских – в Россию (!). В частности, китайские авиакомпании и банковские структуры заинтересовались семейством Ан-148/158. В свою очередь, россияне изучают возможность приобретения китайских МА60, МА600, ARJ-21, а в перспективе – и С919. Говорилось о китайском интересе к двадцати нашим самолетам, и российском к пятидесяти китайским машинам. Представители ИФК подчеркивали, что отношения России и Китая в авиационной области должны представлять собой «дорогу с двухсторонним движением».

Тем не менее, по мнению «Рособоронэкспорта» несмотря на некоторое снижение доли Китая в структуре российского экспорта, Пекин остается одним из важнейших российских партнеров. В настоящее время в китайской армии успешно эксплуатируется российская техника и «Нам необходимо искать пути, которые будут учитывать интересы обеих сторон», – отметил глава делегации «Рособоронэкспорта» Сергей Корнев.

Стоит отметить, что ОАО «Роствертол» и Lectern Aviation Supplies Co., Ltd. (Китай) в марте 2010 г подписали контракт на поставкутяжелого вертолета Ми-26ТС. Это уже третий Ми-26ТС, проданный ОАО «Роствертол» в КНР. Ми-26ТС был изготовлен на три месяца раньше установленного в контракте срока согласно запросу китайской стороны. В стадии реализации находится контракт на поставку в Китай 32 средних многоцелевых вертолетов Ми-1 71 Е производства ОАО «Улан- Удэнский авиационный завод» (У- УАЗ). В 2007 г. У-УАЗ уже поставил китайскому заказчику 24 вертолета типа Ми-171. Для обслуживания российской вертолетной техники и послепродажного сопровождения в Китае в рамках совместного предприятия Sino-Russian Helicopter Service Company Ltd. создается сервисный центр в г. Циндао, который будет предоставлять комплекс сервисных услуг и выполнять ремонтные работы.

Достаточно активно на выставке выступил украинский авиапром, продемонстрировав в том числе и в полете региональный самолет Ан- 148 киевской сборки – серийной машины 01-09 с регистрационным номером UR-NTC. Делегацию ГП «Антонов» на выставке возглавлял президент – генеральный конструктор Дмитрий Кива. «Для нашего предприятия сотрудничество с Китаем является одним из приоритетов на ближайшие годы», – отметил он.

За последние годы при участии специалистов «Антонов» в Китае созданы региональный реактивный самолет ARJ21 и транспортный самолет Y8F600. Сегодня «Антонов» предлагает свое участие в новых проектах авиационной промышленности Китая и модернизации эксплуатирующихся в Китае самолетов Ан-24, Ан-26, Ан-30 и Ан-12.

Стенд с БПЛА

АС-313

J-10

Фо .11; i

ARJ-21

AS.332

J-6

Y-8

Z-8

F-8H

Китайские УТС

CJ-5 (Як-18)

JJ-5 (МиГ-17)

JL-8 (К-8 «Каракорум» в ВВС Пакистана)

L-15 LIFT

Морская авиация отечества

Анатолий Артемьев

Продолжение. Начало в №7-10,12/20 1 0 год

ЧАСТЬ 6 ИЗУЧЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ САМОЛЁТОВ

О данных самолётов, поступающих в морскую авиацию, в лучшем случае, было известно немногое, то есть то, что обычно указывалось в описании или формуляре. Но этих данных обычно не хватало чтобы представить какую пользу может принести самолёт, как его использовать, какие задачи он способен решать применительно к интересам флота. Конечно, возможность ведения воздушной разведки сомнения ни у кого не вызывала, но следовало выявить также наивыгоднейшие режимы полёта для повышения достоверности сведений, возникало множество других проблем, требующих как теоретических исследований, так и практического подтверждения. Другими словами, следовало изучить и выявить весь спектр задач, решаемых самолётами в интересах сил флота.

16 апреля 1911 г. в Севастополе организовали учения по сопровождению кораблей самолётами. Три самолёта, пилотируемые М.Н.Ефимовым («Соммер»), поручиком Б.В.Макеевым («Фарман») и лейтенантом В.В. Дыбовским («Блерио»), проводив эскадру кораблей от Севастополя до мыса Херсонес, благополучно произвели посадку на своём аэродроме. Конечно, учениями этот эпизод назвать трудно, а о способности самолётов держаться в воздухе было известно и до этого.

Это был период, когда реальную угрозу для кораблей стали представлять подводные лодки, несмотря на то, что они были «ныряющими», полуслепыми, так как не могли длительно находиться в подводном положении и выполняли атаку с использованием перископа. Тем не менее их опасались. Корабли не располагали средствами обнаружения подводных лодок, та что заблаговременное их обнаружениедавало ощутимые тактические преимущества.

Чтобы иметь представление о возможностях обнаружения подводных лодок в погруженном состоянии 24 мая 1911 г. лейтенант В.В. Дыбовский (это была его инициатива) с пассажиром подпоручиком Гельгаром выполнил специальный полёт на двухместном самолёте «Блерио», принадлежавшем Севастопольской школе ОВФ. На выявление возможности обнаружения объекта поиска в этот день было выполнено два полёта: утром и во второй половине дня.

Первый полёт производился на высоте «более» 1000 м по маршруту от Севастополя к Херсонесскому маяку и затем до реки Качи. У Херсонесского маяка дно просматривалось на глубину до 50 футов (1 фут=0,3048 м), но, по мнению Дыбовского, подводную лодку можно было увидеть и на большей глубине. Во втором вылете I был уверенно обнаружен и Я сфотографирован «большой» I бурун от перископа подвод- 9 ной лодки, но корпус лодки ] из-за малой прозрачности у воды видно не было.

Результаты полета можно считать успешными (впрочем, таковыми они могли считаться при любом исходе) – обнаружен бурун и сфотографирован перископ подводной лодки.

Военный летчик севастопольской авиационной школы лейтенант Дыбовский

Самолет "Антуанетт" над отрядом эсминцев. С открытки начала XX века

Конечно, на основании одного полета делать далеко идущие выводы, а тем более что-то рекомендовать, оснований маловато, но он свидетельствует доказательством интереса к изучению возможностей самолета.

С созданием на Черном море в 1912 г. отделения морских летчиков, масштабы исследовательских полетов существенно возросли, что нашло свое отражение в специальной программе опытов. Весьма рационально исследовательские полеты по возможности совмещались с боевой подготовкой. Наиболее стройная система исследований установилась начиная с весны 1913 г.

Изучались возможности самолетов по ведению побережно-морс- кой разведки, обнаружению минных заграждений и подводных лодок, немалое внимание уделялось отработке полетов строем. В этой связи представляет интерес групповой полет отряда из четырех самолетов «Кертисс», состоявшийся 22 июня 1913 г. по маршруту Севастополь – Евпатория и обратно. Его предприняли для тренировки лётчиков в продолжительном полёте в группе с ведением попутной разведки и отработке взаимодействия с наблюдательными постами службы связи. Особое внимание уделили обеспечению безопасности, для чего между Бельбеком и Евпаторией с разными интервалами выставили четыре миноносца, в Евпаторию отправили автомобильную радиостанцию для связи с Севастополем и информации о метеоусловиях, развернули десять «летучих» постов вдоль побережья. Полностью выполнили задачу лейтенант Вирен и мичман Лучанинов, а у подпоручика Жукова и мичмана Качинского на обратном пути отказали двигатели. Пришли к выводу, что причиной послужило то обстоятельство, что моторы перед полётом не перебрали.

5 июля состоялся полёт двух самолётов, пилотируемых лётчиками мичманом Утгофом и мичманом Коведяевым, по маршруту Севастополь – Балаклава и обратно с теми же задачами, как и при полёте в Евпаторию. Полёт выполнялся на высоте 1000 м. Интерес представляют наблюдения мичмана Утгофа, самолёт которого развивал скорость до 110 км/час, а самолёт Коведяева на 25 км/ч меньше. Используя преимущество в скорости, Утгоф убедился в возможности занимать любое положение относительно менее скоростного самолёта.

Одновременно с отработкой приёмов ведения разведки было выполнено несколько полётов на поиск минных заграждений. Они показали, что обнаружение их при определенных условиях возможно и существенно зависит от высоты полета, характера грунта в районе постановки, условий освещенности, состояния поверхности моря. Установили, что наивыгоднейшие высоты полета для поиска мин порядка 400 – 500 м, а просматриваются мины в виде белесоватых пятен. На меньших высотах поиск мин производить нецелесообразно из- за малой вероятности их обнаружения. Для проверки правильности донесений лётчиков об обнаружении мин у командира минной роты были запрошены данные о фактических местах постановки учебных мин. Посчитали, что данных недостаточно и в конце апреля 1914 г. на Чёрном море организовали специальные учения для выяснения условий обнаружения мин с самолёта. На глубине порядка одного метра выставили мины, окрашенные в красный, чёрный, зелёный и шаровый цвета. По результатам полётов пришли к выводу: все мины, независимо от цвета, просматриваются в виде желтовато-серых пятен, рекомендуемая высота поиска мин от 300 до 450 м. Наблюдатели сообщали, что вместе с минами они видели также и дно, что посчитали неблагоприятным. Если мины были чёрного цвета, то они терялись на фоне чёрного каменистого грунта.

В работе «Роль аэропланов в морской войне» Н.Яцук приводит данные об опытах с бросанием бомб с самолётов, которые выполнялись в Америке. Так, на состязаниях в Харварде в сентябре 1910 г. производилось сбрасывание бомб по контуру корабля, обозначенного на земле, с высоты не менее 100 футов. Оценка производилась по очкам в зависимости от точности: попадание в «корабль» – одно очко; попадание в площадь 2-4 фута от трубы – три очка; попадание непосредственно в трубу – 10 очков. В состязаниях участвовали лётчики Харман, Кертисс, Вилард и Грехем Уайт. Почти все они добились попадания в трубу. Подобная точность бомбометания объясняется лишь тем, что сбрасывание бомб весом по 8 кг выполнялось на скорости 60 – 70 км/час, в плоскости ветра. Каких-либо данных об использовании прицельных устройств не приводится. В мае следующего года на аэродроме в Хендоне летчик Грехем Уайт, выполняя полёт на скорости 65 – 75 км/час на высоте 500 – 600 футов, попал в середину цели бомбой, вес которой составлял свыше 20 кг. Нечто подобное было организовано и в России на Второй международной авиационной неделе (Петербург, 14-22 мая 1911 г.). Сбрасывались своеобразные бомбы в виде бумажных пакетов с мелом по контуру корабля, обозначавшего цель. Лучший результат в меткости показал М.Е.Ефимов. Впоследствии на первой авиационной неделе в Москве также производились подобные соревнования.

В январе 1912 г. старший артиллерийский офицер линейного корабля «Пантелеймон» старший лейтенант В.М.Смирнов в докладной записке высказал свои соображения относительно применения бомб. Он считал необходимым опытным путём определить: наименьшую безопасную высоту бомбометания, обеспечивающую приемлемую вероятность попадания бомб в цель, выяснить тип и вес наиболее пригодных бомб, выявить факторы, влияющие на вероятность попадания и, наконец, «установить тактическую единицу аэропланов, т.е. наивыгоднейшую группу их и строй для совместных действий по кораблю». Другими словами, Смирнов предлагал выяснить наряд сил и средств для решения конкретной задачи! Развивая свои идеи, он полагал необходимым выяснить опытным путём длину серии бомб при бомбометании курсом попутным с кораблём, возможность изменения прицельных данных, считал необходимым разработать специальные тонкостенные авиационные бомбы с большим коэффициентом наполнения взрывчатым веществом. Далее Смирнов углубляется в вопросы теории: «Траектория снаряда зависит от следующих причин: скорости аэроплана, веса снаряда и поперечной его нагрузки, силы и направления ветра, влияния вращения земли». Правда относительно последнего фактора автор понял, что хватил лишнего и поправился: «Последняя поправка, вероятно, будет незначительной». На этом, однако, в своих рассуждениях Смирнов не остановился и высказал мнение о том, что наиболее целесообразный боевой порядок – это кильватерный строй самолётов. Автор считал, что большинство опытов возможно произвести только в Севастополе, так как местные условия в наибольшей степени им благоприятствуют, а флот и школа авиации расположены в одном месте. Впрочем, на Балтийском море к этому времени вообще не было никаких условий. Именно по этим причинам, а также ввиду меньшей инертности черноморцев и более благоприятных метеоусловий, на Черном море в 1912 г приступили к изучению возможностей поражения надводных объектов.

Первое бомбометание выполнялось с гидросамолета «Вуазен-Канар», пилотируемого летчиком В.В. Фриде. Проверялось прицельное устройство штабс-капитана Толмачева, который и работал с ним. Впоследствии штабс-капитан Толмачёв в 1913 г. получил на конкурсе первый приз за разработку «Прибора для бросания снарядов с аэропланов и управляемых аэростатов». Прицел обеспечивал бомбометание только в плоскости ветра и основан на методе учёта сопротивления воздуха через отставание (расстояние между точкой падения бомбы и проекцией самолёта на местности в этот момент). Метод был предложен Н.А.Кирпичёвым, разработан Г.А.Ботезатом. Всё устройство для прицеливания состояло из специального секундомера со шкалой высот и лампочкой, укреплённых на браслете, который лётчик надевал на левую руку, и визирного приспособления, укреплённого на борту самолёта. Визирное приспособление состояло из стойки для крепления к борту самолёта, диска со шкалой углов, визирной линейки с кольцами. Секундомер использовался для определения путевой скорости самолёта и определения по специальным графикам угла прицеливания. Отчёт свидетельствует о чрезвычайно высокой точности бомбометания, впрочем, вызывающей сомнения: отклонения бомб от цели при сбрасывании бомб с высоты 350 – 700 м не превышали 3 метра. Нелишне отметить, что в отличие от зарубежных бомбометаний, на выбор высот бомбометания оказало влияние желание поднять самолёт выше зоны ружейного огня.

Бомбометание с гидросамолета «Вуазен-Канар» затруднялось из-за расположенных впереди рулей высоты и направления, мешавших наблюдению за целью и сокращавших время прицеливания.

Опытные бомбометания, которые организовали в следующем году, имели целью выбрать наиболее выгодную с точки зрения баллистики форму бомб и их оперения. Оценка точности бомбометания не производилась из-за отсутствия прицела, который хотя и был заказан Морским генеральным штабом, но своевременно на Чёрное море не поступил. Первая бомба была сделана согласно чертежу, представленному в Морской генеральный штаб. Всего же было произведено семь сбрасываний. Все бомбы были изготовлены из жести и наполнены песком, вес каждой 28 фунтов (порядка 11,5 кг) Первый снаряд без направляющих поверхностей (оперения) сбросили с высоты 80 м. Как и следовало ожидать, он плашмя ударился о воду. Тогда к такому же снаряду приделали четыре направляющих и снова сбросили с 300 м -беспорядочно вращаясь он упал почти вертикально. Четвёртый снаряд снабдили четырьмя большими прямыми направляющими перьями, соединенные цилиндрическим абажуром. Сброшенный с 600 м он снижался относительно стабильно (вначале под углом 60 град, а затем вертикально). Пятый и шестой снаряды, имеющие прямые направляющие перья с цилиндрическим и конусообразными абажурами, не удовлетворили исследователей и они отдали предпочтение седьмому снаряду, изготовленному, в отличие от предшествующих, из оцинкованного железа с четырьмя большими прямыми направляющими перьями, соединенными цилиндрическим абажуром. Его сбросили с 400 м и с высоты примерно 350 м снаряд стал падать вертикально. Первые шесть сбрасываний выполнил мичман Лучанинов, последнее – мичман Утгоф.

Кроме средств поражения на самолётах проверялось бортовое оборудование и, в частности, оценивалась точность показаний компасов различных конструкций и производителей. Для этого имелись вполне обоснованные причины. Большинство самолётов военного ведомства выполняли полёт по наземным характерным ориентирам. Достоинства и область применения этого простого и весьма древнего прибора ещё не оценили. Не подлежало сомнению, что на морском самолёте компас незаменим и следовало лишь выбрать в наибольшей степени подходящий. Это осложнялось тем, что компас на самолёте работал в неблагоприятных условиях: на него оказывала влияния система зажигания, так как никакого экранирования проводов к свечам на самолётах не предусматривалось. Следовательно, необходимо было выбрать наиболее подходящий компас и место его установки, чтобы удобно было считывать его показания..

Априори требованиям устойчивости показаний в наибольшей степени отвечали жидкостные компасы. В июле 1912 г. компас такого типа, изготовленный в Севастопольской компасной мастерской, установили на самолёт «Кертисс». По докладу лейтенанта Вирена точность его показаний в полёте составляла 20-25 град. Во время полёта картушка компаса (горизонтально расположенный в корпусе компаса диск с делениями в градусах) «ходила» в этих пределах. Из Петербурга прислали трёхдюймовый компас, созданный на базе шлюпочного и его работоспособность в августе 1912 г. проверял в полёте мичман Утгоф. Полёт продолжался около двух часов, компас работал устойчиво, а точность отсчёта по картушке находилась в пределах 10-15 град., несмотря на перебои двигателя в полёте. Отмечено, что картушка не застаивалась, хотя выполнялись виражи с большими углами крена. Компас установили на подкосе, идущем от сиденья лётчика к поплавку и отсчёт показаний компаса посчитали удобным. Это позволило сделать предварительный вывод о возможности установки компасов на гидросамолётах после некоторых других испытаний.

Офицеры-летчики первого выпуска офицерской школы авиации

С началом Первой мировой войны ещё более актуальной стала проблема обнаружения подводных лодок и минных заграждений противника, а также отработка тактики воздушного противолодочного охранения кораблей и транспортов на переходе морем. Балтийцам было известно об исследованиях возможности обнаружения подводных лодок, проведенных черноморцами, и они также решили организовать подобные опыты. Как и следовало ожидать, результаты опытов оказались неутешительными: обнаружение подводной лодки в подводном положении, даже следующей на небольшой глубине, в условиях Балтийского моря – событие маловероятное. Контакт с подводной лодкой терялся почти сразу после погружения ее на перископную глубину. Столь же безуспешными оказались попытки обнаружения минных заграждений с самолета – мины ни разу не удалось увидеть даже при известном месте их постановки. Тем не менее, самолеты для поиска подводных лодок врага применялись, и сам факт их присутствия заставлял подводников действовать более осмотрительно, а в некоторых случаях и менять решения, отказываясь от выполнения той или иной задачи.

В непосредственной связи с поиском подводных лодок изыскивались возможности их поражения. С этой целью 25 июня 1916 г., в бухте Круглая (Чёрное море) проводились испытания тротиловых бомб с изменяемой «затяжкой», предложенных лейтенантом Бошняком и предназначенных для поражения подводных лодок. Было установлено, что примененная изобретателем дистанционная артиллерийская трубка горит под водой 18 секунд вполне исправно.

Балтийцы, несмотря на сложную военную обстановку, также проводили исследования, представляющие несомненный интерес.

Так, в акте комиссии 1-го судового авиационного отряда 10 марта 1916 г. записано следующее: «9 марта были проведены опыты с бомбами, спроектированными лейтенантом Тимофеевым… Бомба развивала начальную скорость 170 футов в секунду в момент выстрела, и после него не происходило отдачи, траектория полета не имеет боковых отклонений».

Судя по приведенному краткому сообщению, балтийцы проводили испытания безоткатного орудия для самолетов. Однако из других материалов следует, что отдача компенсировалась выталкиванием в момент выстрела пыжа в противоположную направлению стрельбы сторону. Безусловно, пыж представлял для своего самолёта опасность, куда большую, чем снаряд для противника.

ПОДГОТОВКА ВОЕННЫХ И МОРСКИХ ЛЁТЧИКОВ

Из описания методики обучения пилотов, принятой во Франции нетрудно сделать вывод, что она имело целью получить деньги лишь за то, чтобы научить человека держаться в воздухе и не могла привить устойчивых лётных навыков. Эта методика готовила именно пилотов, а не военных лётчиков, способных решать тактические задачи в интересах вооружённых сил. Кроме всего прочего, обучение во Франции обходилось довольно дорого, так что следовало организовать этот вид подготовки в России.

Главное инженерное управление после состоявшейся весной 1910 г. авиационной недели спешно создало при Учебном воздухоплавательном парке временный отдел для подготовки военных лётчиков. У участвовавших в этом мероприятии закупили три «Фармана» для отдела, а лётчиков Эдмон- да и Попова пригласили на первый случай в качестве инструкторов.

Осенью того же года Учебный воздухоплавательный парк преобразовали в Офицерскую воздухоплавательную школу (ОВШ), создав при ней постоянный отдел в Гатчине под Санкт-Петербургом. Задачу ему поставили весьма скромную – готовить не менее 10 лётчиков в год.

Подбор кандидатов на лётные должности проводился довольно тщательно. Предпочтение отдавалось неженатым офицерам в возрасте до 40 лет, в чинах не старше лейтенанта или штабс-капитана, прослуживших не менее трёх лет и годных к избранной профессии по состоянию здоровья (особенно по зрению), вполне достойных по нравственным и служебным качествам.

Желающих посвятить себя авиации оказалось так много, что привело к некоторому замешательству у руководства. Об этом свидетельствует, например, рапорт командира 2-й минной дивизии Балтийского флота, поданный по команде: «В числе молодых офицеров вверенной мне дивизии находятся люди, готовые посвятить себя изучению воздухоплавания на аэропланах, а поэтому прошу указаний вашего превосходительства, направлять ли поступающие ко мне ходатайства по существу вышеизложенных по команде или оставлять без последствий». Это письмо с приложением рапорта 27 января 1910 г. было направлено в Морской генеральный штаб с просьбой дать разъяснения по существу вопроса. Впрочем, в печати приводились и прямо противоположные мнения относительно массовой тяги в авиацию, поскольку катастроф и аварий хватало. Приводились данные, что за 1911 г. в авиации всех стран погибло 82 человека, за 1912-й -128 авиаторов.

Лейтенант Г. В. Пиотровский

Самолёты для Офицерской воздухоплавательной школы заказали во Франции. Но обстоятельства сложились так, что семь из одиннадцати аэропланов прибыли не летом, как предполагалось, а поздней осенью. Местные климатические условия этого периода отнюдь не способствовали безопасности полётов, а тем более высокому качеству обучения лётного состава, и ОВФ вынужден был искать для учебного заведения более удобное место на юге России.

