sci_tech Мир Авиации 1994 01

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 17.11.2011 FBD-B251A7-023E-9447-00B7-35AA-6DCF-74B748 1.0 Мир Авиации 1994 01 1992

Мир Авиации 1994 01

Авиационно-исторический журнал "Мир Авиации" Aviation World Magazine

© АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1992 г. № 1 (7) 1994 г.

Марат ХАЙРУЛИН

Фотографии из архивов Ю.И.Башко (1, 2, 5, 6) и Г.Петрова (4), а также архива Музея авиации и космонавтики им. Фрунзе (3).

Москва Служба "Муромцев" в Рабоче-Крестьянском Красном Военном Воздушном Флоте январь 1919 г. – июль 1922 г.

Группа служащих Дивизиона у "Муромца". Сарапул, 1920 г. Во втором ряду сидят: 2-й справа – И.С.Башко, 3-й – В.М.Ремезюк, 4-й – А.В.Панкратьев

1919 г. ПЕРВОЕ БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

В начале 1919 г. Авиагруппа оказалась небоеспособной, оставшись практически без матчасти. А Главвоздухфлот вершил судьбу последней серии из 13-ти недостроенных кораблей, находившихся на Русско-Балтийском заводе. В апреле решено было часть "Муромцев" выпустить по типу Г-1, с 4-мя моторами РБ3.6 и 3-мя рулями направления, а остальные – по типу Г-3, с 2-мя "Рено" и 2-мя РБЗ.б, 2-мя рулями и пулеметчиком в хвосте.

Помимо задела серии "Г", на заводе еще с 1917 г. находился в собранном виде (без моторов) "Илья Муромец" типа Д-3. В мае 1919 г., разобрав для перевозки, его доставили в Липецк. Там он так и не был собран до конца, и фюзеляж его сгорел в июне 1921 г. при пожаре на складе в Сарапуле.

С мая по декабрь 1919 г. Дивизион Воздушных Кораблей (так с тех пор стала именоваться Авиагруппа) получил все 13 "Муромцев" (N8 274-276, № 278-287). Корабли приходилось достраивать и собирать силами мастерских Дивизиона в тяжелых условиях при дефиците специалистов, рабочих, материалов и т.п.

Свое первое боевое крещение красные "Муромцы" получили на Южном фронте (против Деникина). Испытанный в июле, корабль 1-й № 276 командира А.В.Насонова вылетел 2 августа в Мордово по приказу начавиаюжфронта И.И.Петрожицкого. 6 августа корабль перелетел в Жердевку. 8 августа 1919 г. состоялся первый боевой полет "Муромца" на Красном фронте. Из штаба 36-й сд было получено задание уничтожить бронепоезд и разбомбить ж/д полотно. Вылетев в 7.20 утра, корабль имел на борту 20 бомб, 1 пуд листовок и 1 пулемет с 10-ю обоймами. Из боевого донесения Насонова: "…был замечен броневой поезд противника у ст.Полянка, шедший к Поворино. Я повернул, пошел навстречу вдоль линии Поворино-Полянка и начал бомбардировать полотно. Корабль в это время обстреливался орудиями с поезда. Попаданий в полотно было несколько (не менее двух). После бомбометания я свернул вправо, и летнаб Сперанский открыл огонь из пулемета по поезду. Далее маршрут был таким: Полянка – хутор Моховой – Новохоперск и вынужденная посадка между Макарьевскими выселками и Рогозино из-за недостатка горючего. На охрану корабля летал летчик Клим". В ожидании бензина экипаж 8 и 9 августа слышал треск пулеметов и шум артиллерии прифронтовой полосы. Вечером 10 августа l-му кораблю удалось перелететь в Жердевку. Через 2 часа после взлета Макарьевские выселки были заняты передовыми частями мамонтовской конницы: как раз в этот день начался знаменитый рейд 4-го Донского корпуса генерала К.К.Мамонтова по тылам красных на Южном фронте. "Белоказачья кавалерия" (6-7 тысяч сабель) прорвала фронт в районе Новохоперска на стыке 8-й и 9-й армий большевиков и в течение 40 дней последовательно захватывала Тамбов, Лебедин, Елец, Грязи, Воронеж, вызвав тем самым сильнейшую панику у противника. Липецк – база ДВК – оказался под угрозой захвата. 21 августа два эшелона срочно выехали в Белев, затем через Москву прибыли в Сарапул, который, начиная с сентября, стал основной базой Дивизиона вплоть до его расформирования.

"1-й учебный", № 276. Сарапул, лето 1920 г.

22 августа 1919 г. два боеспособных "Муромца" (1-й №276 и 11-й №275) вылетели в Белев. Оба корабля вошли в образованную для борьбы с мамонтовской конницей Авиагруппу Особого Назначения (АГОН) под командованием К.В.Акашева.

Корабль 1-й, не выполнив ни одного боевого задания, добрался к 5 сентября в Орел.

Корабль 11-й военлета В.А.Романова (бывшего офицера ЭВК) 31 августа добрался до Богородицка. 4 сентября 1919 г. "Муромец" вылетел с целью разведки и бомбометания района г. Елец, который был захвачен противником 31- го числа. Но из-за неисправности компаса корабль отнесло в сторону Орла, и пришлось сесть у д. Радомка. Задание выполнено не было. 7 сентября И-й был уже в Орле, где, как уже говорилось, находился и 1-й корабль. Экипажам Насонова и Романова приказали перелететь в район ст.Кшень, в тыл кавалерии Мамонтова, которая неудержимо неслась к Воронежу. 14 сентября туда смог вылететь только корабль И-й, т.к. у 1-го бурей было поломано крыло.

19 сентября 1919 г. корабль Романова вылетел с целью бомбометания в район деревень Истобное-Осадчино. На задание вместе с экипажем отправился и сам начальник АГОН Акашев. 22 бомбы общим весом до 10 пудов и полпуда литературы были сброшены на обоз, замеченный у цели. У Нижнедевицка обнаружили еще два обоза длиною верст в пять, двигавшихся в юго-западном направлении. Это и были силы весьма поредевшего 4-го Донского корпуса Мамонтова (осталось до 2-х тысяч сабель), который в этот день шел навстречу 3-му Кубанскому корпусу Шкуро между Ст.Осколом и Коротояком.

На следующий день экипаж Романова получил задание бомбардировать противника, расположенного вдоль реки Бобровая-Потудань. Там, в селениях, была обнаружена кавалерия (5 групп до 1500 коней) на привале – все те же остатки мамонтовских частей. На кавалерию сбросили 18 бомб весом 9 пудов, полпуда листовок и выпустили 7 обойм из двух "Льюисов". Еще заметили, что от Ст.Оскола по проселкам на север двигалось много войск и обозов – это уже были части корпуса генерала А.Г.Шкуро, шедшие на помощь Мамонтову. Интересные воспоминания об этом полете остались у военлета А.К.Петренко, который был взят на борт "Муромца" в качестве наблюдателя и первым обнаружил это крупное скопление мамонтовских частей. "… Листовки сброшены. Романов повернул самолет на обратный курс, но на земле неожиданно показалась еще колонна кавалеристов. У нас оставались неиспользованными 4 бомбы; появление колонны белогвардейской кавалерии оказалось кстати.

Но тут произошло то, что заставило серьезно задуматься над разработкой тактики бомбометания подвижных частей противника…

Мы летим следом за колонной и уже почти настигли ее, когда, к своему удивлению видим, что кавалерия и не думает рассеиваться, как обычно при воздушных налетах. Вдруг колонна повернула назад и галопом понеслась навстречу самолету.

Мы не успели сбросить ни одной бомбы, кавалерия уже промчалась под нами. Романов сделал большой круг, прежде чем мы пошли обратным курсом и снова настигли колонну. Белогвардейцы повторили маневр, но две наши бомбы все же упали в хвосте колонны.

Затем мы, развернувшись, пошли на небольшой высоте, на бреющем полете обстреляли кавалеристов из пулемета".

21 сентября 1919 г. "Муромец" в третий раз вылетел со ст.Кшень с заданием "найти противника, бомбить и обстрелять". По частям, обозам и разъездам было сброшено 18 бомб весом 10 пудов, полпуда литературы и выпущено 3 обоймы из пулемета.

Добровольческая Армия Деникина снова прорвала Южный фронт, и, захватив Курск, двигалась к Орлу с целью дальнейшего захвата Москвы. Кораблям l-му и ll-му пришлось срочно перелетать в тыл. 2 октября они прибыли на ст.Кензино. № 276 вскоре отправили на базу в Сарапул для ремонта, a № 275 оставался на станции всю зиму 1919-1920 гг.

"Муромец" II-й военлета Романова в составе Авиагруппы Особого Назначения, следуя за кавалерией Мамонтова, в 1919 г. совершил 3 боевых полета, сбросив на противника до 29 пудов бомб, 1,5 пуда листовок, выпустив 10 обойм из пулеметов. За это Романов А.В. был награжден "месячным окладом жалованья".

Вместе с боевым полетом 1-го корабля 8 августа, это была вся боевая деятельность Дивизиона за 1919 г.

1920 Г. ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ (ПРОТИВ БЕЛОПОЛЯКОВ)

С начала 1920 г. в Дивизионе Воздушных Кораблей (командир – красный военлет Ремезюк В.М.) ускоренными темпами шла достройка кораблей. К весне были собраны три "Муромца" (№ 284 "1-й боевой" №274 "2-й боевой", и №283 "3-й боевой") и отремонтированы два, вернувшихся с Южного фронта (№ 276 "1-й учебный" и № 275 "2-й учебный"). Для боевых кораблей подготовили новых командиров – А.С.Еременко, Ф.Г.Шкудова и А.К.Туманского.

Согласно распоряжения начальника склада-мастерской Дивизиона с февраля 1920 г. стали наносить "по обеим сторонам рулей направления арабские цифры крупного размера, отмечающие номера боевых кораблей". Для отрядов устанавливалась римская нумерация. В донесениях теперь писали "1-й бойкорабль", "1-й бойотряд" и т.п.

В мае 1920 г. 1-й бойотряд ДВК в составе трех "Муромцев" (1-й бойкорабль "2-й бойкорабль", № 280. Юго-Западный фронт, 8 сентября 1920 г. Экипаж после налета на аэродрому ст.Федоровка. Справа налево: штурман Н.Н.Родзёвич, командир А.К.Туманский, помощник А.А.Кузьмин, механик Л.Я.Фридрихов, пулеметчик Ф.В.Михайловский красвоенлета Еременко, 2-й бойкорабль красвоенлета Туманского и 3-й бойкорабль красвоенлета Шкудова) получил назначение в г.Новозыбков на Западный фронт. В июне три корабля были собраны и перелетом отправились на Могилев. Машина Туманского прибыла на место только б июля из-за поломки мотора. С 23 по 30 июня 1-й бойкорабль находился на аэродроме в Старом Быхове. На нем экипаж не выполнил ни одного боевого задания (например, разгромить ст.Гродзянка) из-за неправильной регулировки корабля после сборки. Наконец, и этот "Муромец" перелетел в Могилев. Затем, 8 июля, три самолета вылетели в Белыничи.

Утром 9 июля 1920 г. все три "Муромца" отправились по заданию 16-й армии в полет с целью "бомбометания, фотографирования и разведки р-на ж/д линии Гродзянка – Уборок – Талька – Верейцы – Завишки". 1-й бойкорабль Еременко, потеряв ориентировку, вернулся на аэродром, 3-й бойкорабль Шкудова из-за неисправности моторов сел в болоте, а корабль Туманского, "не дождавшись истребителей, бомбардировал г.Бобруйск". На борту находился начальник политотдела 16-й армии товарищ Пикель. На станцию и эшелоны было сброшено 11 пудов бомб. Вот боевое донесение: "…город противником оставляется. В стоящие на станции эшелоны выпущено 4 обоймы из пулемета. Увлекшись бомбометанием и пулеметным обстрелом, не заметили, что бензин из заднего бака не подается, почему и сели у д.Заболотье, в 10-ти верстах от своего аэродрома". Корабль сел в болоте. Его потом разобрали и, не без помощи местных жителей, вытащили и доставили на аэродром.

Вечером того же дня (!)военлет Туманский, взяв 1-й бойкорабль Еременко (внезапно заболевшего) снова отправился в боевой полет. На этот раз заданием было разбомбить ст.Осиповичи. В 3-х часовом полете сбросили 11 пудов бомб и 1 пуд воззваний. "Разбомбили станции Осиповичи, Верейцы, пути, эшелоны и местечки обеих станций; обстреляны из пулемета обе станции, местечки, пути, стоящие и проходящие эшелоны и обозы…"

Под бомбы Туманского в Бобруйске и Осиповичах попали части отступающей 6-й пехотной дивизии белополяков.

Этими двумя полетами и закончилось использование кораблей на Западном фронте. "Муромцы" отправились перелетом в Минск. На ст.Жодино были разбиты' как 1-й, так и 2-й бойкорабли. Причем, машину Туманского нагрузили бидонами с касторовым маслом для истребителей в Минске. При взлете корабль задел шасси о накат дороги и потерпел аварию. При этом бидоны раскололись и весь фюзеляж превратился в ванну, наполненную касторкой.

1920 г. ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ (ПРОТИВ ВРАНГЕЛЯ)

К концу августа 1920 г. эшелон с двумя кораблями (№ 280 и № 283) 1-го боевого отряда ДВК под командованием красного летнаба А.Н.Сперанского прибыл на ст.Синельниково в распоряжение штаба 13-й армии. Отряд вошел в состав Центральной авиагруппы, которая оперировала в Северной Таврии (по линии ж/д от Александровска до Мелитополя).

Боевое звено отряда было вооружено двумя "Муромцами" – 1-м бойкораблем Ф.Г.Шкудова и 2-м бойкораблем А.К.Туманского. В начале сентября 1920 г. машины перелетели на аэродром у с.Вознесенское. В течение сентября оба "Муромца" вылетали на бомбардировку станций Федоровка, Пришиб, Бурчатск, Рейхенфельд, Фридрихсфельд, Кронфельд, селений Михайловка, Андребург, Б.Токмак, Карлсру, где находились "дроздовцы", "марковцы" и другие врангелевские части. Иногда "Муромцев" в полете сопровождали истребители знаменитой группы Павлова. Рассмотрим наиболее выдающиеся боевые полеты кораблей на Юго-Западном фронте.

Центральная авиагруппа получила задание уничтожить вражеский аэродром у ст.Федоровка. Утром 8 сентября 1920 г. 2-й бойкорабль, ведомый Туманским, взял боевой курс.

После этого налета по фотоснимкам было установлено повреждение 4-х врангелевских "хэвилендов" из 4-го и 5- го отрядов. В своем донесении Туманский писал: "…на аэродром сброшено 4 пудовые и 2 зажигательные бомбы. На аэродроме 2 пудовых бомбы упали в 15- ти саженях от аппаратов, а зажигательные упали сзади в 30-ти саженях" (надпись сверху карандашом – "чем уничтожено 4 аппарата"). За этот полет военлет А.К.Туманский получил орден Красного Знамени лично от командующего 13-й армией И.П.Уборевича.

Другой знаменитый налет состоялся 14 сентября 1920 г. По данным красной разведки во Фридрихсфельде в тот день должен был состояться парад в честь барона Врангеля. Корабль Туманского сбросил в районе Фридрихсфельда 37 бомб общим весом 12 пудов, 2 пуда стрел и 1 пуд литературы. А.К.Туманский писал в своих мемуарах: "…Итак, парад в честь Врангеля не состоялся".

На этот счет имеются и другие сведения. Офицер марковской части Н.А.Раевский, очевидец тех событий, писал о налете "мажары" 1* на Фридрихсфельд: "…мы узнали о том, что генерал Врангель прибудет в Фридрихсфельд накануне. Большевикам тоже стало известно. Обыкновенно аэропланы появляются по одному, по два. Сегодня все враз. 2* Во времени все-таки ошиблись. Напали в два часа, а смотр назначен в пять… В артиллерии потерь нет. В пехоте бомбами с "Муромца" убито и ранено 27 человек.

…Дивизия построена вдоль дороги на Пришиб. 2500 штыков, 500 шашек, пулеметные команды, 7 батарей. "Муромец" мог бы заставить отложить смотр; только он сейчас не прилетит…".

16 сентября при налете на ст.Пришиб завязалась "дуэль" между белым бронепоездом и "Муромцем" Туманского. В результате бронепоезд получил повреждения одной из "бронеплатформ, у которой замолчали два орудия". Корабль мог добить бронепоезд оставшимися бомбами, но летевший в составе экипажа командир Дивизиона Ремезюк, увидев большую дыру, пробитую снарядом в левой плоскости, приказал Туманскому поворачивать обратно. Осколком снаряда был легко ранен в ногу помощник командира корабля Кузьмин.

1* мажара – большая крымская арба; пренебрежительное прозвище "Муромцев" в армии Врангеля (Прим. авт.)

2* с несколькими истребителями (Прим. авт.)

"3-й бойкорабль", 1920 г.

"5-й" № 280 перед отправкой на фронт. Сарапул, июль 1920 г.

Моторист "2-го бойкорабля" (ИМ типа Г-3) Я.П.Андрюс. Юго-Западный (врангелевский) фронт, сентябрь 1920 г.

Вскоре экипаж Туманского вновь отличился. 18 сентября 1920 г. у ст.Александрова при возвращении с бомбардировки был атакован несколькими "хэвилендами" белых. Вот что писал об этом воздушном бое Туманский: "…заметили 4 неприятельских самолета, которые стали быстро приближаться и, подойдя к кораблю ближе, разделились; один пошел за нами, заходя под правое крыло, а три остались в хвосте. Пулеметчик из хвоста и из люка фюзеляжа выпустил по всем 4-м аппаратам около 16 обойм; самолет, находившийся с правой стороны корабля сделал еще одну попытку атаковать сверху, дал по кораблю несколько очередей, но встреченный двумя пулеметами с корабля стал быстро удаляться. Остальные последовали за ним. Огнем с неприятельского самолета пробит маслобак 4-го мотора РБВЗ". Много позже в Москве Туманский встретил бывшего белого летчика, поручика 5-го авиаотряда, Павла Качана, которого подбили в том бою! Оказывается, пулеметчик Михайловский, сидевший в хвосте, пробил на его "хэвиленде" рубашку цилиндров мотора и радиатор. Качану тогда еле удалось дотянуть до своих.

Всего же на Юго-Западном фронте корабли Шкудова и Туманского с 1 по 18 сентября 1920 г. совершили 9 боевых полетов, в которых было сброшено около 106 пудов бомб, 12 пудов стрел и 3 пуда агитлитературы. Этот период боевой работы был самым активным для "Муромцев", служивших в Красной армии.

Оба корабля 1-го бойотряда в конце сентября перелетели в Харьков. Затем они были разобраны и около двух месяцев двигались в эшелоне отряда по маршруту Харьков-Апостолово-Користовка. Отряд был временно придан в распоряжение авиации 2-й Конной армии. В начале ноября 1920 г. наст.Користовка корабли собрали. 21 ноября был совершен последний боевой полет "Ильи Муромца". 1-й бойкорабль, ведомый А.С.Еременко, получил задание "выяснить нахождение банд в районе сел Зыбкое, Богоявленское". Корабль в течение часового полета поливал огнем из 4 "Льюисов" села Зыбкое, Богоявленское, Ивановка, Веселый Кут и Судьбодары.

1921-22 гг. ВОЗДУХЛИНИЯ МОСКВА- ОРЕЛ-ХАРЬКОВ. СТРЕЛЬБОМ

Весной 1921 г. решением Советского правительства была открыта первая в РСФСР почтово-пассажирская авиалиния Москва-Харьков. Для этой цели выделили 6 кораблей Дивизиона. К этому времени большинство "Муромцев" были изношены и потрепаны на фронтах гражданской войны, выдержали многократные перевозки по ж/д, не раз ремонтировались. И лишь два корабля (№ 282 и № 285) были собраны относительно недавно и считались новыми.

Линию Москва-Харьков должны были обслуживать два отряда "Муромцев". Предполагалось, что 1-й отряд Ступина П.М. (1-й, 2-й и 3-й воздухкорабли) будет выполнять рейсы на участке Харьков – Курск – Орел, а И-й отряд (4-й, 5-й и 6-й воздухкорабли), которым командовал военлет А.К.Туманский – участок Москва-Тула-Орел. На аэродроме в Орле самолеты обоих отрядов обменивались бы грузами и пассажирами, заправлялись горючим и возвращались обратно. Машины были уже настолько изношены, что не могли одолеть одним перелетом расстояния от Москвы до Харькова.

Штаб М-го отряда, находившийся в Москве, начал прием от населения почтовой корреспонденции и посылок. 1 мая 1921 г. "Илья Муромец" Туманского вылетел с почтой и пассажирами на борту в первый рейс на Орел. Как вспоминал Туманский: "Мы делали по два-три полета в неделю, перевозя в основном фельдъегерскую почту и ответственных пассажиров. Пассажиры были в восторге от быстроты передвижения, мы же – летно-подъемный состав – радовались гораздо меньше: корабли наши были довольно потрепаны, а большинство моторов давно уже выработало все свои ресурсы. Редкий рейс поэтому обходился без происшествия".

В январе 1922 г. отряд Туманского перевели в Бобруйск, на бывший польский аэродром, где ровно за 4 года до этого находился со своим "Киевским" подполковник И.С.Башко. Что примечательно, "5-й почтовый" Ns 285 (один из перелетевших в Бобруйск) был оснащен "Бердморами", снятыми с "Киевского" корабля! Более того, символично, что "Киевский" совершил последний полет под знаками российской армии, а "5-й почтовый" являлся последним летоспособным кораблем с красными звездами!

К началу 1922 г. 1-й отряд ДВК разобрал свои корабли в Орле и прекратил существование.

За 43 рейса (по другим сведениям – 76), выполненных с 1 мая по 10 октября 1921 г. было перевезено 60 пассажиров и более 2 тонн грузов.

Ввиду окончательного износа материальной части ДВК был ликвидирован, его имущество передано на создание новой школы Воздушной Стрельбы и Бомбометания – Стрельбом в Серпухове. В числе переданного был и оставшийся в более-менее сносном состоянии "Муромец" из М-го отряда Туманского (бывший "5-й почтовый" N? 285) Председатель ликвидкомиссии, летчик Б.Н.Кудрин до июля 1922 г., пока не потерпел аварию на капустном поле у реки Нары, на этом изношенном "Муромце" совершил около 80 полетов. Это было последнее использование знаменитого воздушного корабля И.И.Сикорского.

"Илья Муромец" в 1919 -1922 гг.
Номер корабля Номер в Дивизионе Двигатели мощность. Дата и место сборки Примечание
225     - не был собран
274 2-й 4хРБ3.6; 150 12.1919 Сарапул разбит 28.07.20 на ст.Жодино
275 II, 2У 4хРБ3.6; 150 07.1919 Липецк  
276 I, 1У 4хРБ3.6; 150 06.1919 Липецк  
278 фюзеляж использован для № 276
279 4-й, 2-й, 1-й, 4хРБ3.6; 150 06.1920 Сарапул списан в январе 1922 г.
280 5-й, 2-й. 3-й, 2хРБ3.6; 150 2хРено; 225 07.1920 Сарапул списан в 1921 г.
281 4-й 2хРБ3.6; 150 2хРено; 225 08.1920 Сарапул списан в декабре 1921 г.
282 2хРБ3.6; 150 2хРено; 225 10.1920 Сарапул списан в феврале 1922 г.
283 3-й, 1-й 4хРБ3.6; 150 05.1920 Сарапул списан в 1921 г.
284 1-й 4хРБ3.6; 150 10.1919 Сарапул разбит 07.1920 на ст.Жодино
285 6-й 2хБердмор; 160 2хРБ3.6; 150 12.1920 Сарапул передан в июне 1922г в Школу Стрельбы и Бомбометания
286 не достроен
287 фюзеляж использован для № 275
Боевая деятельность кораблей Дивизиона на фронтах Гражданской войны в 1918-1921 гг.
Номер корабля Номер ДВК Командир корабля Даты первою и последнею бое­вых полетов Кол-во Боевых полетов Cброшено штук пудов фунтов
          бомб стрел листовок
275 1 Насонов А.В. 08.08.1919 1 20 шт 1 п
275 II Романов В.А. 19-21.09.1919 3 28 п 35 ф 1 п 20 ф
274 2-й Туманский А. К. 09.07.1920 1 11 п
284 1-й Туманский А. К. 09.07.1920 1 11 п 1 п
283 1-й Шкудов Ф.Г. 01-18.09.1920 4 47 п 4 и 2 п
280 2-й Туманский А. К. 01-18.09.1920 5 58 п 25 ф 8 п 1 п
283 1-й Еременко А.С. 21.11.1920 1
Итого ДО 16 166 п 12 п 6 п 20 ф
Последний воздушный корабль царской Эскадры "Илья Муромец Киевский" Г-36 N 182

Стало известно, что последним кораблем начальника 3-го боевого отряда ЭВК полковника И.С.Башко был "Илья Муромец Киевский" Г-36, заводской номер 182. Эта машина (5-й по счету "Киевский!") успешно воевала с лета 1916 г. т Западном фронте. Затем 6 апреля 1917 г. Башко перегнал ее в Винницу для капитального ремонта. Нос корабля полностью остеклили, поставили новые английские моторы "Бердмор" по 160 л.с. С 20 мая 1917 г. по 23 мая. 1918 г. полковник И.С.Башко совершил на "Киевском" 21 боевой полет и 9 перелетов общей продолжительностью 71 час 15 минут.

3 марта 1918 г. (про задержание Башко и его корабля в Бобруйске после вынужденной посадки в феврале 1918 г. рассказано в МА 3'93 "Польские дни") военлет И. С.Башко со своим кораблем прибыл на аэродром Пуховичи под Бобруйском на укомплектование в авиацию 1-го Польского корпуса (Awiacja I Polskiego Korpusu). На основании приказа № 185 по авиации корпуса и своего рапорта за № 306 полковник Башко был зачислен в списки авиации 4 марта 1918 г. В марте 1918 г. Башко совершил 2 полета продолжительностью 2 часа 15 минут. Известно также, что "Киевский" летал 3 мая над Бобруйском во время смотра генералом Довбор-Мусницким авиации 1-го Польского корпуса.

На борту корабля находились полковник И.Башко и начальник авиации корпуса подполковник П.Абаканович. 21 мая 1918 г. германское командование предъявило ультиматум начальнику 1-го Польского корпуса генералу Довбор-Мусницкому с требованием немедленного разоружения и демобилизации корпуса. Вечером того же дня генерал согласился на немецкие требования. 22 мая подполковник Абаканович собрал своих солдат и офицеров на аэродроме и сообщил о решении начальства. Он заявил, что его самолеты не достанутся ни немцам, ни большевикам и их надо уничтожить. Трое солдат (ротмистр Скуратович, подпоручик Тромщинский и техник Выржиковский) вместе с полковником Башко без ведома начальника авиации в ночь на 23 мая взлетели с аэродрома в сторону Мурманска (другая из версий, в сторону Москвы). 26 мая 1918 г. подполковник Абаканович подписал приказ № 268 по авиации корпуса о том, что экипаж, "улетевший самовольно на воздушном корабле "Киевский" в неизвестном направлении в ночь на 23 мая, считать дезертирами и вычеркнуть из списков авиации".

Так закончилась история последнего корабля царской Эскадры, который был самым мощным и результативным среди "Муромцев" за всю кампанию 1914-17 гг.

Полковник И.С.Башко среди польских офицеров (стоит у крайнего правого мотора) , аэродром авиации 1-го Польского корпуса. Бобруйск, май 1918 г.

Запуск моторов "Бердмор" на корабле "Киевском". Бобруйск, 3 мая 1918 г.

"Киевский", ведомый Башко и Абакановичем выходит на старт. 3 мая 1918 г., смотр авиации 1-го Польского корпуса в Бобруйске.

"Киевский" на аэродроме в Бобруйске, май 1918 г.

Данные и фото из Центрального Войскового Архива в Варшаве любезно предоставлены историком Томашем Копаньским (Tomasz Kopanski). Подготовлено Маратом Хайрулиным.

ИМ Г-77 № 242. «Корабль 11-й» красвоенлета А.В.Насонова. Авиагруппа Воздушных Кораблей «Илья Муромец». ст.Стрелецкая, Юхный фронт, декабрь 1918 г.

ИМ Г-76 № 241. «1-й учебный» корабль. Авиагруппа Воздушных Кораблей «Илья Муромец». Липецк, май 1919 г.

ИМ № 276. «1-й боевой» корабль красвоенлета АВ.Насонова. Дивизион Воздушных Кораблей «Илья Муромец». ст.Мордово, Южный фронт, 8 августа 1919 г.

ИМ № 280. «2-й бойкорабль» красвоенлета АК.Туманского. Ст.Синельниково Юго-Западный фронт, сентябрь 1920 г.

Владимир ЛАВРЕНТЬЕВ Москва

Штрихи к истории парашюта и катапульты Часть первая. Парашют

Американская пресса освещала визит русского эксперта

Автор статьи – кинорежиссер, кандидат технических наук. В 40-50-е годы произвел с самолетов более 1500 воздушных киносъемок испытаний различных парашютов и катапульт.

Весной 1929 г. тридцатилетний военный летчик Леонид Минов был командирован в США для изучения постановки парашютного дела в этой стране.

Изучать было что. "В настоящее время, – пишет Минов после возвращения на родину, – когда в США зарегистрировано больше двухсот случаев спасения на парашюте, когда изучение парашюта стало неотъемлемой частью программы подготовки летчиков, когда чуть ли не ежедневно на гражданских и военных аэродромах выполняются добровольные тренировочные прыжки в одиночку и группами (общее количество которых перевалило уже за 25 тысяч), можно сказать, что в авиации США парашют занял то почетное место, которое должно быть отведено ему в авиации всех стран".

В семейном архиве супруги ныне покойного Леонида Григорьевича есть документ, названный "Удостоверением", который подписан президентом парашютной компании "Ирвинг эйр Шют" Джорджем Уайтом. В нем читаем: "Настоящим удостоверяется, что гражданин СССР Л.Г.Минов прошел курс обучения по инспекции, уходу, содержанию и употреблению парашютов, изготовленных парашютной компанией "Ирвинга". Далее в тексте сообщается, что Минов совершил три парашютных прыжка с аэроплана (рассказ об одном из них помещен в газете "Буффало курьер экспресс" 14 июня 1929 г.)

И заключение – "По нашему мнению, он (Л.Минов – В.Л.)вполне квалифицирован для преподавания употребления парашютов Ирвинга, а также для их инспекции, ухода и содержания".

Это мнение о пребывании Минова в США сложилось в год, когда массового парашютизма и, конечно, парашютостроения в нашей стране не было. Таланту Минова, его незаурядным организаторским способностям, мастерству пропагандиста мы обязаны тем, что это "не было" превратилось в "есть". Минов внес выдающийся вклад в развитие у нас массового спортивного парашютизма, в дело парашютной подготовки летного состава ВВС, в организацию воздушно- десантных войск. Советская власть "отблагодарила" его по-своему: с июля 1941 г. семь или восемь лет ГУЛАГа и еще столько же в ссылке.

В упоминавшейся статье Минов пишет о том, что до середины 20-х гг. в среде летчиков США бытовало недоверие к парашюту. Подобное было и у нас. Интерес к парашюту и осознание необходимости изучения парашютного дела проявились после 1927 г., когда парашют системы "Ирвинг" спас жизнь Михаилу Громову.

В те же годы бригадный инженер Михаил Савицкий возглавил парашютный отдел в НИИ ВВС. Испытывались и изучались парашюты различных иностранных фирм и отечественный конструкции Котельникова. Выбор пал на изделие той самой фирмы "Ирвинг эйр Шют".

На технологию его производства была приобретена лицензия, и вскоре в цехах фирмы "Ирвинг эйр Шют" появился Савицкий.

Газета "Буффало курьер экспресс" 11 июня 1930 г. сообщала, что прибывший "мистер Савицкий имеет намерение провести месяц для тщательного изучения технологии производства и применения парашютов в авиации".

Возвратившись в том же году в СССР, М.А.Савицкий стал директором первого в нашей стране парашютного завода, разместившегося в небольшом здании в Арсентьевском переулке Замоскворецкого района Москвы. Через два года завод перебазировался в более просторные строения бывшей ситценабивной фабрики в Тушине. Уже в 1934- 1935 гг. его производственные мощности обеспечивали тысячные десанты на известных маневрах Киевского и Белорусского военных округов.

Через год-полтора завод еще раз поменял свой адрес. В Тушине для него с чисто российским размахом построили новые просторные цеха. Савицкий, под эгидой которого новый завод проектировался и возводился, успел переместить производство на новое место, но на том его карьера директора и оборвалась.

Мы не умеем ценить не только поэтов. Савицкий по достоинству занял почетное место рядом с Миновым в истории парашютного дела в России. Приведенные выше факты свидетельствуют о его таланте организатора производства. Он обладал и развитым чувством нового – ведь именно в период его директорства на парашютном заводе появились молодые выпускники мехмата МГУ Федор Чуриков и Игорь Мухин, расцвел инженерный потенциал Николая Лобановы, Игоря Глушкова, Федора Ткачева, которым суждено было стать капитанами нашей парашютной промышленности. При нем Николай Остряков совершил первый прыжок с парашютом невиданной квадратной формы, который по ряду параметров превзошел круглокупольный "Ирвинг".

В 1936 г. пишущий эти строки кинооператор студии "Мостехфильм" (ныне "Центрнаучфильм") переступил порог нового тушинского парашютного завода в качестве штатного служащего. Предстояло выполнять скоростные (рапидные) авиакиносъемки летных испытаний парашютов и организовать лабораторию, в которой отснятую кинопленку можно было бы незамедлительно проявить, позитивы напечатать и подвергнуть анализу отснятый материал.

Пожалуй, из всех моих умений (фото и киносъемка, лабораторная обработка кинопленки и пр.), на новой работе больше всего пригодилось владение азами техники изучения движений по кинофильму и циклограммам. Оказалось полезным и то, что я знал о парашютных прыжках не понаслышке – их у меня было больше 10.

JI.Г.Минов(справа) и М.А.Савицкий в 1960 г.

Новый парашютный завод, скрывшийся под названием завода N5 1 НКАП СССР, совсем не походил на швейную фабрику, с чем в обыденном сознании обычно связывают представление о парашютном производстве. Был в нем, конечно, обширный, размером с два футбольных поля, швейно-монтажный цех. Но были и цеха для изготовления различных металлических деталей парашютов, начиная с кузнечно-прессового и кончая отделочным – гальваническим. Но даже не это было главным отличием от швейной фабрики. Главное же, на мой взгляд, в том, что на заводе в полную силу работал мозговой центр, выпестованный тем же Савицким. И примечательно, что почти все, кого я знал в этом мозговом центре, были ослепительно молоды. По 25, если не менее, было Н.Лобанову и Ф.Чурикову, когда в 1936 г. они опубликовали вышедший в Гизлегпроме труд "Основы теории и расчета парашютов". Книга эта в течение долгого времени служила теоретическим фундаментом в парашютостроении.

Материальным же фундаментом этого производства стали различные лаборатории, в которых можно было подвергнуть всесторонним испытаниям любые применяемые в парашютостроении материалы и полуфабрикаты. Среди этих лабораторий была и моя кинофотолаборатория, получившая первоклассную импортную съемочную аппаратуру.

В составе заводской летно-испытательной станции (Л ИС)имелись два Р-Зет, два СБ, один У-2 и один учебно-тренировочный истребитель УТИ-4 (двухместная модификация И-16). Последний был приобретен незадолго до войны специально для киносъемочных полетов.

Я приступил к работе на парашютном заводе в период, когда его летная станция была загружена чрезвычайно. В небе над тушинским аэродромом то и дело вспыхивали купола парашютов, сброшенных с манекенами. Прыжки испытателей были редки, так как безгласный манекен, как ни странно, был более красноречив, чем самый опытный из них.

"Красноречие" манекена объясняется просто: он всегда сбрасывается с одной и той же высоты в 300 м, значит, в зоне ясной видимости, что существенно облегчает хронометражные наблюдения; сбрасывание манекена происходит на скорости полета, в 2-3 раза превышающей таковую при испытательных прыжках – возможны, следовательно, испытания на прочность; и еще одно, далеко не последнее, преимущество – раскрытие парашюта в случае сбрасывания манекена происходит всегда на заданном расстоянии от самолета. Все это позволяет производить сравнительную оценку разных типов и модификаций парашютов.

Слабым звеном в этой методике испытаний были визуальные наблюдения. Опытный наблюдатель мог, к примеру, заметить перехлест купола стропой во время его наполнения воздухом, но о причинах этого, кстати, нередкого явления можно было строить только предположения.

Шестьдесят лет тому назад не было другого способа, кроме кино, который мог бы показать, как развивается процесс раскрытия парашюта, какие при этом возникают аномалии и каковы их причины.

Одним словом, у меня и моей кинокамеры было много работы на борту летящего параллельным курсом самолета. Слесари-механики парашютного завода ухитрились повысить скорость моего "Аймо" с 48 до 64 кадров в секунду, а вскоре из США прибыл уникальный узкопленочный "Фильмо", снимавший в секунду 128 кадров.

Жизнь научила меня не только искусству кинооператора. Я немного владел техникой изучения движений по киноленте и циклограмме 1* . Владел и приемами ручной лабораторной обработки отснятой кинопленки, а все те же заводчане изготовили все, что для этого потребно (старенький кинокопировальный аппарат раздобыл в НИИ ВВС).

И вот через день-другой после очередных киносъемочных полетов в небольшой просмотровый зал моей лаборатории стали заходить конструкторы, испытатели парашютов, летчики заводской ЛИС, военпреды.

Кстати, в договоре с военной приемкой существовал пункт об обязательной киносъемке некоторых испытаний парашютов. Чем же объяснить интерес к моим съемкам, которые были, конечно же, далеки от совершенства?

Как известно, скоростная киносъемка замедляет движение объектов во столько раз, во сколько ее съемочная частота, то есть количество снимаемых в секунду кадров, превышает частоту кинопроекции.

Обычно считают, что для плодотворного изучения посредством скоростной киносъемки быстропротекающих процессов главное – это их экранное замедление. Это верно, но только отчасти. Главное в скоростной киносъемке парашюта – это возможность детального визуального изучения фаз раскрытия парашюта или техники парашютного прыжка, соединенная с возможностью точного определения их продолжительности и измерения их положений в пространстве. Поэтому одинаково важны как просмотры парашютных фильмов, при которых движение замедляется, так и пристальное рассматривание отдельных, вычлененных из киноленты кадров, изображающих наиболее информативные фазы отснятого процесса.

Путем счета кадров, приходящихся на определенную фазу раскрытия парашюта, определяется, кстати, и ее продолжительность. Такой кинохронометраж примерно на порядок точнее хронометража с секундомером.

На увеличенных фотоотпечатках с киноленты делают и необходимые измерения, скажем, определяют расстояние между телом парашютиста и покинутым самолетом в момент приведения парашюта в действие.

В качестве иллюстративного приема полезны и так называемые кинограммы. Анализ кинокадров показал, в частности, что вытяжной парашютик далеко не всегда выполняет свое назначение. В каком-то случае он не тянет купол и стропы потому, что зацепился за лямки подвесной системы; в другой раз обнаружились перекрученные и неравномерно натянутые стропы; довольно часто наблюдается перехлест купола стропами; однажды кадры показали обрыв строп; зафиксировано и зацепление вытяжного парашюта за ногу парашютиста (к счастью, не имевшие нежелательных последствий), вот и порыв купола.

1* Циклографическая съемка – особый вид фотографирования движений при помощи светящихся миниатюрных лампочек, расположенных на теле человека.

Испытания ПЛ-З в Сарабузе. 1937 г. Следующие три фото:

"Детские болезни" новых парашютов беспорядочная форма купола, перехлест купола стропами, порыв купола

Перегрузки сначала опробовались на собаках

Эти материалы сохранил ныне здравствующий заслуженный изобретатель Российской Федерации И.Л.Глушков. Немало часов мы разглядывали с ним, сидя за монтажным столом, движущиеся и статичные кадры воздушных киносъемок. Глушков установил, в частности, что первопричина многих аномалий в раскрытии парашюта – недостаточная тяга вытяжного парашютика. "Когда нет натяжения в системе, – пояснил Игорь Львович, – стропы беспорядочно скапливаются у нижней кромки купола, которая опережает в своем движении верхнюю его часть. При таком развитии процесса какая-то стропа иногда наматывается на купол и он разделяется ею на две неравные части – меньшую и большую. Идет двойное наполнение воздухом – через основное входное отверстие и образовавшуюся меньшую часть. Получается так, что встречаются два своего рода пузыря и большой скидывает стропу с захлестнутой части. При этом от трения повышается температура стропы и ткани купола. А результат – спекание или ожог (чаще говорят так – (З.Л.)ткани купола. В этом месте она теряет прочность, а стропа даже на ощупь делается тоньше. Как образуется перехлест купола стропой, простым глазом не заметишь. Тут помогла киносъемка".

Изначальная функция парашюта – спасательная. Тренировочные, десантные, грузовые, тормозные и прочие парашюты вторичны, производны. Но военная доктрина 30-х гг. была такова, что десантный парашют стал на заводе № 1 НКЛП СССР основным и наиболее массовым видом продукции. И все же производство спасательных парашютов летчика (ПЛ)и летнаба (ПН)развивалось, а их конструкция и технология изготовления улучшались, хотя, быть может, и не столь быстрыми темпами. После первого прыжка Н.Острякова с квадратным парашютом конструкции Н.Лобанова понадобилось примерно пять лет, прежде чем наиболее совершенный из всех предвоенных парашютов летчика ПЛ-З поступил в серийное производство.

Движущей силой на этом пути стало увеличение скоростей полета боевых самолетов в 1,5-2 раза и соответственное увеличение перегрузок парашютного прыжка.

Ведь в аварийной ситуации парашют может быть раскрыт летчиком тотчас после оставления им кабины самолета, то есть на скорости лишь чуть меньшей, чем перед прыжком. Так называемый динамический удар при раскрытии парашюта переносился человеком сравнительно легко, пока перегрузка не превышала 5-6 крат.

Но вот в испытаниях с манекенами на больших по тем временам скоростях (при форсировании двигателей заводские Р-Зет и СБ развивали 240 и 360 км/ч соответственно) динамометры начали фиксировать в 2-3 раза большие цифры. Одновременно участились случаи ожогов и надрывов ткани купола.

Развернулись интенсивные летные испытания разных типов и модификаций парашютов. Ставилась задача выяснения причин упомянутых нежелательных явлений.

Лучшие результаты показали парашюты с куполом квадратной формы. При прочих равных условиях коэффициент сопротивления квадратного купола на 10 % выше, чем у круглого; при тех же условиях его площадь меньше на столько же; он технологичнее в производстве.

Победа квадратного купола над круглым оставалась до поры до времени победой техники и технологии производства. Закрепить ее могли только испытательные прыжки на скорости боевых самолетов того времени. А это означало, что испытателю грозит перегрузка порядка 10-12. Выдержит ли ее человеческий организм?

Вопрос этот предстояло решить в рамках государственных испытаний парашюта ПЛ-2 с куполом квадратной формы.

Испытания состоялись в октябре 1937 г. на военном аэродроме в Сарабузе близ Симферополя. Лучшие армейские парашютисты и испытатели парашютов из НИИ ВВС оставляли заднюю кабину самолета СБ. Раз за разом повышалась скорость, на которой они покидали самолет. Все прыжки снимались мною с параллельно летящего УТИ-4.

Вверху: Конструкторы советских парашютов. Справа налево: Н.А.Лобанов, И.Л.Глушков и Ф.Д.Ткачев

В центре: Участники Первого всеармейского сбора в Ростове-на-Дону. Слева направо: А.И.Колосков, П.А.Федюнин, Г.Г.Куликовский

Внизу: Сбор в Ростове-на-Дону. Прыжок испытателя из кабины штурмана

На госиспытаниях в Сарабузе была достигнута неслыханная для прыжка с парашютом скорость оставления самолета – 272 км/ч. Перегрузка, достигшая 12, не вызвала осложнений. Человек выдержал. Квадратный парашют ПЛ-2, площадь которого на 4,5 м2 меньше, чем у его круглокупольного предшественника ПЛ-1, был принят ВВС. Замечу кстати, что купол ПЛ- 2 был изготовлен из гладкого шелка.

В 1938 г. специалисты парашютного завода, зная о существовании новых боевых самолетов и предвидя дальнейшее увеличение нагрузок скоростного парашютного прыжка, первыми сделали шаг в направлении медицины.

Рассудили так: прежде чем подвергать риску такого прыжка человека, надо рискнуть на собаках. Собачьи парашюты сделали такими, чтобы получить особо высокие нагрузки.

Предшественницы Белки и Стрелки переносили неслыханно высокие перегрузки, и медики сделали вывод – семафор на пути к скоростным прыжкам человека открыт. Совпало это заключение и с необходимостью государственных испытаний очередной модели спасательного парашюта летчика – ПЛ-З.

Квадратный купол этого парашюта был скроен из каркасного шелка, идею которого предложил М.А.Савицкий ещё в бытность свою директором парашютного завода. В эту ткань через определенные промежутки включались упрочняющие нити.

Каркасный шелк отличался от гладкого большей воздухопроницаемостью, а это означало, что, при прочих равных условиях, перегрузки парашютного прыжка станут меньше.

Достигалось это за счет более пологой кривой градиента её нарастания, платой за что было некоторое увеличение времени наполнения купола парашюта и его площади: она у ПЛ-З была лишь на 0,5 м меньше, чем у парашюта ПЛ-1.

Госиспытания ПЛ-З состоялись в мае – июне 1939 г. в авиачасти близ Ростова-на-Дону. Парашют показал отменные качества – по прочности и упорядоченности процесса раскрытия он позволял выполнять прыжки на скорости, превышающей 400 км/ч.

Упомянутые госиспытания этого парашюта имели, на мой взгляд, еще один и более важный, чем просто технический, аспект. На них впервые работала группа крупнейших специалистов по авиационной медицине.

В организации и проведении скоростных прыжков с парашютом ПЛ-З приняли деятельное участие три научных сотрудника Института авиационной медицины им. И.П.Павлова – бригадный врач Г.Г.Куликовский и военврачи В.Г.Миролюбов и И.К.Сабенников. Каждый сформировался как специалист под влиянием преемника Ивана Петровича Павлова – академика Леона Абгаровича Орбели.

Все шесть испытателей, выполнявших прыжки с самолета ДБ-3, имели звание мастера парашютного спорта. Состояние здоровья каждого проверялось врачами перед началом прыжков, да и после каждого очередного повышения скорости. Когда выполнялся прыжок, руководитель группы врачей Куликовский лично наблюдал за парашютистом из кабины стрелка-радиста.

Прыжки В.Ромашока из кабины УТИ-4 на скорости 180 км/ч (вверху) и 300 км/ч (внизу). Февраль 1939 г.

К прыжкам с самолета ДБ-3 были допущены асы парашютизма – Н.Аминтаев, В.Козуля, А.Колосков, О.Макаренко, В.Романюк и П.Федюнин. Каждый выполнил на сборе по 9 прыжков и перешагнул за черту 400 км/ч, а Александр Иванович Колосков и Павел Александрович Федюнин выполнили прыжки на скорости 475 км/ч. Перенесенная Колосковым перегрузка была 16-кратной. Столь высокой величины испытатель добился, явно рискуя. Он выполнил поставленное перед ним задание – раскрыть парашют, едва отделившись от самолета.

Воздавая должное испытателям и авиамедицине, не хочу умалить вклада конструкторов парашютного завода, создавших квадратный спасательный парашют, сохранивший жизни многих летчиков в годы Великой Отечественной войны.

С ростом скорости полета возрастает физическая трудность аварийного спасательного прыжка. Увеличивается также опасность отброса тела летчика на хвостовое оперение самолета.

Февраль 1939 г. Произвожу съемки прыжков Василия Романюка и Виктора Козули из передней и задней кабин УТИ- 4. Сам с камерой на таком же самолете, летящем рядом. Опрыгивать самолет начали на скорости 180 км/ч. При 300 км/ч Романюка отбросило напором воздуха на стабилизатор. От удара его парашют начал самопроизвольно раскрываться, а испытатель получил ушиб, но был доставлен парашютом на покрытую глубоким слоем снега землю.

Кинограммы двух этих прыжков здесь приведены. Кстати, короткая справка: сила скоростного напора воздуха, как известно, пропорциональна квадрату скорости; следовательно, при 300 км/ч она примерно в 2,5 раза больше, чем в первом случае. Опрыгивание боевых самолетов имело благую цель – выработать рекомендации для летного состава на случай аварийного покидания самолета.

Некоторую пользу эти рекомендации, вероятно, принесли. Однако кардинальная идея – привлечь на помощь летчику, который выполняет аварийный парашютный прыжок, некую внешнюю силу, в то время в наших парашютных кругах, насколько мне известно, не будировалась. Советские конструкторы парашютов в последние предвоенные и военные годы были в основном ориентированы на парашюты для воздушно-десантных войск. Первооткрывателями катапультных устройств для летчиков стали немцы, за ними последовали американцы, потом англичане.

Максимилиан САУККЕ Москва

Рабы Системы

Памяти заключенных спецтюрьмы ЦКБ-29 НКВД

Продолжение. Начало см. "Мир Авиации:" № 4, 1993 г.

Наконец наступила стадия строительства деревянного макета двухмоторного бомбардировщика в натуральную величину. За отсутствием подходящего помещения пришлось это делать под открытым небом. Неожиданно, когда макет был уже практически готов, поступила команда начальника ЦКБ-29 Г.Я.Кутепова – немедленно разобрать. Туполев отправился выяснять в чем дело. Оказалось, что, пролетая над территорией колонии, летчики заметили макет и приняли его за самолет. Естественно, они решили, что произошла авиационная катастрофа – еще бы, самолет в лесу! – и сообщили об этом начальству. Чтобы исключить подобные случаи в дальнейшем, Кутепов и приказал разобрать макет. Андрей Николаевич разъяснил, что делать этого ни в коем случае нельзя, и предложил укрыть макет чем-нибудь сверху. Брезент доставили очень быстро…

Настало время, когда болшевцы уже не могли справляться с работой. Требовались люди, помещение; надвигались цеховые работы. В апреле 1939 г. группа Туполева была переведена из Болшево в Москву в здание – КОСОС, где уже трудились группы В.М.Петля.кова и В.М.Мясищева. По сути эти группы были настоящими КБ, именовавшимися в целях секретности СТО. Засекретиться еще больше удалось после того, как буквенную аббревиатуру "СТО" заменили на числовую – "100". КБ Петлякова появилось в КОСОС первым, и его стали называть СТО или "100". Мясищевцы прибыли вторыми и получили шифр " 102". Туполевцы были третьими и стали спецтехотделом "103". По непонятной пока причине организованное вскоре в КОСОС четвертое КБ Томашевича получило шифр не "104", а "110".

Но вернемся к поселившемуся в КОСОС КБ Туполева. В него перешли из других СТО прежние сослуживцы Туполева – А.М.Черемухин, Б.А.Саукке, Г.А.Озеров, а также Н.И.Базенков и И.Г.Неман. Кроме того, его состав (как и состав других СТО) пополнился за счет притока арестованных работников, в основном среднего звена, и вольнонаемных лиц. КОСОС вместе с производственными цехами был сооружен в первой половине 30-х годов по проекту Туполева для его КБ. Здесь и работал его коллектив до 21 октября 1937 г. И вот он и его товарищи снова в этом здании, но уже в качестве заключенных спецтюрьмы ЦКБ-29 НКВД. Главным начальником ЦКБ был полковник НКВД Г.Я.Кутепов, работавший в начале 30-х годов техником по вооружению самолетов на заводе {39. В те же годы на том же заводе бортмехаником на летной станции трудился А.П.Алимов. Прихоть судьбы снова свела их на одно предприятие, но каждый был теперь в иной ипостаси. ЦКБ-29 состояло, как уже говорилось, из четырех СТО. Во главе каждого из них был поставлен чин НКВД, "руководивший" авиационной элитой своего СТО.

В отделе "103" Андрей Николаевич продолжал работу над самолетом, ставшим впоследствии известным под именем Ту- 2. "Руководил" отделом некто Балашов. Несколько позже в КОСОС привезли зека Д.Л.Томашевича, который во вновь созданном отделе "110" приступил к проектированию одноместного истребителя.

Каждый СТО имел свои спальни. Они различались по фамилиям старост, отвечавших за соблюдение установленных правил внутреннего распорядка. Туполевцев разместили в четырех помещениях. Спальня, где стояли койка и тумбочка А.Н.Туполева, а старостой в которой был А.П.Алимов, располагалась на 6-м этаже и занимала Дубовый зал с балконом (естественно, зарешеченным), выходящим на Дворцовый мост реки Яузы. В свое время зал по замыслу А.Н.Туполева предназначался для разного рода совещаний, для приема иностранных авиационных делегаций. Теперь он стал камерой для своего создателя и его соратников.

Общеизвестно, что Андрей Николаевич подвергался аресту и высылке из Москвы и при царской власти, будучи студентом ИМТУ. В марте 1911 г. он был арестован и обвинен в том, что разрешил пользоваться своим адресом "для сношений городских коалиционных комитетов высших учебных заведений в Петербурге и Москве в целях объединения этих заведений в проведении забастовок". 28 мая 1911 г. его исключают из технического училища. Разрешение на продолжение учебы было дано 10 августа 1912 г. после рассмотрения его прошения о восстановлении в училище.

Из заключенных ЦКБ-29 по меньшей мере еще двое не внушали доверия и царской жандармерии. Косткин Иван Михайлович принимал участие в революционном движении 1905 г., занимаясь отливкой оболочек для бомб. После ареста он провел год в Нижегородском остроге; затем эмигрировал во Францию, где и получил высшее образование. Саукке Борис Андреевич значился в агентурной записке "По студенческому движению", направленной 28 октября 1911 г. Директору департамента полиции. Из семи студентов ИМТУ, вошедших в агентурное обследование, трое были "взяты в наружное наблюдение". Б. А. Саукке проходил в нем под филерской кличкой "Валет". Как это ни странно, но он представлялся настолько опасной для власти личностью, что на время пребывания в Москве Николая II полиция предложила ему покинуть город. Слежка за студентами была организована в связи с их попытками возродить центральный орган для руководства студенческим движением.

Вернемся, однако, в спецтюрьму 1939 г. В дневные часы шла напряженная работа во всех спецтехотделах. В свободное вечернее время зеки могли погулять и полюбоваться панорамой Москвы. Для этой цели на крыше, над спальнями, была сооружена большая клетка. Среди зеков она носила хотя и обидное, но справедливое название – "обезьянник". Стало проще с банным днем. После ухода рабочих "контингент", как называли заключенных, в сопровождении охраны по расписанию посещал цеховые душевые.

Не затихала авиационная жизнь страны и за стенами ЦКБ- 29. Она была не менее трагична и труднообъяснима, чем в самой тюрьме. За состояние военной авиации отвечали в первую очередь заместитель начальника РККА маршал М.Н.Тухачевский и начальник ВВС Я.И.Алкснис. Они считали, что в предстоящей войне (конечно, имея в виду смертельную схватку с фашистским рейхом) большое значение будет иметь дальняя бомбардировочная авиация. Исходя из этого, в 1936 г. Тухачевский взял на себя обязанность председателя макетной комиссии по туполевскому самолету – ТБ-7, а Алкснис для ускорения дела возглавил совместные заводские и государственные испытания этой машины. После ареста Туполева и расстрела военных судьба машины казалась предрешенной. У кого хватит смелости сказать, что нашим ВВС нужен самолет, спроектированный и одобренный врагами народа? Однако такие люди,нашлись. Чуть позже мы познакомимся с ними.