Наиболее подходил Севастополь. В Гатчине оставили авиационный отдел школы под руководством капитана Ульянина. Отдел постепенно расширялся, и если в 1911 г. обучаемых было десять человек, то в следующем году их количество увеличилось в три раза. Дипломы военных лётчиков, полученные в ОВШ, считались очень престижными. В июле 1914 г. отдел преобразовали в Гатчинскую военную авиационную школу.

Первым председателем авиационной школы ОВФ в Петербурге стал капитан 2-го ранга Н.Ф.Фогель. С переводом школы в Севастополь обязанности председателя совета школы стал исполнять капитан 2-го ранга Вячеслав Никанорович Кедрин. В мае 1911 г. его сменил подполковник генерального штаба С.И.Одинцов, а с 8 ноября 1912 г руководство школой перешло к подполковнику Генерального штаба князю А.А. Мурузи.

Местом расположения Севастопольской авиационной школы ОВФ выбрали Куликово поле, где построили деревянные ангары для хранения самолётов, установили несколько палаток. В ангарах разместили восемь аэропланов: два биплана «Фарман-4»; биплан «Сом- мер» и монопланы «Блерио-11» и два «Антуанетт-4». В мае 1911 г., после того как Ефимов признал самолеты «Антуанетт-4» непригодными для лётного обучения (они были приобретены для Севастопольской школы ОВФ), их передали Черноморскому флоту в дополнение к приобретённому Дорожинским.

11 ноября 1910 г. состоялось торжественное открытие Севастопольской авиационной школы ОВФ на котором присутствовал «шеф русской авиации» – великий князь Александр Михайлович с полагающейся по его чину свитой.

Первыми инструкторами в Севастопольской школе были офицеры, возвратившиеся после обучения во Франции: на «Блерио» – Б.В. Матыевич-Мациевич и Г.В. Пиотровский, на «Антуанетт» – Зелинский и Комаров и на «Фармане», вместо погибшего Мациевича – поручик Е.В. Руднев. На место капитана Ульянина, назначенного в воздухоплавательную школу военно-инженерного ведомства, пригласили по вольному найму известного русского летчика М. Н. Ефимова.

В печати появились публикации, в которых высказывалось мнение о необходимости медицинского отбора и испытаний для поступающих в авиационные школы и перед каждым полётом. Это следует, например, из статьи Духанина («Разведчик», 1911, № 1057): « …В отношении личного состава Севастопольской авиационной школы положение о школе не обеспечивает тщательного и строгого подбора. Между тем крайне необходимо, чтобы офицеры для подготовки этой тяжелой и ответственной специальной службы выбирались с нужными для неё физическими, духовными и моральными качествами, с известными способностями и надлежащей умственной подготовкой. С этой целью, для желающих посвятить себя военно-воздухоплавательной специальности, должны быть установлены теоретические и практические испытания, дающие гарантию, что кандидаты годны для изучения этого дела». Известный военный лётчик, первый георгиевский кавалер русской авиации В.М. Ткачёв, товарищ П.Н.Нестерова по кадетскому корпусу, в рукописи «Крылья России» с юмором пишет об уровне знаний некоторых кандидатов в лётчики и приводит пример со штаб- ротмистром Стародубского драгунского полка Дубининым. На теоретических курсах в Петербурге он не учился и держал перед комиссией экзамен по знанию мотора «Гном». «Экзаменующийся стоял перед «Фарманом-4», а экзаменатор И.Н.Туношенский провернул за пропеллер мотор и, указав штаб- ротмистру на один из цилиндров с закрытым выпускным клапаном, спросил: что происходит в этом цилиндре? Дубинин подошёл, потрогал тягу выпускного клапана этого цилиндра и, «крепко подумав» ответил – здесь работают газы. Туно- шенский, сдержав улыбку, указал на соседний цилиндр: «А здесь?». Дубинин после продолжительного раздумья сказал, что здесь тоже работают газы. Очередь дошла до третьего цилиндра, ответ тот же… Его вернули в драгунский полк».

14 ноября 1910 г. в Севастопольской школе состоялся первый учебный день. Через пять дней первый номер нового Севастопольского авиационного иллюстрированного журнала сообщал: «Этот день надо считать днем открытия учения школы авиации и первым авиационным днем в Севастополе. С 9 часов утра начались подъемы в воздух и продолжались, с небольшим перерывом на обед, до самого наступления темноты».

Первая группа учеников-лётчиков состояла из 14 офицеров и 20 нижних чинов, в том числе и пяти представителей морского ведомства: капитан-лейтенанта И.Н.Дмитриева, лейтенантов В.В.Дыбовского, барона Г.О. Буксгевдена, капитана 2-го ранга В.Н. Кедрина, старшего лейтенанта Н.Л.Подгурского. Первые трое закончили обучение в апреле 1911 г.

22 ноября 1911 г. находившийся в Ливадии император Николай Второй принял выпускников. Старший лейтенант Подгурский за отличие в бою у Порт-Артура 4 сентября 1904 г. был произведен в капитан- лейтенанты, через четыре дня, также в Ливадии, капитану 2-го ранга Непенину было присвоен чин капитан 1-го ранга. Не были обойдены вниманием и другие офицеры: капитан 2-го ранга Фогель получил подарок по чину; лейтенанты барон Буксгевден и Дыбовский награждены орденом св. Станислава 2-й степени.

Капитан 2-го ранга Фогель

Выпускнику Севастопольской школы присваивалось звание «пилот-авиатор», для военного лётчика существовал дополнительный курс. В военное время звание «военный лётчик» присваивалось в качестве поощрения.

По мере развития техники воздухоплавания и расширения школы приходилось совершенствовать методику обучения, разрабатывать новые программы и положения. Однако с обучением, особенно в первый период, далеко не всё обстояло благополучно. Уже упоминавшийся Ткачёв довольно нелицеприятно пишет о Севастопольской школе периода 1910-1912 гг. Он закончил её в ноябре 1911 г. и о происходящем мог судить вполне квалифицированно: «Обучение полётом велось без всяких объяснений: до всего надо было доходить своим умом и ощущениями… К сожалению, никто в Севастопольской не занялся анализом и обобщением опыта, накопленного русской авиацией. Продуманного и систематизированного метода обучения полётам в школе не существовало, инструкторы действовали, «кто во что горазд». Вместо того, чтобы идти по строгому пути созидания авиации, Школа иногда даже занималась очковтирательством. Неспособных учеников не отчисляли, а посылали в крепостные авиационные отряды… Неуверенность, неизведанность и неизвестность порождали у немалого числа лётчиков страх перед полётом… наши лётчики выпускались из школы в отряды недоученными и недовоспитанными».

Особая комиссия под председательством великого князя Александра Михайловича выработала утверждённое 14 марта 1911 г. очередное Положение об отделе Воздушного флота. Для получения свидетельства военного летчика продолжительность полёта увеличили до 6 часов, дальность 400 верст, предъявлялось требование уметь выполнять полёт выше рельефа местности на 1500 м, а также в туман, в дождь, ночью и при ветре более 8 метров в секунду. В связи с более осознанным пониманием значения военной авиации количество обучающихся в школе офицеров увеличили до 60, а на теоретических курсах до 30, и заказали самолеты новейших образцов. Особое внимание обратили на аппараты системы «Ньюпор», обладавшие скоростью свыше 100 верст в час. Полагали, что благодаря прочной конструкции они наиболее безопасны из всех существовавших самолётов. Решено было заказать 12 боевых и 2 учебных самолета этого типа. Увеличение посадочной и взлетной скоростей новых типов аэропланов и необходимость расширения зданий школы заставили администрацию подыскивать другое место. Подходящее поле нашли в 12 верстах от Севастополя в долине реки Качи, близ деревни Мам- шай. Необходимая площадь земли была определена в 650 десятин, а средства, необходимые для покупки земли и возведения построек, оценены суммой в размере 1 050 000 рублей. Казна отпустила Комитету 400 000 рублей.

Подготовка лётчиков для морского ведомства имела свои особенности и проходила в два этапа. Начальную подготовку они получали в школе ОВФ на самолётах «Блерио» или «Фарман-4». После присвоения звания лётчики направлялись в части, где переучивались на самолёты, которыми те были вооружены.

Не отрицая ценности единых методик лётного обучения, черноморцы предложили отказаться от обучения в школе ОВФ и организовать обучение летчиков своими силами, имея в виду гидросамолеты. Своё предложение они обосновывали возможностью сократить сроки подготовки на три – четыре месяца и снижением затрат (теоретическое обучение на курсах в Петербурге не исключалось). Довод относительно снижения затрат на обучение и исключение этапа подготовки на сухопутных самолётах безусловно заслуживал внимания. Об этом и доложил в январе 1913 г. начальник Морского генерального штаба вице-адмирал А.А Ливен морскому министру адмиралу И.К. Григоровичу. Одновременно возник вопрос о подготовке «нижних чинов-специалистов». По опыту Службы связи Балтийского моря на обучение этой категории личного состава затрачивалось три – четыре месяца. Непременное условие – направлять на эти курсы желающих из специалистов, в частности сверхсрочнослужащих. Морской министр согласился с организацией подготовки морских лётчиков на Чёрном море. Если не вдаваться в формальную сторону, то это фактически разрешение на организацию первой школы морской авиации! Не исключено, что черноморцы догадывались о назревающем конфликте с руководством севастопольской школы ОВФ и не ошиблись в своих предположениях.

Начальник Морского генерального штаба 19 февраля 1913 г. доложил морскому министру: «Управляющий делами ОВФ капитан 1-го ранга Фогель, письмом на моё имя от 24 января с.г. за №186, указывал, что ОВФ вынужден иметь бипланы Фармана исключительно для обучения офицеров флота, так как офицеры Военного ведомства обучаются только на самолётах Ньюпор, то просит меня сообщить ему для доклада его императорскому высочеству великому князю Александру Михайловичу не признает ли Морское ведомство возможным приобрести теперь же для школы два учебных Фармана с 50- сильными двигателями «Гчом» и один быстроходный с 80-сильным двигателем, на что потребно 25 ООО рублей». Кроме того, следовало переводить в счёт оплаты за бензин, масло и прочее до 1500 рублей на каждого обучаемого. Безусловно, подобное требование было справедливым, но военное ведомство как-то запамятовало, что оно расходует деньги, которые предназначались в своем первоначальном варианте на строительство кораблей. Морское министерство не имело желания выделять 43 тысячи рублей (18 тысяч рублей на обучение 12 летчиков и 25 тысяч рублей на приобретение самолетов) – такие расходы просто не предусматривались бюджетом. Начались переговоры, в результате которых возникший инцидент удалось уладить и договориться выделять на каждого обучаемого морского ведомства по 1000 рублей, если ОВФ «заведёт для пользы дела, учебные аппараты Фармана» (в следующем году по 1200 рублей). Возможно, согласие было жёсткой позицией морского ведомства, которое заявило, что если соглашение не будет достигнуто, то практическое обучение полётам организуют в «школе императорского Всероссийского аэроклуба или непосредственно в авиационных отрядах Службы связи».

Самолет "Маран" у ангара Качинской авиашколы

В мае 1913 г. на Опытную станцию Гребного порта прибыла первая партия молодых лётчиков для обучения на гидросамолётах: лейтенант Б.А. Щербачев, мичманы: П. Ваксмут, И.И. Кульнев, П.Э. Липгарт, В.А. Литвинов и инженер-механик мичман В.Е. Зверев.

Специальная комиссия, назначенная командующим ЧФ, чтобы подтвердить целесообразность обучения летчиков непосредственно на флотах, минуя летную школу ОВФ, приняла в августе 1913 г. экзамен на звание летчика у мичмана Рогозина.. Инструкцией, принятой на Черном море, например, определялось, что первый самостоятельный вылет на новом типе самолета летчик производит в присутствии разрешившей его комиссии. В ее состав обязательно входили: начальник службы связи Черного моря, начальник команды военно-морских летчиков, проводивший обучение инструктор. Но практика подготовки лётного состава на флотах имела и существенный недостаток, так как различия в методическом уровне инструкторов и неминуемые в связи с этим издержки могли привести к недоученности летчиков. К тому же всё более явной становилась необходимость готовить лётчиков и для обычных самолётов. Помимо документов, поступавших сверху, на флотах разрабатывались конкретные инструкции по организации и производству полетов с учетом условий базирования, характера решаемых задач и типа летательных аппаратов.

Порядок отбора кандидатов для подготовки лётного состава постоянно совершенствовался. Так, служба связи Черного моря вышла с предложением о приоритетном праве выбора нижних чинов для авиации из новобранцев. Морской министр 21 августа 1913 г. согласился, но приписал на документе: «Назначение делать по прошествии годового плавания и окончания школы». Пожалуй, так было правильнее. Морской генеральный штаб в свою очередь разработал методику специальной подготовки авиационных унтер-офицеров, потребовав, чтобы занятия с ними проводили офицеры-авиаторы. В общем же, для обучении унтер-офицеров считалось желательным привлекать офицеров-специалистов. Методика обучения младших авиаспециалистов на флотах несколько различалась. Так, на Балтийском флоте с разрешения морского министра унтер- офицеров готовили в отряде 1-й минной дивизии, а по окончании общего обучения направляли для специализации на авиационные станции. Программа общего обучения содержала до 13 разделов (грамотность, арифметика, физика, уставы, моторное дело, аэроплан- ное дело и др.).

В марте 1914 г. черноморцы обратились в Морской генеральный штаб, предложив готовить морских летчиков из кондукторов флота. В том же году на флоте ввели воинское звание прапорщик по авиационной части. Оно присваивалось лицам со средним образованием, сдавшим теоретический экзамен по программе подготовки на звание военного летчика. Одобренную Морским генеральным штабом программу курса на прапорщика по авиационной части 7 октября 1915 г. направили на флоты для руководства.

В апреле 1914 г. состоялся Третий Всероссийский воздухоплавательный съезд, выявивший различные подходы к методике подготовки военных лётчиков. Представляет интерес выступление начальника авиационной школы Всероссийского авиаклуба морского лётчика лейтенанта Н.А.Яцука на тему «О рациональной постановке обучения лётчиков». Доклад не дополнял, а скорее был полностью противоположен основному докладу известного военного летчика Х.Ф. Пруссиса на тему «Авиация и лётчик», считавшего, что «Авиация-искусство, авиаторами могут быть только имеющие призвание». По мнению Пруссиса «стиль летания»- такой же дар лётчика, как талант поэта, он рождается вместе с ним. Яцук же считал: «стиль» летания – это вовсе не прирождённое качество гениального человека. «Стиль» летания надо сообщить ученику-авиатору, стилю надо обучать. «Большой недостаток обучения пилотажу заключается в том, что у каждого учителя, у каждого инструктора всегда самостоятельная школа преподавания. А это очень часто приводит к трагическим последствиям: когда лётчик, окончив одну школу, попадает в отряд, где большинство других лётчиков прошло совершенно другую школу, то он часто чувствует себя беспомощным, теряется. Следствием же бывают авиационные катастрофы». В связи с этим Яцук полагал крайне необходимым выработать единый метод обучения пилотажу. Секция согласилась с доводами Н.А.Яцука и приняла постановление о том, чтобы выработка такого общего метода была заключена ко времени следующего всероссийского воздухоплавательного съезда.

(Продолжение следует)

Первый опытный экземпляр истребителя МиГ-15 (И-310, С-1)

Истребитель МиГ-15

Евгений АРСЕНЬЕВ

В предыдущих номерах журнала мы коснулись темы, посвященной 60-летию начала войны на Корейском полуострове, в которой получил боевое крещение истребитель МиГ-15 – один из лучших самолётов XX века, созданный в ОКБ- 155 под руководством главного конструктора А.И. Микояна и его заместителя М.И. Гуревича.

Проектные работы над будущим МиГ-15 развернулись в январе 1947 года. К этому времени двигатели РД- 20 и РД-10, которыми были оснащены первые отечественные серийные реактивные истребители МиГ-9 и Як-15, уже не удовлетворяли всё возрастающим требованиям, так как имели недостаточную тягу, составлявшую всего 800 кгс и 900 кгс соответственно, малый ресурс и невысокую надёжность. В тоже время отечественной авиации предстояло не только догнать и превзойти технику потенциального противника, но и преодолеть рубеж скорости в 1000 км/ч и освоить полёты на больших высотах. Для этого требовались двигатели с тягой порядка 1500 – 2000 кгс.

Так как в Советском Союзе подобных двигателей не было, то проблему решили приобретением таковых у англичан – лидеров мирового реактивного двигателестроения. В конце 1946 г. в Англию направили делегацию, в состав которой вошли главные конструкторы А.И. Микоян и В.Я. Климов, а также ведущий специалист по авиационному материаловедению С.Т. Кишкин. Нашей делегации удалось закупить наиболее совершенные турбореактивные двигатели (ТРД) фирмы «Роллс-Ройс»: «Дервент-V» с тягой 1590 кгс, «Нин-I» с тягой 2040 кгс и «Нин-II» с тягой 2270 кгс для использования их при создании новых реактивных самолётов и последующего серийного производства.

В феврале 1947 г. в СССР начали поступать двигатели «Дервент-V» (всего получено 30 штук) и «Нин-I» (20 штук), а в ноябре – «Нин-II» (5 штук). Новинки английского двигателестроения были успешно скопированы и запущены в серийное производство: «Дервент-V» выпускался под названием РД-500, а «Нин-I» и «Нин-II» как РД-45 и РД-45Ф. К подготовке серийного производства на заводах №45 и №500 соответственно двигателей РД-45 и РД-500 приступили в уже мае 1947 г. Специалистами ОКБ завода №45 на снятие чертежей, анализ материалов, а также на экспериментальные и длительные испытания было израсходовано шесть «Нинов», в том числе два «Нин-II».

Двигатели «Нин-I» и «Нин-II» конструктивно отличались друг от друга в основном тем, что «Нин-I» имел корпус газосборника сварной конструкции, а «Нин-II» – литой, что позволило не только уменьшить массу последнего с 790 кг до 745 кг, но и увеличить тягу. Так же, как и двигатели серии «Дервент», «Нины» имели центробежный компрессор с двухсторонним входом, прямоточные камеры сгорания, одноступенчатую газовую турбину и выхлопную трубу с реактивным насадком.

Появление новых двигателей с большой тягой позволило Советскому Союзу приступить к созданию реактивных истребителей не только не уступающих, но даже превосходящих зарубежные аналоги. Уже 11 марта 1947 г. Совет Министров СССР утвердил план опытного строительства самолётов на 1947 год. На основании одобренного Правительством плана, 15 апреля приказом МАП коллективу ОКБ-155 было официально утверждено задание на разработку фронтового истребителя, который требовалось построить в двух экземплярах и предъявить на государственные испытания в декабре этого же года.

В соответствии с полученным заданием самолёт должен был иметь максимальную скорость 1000 км/ч у земли и 1020 км/ч на высоте 5000 м, которую требовалось набирать за 3,2 мин. Практический потолок определялся в 13000 м, дальность полёта на высоте 10000 м – 1200 км, разбег – 700 м, пробег – 800 м. Истребитель также требовалось оснастить гермокабиной и катапультным креслом. Его вооружение должно было состоять из трёх пушек: одной калибром 45 мм и двух калибром 23 мм. Кроме этого на месте подвесных топливных баков (ПТБ) требовалось предусмотреть возможность размещения бомбовой нагрузки в 200 кг. На машине планировалось установить один из закупленных реактивных двигателей «Нин-II», который в полной мере обеспечивал получение заданных лётных характеристик. Всего же из 25 прибывших из Англии «Нинов» 16 было передано различным ОКБ, в том числе три ОКБ-155.

Общий вид истребителя МиГ-15 (С), утверждённый главным конструктором А.И. Микояном 8 августа 1947 года

30 апреля 1947 г. главнокомандующий ВВС маршал авиации К.А. Вершинин утвердил тактико-технические требования (ТТТ) к новому фронтовому истребителю, которые в точности повторяли требования МАП за исключением вооружения: вместо «сорокапятки» на самолёт требовалось установить 37-мм пушку Н-37.

Новая машина, получившая наименование И-310 и заводской шифр «С», коренным образом отличалась от предшествующих, опыт создания и эксплуатации которых, а также тесное сотрудничество с ЦАГИ как раз и позволили выйти на передовые рубежи в области самолётостроения. В ОКБ-155 руководство проектными и конструкторскими работами по созданию И-310 было возложено на заместителя главного конструктора А.Г. Брунова и инженера А.А. Андреева. В предварительных исследованиях, связанных с выбором аэродинамической компоновки нового истребителя, активное участие принимали многие специалисты ЦАГИ, в том числе А.С. Христианович, Я.М. Серебрийский, Г.П. Свищёв, В.В. Струминский и П.М. Красильщиков.

Фронтовой истребитель И-310 по аэродинамической схеме представлял собой цельнометаллический среднеплан со стреловидным крылом (35° по линии 1/4 хорд), стреловидным вертикальным (56° по передней кромке) и горизонтальным оперением (40° по передней кромке) и лобовым воздухозаборником. Крыло самолёта имело комбинированный набор – в корневой части профиль ЦАГИ С-10с (9035М) с относительной толщиной 10% (по потоку), в концевых сечениях профиль ЦАГИ Ср-3. Установочный угол крыла +1°. Поперечное V  -1º. Профиль как горизонтального, так и вертикального оперения симметричный NACA-0009.

Применение удлинительной трубы позволило не только отказаться от доставившей много хлопот ре- данной схемы размещения силовой установки и приблизить её к центру масс самолёта, но и обеспечить хороший доступ к двигателю для его обслуживания. Эксплуатационный разъём фюзеляжа, делящий его на носовую и хвостовую части, был выполнен в виде легкоразъёмного соединения, обеспечивающего удобный монтаж и демонтаж двигателя – после отстыковки хвостовой части, силовая установка оказывалась как на ладони. Необходимость периодической расстыковки фюзеляжа для проведения регламентных работ также не создавала больших трудностей, благодаря рациональной конструкции разъёмов и простоте выполняемых операций. Подобная компоновка впервые была применена в отечественном авиастроении.