Расправившись с "врагами", следовало взяться за возрождение авиации. Для этой цели в Кремле в начале 1939 г. было созвано представительное совещание оставленных на воле работников КБ, промышленности и ВВС. На нем Сталин высказался (и практически все его поддержали) за выпуск в основном двухмоторных бомбардировщиков. И только благодаря настойчивости начальника НИИ ВВС А.И.Филина Сталин неохотно согласился на постановку в серию туполевского ТБ-7, о котором говорилось выше. Впоследствии "врага" Филина расстреляли. Самое удивительное в этой истории заключалось в том, что в стране к этому времени из двухмоторных фронтовых бомбардировщиков были лишь устаревавший СБ и не проходивший еще государственных испытаний, но уже широко разрекламированный в ЦК своим создателем, бомбардировщик ББ-22 (Як-4). Поэтому говорить о выпуске двухмоторных бомбардировщиков в январе 1939 г. было рановато – не имелось эталона для серийного производства.

"Копыто" Л.Л.Кербера. Рисунок Залесского

Но конструктор ББ-22 был в фаворе у вождя, и его машину запустили в большую серию до окончания государственных испытаний. В предвоенные годы Сталин, беседуя с этим молодым человеком, делился своими мыслями о состоянии отечественной авиации. "Говорите то, что думаете, и не смущайтесь, – просил "отец родной". – Мы вам верим, хотя вы молоды. Вы знаток своего дела, не связаны с ошибками прошлого и поэтому можете быть объективным больше, чем старые специалисты, которым мы очень верили, а они нас с авиацией завели в болото". История жестоко посмеялась над "проницательным" вождем. Пока продолжались эти душевные беседы с просьбами без стеснения высказать свои мысли, в том числе и "о том или ином выд.курсив.слово "эти" – работнике" (во всех изданиях книги "Цель жизни" эти мысли, к сожалению, опущены), "старые спецы" трудились в ЦКБ-29. И создали самолеты, ставшие гордостью отечественной авиации.

Все шире и шире становился фронт работ по четырем машинам. Полным ходом в производство пошли чертежи. Начальники цехов начали вызывать на рабочие места ведущих конструкторов для решения технических вопросов. Перед Кутеповым встали две сложные проблемы. Надо признать, что разрешены они были просто и изящно.

Проблема первая. Все ведущие конструкторы – зеки. Не пустить их в цех нельзя – станет работа. Притащить в КБ из цеха фюзеляж или крыло также невозможно. А как предотвратить вполне вероятное и безусловно вредное бесконтрольное общение зеков, вызванных в цеха, с вольными технологами, мастерами, да и с кадровыми рабочими, со всеми теми, кто хорошо знал и уважал этих самых зеков, когда они были свободными людьми? (Когда Андрей Николаевич впервые после ареста появился в цехах своего завода, кадровые работники были обрадованы и несказанно удивлены. Дело в том, что ходили слухи о расстреле Туполева. Правда, приближаться к нему при сопровождающем его охраннике, естественно, опасались.) Из затруднения вышли самым простым путем – значительно увеличили число охранников (их обычно называли "тягач" или "попка"), которые обязаны были всюду сопровождать вызванных зеков и не допускать разговоров с ними на непроизводственные темы.

Вторая проблема была значительно сложнее. Как известно, в инженерном деле царит не коллективная, а индивидуальная ответственность, особенно, если работа выполняется арестантами. Это значит, что все чертежи должны подписываться соответствующим начальником. То есть арестантом? Но, во-первых, это же позор – техническая документация на новые секретные самолеты ВВС утверждается подписями "врагов народа"! Во-вторых, как начальникам сборочных цехов разобраться, на какую из четырех строящихся машин следует поставить ту или иную деталь, полученную из смежных цехов?.. Но таланты есть везде, были они и в ведомстве Кутепова. Удалось найти исключительно оригинальное решение – все начальники-зеки получили индивидуальные "факсимиле", так называлась эта штука официально. "В народе" же было более простое и верное определение – "копыто". Оно представляло собой прямоугольную печатку с четырехзначным числом. И вместо подписей зеков на чертежах появились оттиски разнообразных "копыт".

"Копыта" решали и вторую проблему – определения принадлежности детали к той или иной машине. Для этой цели сумма цифр на "копытах" каждого СТО была строго постоянной. Так, для СТО А.Н.Туполева она равнялась одиннадцати. Например, у Л.Л.Кербера было "факсимиле" с цифрами 1262 (1 +2 + 6 + 2= 11), а у Б.А.Саукке- 0056(0 + 0 + 5 + 6 = 11) и так далее. Таким простым изобретением и были решены обе проблемы.

В чем же конкретно обвинялись зеки ЦКБ-29 НКВД? Многие годы – до, во время и после окончания войны – приходилось слышать один и тот же вопрос: "Правда ли, что Туполев продал чертежи своего самолета Мессершмитту?" Расскажем пару расхожих народных версий о том, как это было технически осуществлено. Люди, лишенные фантазии, считали, что чертежи были вывезены просто в чемодане. Более одаренные находили иные пути. Вот один из них. Оказывается, хитроумный Андрей Николаевич спрятал их в трубчатые лонжероны крыла самолета АНТ-25. А ничего не подозревавший В.П.Чкалов переправил их прямиком в Америку во время своего блестящего перелета через Северный полюс. Ну а там, у капиталистов, пока экипаж отдыхал, те, кому надо, сделали свое черное дело. И гуляют подобные ахинеи, выныривая то тут, то там. А если бы Туполев и "продал чертежи", то за что же сидели десятки других людей, многие из которых до ареста и не встречались с Андреем Николаевичем? Этот простой вопрос почему-то редко кому приходит на ум.

Нет, для того, чтобы собрать авиационную элиту под единую арестантскую крышу, была разработана иная легенда, ее до народа не довели: наверное, стеснялись. Ведомство Берии снова "спасло" страну, обезвредив очередное "осиное гнездо врагов народа". Страна же расплачивалась за это безумие жизнями своих сыновей в финской и Отечественной войнах.

Продолжение следует

И -15бис Ленинградский фронт, январь 1942 г.

Михаил МАСЛОВ Москва

"БИС" в войне

Дорогой читатель! Так уж получилось, что описав историю истребителя И-15бис, я очень поверхностно коснулся его боевого применения. Попытка это исправить – предлагаемый материал, относящийся к периоду боев, начиная с 22 июня 1941 года. Именно эта трагическая дата является для "биса" Рубиконом, после которого он стал "безнадежно устаревшим".

Жесточайшие бои лета 1941 года не щадили не только "старичков" типа И-15бис, но прежде всего более современные самолеты.

Естественно, что в условиях военных поражений и отступления того периода Красная Армия в первую очередь пыталась сохранить более ценные и боеспособные машины. Так как некоторые соединения в предвоенные месяцы осуществляли перевооружение и переучивание на эту новую технику, передача "старья" в тыл являлось часто делом второстепенным. Более того, даже когда была возможность вывезти старые самолеты, этого зачастую не делали. Именно поэтому офицеры люфтваффе и получили возможность ходить между рядов брошенных самолетов, сладострастно рвать на них полотняную обшивку и самодовольно позировать возле поверженных (не в бою!) "рус фанер".

По состоянию на 22 июня 1941 года в составе пяти приграничных округов имелось 268 (из них 27 неисправных) истребителей И-15бис. Кроме того, имелось 299 (26 неисправных) штурмовиков И-153 и И-15. Последняя цифра, к сожалению, не расшифрованная в свое время Министерством Обороны могла включать в себя и

другие типы самолетов. В любом случае доля И-15бис среди общего количества советских самолетов находилась в пределах нескольких процентов.

Что касается боевого использования "бисов", то они были почти повсеместно записаны в штурмовики и с короткой формулировкой "любой ценой" посылались на сдерживание наступающих немецких колонн. Худшего (хотя, увы, крайне вынужденного) применения этому самолету придумать было невозможно – "бисы" несли огромные потери. К концу 1941 года присутствие их в ВВС Красной Армии стало еще менее заметным. Впрочем, тут стоит обратиться к цифрам.

По состоянию на 5 декабря 1941 года в ВВС армий числилось около 300 И-153 и И-15бис. Еще через год их осталось всего 60. В течение 1943 года применение этого типа бипланов (которые, как мы видим, подсчитывались совместно – И-15бис и И-153) отмечалось лишь эпизодически.

Несколько по-другому сложилась жизнь И-15бис на флоте (Северный, Балтийский и Черноморский), авиация которого имела к началу войны на своем вооружении 145 машин этого типа. Здесь, в условиях стабильной линии фронта, где боевые действия велись более обдуманно и спокойно, "бис" просуществовал вплоть до 1945 года. Этот маленький лобастый биплан, в любом пространственном положении находящийся в воздухе как "нож в масле", к июню 1941 года был неплохо освоен строевыми летчиками. Столь положительное качество, как маневренность, при скромном вооружении с успехом было использовано с первых же дней войны.

На южном участке границы Советского Союза на стороне Германии выступила Румыния. 22 июня 1941 года в 14 часов с аэродрома Измаил на перехват девятки румынских PZL.37 "Лось" взлетели три И-153 и четырнадцать И-15бис 96-ой отдельной истребительной эскадрильи ВВС Черноморского Флота. В воздушном бою над Дунаем эта группа под руководством капитана Коробицина, сбила пять "Лосей". Два из них уничтожили ПИЛОТЙ1 "бисов".

В первых числах июля немецко-румынские войска форсировали реку Прут и стали продвигаться на юго-восток. В один из этих дней четыре И-15бис второй экадрильи 9-го авиаполка 62-й авиабригады встретились в воздушном бою с двенадцатью Bf 109. Умело применяя маневренные возможности своей машины, летчики сбили четыре "Мессершмитта". Был подбит и один "бис". Младший лейтенант Павел Закорко, приземлившийся на захваченной врагом территории, спустя несколько часов был вывезен на У-2 одним из участников боя, своим боевым другом лейтенантом Виктором Куликовым.

10 августа 1941 года пара И-15бис9-го полка была назначена для прикрытия судна "Курск", вышедшего из Николаева. Как только транспорт, на борту которого эвакуировались женщины и дети, вышел на простор Днепровско-Бугского лимана, появились три бомбардировщика Do 215. Они шли на транспорт. Ведущий пары лейтенант Борис Черевко атаковал крайний "Дорнье" и подбил его. Будучи раненым, он атаковал вторую вражескую машину и заставил ее пилотов освободиться от бомб. Когда Черевко направил свой истребитель к третьему Do 215, тот находился уже на боевом курсе. Отсутствие патронов и молчание пулеметов "биса" заставили летчика пойти на таран. "Дорнье" упал в лиман, а Черевко покинул свой самолет на парашюте.

Фотографии: ЦГАКФД( 1), архивавтора(2)

К осени 1941 года обстановка на южном участке фронта продолжала ухудшаться. 7 октября части 9-ой армии, отступая под напором вражеских мотомеханизированных частей, прошли Мариуполь – крупный промышленный центр и база Азовской военной флотилии. Весь день 7 октября немцы большими группами самолетов ожесточенно бомбили город. При отражении налетов командир 87-ой отдельной авиаэскадрильи на И-15бис сбил четыре вражеские машины. В первом вылете два Ju 88, во втором – два Bf 110.

27 октября два И-15бис 87-ой эскадрильи во время воздушной разведки, атаковали немецкие самолеты на аэродроме Мариуполь. В завязавшемся воздушном бою со взлетевшими истребителями был сбит один Bf 109. Оторвавшись от противника, в районе Бердянской косы эта пара завалила Не 111. Один "бис" с "прогулки" не вернулся…

К середине лета 1942 года И-15бис оставались в составе 62 авиаполка (15 машин) и 87 отдельной эскадрильи (10 машин) В ВС Черноморского флота. Их боевая деятельность в этот период велась преимущественно ночью. Это были беспокоящие бомбежки вражеских баз и аэродромов, поиск и уничтожение зенитных установок и прожекторов. Ночью 24 октября 1942 года два И-15бис во время совместной операции по уничтожению самолетов на аэродроме Майкоп, расстреляли 3 прожекторных установки из 8 действующих. Кроме этого "бисы" выполняли прикрытие транспортов на переходах, поиск немецких торпедных катеров, совместно с МБР-2 разыскивали экипажи сбитых над морем самолетов, осуществляли снабжение крымских партизан.

В течение всего 1943 года в боевых действиях на юге России действовало до двадцати И-15бис, сведенных в конце концов в 62-й авиаполк. Боевые потери этих машин были минимальны, чаще случались аварии и поломки во время ночных посадок. Но даже в этот период в бою "бесенята" – такое очередное прозвище они получили – просто так не давались. 23 мая 1943 года четыре И-15бис вели в море поиски экипажа сбитого МБР-2. Во время операции одна пара вела воздушный бой с двумя Bf 109. Сбитый в этой схватке И-15бис был едва ли не единственным за весь 1943 год. За день до этого события, пара "бисов", прикрывая наши транспорты в районе Джугби, вела бой с немецкими самолетами и подбила три из них.

С началом наступления Красной Армии в 1944 году и проведения операции по освобождению Крыма, истребители И-15бис практически не упоминаются в сводках боевых донесений. Выработанный ресурс двигателей и планера, а также перевооружение 62 авиаполка на ЛаГГ-3 и Як-1 вынудили прекратить использование заслуженного ветерана.

Деятельность И-15бис на Балтийском и Северном флоте была аналогичной вышеописанной.

Из 39 самолетов этого типа, имевшихся 22 июня 1941 года в ВВС Балтийского флота, к 1 июля 1943 года осталось 11. Восемь машин было в 25-й отдельной авиаэскадрилье, базировавшейся на аэродроме в Бернгардовке и три машины – в 7-ой учебной эскадрилье в Белых Крестах. 25-ая эскадрилья занималась, в основном, свободной охотой в ночное время, бомбила и обстреливала пути сообщения, уничтожала прожектора и зенитные установки. Во второй половине 1943 года "бисы" этой эскадрильи совместно со штурмовиками Ил-2 7-го гв. ШАП применялись для контрбатарейной борьбы. В ночное время пара И-15бис не позволяла вражеским артиллеристам вести обстрел Ленинграда и позиций Красной Армии. В дневное время эти задачи выполняли Ил-2.

Что касается уничтожения прожекторов, то именно на Балтике летчик Мироненко, ставший впоследствии Героем Советского Союза, применил отчаянный и оригинальный метод атак, нашедший сторонников и последователей. Он закоптил свои летные очки, что позволило ему пикировать на прожектор прямо по слепящему лучу. Несмотря на смертельную опасность такой атаки, результаты оказались великолепными.

В сентябре того же года "бисы" 25-ой эскадрильи провели несколько удачных штурмовок вражеских железнодорожных составов, расстреливая паровозы из подкрыльевых установок РС-82. В один из вылетов пара И-15бис "подловила" приземлившийся на специальной площадке немецкий корректировщик Hs 126 и сожгла его.

Северный флот, имевший в июне 1941 года 29 И-15бис в составе 72-го смешанного авиаполка, в 1942-43 годах применял эти машины также в основном ночью. Включенные в состав ПВО флота, "бисы" действовали против вражеских аэродромов, значительно снижая их боевую активность.

Однако наиболее необычной можно назвать деятельность И-15бис против вражеских подводных лодок. Первое такое столкновение произошло на Черном море 13 февраля 1942 года. Четыре "биса" 62-го авиаполка, базирующиеся в Лазоревском, в 17 часов 48 минут в точке с координатами 44° 20' СШ и 38° 18' ВД обнаружили и атаковали подводную лодку в надводном положении. Было сброшено шестнадцать ФАБ-50. При этом летчики отметили до погружения лодки, прямое попадание в рубку двух ФАБ-50. Хотя сам факт потопления не был подтвержден, вполне возможно, что нанесенный ущерб надолго вывел корабль из строя. Впоследствии И-15бис 62-го полка неоднократно привлекались для патрулирования водных районов поблизости Сочи, Туапсе, Батуми. Атаки на вражеские субмарины зафиксированы 17 и 18 июля, 4 августа и 18 сентября 1942 года. К сожалению, невозможность подвешивать противолодочные бомбы ПЛАБ-100 делала эти акции И-15бис скорее устрашающими.

На Северном флоте для подобных целей использовались И-15бис 54-го авиаполка. Две таких машины вплоть до 1945 года постоянно базировались на аэродроме Белушья на Новой Земле. Охраняя Новоземельскую военно-морскую базу, 23 июля 1944 года один из "бисов" обнаружил и атаковал подводную лодку. К сожалению, две осколочные ФАБ-50 только припугнули вражескую субмарину. Впрочем свою задачу заслуженный самолет выполнил. Получив данные об обнаружении, командование флота немедленно активизировало оборону базы.

На этом эпизоде, последнем из известных автору, пока можно закончить описание деятельности И-15бис в Великой Отечественной войне. Однако подводить черту рано, ибо поиски продолжаются и вполне возможны находки, которые значительно эту историю дополнят.

FW 189Л-2 из 1(H)/31. Восточный фронт, лето 1942 г.

Легендарная "рама"

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ Дмитрий ХАЗАНОВ Москва

Официально этот самолет именовался Focke-Wulf FW 189, но в нашей стране он гораздо более известен под данным ему на фронте прозвищем "рама". Многоцелевая машина, основным местом применения которой стал советско-германский фронт, высоко оценивалась и немецкими летчиками, и их противниками.

История "рамы" началась в феврале 1937 г., когда Техническое управление рейхсминистерства авиации (Technisches Amt Reichsluftfahrtministerium) выдало техническое задание на новый тактический разведчик-корректировщик. В гитлеровской Германии, основу вооруженных сил которой составляла мощная армия, самолетам тактического применения, обеспечивавшим ее эффективные действия, всегда уделялось большое внимание. Лишь только вышел на войсковые испытания разведчик-корректировщик Хеншель (Henschel) Hs 126А, а ему уже готовили на смену более совершенную машину.

От нового самолета требовали улучшения (по сравнению с данными "Хеншеля") практически всех летных характеристик вместе с повышением полезной нагрузки, в частности, из-за увеличения экипажа с двух до трех человек. В духе воззрений того времени разведчик также мог использоваться как легкий бомбардировщик и штурмовик для обеспечения непосредственной поддержки войск на поле боя. Но в первую очередь разведчику требовался хороший обзор для всех членов экипажа и высокие взлетно-посадочные характеристики. Компоновка машины и количество моторов не оговаривались.

За реализацию задания взялись три фирмы – "Арадо" (Arado), "Фокке- Вульф" (Focke-Wulf) и чуть позже "Гамбургер Флугцойгбау" (Hamburger Flugzeugbau). Проект "Арадо", получивший обозначение Аг 198, являл собой дальнейшее развитие той же самой традиционной концепции, ярким представителем которой был Hs 126А. Аг 198 – одноместный высокоплан с хорошо механизированным крылом и неубирающимся шасси, за сильно застекленную

нижнюю часть фюзеляжа прозванный "летающим аквариумом". Машина, предложенная "Гамбургер", На 141 (впоследствии BV 141) наоборот, выглядела крайне экзотично. Это был одномоторный самолет асимметричной схемы: гондола экипажа выполнялась отдельно от фюзеляжа. Проект фирмы "Фокке- Вульф", созданный под общим руководством Курта Танка инженером Э.Козелом (E.Kosel), представлял собой золотую середину между первыми двумя. Он имел нетрадиционную, но хорошо продуманную и рациональную компоновку. Замысел конструкторов был куда шире исходного задания. Они хотели получить по-настоящему многоцелевую машину, применив для этого весьма оригинальное решение. Самолет имел планер двухбалочной схемы. Каждая мотогондола продолжалась назад, переходя в хвостовую балку. Эти балки соединялись за моторами крылом, а сзади – перемычкой горизонтального оперения. Сверху над крылом по оси самолета располагалась каплевидная гондола фюзеляжа. С самого начала она разрабатывалась в трех вариантах: А – разведчик-корректировщик, В – учебный самолет, С – штурмовик. Таким образом, используя фактически один и тот же планер и мотоустановку, можно было строить целую гамму самолетов тактического назначения.

Конструкция Козела удачно сочетала современные достижения самолетостроения с целесообразной простотой. Как уже говорилось, двухбалочная схема позволяла расширить возможности самолета, но она также обеспечила отличный обзор экипажу, легкость и прочность планера. Немцы не были пионерами подобной компоновки – несколькими годами раньше практически идентичная схема была использована на истребителе Фоккер G.1. Козел же сделал свой собственный, предельно простой и технологичный вариант ее.

Начнем с того, что разведчик "Фокке- Вульф" был цельнометаллическим. Лишь для рулей и элеронов использовали полотняную обтяжку, все остальное выполнялось из легких сплавов. Обе хвостовые балки были совершенно одинаковы и взаимозаменяемы. Они представляли собой цельнометаллические конструкции типа полумонокок с работающей обшивкой. Балки имели скругленное квадратное сечение и присоединялись к фланцам мотогондол у задней кромки крыла. Мотогондолы же являлись неотъемной частью центроплана. Кили выполнялись интегрально с балками. Оба киля связывались между собой горизонтальным оперением. Крыло состояло из трех частей: центроплана и двух консолей, крепившихся за моторами. Прямоугольный в плане центроплан имел три лонжерона (два из них, основной и задний, проходили через гондолу насквозь), а стреловидные по передней кромке консоли – по два. Лонжероны были ферменного типа из профилей. Силовой набор крыла дополнялся нервюрами, собранными из штампованных частей, и стрингерами, уложенными вдоль консольных секций. Носок крыла выполнялся откидным на петлях, обеспечивая легкий доступ к тягам и электропроводке. Крыло несло элероны (дюралевый каркас и полотняная обтяжка) и металлические посадочные щитки. Щитки занимали примерно одну треть размаха консолей и всю заднюю кромку центроплана, продолжаясь и под гондолой экипажа. Элероны, так же, как и рули высоты и направления, несли триммеры с электромеханическим приводом.

Центральная гондола, в которой располагался экипаж разведчика, почти сплошь была остеклена. Как и у всех немецких самолетов того времени, остекление разбивалось на большое количество панелей, преимущественно плоских. Это упрощало технологию изготовления фонаря и его ремонт. Кроме того, плоские стекла практически не давали искажений в обзоре. В носу слева сидел летчик, правее и чуть сзади него находилось место наблюдателя, являвшегося одновременно штурманом, бомбардиром, радистом и стрелком. За их спинами через кабину проходил главный лонжерон. С последним системой подкосов соединялся усиленный шпангоут, переходящий в часть переплета фонаря; он выполнял функции противокапотажной рамы. Третий член экипажа, бортмеханик (он же задний стрелок) лежал на специальном матрасе в суженной обтекаемой задней части кабины. Экипаж попадал в самолет через откидывающиеся вверх панели фонаря над местами пилота и наблюдателя и такую же панель у бортмеханика.

На стр. 18-19: Фрагменты конструкции "рамы"

В качестве мотоустановки конструкторы избрали новые для того времени 12-цилиндровые инвертные V-образные моторы воздушного охлаждения "Аргус" (Argus) As 410 взлетной мощностью по 430 л.с. с двух лопастными винтами фиксированного шага. Моторы были заключены в хорошо обтекаемые капоты. Втулки винтов закрывались коками. Бензобаки располагались в передней части хвостовых балок. Масляные баки стояли в мотогондолах за противопожарной перегородкой двигателя.

Шасси FW 189 полностью убиралось. Основные колеса на одиночных амортизированных стойках складывались гидросистемой назад, прятались в заднюю часть мотогондол и полностью прикрывались створками. Хвостовое колесо откидывалось влево и заподлицо укладывалось в горизонтальное оперение. Его в полетном положении вместе со стойкой тоже прикрывал щиток.

Оборонительное вооружение разведчика "Фокке-Вульф" для 1937 г. выглядело очень мощно. Спереди справа в шаровой установке стоял 7,92-мм пулемет MG 15, такая же точка находилась за местами летчика и наблюдателя в уступе фонаря. Законцовка гондолы представляла собой электрифицированную турель "Икариа" (Ikaria) Ее конус вращался специальным электромотором. Пулемет вел огонь в одно из незастекленных окон конуса.

Для использования в целях непосредственной поддержки войск, самолет нес два неподвижных направленных вперед пулемета MG 17 (калибра 7,92 мм), установленных в корневых частях крыла. Их при необходимости можно было использовать и для защиты в передней полусфере. Под консолями располагались четыре бомбодержателя ETC50/VIII, рассчитанных на подвеску различных бомб весом до 50 кг, выливных авиаприборов или контейнеров для постановки дымовых завес. Общая бомбовая нагрузка составляла 200 кг.

FW 189, естественно, мог нести фотоаппарат. В специальном гнезде можно было монтировать одну из камер типа Rb 20/30, Rb 50/30, Rb 21/18 или Rb 15/8. Впридачу наблюдатель мог работать ручными перспективными камерами Нк 17,5 или Нк 19.

Устойчивую связь экипажа с землей и другими самолетами обеспечивала радиостанция FuG 17.

Поскольку по заданию самолет должен был обладать значительным для машины такого назначения потолком (около 8000 м) то предусмотрели кислородную систему, баллоны которой находились в корневой части крыла, за пулеметами.

Проект "Фокке-Вульф" получил официальное одобрение рейхсминистерства, которое в апреле 1937 г. заказало фирме три опытных самолета в конфигурации разведчика. Одновременно для страховки такой же заказ выдали "Арадо". "Гамбургер Флюгцойгбау", превратившаяся к тому времени в авиационный отдел "Шиффсверфт Блом унд Фосс" (Schiffswerft Blohm und Voss) решила строить На 141 (теперь уже BV 141) за свой счет. Фактически он был готов первым (в феврале 1938 г.) и после предварительного облета опытной машины Э.Удетом на BV 141 оформили такой же заказ на три экземпляра. Однако, фактически разведчик "Арадо" и "Блом унд Фосс" являлись лишь запасными вариантами на случай непредвиденных осложнений с FW 189.

Первый опытный разведчик "Фокке- Вульф" изготовили летом 1938 г. Он получил обозначение FW 189V1. Поскольку в то время экспериментальные самолеты, даже военные, в Германии получали гражданские регистрационные коды, то на борту FW 189V1 появились буквы D- OPVN. В конце июля 1938 г. на нем совершил первый полет сам К.Танк. Самолет произвел очень приятное впечатление: устойчив, маневрен, хорошо управляем. Танк назвал разведчик "Совой" (по-немецки Eule).

В августе 1938 г. на испытания вышел второй опытный самолет FW 189V2 (D- OVHD), а в сентябре – третий, FW 189V3 (D-ORMH). В отличие отбезоружного\/1, V2 был вооружен полностью. V3 опять не нес вооружения, но зато имел моторы Аргус As 410 в так называемом "стандартном комплекте" и винты-автоматы "Аргус" (тоже двухлопастные, как и старые). Приводом для механизма изменения шага у этих винтов являлась крыльчатка, установленная на коках.

Результаты испытаний первых трех прототипов превзошли все ожидания. Конкуренты же с треском провалились. Созданный сторонниками традиционного подхода, Аг 198 оказался значительно легче FW 189 и меньше по габаритам. Он чуть-чуть выигрывал у "рамы" по скорости и дальности полета, но намного уступал по маневренности. В воздух поднялся только безоружный Аг 198V1, недостроенные V2 и V3 сразу пустили на слом. Разведчик "Блом унд Фосс" долго доводился до пригодного к эксплуатации состояния. Он получился больше и тяжелее, чем FW 189А, и хотя он оказался самым быстроходным самолетом из всех трех, пилотажные данные его оставляли желать много лучшего. BV 141 изготовили всего в 13 экземплярах, ни один из которых не попал на фронт. Интересно, что на первом же опытном экземпляре BV 141 гондолу экипажа вскоре переделали практически в полную копию гондолы FW 189. Рейхсминистерство авиации заказало еще четыре опытных FW 18ST. Первый из них, FW 189V4 (D-OCHO), должен был стать эталоном для серии ближних разведчиков FW 189А. Его создали в конце 1938 г. На нем изменили контуры моторных капотов, увеличили диаметр хвостового колеса, убрали подвижный MG 15 в лобовом остеклении и сделали основные колеса шасси частично выступающими из мотогондол (от последнего новшества в серии отказались). После завершения заводских испытаний V4 использовался для опробования различного вооружения и оборудования, включая выливные авиаприборы для распыления отравляющих веществ и аппараты S125 для постановки дымовых завес.

Второй дополнительный самолет, V5, являлся образцом учебно-тренировочной модификации FW 189В. Он имел совершенно другой фюзеляж с традиционной ступенчатой носовой частью, непрозрачным обтекателем вместо хвостовой турели, измененные капоты моторов (по типу V4) и иное расположение антенн. Он брал не трех, как FW 189А, а пять человек экипажа. Предназначалась машина для подготовки летчиков многомоторных самолетов, штурманов и радистов и имела двойное управление – и с левого, и с правого передних сидений. Вооружения FW 189V5 не имел. Этот самолет впервые поднялся в небо в начале 1939 г.

Разведчик "Фокке-Вульф" оказался полным победителем конкурса, но командование люфтваффе не торопилось внедрять его в серийное производство. Его, командование, вполне удовлетворял Hs 126, заменявший в это время в ближнеразведывательных эскадрильях старые бипланы Хейнкеля Не 45 и Не 46. "Хеншель" вполне успешно прошел проверку боем в Испании и в общем-то соответствовал уровню машин подобного класса в других европейских ВВС. Напомним, что у нас большая часть корректировочных эскадрилий и звеньев тогда была укомплектована бипланами P-Z, по своим данным значительно уступавшим Hs 126.

Поэтому постановку FW 189А в серию затормозили, а основное внимание уделили учебным и штурмовым вариантам. "Фокке-Вульф" получила заказ на установочную (или "нулевую") серию из трех FW 189В-0, затем и на 10 предсерийных FW 189В-1. Три самолета серии В-0 и три В-1 были готовы к концу 1939 г., когда 2-я мировая война уже началась. Еще семь учебных машин закончили в январе-феврале 1940 г.; эти самолеты поступили в авиационные школы, готовившие пилотов бомбардировочной авиации.

Параллельно разрабатывался вариант учебного гидросамолета FW 189D. Это был тот же В-0, но установленный на двух больших поплавках. В конце 1938 г. начали постройку опытной машины, названной FW 189V-7. Однако, еще до завершения сборки завод получил указания прекратить работы по гидроплану. V-7 закончили как один из FW 189В-0.

В конце 1938 г. FW 189V1 сняли с летных испытаний и начали переделывать в прототип штурмовика. Изящную остекленную центральную гондолу разведчика сняли и заменили стальной бронекоробкой, гораздо меньшей по размеру, угловатой и тесной. В ней спина к спине должны были сидеть летчик и стрелок. Гондола с круговым бронированием обеспечивала хорошую защиту экипажу, но условия работы в ней были невыносимы. И пилот, и стрелок почти ничего не видели. Пилот мог смотреть только вперед и немного вбок через подслеповатые окошечки из бронестекла; у стрелка имелась лишь небольшая круглая амбразура под пулемет MG 15. Оба члена экипажа забирались в кабину через откидывающийся вверх-назад бронеколпак у пилота. Вооружения в машине пока не было.

Самолет, обозначенный FW 189V1Ь, приступил к летным испытаниям весной 1939 г. Из-за большого увеличения массы самолет изрядно потерял в скорости и потолке и еще больше – в маневренности. Ухудшилась и управляемость. Взлет и особенно посадка при весьма ограниченном обзоре стали просто опасны. Стрелок имел очень узкое поле обзора и маленький сектор обстрела.

Одна из "рам", отлетавшая свое во время битвы за Сталинград

Конструкцию кабины пришлось пересмотреть. Бронекоробка стала несколько короче и выше. Пилоту сделали окошки побольше и добавили два крошечных окошечка для обзора вверх-вбок. Круглую амбразуру у стрелка заменили большим проемом. В таком виде FW 189V1b выпустили на сравнительные испытания. Конкурентом ему был Хеншель Hs 129А. Последний, с самого начала создававшийся как бронированный штурмовик, имел несколько лучшие данные, чем "Фокке- Вульф", при тех же моторах As 410. Он получился компактнее и легче, в частности, из-за того, что был сделан одноместным. Задняя же стрелковая точка FW 189V1b оказалась настолько неэффективной, что ее трудно было считать преимуществом. Хотя Hs 129А страдал практически теми же бедами – теснотой кабины, плохим обзором и т.п., он выглядел более удачным, чем "Фокке-Вульф".

Тем не менее, заказали еще один опытный самолет в конфигурации штурмовика, FW 189V6. Он отличался от V1b моторами As 410А-1 взлетной мощностью 465 л.с. и винтами изменяемого шага, а также новыми, двухстоечными основными "ногами" шасси. Вооружение V6 состояло из двух 20-мм пушек MG FF и четырех 7,92-мм пулеметов в передней кромке крыла и спаренного 7,92-мм пулемета MG 81Z у стрелка. Он нес полный комплект бомбового вооружения и спецоборудования, включая подвеску выливных авиаприборов. В начале 1940 г. FW 189V6 впервые поднялся в воздух, а в сентябре 1940 г. этот самолет отправили в испытательный центр люфтваффе в Рехлине. К этому времени Hs 129А-0 уже проходил войсковые испытания в эскадрилье 5/LG2. Хотя строевые летчики дружно и громко ругали "Хеншель", рейхсминистерство решило, что эту машину еще можно доработать. Сыграло свою роль и то, что Hs 129А оказался существенно дешевле FW 189С (так в серии стал обозначаться штурмовой вариант "рамы"). От производства последнего окончательно отказались. На этом история семейства FW 189С и закончилась, хотя часть конструкторских решений, предложенных для него, (в частности, новое усиленное шасси и установка пушек)впоследствии применили на разведчиках.

Заказ на серийное производство разведывательного (основного) варианта FW 189 выдали лишь в 1940 г. Уже в феврале бременский завод "Фокке-Вульф" начал сборку 10 предсерийных FW 189А- 0. За ними с лета последовали первые серийные FW 189А-1. От прототипа, опытного V4, серийные машины отличались шасси по типу V6 и моторами As 410А-1. К концу 1940 г. собрали уже 20 FW 189А-1, что позволило провести войсковые испытания в учебной эскадрилье 9(H)/LG 2. Вместе с разведчиками там с весны эксплуатировались и несколько FW 189В. В этот период увеличению выпуска "Сов" придали большое значение. Дело в том, что Hs 126, действовавшие довольно успешно в Польше осенью 1939 г., во время французской кампании понесли значительные потери.

Производство FW 189 в Бремене вроде бы стало налаживаться, но тут началось внедрение в серию истребителя FW 190, занимавшего все большую часть производственных мощностей. Поэтому основной заказ на "раму" передали в Чехословакию, на завод "Аэро" (Aero) в Праге. На этом предприятии изготовляли гондолу, центроплан и хвостовые балки, а также осуществляли общую сборку. Завод "ЧКД-Прага" (CKD-Praha) поставлял консоли и горизонтальное оперение. В 1941 г. в Чехословакии уже сделали больше FW 189, чем в Бремене: всего за год собрали соответственно 151 и 99 самолет. А в конце 1941 г. производство из Бремена начали переводить во Францию, на завод SNCASO в Бордо.

К этому времени FW 189А начал поступать в строевые части люфтваффе. Однако, к моменту нападения Германии на СССР ни одной "рамы" в боевых эскадрильях еще не было. Они появились на фронте только осенью 1941 г. Хотя потери Hs 126 в относительных цифрах были невелики (меньше, чем у более современных Bf 109 и Ju 88), но огромный размах советско-германского фронта и интенсивность боевых операций сделали свое дело – немцы за короткое время потеряли более 80 "хеншелей", в том числе 43 безвозвратно. К тому же Hs 126 уже сняли с производства, и разведывательные эскадрильи стали пополнять FW 189.

Первой – в ноябре 1941 г. – получила FW 189А-1 эскадрилья 2(F)/11. Ее не полностью укомплектовали "Совами", сохранив часть старых Do 17. Вслед за этим FW 189 поступили в 1(Н)/31 (она взаимодействовала с 8-м армейским корпусом) и 3(H)/12 (поддерживала 12 танковую дивизию). Передача самолетов как в дальнеразведывательные, так и в ближнеразведывательные эскадрильи свидетельствовала о том, что руководство люфтваффе тогда еще не уяснило, в какой же роли выгоднее использовать "раму". С этого момента началось создание поистине легендарной репутации этого действительно очень талантливо сконструированного самолета.

Отзывы летного и наземного состава люфтваффе об этой машине были исключительно благожелательны. Надежность, простота пилотирования и технического обслуживания, маневренность являлись ее отличительными чертами. Весьма ценной особенностью самолета была его высокая устойчивость, одновременно сочетавшаяся с хорошей управляемостью. Моторы "Аргус" прекрасно заводились и работали "как часы". Впрочем, выход из строя одного двигателя практически никак не угрожал экипажу "рамы"; она прекрасно летала и на оставшемся. Живучесть FW 189 была очень высока. Являясь при своей высокой маневренности (обеспеченной малой нагрузкой на крыло) довольно трудной мишенью, самолет выдерживал большое число попаданий пуль и осколков снарядов. Бывали даже случаи, когда "рама" возвращалась на базу после тарана.

Еще до появления самолета на фронте решили, что необходимо усилить его оборонительное вооружение. Со второй половины 1941 г. по конвейерам пошли FW 189А-2, у которых в задней установке (т.н. C-Stand) поставили спаренные MG 81Z. В 1942 г. аналогичную установку применили для верхней стрелковой точки (B-Stand); при этом общий боезапас возрос более, чем вдвое.

В конце весны 1942 г. три FW 189А-2 получила самая известная, 10-я, группа ближней разведки "Танненберг" (Tannenberg) Вскоре самолеты продемонстрировали свою живучесть. 19 мая пара МиГов атаковала одиноко летящий FW 189 над Таманью на высоте 4000 м. Советские истребители поразили левый мотор необычного противника, с удовлетворением наблюдая, как после нескольких очередей от самолета отвалилась мотогондола. Уверенные в одержанной победе, МиГи удалились, а "рама" таки сумела совершить вынужденную посадку на свой передовой аэродром.

Летом "Фокке-Вульфы" появились над самыми отдаленными участками советско- германского фронта. В июльском отчете ВВС Карельского фронта об этих самолетах из отряда 1(Н)/32 писали как о "тренировочных машинах", применявшихся для "войсковой разведки". Но такие замысловатые определения встречались в документах недолго: все чаще и чаще FW 189 применялся на фронте. Этими самолетами укомплектовали четыре отряда, переформированными из дальних в ближнюю разведку, что усилило войсковую авиацию, На направлениях главных ударов немецких войск FW 189 советские солдаты знали прекрасно. "Проклятые "рамы", – писал генерал Ф.П.Полынин, – с рассвета дотемна бороздили наше небо, выискивая объекты для удара, следя за передвижениями наших войск."

Трофейный FW 189

Обычно наблюдатели-разведчики с высоты около 1000 м следили за переброской пехоты и танков, обнаруживали резервы, корректировали огонь артиллерии, фотографировали стоянки самолетов, зенитки, склады… Разведчики работали практически в любых метеоусловиях, а если противодействие ПВО оказывалось сильным, то поднимались на высоту до 3000 м.

25 августа 1942 г. зенитная артиллерия сбила FW 189 из отряда 2(H)/ 1S. Пилот этой "рамы", фельдфебель Ф.Элькерст (F.Eikerst) был одним из первых, кого удалось допросить в плену. Несмотря на молодость (22 года) он имел большой опыт, начав воевать еще во Франции. Пленный рассказал, что с посадочной площадки Ольшанцы около Орла их отряд вел разведку с попутным бомбардированием в треугольнике Киров-Жиздра-Сухиничи. За сутки выполнялось 5-6 полетов, практически всегда без прикрытия истребителями. За три месяца боев потерь в самолетах не было. Одного из пилотов тяжело ранило, но он сумел долететь к своим. Элькерст считал основной причиной столь успешных действий хорошее взаимодействие с постами ВНОС, что позволяло избегать встреч с советскими истребителями.

На этом этапе войны боевая убыль была незначительной, а выпуск самолетов все возрастал. В 1942 г. разведчиков "Фокке-Вульф" построили значительно больше, чем в предыдущем: на фирме "Аэро" -183 самолета, в Бремене – 57 и в Бордо – 87. Последний завод к сентябрю 1942 г. вышел на рубеж 20 машин в месяц. В это время FW 189 был самым распространенным ближним разведчиком на Востоке – их имелось 174 единицы (против 103 Hs 126 и 40 Bf 109 и Bf 110).

На таких ключевых участках фронта, как район Сталинграда, "рамы" буквально "висели" над позициями советских всйск. Например, над Мамаевым курганом они появлялись 5-6 раз в сутки с интервалом 2-3 часа. Каждый вылет этих самолетов обычно сопровождался ударом пикировщиков.

Несмотря на увертливость этих двухфюзеляжных машин, советские летчики постепенно научились их перехватывать и сбивать. Так, 18 сентября 1942 г. истребители 237-го иап прорвались к корректировщику, прикрытому четверкой Bf 109. После атак И.Балюка и Я.Михайлика немецкий самолет загорелся и потерял левую плоскость, а еще два наших пилота окончательно добили "раму". Из немецких документов следовало, что в этом вылете погиб экипаж из 6(Н)/41 – обер-фельдфебель М.Коле (M.Kohle) и фельдфебель Ф.Леска (F.Lesska) На счету летчиков 237-го иап над Сталинградом числилась еще одна победа

над FW 189: 17 декабря 1942 г. над Давыдовкой сержант И.Чумбарев таранил самолет с бортовым кодом 5Н+КК. При таране его Як-1 лишь слегка повредил винт и благополучно сел на своем аэродроме. Однако и немецкий экипаж во главе с обер-фельдфебелем Майером (Mayer) сумел, хотя и получив ранения, вернуться в свою 16-ю группу.

При советском контрнаступлении 19 ноября 1942 г. базировавшиеся на полевых посадочных площадках, вплотную к линии фронта, "рамы" сильнее всего пострадали от действий конно-механизированных групп. Самолеты уничтожались на земле. Уже через месяц общее количество ближних разведчиков Восточного фронта сократилось с 294 до 238. Потери отдельных отрядов подчас превосходили число оставшихся самолетов. Например, отряд 3(H)/11 до конца 1942 г. потерял шесть FW 189 из семи, имевшихся в середине ноября. Около 150 ближних разведчиков, главным образом FW 189, по разным причинам навсегда остались в волжских степях. Неудивительно, что после капитуляции 6-ой немецкой армии разведгруппы NAG 4, 7, 12 и 16 расформировали.

Оказалось, что, хотя FW 189 и более живуч, чем Hs 126, он мог успешно действовать лишь в условиях господства в воздухе. Оценив изменившуюся обстановку, немецкое командование отказалось от планов полного перевооружения войсковой авиации на "рамы". В начале 1943 г. разведгруппы NAG 2,3,5 и 8 были пополнены истребителями-разведчиками Bf 109 и Bf 110, а затем и FW 190. Для оставшихся двухмоторных "Фокке-Вульфов" срочно отрабатывали новые тактические приемы. Упор делался на хитрость, неожиданность. В отчете Северо-Кавказского фронта за март 1943 г. отмечалось, что "рамы" заманивали патрули советских истребителей на свою территорию под удар превосходящих сил "мессершмитов". Большое внимание уделялось хорошему знанию местности, где предстояло вести разведку. Пополнение вводилось в строй и не менее 10 дней изучало район боев. Обычно каждый отряд вел работу в своем узком секторе, по хорошо изученному маршруту. Успехи войсковой разведки весной 1943 г. определялись и отличной подготовкой летчиков и штурманов. Например, в отряде 5(H)/11(Pz) входившего в NAG 1 из 8 летчиков имелся один капитан (командир отряда) и пять обер-лейтенантов. У каждого налет превышал 500 часов. Нелишне напомнить, что в люфтваффе из летных школ обычно выпускали в звании унтер- офицера.

В мае 1943 г. FW 189 дебютировали в новой для себя роли: борьба с партизанами. Немецкое командование признало большую пользу этих самолетов во время карательных акций в тылу группы армий "Центр". Однако, уже через месяц все FW 189 были снова на фронте и приняли активное участие в поддержке операции "Цитадель".

Для советских летчиков FW 189 "рама" и в 1943 г. оставалась нелегким, но почетным трофеем. Многие истребители согласятся с мнением генерала Б.Н.Еремина: "Чтобы завалить этот самолет наверняка, надо было вести огонь по кабине. Но при удивительной маневренности "рамы" сделать это было не просто. Так и получилось: я прошил очередью одну из балок, успел открыть огонь Глазов, но, очевидно, надо было в прямом смысле перерубить балку, чтобы "рама" упала…" Упоминавшийся в этом эпизоде Н.Е.Глазов был одним из многих, кто впоследствии погиб в бою с FW 189. На боевом счету прекрасного летчика, Героя Советского Союза, значилось 475 боевых вылетов, 13 лично и 5 в группе сбитых самолетов противника, когда 30 июня 1943 г. он столкнулся с немецким корректировщиком. Аналогичное столкновение для В.Д.Лавриненкова закончилось 24 августа 1943 г. прыжком с парашютом над занятой врагом территорией…

С интересом советские авиаспециалисты ждали результатов испытаний "рамы" в НИИ ВВС. Вот некоторые выводы из отчета no FW 189А-2:

"- двухбалочная схема является одной из наиболее удачных для самолета типа "войсковой разведчик" и корректировщик артиллерийского огня";

– имеет отличный обзор, удобен для работы экипажа, прост в пилотировании, допускает полет на одном моторе;

– удобство подходов и замены агрегатов, их работа… делают самолет простым в эксплуатации и легко осваиваемым;

– достаточно полно оснащен всем необходимым оборудованием для полетов в сложных метеоусловиях".

Но отмечалось также, что "наличие только мелкокалиберного оружия и слабая бронезащита экипажа дают возможность уничтожать FW 189 не только истребителям, но и штурмовикам и фронтовым бомбардировщикам".

Это понимали и немцы, поэтому в конце 1942 г. запустили в серию модификацию FW 189А-4, у которой крыльевые пулеметы заменили пушками MG FF и поставили броню в нижней части фюзеляжа, под моторами и бензобаками. Модификации А-4 предшествовала А-3 с дублированием управления самолетом с места наблюдателя. В основном эти машины использовались в учебных подразделениях, в частности, при освоении радиопеленгации.

Немало самолетов переделали для специальных целей. В 1941 г. несколько "рам" приспособили под персональные штабные машины. Например, FW 189А- 1/U2 использовал фельдмаршал Кессельринг, a FW 189A-1/U3 – генерал Ешоннек.

В феврале 1943 г. заводы в Бремене и Праге прекратили выпуск FW 189, зато в Бордо собрали за год уже 194 машины. Во Франции попытались запустить в производство свой вариант разведчика – FW 189Е, с французскими звездообразными моторами воздушного охлаждения "Гном-Рон" (Gnome-Rhone)GR14M4/5. Их взлетная мощность (700 л.с.) почти вдвое превосходила возможности As 410 и позволяла существенно улучшить летно-тактические данные самолета. Подобная переделка была успешно осуществлена на Hs 129. Однако, FW 189Е подстерегла неудача: на испытаниях опытный самолет потерпел катастрофу, и больше к этому проекту не возвращались.

Более счастливой оказалась модификация FW 189F. Модель F-1 получила форсированные двигатели As 411МА-1, у которых взлетная мощность достигала 580 л.с. Усилить бронирование, увеличить запас топлива, ввести изменения в электросистему планировали на FW 189F-2, но доработать их так и не успели. В конце 1943 г. в Бордо собрали 5 FW 189F-1 и еще 17 таких машин – в начале 1944 г.

Последней модификацией "Совы" стал нереализованный проект FW 189G с рядом изменений в конструкции и еще более мощными двигателями As 402 в 950 л.с. Завод до конца войны не успел достроить даже опытный прототип этой серии.

Весной 1944 г. "рамы" все еще активно сражались на разных участках Восточного фронта. Многие отряды имели на счету до тысячи успешных самолето-вылетов, хотя количество "Фокке-Вульфов" неуклонно сокращалось. Например, в 6-ом воздушном флоте на 10 апреля 1944 г. в группах 4, 10, 15 и отдельном отряде 4(Н)/31 числилось всего 42 ближних разведчика FW 189. Еще два самолета подобного типа были переоборудованы в ночные перехватчики.

Командование люфтваффе так и не нашло эффективного способа уничтожения легкомоторных У-2(По-2) Тяжелые ночные истребители Ju 88С и Bf 110G оказались против них малоэффективны, поскольку обладали значительно большей скоростью и худшей маневренностью. Поэтому несколько FW 189А-1 оснастили радиолокатором FuG 212 Лихтенштайн (Lichtenstein) С-1 и крупнокалиберным пулеметом MG 151/15, установленным наклонно вверх-вперед через гнездо от снятой верхней установки MG 81Z.

Такие машины применялись на Восточном фронте в отряде 1/NJG100. Последний раз их зафиксировали в строю в Грайфсвальде в феврале 1945 г. К сожалению, результаты работы FW 189 в роли ночных истребителей остались неизвестны.

Летом 1944 г. фашистское руководство сделало очередное заключение: "рамы" даже при сильном прикрытии истребителями не смогут больше днем вести войсковую разведку. Многочисленные советские перехватчики рассматривали их как цели N° 1 и старались сбить в первую очередь. Уцелевшим "Фокке-Вульфам" предстояло освоить еще одну роль – ночного фоторазведчика.

После включения в стандартное оборудование камер NRb 50/25 и светящихся авиабомб FW 189 вполне успешно летал ночью, благодаря простоте пилотирования и хорошим взлетно-посадочным свойствам. В то же время остекление из плоских панелей, отстоящее достаточно далеко от глаз летчика (аналогично Ju 88), создавало неудобства и усложняло ориентировку ночью. В конце марта 1945 г. действовали отряды ночных разведчиков: 1(НУ31, 1(H)/12, 1(НУ13 и др.

Около полусотни "рам" попали в руки союзников Германии. Первыми их получили словаки зимой 1942-43 гг. Словацким ВВС среди прочих немецких самолетов было передано 14 FW 189А-1 для 1-ой разведывательной эскадрильи. Эта часть практически бессменно находилась в Крыму до эвакуации в апреле 1944 г. Во время Словацкого национального восстания разведывательная эскадрилья, базируясь на аэродроме Три Дуба, поддерживала своих, впрочем, без особого успеха. В конце августа 1944 г. последние 6 FW 189 перелетели в СССР.

Наиболее широко применяли "рамы" венгры. Они получили первые 14 самолетов весной 1943 г. для замены устаревших Не 46 и WM-21 в эскадрилье 3/1. Эта часть, которой командовал капитан Л.Тельбиш (L.Telbisz) с аэродрома Харьков начала в мае 1943 г. полеты против партизан, которые и сбили первую венгерскую "раму" 22 мая. К началу Курской битвы на счету эскадрильи имелось уже 224 боевых вылета. Самый успешный бой был зафиксирован 21 сентября 1943 г., когда поручик Б.Шапо (B.Csapo) отбился от трех Як-9, причем одного сбил стрелок, второй разбился на выходе из атаки, а третий ушел, израсходовав весь боезапас. Несли потери и венгры, так что в марте 1944 г. в эскадрилье осталась одна исправная "рама". Подразделение расформировали. Однако вскоре была создана новая эскадрилья, 4/1, во главе с капитаном И.Фраунхоффером (J.Fraunhoffer) "Фокке-Вульфы" взаимодействовали с 1-ой венгерской армией и в боях около Замостья за короткое время потеряли 10 самолетов из 14 (5 – сбито истребителями, 1 – разбился при посадке в плохую погоду, остальные погибли от обстрела с земли). В конце войны эскадрилья 4/1 находилась в стадии перевооружения на Bf 109.

Технические данные FW 189А-2 Г11

Двигатели 2 х Аргус As410A-1

Мощность:

максимальная взлетная, л.с. 465

максимальная на высоте 800 м, л.с. 485

Взлетный вес (нормальный), кг 3950

Vмакс на 2400 м, км/ч 350

Vкр на 2400 м, км/ч 325

Дальность полета с 220 л бензина, км 670

Продолжительность полета, ч 2,16

Набор высоты 4000 м, мин 8,3

Практический потолок, м 7300 на одном моторе, м 2400

Вес пустого, кг 2830 с оборудованием, кг 3245

Вес взлетный

нормальный, кг 3950

максимальный, кг 4170

Габаритные размеры, м

размах 18,40

длина 12,03

высота 3,10

Площадь крыла, м 38,0

В 1943 г. по нескольку "рам" получили болгары и румыны. Последние использовали их для переучивания летного состава. В Кировограде "Фокке- Вульфы" помогали экипажам 8-ой штурмовой авиагруппы освоить Hs 129, в Араде и Тесте использовались для подготовки экипажей ночных истребителей и разведчиков. Румынские "рамы" не перекрашивались, а сохраняли немецкий камуфляж и бортовые коды. Один из этих самолетов, после того, как Румыния объявила войну Германии, был передан для изучения в НИИ ВВС.

До недавнего времени многие статьи по немецкой авиационной технике заканчивались фразой типа: "Большинство самолетов этого типа использовалось на советско-германском фронте и были уничтожены советскими летчиками". Но в случае с FW 189 дело обстоит именно так. На Западе, до высадки союзников в Нормандии и в Северной Африке, сохранялся только один отряд 2(H)/14, где имелись "рамы". Из 864 построенных FW 189 (считая с опытными модификациями) почти половина погибла в боях, и главными их противниками были краснозвездные истребители и штурмовики.

Хотя этих машин уцелело немного, они оправдали большинство возлагавшихся на них надежд. Даже полностью потеряв господство в воздухе, фашисты пытались сохранить "раму" на вооружении до последнего.

Можно сказать, что с окончанием войны история этого выдающегося самолета не закончилась. Фактически, когда проектировали артиллерийские корректировщики и ближние разведчики Су-12 (через 10 лет после разработки FW 189) и американский OV-10 "Бронко" (через 30 лет), конструкторы в Москве и в Колумбусе пришли к результату, удивительно похожему на тот, что получили их немецкие коллеги в Бремене в 1937-м.

Библиография

1. Brown Е. Flying the "Eye"/ Air International, Oct. 1974. p. 183-189.

2. Das fliegende auge… Focke-Wulf's versatile owl/ Air Enthusiast Thirtyseven, p. 25-38.

3. Green W. Warplanes of the Third Reich, L., 1973.

4. Novarra H.J., Deutsche Flugzeuge, Munchen, 1969.

5. Самолеты Германии, M., ВИ НКО, 1944.

Бывший румынский FW 189, проходивший испытания в НИИ ВВС

FW 189А-1 из 1.(Н)/32. Петсамо (Печенгз), Сев. Финляндия, декабрь 1942 г,

FW 189А-1, принадлежавший 2.(Н)/31. Район Ростова-на-Дону, январь 1943 г.

Трофейный FW 189, использовавшийся советскими ВВС, Немецкая авиачасть, к которой принадлежала машина, не установлена

FW 189A, переделанный в ночной истребитель с радиолокатором FuG 212. Самолет принадлежал штабному звену эскадрильи 1./ NJG 100

С.С.Сугак (справа) и К.П.Иконников у своего самолета (зав. № 42028). Кратово, начало 1943 г.

Владимир РАТКИН Москва

Боевые друзья

23 августа умер Константин Павлович Иконников.

Так и не увидев этой публикации.

Отличный рассказчик, очень естественный и доступный. Прямая речь, выделенная в этой статье, принадлежит ему. При всем старании печатное слово не передает богатство его интонаций. Увы!

Мировой мужик. Последнее определение выглядит, верно, фамильярно. Но есть в русском языке такое словосочетание. И если даже имея разность возрастов (не говорим уж – что у него за плечами, а что у нас), мы можем, так про него сказать, это говорит о чем-то.