Шасси самолёта имело трёхопорную схему и масляно-пневматическую амортизацию. Передняя опора с не тормозным колесом 480x200 убиралась в фюзеляж, а основные опоры с тормозными колёсами 660x160В – в крыло. Колея шасси – 3,81 м, база – 3,175 м.

Среди интересных решений, реализованных при создании И-310, следует также отметить схему размещения артиллерийского вооружения, в состав которого входила 37-мм пушка Н-37 с боезапасом 40 патронов и две 23-мм пушки НС- 23КМ с боезапасом по 80 патронов. Опыт, накопленный при решении проблем установки пушек на истребителе МиГ-9, с которыми столкнулось ОКБ-155 в процессе его испытаний, не пропал даром. На новой машине размещение оружия было выбрано настолько рационально, что позволило не только свести к минимуму воздействие пороховых газов на работу двигателя, но и значительно упростить обслуживание. Пушки с боезапасом разместили на специальном лафете, который входил в силовую схему носовой части фюзеляжа, и, при необходимости, мог легко опускаться с помощью специальной лебёдки. Подобная компоновка значительно упрощала эксплуатацию, благодаря хорошим подходам к оружию, и практически исключала заглохание двигателя во время стрельбы, так как стволы пушек не выходили за срез воздухозаборника.

Второй опытный экземпляр истребителя МиГ-15 (С-2), оборудованный реактивными противоштопорными установками РПУ-300

В целом коллективом ОКБ-155 был создан самолёт, который отличался простотой и надёжностью конструкции, высокими эксплуатационными качествами и мощным вооружением. Однако установленный срок сдачи истребителя на госиспытания выдержать не удалось, так как в течение всего 1947 года ОКБ проводило большую работу, связанную с доработкой самолёта МиГ-9, и особенно его вооружения. В связи с этим первый опытный экземпляр И-310 (С-1) был выпущен на лётные испытания только 19 декабря, правда, с менее мощным двигателем «Нин-I». После завершения наземной отработки 30 декабря 1947 г. самолёт, пилотируемый лётчиком-испытателем В.Н. Югановым, совершил первый полёт. Ведущим инженером по проведению заводских испытаний был назначен К.П. Ковалевский. Второй опытный экземпляр И-310 (С-2) к этому времени находился в состоянии 57% готовности.

Стоит отметить, что самолёты С-1 и С-2 несколько отличались друг от друга. Во-первых, они имели разные двигатели: на С-1 стоял «Нин- I», а на С-2 – «Нин-II». Во-вторых, по сравнению с С-2 крыло у С-1 располагалось на 80 мм ближе к носу самолёта. Кроме того, оно имело другой профиль корневой дужки, и на нём не предусматривалась подвеска ПТБ и бомбового вооружения. Элероны на С-1 были выполнены разрезными, а задняя кромка закрылков имела небольшое утолщение, которое являлось задней кромкой крыла. В-третьих, геометрические размеры деталей основных опор шасси С-1 отличались от таковых у С-2 (за исключением полувилки) вследствие того, что на втором и последующих экземплярах базу шасси увеличили за счёт наклона основных опор назад. Кроме того, на С-1 установили цилиндры подъёма основных опор от истребителя Ла-9. Самолёты также имели ещё ряд других отличий.

К концу марта 1948 г. по программе заводских испытаний на первом экземпляре И-310 было выполнено 17 полётов, а в опытном производстве завершили сборку второй опытной машины. Лётчиком- испытателем на С-2 назначили С.Н. Анохина, который 5 апреля 1948 г. выполнил на нём первый полёт.

Уже на первом этапе заводских испытаний истребитель И-310 (С-1) показал хорошие результаты. В связи с этим 15 марта Постановлением Совета Министров СССР машина под обозначением МиГ-15 была запущена в серийное производство на авиазаводе №1 им. Сталина. Этим же Постановлением установили новый срок сдачи самолёта на государственные испытания – 10 мая.

По завершению заводских испытаний, во время которых на С-1 выполнили 38 полётов и 13 полётов на С-2, самолёты предъявили в ГК НИИ ВВС на госиспытания. Вечером 25 мая лётчик-испытатель С.Н. Анохин перегнал из ЛИИ МАП в Чкаловскую второй опытный экземпляр МиГ-15 (С-2) и 27 мая его передали военным в качестве основного. 5 июля военными был принят первый экземпляр МиГ-15 (С-1) для проведения испытаний вооружения и системы аварийного сброса фонаря. Эту машину в ГК НИИ ВВС вечером 22 июня перегнал лётчик- испытатель И.Т. Иващенко после завершения на ней дополнительных испытаний на штопор и определения скорости по высотам.

Во время государственных испытаний, проходивших в период с 27 мая по 25 августа 1948 г., самолёт МиГ-15 получил высокую оценку. По своей максимальной скорости, скороподъёмности, потолку и дальности полёта он являлся лучшим из испытанных в ГК НИИ ВВС отечественных истребителей. Причём основные лётные характеристики, полученные в процессе испытаний, не только удовлетворяли ТТТ ВВС, но и превзошли их. На высоте 5000 м скорость самолёта составила 1028 км/ч, а на высоте 2620 м – 1042 км/ч. Набор высоты 5000 м осуществлялся за 2,3 мин, вместо требуемых 3,2 мин. Показатель максимальной дальности полёта на высоте 10000 м был превышен на 195 км, а практического потолка – на 2200 м. Длины разбега и пробега оказались меньше требуемых и составили 600 м и 765 м соответственно.

По мнению ведущих лётчиков- испытателей Ю.А. Антипова и И.М. Дзюбы, а также лётчиков облёта П.М. Стефановского, А.Г. Кочетко- ва и А.Г. Прошакова, по технике пилотирования МиГ-15 особой сложности не представлял и при условии доводки его по управляемости, боковой устойчивости, амортизации шасси и устойчивости на пробеге он мог быть легко освоен лётным составом средней квалификации.

Наземное обслуживание МиГ- 15 для технического состава, освоившего эксплуатацию реактивных самолётов, трудностей не представляло, и оказалось значительно проще, чем обслуживание самолёта МиГ-9 с двумя РД-20. Запуск РД- 45Ф на земле был очень прост, так как осуществлялся нажатием только одной кнопки, расположенной на рукоятке рычага управления двигателем.

Несмотря на некоторые выявленные недостатки, в целом истребитель МиГ-15 испытания прошел удовлетворительно и был рекомендован для серийного производства. За два дня до окончания государственных испытаний, 23 августа, Совет Министров СССР выпустил.

Постановление о принятии МиГ-15 на вооружение и запуске его в массовое производство. Под постройку истребителя выделялось три завода МАП: №1 им. Сталина в Куйбышеве, №153 им. Чкалова в Новосибирске и №381 в Москве. А 29 сентября Совет Министров СССР обязал главного конструктора ОКБ-155 устранить выявленные на госиспытаниях дефекты и в ноябре 1948 г. предъявить доработанный МиГ-15 на контрольные испытания в ГК НИИ ВВС.

Третий опытный экземпляр истребителя МиГ-15 (С-3) с внесёнными улучшениями был построен в марте 1948 г., а 20 июня самолёт, пилотируемый лётчиком-испытателем С.Н. Анохиным, совершил свой первый полёт. Доработки, проведённые на С-3 в целях улучшения эксплуатационных и боевых качеств, в основном были связаны с установкой воздушных тормозных щитков площадью 0,48 м2 , размещением в двигательном отсеке противопожарного оборудования и проведением ряда других усовершенствований в конструкции и системах истребителя. В частности были доработаны киль и элероны, введена весовая компенсация рулей высоты по типу руля поворота, а для уменьшения излишней поперечной устойчивости угол поперечного V крыла увеличен с -1 ° до -2°.

Контрольные испытания С-3 провели с 4 ноября по 3 декабря 1948 г. в крымском филиале ГК НИИ ВВС (г. Саки). Машина прошла их удовлетворительно, так как полученные лётно-технические данные соответствовали требованиям к принятому на вооружение самолёту МиГ-15. Причём на испытаниях третий опытный экземпляр показал максимальную скорость 1047 км/ч на высоте 1600 ми 1031 км/ч на высоте 5000 м. В итоге самолёт С-3 был рекомендован в качестве эталона для серийного производства.

Войсковые испытания истребителя МиГ-15 провели в период с 20 мая по 15 сентября 1949 г. на подмосковной авиабазе Кубинка в 29- м гвардейском иап 324-й иад. В них участвовало 20 самолётов 4-й и 5-й серий выпуска завода №1. Их лётно-технические характеристики практически не отличались от характеристик эталона, правда, и перечень дефектов почти полностью копировал соответствующий раздел акта об испытаниях опытных экземпляров. Несмотря на ряд недостатков, строевые лётчики высоко оценили новую машину: «Самолёт МиГ-15 по своим лётным и боевым качествам является одним из лучших современных реактивных истребителей». Высокую оценку дал и инженерно-технический состав: «Наземная эксплуатация самолёта МИГ-15 с двигателем РД-45Ф проще, чем эксплуатация реактивного самолёта Як-17 и поршневых самолётов Jla-9 и Як-9».

Между тем в ОКБ-155 продолжали работы по совершенствованию своего истребителя. Для проведения доводочных работ с целью устранения замечаний, отмеченных в акте по госиспытаниям, а также недостатков, выявляемых при эксплуатации первых машин в строевых частях ВВС и в процессе отработки самолётов, особенно облёта, на серийных заводах, из Куйбышева был получен серийный МиГ-15 №101003. Самолёт получил заводской шифр «СВ», и стал своеобразным истребителем сопровождения серийного производства, на котором «лечили» практически все «детские болезни» МиГ-15 с последующим внедрением тех или иных доработок в серию.

Конструктивные изменения, осуществлённые на машине СВ, в первую очередь коснулись вооружения (отсюда и дополнительная буква «В» в заводском шифре), а также систем управления, топливной и пусковой. В частности на истребителе установили пушки НР-23, обладавшие в полтора раза большей, чем у НС-23КМ скорострельностью (800…950 выстр./мин против 600 выстр./мин), а прицел АСП-1Н заменили более совершенным АСП- ЗН, имевшим несколько лучшие характеристики и меньшие габариты. Для облегчения управления самолётом на больших скоростях в систему управления элеронами ввели бустер Б-7, который установили в кабине лётчика. За счёт удлинения носка руля высоты увеличили его аэродинамическую компенсацию с 18% до 22%. На машине предусмотрели подвеску двух ПТБ, позволивших увеличить дальность полёта на высоте 10000 м на 530 км. А пусковую панель двигателя ПС-2, которую ранее монтировали на аэродромной тележке, перенесли на самолёт, установив её на 13-м шпангоуте.

Помимо доработок, предписанных актом по госиспытаниям, ОКБ-155 также провело большой ряд инициативных мероприятий по совершенствованию своей машины. Например, была произведена весовая добалансировка крыла, что позволило снять ограничение по скорости полёта до высоты 500 м в 900 км/ч, ранее введённое из-за опасности флаттера, а на левом элероне установили триммер. С целью обеспечения постоянного давления в баках при полётах во всём диапазоне скоростей и на всех высотах доработали систему питания горючим, установив систему наддува топливных баков. Доработка пусковой системы двигателя РД-45Ф позволила осуществлять его надёжный запуск в полёте на высотах до 5000 м. Всего в конструкцию самолёта внесли 35 инициативных усовершенствований, которые почти полностью были одобрены и приняты военными и рекомендованы для внедрения в серию.

Контрольные испытания машины «СВ», которые прошли в период с 14 июня 1949 г. по 7 января 1950 г., показали, что нововведения привели к значительному облегчению управления по крену и тангажу. Однако в целом управление перестало быть гармоничным, так как большие усилия на педалях стали особенно заметны на фоне снижения усилий на ручке управления. Но самым серьёзным недостатком оказалась неудовлетворительная жёсткость установок пушек НР-23 – при стрельбе рассеивание снарядов не укладывалось в нормы «Требований к установкам вооружения самолётов 1946 года». Именно из-за дефектов вооружения по просьбе А.И Микояна главный инженер ВВС генерал-полковник И.В. Марков 10 августа своим распоряжением прекратил испытания, и самолёт вернули ОКБ. А 19 октября его вновь предъявили в ГК НИИ ВВС, но уже для проверки не вооружения, а новых доработок по управляемости и возможности запуска двигателя в воздухе. Вооружение всё ещё требовало доводки.

Третий опытный экземпляр истребителя МиГ-15 (С-3) с открытыми тормозными щитками

Освоение серийного производства истребителя МиГ-15 на куйбышевском авиазаводе №1 им. Сталина, 1949 год

Доработка самолёта МиГ-15 №101003 (СВ) в опытном производстве ОКБ-155

Из отработанных на МиГ-15 №101003 усовершенствований серийные самолёты с двигателем РД- 45Ф получили прицел АСП-ЗН, панель ПС-2, улучшенную систему запуска двигателя и гидроусилитель элеронов – 31 машина 20-й серии завода №1 оснащалась бустером БУ-1, который установили в правой консоли крыла между 2-й и 3-й нервюрами. Остальные новшества появились в серии уже на оснащённом ВК-1 самолёте МиГ-15бис, ставшим основной серийной модификацией истребителя.

Двигатель ВК-1, созданный под руководством главного конструктора В.Я. Климова, прошёл государственные испытания в начале 1949 г. Он являлся симбиозом конструкторских идей, позаимствованных у английского «Нина» и чисто отечественных разработок. Практически при тех же, что и у РД-45Ф, габаритах и массе новый двигатель имел большую тягу, 2700 кгс. Это позволяло без особых проблем установить его на самолёты, оснащённые РД-45Ф, и тем самым значительно улучшить их лётные характеристики. Уже 14 мая 1949 г. Совет Министров СССР принял решение о запуске в серию двигателя ВК-1 и решение о продолжении серийного производства только истребителя МиГ-15. В связи с этим заводам, строившим Ла-15 и Як-23, требовалось свернуть их производство и с июня 1950 г. полностью перейти на выпуск МиГ-15 с ВК-1.

В соответствии с Постановлением Совмина, а также вышедшим 20 мая приказом МАП, коллектив ОКБ-155 обязывался провести работы по оборудованию серийного истребителя МиГ-15 двигателем ВК-1. Модифицированный самолёт требовалось предъявить на государственные испытания 1 июля. Однако своевременно передать машину в ГК НИИ ВВС не удалось из-за задержки с поставкой серийного МиГ-15. После получения самолёта №105015 работы по его оборудованию новой силовой установкой завершили только в конце июня. Первый вылет на машине, получившей наименование И-317 и заводской шифр «СД», выполнил 7 июля 1949 г. лётчик-испытатель А.Н. Чернобуров.

Установка ВК-1 повлекла за собой изменение хвостовой части фюзеляжа, так как новый двигатель имел удлинительную трубу и реактивный насадок большего, чем у РД- 45Ф, диаметра. Кроме этого пришлось уменьшить высоту 2-го топливного бака, что привело к потере 60 литров топлива, и изменить расположение некоторых лючков подхода к двигателю и оборудованию. Носовая часть фюзеляжа тоже претерпела небольшие изменения, вызванные установкой пушек НР-23, которые сместили ближе к оси самолёта, что позволило несколько улучшить параметры рассеивания при стрельбе.

Крыло отличалось от серийного только местом крепления элеронов – их площадь немного увеличили, сдвинув при этом ось вращения вперёд. Для уменьшения усилий на ручке управления от элеронов ввели гидроусилитель БУ-1. На самолёте также изменили форму и увеличили до 0,5 м2 площадь тормозных щитков, а ось вращения щитков установили под углом 22° к вертикали с целью уменьшения кабри- рующего момента при их открытии. У хвостового оперения увеличили аэродинамическую компенсацию руля высоты до 22%, а носки рулей высоты и направления сделали толще.

После завершения цикла заводских испытаний 13 сентября МиГ- 15 №105015 с двигателем ВК-1 предъявили на государственные испытания. Через три дня А.Н. Чер- нобуров перегнал самолёт из ЛИИ в ГК НИИ ВВС, а 19 сентября военные приняли машину. Правда, установку пушек НР-23 ещё не успели должным образом отработать, но А.И. Микоян в своём письме на имя начальника ГК НИИ ВВС обязался предъявить доведённое пушечное вооружение после завершения испытания самолёта. Однако начавшиеся было испытания, вскоре пришлось прекратить из-за наличия помпажа на боевом режиме (на высотах более 8000 м) и «зуда» (высокочастотной тряски) двигателя В К-1. Самолёт вернули ОКБ для устранения выявленных недостатков.

Опытный экземпляр истребителя МиГ- 15бис (И-317, СД)

Установка двигателя ВК-1 на самолёте МиГ-15 № 105015

Для решения проблемы на машину установили новый двигатель ВК-1 №94-29 и 21 октября, после выполнения совместной с ЛИИ специальной программы испытаний силовой установки, самолёт вторично предъявили военным. Несмотря на то, что дефекты двигателя полностью устранить не получилось, распоряжением главного инженера ВВС истребитель всё же приняли на госиспытания. Однако выполнить их программу опять не удалось, так как ВК-1 по-прежнему преследовали «зуд» и помпаж. В связи с этим 15 января 1950 г., после выполнения 38 полётов, заместитель главкома ВВС по опытному строительству, заказам и военной приёмке приказал прекратить испытания.

По договоренности главного конструктора с главкомом ВВС на машине 28 января установили третий по счёту двигатель – ВК-1 NqB-94-104, имевший ряд конструктивных изменений, направленных на устранение помпажа. А 3 февраля начались повторные госиспытания, в процессе которых установили уже доработанное вооружение, а его проверку включили в общую программу испытаний самолёта. Но 15 марта испытания пришлось снова прекратить, выполнив к этому времени всего 16 полётов. Причина всё та же – «зуд» и помпаж, как и у ранее снятого двигателя. За это время военные успели провести только проверку работы силовой установки и отстрел вооружения.

В соответствии с распоряжением главкома ВВС на машину установили новый двигатель – ВК-1 №Ф-0143, четвёртый с начала испытаний. Полёты возобновились 18 марта и до успешного окончания испытаний самолёт поднимался в воздух ещё 35 раз, несмотря на то, что и этот ВК-1 продолжал, хотя и менее выражено, «зудеть» и помпажировать.

Стоит отметить, что проблемы двигателя ВК-1 решали не только в ходе испытаний первого экземпляра машины «СД». Также был построен второй опытный экземпляр И-317 – машина «СД-2», первый полёт на которой 1 ноября 1949 г. выполнил лётчик-испытатель Я.И. Верников. Кроме того, для обеспечения доводки и проведения лётных испытаний ВК-1 было построено четыре летающие лаборатории: CJ1-1 (первый вылет 29 августа 1949 г., лётчик- испытатель А.Н. Чернобуров), CЛ-2 (первый вылет 26 декабря 1949 г., лётчик-испытатель A.M. Ершов), СП-З (первый вылет 29 декабря 1949 г., лётчик-испытатель С.Ф. Машковс- кий) и СЛ-4 (первый вылет 9 мая 1950 г., лётчик-испытатель А.Н. Чернобуров).

Несмотря на проблемы с силовой установкой, проведённые в ГК НИИ ВВС испытания МиГ-15 с ВК-1 показали, что новый двигатель и выполненный комплекс доработок привели к значительному улучшению практически всех характеристик по сравнению с серийным МиГ-15 с РД- 45Ф. Лётные данные существенно возросли, за исключением дальности полёта, которая сократилась на 180 км ввиду уменьшения запаса топлива и увеличения его удельных расходов двигателем ВК-1. Максимальная скорость, которую показал самолёт с ВК-1 №94-29, составила 1076 км/ч у земли и 1045 км/ч на высоте 5000 м при полётной массе 4960 кг.

Пушки НР-23, установленные взамен НС-23КМ на опытном экземпляре истребителя МиГ- 15бис

Управляемость улучшилась по всем трём осям. Усилия на ручке управления самолётом от элеронов пришли в соответствие с требованиями ВВС, а усилия от рулей высоты и направления также значительно снизились, и по оценкам лётчиков они стали удовлетворительными, хотя несколько и превышали норму. Также удовлетворительным стало изменение усилий на ручке управления при открытии тормозных щитков.

Новое вооружение принципиальных недостатков не имело, а рассеивание снарядов укладывалось в нормы. Залповая и раздельная по калибрам стрельба в воздухе на всех высотах и скоростях полёта не оказывала влияния на работу силовой установки. Однако увеличение темпа стрельбы пушек НР-23 при том же боекомплекте привело к уменьшению времени ведения огня с 9 до 6 секунд. В связи с этим военные высказали пожелание удвоить боекомплект.

Перечень недостатков ещё был достаточно объёмным, но достоинств у нового самолёта всё же имелось значительно больше и в заключении акта по результатам госиспытаний было отмечено: «Опытный фронтовой истребитель с двигателем ВК-1 … построенный … на базе серийного самолёта МИГ-15, государственные испытания прошёл удовлетворительно и рекомендуется для принятия на вооружение и серийную постройку». Далее военные высказывали требования по устранению вновь обнаруженных, а также существовавших ранее и ещё не устранённых дефектов. Необходимые для этого доработки требовалось внедрить в серийное производство и к 1 июля 1950 г. предъявить на контрольные испытания доработанную машину.

10 июня 1950 г. Совета Министров СССР своим Постановлением утвердил акт по результатам госиспытаний, этим же Постановлением МиГ-15 с ВК-1 официально запустили в серию. Фактически подготовка его серийного производства на заводах МАП уже шла полным ходом с июля 1949 г. А в 1951 г. новая машина, получившая название МиГ-15бис, полностью сменила на конвейере МиГ-15 с РД- 45Ф. К производству самолёта с двигателем ВК-1 также приступили заводы №21 им. Орджоникидзе в Горьком, №31 им. Димитрова в Тбилиси, №126 в Комсомольске-на- Амуре и №262 в Саратове.

Стоит отметить, что первоначально МиГ-15 с двигателем ВК-1 получил наименование МиГ-17. Причём так называли все без исключения самолёты с ВК-1: и с крылом 35° (И-317, СД) и с крылом 45° (И-330, СИ). И только в 1951 г. была поставлена точка в деле кого и как именовать. На основании Постановления Совета Министров СССР от 24 мая и последовавшего через четыре дня приказа МАП, за самолётом МиГ-15 с РД-45Ф было закреплено название МиГ-15, а за МиГ-15 с ВК-1 – МиГ-15бис. В соответствии с Постановлением от 25 августа и приказом МАП от 1 сентября был официально принят на вооружение и запущен в серийное производство МиГ-15 с двигателем ВК-1 и крылом стреловидностью 45°. На основании этих же документов этой машине присвоили наименование МиГ-17.

МиГ-156ис (СД)

В ходе серийного производства МиГ-15бис продолжал совершенствоваться. Уже во второй половине 1950 г. в серийное производство запустили самолёт, оснащённый системой слепого захода на посадку ОСП-48, позволившей выполнять полёты днём и ночью в простых и в сложных метеоусловиях. Отработка аппаратуры проходила на машинах СА-1 и СА-2 с двигателями ВК-1, СА-3 (2 экз.) и СА-4 с двигателями РД-45Ф, отличавшихся в основном вариантами размещения спецоборудования и его составом. А для ускорения проведения войсковых испытаний по договору с ВВС системой ОСП-48 по типу машины СА-3 оборудовали ещё 15 самолётов с РД-45Ф, которые прошли указанные испытания с положительной оценкой.

Также на базе МиГ-15бис в 1950 г. были построены истребитель-сопровождения МиГ-15Сбис (СД-УПБ) и самолёт-разведчик МиГ-1 5Рбис (CP). После проведения испытаний обе машины выпускались серийно, первая – в 1951 г. на заводе №292, вторая – в 1951-1952 гг. на заводе №21. О ещё одной модификации самолёта МиГ-15, правда, с двигателем РД-45Ф – учебно-тренировочном истребителе УТИ МиГ-15 (СТ) будет подробно рассказано в одном из следующих номеров журнала «Авиация и космонавтика».

Фактически же установка двигателя ВК-1 была осуществлена на МиГ-15 несколько раньше описанных выше событий. 7 декабря 1948 г. Постановлением Совета Министров СССР и последовавшим через 10 дней приказом МАП было приято решение «об использовании реактивных истребителей МиГ-15 для выполнения задач истребительной авиации ПВО». С этой целью ОКБ-155 предписывалось модифицировать самолёт в истребитель-перехватчик, выпустив его на заводские испытания в апреле, а на государственные ~ в июле 1949 г. Для обеспечения действий ночью и в условиях плохой видимости машину требовалось оснастить РЛС «Торий», разработанной в НИИ-17 МАП под руководством главного конструктора А.Б. Слёпушкина, системой ОСП-48 и рядом другого оборудования. Было разрешено увеличить массу перехватчика на 250 кг и оставить на нём одну 37-мм пушку Н-37 с боезапасом 45 патронов, а 23-мм пушки демонтировать.

Для проведения опытных работ ОКБ-155 выделили серийный МиГ-15 №102005. Построенный на его базе истребитель-перехватчик получил наименование И-311 и заводской шифр «СП-1». Именно на этой машине впервые был установлен двигатель ВК-1 и проведён ряд доработок, которые затем нашли своё место на самолёте МиГ-15бис. В частности, это форма и расположение тормозных щитков площадью 0,5 м2 , а также аэродинамическая компенсация рулей высоты и поворота, доведёния до 22%. Перехватчик тоже имел бустер в системе управления элеронов и на нём были проведены доработки по устранению недостатков, выявленных на государственных, контрольных и войсковых испытаниях МиГ-15.

В связи с установкой РЛС на СП-1 изменили внешние обводы носовой части фюзеляжа (до 9-го шпангоута) и форму козырька фонаря кабины пилота, а сам фюзеляж удлинили на 120 мм. Вместе с этим для максимального приближения оси пушки Н-37 к оси самолёта провели перекомпоновку её размещения на борту. Это в свою очередь вызвало смещение передней опоры шасси вперёд на 80 мм и замену вилки колеса полувилкой. Щиток передней опоры выполнили одностворчатым. Боезапас составлял 45 патронов, но при необходимости патронный ящик обеспечивал возможность укладки 60 патронов. Крыло и хвостовое оперение оставили, как и на серийном МиГ-15, за исключением угла поперечного V крыла, который увеличили с -2° до -3°.

Истребитель-перехватчик МиГ- 15Пбис (И-311, СП-1) с радиолокационной станцией «Торий-А»

Машину оснастили системой ОСП-48 и четырехканальной УКВ- радиостанцией РСИУ-3. Подачу электроэнергии к возросшему числу потребителей обеспечивал генератор ГС-6000 (взамен ГСК-1500). Для питания станции «Торий-А» переменным током использовался генератор СГС-7,5/3. В качестве дублёра РЛС в кабине пилота установили оптический коллиматорный прицел ПКИ-1, а предназначенный для контроля учебных и боевых стрельб фотокинопулемёт С-13 разместили на правом борту носовой части фюзеляжа.

Первый полёт на истребителе- перехватчике СП-1 выполнил 23 апреля 1949 г. лётчик-испытатель И .Т. Иващенко. Однако заводские испытания в намеченные сроки завершить не удалось из-за неудовлетворительной работы ещё не доведённого двигателя ВК-1 и несвоевременной поставки радиолокационного оборудования из НИИ- 17, в связи с чем, срок предъявления самолёта на госиспытания был сорван. Учитывая исключительную важность быстрейшей отработки в заводских условиях опытных истребителей-перехватчиков, МАП обязало ОКБ-155 форсировать проведение работ и передать СП-1 на госиспытания в первой половине декабря. Для этого занятых на испытаниях самолёта и РЛС специалистов перевели на «казарменный» режим работы вплоть до передачи истребителя военным.

Несмотря на возникшие в процессе доводки самолёта СП-1 трудности, 24 января 1950 г. лётчик-испытатель И.Т. Иващенко перегнал машину в ГК НИИ ВВС, и 31 января перехватчик предъявили военным. Однако на государственных испытаниях, которые продолжались до 20 мая, самолёт получил неудовлетворительную оценку и из-за плохой работы РЛС «Торий-А» был признан неподходящим кандидатом для роли действующего в сложных метеоусловиях истребителя-перехватчика ПВО. Основными недостатками станции «Торий-А» были:

– частые отказы РЛС в полётах и её самовыключение при падении оборотов двигателя ниже 7600- 8000 об/мин;

– нарушение регулировки РЛС в полёте и, особенно, при стрельбе в воздухе;

– невозможность контроля положения самолёта в пространстве при наблюдении за целью по экрану РЛС, а также невозможность правильного определения дистанции до цели по отметке на экране при сближении и атаках;

– неудобство управления РЛС и контроля её работы в полёте из-за рассредоточения органов управления и контрольных приборов в кабине.

По своим же лётным данным и технике пилотирования самолёт СП-1 был в основном аналогичен МиГ-15бис. Однако максимальная скорость, скороподъёмность, взлётные характеристики, потолок, а также дальность полёта стали несколько ниже из-за ухудшения аэродинамики носовой части фюзеляжа, увеличения потерь во всасывающих каналах двигателя и увеличения массы самолёта. Стоит отметить, что масса перехватчика выросла по сравнению с МиГ-15бис лишь на 120 кг вместо разрешённых 250 кг. Максимальная скорость СП-1 при полётной массе 5080 кг составила 1015 км/ч у земли и 1027 км/ч на высоте 3000 м. Высоту 5000 м перехватчик набирал за 2,15 мин, его практический потолок составлял 14700 м, а дальность полёта на высоте 10000 м – 1 115 км.

Лауреаты Сталинских премий I, II и III степеней за создание истребителя МиГ-15, катапультного кресла и гермокабины (слева направо): Н.З. Матюк, В.М. Беляев, М.И. Гуревич, А.И. Микоян, С.Н. Люшин и А. Г. Врунов. 1949 год

Хотя военные в своём заключении и отметили, что самолёт СП-1 нельзя использовать как боевой истребитель-перехватчик, они понимали необходимость обучения лётного состава работе с радиолокационными станциями. Поэтому с целью накопления опыта в частях ВВС по практическому применению и эксплуатации самолётов с РЛС было рекомендовано построить для учебных целей малую серию истребителей-перехватчиков по прошедшему испытания образцу, но с устранением выявленных недостатков.

С мнением военных согласилось и руководство страны. Постановлением от 4 декабря 1950 г. Совет Министров СССР обязал МАП в 1-м квартале 1951 г. оборудовать станциями «Торий-А» пять истребителей МиГ-15бис и пять самолётов Ли-2. Для решения поставленной задачи последовавший 28 декабря приказ МАП в свою очередь обязал завод №287 передать до 1 февраля по пять комплектов РЛС на заводы №1 и №84, а также обеспечить проверку работы станций после их установки на самолётах и предъявление их ВВС.

Как и было предписано завод №1 в 1951 г. построил серию из пяти истребителей-перехватчиков СП-1 и передал их ВВС. Отработку серийных чертежей размещения РЛС «Торий-А» на самолёте, получившем название МиГ-15Пбис, выполнило ОКБ-155 с учётом замечаний, имевшихся в акте по результатам государственных испытаний.

Всего в Советском Союзе серийный выпуск истребителей МиГ-15 и его модификаций осуществлялся на девяти авиазаводах, на которых в период с 1949 г. по 1959 г. был построен в общей сложности 13131 самолёт. Также с 1 952 г. основные серийные модификации по советской лицензии выпускали в ЧССР под названиями S-102 (МиГ-15), S-103 (МиГ-15бис) и CS-102 (УТИ МиГ-15) и в ПНР под названиями Lim-1 (МиГ-15) и Lim-2 (МиГ-15бис). Кроме того, эти страны самостоятельно проводили работы по совершенствованию указанных самолётов, благодаря чему появились такие машины как Lim-1,5 (Lim-1 с ОСП-48), Lim-2R (Lim-2 с фотоаппаратом АФА-21 взамен пушки Н-37), SBLim-1 (Lim-1 переделанный в двухместный), SBLim-2 (SBLim-1 с двигателем ВК-1 (Lis-2)) и ряд других. Всего в Чехословакии и Польше построили соответственно 3454 и 727 самолётов. Таким образом суммарный выпуск составил 17312 машин. Ни один реактивный самолёт мира не выпускался серийно в таких количествах.

Стоит отметить, что в СССР на базе МиГ-15 было создано также большое количество экспериментальных модификаций и летающих лабораторий, такие как СУ, CLU, СО, СД-5, СД-5Э, СД-57, СД-П, СП-5, СЕ, СЯ, ИШ, СДМ и ряд других. Они широко использовались для испытаний новых систем вооружения (пушечных установок, прицелов и неуправляемых ракет), радиолокаторов, тормозных парашютов, для отработки буксировки и дозаправки в воздухе, оценки новых технических решений в области аэродинамики, систем управления и других самолётных систем.

Истребитель МиГ-15 и его модификации находились на вооружении ВВС около 40 стран мира. Он принёс ОКБ А.И. Микояна и М.И. Гуревича поистине мировую известность. За создание самолёта, катапультного кресла и гермокабины, разработку и освоение новых технологических процессов при его серийном производстве группе работников ОКБ-155, в том числе А.И. Микояну и М.И. Гуревичу, в 1948- 1 950 гг. были присуждены Сталинские премии I, II и III степеней. В настоящее время в ряде государств, главным образом в США и Австралии, эксплуатируются несколько десятков истребителей, в большей части учебно-тренировочных польского и чехословацкого производства, которые используются как частные самолёты. В ноябре 1996 г. и сентябре 1997 г. в США на двух самолётах УТИ МиГ-15 (польские SBLim-2A с двигателем ВК-1) в подклассе С-1е было установлено четыре мировых рекорда скорости на базе 15-25 км и по замкнутым маршрутам 100 км и 500 км.

(Продолжение следует)

Юрию Александровичу Черняеву – 75!

Это не просто юбилей частного лица, через который проходят многие. Служба Ю.А. Черняева – целая эпоха для вертолётчиков: как для вузовских работников, так и для всех военных лётчиков; как для освоивших вертолет ранее, так и для ныне приобретающих умение летать. Добрый, отзывчивый офицер, глубоко уважающий людей и их труд, своей службой сделал многое для того, чтобы процесс лётного обучения носил творческий характер.

Юрий Александрович начал свою авиационную службу в 6-ой ВАШПОЛ (Военная авиационная школа первоначального обучения лётчиков) в г. Каменке, куда он прибыл по комсомольской путёвке в 1953 г., и, как и все поступающие на учёбу люди, мечтал стать лётчиком-истребителем. В ту пору школа готовила курсантов для истребительных училищ, расположенных в Батайске и Сызрани. Но судьба (вернее, государство), распорядилась иначе. В ходе проведения очередной реорганизации авиации все обучаемые были отправлены в г. Пугачёв, где авиационное училище приступило к подготовке вертолетчиков. Естественно, что душа каждого из несостоявшихся истребителей бурно протестовала, выражая в различных вариантах стихи одного из таких же мечтателей:

Ждал я крыльев стальных и больших скоростей, А теперь надо мной только шум лопастей.

Но кропотливая, тщательная работа преподавателей по разъяснению эксплуатационных характеристик и заложенных в конструкции вертолёта возможностей постепенно приносила свои плоды. Курсанты полюбили новую, многими впервые увиденную авиационную технику. Приступив к полётам, постигая возможности вертолета, вообще стали считать за счастье подаренную возможность освоить новый летательный аппарат.

В ВАШПОЛ и в училище лётчики- инструкторы, многие из которых были фронтовиками, знающими цену жизни, по-отечески относились к молодым курсантам, находящимся в начале своей лётной жизни, закладывали первые надёжные кирпичики в здание их будущей лётной жизни, чтобы она была долгой и плодотворной. Они настойчиво передавали молодёжи писанные и неписанные законы лётной службы. Одна из этих заповедей гласила: «В авиации все инструкции написаны кровью!» Были и ещё: «Человек, имеющий хотя бы малейшее отношение к полетам, никогда не должен лгать и обманывать; единожды солгавшему нет места на аэродроме», «В авиации нет мелочей». Смысл и суть этих правил красной нитью проходили по всем формам обучения и воспитания, во всём учебно-воспитательном процессе. Так были заложены основы рождения выдающегося методиста – лётчика вертолётной авиации.

Училище Юрий Александрович закончил по 1-му разряду, получив диплом «с отличием», был оставлен лётчиком-инструктором. Инструктор – это «царь и бог» для курсантов лётной группы, его авторитет высок; он знает всё, всё умеет. Должность требовала от молодого инструктора расширения и углубления знаний, овладения методикой обучения, приобретения знаний по педагогике и психологии.

Став командиром звена, а потом и эскадрильи, Черняев имел высочайший авторитет в полку. Сам он никогда не выкраивал для себя особых личных привилегий за счёт служебного положения. О его скромности, способности грамотно оценить обстановку и принять, на первый взгляд, неожиданное решение свидетельствует такой факт: он отказался от назначения его на должность командира полка, несмотря на уже подготовленное представление. Дело было в том, что Юрий Александрович в тот момент уже стал слушателем заочного обучения в ВВА им. Гагарина и посчитал, что положение заочника будет большой помехой исполнению обязанностей командира полка в полном объёме. А какой офицер не мечтает стать командиром полка!?

Со временем, став начальником созданного летно-методического отдела Сызранского ВВАУЛ, Юрий Александрович полностью раскрыл свои незаурядные способности организатора методической работы. В 1980 г. он возглавил участок работы в ВВС, где на основе имеющегося опыта, используя свои незаурядные качества, мог оказывать практическое влияние на совершенствование методики обучения лётчиков во всех учебных заведениях Военно-Воздушных сил страны.

Ранее должность Начальника подготовки лётного состава Аппарата ВУЗ ВВС занимали уважаемые, опытные лётчики: Герой Советского Союза генерал П.И.Песков, Дважды Герой Советского Союза генерал К.А.Евстигнеев, имевшие богатый фронтовой опыт. Юрий Александрович не только достойно продолжил их благородную миссию, но и, сообразуясь с обстановкой, используя новые научные исследования, делал всё, чтобы продолжалось совершенствование методики обучения при полном соблюдении требований безопасности полётов. О его личной скромности и благородстве в служебной деятельности свидетельствует его отношение к обстановке, сложившейся вокруг занимаемой им должности. Как-то в одночасье государству потребовались генеральские звания на должностях в других структурах МО. Временно была понижена категория его должности по званию: «генерал» ушёл в другое штатное расписание. К сожалению, у нас стало за правило, что приписка «временно», обычно означает: «навечно». Тринадцать лет Юрий Александрович с присущим ему спокойствием исполнял «генеральские» обязанности…

Стоит немного коснуться причины частого упоминания таких понятий, как качество подготовки лётного состава и безопасность полётов. Уровень их состояния являются показателем выполнения Государством своих обязанностей и обязательств по соблюдению прав своих граждан на жизнь и охрану здоровья. Юрий Александрович, как человек государственный, чётко и ясно эту взаимосвязь представлял, и посвятил этому всю свою жизнь, работая по одной из составляющей соблюдения прав – заботе о высоком уровне лётной подготовки, исходя из принципа: «Есть полёты – есть лётчик; нет полётов – нет лётчика».

Юрий Александрович летал до последнего дня службы. Он и сейчас романтик, годен к лётной работе.

Его сыновья, по примеру отца, тоже избрали путь военных вертолётчиков. Александр, боевой лётчик, дважды был в Афганистане, ныне генерал-майор авиации; Олег тоже боевой лётчик, прошёл через горячие точки России, Анголу и Косово.

40 лет изо дня в день Юрий Александрович Черняев на всех постах вкладывал свои знания, умения, душу и сердце в подготовку лётчиков, безопасность полётов. Частица его труда и его души закрепилась у не одной тысячи лётчиков в их навыках, умении управлять вертолётами и самолётами, в осознанной гордости за принадлежность к авиации.

Владимир Ильин

Воздушные парты "Поднебесной"

Как известно, первым китайским специализированным учебно-боевым самолетом был советский УТИ-4 (двухместный вариант истребителя И-16, оборудованный двойным управлением). В 1937 – 1940 гг. правительство Чан-Кайши закупило в СССР несколько десятков (по некоторым данным – 74) таких машин, направленных на укомплектование летных учебных центров. А в 1940 году, после того, как в силу договора с Японией советская военная помощь официально прекратилась, в Китае была предпринята попытка воспроизведения этого крайне необходимого военно-воздушным силам самолета собственными силами. До 1944 года промышленность страны «кустарным» способом выпустила около 30 УТИ-4, получивших в «Поднебесной» название «Иань 28 чиа».

Военно-воздушные силы молодой Китайской Народной Республики были фактически заново созданы в 1949 году с опорой на советскую военную помощь. До на

чала 1960-х годов они развивались в рамках единого процесса с советскими ВВС, имели близкую структуру и самолетный парк, пользовались одинаковыми с ВВС СССР уставами, наставлениями и инструкциями, готовили летный состав по аналогичной схеме и практически на одинаковых типах самолетов. Первоначальный и основной курсы обучения китайские курсанты проходили на поршневых УТС Як-18, CJ-5 и CJ-6 (китайские «клоны» нашего Як-18), а затем молодые пилоты пересаживались на двухместный реактивный самолет МиГ-15УТИ (в Китае он получил новое обозначение, JJ-2, однако серийно там никогда не производился).

Следует сказать, что «переходного» поршневого самолета типа нашего Як-1 1 в Китае не было (в 1950-е годы КНР получила от СССР порядка двух десятков машин этого типа, не вызвавших особого интереса у китайской стороны и больше не закупавшихся). Вместо этого китайцы (практически одновременно с СССР, Чехословакией и Польшей) приступили к работам по созданию собственного реактивного учебно-тренировочного самолета основного этапа летной подготовки. В 1956 году в Шеньяне, через месяц после образования там самолетостроительного КБ, началось проектирование УТС JJ-1 (Цзяньцзяо-1) с двигателем РД-500 (последний, как известно, в свою очередь, вел свою родословную от английского ТРД «Дервент»),

26 июля 1958 года JJ-1, ставший первым китайским реактивным самолетом национальной разработки, поднялся в воздух. Но хотя этому кургузому на вид летательному аппарату с прямым крылом, тандемным расположением экипажа и двигателем, архаично размещенным в центре фюзеляжа, в ходе летных испытаний и удалось подтвердить расчетные (следует сказать – весьма умеренные) летные характеристики, JJ-1 в серию так и не пошел: китайская авиационная промышленность в то время еще не имела опыта доводки и освоения в производстве столь «деликатного» (несмотря на кажущуюся простоту) изделия, как реактивный УТС.

В конечном итоге китайцы отказались от намечавшейся было трехэтапной схемы обучения курсантов и вернулись к двухэтапной (Як-18 и МиГ-15УТИ).

УТИ-4 в Китае

CJ-6 в музее авиации под Пекином

JJ- 1 первый реактивный самолет китайской разработки

JJ-5

JJ-6

JJ-7

УТС JL-8 BBC HOAK

Несмотря на то, что «Великая дружба» между СССР и Китаем в 1960-х годах на несколько десятилетий сменилась настоящей «холодной войной», ВВС КНР по-прежнему продолжали ориентироваться на советский опыт и на заимствование (насколько это было возможно при сложившихся отношениях) советской авиационной техники. Однако в области формирования парка учебно-тренировочной авиации китайцы все же пошли своим путем: если Советский Союз, страны Варшавского договора, а также большинство стран НАТО использовали для первоначальной и основной подготовки реактивные учебно-тренировочные самолеты (L-29 «Дельфин», Фуга «Мажистер», ВАС 167 «Джет Провост», Аэромакки МВ326, Локхид Т-33 и др.), то в Китае летчики продолжали готовиться на поршневых CJ-5 и CJ-6 и лишь к концу обучения в летном училище пересаживались на учебно-боевые двухместные варианты строевых истребителей, масштабы использования которых были несколько шире, чем в странах, применяющих для основного этапа летной подготовки реактивные УТС с более высокими, чем у поршневых машин, характеристиками.

В 1966 году в Китае начали разработку учебно-боевого варианта основного истребителя ВВС МиГ-17, получившего название JJ-5.

До 1985 года китайская авиационная промышленность выпустила 1061 самолет этого типа, а в 1970 году там приступили к разработке учебно-боевого МиГ-19 (JJ-6), в 1973 – 1986 гг. произведенного в количестве 534 экземпляров.