Ушел, оставив нам свои воспоминания, полные жизненных подробностей. Ушел, оставив нам уверенность в наших усилиях.

Когда тело выносили из панихидного зала, на минимальной высоте вдоль улицы пронесся "Витязь" Анатолия Квочура. Пронесся, разволновав верхушки жуковских сосен, и, как душа авиатора, ввинтился бочкой ввысь.

Прощай, Константин Павлович! Прощай, мировой мужик!

Летом 1942 года 746 полк ТБ-седьмых принимал пополнение летно-технического состава из других авиачастей. Прибыли опытные авиаторы, и в их числе – летчик из 7 тяжелобомбардировочного полка Сергей Сугак.

Сергей Савельевич Сугак, учитель по профессии, в авиацию пришел в 1935 году по комсомольскому набору. Через два года, закончив по ускоренному курсу Энгельсскую авиашколу, он был направлен во 2-ю Авиабригаду Балтийского моря. Однако морскую форму носил недолго – в середине 1938 года бригада реорганизовали и передали в ВВС. С.С.Сугака зачислили в выделенный из ее состава 7 тяжелобомбардировочный полк.

В декабре 1939 года в летной книжке Сугака появляется отметка о первом боевом вылете: 7ТБАП принял участие в Советско-Финской войне. Командир корабля Сергей Сугак в составе сводной эскадрильи бомбардировщиков-ночников ТБ-3 вылетал на бомбометание по железнодорожным узлам Хиитола и Элисенваара. Летчик совершил за время конфликта 10 боевых вылетов и в 1940 году получил свою первую награду- медаль "За боевые заслуги".

Промежуток времени между Финской и Великой Отечественной 7 ТБАП провел в интенсивной подготовке к боевым действиям. Основной упор делался на отработке десантирования войск. Экипаж ТБ-ЗР С.С.Сугака свой последний "мирный" десант выбрасывал 16 июня 1941 года.

Счет боевым вылетам в Великую Отечественную войну С.С.Сугак открыл 1 июля 1941 года ночным бомбометанием по переправе в районе Двинска. Всего же на своем ТБ-ЗР до июня 1942 года он выполнил 76 боевых вылетов (не считая полетов по оперативным заданиям – подвоз горючего частям Красной армии, запчастей в авиаполки и т.д.) Трудно назвать тот из них, который запомнился бы Сергею Савельевичу больше всего или который был самым сложным – все они могли претендовать на звание "самых- самых".

Когда Ленинград оказался в блокаде, сообщение с ним на первых порах поддерживалось по воздуху. Было задействовано 18 экипажей 7 ТБАП, в том числе и экипаж С.С.Сугака. "Летали через Ладожское озеро днем, на высоте 8-10 метров. А неприятно над самой водой лететь! Поневоле стараешься повыше подняться. Командир увидит это – встает со своего места, кулаком машет. Летали ведь без прикрытия. В лучшем случае один-два истребителя дадут. Если бы немецкие истребители нас заметили – всех бы пожгли".

24 ноября 1941 года ТБ-ЗР С.С.Сугака во время своего 4-го полета с продовольствием для блокадников был обстрелян над линией фронта. Смертельно ранило штурмана А.И.Жукова, выбило один мотор, перебило 3 из 4-х тросов управления рулем глубины. Летчики сумели довести самолет до прифронтового аэродрома, доставили продовольствие, после чего экипаж на израненной машине вылетел обратно "на Большую землю" – в Череповец. Обычно, возвращаясь, вывозили из Ленинграда людей, до 25 человек на борту. Но на этот раз риск был слишком велик: моторы поврежденной машины могли и не вытянуть. Поэтому командир поднял свой ТБ-3 порожним. После ремонта самолета Сергей Сугак выполнил на нем еще 8 рейсов в осажденный город.

С.С.Сугак. Кратово, лето 1943 г. На заднем плане Пе-8 (зав. № 42058)

Запомнился вылет 13 мая 1942 года. Требовалось доставить на площадку Подмошье артиллерийское орудие окруженным частям Красной Армии. Но пушку под фюзеляж подвесили таким образом, что центровка ТБ-3 недопустимо сместилась назад. Это стало заметным сразу же после взлета – самолет не удавалось перевести в горизонтальный полет, он терял скорость и в любой момент мог рухнуть. "Еле-еле удержались, благодаря тому только, что второй пилот ногами отжимал штурвал, а я управлял элеронами. Кое-как прошлись по кругу и сели. На земле спросили инженеров: "Как же так получилось?" – "Да, произошла ошибка в расчетах". Хороша ошибка! Могли в любой момент на крыло свалиться, и конец". Пушку перемонтировали, и снова взлетели. Но работа в тот день не ладилась: придя к месту высадки, Сугак заметил, что условленные знаки на земле выложены неправильно, сигналы не соответствуют установленным. Покружившись 35 минут в районе точки сброса, командир повел корабль домой. И вряд ли кто мог упрекнуть его в невыполнении задания. Экипажам в подобных случаях не рекомендовалось производить посадку – даже если позже выясняли, что это посадочная команда перепутала установленные на данный день знаки. У всех на памяти был случай с экипажем Булин-Соколова: корабль приземлился на освещенную площадку и оказался… под огнем засевших в засаде немцев. Дав полный газ моторам, экипаж взлетел, и, несмотря на полученные при обстреле сильные повреждения корабля, пришел домой. Спасся, можно сказать, чудом.

Зимой 1942 года 7 ТБАП вместе с полками 53 БАД участвовал в Вяземской воздушно-десантной операции. Начало ее оказалось не совсем удачным для советской стороны: сосредоточенные на аэродроме Грабцево самолеты ТБ-3 были "накрыты" немецкими бомбардировщиками. Корабль С.С.Сугака получил множественные осколочные пробоины, но в отличие от прочих ему "повезло" – он уцелел. Экипаж вместе с техсоставом и прибывшей ремонтной группой в течение недели занимался восстановлением своего ТБ-3. Окончательный ремонт требовалось производить в Ногинске. 2 февраля самолет поднялся в воздух. "Взлетели – шлейф масла тянется за самолетом. Так и разбиться могли, но дали приказ – и пришлось лететь". Через несколько часов после его взлета аэродром Грабцево вторично был проштурмован немецкой авиацией…"

Со второй половины февраля экипаж С.С.Сугака участвует в высадке десанта под Вязьмой: за 4 вылета в район сосредоточения было доставлено 85 десантников с вооружением и боеприпасами. Помимо этого совершались вылеты в расположение окруженных частей генерала Белова, для выброски им продовольствия и боеприпасов, доставлялись необходимые грузы войскам, удерживавшим под Демянском немецкую группировку. ТБ- третьи, снабжавшие части Красной Армии, взлетали вечером из Монино, а посадку после выполнения задания совершали на аэродроме подскока в Ям-Хотилово. Заправлялись, загружались продовольствием и боеприпасами и той же ночью отправлялись в очередной вылет к линии фронта. Разгрузившись и забрав раненых, взлетали и на рассвете приземлялись в Монино. И так – в течение месяца с лишним. С 19 апреля по 20 мая 1942 года (с небольшим перерывом на ремонт самолета) на счету экипажа Сугака таких вылетов – 21. Скорость у ТБ-3 маленькая, потому командиру корабля почти полдня приходилось проводить в воздухе за штурвалом. Интенсивная боевая работа в конце концов сказалась. 2 июня, выполнив бомбометание по складам на станции Брянск-2, Сергей Сугак, едва спустившись с самолета на землю, свалился в траву и заснул. Лишь случайно спящего летчика не раздавил трактор, подвозивший бомбы к самолетам…

Последний вылет на ТБ-3 С.С.Сугак выполнил в ночь на 3 июня 1942 года. Восемь самолетов 7-го полка, получивших задание на бомбометание по артскладам станции Брянск-2, из-за мощного грозового фронта вынуждены были вернуться назад. После этого некоторое время С.С.Сугак руководил полетами на аэродроме в Монино, а вскоре был переведен в 746 полк АДД, оснащенный в то время тяжелыми бомбардировщиками ТБ-7. После 10 тренировочных полетов на новой для него машине Сергей стал совершать боевые вылеты в качестве второго летчика в экипаже Обухова, а в сентябре 1942 года стал командиром корабля. Штурманом в его экипаж назначили Константина Павловича Иконникова. Два авиатора быстро нашли общий язык. А о том, как их взаимопонимание сказалось на выполнении боевых задач, Сергей Савельевич вспоминает даже по прошествии почти пятидесяти лет после окончания войны, с благодарностью отзываясь о боевом друге.

Пе-8 АМ-35А заводской номер 42088 из 746-го АП ДД, март 1943 г.

Пе-8АМ-35Азаводской номер 42088. Получен с завода № 22 и 1 декабря 1942 г. зачислен в состав 746 АПДД. В начале марта 1943 г. получил бортовой номер 4.

Командиры корабля: А.А.Перегудов (январь-март 1943 г.), С.С.Сугак. С.С.Сугак на данном самолете, начиная с первой половины апреля 1943 г. по 28 июня 1944 г. (когда корабль был сбит над Борисовым), совершил 39 боевых вылетов. Из них первые два – вместе со штурманом К.П.Иконниковым (14 и 16 апреля 1943 г. – бомбардирование военных объектов Данцига).

Самолет имел трехцветную окраску сверху (поля неправильной формы зеленого, черного и светло-коричневого цветов) и светло-голубую – снизу. Звезды в шести позициях (киль, фюзеляж, низ крыла) первоначально не имели белой окантовки, которая появилась позже (нанесена широкой кистью от руки). К последним вылетам красочный слой сильно износился.

Помимо самолета 42088 С.С.Сугак в 746 полку летал на самолетах: № 7 (зав. № 42067) в качестве второго летника (до октября 1942 г.); № 9 (зав. № 42028) в качестве командира корабля. На последнем до 20 февраля 1943 г. выполнил около 30 боевых вылетов. Совершал также тренировочные полеты на Пе-8 № 8 (зав. № 4225), переучивался на Пе- 8 ALU-82. В октябре 1944 г. в 362 полку выполнял тренировочные полеты, а в ночь на 17 октября 1944 г. -боевой вылет в экипаже комэска 1 АЭ А.И.Сукоркина на самолете B-25D (зав. № 33546, «желтая двойка»), В конце войны и после ее окончания летал на самолетах B-25J, B-24D, B-17G, Ту-4, М-4, Ту-16.

К.П.Иконников первый боевой вылет на Брест совершил в составе звена 2 АЭ 4 ДБП на самолете ДБ-ЗА («зеленая четверка»), В 746 (25 Гвардейском, 203 Гвардейском) полку К.П.Иконников наиболее часто летал на самолетах Пе- 8 № 9 (зав. № 42028) в экипаже С.С.Сугака, № 2/№ 6 (зав. № 42057) в экипаже комэска 2 АЭ А.С.Додонова, № 8 (зав. № 42210) в экипажах В.П.Зеленского и А.С.Додонова, № 9 (зав. № 42311) в экипаже В.П.Зеленского. В конце войны и в мирное время летал на самолетах B-25J, B-24D, С-47, Ще-2, Ту-4, М-4, М-6, ЗМ, 201М, Ту-104, Ту- 1106, Як-25, Як-27.

Использованы материалы ЦАМО РФ, фонд 45 АДДД, оп.1, д.д.40,41,44,45,46,95, а также материалы из личного архива К.П.Иконникова

Состав экипажа самолета № 4 (зав. № 42088): командир корабля – С.С.Сугак; второй летчик – М.Н.Булин-Соколов (Бурмистров); штурманы – К.П.Иконников (Н.А.Белоус, Т.М.Васильченко); стрелок-бомбардир – Тарасов; стрелок- радист- Щербов; борттехники – Бордюгов (Обельченко); помборттехника – Паровой; стрелки – Ищенко, Ермин, Королев, Бабий; техник – самолета М.В.Дудкин

К цели экипажу дальнего бомбардировщика приходилось идти, полагаясь только на мастерство штурмана. Ночью местность теряет свой рельеф; ясно видимые днем ориентиры становятся неразличимы. Над целью же, напротив, море света. Яркие вспышки густого заградительного огня, слепящий свет прожекторов мешают летчику рассмотреть показания приборов, психологически воздействуют на него. Но, слыша спокойный голос штурмана, дающего коррективы к курсу, летчик точно выводит корабль на цель.

Помня, что от его работы зависит успех выполнения задания, Константин Иконников старался вывести корабль к цели с направления, неожиданного для противника, и редко придерживался шаблонных маршрутов, спускаемых из штаба дивизии. Участник многих успешных боевых вылетов экипажа С.С.Сугака, штурман К.П.Иконников пришел в 746 полк опытным воздушным бойцом. К лету 1942 года он имел уже 77 боевых вылетов, покидал с парашютом горящий ДБ-3 и дважды – Ил-4…

5 июля 1941 года его 4 ДБАП, стартовав с аэродрома Укурей в Забайкалье, вылетел на фронт. Строй полка, 73 самолета ДБ-ЗА, выглядел внушительной силой, не оставляющей сомнений в быстрой победе над врагом. 7 августа полк прибыл на фронт и уже 8-го включился в боевую деятельность. В тот день экипаж Шкутко, штурманом в котором был К.П.Иконников, в составе звена, ведомого комэском Житковым (штурман – Шевелев), вылетел на бомбардировку железнодорожной станции Брест. "Шли сначала на 2500-3000 метрах, потом облака начали прижимать к земле. Снизились до ста метров, а облака – еще ниже, пошла рвань, дождь кругом льет. В облаках потеряли ведущего и правого ведомого, Евдокимова Виктора, остались одни. Вышли на железнодорожный узел Брест с обратным курсом. Эшелонов там много было. Метров с восьмидесяти сбросили бомбы, залезли в облака и пришли домой".

К.П.Иконников у самолета (зав. № 42057), на котором он летал в экипаже Додонова. Аэродром Кратово

Экипаж Китновского перед боевым вылетом (2-й слева – Иконников). 4 ДБАП, аэродром Липицы, осень 1941 г.

И все последующие дни – активная боевая работа: уничтожение переправ, бомбардировка мостов, штурмовка на бреющем механизированных колонн противника ("'Свои осколки в фюзеляже привозили")… За пять месяцев боевых действий 4 бомбардировочный полк потерял около 60 % личного состава и практически все самолеты (в полку осталось всего три ДБ-ЗА). Вскоре в качестве пополнения получили некоторое количество бомбардировщиков Ил-4, после чего К.П.Иконников совершил несколько вылетов в составе экипажа Китновского. В начале сентября 1941 года на одну неделю вылетали в Крым – осваивать торпедометание. Случались курьезы. "Однажды нас атаковал И-16. Зайдет с одной стороны, пустит очередь, потом с другой стороны зайдет… Командиру говорим: "Так он и собьет нас!" Командир тогда говорит стрелку. "Дай по нему очередь, да смотри, не сбей его, дурака!" Стрелок дал по нему очередь из Березина, тот прекратил вертеться, подходит к нам ближе, ближе – а стрелок свой УБГ ведет за ним; пристроился к нам, помахал крыльями, вышел вперед: ну, признал, наконец!" "Да ведь и мы немецких самолетов даже не знали. Выдавали нам в начале войны их фотографии, а различать мы их стали только тогда, когда они по нам раз- другой вдарили".

В декабре 1941 года Константин Павлович был включен в группу ночных бомбардировщиков-охотников подполковника Бицкого. Специфика ее действий требовала отлетного состава умелого владения матчастью, быстроты мышления в критических ситуациях, нестандартности действий. В тот период, завоевав господство в воздухе, немцы, преисполненные высокомерия, пренебрегали даже элементарными правилами маскировки объектов: маршруты полета своих бомбардировщиков на Москву от аэродромов до линии фронта они обозначали светомаяками – словно дело было на гражданских авиалиниях! Автоколонны двигались ночью без соблюдения светомаскировки… Авиаторы из группы Бицкого стали одними из тех, кто заставил противника проводить ночи в напряженном ожидании налетов.

"Задания были самые разные. Было такое: уничтожать эшелоны в пути. Летим вдоль железнодорожного полотна на высоте метров триста, ищем эшелон. Вдруг – пулеметная очередь в нашу сторону. Присмотрелись – оказывается, с эшелона по нам стреляют. Не сделай они этого – так и не обнаружили бы его…"

В боевых вылетах случалось всякое. "Во время полета на блокировку аэродромов заметили Не 111, идущий с зажженными огнями параллельным курсом и чуть выше нас. И на нем нас увидели, начали пушку в нашу сторону поворачивать. Потом мигнули АНО. Что делать? У нас АНО – тоже красный и зеленый, только светят несколько по-другому. Быстро мигнули своими АНО, чтобы на "Хейнкеле" ничего не поняли, смотрим – немцы пушку отворачивают, ставят вертикально. Ну, и мы тоже оружие вертикально ставим."

Не 111 вышел к аэродрому Орша и стал заходить на посадку. Ил-4 пристроился к нему, и, пока были включены посадочные прожектора, сбросил две бомбы на стоянку самолетов. "Вдруг вижу, мне в прицел лезет дом. Сбросил две бомбы: ФАБ-100 и ФАБ-250. "Сотка"упала у торцевой стены, а 250-килограммовая попала в центр дома, и этот дом раскололся вдоль: одна стена упала, а другая осталась. Потом оказалось, что в этом здании был профилакторий, и около 300 немцев мы там уложили. Когда освободили Оршу, ходили на городской стадион, где их похоронили. Над могилами солдат стояли небольшие кресты, а посередине – здоровенный крест: их командир, майор такой-то".

После столь успешного бомбометания, пролетая вдоль шоссе, командир корабля Вихорев решил проштурмовать двигавшуюся от Смоленска на Рославль автоколонну и дал команду стрелкам вести по ней огонь. Это решение имело роковые последствия: пулеметные трассы заметил ночной истребитель Me 110. "Он атаковал нас; очередью пробило бензобак I группы, что сзади летчика, горючее хлынуло в пилотскую кабину и ко мне; дышать стало невозможно. А "Мессершмитт", видимо, увлекся – слишком легкая ему цель попалась. Зимой на фоне снега нас хорошо было видно, да еще луна светила. Он подошел слишком близко, и потому выпустил короткую очередь, а то бы зажег нас, это то'чно. Прямо перед носом проскочил – я даже кресты на крыльях увидел. Схватился за пулеметы – а, куда там: он ушел в развороте. Командира ранило. Он по горячке сначала этого не заметил, бросил самолет к лесу – скорость была такая, что у меня стекла в кабине вылетели: вывел самолет метрах на семидесяти, и Me 110 нас потерял. Выровнял – и тут чувствую, что самолет стал каким-то неустойчивым, летчик застонал и говорит: бери, мол, управление". На Ил-4 было предусмотрено двойное управление, и Константин Иконников взял его на себя. Удержать бомбардировщик в горизонтали было непросто – то и дело возникала продольная раскачка. Но как ни тяжело складывалась ситуация, покидание самолета экипажем исключалось: командир находился в полубессознательном состоянии, у воздушного стрелка очередью с "Мессершмитта" были перебиты ноги. С большим трудом, но корабль все же был выведен К.Иконниковым на аэродром и посажен на брюхо. В январе 1942 года К.П.Иконников совершил 2 полета в осажденный Ленинград. На Ил-4 из блокадного города вывозили вконец исхудавших женщин и детей; в фюзеляже их размещалось по 5-7 человек.

В июне 1942 года Иконников был переведен в 746 полк АДД. Совершал боевые вылеты в экипажах Сумцова, Пономаренко, Водопьянова: сначала в качестве стрелка-бомбардира, а с июля – штурмана корабля.

Первый вылет по дальней цели – в Кенигсберге, он совершил в ночь на 8 августа 1942 года.

В конце августа 1942 года поступила информация о том, что в начале сентября Гитлер выезжает на Восточный фронт. Одним из мест, где он мог останавливаться, назывался Гебитскомиссариат г.Варшавы. В 746 полку экипажи срочно готовились к боевому вылету. 2 сентября в назначенное время самолеты Додонова и Пономаренко были над столицей Генералгубернаторства 1* . В экипаже Додонова штурманом летел К.П.Иконников. "Здание Гебитскомиссариата – П-образное, и я пятисотку точно в центр двора положил". Однако позже поступило сообщение, что в момент налета Гитлера в Варшаве не было.

4 сентября 1942 года К.Иконников вылетает на бомбардировку Будапешта. Выйти на город для экипажей бомбардировщиков не представляло большого труда: широковещательная радиостанция Будапешта передавала эстрадную музыку, служа своего рода маяком для штурманов. А километров за триста можно было видеть сияние, озарявшее горизонт – большой город жил обычной жизнью, словно и не было никакой войны. Сверху хорошо различалось оживленное движение на улицах. Как вспоминал Константин Павлович, когда шедший впереди экипаж В.Пономаренко сбросил бомбы, музыка резко оборвалась и диктор стал кричать, предупреждая о воздушном налете. "И свет в городе стал быстро гаснуть, причем – секторами: сначала один сектор выключается, потом другой, третий… Потом один сектор, только погасший, почему-то опять вспыхнул, да так и остался гореть".

Вместе С.С.Сугак и К.П.Иконников стали летать в жаркую пору битвы за Сталинград. Экипажи 746 полка совершали боевые вылеты на бомбардировку аэродромов, скоплений войск противника, железнодорожных узлов ежедневно, иногда – по два вылета за ночь. Вопpoc "Кто победит в Сталинградской битве?" решался на железнодорожных узлах. От их пропускной способности зависело, устоит ли, получив подкрепления, оборона наших войск под Сталинградом или, лишенная снабжения, откатится за Волгу, в голую степь. Зависело и то, будут ли немецкие танки двигаться и дальше мощным потоком вглубь страны, либо придется им простаивать сутками в ожидании составов с запчастями и горючим, подвергаясь непрерывным атакам штурмовиков и пикировщиков… И потому в дни Сталинградской битвы весь удар нашей дальнебомбардировочной авиации обрушивался в первую очередь на крупные железнодорожные узлы на оккупированной противником территории.

"Немцам, кстати, надо отдать должное – восстанавливать разрушенное они умели быстро. Вот, к примеру, станция Колодня под Смоленском. Крупный узел, важные направления – через Витебск на Ржев, также на Орел, Курск. Хорошо прикрыта. Долбим ее 250-ти и 500-килограммовыми бомбами, всю перепашем, а на следующий день – опять идут эшелоны! Или станция Зябровка под Гомелем. Уж как ни бомбили ее, а разведчик пролетает – идут эшелоны! А немцы, оказывается, в нескольких километрах от Зябровки сделали ложную станцию: трактором, видимо, пропахали борозды – вроде бы как пути, натащили старых вагонов, и как только прилетают наши бомбардировщики, они начинают устраивать пожары на ложной станции. Ну и самолеты – на нее. Две недели немцы нас дурачили, пока их не раскусили и не разнесли Зябровку в пух и прах. А прошло меньше суток – и опять пошли эшелоны!"

Экипажи Пе-8 бомбометание по целям в основном производили с высот порядка 5000 метров и выше. "Во-первых, потому, что там атмосфера спокойнее. Во- вторых, противодействие зениток слабее. Свет прожекторов не имеет той силы. А кроме того, когда бомбардировщик идет на таких высотах, то на земле его гул еле слышен. И когда начинают рваться бомбы, разве поймешь, где тот самолет, который их сбросил? Один отходит уже. другой – на подходе к цели. На точности ударов большая высота никак не сказывается, точность попадания в цель зависит от квалификации штурмана. А кроме того, точность ударов зависит и от слетанности экипажа. Когда мы с Сергеем выходили на цель, он плавно педаль выбирал – резко нельзя было, чтобы самолет не раскачать. Я ему давал поправки к курсу, а он плавно доворачивал самолет. Он прекрасно представлял, что я в это время делаю, и очень аккуратно работал. Говоришь ему "Серега, еще 5 градусов влево… еще чуть-чуть, на волос… так, еще, вот как только что сейчас сделал… Хорош! Вот так держи!" Сбрасываешь бомбы, самолет "вспучивается", а ведь его надо удерживать на прежнем уровне! В слетанном экипаже штурману требуется от 40 секунд до 1 минуты на то, чтобы, уточнив курс, выйти на линию прицеливания и сбросить бомбы. Наконец, когда бомбы сброшены, говоришь: "Все. конец, закрываю люки, разворот вправо (или влево), курс такой-то".

В феврале 1943 года, после разгрома группировки Паулюса, было решено совершить полет для выброски листовок в глубоком тылу противника, чтобы донести до населения Германии информацию о судьбе попавших в плен и в особенности – фельдмаршала Паулюса, которого в Германии считали погибшим. 8 февраля Пе-8 командира С.С.Сугака 2* взял курс в направлении Восточной Пруссии. Заданию придавалось особое значение, поэтому на борту находился начальник политотдела 45-й авиадивизии Николаев.

Самолет летел на высоте около 8000 метров. В районе Каунаса он был обстрелян зенитной артиллерией, но сманеврировав, экипаж вышел из опасной зоны.

Южнее Данцига начался интенсивный выброс масла из 1-го двигателя. Пришлось убрать обороты, и машина, загруженная 3,5 тоннами листовок, стала терять высоту. Сразу же взяли обратный курс, иначе трудно было бы гарантировать возвращение за линию фронта – самолет зашел достаточно далеко в тыл противника. Необходимость заставила срочно выбрасывать листовки – вручную, через открытую дверь в хвостовой части самолета. Простая на первый взгляд, работа эта в данной ситуации была сопряжена с большими трудностями: большая высота вынуждала работать в кислородных масках при температуре за бортом около -50 "С. Ко всему прочему поток воздуха, врывавшийся внутрь фюзеляжа через открытую дверь, вырывал листовки из рук, задувал их обратно в самолет; они цеплялись за шпангоуты, тяги управления. Наконец с листовками управились. Однако напасти на этом не закончились.

1* После захвата Польши немцы, ликвидировав ее государственный статус, придали ей свой – Генералгубернаторство (Generalgouvernement). В документах слово "Польша" не фигурировало.

2* Экипаж: второй летчик Угрюмое, штурман Иконников, помощник штурмана Белоус, борттехник Прудиус, помборттехника Кутушин, радист Щербов, стрелки Писаренко, Смаглиев, Томко, кормовой стрелок Гурин.

Образцы агитационной литературы, сбрасывавшейся над территорией противника

Командир корабля Сугак и второй летчик Бурмистров в самолете Пе-8 (зав. № 42088). Аэродром Кратово, ноябрь 1943 г.

Участь 1-го двигателя постигла и 4-й. Из-за большой потери масла его пришлось выключить. Машина стала терять высоту еще быстрее. Нефлюгирующиеся винты создавали значительное сопротивление и тряску, что затрудняло, кроме всего прочего, считывание показаний приборов и выдерживание курса.

Не дожидаясь, пока самолет сорвется в штопор, было принято решение покинуть его, о чем и сообщили на землю. Но с КП дивизии поступило приказание следовать на аэродром Мигалово. Тогда К.П.Иконников предложил командиру: "Может, чем крутиться, пойти лучше на свой аэродром – и туда, и сюда путь примерно одинаков". По его расчетам получалось, что до своего аэродрома дойти было можно, если спрямить маршрут, минуя воздушный коридор, которым пользовались. Для этого, правда, пришлось лететь через зону аэростатного заграждения г.Москвы.

Штурман 25 Гв.АП ДД К.П.Иконников проводит списывание магнитной девиации в кабине Пе-8

На высоте 5500 метров 1-й двигатель заклинило, и пилотировать самолет стало легче. После пролета через линию фронта (над которой корабль опять подвергся сильному зенитному обстрелу) и подхода к зоне ПВО Москвы был включен передатчик системы опознавания. И, как вспоминает Константин Павлович, "было видно, как на нашем пути опускают аэростаты заграждения". Вскоре, пройдя над городом по его западной окраине до района Люблино, и выполнив левый разворот, самолет приземлился на аэродроме Кратово.

На стоянке, едва механики открыли капоты, раздался сильный грохот и вниз посыпались детали 1-го двигателя. Выяснилось, что у мотора произошел обрыв шатуна и разрушен картер. Причиной аварии обоих двигателей явился характерный для АМ-35А дефект – интенсивное выбрасывание на большой высоте масла через патрубок системы суфлирования. Самолет и экипаж спасло то, что моторы вышли из строя не на одном крыле, в противном случае управлять бомбардировщиком столь длительное время было бы невозможно.

Начальник политотдела 45 авиадивизии Николаев высоко оценил действия экипажа в этом полете. Сергей Савельевич Сугак был представлен к званию Героя Советского Союза.

В конце января Константин Павлович Иконников был переведен во 2-ю эскадрилью, стал совершать вылеты в экипаже Додонова. Теперь с С.С.Сугаком К.П.Иконников вылетал реже, в основном – по дальним целям.

В апреле 1943 года в полк поступила первая бомба ФАБ-5000. Для оценки ее мощности решили провести испытания. На полигоне выложили круг из срубленных березок – их белые стволы образовали мишень, в которую предстояло сбросить бомбу. В день испытаний Пе-8 с выглядывавшей из бомболюка "пятитонкой" поднялся с аэродрома Кратово. Самолет пилотировал командир 746 полка Абрамов, сброс бомбы производил штурман К.П.Иконников. "Потом ходили к месту взрыва. Образовалась пологая воронка диаметром метров сто, и все деревья лежали – макушками от центра воронки. Тогда еще не знали, как определять силу взрыва; Голованов собрал комиссию. и шли считать поваленные деревья с толщиной ствола более 20 сантиметров. Их насчитали что-то около трехсот.

В ночь на 19 июля 1943 года К.П.Иконников, штурман в экипаже Додонова, произвел сброс "пятитонки" на железнодорожный узел Орел, южнее станции Семинарская.

Экипаж С.С.Сугака также вылетал на бомбометание по орловскому узлу – с бомбами меньшего калибра, а в августе 1943 года летчик Сугак снова вел свой корабль над теми местами, над которыми летал на ТБ-3 год с небольшим назад: полку поставили задачу ударами с воздуха способствовать усилиям наземных войск по снятию кольца блокады с Ленинграда. Из всех боевых заданий наибольшее значение придавалось уничтожению артиллерийских позиций в районе Мги, обстреливавших город. На борт поэтому брались бомбы крупного (500 кг и выше) калибра. Требовалось выполнить бомбометание с максимальной точностью, что налагало особую ответственность на штурманов. К.П.Иконников принимал участие в бомбардировании артиллерийских позиций, фактически уже будучи штурманом 25 Гвардейского (бывшего 746)полка, хотя в этой должности его утвердили только в 1944 году.

Экипаж С.С.Сугака, начиная с февраля 1944 года, с налета на Хельсинки, помимо бомбардирования целей, привлекается к фотоконтролю результатов бомбометания. Командование отмечало высокое качество фотоснимков, привозимых экипажем на аэродром.

Но 28 июня 1944 года на аэродроме напрасно ждали самолет С.С.Сугака, посланного оценить эффективность удара по борисовской группировке противника. Воздушное пространство над Борисовом входило в "поле зрения" локаторной станции, располагавшегося в

6 км от оккупированного немцами Минска. Экипажем С.С.Сугака, казалось, было сделано все, чтобы подход к цели остался незамеченным, но в момент фотографирования самолет был сбит. Разрывом зенитного снаряда были убиты радист В.Т.Обельченко и подшассийный стрелок Н.М.Ищенко. Самолет быстро потерял управление, и не удалось, как бывало раньше, перетянуть через линию фронта. Был отдан приказ покинуть машину.

"Что значит – выпрыгнуть из самолета, потерявшего управление? Вот, представь себе – с высоты летит трамвай, ты находишься на одном конце его, а в другом конце -дверь, через которую надо выпрыгнуть. До этой двери надо еще добраться – ведь все кружится, все летит навстречу…"

Экипаж приземлился на территории противника, но поскольку советские войска быстро продвигались на Запад, в течение недели все выпрыгнувшие – кто раньше, кто позже, – собрались на аэродроме Олсуфьево, под Смоленском, куда полк перебазировался в мае 1944 года.

После этого происшествия С.С.Сугак не совершал'больше боевых вылетов на Пе-8. Вернувшись в полк, он получил месячный отпуск, по завершении которого приступил к восстановительным полетам, выполнив в августе и сентябре 1944 года на Пе-8 несколько тренировочных и контрольных полетов. В октябре 1944 года под руководством Сукоркина – комэска I АЭ в братском 362 полку, С.С.Сугак начал обучаться полетам на бомбардировщике B-25D. Выполнив программу, 16 октября он совершил боевой вылет на освоенном бомбардировщике по цели в Виндаве (ныне г.Вентспилс). В декабре вернулся в 25 Гвардейский полк, где продолжил выполнять тренировочные полеты на Пе-8.

В июне 1944 года в 25 Гвардейском полку .началось переучивание летных экипажей на бомбардировщик В-24. В группе переучивания, которой руководили Э.К.Пусэп, В.Пономаренко и К.П.Иконников, первоначально проводилась теоретическая подготовка, а с июля 1944 года 10 экипажей 25 Гвардейского полка начали выполнять полеты на первом и некоторое время единственном в полку B-24D. С.С.Сугак летал на "Либерейторах", начиная с 11 марта 1945 года, совершив в общей сложности 60 полетов; освоил еще одного "иностранца" – 30 апреля 1945 года ему дали задание перегнать для 890 полка севший на аэродроме близ Познани подбитый В-17.

Победу 25 Гвардейский полк встречал на аэродроме Балбасово, под Оршей – том самом, который не раз приходилось "обрабатывать" экипажам Пе-восьмых; не единожды летали на него Константин Павлович Иконников и Сергей Савельевич Сугак. Когда полк прибыл под Оршу, Иконников увидел и тот дом, который он столь удачно поразил двумя бомбами зимой 1941 года. С жильем было туговато. "Когда прибыли в Оршу, командир полка спрашивает. "Кто этот дом бомбил? Иконников? Ну, и давайте, устраивайтесь" Так и жили в нем, потолок себе делали из брезента."

Летом 1945 года представителей 203 Гвардейского (бывшего 25 Гвардейского) полка: летчика Обухова, штурмана Иконникова, инженера по спецоборудованию Аронова – командировали в Москву осваивать бомбардировщик B-25j, существенно отличавшийся от предыдущих модификаций В-25. Обучение проводили американские специалисты, переводчиком был Федор Павлович Супрун. По завершении теоретической части перешли к полетам; проводили бомбометание на полигоне в Подольске. Американские инструкторы – представитель фирмы "Норден" лейтенант Питерсен, летчик майор Брустер, штурман капитан Вильяме, – были в восторге от того, как их русские коллеги быстро освоили новую технику, как точно "кладет" бомбы штурман.

Сергей Савельевич Сугак летом 1945 года также находился в Москве – участвовал в Параде Победы: шел по Красной площади в сводном батальоне летчиков, который вел генерал-лейтенант Тупиков.

В 1946 году 203 Гвардейский полк решили сделать базовым по переучиванию экипажей Дальней авиации на готовившийся к серийному производству стратегический бомбардировщикТу-4. Началась подготовка летного состава к полетам на нем. В первый экипаж, через 8 месяцев обучения уже готовый "вступить в контакт" с новой машиной, вошли: летчик Пономаренко В.В., штурман Иконников К.П., бортинженер Кищенко, радист Данюк. Процесс освоения нового бомбардировщика был нелегким. Тем не менее уже 1 мая 1948 года полк Ту-4 пролетел над Красной площадью во время традиционного парада.

Осенью 1945 года Сергей Савельевич Сугак принял командование 1 АЭ 203 Гвардейского Орловского БАП – сразу же после катастрофы, в которой погиб • комэск Ищенко. А в 1950 году жизненные пути его и Константина Павловича на время разошлись. С.С.Сугак был назначен командиром 362 Рижского полка, в Сещу, а К.П.Иконникова взяли в штурманскую группу штаба ВВС.

В 1952 году С.С.Сугак стал командиром 22 дивизии Дальнего Действия. Через пять лет военная служба перебросила его из Белоруссии в Иркутск, командиром 53 авиадивизии. Отношения с командованием не складывались, и в 1959 году Сергей Савельевич все еще ходил в звании полковника. Вскоре он был признан негодным к летной работе и попросился в отставку. Но опытного боевого летчика отправлять в отставку посчитали слишком большим расточительством: еще 3 года Сергей Савельевич Сугак служил в ВВС, занимая должность начальника общей и боевой подготовки 18 ВА.

Константин Павлович Иконников до 1957 года работал в штабе ВВС на разных должностях, а также – старшим штурманом в Инспекции УВВС. В 1957 году Константин Павлович из инструкторской группы В.Пономаренко перешел в ЛИИ: его дельные замечания по новому стратегическому бомбардировщику во время разбора одного из испытательных полетов оценил главный конструктор В.М.Мясищев. Он и предложил Иконникову перейти на работу к нему в КБ на должность начальника штурманской службы. Пришлось расставаться с армией. На испытательной работе Константин Павлович пробыл до 1966 года. Из мясищевских машин ему не удалось освоить только М-50, и лишь потому, что штурман на этом бомбардировщике предусмотрен не был.

16 сентября 1959 года Константин Павлович Иконников участвовал в установлении рекорда на самолете 201М.

"Конкурентная" борьба авиационных фирм да наложившаяся на нее любовь Хрущева к ракетам привели к тому, что КБ Мясищева осталось без заказов. Потому в период 1963-65 гг. Константину Павловичу, чтобы не потерять квалификацию, приходилось летать на всем, где требовался штурман. В 1966 году его списывают с летной работы, и К.П.Иконников становится начальником парашютной службы ЛИИ. Завершал он свою работу в 1990 году начальником высотно-кислородной службы Школы летчиков-испытателей, оставаясь и после этого в ЛИИ желанным гостем.

При подготовке материала использованы документы ЦАМО РФ: фонд 53 БАД, оп.1, д. 13; фонд 45 БАД, оп.1, д.8,64,94; фонд 4 Гв.АК, оп.1, д.25

Фото из архива К.П.Иконникова (1-5) и С.С.Сугака(б)

В СТРОЮ СОВЕТСКИХ ВВС

Александр АКВИЛЯНОВ

"Митчелл" в СССР

Никто не сможет описать события лучше, чем их очевиден, и активный участник.

В процессе сбора информации по боевой деятельности В-25 в составе АДД, в распоряжении одного из авторов "МА" – В.М.Раткина – оказались воспоминания активного участника освоения этих бомбардировщиков, Гвардии генерал-майора-инженера А.М.Аквилянова, До сего момента эти воспоминания нигде не публиковались.

На аэродроме Кратово находились первые 4 самолета Б-25, которые гнали с аэродрома г.Басры экипажи НИИ и штаба ВВС 1* . Несколько человек из этих экипажей были в США, где на заводах фирмы изучали в сжатые сроки самолеты Б-25. Из них летчик – подполковник Романов, штурман – подполковник Молчанов, инженер – инженер-капитан Зебин, – были назначены на соответствующие штатные должности в нашу дивизию 2* с целью оказания помощи в освоении самолетов Б-25 и переучивания летно-технического состава. На этом же аэродроме разместился прибывший с Дальнего Востока 37 БАП сибиряков, который стал первым полком 222 БАД. Командир полка подполковник Катаржин, ст. инженер полка майор ТС Я.П.Приступ, зам. ст. инженера И.С.Пётров, инженер по ЭСО 3* инженер-капитан Бескорованный, инженер по вооружению капитан ТС Попрушко. Нужно отметить, что этот полк был крепким, сплоченным коллективом, хорошо выполнявшим свой воинский долг; впоследствии он стал 13 Гвардейским Краснознаменным Рославльским полком. Экипажи-перегонщики бегло ознакомили нас с самолетом, его моторами, оборудованием и вооружением. Предупредили, что красные ручки, кнопки, рычаги – аварийные, и их лучше не трогать; что в бортовой документации все есть, чтобы познать самолет, провели показательные полеты и отбыли. А нам предстояло быстро все освоить и приступить к боевым действиям.

1* события относятся к лету 1942 г. (Прим. ред.)

2* имеется в виду 222 БАД(Прим. ред.)

3* ЭСО – электроспецоборудование (Прим. ред.)

Командир 4 Гв. авмакорпуса генерал-майор Счетчиков (слева) и зам.командира авиакорпуса по ИАС Александр Михайлович Аквилянов. Польша, Жешув, 1945 г.

В бортовой документации были все необходимые описания, инструкции, схемы, изданные фирмой, но на английском языке, которого мы не знали. Документация внешне выполнена отлично, на плотной глянцевой бумаге с разноцветными схемами, рисунками, чертежами и др. Особенно наглядно составлены инструкции по техническому обслуживанию и летной эксплуатации самолетов. По тексту даны яркие цветные рисунки, порой в сатирическом жанре, которые были понятны без знания английского языка и поучительно показывали, к чему приводят ошибки, халатность летчика в воздухе и техника на земле. Эта наглядность, иногда вызывающая смех, весьма полезна и достойна подражания в наших отечественных инструкциях.

Карикатуры – это все весело, а вот осваивать надо. Это сложнее, тем более, что вслед за 37 БАП прибывает 125 БАП. Учитывая все обстоятельства, был выбран следующий путь освоения. По нашей просьбе с помощью гл. инженера ВВС КА генерала Репина в дивизию прибыла бригада специалистов Бюро новой техники ЦАГИ вместе с переводчиками и особо интересовавшиеся новой техникой инженеры НИИ ВВС КА. Один самолет Б-25С в ангаре силами техсостава и рембазы был разобран по стыковочным узлам для возможности ознакомления с системами, соединениями и лучшего подхода ко всем агрегатам и узлам конструкции. Совместно с руководством бригады БНТ был составлен план-график отработки и составления в течение месяца всех необходимых нам на русском языке учебных пособий – плакатов, схем систем, уточненных описаний, инструкций для летно-технического состава и т.п. В свою очередь, специалисты ЦАГИ и НИИ ВВС, принимавшие участие в этих работах, имели задание от своего руководства выявить все новое, что может представлять интерес для отечественных ОКБ, мы же требовали готовой продукции для нашей учебной базы. Чтобы стимулировать работу бригады в наших интересах, был установлен следующий порядок: если бригада ЦАГИ выполняет точно согласованный с нами график по отработке и размножению (на синьках) учебных пособий – они все питаются по пятой (летной) норме, если нарушаются сроки – все они переводятся на вторую норму питания. Сейчас это покажется смешным и, может быть, деспотическим методом, но в условиях войны и наших обстоятельствах, связанных со срочной подготовкой полков к боевым действиям, это имело эффективное и нужное нам воздействие. Проблема обучения была решена, но оставалось не менее важное – это обеспечить полки нужными наземными средствами: пригодными для этих самолетов подьемниками, козелками, средствами подогрева моторов и др. И, кроме того, каждый самолет до передачи его в полк подлежит переоборудованию. Дело в том, что в ВВС США на самолетах Б-25 экипаж состоял из 6 человек: 2 летчиков, 2 штурманов (навигатора и бомбардира), стрелка-радиста и стрелка. Наш экипаж – из 5-ти человек, т.к. функции навигатора и бомбардира у нас выполнял один штурман. Рабочее место навигатора с панелью соответствующих приборов на самолете

размещалось за сидениями летчиков. Поэтому все приборы навигатора переносились в носовую кабину, где одновременно устанавливались отечественные коллиматорные прицелы НКПБ-7. Топливные бензиновые баки не были защищены в противопожарном отношении нейтральным газом. Мы считали это недопустимым и поэтому с помощью КБ завода № 156 НКАП была срочно разработана система подачи в баки отработанных газов – выхлопа глушителей моторов; одновременно была выявлена возможность установки на самолет дополнительных бензиновых баков под плоскостями и в бомбоотсеке емкостью до 220 галлонов.

У отечественной авиапромышленности были свои огромные задачи и трудности, поэтому, чтобы обеспечить эти доработки самолетов в нужные нам сроки, я обратился лично к начальнику авиационного отдела ЦК ВКП(б) в то время генерал-майору авиации тов. Шиманову Н.А., он очень внимательно отнесся к нашим просьбам и буквально при мне же по телефону были приняты решения по этим вопросам. Инженеры КБ и бригада рабочих завода, оставшегося в Москве, очень быстро разработали и изготовили все необходимое для переоборудования самолетов. Они же с работниками Монинской рембазы и техсоставом ВВС выполняли переоборудование на самолетах полков. Заказ на разработку и изготовление дополнительных подвешиваемых в бомбоотсеке бензобаков с протектором также был принят.

Несколько слов о характеристике самолета Б-25. Это двухмоторный, по американским данным, средний фронтовой бомбардировщик с трехколесным шасси с максимальным взлетным весом 32-34000 фунтов (16 т) Моторы – Райт-Циклон R- 2600-13/29, (двухрядная 18-цилиндровая звезда с максимальной мощностью 1600 л.с.) работающие только на горючем Б-100, которое до 1944 г. поставлялось водным путем из США в бидонах по 5 галлонов каждый! Представьте, какая морока была у тыловиков при сливе их в БЗ для заправки самолетов, особенно в зимнюю стужу. По насыщенности и сложности электрорадиоспецоборудования, вооружения самолет очень сильно отличался от отечественных. Он имел большое количество радиосредств связи и радионавигации, электромеханических приборов и автоматики; полностью электрифицированное дистанционное управление стрелковым, бомбардировочным вооружением. Самолет хорошо вооружен спаренными крупнокалиберными (12,7 мм)пулеметами с установками, в которых мы впервые столкнулись со следящими электроприводами с сельсинными измерителями и электромашинными усилителями (амплединами). Из радио- и радионавигационных средств следует указать связную радиостанцию SCF-274, радиокомпас SCR-269 фирмы Бендикс, прицел Норден. Силовые установки имели систему разжижения масла бензином, и ряд других. Передняя стоцка шасси имела демпфер шимми и ряд других новшеств (для нас).

Несмотря на ряд его, Б-25, технических совершенств, первые же заморозки показали, что этот самолет не приспособлен для применения в условиях русской зимы – начались массовые отказы отдельных агрегатов самолета, приборов ЭСО, вооружения, вследствие небольшой морозостойкости шлангов появились подтекания гидрожидкости из системы торможения колес, управления уборкой и выпуском шасси, закрылками, створками бомболюков. Трещали маслорадиаторы, "капризничали" моторы из-за отказов свечей, трещин в изоляции проводов к ним, барахлили карбюраторы. Много неприятностей нам в то время доставляли резиновые бензо- и маслобаки, которые были изготовлены из нескольких слоев различной по физическим свойствам резины. Фирма рассчитывала, что если пуля или осколок пробьют бак, то средний слой "сырой" резины при соприкосновении с бензином или маслом разбухнет и затянет пробоину. Однако с наступлением резких перепадов температуры окружающего воздуха, что имело место в наших краях, внутреннее покрытие бензо- и маслобаков стало трескаться, и под воздействием бензина (или масла) резина из среднего слоя "выдавливалась". Куски растворенной ("как медуза") сырой резины, заполняли внутренность баков, а главное – закупоривали отверстия трубопроводов и бензофильтров. Замена этих баков – весьма сложная, трудоемкая и очень мытарная работа (особенно когда не на что менять), тем более, если она производится на холодном ветре и при снегопаде. Зимой из-за этих "американцев" технический состав, как правило, ходил с обмороженными, обожженными лицами и распухшими пальцами рук. Выручала присущая нам русская смекалка, находчивость, инициатива и большое трудолюбие и выносливость всего инженерно-технического состава частей дивизии. Несмотря на все трудности и недостаток в нужной мере всего необходимого для наземного обслуживания самолетов, приказ о вводе полков в боевые действия был выполнен в установленные сроки. Первым приступил к выполнению боевых заданий 37 БАП, за ним с интервалом в 2-3 недели – остальные полки. Вся дивизия вела боевые действия, и одновременно с таким же напряжением продолжалось улучшение технического обслуживания самолетов, совершенствование навыков летно-технического состава летать и работать в любое время суток и при сложных метеоусловиях. Надо сказать, это совершенствование продолжалось до конца войны, т.к. было связано не только с лучшим освоением и использованием в бою самолетов, но и с получением новых модернизированных самолетов: В-25С, В- 25D, B-25J и B-25G, а также с укомплектованием частей пополнением летно-технического состава.

До конца 1944 г. наш корпус 4* практически был монопольным потребителем самолетов В-25, и поэтому темпы поставки их по ленд-лизу мы хорошо ощущали на себе. Запасные части, агрегаты, шланги, резина колес, моторы и другое имущество к нам в 1942-43 гг. поступали в весьма ограниченных количествах. Ко всем перечисленным трудностям Добавились новые. Это преждевременный выход из строя на морозе покрышек колес, тормозных дисков 5* , постоянная потребность в дополнительных бензобаках, в изготовлении отдельных деталей для моторов, специальных наземных средств для обслуживания самолетов, свечей, проводов к ним. Руководствуясь поддержкой ЦК в лице генерала Шиманова и соответствующего управления ВВС КА, мы обратились непосредственно к руководству заводов НКАП. Указанные заводы, несмотря на исключительную загруженность плановыми заказами, оперативно откликнулись на наши просьбы, К нам прибыли представители серийных конструкторских бюро и мы по образцам, а при их отсутствии, по выполненным у нас эскизам, довольно быстро у нас же в дивизии составили и оформили технические условия на изготовление всего необходимого, а через обусловленное время, после проверки опытных образцов, к нам стали поставляться бензобаки, резина колес, подъемники и ряд дефицитных запчастей для моторов и самолетов. Надо сказать, что наша отечественная продукция полностью себя оправдала, и в эксплуатации была надежнее американской. Нельзя не отметить, что подписанные нами, как заказчиком, так и представителями заводов-поставщиков технические решения, по которым проводилось серийное изготовление изделий, обошлись без излишних согласований с утверждением "в верхах", как это имело место до войны.

4* имеется в виду 4 Гв. Гомельский ЛК, созданный на основе 4 Гв.АДДД (Прим. ред.)

5* летники случалось, пользовались гидравлическими тормозами "Митчелла" так же, как прежде – пневматическими на отечественных самолетах; в итоге фрикционные накладки сдирались за короткое время (Прим. ред.)

Картинки такого рода удачно дополняли летную техническую документацию по В-25

– Да, это следовало бы прочесть раньше…

– Ты веришь мне или гироскопу?

– Где, они говорили, тут кнопка пуска торпеды?

Кстати, позже мы узнали, что в США бюрократизм не в моде. Из получаемых с самолетами документов мы узнали, что некоему майору Брауну, повторяю: майору (видимо, ведущий инженер), командующий ВВС США (периода войны) генерал Арнольд своим приказом дал право принимать решения по самолету Б-25 и определять их в визе требований к фирме "Норт Америкэн" как генеральному поставщику. Он же давал указания строевым частям, эксплуатирующих их. Мы считали это вполне правильным.

По мере увеличения опыта боевого применения самолетов Б-25 мы определяли отдельные недостатки в конструкции некоторых узлов, их монтаже. Наши новаторы – инженеры и техники – давали ценные рационализаторские предложения. Все это мы обобщали и периодически направляли начальнику импортного управления ВВС КА генералу Левендовичу. И что вы думаете – через 2-3 месяца после этого мы получали самолеты Б-25, где наши рекламации и предложения, как правило, были уже реализованы. Эта оперативность фирмы объясняется хорошей деятельностью соответствующих представителей Советского Союза в США и в немалой степени правами упомянутого выше майора Брауна. Так что система без виз и многократных подписей оправдала себя и по зарубежным заказам. Война не терпела чиновный бюрократизм.

Дивизия РГК всеми тремя полками вела днем и ночью интенсивную боевую работу главным образом в интересах Западного фронта. Неожиданно в конце 1942 г. нас ввели в состав 1-го бомбардировочного корпуса ВВС 6* , которым командовал в то время генерал-майор авиации Судец В.А. (впоследствии маршал авиации); его заместителем по ИАС был инженер-подполковник Шепелев А.П. Условия работы для дивизии от этого не улучшились, разве только что отдельные документы в "верха" мы теперь обязаны были подписывать в корпусе, да нас частенько стали отзывать в штаб для докладов – как мы работаем.

Зарубежную материальную часть специалисты корпуса, естественно, знали поверхностно, своих ремонтных органов 1 БАК не имел и практически помочь нам техническими советами в поддержании на требуемом уровне исправности авиационной техники не мог. Учитывая возможности гл.инженера корпуса, мы по-прежнему в целях необходимой оперативности сами обращались в службы ВВС КА, к промышленности, а когда создавались особые трудности, то в ЦК к тов. Шиманову. А эти обстоятельства возрастали, как ни странно, с переходом в 1-й БАК. Если поступление из США новых самолетов Б-25 было более или менее нормальное, то запчасти, моторы, агрегаты, оборудование все время были в большом дефиците. Нас американцы держали на голодном пайке, в первое время "узкие места" были особенно чувствительны из-за ряда наших погрешностей в эксплуатации еще недостаточно освоенной матчасти.

Нельзя не упомянуть о перегонке самолетов Б-25 из США.

В первое время,примерно до конца 1942 г., самолеты Б-25 американскими экипажами перегонялись из США по южной трассе через Северную Африку, Сирию, Иран на аэродром портового города Басры, где их принимали и перегоняли в дивизию. Но этот путь весьма длинный и перегон через ряд других стран вызывал задержки и трудности. По требованию наших представителей в США маршрут перегонки был изменен на северный – американцы перегоняли их до аэродрома Фербенкс на Аляске; оттуда перегоночная группа советских летчиков, руководимая одно время Героем Советского Союза Мазуруком, перегоняла их на аэродром Красноярска, откуда наши экипажи принимали и перегоняли их на аэродромы дивизии. Многоступенчатая перегонка, по северной трассе, особенно в зимнее время, требовала от техсостава внимательной приемки и осмотров как самолета, так и всего имеющегося на нем оборудования, инструмента, бортового аварийного снаряжения, т.к. были нередки случаи, когда часть имущества из аварийного НЗ (резиновые лодки, ружья, спальные мешки на гагачьем пуху, бортпайки и т.п.) отсутствовали 7* , и приходилось вылетать и находить их представителям ИАС дивизии. Из изложенного видно, что исправность самолетного парка, боеспособность частей дивизии были возложены на нас, начиная с перегонки и кончая ремонтом самолета от боевых повреждений в условиях постоянной нехватки запчастей и особенно моторов. В то же время командование 1-го БАК, зная о высокой боеготовности дивизии, использовали ее весьма интенсивно. Систематически командир дивизии ставил задачи не только на бомбометание по опорным пунктам, аэродромам противника, но и по "обработке" переднего края линии фронта, причем в дневных условиях. На малых высотах, не будучи пикировщиком, самолет Б-25 инертен и представляет неплохую мишень, и полки стали иметь ощутимые потери, которые не восполнялись получением новых самолетов. И вскоре кривая наличия боевых самолетов резко пошла вниз. Поэтому перед нами встала сложная проблема: или мы довольно скоро станем "безлошадными" и нас после такой титанической работы по освоению зарубежной техники пошлют в тыл для перевооружения на другие самолеты, или нам надо искать другой выход. Вот на решение этой проблемы и вызвал к себе на совещание комдив Титов руководящий состав дивизии. К этому моменту мы при перегонке самолетов по дальним маршрутам научились выбирать, используя американские расчетные линейки для этих самолетов, рациональные режимы дальности и продолжительности полета. Анализируя эти перегоночные полеты мы пришли к выводу, что Б-25 при наличии на нем дополнительных баков с горючим может и должен быть использован как дальний бомбардировщик, а следовательно, наше место – в авиации Дальнего Действия. Наше мнение подкреплялось опытом боевой работы частей АДД на самолетах Ил-4, которые базировались также на аэродроме Монино. А мы все время присматривались к их полетам и сравнивали с нашими. Учитывая и анализируя все изложенное, на этом совещании было принято решение: не афишируя и не докладывая штабу 1-го БАК, выполнить экспериментальный полет в тыл страны на предельную дальность по боевому профилю с бомбометанием посредине маршрута. Комдив Ф.В.Титов взял на себя организацию через ПВО страны данного полета, а мы, флагманские специалисты инженерной, штурманской и летной служб, занялись расчетами и подготовкой экипажа и самолета для его выполнения.