Следует сказать, что хотя Советский Союз и другие страны Варшавского договора имели ни как не меньшее, чем НОАК, число истребителей МиГ-17 и МиГ-19, эксплуатировавшихся в строевых частях до 1 980-х годов, сколько-нибудь заметной потребности в специализированных учебно-тренировочных вариантах этих самолетов там не возникало.

В конце XX века основным фронтовым истребителем ВВС НОАК стал САС J-7 – развитие МиГ-21Ф-13. Освоение производства этого самолета началось в Китае еще в 1961 году и затянулось до 1967 года, когда на авиационном заводе в Чэнду, наконец, приступили к серийной постройке «двадцатьпервых», получивших китайское обозначение J-7-I. В 1979 году в сборочных цехах их сменила новая серийная модификация J-7-II, ставшая почти на три десятилетия главным фронтовым боевым самолетом китайских ВВС и послужившая основой для создания почти двух десятков различных (как серийных, так и опытных) вариантов.

В том же 1979-м развернулись работы и по созданию двухместного учебно-боевого JJ-7, «источником вдохновения» для разработчиков которого послужил советский МиГ-21У. В 1985 году JJ-7 совершил первый полет, а в конце 1980- х первые «двухмаховые» спарки поступили на вооружение ВВС НОАК, а также, в небольших количествах (пропорционально числу экспортируемых J-7), стали поставляться за рубеж. Однако эти машины годились лишь для переучивания, тренировки и отработки техники пилотирования пилотов J-7 и близких им (хотя и более крупных) J-8. В летных училищах Китая основным самолетом по-прежнему оставался CJ-6, несмотря на несколько «осовремененную» конструкцию, мало чем отличавшийся от исходного Як-18.

Лишь в конце 1980-х годов в КНР вернулись к работам по созданию специализированных реактивных учебно-тренировочных самолетов: начинавшееся обновление самолетного парка боевой авиации потребовало и существенных изменений самого процесса подготовки летчиков с максимально полным учетом специфики задач, стоящих перед ВВС НОАК, а также перспектив развития самолетного парка страны. Кроме того, китайцы, весьма чутко отслеживающие потребности мирового (в первую очередь – азиатского) авиационного рынка, осознавали важность и перспективность такой его ниши, как учебно- тренировочная и учебно-боевая (в случае необходимости быстро становящаяся боевой) авиация. При этом, как и в области создания истребителей 4-го поколения, Китай стремился идти своим, достаточно самобытным путем, но при этом широко сотрудничал с Россией (в начале 1990-х годов восстановившей свое положение в качестве основного партнера КНР в обрасти военно-технического сотрудничества), а также (в несколько меньших масштабах) с рядом стран Западной Европы.

В 1994 в КНР году начался выпуск дозвуковых реактивных УТС HAIC JL-8, известных, также как К-8 «Каракорум» (к настоящему времени построено уже около 240 машин этого типа, поставляющихся в более чем в 10 стран мира) и приблизительно эквивалентных самолету L-39, созданному в 1970-е годы для подготовки летчиков истребителей 3-го поколения. Несколько позже в Китае развернулись работы и над учебно-боевыми сверхзвуковыми самолетами углубленной подготовки (говоря «по-американски» – LIFT – Led-ln Fighter Trainer) GAIC FTC-2000 и HAIC L-15, отличившимися сверхзвуковой скоростью полета и наличием комплекса вооружения. К середине текущего десятилетия эти машины вышли на летные испытания.

Следует сказать, что необходимость в сверхзвуковых УТС/УБС далеко не всем специалистам представляется очевидной: многие страны, в частности, Россия и все более интегрирующаяся (в том числе и в области подготовки военных летчиков) Западная Европа не имеют их вовсе. В то же время Китай является сегодня единственной страной в мире, одновременно развивающей два типа сверхзвуковых УБС. Причины этого, на первый взгляд, затратного решения кроются, скорее всего, не столько в конкуренции, существующей между фирмами GAIC и HAIC (кстати сказать, до последнего времени обе они входили в государственный концерн САТ1С II), сколько в разнице требований к учебно-боевому самолету, предъявляемых ВВС НОАК (для которых, в основном, и создается FTC-2000) и потребностями не очень богатых развивающихся стран – традиционных «клиентов» Китая, на которые в значительной степени ориентирован более легкий и, если можно так выразиться, более «фотогеничный» L-15.

Ряд зарубежных СМИ пишет о существующем конкурсе между FTC- 2000 и L-15. Однако, учитывая китайскую специфику, можно предположить, что, скорее всего, не будет ни победителей, ни проигравших: оба этих самолета окажутся на вооружении, разведенные по своим «нишам» изобретательными офицерами ВНК ВВС НОАК. При этом L-15, скорее всего, будет эксплуатироваться в летных училищах («академиях») на этапе углубленной подготовки, a FTC-2000, имеющий более высокие характеристики и полноценный комплекс вооружения, будет использоваться в центрах подготовки, где бывшие курсанты должны «доводиться до кондиций» боевых летчиков, а также в строевых частях, оснащенных самолетами J-7, J-8, J-10 и FC-1.

Рассмотрим более подробно, что представляют собой китайские сверхзвуковые УБС XXI века.

Модель первоначального варианта УТС L-15 на выставке 2001 года в Пекине

УЧЕБНО-БОЕВОЙ САМОЛЕТ L-15

Летчики ВВС НОАК обучаются сегодня в нескольких «военно-воз- душных академиях» (так в КНР теперь на «новокитайский» манер называются старые училища летчиков). Академический курс рассчитан на два года, в ходе его прохождения курсантом приобретается налет порядка 280-300 часов. На заключительном этапе молодые летчики проходят подготовку на учебно-боевых самолетах (двухместных вариантах боевых машин) с отработкой основных элементов боевого применения.

Однако использование для углубленной подготовки (а также «доучивания» в центрах) все более усложняющихся и дорожающих боевых и созданных на их базе учеб- но-боевых истребителей становится обременительным делом даже для такой страны, как КНР, где никогда особо не экономили на обороне: один час полета того же JJ-7 (не говоря уже о Су-27УБ) обходится в несколько раз дороже, чем час полета специализированного учебно-тренировочного самолета. Разумный выход из сложившейся ситуации видится в минимизации использования «больших» учебно-боевых самолетов и введении как бы промежуточной ступени специализированного, относительно простого и дешевого сверхзвукового УБС, на который можно было бы возложить значительную часть тех задач, которые не в состоянии решать поршневой УТС.

В то же время реактивный JL-8 почти полностью уходит на экспорт и в национальных ВВС, фактически, отсутствует. Причина этого, видимо, кроется в том, что эта, в целом удачная машина, создававшаяся, в первую очередь, под требования ВВС Пакистана, использующего западную схему летной подготовки, не совсем соответствует китайским требованиям к УТС.

НОАК, судя по всему, нуждается в более универсальном самолете, способном обеспечить программу как основной, так и углубленной летной подготовки. А последняя предполагает наличие у учебно- тренировочной машины более высоких летных характеристик, приближающих ее к сверхзвуковому истребителю. Создание такого самолета и началось в Китае в конце прошлого десятилетия.

В сентябре 2001 года на выставке Aviation Expo в Пекине произошло малозаметное, на первый взгляд, событие: на стенде государственного авиастроительного концерна CATIC II была впервые выставлена модель учебно-тренировочного самолета нового поколения L-15, разрабатываемого компанией HAIC (Hongdu Aviation Industry Group), входящей в состав государственного концерна AVIC II. В пояснительной табличке к модели (воспроизводящей классический облик современного учебно-боевого самолета с трапециевидным крылом, однокилевым оперением, боковыми воздухозаборниками и «раздутым» до разумного предела фонарем кабины) сообщалось, что создаваемая машина рассчитана на М=1,4 и предназначена для углубленной подготовки летчиков истребительной авиации, а также способна решать некоторые типы боевых задач.

В ноябре 2002 года модель L-15 была вновь продемонстрирована на международном авиасалоне в Чжухае среди большого числа моделей других перспективных сверхзвуковых самолетов. Информация о новой машине, распространенная в ходе работы выставки, являлась более обстоятельной, чем в Пекине. Было объявлено, что самолет получит два украинских двигателя типа АИ-25 или китайские перспективные двигатели WS1 1 (2x3500 кгс), цифровую мультиканальную электродистанционную систему управления, современное информационно- управляющее поле кабины экипажа, выполненное с использованием многофункциональных цветных жидкокристаллических индикаторов, рычаги управления, соответствующие требованиям концепции HOTAS (пилотирование без отрыва рук от РУС и РУД), автоматическую систему управления сбросом вооружения.

Макет самолета L-15 на выставке в Чжухае

Еще не окрашенный первый опытный самолет L-15

Первый опытный экземпляр самолета L-15

В августе следующего года в ходе работы Московского авиационно-космического салона «МАКС- 2003» на брифинге, проведенном фирмой Яковлева, ее генеральный директор Олег Демченко объявил о проведении совместных работ ОКБ «Як» и китайской корпорации AVIC II над «перспективным сверхзвуковым учебно-тренировочным самолетом». По словам Демченко, в основу проекта была положена китайская концепция УТС, известная под названием «L-15».

Чуть позже Олег Демченко сообщил, что российская фирма по заказу китайской корпорации AVIC II оказывала консультации и «готовила инженерную записку по концепции L-15». По словам генерального директора «Яка», китайцам оказывалась помощь в оценке концепции сверхзвукового УТС, а также осуществлялось научно-техни- ческое сопровождение этого проекта.

Более подробная информация о российско-китайском сотрудничестве по программе L-15 широко обсуждалась в СМИ. И если судить по нынешнему облику этого самолета, то к итальянскому «клону» Як-130 (М-346 «Мастер») прибавился и китайский.

Выкатка прототипа L-15, которому было присвоено гордое имя «Летающий лев», состоялась 23 сентября 2005 года, а свой первый испытательный полет эта машина выполнила 13 марта 2006 года. К середине следующего года прототип налетал уже более 60 часов. Второй опытный самолет был направлен на статиспытания, а оснащенная полным комплектом авионики третья машина, после ее торжественной презентации на авиасалоне в Чжухае в ноябре 2006 года (проведенной вполне в американском стиле, с торжественными речами, оркестром, воздушными шариками и неестественно длинноногими девушками, позирующими на фоне «Летающего льва»), вышла на испытания в конце 2007 года и совершила свой первый полет 10 мая 2008 года.

Предполагалось, что первый этап летных испытаний завершится в 2009 году. По сообщению ряда источников, после этого ВВС НОАК должны сделать выбор между L-15 и другим типом перспективного сверхзвукового УТС – FTC-2000. Однако имеются сообщения, что еще в апреле 2006 года министерство обороны Китая заказало опытную серию из четырех самолетов L-15, постройка которых должна была начаться в 2007 году, а общий объем заказа МО КНР на самолеты этого типа составил 200 единиц. Таким образом, самолеты L-15 и FCT-2000 будут сосуществовать в китайских ВВС параллельно, а конкурс между HAIC и GAIC в области учебно-боевых самолетов если и существует, то лишь в форме забытого нами «социалистического соревнования между трудовыми коллективами».

Третий опытный экземпляр самолета L-15

Согласно сообщениям зарубежных СМИ, стоимость одного серийного «Летающего льва» составит 14.6 млн. долл. Это достаточно большая величина, если сравнивать ее со стоимостью прежних китайских серийных сверхзвуковых самолетов. Однако стоимость китайской авиационной техники 4-го поколения, разрабатываемой с большим процентом участия иностранных партнеров и имеющей значительное число зарубежных комплектующих (чего не было на таких самолетах, как J-6, J-7, J-8 и Q-5, полностью производимых в КНР), постепенно приближается к общемировому уровню и в обозримом будущем, по-видимому, перестанет являться главным козырем китайского авиапрома.

На выставке в Чжухае в 2010 г. корпорация AVIC продемонстрировала новый вариант УТС L-15, оснащенный форсированными двигателями украинского производства

с системой управления типа FADEC. Кроме того, на этом самолете установлена РЛС и усовершенствованное приборное оборудование в кабинах пилотов: ИЛС и три МФИ (на предыдущих вариантах самолета – два МФИ). В конструкцию самолета также были внесены изменения – оперение и закрылки нового варианта изготовлены из КМ.

Первый полет этого варианта самолета, получившего обозначение L-15 Lift, состоялся накануне выставки – 29 октября 2010 г. Форсажные двигатели обеспечивают самолету L-15 Lift тяговооруженность, близкую к 1 и дают возможность развивать сверхзвуковую скорость. По мнению разработчиков самолета из компании «Ченду», скороподъемность и маневренные характеристики нового варианта УТС сравнимы с соответствующими параметрами истребителей F-16 и «Мираж 2000». При наличии заказов на самолет L-15 Lift, он может появиться на рынке через два года и составить конкуренцию российскому УТС Як-130 и южно-корейскому УТС Т-50.

Шестой опытный экземпляр самолета L-15, оснащенный форсажными двигателями

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ САМОЛЕТА L-15

Учебно-боевой самолет L-15 предназначен для углубленной и (частично) основной подготовки летчиков фронтовой авиации, а также для решения боевых задач в ходе конфликтов ограниченной интенсивности. Он выполнен по нормальной аэродинамической схеме со среднерасположенным трапециевидным крылом, имеющим развитые корневые наплывы, цельноповоротным трапециевидным горизонтальным оперением и стреловидным однокилевым вертикальным оперением. Аэродинамическая компоновка самолета обеспечивает возможность выполнения устойчивого полета на больших (до 30 град.) углах атаки.

Третий опытный экземпляр самолета L-15 на выставке в Дубае в 2009 г.

Крыло имеет вихреобразующий «клык» на передней кромке и снабжено двухсекционными предкрылком и закрылком. В отличие от Як- 130, задняя кромка крыла выполнена не прямой, а имеет обратную стреловидность. Планер самолета изготовлен, в основном, из алюминиевых сплавов. Его расчетный ресурс составляет 10000 часов (что соответствует 30 годам эксплуатации).

Горизонтальное цельноповоротное оперение имеет небольшое отрицательное V. Вертикальное оперение снабжено односекционным рулем поворота. На верхней поверхности фюзеляжа имеется воздушный тормоз относительно большой площади. Самолет оснащен четырехкратно резервированной цифровой ЭДСУ, обеспечивающей управление по рысканию, тангажу и крену.

На первом опытном самолете L-15 установлены два украинских ТРДД « Прогресс »/ЗМКБ ДВ-2С (2x2200 кгс), обеспечивающие возможность полета лишь с дозвуковой скоростью. Второй опытный УБС, а также серийные машины оснащаются двигателями того же предприятия АИ-222-25Ф (2500/ 4200 кгс) с форсажной камерой, позволяющими (по расчетам) достигать в горизонтальном полете скорости, соответствующей М=1,4.

Применение более крупных (длина 3138 мм против 2100 мм у АИ-222-25) и тяжелых (560 кг против 350 кг) двигателей обусловило и отличие конструкции хвостовой части фюзеляжа L-15 от самолета Як-130. По словам председателя совета директоров ОАО «Мотор- Сич» Вячеслава Богуслаева, сказанным в январе 2008 года, Украина поставила Китаю около 20 двигателей АИ-222-25Ф, предназначенных для опытных и первых серийных самолетов L-15. Следует сказать, что двигатели «Мотор-Сич» АИ-25ТЛК, конструктивно близкие АИ-222-25, почти 15 лет эксплуатируются в Китае и других странах на самолетах JL-8, поэтому освоение «родственных» ТРДДФ АИ-222-25Ф, по- видимому, не представит для китайцев каких-либо сложностей.

Информационно-управляющее поле кабин самолета L-15 вполне отвечает требованиям к поколению «4+». У переднего летчика установлен широкоугольный индикатор на лобовом стекле (ИЛС). На приборной доске каждой из кабин размещено по два полноцветных жидкокристаллических МФИ размером 5x5 дюймов. Рычаги управления соответствуют требованием концепции НОТ AS.

Хотя информация о наличии на борту L-15 радиолокационной станции отсутствует, размеры и форма носовой части фюзеляжа вполне позволяют разместить там небольшую БРЛС типа российских многофункциональных станций «Оса» или «Копье».

Самолет оснащен катапультными креслами китайского производства, обеспечивающими возможность покидания машины на стоянке. Впрочем, на экспортных вариантах, вероятно, предусмотрено и применение и зарубежных катапульт. Катапультирование осуществляется через разрушаемый фонарь кабины.

Вооружение самолета L-15 размещено на двух торцевых крыльевых и четырех подкрыльевых узлах подвески. Его масса достигает 1000 кг. В состав вооружения входят ракеты класса «воздух-воздух» малой дальности с ТГС PL-9C или TL-10A, размещаемые на концевых крыльевых АПУ, а также неуправляемые средства поражения (НАРС, свободнопадающие авиабомбы, разовые бомбовые кассеты и т.д.) на подкрыльевых узлах. Можно предположить, что под фюзеляжем предусмотрена подвеска контейнера с пушечным вооружением.

L-15 НА МЕЖДУНАРОДНОМ АВИАЦИОННОМ РЫНКЕ

Первый зарубежный дебют L-15 состоялся на авиасалоне «МАКС- 2009», проходившем в подмосковном Жуковском. А одним их первых зарубежных покупателей «Летающего льва», вполне возможно, станет Украина. В настоящее время министерство обороны этой страны изучает возможность производства совместно с Китаем самолета L-15 (собственно, этот УБС, имеющий украинские двигатели, и так в некотором роде уже является китайско-украинским). Об этой перспективе недавно заявил ныне уже освобожденный от своей должности министр обороны Юрий Ехануров, подводя итоги пятидневного визита украинской военной делегации в Китайскую Народную Республику: «Мы имеем достаточные мощности в Министерстве обороны для того, чтоб реализовывать подобные проекты. Сейчас мы изучим технологические возможности наших авиаремонтных предприятий и проведем конкретный переговорный процесс с представителями Китая с точки зрения возможного производства таких учебно-боевых самолетов. Это очень серьезная тема».

Говоря о перспективах участия Киева в программе китайского УБС, следует напомнить, что став «незалежной», Украина уже предпринимала попытки создания близкого по своим характеристикам и боевым возможностям самолета собственной конструкции: в 1990-е годы там началась разработка авиационного комплекса, носящего название «фронтовий дозвуковий винищувач-перехопщик» (фронтовой дозвуковой истребитель-перехватчик). Собственно, первоначально существовали планы создания не дозвукового, а полноценного сверхзвукового боевого самолета, однако, при использовании двигателей семейства АИ-25, производимых на Украине, было возможно реализовать лишь дозвуковой или трансзвуковой ЛА, а разработку новых «моторов» или закупку их за рубежом признали нецелесообразной.

Прорабатывалось несколько компоновок такого самолета (в том числе и весьма экзотические, с крылом обратной стреловидности). Работы велись, по-видимому, до конца 1990-х годов, а затем были прекращены, скорее всего, по финансовым соображениям. Теперь «ниша» в украинских ВВС, ранее отводимая «перехопщику», может быть занята китайским авиационным комплексом, который, помимо учебных, достаточно эффективно должен решать и боевые задачи.

Натурный макет самолета FTC-2000 на выставке в Чжухае

Первый опытный самолет FTC-2000

УЧЕБНО-БОЕВОЙ САМОЛЕТ JL-9 (FTC-2000)

Если создание УБС L-15 было, по всей видимости, обусловлено потребностями не только внутреннего, но и внешнего авиационных рынков, то разработчики учебно- боевого самолета FTC-2000 ориентировались, в первую очередь, на военную авиацию самой КНР, где в строевых эскадрильях и учебных центрах ВВС эксплуатируются, в основном, двухместные учебно-боевые машины JJ-6 и JJ-7. По своим летным характеристикам эти самолеты (особенно JJ-7) удовлетворяют современным требованиям военно-воздушных сил, но по уровню бортового оборудования и вооружения они соответствуют лишь второму поколению реактивной боевой авиации и не могут достаточно эффективно использоваться при подготовке летчиков для истребителей поколений «4» и «4+» (FC-1, J-10, Су-27 и Су-ЗОМК), поступающих с конца 1990-х годов на вооружение НОАК. В результате возникла все более настойчивая потребность в относительно недорогой (а потому – «чисто китайской») учебно-боевой машине, сочетающей летные характеристики модернизированного J-7 с современной авионикой (в частности, «стеклянной» кабиной) и комплексом вооружения, обеспечивающим отработку применения современных и перспективных высокоточных авиационных средств поражения. Вполне логичным представлялось использовать при создании такого самолета многочисленные наработки, сделанные в 1980-1990-х годах в рамках программ модернизации основного истребителя китайских ВВС – J-7.

Масштабная модель нового самолета, начавшего создаваться в конце 1 990-х годов компанией GAIC (Guizhou Aviation Industry Group), входящей в состав концерна AVIC II, на базе УБС JJ-7 (МиГ-21У) и получившего название FTC-2000 «Шаньянг» («Горный орел»), была впервые публично продемонстрирована на международном авиационном салоне в г. Чжухае в ноябре 2000 года. А уже через два года в том же Чжухае китайцы показали и натурный (построенный с использованием узлов реального самолета JJ-7) макет «Горного орла».

Нужно сказать, что появление нового сверхзвукового УБС было обставлено на выставке «Airshow China 2002» весьма скромно: самолет одиноко стоял даже не в самом китайском павильоне (как истребитель FC-1, пользовавшийся неизменным вниманием публики), а снаружи, практически на краю выставочной территории. В результате автору этих строк пришлось объяснять нескольким членам российской делегации, как найти этот, безусловно, один из наиболее интересных экспонатов выставки: во время своего первого посещения китайской экспозиции они его попросту не заметили.

Несмотря на весьма посредственные успехи в области рекламы «Горного орла», реализация самой программы FTC-2000 продолжала идти весьма быстрыми темпами. В конце 2000 года завершились продувки модели самолета в аэродинамической трубе, а вскоре на заводе в Гуанчжоу началась постройка трех прототипов сверхзвукового УТС, первый из которых (серийный номер 421) поднялся в воздух 13 декабря 2003 года.