6* 37, 16 и 125 БАП (Прим.. ред.)

7* автор, вылетев на одноА из Б-25 в США, имел разговор с Мазуруком "на повышенных тонах", после чего пропажи прекратились (Прим. ред.)

Ремонт B-25J в полевых условиях после аварийной посадки

Был выбран маршрут до цели на расстоянии 1500 км с бомбовой нагрузкой 2000 кг и с подвеской в бомболюке бака отечественного производства на 220 галлонов. Такой "негласный" полет состоялся на высоте от 3000 до 4000 м со средней путевой скоростью 300- 330 км/час с бомбометанием на полигоне. Результаты подтвердили наши расчеты. Да, самолет по своей оснастке оборудованием вполне может использоваться, особенно в ночных условиях, как полноценный дальний бомбардировщик. Результаты полета были оформлены отчетом, в котором были даны все расчетные и фактически полученные данные, приведены основные параметры самолета и его характеристики из описаний. Полковник Ф.В.Титов принял по нашим предложениям мудрое решение: мне, как его заместителю, поехать в штаб АДД и попытаться "показать товар (т.е. наш отчет) лицом", т.к. сам командир дивизии этого сделать без разрешения комкора не имел права, А этого разрешения, мы понимали, генерал Судец никогда бы не дал.

Выполняя эту миссию, я прибыл к главному инженеру АДД генерал-лейтенанту ИТС Маркову И.В. и доложил, что мой визит – неофициальный, и мне поручено доложить отчет о нашем дальнем полете, который, как мы считаем, дает нам право предложить себя, т.е. нашу 222-ю БАД, в распоряжение АДД.

И.В.Марков понимающе усмехнулся, сказав, что главное – существо, а не формальность. "Давайте ваш отчет, кое- что и мы о вашей дивизии тоже знаем". Внимательно просмотрев отчет, задав несколько вопросов о количественных и качественных показателях дивизии, предложил оставить материал для доклада командующему АДД генералу Голованову А.Е. Через несколько дней командир, гл. штурман и ст. инженер дивизии были приглашены к А.Е.Голованову, где мы подробно докладывали об основных данных, как полученных, так и оставшихся недосягаемыми. После этого мы получили постановление ГКО, в котором буквально было сказано:" 222 БАД (командир дивизии полковник Титов В.Ф.) перевести в состав Авиации Дальнего Действия". Данное постановление весь личный состав полков и управления дивизии восприняли с большим удовлетворением. Таким образом, в составе 1-го БАК мы были менее трех месяцев, а с 29 сентября 1942 г. стали 222 БАД АДД.

Материалы сохранил и предоставил редакции Е.Е. Кульман

Фотографии предоставлены музеем школы № 98 г. Жуковского

В-25С (№ 41-12463), хвостовой № 7.125 АП ДД, 222 АД Ж Январь 1943 г

1 Нанесение номера на внутренних сторонах килей (левого и правого). Характерно для 125 АП

2 Внешняя сторона правого киля В-25С № 41-12463. Прежний номер «4» после присвоения нового – Ф – был закрашен

B-25C (№ 41-12559), хвостовой № 9.125 АП ДД, мэрг 1943 г.

В-25С-5 (№ 42-53341), 37 (13 Гвардейский) АП ДД. В полку практиковалось использование последних цифр заводского номера в качестве бортового номера самолета

B-25D-25 (№ 42-87241) «Мститель». 13 Гвардейский Рославльский АП ДД Командир корабля Кавкаев, январь 1945 г

АСЫ МИРА

Александр КОТЛОБОВСКИЙ

Киев

Первый на флоте. Дзвид МакКэмпбелл

Многим известен старший лейтенант А.Горовец, сбивший в 1943 г. над Курской Дугой в одном бою девять самолетов противника. Но через год с небольшим его результат повторил летчик американского флота Дэвид МакКэмпбелл.

Будущий ас № 1 американской палубной авиации родился 16 января 1910 г. в г.Бессемер, штат Алабама. Его путь в авиацию не был ни простым, ни коротким. Медицинская комиссия забраковала Дэвида при попытке поступить в Стентонскую военную академию, найдя какие-то отклонения в зрении. Чтобы не терять зря времени, он продолжил учебу в гражданском учебном заведении – технической школе штата Джорджия. Мечта о небе и службе его не оставляла: поступив в 1929 г. в Американскую военно-морскую академию и закончив ее через четыре года, он стал офицером резерва в звании энзайн (примерно соответствует младшему лейтенанту).

После этого МакКэмпбелл около года проработал в алабамском филиале фирмы "Дуглас". В июне 1934 г. Дэвид несколько приблизился к цели – его призвали на службу стрелком-наблюдателем в эскадрилью VS-11 авиации ВМФ США. Самолет МакКэмпбелла базировался на крейсере "Портленд".

В июле 1936 г. молодой офицер предпринял новую попытку заняться летным обучением. И вновь барьер медкомиссии! Возможно, кто-нибудь другой и сложил бы руки, но не будущий ас: если военные врачи считают его зрение ненормальным, то это ровным счетом ничего не означает! Он обратился к гражданским специалистам, которые нашли его зрение образцовым. Больше преград не было, и в июле 1936 г. он начал обучаться летному делу на станции морской авиации в Пенсаколе (Флорида)

Квалификацию пилота МакКэмпбелл получил в январе 1938 г., после чего был направлен в истребительную эскадрилью VF-4 на авианосец "Рейнджер". Прослужив там два года, он поучил назначение на ответственную должность офицера-посадочного сигнальщика новейшего авианосца "Уосп".

С началом войны авианосец участвовал в боевых действиях на многих театрах – от Тихого океана до Средиземного моря. Боевая карьера корабля завершилась 15 сентября 1942 г., когда близ Соломоновых островов он был поврежден тремя торпедами с японской подводной лодки и, ввиду невозможности борьбы с пожаром, добит своими эсминцами.

После этого МакКэмпбелл вновь служит на территории США, заметно продвигаясь по службе. В сентябре 1943 г. его назначает командиром эскадрильи VF-15, базирующейся на авианосце "Энтерпрайз". МакКэмпбелл начал активно осваивать новейший палубный истребитель F6F-3 "Хеллкет", и к весне 1944 г. налетал на нем около 600 часов. В феврале 1944 – очередное повышение: назначение на должность командира 15-ой палубной авиационной группы (ПАГ) состоявшей из нескольких эскадрилий. При этом за ним оставалось и командование VF-15. На Тихий океан МакКэмпбелл отправился уже в звании коммандера (капитан 2-го ранга)

В бой он вступил 19 апреля 1944 г., возглавив свою эскадрилью при штурмовке японских укреплений на острове Маркус. Однако первую победу МакКэмпбелл одержал лишь 11 июня, сбив в районе о.Сайпан истребитель А6М2 "Зеро".

13 июня 15-я ПАГ, которую вел МакКэмпбелл, атаковала японский конвой, потопив транспорты общим водоизмещением до 50000 т, миноносец и три эскортных корабля. Сам командир сбил бомбардировщик Ки-49.

19 и 20 июня в районе Марианских островов произошло крупнейшее на Тихом океане (после битвы у Мидуэя)воздушное сражение. В нем японцы потеряли 395 палубных самолетов и 31 гидросамолет. 354 из них стали добычей "Хэллкэтов". Тогда же японский флот лишился авианосцев "Секаку", "Тайхо" и "Хийо". Американские потери составили 130 самолетов, из них в бою – лишь 50.

Обильную жатву 19 июня снял и МакКемпбелл. Первый раз взлетев во главе восьмерки "Хеллкетов" до полудня, он встретил около 40 японских бомбардировщиков D4Y2 ("Джуди") в сопровождении двух десятков "Зеро". Американцы смело атаковали и устроили противнику подлинное избиение: 21 японский самолет не вернулся в тот день назад. Из них пять "Джуди" стали добычей ведущего. Еще одну победу ему засчитали в качестве предположительной. Со стороны американцев погиб один летчик. Во втором вылете Дэвид сбивает два "Зеро". Итог дня просто великолепен: семь подтвержденных побед! 23 июня западнее о.Гуам летчики VF-15 в бою с 18 "Зеро" сбили четырнадцать. МакКэмпбелл сбил одного лично, а другого – в паре с ведомым.

В сентябре 1944 г. американцы начали подготовку к высадке на Филиппины. 38-е авианосное ударное соединение, в состав которого входил и "Энтерпрайз", приступило к нанесению ударов с воздуха по японским объектам на островах. Естественно, что МакКэмпбелл не остался в стороне – вот хроника его сентябрьских успехов.

12 сентября близ о.Калиокан ему попался скоростной разведчик Мицубиси Ki-46 "Дина". Высокая скорость не спасла в этот раз экипаж Ki-46. В этот же день над о.Себу Дэвид сбил истребитель J2M2 "Рэйден" ("Джек"). В этом же районе огнем своего "Хеллкета" он повредил японский сторожевой корабль.

13 сентября над о.Негрос МакКэмпбелл сбил два устаревших (воевавших еще на Халхин-Голе) армейских истребителя Ki-27 ("Нейт"), и, кроме того, одна победа над "Нейтом" была признана предположительной. Еще два Ki-27 он уничтожил на аэродроме. Последней в тот день для Дэвида победой стал Ki-43 "Хаябуса" ("Оскар").

22 сентября над Манильским заливом к его счету добавляется еще один Ki-46.

Поплавковый разведчик Мицубиси F1M2 "Пит" он разделил с ведомым 24 сентября над о.Себу.

20 октября началась высадка американского морского десанта на Филиппины. Непосредственно для ее осуществления было выделено около ста боевых кораблей основных классов. Эта группировка прикрывалась силами 3-го флота США, выделившего для этой цели примерно такое же количество кораблей, в т.ч. 12 авианосцев, на которых базировалось 1280 самолетов. Против этой армады японцы смогли выставить 59 боевых кораблей, авианосцев было всего четыре, а палубных машин лишь 166. Еще 600 самолетов флотской и армейской авиации базировались на аэродромах архипелага.

21 октября, сбив Ки-27 и Ки-46, МакКэмпбелл достиг 21 победы и возглавил список асов-истребителей американского флота.

Японский флот прибыл в район Филиппин 24 октября, а с 24 по 25 октября там разыгралось крупнейшее морское сражение второй мировой войны, названное "Сражением за залив Лейте". В этой битве японцы потеряли 3 авианосца и почти все самолеты. 270 из них были сбиты американскими палубными истребителями. МакКэмпбелл, как всегда, находился в гуще событий.

24 октября стало для коммандера МакКэмпбелла воистину "звездным часом". Утром он вел семерку "Хеллкетов" в районе о.Полилло и встретил группу из двадцати японский бомбардировщиков под прикрытием сорока истребителей. Поручив бомбардировщики пяти своим летчикам, Дэвид вместе со своим ведомым, лейтенантом Р.Рашингом, ринулся на истребители противника. В течение нескольких минут, ведя непрерывный огонь по всему, что появлялось в их прицелах, летчики добились ошеломляющих результатов: МакКэмпбелл сбил семь "Зеро" (пять А6М5Ь и два А6МЗ) и два Ki-43. Р.Рашинг – пять "Зеро" (четыре А6М5Ь и один А6МЗ) и один Ki-43. Еще один "Оскар" Рашинг повредил, а Мак- Кэмпбеллу признали две предположительные победы: один "Зеро" и один "Оскар". Это было выдающееся достижение. Не считая СССР, в авиации союзников повторить его не удалось никому.

Но Дэвид на этом не остановился – 5 ноября он сбил пикирующий бомбардировщик D3A1 "Вэл" и еще один "Зеро". 11 ноября добычей его "Хеллкета" стал Ki-43 "Оскар", сбитый 14 ноября, стал последней, 34-й победой аса.

На следующий день 15-я ПАГ отправляется в США на отдых. На ее счету имелись 348 уничтоженных самолетов противника, 296500 т потопленного транспортного тоннажа, а также участие в потоплении линкора "Мусаси", трех авианосцев и крейсера. Эскадрилья VF- 15 стала самой результативной на флоте, сбив 310 японских самолетов. Ее командир, одержав 34 победы, прочно занял место ведущего аса флота США. Кроме того, при штурмовках аэродромов он уничтожил еще 21 самолет на земле.

Перечень его наград почти так же длинен, как список побед. Перечислим лишь самые важные: три Креста за летные заслуги (DFC) (в мае, июне и сентябре 1944 г.) Серебряная Звезда (сентябрь 1944 г.) Крест ВМФ (октябрь 1944 г.) Авиационная Медаль и орден Legion of Merit (ноябрь 1944 г.) За свой выдающийся бой 24 ноября 1944 г. он был удостоен высшей награды США – Почетной медали Конгресса (Congeressional Medal of Honour).

Больше МакКэмпбелл в боевых действиях не участвовал – Иводзима и Окинава обошлись без него. Он прослужил до конца войны начальником штаба военно-морской базы Норфолк. Позже занимал ряд ответственных должностей на флоте, в т.ч. командовал авианосцем "Бон Омм Ричард". В 1964 г. вышел в отставку.

Литература

1. Боевое использование авианосцев. Воениздат. М.. 1973.

2. Polak Tomas. David McCampbell. Plastic Kits Revue, № 9/1992.

3. Shores Christopher. Air Aces. Bison Books Corp., 1983.

Minsi III – F6F-5 Hellcat (серийный номер 70143) командира 15-й палубной авиагруппы Дэвида Мак- Кэмпбелла. Авианосец «Энтэрпрайз», конец октября 1944 г. Помимо этой, наиболее известной машины МакКэмпбелла, во время службы на «Энтерпрайзе» он использовал и другие самолеты: F6F-3 Hellcat «The Minsi» (зима – весна 1944) и F6F-5 Hellcat «Minsi II» (лето 1944 г.)

ВОЙНА В ВОЗДУХЕ

Владислав МОРОЗОВ Уфа

Самолеты над Заливом Свиней

"То, что совершили немногие пилоты, которые у нас были – это подвиг. В течение трех дней они без устали, бессменно, на самолетах, не имеющих запасных частей, непрерывно вели бои против врага", – так отозвался Фидель Кастро о действиях революционных ВВС Кубы во время боев в заливе Кочинос в апреле 1961 г. Удивительно, но этим микроскопическим ВВС, располагавшим едва ли десятком "музейных" самолетов, благодаря решительным и самоотверженным действиям удалось нарушить военно-политические планы США.

До революции Куба, как положено банановой республике, ориентировала свою военную политику на самое тесное сотрудничество с США. Истребительная эскадра с сентября 1947 г. имела на вооружении 18 самолетов P-51D "Мустанг", с 1950 г. их начали заменять "Тандерболтами" – сначала P-47D, а в 1954 г. появились и P-47N. Бомбардировочная эскадра до 1955 г. использовала самолеты В-25 различных модификаций (в т.ч. и вооруженные 75-мм пушкой), затем их заменили на Дуглас В-26 "Инвейдер". Транспортная авиация располагала 4-6 самолетами DC-3 и С-46, одним DC-4, несколькими вертолетами "Белл-47" и "Хиллер". Морская авиация имела 2- 3 летающие лодки типа "Каталина", несколько разведывательных Грумман TBF "Эвенджер" и Воут OS2U "Кингфишер", три учебный Боинг-Стирмен РТ-17.

Все это устаревшее американское вооружение отличалось крайней изношенностью и низкой надежностью: например, до 1959 г. разбились шесть P-47N! Поэтому кубинское правительство в середине 50-х годов закупило партию военной техники в Англии: 18 поршневых истребителей "Си Фьюри"", 12 самолетов связи "Бивер", несколько вертолетов "Уирлуинд", велись переговоры о реактивных истребителях Хоукер "Хантер". Обеспокоенное конкуренцией, правительство США согласилось наконец продать Кубе партию реактивных самолетов. Группа кубинских летчиков и техников прошла в США обучение на самолетах Т-33А и F-84G, а в 1955 г. первые 8 Т-ЗЗА прибыли на Кубу. Специально для них была восстановлена бывшая база ВВС США в Сан-Антонио де лос Баньос. Остальная сухопутная авиация размещалась на базе "Колумбия" вблизи Гаваны, а морская – на базе "Мариэль" в 70 милях от Гаваны; крупная авиабаза и авиационный полигон имелись также в Сан-Хулиане на западной оконечности острова.

Основной задачей вооруженных сил было поддержание существующего в стране режима и подавление антиправительственных выступлений. Для этого Батиста использовал и авиацию, как это произошло в ноябре 1956 г. в Сантьяго- де-Куба или в 1957 г. в Сьенфуэгосе. Флот и морская авиация занимались охотой на контрабандистов, защищая при этом интересы' не столько самой Кубы, сколько США, а также препятствовали проникновению на остров "подрывных элементов". Яхту "Гранма", на которой находился со своим отрядом Фидель Кастро, патрульный вертолет обнаружил еще за двое суток до подхода к острову…

Повстанцев сдерживал лишь недостаток оружия и боеприпасов, доставку которых из-за границы по морю довольно успешно блокировали флот и авиация. Поэтому руководство "Движения 26 июля" приняло решение о создании собственной авиации, в первую очередь – транспортной. 12 апреля 1958 г. Фидель Кастро отдал приказ об образовании повстанческих ВВС – "Фуэрса Аэреас Ребельде" (FAR) Весной и летом на территории провинции Ориенте, контролируемой Вторым фронтом партизан, началось создание сети из семи полевых аэродромов, создавались запасы топлива, были построены ангары, удалось достать несколько комплектов оборудования для ночной сигнализации и передвижных электростанций. Первые самолеты появились у FAR в октябре 1958 г., это были несколько гражданских "Дугласов" и "Райанов", захваченных во время выполнения рейсовых полетов, а 10 ноября к ним присоединился "Кингфишер", угнанный с базы морской авиации.

Обеспокоенный таким оборотом дел командующий ВВС Кубы полковник Табернилья организовал серию воздушных налетов на партизанские аэродромы. 23 ноября на главной повстанческой авиабазе Майяри-Арриба было уничтожено большинство имевшихся у FAR самолетов, в том числе все DC-3. По иронии судьбы в одном из этих налетов из-за неполадок в моторе на территории партизан приземлился "Бивер" правительственных ВВС. "Барбудос" 1* быстро его отремонтировали и решили использовать в боевых действиях, ведь самолет был только что оснащен бомбодержателями и пулеметом на турели в боковой двери… для действий против партизан. Утром 7 декабря 1958 г. "Бивер" появился над казармой правительственных войск в Ла-Майа. Пилоты сбросили пару мелких бомб и обстреляли противника из пулемета – это был первый боевой вылет FAR. Еще до конца 1958 г. у партизан появился и первый настоящий истребитель – P-51D, купленный в США без вооружения и вновь вооруженный партизанскими механиками. На нем совершали полеты с площадок в горах Сьерра-Маэстра несколько пилотов, в том числе и будущий командующий FAR команданте Педро Луис Диас Ланс. К концу гражданской войны повстанцы имели десять самолетов: два Р- 51D, один OS2U и несколько легких. Авиация являлась личным резервом Ф.Кастро и использовалась в боях только по его приказу. После штурма казармы Ла-Майа самолеты FAR применялись 19-20 декабря в боях за город Сагуа, а также в конце войны – при штурме Сантьяго-де-Куба и при бомбардировке казармы "Монкада" в Гаване.

Правительственная авиация, в результате отсутствия у партизан ПВО, действовала почти беспрепятственно, но эффективность ее была весьма низкой, а аварийность – высокой. Партизаны действовали в основном в густой сельве, да еще в ночное время. В таких условиях, не имея тесной взаимосвязи с наземными войсками, ВВС могли лишь безрезультатно бомбить по площадям.

После свержения в конце 1959 года режима Батисты вся оставшаяся в строю боевая техника вошла в состав революционных вооруженных сил республики Куба. Военно-воздушные силы продолжали именоваться FAR, но теперь это уже расшифровывалось как "Фуэрса Аэреас Революционера" – Революционные Воздушные Силы. Многие специалисты эмигрировали, но для эксплуатации оставшейся в строю техники имелось достаточное количество летчиков и техников: летать могли лишь четыре Т-33А, 12 "Си Фьюри", несколько В-26, транспортных, связных и вертолетов. Самолетный парк был предельно изношен, поэтому новое правительство возобновило попытки приобрести в Англии 15 истребителей "Хантер". Велись переговоры о поставках вооружения и с некоторыми другими странами. Об этом стало известно США, которые оказали давление на страны-поставщики оружия и фактически добились эмбарго на поставки боевой техники Кубе. А судно с партией бельгийских боеприпасов агенты ЦРУ попросту взорвали в порту Гаваны.

На этом неблагоприятном фоне в 1960 г. Куба подписала с СССР и Чехословакией первые соглашения о поставках вооружения и боевой техники. Вскоре первые партии бронетанковой техники (примерно по 30 Т-34 и СУ-100), зенитной артиллерии и стрелкового оружия, произведенных в ЧССР по советским лицензиям, были направлены на Кубу через румынские и болгарские порты. Но как ни торопились кубинцы, советская авиационная техника к началу серьезных боевых действий запоздала.

Это стало очевидно, когда противники кастровского режима начали совершать воздушные рейды для бомбежки городов и плантаций сахарного тростника, единственного стратегического сырья Кубы, и доставлять оружие группам контрреволюционеров. Первый налет из этой серии произвел упомянутый уже Диас Ланс, бывший командующий FAR, успевший организовать антикастровский путч и сбежать с острова после его провала. 21 октября 1959 г. он бомбил правительственные здания в Гаване, затем в январе-марте 1960 г. последовали свыше 10 налетов на сахарные заводы и плантации, ущерб от которых был достаточно ощутимым. В этих налетах использовались несколько В-25 и переоборудованные гражданские самолеты, базировавшиеся на разных аэродромах в американском штате Флорида, в частности Пампана-Бич в 35 км от Майами. Участвовавший в одном из налетов "Пайпер-Команч250" разбился 18 февраля 1960 г. Другой самолет этого типа, пытавшийся вывезти с Кубы главаря одной из банд, был сбит армейским патрулем. Один С-46, доставлявший оружие контрреволюционерам, захватили на месте посадки сотрудники службы безопасности, а С-54 (DC-4), поврежденный зенитным огнем, произвел вынужденную посадку на Багамских островах… FAR ничем не могла помешать налетчикам – не было полноценных истребителей, радарных установок, средств связи. Моторесурс последних оставшихся в строю самолетов берегли для отражения крупномасштабной агрессии, о подготовке которой доносила разведка.

Слухи о том, что на базе ЦРУ "Траке" в Гватемале подготавливаются небольшие, но опытные ВВС сил вторжения, появились в прессе уже в конце 1960 г. Их летный состав включал несколько десятков кубинских эмигрантов, бывших военных и гражданских летчиков, располагавших 16 бомбардировщиками В-26 и 10 транспортными С-46. Но людей для ВВС не хватало и в январе 1961 г. ЦРУ активизировало вербовку летчиков, имевших опыт полетов на В-26.

К апрелю 1961 г. была наконец сформирована "Бригада 2506", включавшая четыре пехотных, один моторизованный и один парашютный батальоны, танковую роту и батальон тяжелого оружия – всего около 1,5 тыс. человек. 13 апреля 1961 г. морской десант "бригады 2506" погрузился на 7 больших транспортных кораблей типа "Либерти" и двинулся к Кубе. 16 апреля, в 45 милях от острова к ним присоединились два танкодесантных корабля и десантные баржи, на борту которых находилась боевая техника бригады. Целью морского десанта была высадка на двух (первоначально планировалось на трех) плацдармах в заливе Кочинос: два батальона на побережье Плайя-Ларга, остальные силы у Плайя- Хирон. Одновременно парашютный десант должен был высадиться у поселка Сан-Бале. Целью операции был захват участка побережья и небольшой взлетной полосы в Хироне для перебазирования туда своих ВВС и доставки подкреплений.

ВВС "бригады 2506" вступили в бой за двое суток до высадки основного десанта. После полуночи 15 апреля 1961 г. с аэродрома Пуэрто-Кубесас в Никарагуа поднялись в воздух 9 бомбардировщиков В-26. Восемь из них нанесли удар по основным базам FAR, а девятый взял курс на Майами, где его пилот пытался уверить репортеров, что в кубинской авиации начался мятеж. Экипажи ударных самолетов вернулись на базу без потерь, хотя и несколько потрепанные зенитным огнем, и доложили о крупном успехе: на авиабазе Сан-Антонио выведены из строя 8-10 самолетов, в Сьюдад- Либертад (бывшая "Колумбия") – 8, а в Сантьяго-де-Куба – 12, взорваны грузовики с боеприпасами, разрушены аэродромные постройки… Но откуда могли взяться такие цифры потерь, в сумме превышающие все, чем располагала FAR в то время? Вероятно, дело здесь не в излишней похвальбе участников налета. Скорее всего, удар пришелся по стоявшим на аэродромах списанным самолетам, которые с воздуха нельзя было отличить от исправных. Фактически же в результате налета вышли из строя 1-2 В-26, 2-3 "Си Фьюри" и 1-2 транспортных и учебных самолета, т.е. около полудюжины машин, часть из которых удалось позднее вернуть в строй. Ремонтные работы развернулись в лихорадочном темпе сразу же после окончания налета. Все самолеты, способные "летать и стрелять", немедленно перебазировались ближе к району предполагаемой высадки сил вторжения – на авиабазу Сан-Антонио де лос Баньос. Остановить контрреволюционеров могли только самолеты FAR.

Моторы у большинства из них давали от силы половину мощности, фонари не закрывались, у некоторых и шасси не убиралось. Сами летчики прозвали их самолетами типа "Родина или смерть" – и они действительно готовы были победить или умереть! Такая участь постигла пилота Акоста, вылетевшего в ночь с 14 на 15 апреля на своем Т-33А в разведывательный полет над морем. При заходе на посадку не выпустилось шасси, а затем самолет загорелся и упал в море.

Десяток имевшихся у FAR пилотов составляли в основном молодые парни, среди которых 39-летний капитан Энрике Каррерас Рохас казался "дедом". Большинство из них не имело боевого опыта, хотя кое-кто начинал летать еще в партизанских ВВС, а лейтенант Альваро Прендес Куинтана был кадровым пилотом батистовских воздушных сил, успевший пройти в США обучение полетам на реактивных самолетах и попавший в тюрьму в 1957 г. за отказ бомбить повстанцев.

На рассвете 17 апреля пилоты FAR получили приказ – нанести удар по кораблям вторжения. Из восьми самолетов, находившихся в Сан-Антонио, к первому вылету подготовили три – пару "Си Фьюри" и один В-26. Около полудня ударная тройка ушла в воздух. Вел группу капитан Рохас на истребителе, его сопровождали лейтенант Густаво Боурзак на втором истребителе и капитан Луис Сильва на бомбардировщике. Вообще- то в первый вылет на В-26 назначили капитана Джакеса Лагаса Морреро, но Сильва самовольно занял место в кабине и ушел на задание.

"Над целью мы были через 20 минут. С двух тысяч метров были отчетливо видны стоявшие у берега Плайя-Хирон 7-8 крупных судов, масса десантных барж и катеров, снующих между ними и берегом", – вспоминал Рохас. Спикировав до высоты 300 метров он дал ракетный залп по судну "Хьюстон". Рулевой с "Хьюстона" позднее описал это так: "Утром 17 апреля мы уже выгрузили 2-й батальон и начали выгрузку 5-го. Тут над бухтой появились три самолета. Мы не обратили на них внимания – над бухтой кружилось много самолетов, но они были нашими. Нам вообще сказали, что у Кубы нет авиации. И тут один самолет из этой тройки – маленький одномоторный истребитель, . снизился и пошел на корабль. С палубы по нему открыли огонь зенитные автоматы, но он не отвернул и выпустил в нас 4 ракеты. Две из них попали в борт около кормы. На палубе начался пожар, через пробоины в трюм стала поступать вода…"

Два других самолета также атаковали цели без промаха, практически все ракеты поразили вражеские корабли. Тройка вернулась на базу, где к этому времени удалось подготовить еще два самолета. Во втором полете кроме прежних экипажей приняли участие лейтенант Ульса на "Си Фьюри" и экипаж капитана Лагаса Морреро на В-26. В этот раз капитан Рохас приказал подвесить под крыло своего "Си Фьри" восемь ракет – и все они попали в среднюю часть корабля "Рио-Эскандио", нагруженного горючим и боеприпасами. Он также выполнял функции штабного корабля и, взлетев на воздух, унес с собой основные средства связи "бригады 2506". Другие пилоты FAR, прорвавшись сквозь заградительный зенитный огонь, нанесли чувствительные удары по десантным кораблям и катерам. Капитан Морреро на своем В-26 атаковал танкодесантный корабль: "Я атаковал одно из судов к югу от Плайя-Хирон. С него выгружали на баржи танки, другое снаряжение. Я выпустил ракету, которая попала в резервуар с горючим на верхней палубе… Внизу все разлетелось вдребезги!"