Планировалось, что предсерийная партия их четырех машин этого типа будет заложена в Гуанчжоу в 2005 году и передана ВВС НОАК в конце 2006 года. Однако работы, очевидно, несколько затянулись: первые два самолета FTC-2000 были переданы военным лишь в конце 2008 года.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ САМОЛЕТА FTC-2000

FTC-2000 представляет собой глубокую модернизацию самолета JJ-7 (МиГ-21УБ), с сохранением основных компоновочных решений, узлов и агрегатов этого самолета. При рассмотрении вблизи для всех, кто когда-то имел дело с МиГ-21, сходство этих машин кажется еще более очевидным. Однако имеются и существенные различия. Наибольшим изменениям подверглась носовая часть фюзеляжа, лишившаяся переднего воздухозаборника и принявшая остроконечную форму, а также крыло увеличенной площади (заимствованное у серийного истребителя J-7E), концевые части которого (примерно с половины размаха) приобрели меньшую стреловидность, став из треугольных трапециевидными. В отличие от крыла L-15, крыло FTC-2000 лишено механизации по передней кромке.

С целью улучшения обзора из задней кабины радикальным изменениям подвергся фонарь, ставший более «объпревышение заднего кресла над передним. Козырек фонаря стал монолитным, без плоского лобового стекла и боковых гнутых стекол. Для компенсации путевой устойчивости, ухудшившейся в результате изменения формы верхней части фюзеляжа, под хвостовой частью установили два аэродинамических гребня увеличенной площади.

На самолете установлен двигатель Liyang WP13F(C), развивающий тягу 6450 кгс (4400 кгс на бесфорсажном режиме) и являющийся дальнейшим развитием советского ТРДФ Р11, применявшегося на самолетах семейства МиГ-21. Следует сказать, что двигатель WP13F(C) устанавливается, также, на истребителях J-7E и J-7G. Воздушные входы нерегулируемого воздухозаборника расположены по бокам нижней части фюзеляжа.

Емкость внутренних топливных баков самолета составляет 2660 л. Кроме того, под крылом и фюзеляжем могут подвешиваться три подвесных топливных бака (два по 480 л и один на 720 л). Другой вариант снаряжения – три ПТБ по 480 л.

С правой стороны фюзеляжа, перед козырьком фонаря кабины FTC-2000, установлена Г-образная штанга дозаправки. Появление этого устройство обусловлено, очевидно, стремлением обеспечить массовую подготовку летчиков фронтовой авиации Китая проведению дозаправки в полете. В свою очередь, это может означать, что в начале следующего десятилетия в ВВС НОАК должен появиться и массовый самолет-заправщик, предназначенный для «обслуживания» истребительной и истребитель- но-бомбардировочной авиации.

Экипаж УБС размещается в катапультных креслах класса «0-0» TY6D. Сообщалось, что на FTC-2000 в носовой части фюзеляжа предполагается установить импульсно-доплеровскую БРЛС управления огнем.

В каждой кабине УБС (выглядевшей, надо сказать, несколько менее «футуристично», чем у L-15) размещено по многофункциональному цветному ЖК-дисплею китайского производства (форматом, приблизительно, 5x5 дюймов), а в передней кабине расположен ИЛС XPS-2, также производимый в КНР.

Вооружение JL-9 общей массой до 2000 кг размещается на пяти узлах внешней подвески (четырех подкрыльевых и центральном подфюзеляжном) и может включать УР класса «воздух-воздух» с ТГС типа PL-8 и PL-9, а также НАР и свободнопадающие авиабомбы. Кроме того, под фюзеляжем установлена 23-мм пушка «Тип 23» (китайская версия ГШ-23Л).

Сообщалось, что FTC-2000 будет участвовать в конкурсе на перспективный учебно-боевой самолет для ВВС Индонезии. При этом в качестве его основного соперника называется российский Як-130.

Корейский УТС К-50 "Золотой орел"

FTC-2000 НА ФОНЕ ЗАРУБЕЖНЫХ АНАЛОГОВ

Наиболее близким зарубежным аналогом FTC-2000 является другой орел (на этот раз – золотой) – корейско-американский сверхзвуковой УТС/УБС KAI/Локхид Мартин Т-50 «Golden Eagle». Южно-корейская машина, совершившая первый полет 20 августа 2002 года (на год и четыре месяца раньше «Горного орла») является развитием компоновки F-16.

«Голден Игл», созданный для замены в ВВС Южной Кореи американского сверхзвукового учебно- тренировочного самолета Нортроп Т-38 «Тэлон», начал поступать на вооружение в 2008 году. Он несколько тяжелее китайского аналога (взлетная масса без внешних подвесок около 8800 кг против 7800 кг у «Горного орла»). Также, как и китайская машина, Т-50 оснащен одним двигателем с фосажной камерой (американским ТРДДФ Дженерал Электрик F404-GE-102 с тягой 8000 кгс), обеспечивающим «Голден Иглу» максимальную скорость, соответствующую М=1,5 (что незначительно меньше, чем у китайского самолета), но несколько большую взлетную тяговооруженность (0.91 против 0.83). Емкость внутренних баков сравниваемых машин примерно равна (в планере Т-50 размещается до 2220 кг керосина), почти одинакова и перегоночная дальность (2590 км к Т-50 против 2500 км у FTC-2000).

Преимуществом южнокорейской машины является применение современной цифровой электродистанционной системы управления, чего нет на более простой и «консервативной» китайской машине. В сочетании с весьма совершенной «боевой» механизацией крыла, заимствованной у F-16, это должно, в принципе, обеспечить Т-50 определенные преимущества при ведении маневренного воздушного боя. В то же время основным преимуществом FTC-2000 должна стать его рекордно низкая стоимость, обусловленная, помимо «национальных особенностей» при формировании рынка рабочей силы в Китае, использованием в качестве прототипа давно освоенного в производстве, а потому дешевого серийного истребителя.

Модель самолета CY-1

ПЕРСПЕКТИВЫ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ FTC-2000

Хотя в настоящее время на «Горном орле» устанавливается серийный двигатель WP13F(C), в перспективе возможно применение нового ТРДФ WP14C «Куалун-3», развивающего на форсажном режиме тягу 7800 кгс. Таким образом, взлетная тяговооруженность самолета в конфигурации без внешних подвесок может достичь единицы. Должны возрасти также скороподъемность и разгонные характеристики. Самолет с такими возможностями может лечь в основу различных боевых вариантов FTC-2000. Нужно заметить, что в печати уже имелись сообщения о разработке на базе сверхзвукового УБС двухместного истребителя-бомбардировщика, предназначенного для применения управляемых боеприпасов класса «воздух – поверхность», а также самолета радиоэлектронной борьбы с экипажем, состоящим из летчика и оператора.

На базе учебно-боевого FTC-2000 предполагалось построить и экспериментальный самолет CY-1, модель которого, выполненная в масштабе 1:3, демонстрировалась на выставке в Чжухае в ноябре 2002 года. Эта высокоманевренная машина разрабатывалась при участии Пекинского авиационного научно-исследовательского института (Beijing SuperWing Technology Research Institute), входящего в концерн AVIC I. Двухместный самолет (конструкция которого была, в целом, подобна FTC-2000 должен был иметь оригинальную аэродинамическую компоновку, напоминающую компоновку «продольный триплан». Отличие заключалось в том, что хвостовые цельноповоротные аэродинамические плоскости имели отогнутые вниз законцовки, выполняющие функции вертикальных аэродинамических поверхностей.

Утверждалось, что самолет CY-1 должен был обладать «рекордно высокими» характеристиками маневренности, устойчивости и управляемости на больших углах атаки.

Хотя на выставке в Чжухае CY-1 был представлен как экспериментальный самолет, наличие на его модели управляемого вооружения класса «воздух-воздух» и «воздух-поверхность» (общую массу которого можно было оценить в 3000 кг) свидетельствовало о том, что в перспективе машину планировалось трансформироваться в полноценный легкий истребитель.

Модель боевого (одноместного) самолета, являющего дальнейшим развитием CY-1 и получившего название LFC-16, была продемонстрирована на очередной выставке в Чжухае в 2004 году. Самолет, имеющий максимальную взлетную массу 9000 кг (на 800 кг меньше, чем у FTC-2000), должен был отличаться от FTC-2000 (помимо своей совершенно оригинальной аэродинамической компоновки) более мощным вооружением максимальной массой до 3500 кг (в частности, дополнительными концевыми крыльевыми АПУ для ракет «воздух- воздух»), а также усовершенствованной силовой установкой (ТРДФ WS14 с форсажной тягой 7800 кгс), с которой самолет, по расчетам, приобретал более высокие летные характеристики. Так, максимальное число М, по расчетам, возрастало с 1,6 до 1,8, практический потолок увеличивался с 16000 до 17000 м, расчетная перегоночная дальность с ПТБ (очевидно, за счет несколько большей экономичности двигателя) составляла уже не 2500 км (как у FTC-2000), а 2800 км, а максимальная продолжительность полета достигала 3 часов 30 минут.

Должны были возрасти характеристики устойчивости и управляемости самолета на предельно малых скоростях.

Однако на последующих выставках какая-либо информация о LFT-16 отсутствовала, что наводило на мысли о прекращении программы. Впрочем, возможно, работы над легким «сверхманевренным истребителем» продолжаются в Китае без излишней рекламы…

ХАРАКТЕРИСТИКИ САМОЛЕТОВ HAIC L-15 И GAIC FTC-2000

Тип самолета L-15 FTC-2000

Размах крыла, м 9,48 8,32

Длина самолета, м 12,27 14,56

Высота самолета, м 4,81 4,11

Площадь крыла, м 2 – 26,15

Взлетная масса, кг: без внешних подвесок 6800 7800

максимальная 9800 9800

Масса топлива, кг: во внутренних баках – 2060

в ПТБ – 1300

Боевая нагрузка, кг: нормальная 1000

максимальная – 3500

Максимальное число М 1,4 1,6

Скороподъемность, м/с 150 -

Практический потолок, м 16000 16000

Перегоночная дальность, км 3100 2500

И.ПРИХОДЧЕНКО, В.МАРКОВСКИЙ

Военно-транспортныи самолет Ан-12

Продолжение. Начало в АиК №6-11 /2010 г.

КРЫЛЬЯ ДЕСАНТА

Что касается десантно-транс- портных операций, то возможности Ан-12 обеспечивали высадку с воздуха до 60 десантников в полном снаряжении и до 105 – посадочным способом, а также доставку и десантирование практически всей состоявшей на вооружении ВДВ бронетехники, артиллерии и транспортных средств. На базе лидерных полков приступили к отработке десантирования, причём прыжки десантников начались спустя считанные месяцы после поступления Ан-12 в строй. В 566-м полку, только с июля 1959 года начавшем практически осваивать Ан-12, уже в сентябре 14 экипажей приняли участие в учениях Киевского военного округа, где высадили тактический воздушный десант из 405 бойцов 103-й гв. воздушно-десантной дивизии. Обеспечивая ход учений, Ан-12 перебросили на аэродромы в зоне маневров ещё 1778 человек личного состава, 30 артиллерийских орудий с тягачами, 10 бронемашин и 11 тонн прочих грузов.

Первые сбросы выполнялись «автономно», с самостоятельным раскрытием десантниками парашютов, однако уже вскоре освоили штатное десантирование с принудительным вводом парашютов, позволявшее производить «выгрузку» в два потока, с большим темпом и минимальными интервалами, предпочтительное и по безопасности – снижалась вероятность столкновения бойцов в воздухе, а при покидании самолёта тем достаточно было лишь сгруппироваться, предоставив системе самой раскрывать ранец и вводить в действие парашют. Установка всей тросовой системы принудительного раскрытия парашютов и разделителя занимала от силы полчаса, с грузовым транспортёром П-115Т, подававшим десантируемые грузы к проёму люка возни было побольше, – «бандура», действовавшая наподобие конвейера, весила 850 кг и была не очень- то удобной при монтаже. Впоследствии, с переходом к более практичным десантным платформам с собственной вытяжной системой, на которых стропами крепился груз, включая автомобильную и боевую технику, процедура подготовки несколько упростилась, а вывод десантируемых грузов из кабины осуществлялся методом срыва – вводимый в действие вытяжной парашют просто выдергивал платформу наружу, а там простейший механический автомат обеспечивал срабатывание всей парашютной системы.

С помощью парашютно-десантных мешков и спецтары могла выполняться выброска грузов общим весом до 10 т, а посадочным способом – доставка разнообразной военной техники, включая зенитки калибром 37 мм и 57 мм, тяжелые 240-мм минометы, артиллерию калибра до 152 мм с тягачами АТ-Л. Со временем к ним прибавились самоходки СУ-85, некоторые типы колесных БТР и БРДМ, БМП-1 и БМП-2, однако вместимость и грузоподъемность Ан-12 ограничивали возможности доставкой одной боевой машины, и только посадочным способом. В то же время успех десанта напрямую зависел от огневой поддержки, особенно при высадке первой волны парашютистов Продолжительное время, до начала 70-х годов, единственной боевой машиной, приспособленной к воздушному десантированию, была легкая авиадесантная установка АСУ-57. При посадочном варианте Ан-12 мог принимать на борт до трех самоходок с расчетами и боекомплектом, при парашютном – только две. Однако, чтобы вписаться в заданную трехтонную массу и небольшие габариты, пришлось всемерно облегчать машину, сделав ее открытой и слабо защищенной. Боевая ценность «жестянки» 1948 года рождения, едва ли не самой слабой в своем классе, становилась сомнительной, что и послужило основанием для выдачи в 1965 году заказа на более мощную боевую машину, специализированную для использования ВДВ.

Авиадесантная самоходная установка АСУ-57 до начала 70-х годов оставалась основной боевой машиной ВДВ

Погрузка десантной платформы с самоходкой АСУ-57 с помощью бортовых грузовых лебедок

Погрузка техники и тяжелых грузов с помощью электрических лебедок БЛ-52

Боевые машины десанта БМД-1 движутся для погрузки в Ан-12

В требованиях к боевой машине десанта (БМД), сочетавшей качества бронетранспортера и ударного средства, конкретно оговаривалась привязка к основному «средству доставки» – Ан-12, на борту которого должны были размещаться не менее двух машин, десантируемых парашютным способом. Среди современной бронетехники БМД-1 выглядели самыми легкими благодаря алюминиевому корпусу, но несли при этом мощнейшее вооружение из пушки, ПТУР и пулеметов. Кроме БМД-1, в начале 70-х годов на вооружение приняли унифицированные с ней десантный бронетранспортер БТР-Д и самоходную артустановку «Нона-С». Как и предусматривалось, Ан-12 мог нести две машины этих типов, тем самым мощь десанта при использовании того же числа самолетов возрастала вдвое. Правда, в кабине те размещались буквально впритык, не оставляя места для личного состава, однако для загрузки-выгрузки более габаритной СУ-85 и вовсе требовалось настоящее искусство. Для воздушного десантирования самоходки предназначалась специальная грузовая платформа П-16, однако на практике СУ-85 высаживали только посадочным способом – всё-таки машина весила 16 т, и без того входила в самолёт с трудом (достаточно сказать, что поперечный габарит самоходки равнялся 2970 мм при ширине грузовой кабины в районе шпангоутов 25-30, равной 3000 мм, и порядка 3100 мм в зоне грузолюка; тем самым просвет по краям грузолюка при её загрузке составлял всего 2-3 см, притом что загружать самоходку в самолёт нужно было задом, исключительно с помощью самолётных лебедок; выезжать гусеничная машина должна была своим ходом, хотя при этом механик- водитель толком не видел, «куда рулить», ориентируясь по командам ответственного за погрузку и выгрузку борттехника). Чтобы выиграть сантиметры при погрузке, с самолёта приходилось снимать даже створки грузолюка. СУ-85 входили в артиллерию дивизионного звена – в составе воздушно-десантных дивизий к концу 60-х годов имелось по три батареи самоходок с десятью машинами в каждой, штаты воздушно-десантных полков включали батарею легких АСУ-57 также из десяти орудий. Появление хорошо вооруженных БМД позволило насытить ими боевые порядки десантников на поле боя вплоть до ротного и взводного звена.

Ан-12 обеспечивал также доставку разнообразной автомобильной техники – от вездеходов ГАЗ- 69 и ГАЗ-бЗ, грузовиков ЗИС-151 и ЗИЛ-157, а со временем и тяжелых МАЗ-200, до самоходных амфибий ЗИЛ-485 и понтонов на базе ЗИЛ- 157 и ГАЗ-63 для наведения переправ, необходимых при ведении боевых действий в изобилующей каналами и реками Европе. Воздушным способом, после внедрения десантных платформ, обеспечивалось десантирование только ГАЗ- 69, служивших тягачами для легких артсистем, а с появлением более современных машин – УАЗ-469 и ГАЗ-66Б, грузовиков повышенной проходимости в специальном «десантном» исполнении, с матерчатым съёмным верхом кабины и пониженным кузовом (к слову, некоторые другие типы автотехники также получили кабину с брезентовым тентом, отнюдь не для тропического использования, но для уменьшения высоты и возможности перевозки на том же Ан-12, чей «потолок» грузовой кабины ограничивался габаритом 2400 мм, и обычный «Урал» или МАЗ-500 туда просто невозможно было загнать).

Ан-12 принимает десант на полевом аэродроме. На переднем плане можно рассмотреть ГАЗ-66 «десантной модели», размеры которого специально подгонялись под грузоотсек Ан-12

При перевозке любой самоходной техники, колёсной или гусеничной, её амортизаторы следовало выключить (операция так и именовалась, без кавычек), установив под машину подпорки-домкраты, во избежание поломки при перегрузках при посадке и, тем более, десантировании; может показаться несколько неожиданным, но амортизация самолётного шасси являлась куда более энергоёмкой и конструктивно прочной, чем рессоры автомобилей и даже стальные торсионы подвески гусеничных машин, и нормально переносила эти штатные для себя нагрузки. С ракетной техникой дело обстояло не так просто: анероидно-мембранные приборы систем управления не терпели перевозки в негерметичной кабине, то же относилось и к спецмашинам- заправщикам топливом, окислителем и техническими жидкостями с герметичными цистернами, чья система дренажа при перепаде давления на высоте начинала испускать в пространство грузоотсека пары содержимого.

Для нужд ВДВ в конце 50-х годов был разработан комплект легкой дорожно-строительной техники – набор спецмашин, транспортируемых Ан-12, включал бульдозер Д- 216, скрепер Д-217, каток Д-219 и планировочную машину Д-218. Небольшие агрегаты весом всего тонну-полторы и мощностью в пару десятков лошадиных сил при отсутствии подходящих аэродромов в месте высадки могли сбрасываться на парашютах на необорудованные площадки, тут же включаясь в работу и готовя посадочную полосу для приема самолетов с десантом и тяжелым вооружением. Идея была привлекательной и практичной: в годы войны американцы с помощью подобной техники расчищали джунгли и строили аэродромы в лесах Бирмы и на Тихоокеанских островах. Однако в наших ВВС «землеройки» так и не нашли себе места. Отечественная «оборонка» и без того была загружена более приоритетными заказами, а средства обеспечения всегда считались второстепенными. При проведённых в августе 1 969 года учениях по восстановлению и вводу в строй «захваченного» вражеского аэродрома Ан-12 из 566-го ВТАП перебрасывали дорожно-строительную и аэродромную технику, однако не специальных, а обычных типов, имевшихся в военно-строительных частях.

Командующий ВДВ генерал армии В.Ф. Маргелов, прозванный «десантным папой», то и дело сам поднимался в небо на Ан-12, неоднократно участвовал в прыжках и отзывался о самолете в самой превосходной степени, не стесняясь признаться в любви к машине, сделавшей его мечту возможной. Что касается личного состава, то Ан- 12 вполне обеспечивал и выполнение десантных операций, и перевозки, однако в условиях вполне спартанских. Десантники и обычные пассажиры штатно размещались в негерметичной грузовой кабине, где при перелетах на более-менее дальние расстояния, по экономичности выполнявшихся на высотном эшелоне (наивыгоднейшей по расходу топлива являлась высота 10000 м), обязательным было использование кислородных масок – с условием, что вся сотня их комплектов будет на месте и в исправности, а баллоны жидкостных кислородных приборов КПЖ-30 – полностью снаряжены. То и дело отсутствующее освещение и неработающее переговорное устройство выглядели просто мелочами рядом с царящим в отсеке лютым холодом – на высоте и летом стоит мороз, а в зимнее время даже непродолжительный полет в лишенной нормального отопления грузовой кабине Ан-12 был настоящим испытанием.

К счастью, в обычной боевой подготовке площадки десантирования обычно находились неподалеку, а полет проходил на высоте до 4000 м, где можно было обойтись без кислородных масок. Дальний же перелет можно было смело отнести к обещанным присягой «тяготам и лишениям военной службы», при которых отсутствие туалета на борту казалось совершенно несущественным. Если на борту было не очень много пассажиров, то они однозначно предпочитали сомнительному комфорту грузовой кабины передний отсек для сопровождающих, выглядевший настоящим салоном, герметичным и теплым. При штатной вместимости в девять человек в него набивались до двух десятков (бывало и больше – при расследовании одного из летных происшествий оказалось, что в «кубрике» летел 31 человек). Иной раз весь перелет в крохотном отсеке толком не уместившимся пассажирам приходилось проводить стоя. Звукоизоляция в грузовой кабине была чисто условной: АИ-20 сами по себе отличались басовитым гулом, и при работе двигателей на номинале уровень шума достигал 120 дБ, не то что не позволяя переговариваться даже криком, но находясь на уровне болевого порога, так что после полета пассажир приходил в себя целый день.

На недостаточную эффективность высотного оборудования Ан- 12 (о системе кондиционирования речь тогда не шла) жаловались и летчики: если с наддувом и отоплением система справлялась, то летом нормальные условия в кабине экипажа сохранялись до наружных температур +28° +30° С. Матово- серая окраска военных Ан-12 только усугубляла положение, самолет в летнюю жару на стоянке разогревался под солнцем до того, что кабина напоминала парилку. Бывало, что на юге летом летали в перчатках – иначе к штурвалу и переключателям было не прикоснуться, и летчики торопились с выходом на эшелон, где самолет «продувался» забортным воздухом. Положение лишь отчасти исправило оснащение Ан-12 бортовой ВСУ – обеспечение нормального кондиционирования ни одной из доработок не предусматривалось, а предусмотренная конструкторами возможность использования наземного кондиционера в наших условиях выглядела излишней роскошью. Однако не лучше в этом отношении выглядели и другие отечественные машины того времени, включая новейшие «всепогодные ракетоносцы», лишенные малейших удобств, где продолжительный полет оказывался настоящей проверкой на выносливость. Понятие «эргономика» было еще не в ходу, и летчики Ан-12 даже выглядели привилегированным сословием, летая в просторной кабине с хорошим обзором, имея возможность подменить друг друга и отдохнуть, да и прихватить в командировку в объемистых багажниках все необходимое – от продовольствия и керосинки до матрацев. На маршруте пилотирование облегчалось автопилотом АП-58Д, стабилизирующим машину по курсу, крену, тангажу и высоте, а в сложном положении с потерей ориентировки автопилот мог выполняющим приведение самолета к горизонту с выводом в нормальный установившийся полет.

Самолеты витебской авиадивизии доставили авиадесантные самоходки СУ-85

Парашютная платформа с самоходкой АСУ-57 на месте приземления. Подоспевшему экипажу следовало освободить платформу от парашютной системы, расшвартовать машину, запустить мотор и выдвигаться к пункту сбора десанта.

Упражнения по десантированию личного состава и техники прямо предусматривались действующим Курсом Боевой Подготовки (КБП ВТА), не менее двух раз в году выучка демонстрировалась при полковых итоговых проверках. Крупные маневры тогда проводились практически ежегодно, с массовым привлечением ВТА, и непременным их участником выступали Ан-12. Наглядным подтверждением мощи ВТА явились учения «Квартет», проведенные в мае 1963 года на территории ГДР. Вместе с советскими десантниками с Ан-12 прыгали «красные береты» – парашютисты 6-й десантной дивизии Войска Польского. В сентябре того же года крупные учения Варшавского Договора проводились на территории Болгарии. Десантирование, выполнявшееся посадочным способом, проводилось на аэродроме Ровенец. Работавший полным составом 334- й ВТАП доставил на площадку десантирования 323 бойца, 26 самоходных орудий СУ-85, 18 пушек Д- 30 с тягачами и 14 других автомобилей.

Наряду с проверкой боевой подготовки, учения носили определенную демонстративную направленность с приданием уверенности «своим» и острастки «чужим». Представление о реальных целях и задачах ВДВ и ВТА в случае крупномасштабного конфликта в Европе дает обнародованный недавно «План использования Вооруженных Сил в военное время», утвержденный в октябре 1964 года. Применительно к Центрально-Европейскому ТВД («Чехословацкий фронт») предполагалось, что после обмена ядерными ударами боевые действия будут носить встречный характер. Со своей стороны из группировок войск Советской Армии, а также Чехословацкой Народной Армии создавался сильный первый эшелон и резерв для развития успеха. В течение трех-четырех дней планом предусматривался разгром главных сил противника на территории ФРГ в Баварии, а к концу недели ставилась задача выхода на рубежи в Бургундии во Франции и развития наступления к атлантическому побережью. ВТА предстояло в угрожаемый период обеспечить переброску в районы сосредоточения дополнительных армейских контингентов и запасов материально-технического обеспечения, в числе которых были две ракетных бригады с оперативно-тактическими ядерными ракетами.

При парашютном десантировании Ан-12 принимал на борт до 60 бойцов

В первый же день Д1 авиаторам ставилась задача выброски в тыл противника разведгрупп, имевших целью уничтожение средств ядерного нападения, пунктов управления и наведения авиации, а также высадка воздушных десантов в районах Байрейт, Регенсбург, Пассау на юге ФРГ. Во второй день цели назначались по линии Швабах, Ингольштадт, Мюльдорф в центре Баварии. В день Д4 основные силы воздушно-десантной бригады должны были десантироваться севернее Штутгарта или, в зависимости от развития наступления, – у Растата и Мюлуза на французской территории для захвата и удержания до подхода наступающих войск переправ через реки Неккер и Рейн.

Впоследствии планы неоднократно уточнялись и корректировались соответственно текущей обстановке, однако ВДВ всегда оставались на острие удара, представляя собой воплощение суворовского принципа: "Быстрота и натиск – душа настоящей войны". Укрепление ВТА способствовало росту мощи ВДВ, прежде сдерживавшемуся вполне объективными причинами – что толку было множить ряды десантников, не имея средств доставки? К 1965 году число самолетов ВТА перевалило за 500, обладавших возможностью разом высадить более чем внушительные силы – свыше 45 тысяч человек. Крупные десантные соединения были развернуты прежде всего в западных округах, на приоритетном европейском направлении.

Осенью 1965 года в ходе учений «Октябрьская буря» десантники и ВТА продемонстрировали готовность решать масштабные задачи. Планом учений предусматривался захват аэродрома обороняющейся стороны. Для этого загодя на аэродромы Северной Группы Советских Войск в Польше были перебазированы несколько групп Ан-12 с десантом. 26 октября транспортники поднялись в воздух и взяли курс на авиабазу условного противника, в роли которого выступал аэродром Эрфурт на юге ГДР. Обстановка выдалась не самой благоприятной: низкая облачность, на редкость холодная погода и ветер до 10 м/с. Тем не менее у цели были высажены десантники, взявшие аэродром под контроль. На «захваченную» авиабазу начала садиться основная группа Ан-12, доставившая основные силы десанта – боевую технику, тяжелое вооружение и подкрепления – если парашютная выброска выигрывала по оперативности, то посадочный способ при наличии площадки приземления являлся более эффективным по возможностям и обеспечивал наращивание усилий (многие виды техники сбрасывать с воздуха тогда не представлялось возможным). Высадка всего состава воздушно- десантной дивизии со штатным вооружением заняла несколько десятков минут. Работавший совместно с польскими десантниками 334-й полк доставил к цели, помимо личного состава 6-й воздушно-десантной дивизии Войска Польского, 24 самоходных орудия СУ-85 и девять автомобилей с боеприпасами. «Октябрьская буря» стала настоящим вызовом для Запада: масса самолетов шла прямо к границе с ФРГ, а высадка тысяч десантников происходила всего в нескольких десятках километров от западногерманских земель. Не менее впечатляющими были и проводившиеся на территории ГДР маневры «Братство по оружию-70», «Щит-72», «Союз- 81», и «Союз-83» с участием сил Советской Армии, Войска Польского, Чехословацкой и Немецкой Народных Армий.

Успех десантирования определяла точность высадки и, по возможности, меньшее рассеивание парашютистов. Разброс бойцов требовал времени на сбор, а оказавшиеся в отдалении подразделения и техника, рассеивая силы, ставили судьбу десанта в самый критический момент под угрозу. Концентрация десанта достигалась снижением высот выброски и темпом высадки – как по условию плотности «засева», так и минимальному времени нахождения самолетов над целью, где небольшие высоты и скорости десантирования делали их легкой целью. Однако парашютисты могли покидать Ан-12 через грузо- люк только в два потока, а временные интервалы в потоке по безопасности были естественным образом ограничены. Воздушный вихрь, подхватывая парашютистов на скорости под 300 км/ч, закручивал и разбрасывал их и во избежание столкновений и травм «зазоры» между десантниками лимитировались величиной порядка десятка метров. При небольших высотах выброски и по надежности практиковалось принудительное раскрытие парашютов, когда вытяжной парашют рывком фала выходил уже под обрезом грузолюка.

Для «уплотнения» десанта при высадке крупных групп оптимизировались боевые порядки самолетов и построение соединений, в которых самолеты выходили на цель разными маршрутами с хронометрированием маневров, перестроений и высадки. В самом экипаже отрабатывалось четкое взаимодействие, особенно с выходом на линию боевого пути к точке десантирования, когда от летчика, штурмана и борттехника требовалась полная скоординированность действий. В полетах по маршруту, помимо навигационного оборудования, с 1965 года стала использоваться аппаратура контроля места в боевых порядках «Клин», а с 1972 года – станция группового самолетовождения «Звено», упрощавшая пилотирование в строю и сигнализацию выброски десанта по ведущему. Со временем десантируемую технику стали комплектовать радио- маячками-передатчиками, а члены экипажа получали приемники-компасы, указывавшие местонахождение боевой машины для скорейшего поиска и сбора на земле.

Еще одним приемом стало совместное десантирование боевой техники с экипажами. При раздельной высадке время на поиск и подготовку машин для вступления в бой оказывалось наиболее критичным, а десант без огневой поддержки и «брони» – уязвимым. Однако, если и обычные парашютные прыжки являлись делом с известной долей риска, то сброс людей непосредственно на технике представлялся откровенно опасным предприятием (по крайней мере, на Западе от подобных предложений отказались сразу). Тем не менее, командующий ВДВ В. Ф. Маргелов в 1971 году настоял на разработке системы «Кентавр» с десантированием экипажа в машине. Отчаянный десантный генерал собирался лично опробовать систему в деле, но прыгать ему категорически запретил Министр Обороны А. А. Гречко. Тогда в роли испытателя выступил его сын, старший лейтенант А. В. Маргелов, вместе с подполковником Л. Зуевым 5 января 1973 года выполнив первый прыжок внутри БМД-1. Платформа П-7 с машиной была сброшена с Ан-12 с использованием пятикупольной парашютной системы, нормально приземлилась, уже через минуту десантники завели двигатель и, отсалютовав холостым выстрелом, подъехали к наблюдающим. Система была принята ВДВ и неоднократно использовалась – всего в строевых полках было выполнено около сотни сбросов техники с личным составом, в том числе и с десантниками сверху, на броне.

Показательное посадочное десантирование самоходных орудий СУ-85 на празднике авиации в Домодедово в июле 1967 года

Что касается риска при десантировании, то при массовых прыжках допустимой считалась потеря 3% личного состава (к счастью, подобные случаи были единичными). Трагически закончились учения с высадкой парашютистов на Памир весной 1969 года. На этом направлении граница с Китаем была прикрыта крайне слабо, и эксперимент имел целью отработку при угрозе десантного заслона на горных перевалах и проходах. Группу парашютистов при прыжке с Ан- 12 сильным ветром снесло на ледники и скалы, где часть людей погибла.

Благодаря невысокому уровню пола самолета над землей с высотой порога всего 1,4 м высадка десанта считалась возможной даже при аварийной посадке без шасси. 10 апреля 1968 года при посадке Ан-12Б майора В. П. Удачина с самоходкой СУ-85 на борту взорвался амортизатор и сложилась передняя стойка. Как оказалось, вместо негорючего азота амортизатор был заправлен воздухом, к тому же с повышенным уровнем кислорода. Загорелось выбитое под давлением гидравлическое масло, пожар охватил переднюю часть самолета, где пострадали члены экипажа. После того, как самолет потушили, для извлечения самоходки наружу той пришлось прокладывать себе дорогу гусеницами из остатков самолета.

При проведении знаменитого парада в Домодедово в июле 1967 года, где демонстрировалась вся мощь советской авиации, были задействованы и строевые экипажи «транспортников»: перед трибунами строем прошли 40 Ан-12 из состава 229-го и 566-го ВТАП, которые вёл командир 229-го полка полковник Н.И. Кузнецов. На глазах публики были сброшены 1200 парашютистов и высажена боевая техника.

Однако это было лишь отражением шедших своим ходом «непарадных» маневров, подчас куда более впечатляющих: незадолго до этого на учениях «Северский Донец», проведённых в 1966 году, с Ан-12 были сброшены парашютным способом 1358 человек, 40 боевых машин и 128 ящиков с боеприпасами.

На масштабных учениях «Днепр» в сентябре 1967 года, охватывавших несколько военных округов, самолеты ВТА обеспечивали высадку двух воздушно-десантных дивизий. Десантирование производилось с участием Ан-12 с малых высот, из боевых порядков колонной отрядов и потоками пар с интервалами между машинами всего 30 сек. В 1970 году при проведении войсковых маневров «Двина», организованных в зимнее время, к десантированию привлекались четыре авиадивизии ВТА с 280 Ан-12 и 4 Ан-22, которые в одном вылете доставили к цели воздушно-десантную дивизию полного состава со всем штатным вооружением. Выйдя к объектам «условного противника» в плотных боевых порядках, авиаторы за 22 минуты высадили порядка 8000 бойцов и 152 единицы боевой техники. В ходе учений стран Варшавского Договора «Щит-72», проводившихся в начале сентября 1972 года, задействованный полным составом 110-й ВТАП поднялся по боевой тревоге и, перелетев на польский аэродром Мошнув, принял чехословацких десантников из состава 22-й воздушно-десантной бригады. На указанные площадки двумя полковыми вылетами были доставлены свыше 5000 парашютистов и средства огневой поддержки десанта.

Десантирование приходилось выполнять и во вполне «гражданских» целях – на необжитых пространствах Севера подчас просто невозможно было доставить грузы на удалённые площадки. В октябре 1970 года четыре экипажа 196-го ВТАП под началом замкомандира полка подполковника Д. Л. Свердлова парашютным способом сбрасывали топливо и продовольствие на льдину зимовщикам полярной станции СП-16. В ноябре 1974 года в Заполярье работали уже десять Ан-12 из состава полка, обеспечивавших зимовку полярников на острове Визе, куда были доставлены на парашютах 374 т грузов.

Отработка учебного выхода из-под удара группы Ан-12. Самолеты идут на взлет с минимальными интервалами для ухода на аэродромы рассредоточения

При проведении крупных учений с Ан-12 высаживались тысячи десантников

Основной задачей транспортников, не столь впечатляющей, как участие в показательных учениях и боевой подготовке ВДВ, оставалось выполнение повседневных и будничных работ по всевозможным воинским перевозкам, плановым и неплановым, удовлетворяющим разнообразные запросы как частей ВВС, так и других родов войск. Первоочередным, по естественным причинам, являлось обеспечение разнообразных потребностей ВВС как наиболее мобильного вида Вооруженных Сил. Потребности авиаторов, за исключением разве что снабжения топливом, в основном удовлетворялись силами транспортной авиации, обеспечивавшей оперативность и поддержание боеготовности на требуемом уровне, благо на аэродром «получателя» требуемые запчасти, ремонтные агрегаты, средства обслуживания доставлялись буквально к порогу, без многочисленных перегрузок, непременных для всякого другого транспорта, не говоря уже о продолжительности неторопливого странствования грузов по железным дорогам страны, где воинские перевозки обычным делом растягивались на недели. В частности, отправка в ремонт вышедших из строя авиадвигателей по рекламациям и их доставка в части согласно Приказу Главкома ВВС от 24 сентября 1984 года должна была производиться воздушным транспортом. Возможности Ан-12 обеспечивали доставку даже габаритных грузов – в грузовой кабине самолёта умещался любой агрегат МиГ-21 или Су-7, включая фюзеляж и тот же двигатель, а для перевозки самолёта полностью, в разборе на основные части планера, достаточно было двух рейсов Ан-12. В отдалённые гарнизоны воздушным путём доставлялось и продовольствие, и личный состав – командированные и отпускники, да и слетать на частые тогда общественные мероприятия, собиравшие для представительности сотню-другую человек – общее партсобрание, комсомольскую конференцию или сборы – на Ан-12 было обычным делом.

Ан-12 являлись непременными участниками всякого перебазирования, перелёта на стрельбы при учениях или отработки манёвра силами авиационных частей. Сопровождая перелёт истребителей или бомбардировщиков, транспортники доставляли к новому месту средства обслуживания, обеспечения полётов, разнообразную автотехнику, наземные экипажи и группу управления для руководства полётами. Количество всевозможных грузов, от самолётных'стремянок до сложных стендов и аппаратуры, было весьма ощутимым – для сопровождения истребительного полка на самолётах МиГ-23 следовало перебросить, по минимуму, 70 т различных средств наземного обслуживания и 160 человек наземного личного состава.

К тому же при географической удаленности частей, когда даже в одной авиадивизии входящие в нее полки могли разделять сотни километров, требования к оперативности и обеспечению боеготовности обуславливали использование воздушного транспорта, да и само наличие аэродрома базирования создавало все условия для снабжения по воздуху – в любой авиационной части транспортникам был готов «и стол, и дом», где они могли заправиться и получить все необходимое (даже полагающееся питание по «нормам летного пайка» можно было получить только в авиационном гарнизоне). В этой роли Ан-12 был незаменим: к примеру, для перебазирования того же истребительного полка на МиГ-23 в пределах театра военных действий требовались 33 сопутствующих рейса Ан-12, тогда как число потребных для выполнения той же задачи грузовиков переваливало за сотню, а сроки растягивались на несколько дней, а то и недель. Зачастую при перелёте частей фронтовой авиации, особенно на дальние расстояния, Ан-12 выполнял роль лидера группы, благо наличие у него на борту штурмана и более широкого комплекта навигационной аппаратуры позволяло лётчикам одноместных машин, обычно летавшим не дальше полигона и пилотажной зоны, увереннее чувствовать себя на маршруте.

«Зубастый» Ан-12 разом меняет представление о достаточно мирном облике транспортника

Десантирование боевой техники с помощью парашютно-реактивных систем. «Реактивные парашюты» в четыре – пять раз ускоряли высадку, повышая темп десантирования

При обеспечении действий ударной авиации боеприпасами счёт шёл уже на весомые количества бомб и ракет, доставляемых Ан-12. К примеру, тяжёлых реактивных снарядов С-24 он мог взять на борт до 34 штук, а С-ЗК – до 60, с погрузкой в упаковочных ящиках. Если же предстояла перевозка авиабомб, то задача представлялась ещё более простой – упаковка боеприпасов в бомботаре, обрешётке из брусьев, позволяла споро и практически вручную закатывать их в самолёт, укладывая штабелями по длине грузовой кабины и крепя тросами и клиньями для предотвращения раскатывания. При этом допускалось размещение штабелями, до трёх ярусов бомб в высоту, укладываемых с помощью самолётных лебёдок и кран-балки. Для крепления груза служили швартовочные узлы в полу грузовой кабины, которых насчитывалось 62 штуки. Штатной схемой загрузки Ан-12 предусматривалось размещение в грузовой кабине до 42 бомб калибра 100 кг, до 34 бомб и бомбовых кассет калибра 250 кг и до 22 РБК-500 или 18 фугасных «пятисоток»; более современных ФАБ-500М-62 с обтекаемым удлинённым корпусом можно было разместить только 9 штук. Бомбы крупного калибра ФАБ-1500М54 и ФАБ-3000М54 отличались солидными габаритами – в упаковке их поперечник превышал метр, а длина – три с лишним метра, из-за чего Ан-12 мог взять их не более трёх штук, уложенных одна за другой по всей длине грузовой кабины. Затаскивать тяжелые бомбы в самолёт приходилось с помощью лебёдок, подкладывая под груз деревянные катки.

Совместно с Дальней Авиацией регулярно отрабатывалось перебазирование на приполярные аэродромы, поближе к целям на американском континенте, откуда дальние бомбардировщики могли достичь целей по кратчайшему маршруту – через полюс. В феврале- марте 1960 года такие перелёты выполнялись по плану «Спутник», в 1962 году проводились аналогичные учения «Глобус». В марте 1968 года в ответ на НАТОвские манёвры «Полярный экспресс» были проведены аналогичные учения «Весенний гром» с развёртыванием ударной авиационной группировки на аэродромах Кольского полуострова. Ан-12 из 566-го полка пришлось доставлять людей и грузы даже на грунтовые полосы в Заполярье, где из всех средств навигации работали только связная радиостанция и оборудованный на автомобиле посадочный привод. Март на Севере – не лучший месяц, и посадки приходилось выполнять под снежными зарядами при установленном метеоминимуме, тем не менее с заданием «дать отпор империализму» авиаторы справились.

В июле 1971 года в ходе учений «Удар-71» отрабатывался манёвр частей фронтовой авиации, в обеспечении которого участвовали 18 экипажей Ан-12 из состава 196-го ВТАП. Аналогичные задачи выполнялись полком и при учениях «За- пад-73» и «Манёвр-73». В марте 1973 года транспортники сопровождали дальние бомбардировщики в ходе учений «Купол-73», когда те осуществляли переброску сил с аэродромов в европейской части страны на Дальний Восток. Для обслуживания авиационных частей, перебрасываемых на тундровые аэродромы Заполярья, с 1957 года начала действовать 199-я авиабаза в Тикси и 24-я отдельная транспортная эскадрилья, поначалу имевшая Ли-2 и Ил-12, а затем перевооруженная Ан-12.

В период обострения отношений с Китаем для защиты дальневосточных и забайкальских рубежей было предпринято усиление войсковых группировок на этих направлениях. Транспортники обеспечивали перебазирование воинских частей, перевозя имущество, оборудование и личный состав; так, при формировании в Забайкалье вновь образованной 23-й ВА с лета 1967 года из центральных округов сюда были переброшены четыре истребительно-бомбардировочных, два истребительных и один бомбардировочный авиаполки. Летом 1969 года с участием нескольких военно-транспортных авиадивизий (12-й, 3-й и 6-й ВТАД) были проведены крупномасштабные учения «Восток». Наряду с размахом учения носили нарочито показательный характер: в июне 1969 года в Москве проходило Международное совещание коммунистических и рабочих партий, в котором делегация ультрареволюционного Китая, по понятным причинам, не участвовала и весьма высокой считалась вероятность вооруженных провокаций на границе (события на Даманском и без того были у всех на слуху). Остудить пыл хунвейбинов, не стеснявшихся в воинственной риторике, могла только откровенная демонстрация силы. С этой целью с участием 12-й авиадивизии было осуществлено практическое десантирование 103-й воздушно-десантной дивизии и 345-го парашютно- десантного полка на площадки у границы в районе казахского Уч- Арала, а самолёты 3-й и 6-й авиадивизий осуществляли высадку десантников 98-й гв. воздушно-десантной дивизии под Уссурийском и на забайкальских аэродромах Укурей и Завитинск. 12-я дивизия в обеспечении учений работала полным составом, подняв в воздух все имевшиеся 95 самолётов Ан-12 и впервые задействовав Ан-22 – все три только что полученных машины; одновременно на приграничные аэродромы были перебазированы истребительные и ударные части фронтовой авиации.

Спортсмены-парашютисты грузятся в армейский Ан-12. Поскольку своей подобной техникой ДОСАА Ф не располагал, приходилось для групповых прыжков обращаться к помощи военных.

Экипаж покидает Ан-12 после полета. Экипировка из меховых унтов, ватных штанов и курток, напоминающая чкаловские времена, была весьма полезной во многих наших гарнизонах

Основную нагрузку пришлось нести Ан-12 и в ходе «Учений Дунай» – так была зашифрована операция в Чехословакии в августе 1968 года по нейтрализации «контрреволюционного мятежа» (который тамошние жители считали демократическими преобразованиями). Стремясь не допустить «ухода страны на Запад», в ЧССР были введены советские войска с участием «товарищей по оружию» из ГДР и Польши. Их передовые команды высадились с Ан-12 на аэродромах страны и в столичном аэропорту, тут же взятых под контроль вместе с узлами связи, военными объектами, правительственными учреждениями и телевидением. Поднятые по боевой тревоге прямо в праздник Дня Авиации транспортные полки работали полным составом: так, в 12-й авиадивизии для выполнения задачи были привлечены все 25 Ан-12 из 229-го ВТАП, 25 Ан-12 из 566-го ВТАП и 21 Ан-12 из 374-го ВТАП. Они перебросили в Чехию 2026 бойцов-десантников 103-й воздушно-десантной дивизии, 102 единицы боевой техники и 138 т грузов. За августовские дни силами Ан- 12 дивизии были выполнены 393 са- молёто-вылета, в среднем – по 5,5 на экипаж, перевезены 3930 человек, 460 единиц техники, 1130 т грузов.

Не менее интенсивно работали и другие части ВТА, также задействовавшиеся полным штатным составом, для чего в строй спешно возвращали даже находящиеся на регламентных работах полуразобранные самолёты. Некоторые экипажи успели выполнить до десятка посадок на чешские аэродромы Прага-Рузин, Намешть, Брно и Зволен. Особого сопротивления не было – выполняя команду руководства, чехословацкая армия сохраняла нейтралитет и воздерживалась от выступлений. На иных аэродромах, правда, оказывались выключенными посадочные навигационные системы и светотехника, и то ненадолго.

И все-таки без инцидентов не обошлось: кое-где самолеты встречали огнем из стрелкового оружия, по всей вероятности, ставшим причиной потери одного из Ан-12. 26 августа 1968 года при заходе на посадку на самолете к-на Набока из 374-го ВТАП была повреждена топливная система и отказал крайний правый двигатель. Происшествие случилось в самый неблагоприятный момент, когда уже были выпущены шасси и закрылки и машина снижалась, гася скорость. Винт отказавшего двигателя перешел на авторотацию, флюгирование не сработало и самолет резко пошел вниз. Груженая машина на расчетном развороте вошла в крутой крен под 45° и, снижаясь со шлейфом дыма, врезалась в склон холма у аэродрома.

(Продолжение следует)

Новости мировой авиации

США ПРОГРАММА РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО САМОЛЕТА MC-12W

Самолет МС- 12W «Проект Либерти»

Согласно существующим планам, первый из 24 новых разведывательных самолетов MC-12W должен был быть направлен в Афганистан в декабре 20ТО г., а всю группировку этих самолетов предполагается развернуть на ТВД к сентябрю 2011 г. В настоящее время шесть самолетов типа MC-12W действуют над территорией Ирака. С июня 2010 г. они совершили более 300 боевых вылетов.

По утверждению генерал-лейтенанта Крэйга Козела, в 2009 г. МО США выделило свыше 460 млн. долл. на закупку в 2010 г. 37 самолетов MC-12W, предназначенных для ведения воздушной разведки над территорией Ирака и Афганистана. В этой программе, получившей название «Проект Либерти», участвует около 1000 служащих ВВС.

Экипаж самолета МС-12W включает четыре человека – двух летчиков, оператора разведывательного оборудования и специалиста по разведке. Авиационный комплекс создан на базе средневысотных административных самолетов Хоукер Бичкрафт «Кинг Эйр» 350 и «Кинг Эйр» 350ER. Он предназначен для ведения разведки наземных целей при помощи многофункционального комплекса оптико-электронных и инфракрасных камер с привязкой видеоинформации к местности посредством приемника системы глобального позиционирования GPS WESCAM MX-1 5 (AN/AAQ-35). Кроме того, самолет MC-12W может осуществлять сбор и ретрансляцию оперативной информации с борта БПЛА типа MQ-9, RQ-4, MQ-1 и др. Передача собранной информации осуществляется на стационарный пункт управления, расположенный на передовой авиабазе, либо на мобильные пункты управления, развёрнутые в боевых порядках войск.

Продолжительность полета самолета MC-12W зависит от модели исходного самолета. «Кинг Эйр» 350 (базовая модель) способен находится в воздухе шесть часов при дальности полета 2800 км, а «Кинг Эйр» 350ER – восемь часов (дальность – 4400 км).

КНР ПЛАНЫ ВОЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Транспортно-пусковые контейнеры МБР DF-31А

Аналитики МО США ожидают усиления военного потенциала КНР и расширения экспорта вооружений и военной техники китайского производства. В недавнее время экспорт военной техники оставался для КНР второстепенной целью, но после того, как качество китайских изделий возросло, согласно приведенному в подготовленном для Конгресса в МО США ежегодном отчете о военном потенциале КНР, возможна смена приоритетов. Аналитики в США прогнозируют рост присутствия КНР на мировом рынке оружия, причем основными покупателями китайского оружия станут государства, которым требуется сравнительно дешевая военная техника, или страны, с которыми Китай имеет тесные связи, например Пакистан.

Истребитель FC-1

Примером может служить истребитель JF-17 (он же FC-1 в ВВС Пакистана, см. фото на третьей странице обложки), который активно предлагается на экспорт. Руководство ВВС ряда стран Африки официально заявило, что их удовлетворяют стоимость и ТТХ самолета JF-17.

Однако основные усилия Китая сосредоточены не на экспорте военной техники, а на замене устаревшей военной техники современными образцами, сравнимыми по своей эффективности с военной техникой США и других развитых государств. Высокопоставленный представитель МО США отметил, что в Китае активнее, чем в любой стране мира, ведутся работы по высокоточным баллистическим ракетам с коррекцией наведения на конечном участке траектории, а также по крылатым ракетам. В КНР ведутся активные работы по увеличению дальности полета БР и улучшению их кинетических данных с целью сделать ракеты менее уязвимыми от ПРО США. Особо отмечаются работы Китая в области БР, способных поражать авианосцы в открытом море; такие ракеты будут способны удерживать авианосные группы ВМС США на значительных расстояниях от берегов КНР. В качестве примера перспективной ПКР министерство обороны США приводит ракету CH-SS- NX-13, предназначенную для вооружения дизель-электрических подводных лодок типа «Сунь» и «Юань», а также атомных подводных лодок типа «Шань».

Тактические БР CSS-5 в состоянии готовности к пуску

Китайская ПЛАРБ «Цзинь»

Авианосец «Си Лан» (бывший ТАВКР «Варяг») на достройке

В отчете МО США говорится о прогрессе в области разработки авиационных УР, в частности про- тиворадиолокационной ракеты YJ-91, являющейся развитием российской УР Х-31П; в настоящее время ракеты YJ-91 входят в состав номенклатуры вооружения китайских истребителей и бомбардировщиков.

В КНР развернуто от 200 до 500 сухопутных КР DH-100. Продолжается рост численности развернутых МБР, по оценкам МО США к настоящему времени развернуто до 30 ракет DF-31 и DF-31A.

Количество БР средней дальности CSS-5 за год возросло с 60 – 80 до 85 ~ 95. По американской оценке, в ближайшие годы будет проведена модернизация ракеты CSS-5 с целью придания ей возможности поражать маневрирующие корабли на дальности до 2000 км.

МО США ожидает, что в ближайшем будущем китайские ракетные системы будут интегрированы в единый комплекс управления и целеуказания.

Разработка БР большой дальности JL-2 для ПЛАРБ в недавнем прошлом столкнулась с проблемами, возникшими в ходе испытаний. Ракета JL-2 предназначена для вооружения атомных подводных лодок типа «Цзинь» (в настоящее время спущены на воду две ПЛАРБ данного типа). В МО США не смогли дать прогноз выхода на патрулирование перспективных ПЛАРБ «Цзинь» с ракетами JL-2, также под вопросом остается оперативный статус единственной реально действующей китайской ПЛАРБ «Сиа», несколько лет назад прошедшей длительную программу модернизации и перевооружения с ракет JL-1 (дальность 1700 км, 1 боеголовка мощностью 1,25 МТ). В настоящее время лодка несет 12 ракет JL-2 (дальность 8000 км, 3 или 4 разделяющиеся боеголовки мощностью по 90 кТ).

Военное руководство КНР уделяет огромное внимание развитию не только наступательных, но и оборонительных систем. Помимо закупки российских ЗРК, на вооружении имеются системы HQ-9 собственного производства, которые обладают ограниченными возможностями по перехвату БР, ведется разработка заатмосферных ЗРК, способных перехватывать БР большой дальности.

Аналитиками МО США отмечено сохраняющееся отставание КНР в стратегических транспортных системах. Это отставание не удается преодолеть ни закупкой таких систем в других странах, ни разработкой собственных.

Промышленность Китая готова начать постройку первого авианосца китайской конструкции, но, по оценке МО США, этот корабль войдет в строй не ранее 2015 г. Подготовка летчиков палубной авиации будет проходить на закупленном у Украины и пока недостроенном авианосце «Си Лан» (бывший ТАВКР «Варяг»), который проходит в КНР достройку и модернизацию.

Разработка новых систем вооружений связана с расширением влияния КНР на западную часть Тихого океана, но текущее планирование ведется в расчете на действия в районе Тайваньского пролива. Отчет МО США свидетельствует, что в 2010 г. в этом плане со стороны КНР практически ничего не изменилось. Количество истребителей в ВВС и ВМС НОАК возросло с 1655 до 1680, но лишь 330 из них способны достигнуть Тайваня. Территории Тайваня способны достигнуть 160 бомбардировщиков и 40 транспортных самолетов ВВС НОАК.

Иран НОВЫЕ РАЗРАБОТКИ В ОБЛАСТИ ВОЕННОЙ ТЕХНИКИ

Боевой БПЛА «Каррар»

Иран представил новую баллистическую ракету малого радиуса действия, ударный БПЛА, усовершенствованную ракету «Фатех-110» класса «поверхность-поверхность» и модернизированную всепогодную систему пилотирования боевого самолета СУ-24.

В августе 2010 г. Иран объявил о создании БПЛА «Каррар», который был представлен в качестве отечественной разработки с применением технологии малой заметности. Аппарат способен выполнять разведывательные и боевые задачи. Вооруженный одной 230 кг бомбой или двумя противокорабельными ракетами, реактивный БПЛА «Каррар» имеет радиус действия 1000 км.

По внешнему виду аппарат «Каррар» имеет сходство с разведывательно-боевым БПЛА Рэйтеон MQM-107, предназначенным для поиска и уничтожения наземных целей, который был продан Ирану в 70-е годы прошлого века. Кроме того, «Каррар» несколько напоминает южноафриканский БПЛА Де- нел «Скуа». Аппарат «Каррар» является дозвуковым БПЛА и имеет ограниченный радиус действия, ограниченную полезную нагрузку, способен барражировать над целью, однако его невозможно перенацеливать в процессе полета на дальние расстояния. Этот БПЛА может быть запрограммирован на достижение определенного пункта и нанесения по нему удара. Однако без осуществления разведки и дистанционного управления отсутствует гарантия, что «Каррар» сможет отыскать цель. Он не является КР, не может летать с огибанием рельефа и имеет относительно высокую ЭПР.

20 августа 2010 г. в Иран прошли испытания баллистической ракеты малого радиуса действия на жидком топливе «Киам-1». Это была четвертая новая баллистическая ракета, разработанная в Иране в течение предыдущих трех лет. Ракета имеет современную навигационную систему, которая уменьшает вероятность ее поражения противоракетами. Маневренность БР повысилась благодаря устранению хвостового оперения.

«Киам-1» имеет такой же диаметр, как и БР «Скад С» и боеголовку, аналогичную боеголовке «Кхадр-1» (последний вариант ракеты «Шахаб-3»). В нижней части ракеты расположены новая навигационная система и современный компьютер. По оценкам экспертов, радиус действия ракеты менее 1000 км. Не совсем понятны причины разработки этой баллистической ракеты, так как Иран уже имеет на вооружении несколько сотен баллистических ракет «Шахаб-3» с дальностью полета 1300-1800 км.

БР «Шахаб-3» в предстартовом положении

Иран также объявил о модификации своей баллистической ракеты малого радиуса действия «Фатех-1 10». Иран готов экспортировать эти ракеты в Ливан, откуда они могут угрожать Израилю. Полевые испытания этой новой ракеты были проведены в сентябре 2010 г.

Сирийским аналогом ракеты «Фатех-1 10» являются ракеты М600, поставки которых в Ливан начались в 2009 г., где они находятся на вооружении движения «Хезбалла». М600 имеет дальность 300 км и боеголовку весом 500 кг. Ракета снабжена инерциальной навигационной системой наведения на основе системы GPS, что обеспечивает КВО менее 200 м. В результате ракета способна поражать любые стратегические объекты на территории Израиля.

Стратегия развития ВМС Ирана заключается в том, чтобы противопоставить любому крупному военно-морскому соединению США огромное количество быстроходных катеров и крылатых ракет. Недавно Иран объявил о создании ряда новых катеров, в т. ч. катера «Зуль- фикар», способного запускать ПКР «Наср-1».

Иран также занимается вопросами модернизации своих устаревших ВВС. Часть парка боевых самолетов представляют собой бомбардировщики СУ-24 первых выпусков, которые имеют ограниченную область применения и устаревшее БРЭО. Представители Ирана объявили, что эти самолеты были модернизированы (включая установку новой РЛС) и стали всепогодными самолетами, способными наносить высокоточные удары.

Иран разрабатывает свои собственные ракеты класса «земля-воздух». Попытки закупить российские ЗРК С-300 наткнулись на отказ со стороны России, несмотря на первоначально полученное согласие. В Иране продолжаются работы по модернизации отечественной системы ПВО, разрабатываются новые РЛС и оперативные системы управления. Также проводятся работы с целью модернизации истребителей- перехватчиков.

Япония ПРОГРАММА СОЗДАНИЯ ИСТРЕБИТЕЛЯ 6-ГО ПОКОЛЕНИЯ

Макет перспективного самолета – демонстратора технологий Мицубиси ATD-X

МО Японии изучает облик истребителя 6-го поколения, предназначенного для борьбы с малозаметными самолетами противника и способного использовать оружие направленной энергии. Нынешнее видение силами самообороны Японии этого самолета, получившего название «i3» (informed, intelligent, instantaneous – информированный, разумный, мгновенный) отражено в документе, получившем название «Виденье НИОКР по перспективному истребителю». Выделение ассигнований по программе истребителя i3 возможно с апреля 2011 г.

В конструкции истребителя «i3» планируется реализовать семь ключевых технологий, которые, в целом, и должны определить облик этого авиационного комплекса. Одна из них – технология создания помехозащищенной ЭДСУ – уже нашла применение на перспективном морском патрульном самолете Кавасаки Р-1, проходящем летные испытания с 2007 г. Четыре других технологии, как ожидается, будут готовы к интеграции в перспективный авиационный комплекс к 2030 г. Среди них:

– технология существенного (более радикального, чем на существующих Л А) снижения радиолокационной заметности за счет совершенствования радиопоглощающих покрытий, формирования внутренних грузоотсеков и создания малозаметного воздухозаборника;

– высокоэнергетичный и высоко- защищенный радиолокационный прицел нового поколения, способный обнаруживать и сопровождать малозаметные воздушные цели и интегрированный совместно с другими датчиками в единый бортовой информационный комплекс;

– технология применения оружия вне прямой видимости (cloud- shooting – «стрельба в облаках»), когда истребитель применяет свое ракетное оружие по внешнему целеуказанию (с борта однотипного самолета или самолета ДРЛО);

– двигатель нового поколения, имеющий уменьшенный диаметр, повышенную температуру газа перед турбиной и керамическое сопло.

Для отработки этих технологий предполагается использовать в 2016-2020 г.г. экспериментальный малозаметный самолет-демонстратор) Мицубиси ATD-X, первый полет которого ожидается в 2014 г.

МО Японии аргументирует необходимость разработки истребителя 6-го поколения работами по перспективным истребителям в Индии, Китае и России, делая упор на то, что Япония должна получить «качественное» превосходство. В области уменьшения заметности для истребителя i3 будут использованы технологии, в которых Япония является лидером: ткани на основе карбида кремния, электромагнитное экранирование, электромагнитные метаматериалы – материалы с искусственной структурой, позволяющей контролировать электромагнитное излучение.

При этом, самолет останется пилотируемым или «обитаемым», т. е., появится возможность его использования как в пилотируемом, так и в беспилотном варианте.

К 2040 г. должна быть отработана технология совместного, в рамках единой информационно- управляющей сети, использования пилотируемого истребителя и беспилотных летательных аппаратов, обеспечивающих скрытное (применительно к пилотируемому самолету) обнаружение малозаметных целей. Кроме того, к 2040 г. в Японии должно быть создано авиационное оружие направленной энергии, разработку которого планируется начать в интересах Сил самообороны страны в 2011 г. Работы планируется вести как в направлении создания боевых лазеров, так и мощных микроволновых генераторов.

Технология «cloud-shooting» уже нашла применение на шведских истребителях Сааб JAS 39 «Грипен»: в группе из четырех истребителей этого типа один – два самолета могут использовать свои БРЛС для обнаружения воздушных целей и обеспечения целеуказания ракет с активной радиолокационной ГСН, а остальные – применять свое оружие в режиме радиомолчания, совершая полет с выключенными радиолокационными станциями. Самолет Еврофайтер EF2000 «Тайфун» также продемонстрировал в 2009 г. способность обеспечивать применение ракет трем «молчащим» истребителям. Однако японские специалисты планируют обеспечить самолету возможность не только давать целеуказание, но и корректировать полет ракет, запущенных с другого истребителя. Другим важным моментом должно стать информационное взаимодействие между пилотируемыми истребителями и БПЛА внутри группировки, решающей задачи ПВО (в Европе подобное взаимодействие планируется обеспечить лишь при решении ударных задач).

По мнению независимых экспертов, полномасштабная разработка истребителя «i3» может начаться в 2021 г. Ей должны предшествовать примерно 10 лет предварительных исследований и разработок. А принятие самолета «i3» на вооружение можно ожидать в 2030 г. Новый самолет призван заменить истребитель Мицубиси F-2, поступивший на вооружение в 2000 г. Стоимость разработки «i3» оценивается в 6 – 10 млрд. долл. Правда, он появится слишком поздно, чтобы непосредственно заменить самолет F-2 в производстве; промежуток должен быть заполнен самолетом иностранной конструкции, именуемым F-X. Поставка последнего из 94 заказанных истребителей F-2 ожидается в 201 1 г., хотя не исключен заказ дополнительной партии из 20 самолетов F-2. Запрошено выделение 124 млн. долл. на доработку 36 самолетов F-2 под применение УР «воздух-воздух» Мицубиси Электрик ААМ-4. Истребитель F-X пока не выбран. Наиболее вероятным кандидатом считается самолет Локхид Мартин F-35, в то же время не исключается закупка самолетов Еврофайтер «Тайфун», Боинг F/A-18E/F «Супер Хорнет» или Боинг F-15SE.

ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЕ ДАТЫ I КВАРТАЛА 2011 г. В ОБЛАСТИ АВИАЦИИ

9 января – 70 лет со дня первого полета бомбардировщика Avro «Ланкастер»

9 января – 60 лет со дня первого полета самолета Ту-85

11 января – 70 лет со дня первого полета истребителя И-185

16 января – 95 лет со дня первого полета летающей лодки М-9

17 января – 50 лет со дня первого полета Як-32

29 января – 70 лет бомбардировщику Ту-2

10 февраля – 75 лет бомбардировщику Фиат BR-20

11 февраля – 55 лет ВТС Ан-8

15 февраля – 65 лет пассажирскому самолету DC-6

28 февраля – 65 лет истребителю F-84

5 марта – 75 лет со дня первого полета истребителя «Спитфайр»

8 марта – 70 лет ЛИИ им. М.М.Громова

16 марта – 15 лет со дня первого полета УТС Ми Г-AT

18 марта – 50 лет самолету Ту-128

21 марта – 40 лет вертолету «Л инке»

25 марта – 40 лет со дня первого полета Ил-76

25 марта – 80 лет истребителю «Фьюри»

27 марта – 75 лет истребителю Фоккер D-21

28 марта – 30 лет самолету Do-228

31 марта – 75 лет бомбардировщику ДБ-3

К сведению руководителей и специалистов предприятий авиационной промышленности, НИИ и ВУЗов

Отделение научно-технической информации и Информационно-рекламный отдел ЦАГИ сообщают о том, что в феврале завершается подписка на издания ЦАГИ, выпуск которых намечен на 2011 год.

В этом году, как и прежде, в известных периодических изданиях ОНТИ ЦАГИ «Техническая информация» (ТИ) и «Авиационная и ракетная техника» (APT) будет уделяться особое внимание прогнозам развития авиационной техники и ее рынков, программам развития гражданских и военных летательных аппаратов, освещению международных авиакосмических салонов.

Старейший отраслевой научно-технический журнал «Техника воздушного флота» продолжит публиковать материалы по проблемам аэродинамики, динамики полета, прочности летательных аппаратов, их силовых установок, систем управления, эргономики, экспериментального оборудования.

«Ученые записки ЦАГИ» и «Труды ЦАГИ» познакомят вас с научными работами сотрудников института и других организаций в рамках фундаментальных проблем, а также с материалами, касающихся новейших исследований в области аэродинамики, прочности, гидродинамики скоростного движения и т.п.

ФОТОКОЛЛЕКЦИЯ

FC-1 ВВС Пакистана

Подробнее о самолете FC-1 см. в журнале «Авиация и Космонавтика» № 9/2010

Фото Александра Гольца

фото Дмитрия Пичугина

Фото Евгения Казенова

Фото Дмитрия Пичугина

Су-2УУБ