1* барбудос – бородачи; прозвище партизан Ф.Кастро

Кубинский летчик у "Си Фьюри" перед боевым вылетом

К этому времени внизу вовсю шли боевые действия. Ожесточенные схватки развернулись и в воздухе. Пилоты антикастровской авиации, уверенные в разгроме FAR, приготовились лишь к сравнительно безопасным атакам на разрозненные подразделения правительственных войск. Но даже с этой задачей они справлялись неудовлетворительно, часто попусту расходуя боеприпасы на второстепенные цели и гражданские обьекты. Встреча с республиканской авиацией в воздухе в их расчеты не входила. В первый момент они приняли самолеты FAR за своих. Это дорого им обошлось. Завершив одну из атак на корабли, Рохас обнаружил в воздухе рядом с собой бомбардировщик В-26. "Сначала я подумал, что это самолет Л.Сильвы, но потом по бортовому номеру определил, что это самолет противника. Я зашел ему в хвост и открыл огонь". Прошитый очередями с "Си Фьюри", В-26 загорелся и упал в море неподалеку от одного из кораблей. Это была первая воздушная победа FAR. Вслед за Рохасом в тот день Морреро, Сильва и Ульса сбили по одному В-26, а всего за 17 апреля "гусанос" потеряли пять самолетов.

Чувствительные потери понесла и FAR. Два В-26 зажали в воздухе истребитель К.Ульсы и в упор^расстреляли из пулеметов, пилот погиб 2* . А "Инвэйдер" Л.Сильвы с экипажем из четырех человек взорвался в воздухе от прямого попадания зенитного снаряда в бензобак. Есть сведения о серьезных повреждениях еще одного "Си Фьюри". Крохотные революционные ВВС за сутки потеряла треть самолетов и половину летного состава.

Но главная цель была достигнута. Половина судов вторжения была потоплена, с ними на дно ушло большое количество тяжелого вооружения и боеприпасов. Командование сил вторжения, ошеломленное неожиданными потерями, вынуждено было отвести оставшиеся корабли на 30-40 миль в открытое море, под прикрытие американского флота. Таким образом, высадившиеся подразделения не только лишились значительной части подкреплений, но и остались без огневой поддержки корабельной артиллерии (на транспортных судах имелось для этой цели по 1-2 орудия калибра 127 мм и по 5-10 зенитных автоматов). Со второго дня снабжение "бригады 2506" пришлось вести только с воздуха – на парашютах.

Тем не менее оперативная сводка ВВС сил вторжения утром 18 апреля звучала бодро: "17 апреля сбит В-26 FAR ("903") и один "Си Фьюри" был поврежден настолько, что его нельзя будет использовать в течение недели. Пилот Фалье доложил об уничтожении грузовика с 20-30 людьми, 18 из которых было убито. Пехотные части уничтожили один "Си Фьюри" и подбили второй. Сейчас у противника осталось, вероятно, два реактивных Т-33А, два "Си Фьюри", 1 или 2 В-26. Наши ВВС сегодня с 3 часов 30 минут до 4 часов утра осуществляют охрану зоны высадки, а шесть самолетов попытаются уничтожить остатки кастровских ВВС."

Со своей стороны командование FAR поставило перед лейтенантами Куинтана, Диасом и Моле задачу уничтожать в воздухе самолеты "бригады 2506", оказавшиеся над кубинской территорией. Таким образом, 18 апреля стало решающим днем в борьбе за превосходство в воздухе. Куинтана и Диас, только вечером прошлого дня пригнавшие свои реактивные Т-ЗЗА из Гаваны и не успевшие еще поучаствовать в боевых действиях, вылетели вперед, Моле на "Си Фьюри" немного отстал из- за меньшей скорости. Вот как описывал этот полет сам Куинтана:

"Идем в строю. Справа – машина Дель-Пино, поодаль самолет Дугласа. Высота 7 тысяч футов и мы спешим перехватить бомбардировщики наемников.

– Самолет справа внизу! – слышится в наушниках голос Дель Пино Диаса. Вижу два В-26, которые, сбросив бомбы, уходят в сторону моря. Приказываю по радио своим ведомым атаковать ведомого вражеской пары, а сам атакую ведущего.

Тут я совершил первую ошибку – забыл о носовой пулеметной батарее В-26 и атаковал врага в лоб. С пикирования вышел в лобовую на В-26, который был ниже меня. Враг довернул машину и мы несемся в лоб друг другу. Открываем огонь почти одновременно, пилот В-26 стреляет неточно – трассы проносятся над фонарем моей кабины. Я тоже промазал. Отворачиваю вправо, В-26 мелькает слева подо мной. Закладываю крутой боевой разворот и на форсаже атакую его в хвост. Вокруг идет бой, в наушниках орут возбужденные голоса.

В-26 начинает энергично маневрировать. Я жму на гашетку, трассы проходят выше цели. Снова атакую – и снова мимо. В отчаянии уже не замечаю, что кислородная маска съехала в сторону, готовлюсь к новой атаке. В-26 уходит над морем в сторону Гондураса, видно уверен, что у меня кончились боеприпасы или топливо. Вновь догоняю цель под углом 80 градусов, ловлю в рамку прицела. Трасса прошивает В-26 от носа до хвостового оперения, но он не падает. Я резко отворачиваю. Проскакиваю так близко от него, что вижу заклепки и лица пилотов.

Новый сюрприз: на этом В-26 есть стрелки – они отстреливаются! К счастью, трассы проходят мимо. Выполняю разворот с набором высоты для новой атаки. В-26 уходит. Эх, мне бы его восемь пулеметов! Увы, наши Т-33А всего- навсего тренировочные самолеты, используемые как боевые машины…

По радио слышу голоса Дель Пино и Дугласа – они тщетно атакуют противника. Их В-26 удирает, им не удалось подбить его. Догоняю свой В-26. Чтобы сбить его, я теперь готов на все… Ловлю врага в прицел, с минимальной дистанции расстреливаю весь оставшийся боекомплект и отворачиваю, едва не врезавшись в хвост В-26. На бомбардировщике от моих попаданий вспыхивает левый двигатель и разлетается вдребезги фонарь кабины стрелка. Патронов у меня нет, топливо на нуле; не знаю – дотяну ли до Сан-Антонио. В-26 горит, его левое крыло в огне, за самолетом тянется длинный шлейф дыма. С правой стороны фюзеляжа через аварийный люк вываливается второй пилот В-26, над ним раскрывается парашют…

В-26 наконец врезается в волны залива Кочинос. В наушниках слышу радостный голос Дель-Пино:

– Ты сбил его, сбил!

Они с Дугласом продолжают преследовать второй В-26. Я ухожу на базу. Бой вымотал все мои силы. Горючего у меня от силы на несколько минут…"

18 апреля Т-33А перехватили еще несколько В-26 и С-46, а "Си Фьюри" и В-26 революционных ВВС бомбили позиции "бригады 2506". Отличились и зенитчики: из доставленных за ночь счетверенных пулеметных установок они сбили два В- 26 сил вторжения, надежно прикрыв свои наземные войска. Перевес правительственных войск кэтому времени был настолько велик, что "гусанос" оборонялись безо всякого энтузиазма.

ВВС наемников уже ничем не могли помочь своим наземным войскам. К вечеру 18 апреля они потеряли две трети авиатехники и половину личного состава. Исходя из этих неутешительных результатов, командир антикастровских ВВС Луис Косме заявил: "С нас хватит потерь. Помоему, операция провалилась и я не вижу смысла в продолжении полетов. Ни один самолет с кубинцами на борту больше не полетит!" Есть сведения, что вечером 18 апреля по позициям кубинских войск нанесли удары самолеты ВВС и ВМС США, но это маловероятно – решение об участии в боевых действиях американской авиации было принято только в ночь с 18 на 19 апреля 3* . Президент Дж.Кеннеди разрешил использовать истребители с авианосца "Эссекс"(но без опознавательных знаков) для прикрытия эвакуации остатков "бригады 2506" с плацдарма утром 19 апреля. Они должны были установить контроль за воздушным пространством и уничтожать самолеты FAR, а для штурмовки наземных целей предназначалась специальная группа бомбардировщиков В-26 с американскими экипажами, поскольку лишь один кубинский летчик согласился рискнуть за дополнительную плату.

2* имеется и другая версия этого события: "С-46, сбросивший снабжение для темников, был атакован Sea Fury. С-46 сумел увернуться, а затем, снизившись и убрав газ, полетел на высоте нескольких метров над морем на минимальной скорости. После нескольких попыток зайти С-46 в хвост, Sea Fury Карлоса Ульсы потерял скорость и упал в море".

3* по другим сведениям, американские самолеты принимали участие в воздушных боях и раньше:"Дуглас Радд на Sea Fury атаковал В-26. Слева к нему пристроился А-4 без опознавательных знаков. Не зная о намерениях пилота "Скайхока", пилот Sea Fury прервал свои атаки .

Результаты налетов на аэродромы Сыодад- Либертад, Сан-Антонио-де-лос-Баньос и Сантьяго-де-Куба 15 апреля 1961 г.

Около трех часов ночи 19 апреля с аэродрома Пуэрто-Кабесас в "последний парад" стартовали четыре В-26. Над заливом Кочинос они должны были появиться в 6.30 утра, когда истребители сопровождения уже прибудут в район боев. Но при планировании операции произошла очередная накладка: большие начальники из ЦРУ и штаба ВМФ забыли о разнице в часовых поясах. В итоге последний вылет бомбардировщиков состоялся на два часа раньше, чем истребителей, и закончился форменным разгромом. Оказать какую-либо помощь "бригаде 2506" В-26 просто не успели – на них накинулись оба Т-33А революционных ВВС.

Два В-26 были сбиты мгновенно, третий оторвался от преследования и высыпал бомбы на помещение сахарного завода "Аустралиа", где находился штаб бригады, но был сбит зенитчиками. Четвертый бомбардировщик был поврежден в воздушном бою, сбросил бомбы в залив, но до базы все-таки не дотянул и упал в море. Во время боя один из американских летчиков кричал по радио: "Нас атакуют МИГи! Атакуют МИГи!" В дальнейшем эта информация породила легенду об участии советских самолетов в отражении агрессии. Фидель Кастро так прокомментировал эти слухи: "В день бомбежки нашей территории самолетами В-26, базировавшимися в Никарагуа, контрреволюционеры заявили, что нас бомбили наши собственные самолеты, утверждая, что наши ВВС состоят из самолетов, которые американцы поставляли Батисте. Когда же мы, с помощью этих старых изношенных самолетов, стали уничтожать их авиацию, они заявили, что наши ВВС вооружены МИГами. Но у нас не было МИГов…"

Авантюра в заливе Кочинос окончилась для США и кубинских контрреволюционеров большим позором. "Бригада 2506" только пленными потеряла 458 человек (из полутора тысяч, предназначавшихся к высадке!), оставила на побережье половину своих плавсредств и все вооружение. ВВС сил вторжения потеряли до 12 самолетов В-26 и не менее 4 транспортных С-46. Потери FAR составили два самолета (см. таблицу).

Кроме того, почти каждый кубинский летчик имел на своем счету потопленные корабли и десантные катера(крупные транспорты потопили Морреро, Рохас и Сильва).

Командование революционных вооруженных сил сделало из опыта боев на Плайя-Хирон соответствующие выводы и первый из них – о необходимости переоснащения современной техникой (разумеется, советского производства) всех родов войск и в первую очередь авиации. Уже в 1962 г. во время первомайского парада над Гаваной прошли три эскадрильи МиГ-15 и МиГ-19, а к началу "карибского кризиса" в августе 1962 г. в FAR было несколько хорошо подготовленных эскадрилий, оснащенных МиГ-15, МиГ-17Ф, МиГ-19ПФ и МиГ-19С. К счастью, "война нервов" осенью 1962 г. не переросла в настоящую войну и эти самолеты поднимались в воздух лишь для тренировочных и патрульных полетов.

Боевой опыт, полученный в заливе Свиней, пополнился в следующие десятилетия уроками боев в Эфиопии, Анголе и Мозамбике, где кубинская армия сражалась с отрядами антиправительственных группировок и даже с регулярными войсками ЮАР. Оснащенные новыми советскими танками и ракетами, самолетами и подводными лодками, кубинские вооруженные силы продолжают оставаться сильнейшими в центральноамериканском регионе. Пока что они заставляют США, показавшие неизменность своих "добрососедских" принципов в отношении Латинской Америки на примерах Гренады, Никарагуа и Панамы, держаться в рамках приличий с Кубой. Но что будет, когда все эти самолеты, танки, ракеты начнут постепенно приходить в негодность? Денег на приобретение военной техники нового поколения у Фиделя Кастро нет. Найдет он новых друзей или вместо лозунга "Родина или смерть" ему придется принять новый: "Деньги -это отчеканенная свобода"?

Статистика боевой деятельности революционных ВВС
Фамилия и звание Тип самолета Вылеты Сбитые
Альваро Прендес Куинтана, лейтенант Т-33А 11 2
Рафаэль Дель-Пино Диас, лейтенант Т-33А 10 2
Энрике Каррерас Рохас, капитан "Си Фьюри" 7 2
Альберто Фернандес, лейтенант Т-33А 9 1
Джакес Лагас Морреро, капитан В-26 8 1
Дуглас Радд Моле, лейтенант "Си Фьюри" 7 1
Луис-Альфонсо Сильва-Таблада, капитан В-26 2 1
Карлос Ульса, капитан "Си Фьюри" 7 1
Густаво Боурзак, лейтенант "Си Фьюри" 8 -
Эрнесто Гуэрреро, лейтенант Т-33А 4 -
Литература:

1. Гайдар Т.Д. "Из Гаваны по телефону". Воениздат, 1984.

2. Кастро Фидель "Речи и выступления 1961- 63 гг." Политиздат, 1963.

3. Лаврецкий И. "Эрнесто Не Гевара" (серия ЖЗЛ) Москва, 1973.

4. Листов В., Жуков В. "Тайная война против революционной Кубы". Москва. 1961.

5. "Локальные войны. История и современность". Воениздат, 1981.

6. "От Сьера-Маэстры до Гаваны (Воспоминания участников кубинской революции)". Воениздат, 1965.

7. Лрендес А. Куинтана "Военный летчик". Воениздат. 1981.

8. Эрнесто Че Гевара "Партизанская война". Москва, 1961.

F-51D Mustang/FAR 401. Один из двух самолетов этого типа, применявшихся партизанами Ф.Кастро в 1958-60 т.

T-33А Snooting Star/FAR /01 – один из двух, воевавших на Плайя-Хирон. Второй Т-33А на Плайя-Хирон выглядел аналогично, но без номера и с желтыми топливными баками. На нем летал А.Хуинтана. Кроме него, на обоих Т-33А поочередно летали Дель Пино Диас, АФернандес и Э.Гузрреро

В-26В Invader/FAR 933. На этом самолете 8 ходе боев на Плайя-Хирон летал Д.Л.Марреро. Сбитый В-26 с бортовым номером FAR 903 выглядел аналогично. Так же выглядели и «Инвэйдеры» «гусанос», но их бортовые номера неизвестны

«Си Фьюри» FB.Mk.11/FAR 541 во время боев на Плайя-Хирон

Новые издания

"Аэроплан". Популярный журнал для моделистов и любителей авиации. Издательское бюро "Аэроплан" фирмы "Красико". Минск, в 1993 г. вышли №№ 1 – 7. 205 * 280 мм, 32 с.

Среди родственных изданий, выходящих на необъятных просторах бывшего СССР, минский АэроПЛАН заслуживает особого внимания. Во-первых, это единственный подобный журнал, выходящий в Белоруси, во-вторых, это единственное более менее периодическое издание, ориентированное преимущественно на пластиковых моделистов, и наконец, если верить выходным данным, это самый многотиражный (20 тыс. экземпляров!) журнал. АэроПЛАН (АП) появился не на пустом месте – в 1990-92 минский клуб стендовиков выпускал бюллетень Аэроплан-Курьер.

Мы не осмелимся считать себя сколь-нибудь сведущими в столь специфической отрасли, как пластиковый моделизм. Поэтому постараемся, не оценивая качество и интересность публикаций в All, передать общие впечатления.

Журнал сделан с редким среди экс-советских изданий вкусом, чувством меры и юмором. Коллектив, делающий АП, совершенно ясно представляет себе интересы тех читателей, на которых ориентировано издание. Здесь представлены и описания конверсии доступных моделей в более экзотичные, и анализ выпускаемых моделей (как знакомых NOVOexport, так и появившихся недавно), сопровождаемый руководством по исправлению недостатков, обзор декалей, красок и прочих моделистских тонкостей.

Впрочем, среди этого изобилия, посвященного кусочкам полистирола, попадаются небольшие, но весьма интересные и оригинальные направления по авиационной истории. Особенно выделяется статья (со схемами) о малоизвестном довоенном самолете Никитина НВ-1 и отлично проработанные чертежи Ла-15. С чувством, лежащим где-то между гордостью и патриотизмом, отметим, что оба материала принадлежат российским авторам.

Как уже отмечалось, АП – удивительно гармоничный журнал, и его издатели сумели уберечься от большой беды многих других изданий – излишних амбиций и претензий. "Нет возможности сделать хороший цвет – не будем делать плохой" – принцип, достойный для подражания как старым, так и новоиспеченным журналам. Ну нет цвета – и нет. Зато остальное – значительно выше среднего уровня.

Среди наиболее заметных публикаций АП 1-4/93 – цикл статей об авиационном подвесном вооружении (бомбы, ракеты, стрелковое); переделки моделей МиГ-29 в варианты "К" и "М"; Су-27 в Су-27ИБ; МиГ-31 в МиГ-31М; изготовление всех возможных "Спитфайров" из различных моделей; Девуатин 520 – самолет и модель.

Напоследок – просьба к коллегам не путать "генеалогию самолетов Поликарпова" (МА 1/93) с "гносеалогией" (АП 3/93)…

"Камуфляж. "Аэросерия". Москва, 1993 г. 205 х 290 мм, 56 с.

Парадоксально, но мы уже не радуемся выходу этой весьма нужной моделистам, да и историкам книги. В го же время появление подобных изданий неизбежно – наличие спроса и простота (сравнительная) их изготовления обрекают нас на новые и новые "поделки" такого сорта.

Начнем с плюсов. Иллюстративный материал отличный – схемы (преимущественно боковые) камуфляжа и окраски на Hurricane, А-7 Corsair II, ВВС Пакистана в 1970 г., Ju 87 Sluka. F-86/K/L Sabre, Phantom FG1/FGR2, Javelin, ВАС Lightning P-38 и F-4/5 Lightning. Sea Hawk в ч/б исполнении. Бумага хорошая. Это все.

Пассив состоит всего из одного пункта, который впрочем, перевесит активы. Весь материал – краденый. Использование другого слова было бы непростительной мягкостью. И весьма важно, что издатели "Камуфляжа" вполне сознавали ЧТО они делают – об этом убедительно свидетельствует отсутствие каких бы то ни было выходных данных и фамилий.

Вопрос соблюдения авторских прав – весьма тонкий, и многие материалы неизбежно оказываются заимствованными. Но необходимым минимумом в таких случаях является ссылка на источники материала (в данном случае – английский журнал "Scale aircraft modelling").

Составители сочли это излишним. В результате пострадали не только англичане – они, скорее всего, как-нибудь переживут. Гораздо большую свинью получили отечественные порядочные издатели – вполне возможно, что кто-то на Западе станет судить о них по этому изданию…

Единственное, что взяли на себя "издатели" (похоже, что это "Индрик", который мы уже предостерегали от слишком откровенных заимствований в "Корсаре") – перевод пояснительных подписей. Увы, даже эта чисто техническая работа выполнена небрежно, текст изобилует неудачными выражениями, неточностями и опечатками…

В.Савин. Планета "Константин"

"Основа". Харьков, 1994 г. 143 * 210 мм, 312 е., мягкая обложка/суперобложка

Книга, посвященная конструктору отечественных самолетов Константину Алексеевичу Калинину, несколько выбивается из ряда изданий теперешнего времени. И отличие это, на наш взгляд, положительного свойства. Чувствуется, что автор очень "болел" за книгу, за ее главного героя. Догадываемся о той горе материалов, что пришлось ему перелопатить, ибо жизнь и деятельность Калинина описана в контексте эпохи. Быть может В.Савин несколько субъективен в отражении тех или иных событий. Да ведь на то он и автор. Так или иначе, но при прочтении книги зримо ощущаешь трагедию того Времени.

Мы очень рекомендуем прочитать "Планету "Константин". Полагаем, что интересна она может быть и людям, не столь тесно завязанным на Авиацию, как мы с Вами. Издание богато иллюстрировано фотографиями и схемами всех (включая проекты) конструкций К.А.Калинина, приведены их технические данные. Наконец, к книге прилагаются четыре листочка с великолепнейшими чертежами наиболее известных машин – К-1. К-5, К-7 и К-12.

Сергей ЦВЕТКОВ Москва

Классик "золотой" эры

Продолжение. Начало см. "Мир Авиации" № 4, 1993 г.

Судьба Ил-18 оказалась неразрывно связана со "Знаменем Труда" – кроме прототипа, все машины родились здесь. Так что краткий рассказ об этом заводе ни в коей мере не будет отступлением от истории "восемнадцатого".

Послевоенное производство самолетов организовано примерно одинаково вне зависимости от их размера и назначения. И если есть термин "конвейер" еще с натяжкой можно использовать применительно к МиГ-21 или МиГ-23, то в отношении больших многомоторных самолетов, подобных Ил-18, он совершенно неприемлем. "Строят" – это слово наиболее точно описывает процесс изготовления машины.

Фактически, 30-й завод осуществлял изготовление деталей планера и последующую сборку их с одновременным монтажом множества оборудования, изделий и приборов, поступавших с других предприятий. Со стороны приходили двигатели и воздушные винты, радиооборудование и электроприборы.

Как уже говорилось, Ил-18 сменил на сборочных линиях своего предшественника – Ил-14. И не только для гражданской авиации, но и для завода освоение новой машины стало большим испытанием – ведь Ил-18 представлял собой качественный скачок во многих областях (не говоря уже об очевидной разнице в размерах). Прежде всего, новая машина имела огромный герметичный фюзеляж – здесь требовалось совершенно иное качество сборки, стыковки деталей и частей, их обработки. Герметичный фюзеляж, в свою очередь, вызвал появление совершенно новой системы – нагнетания и кондиционирования воздуха (ранее было лишь отопление).

В то время еще не использовались клеесварные (или фрезерование больших деталей планера)- и на заводе до сих пор вспоминают, что ни до, ни после "восемнадцатого" не было такого объема клепальных работ.

Новая силовая установка – значительно увеличившиеся мощности и вибрации, новое топливо (керосин) добавили других проблем. И, наконец, надо вспомнить, что самолеты нового поколения были буквально напичканы (конечно, по меркам того времени)электро-и радиооборудованием, различной автоматикой. Не повторяя навязших в зубах цифр суммарной длины проводов, сказу лишь, что буквально все пространство под полом пассажирских салонов носок крыла были заполнены различными кабелями, воздухопроводами и гидравлическими шлангами. Это перечисление может затянуться надолго, вместо этого повторю – освоение производства Ил-18 было огромным и очень трудным шагом вперед почти во всех направлениях.

Изготовление планера начиналось нарезкой металла, который затем поступал в специализированные цеха, выпускавшие различные компоненты: 31-й цех – консоли крыла, 43-й – хвостовое оперение, 35-й – центроплан, 37-й – фюзеляж. Результаты их деятельности встречались вместе в 38-м цехе, ради которого, собственно, и работал весь завод. Здесь на сборочных стапелях (одна линия) и рождались одна за другой машины, выпуск которых на много лет стал важнейшей программой предприятия. 30-й завод был одним из крупнейших в МАПе и одновременно с Ил-18 в большом количестве строил другой знаменитый самолет – МиГ-21.

Среди людей, эксплуатирующих самолеты на земле или в воздухе отношение к той или иной машине (типу или конкретному экземпляру) порой выражается в "очеловечивании" – проецировании на нее тех или иных качеств людей. К этому можно отнестись со снисходительной улыбкой. Но узнав, что весь цикл постройки "восемнадцатого" (от заготовки дюралевых листов до выхода на аэродром) занимал 9 месяцев, возможно, снисходительности поубавится?!! Из этого нормального срока беременности последней месяц приходился на сборку.

С момента выхода из ворот 38-го цеха до начала до начала повседневной эксплуатации каждая машина проходит через этап заводских испытаний. И тут завод стоял перед серьезной проблемой. К началу 60-х годов Ходынка и Центральный аэродром оказались в центре города. Очередной штрих советской экзотики – завод по выпуску крупных самолетов – в 8 километрах от Кремля! Попробуйте-ка найти что-либо подобное на западе или даже на Востоке! Единственный пример, известный мне – опять-таки московский завод в Филях, строивший мясищевские гиганты М-4 и ЗМ.

Самые первые Ил-18 А на сборочной линии завода № 30, январь 1958 г.

Понятно, что проводить заводские испытания таких крупных самолетов в черте города было невозможно, и предприятие разместило свою летно-испытательную станцию (ЛИС) в Луховицах. И если выпущенные МиГ-21 доставлялись на ЛИС по железной дороге, то для Ил- 18 этот путь был закрыт. Итак, для всех построенных машин первый полет начинался в самом центре Москвы. Сзади оставался родной завод, на разбеге справа мелькало КБ Ильюшина, и, пролетев над городскими кварталами (буквально между домов), самолет брал курс на Луховицы. Кстати, в этот полет они уходили еще неокрашенными; малярный цех размещался в Луховицах. Там же происходила и приемка самолета.

Вибрация и шум от мощных двигателей оказались на прототипе неожиданно сильными, особенно в зоне воздушных винтов, и на серийных машинах заднюю перегородку переднего салона сместили вперед. За счет ликвидации переднего багажника, имевшегося на прототипе, и более плотной компоновки количество мест в переднем салоне увеличилось с 10 до 19. В заднем салоне изменили шаг установки кресел, получив 70 мест вместо прежних 65. Увеличился как собственный вес конструкции 1* так и максимальный взлетный вес 2* . В наибольшей степени наутяжеление лайнера повлияло увеличение толщины обшивки фюзеляжа, начиная с самолета с заводским номером 188000203 3* .

Выпуск Ил-18 продолжался недолго – они выходили с завода в начале 1958 г. По официальным, но не вполне достоверным данным к модификации "А" принадлежали самолеты с первой по четвертую серии (т.е. с 187000101 по 188000405). Учитывая, что в каждой серии было пять машин, общее количество Ил-18А составило всего 20 самолетов.

К этому времени уже "поспели" первые экземпляры двигателей АИ-20, спроектированные в КБ А.Ивченко (Запорожье), но первые Ил-18А (среди них – 187000101, 188000201, 188000202), как и прототип, оснастили двигателями Кузнецова. Вместе с машинами, получившими запорожские моторы, они были отправлены во Внуково, где с января 1958 г. началась пробная эксплуатация (еще без пассажиров – с грузом или почтой), в ходе которой предстояло, в частности, выбрать тот или иной тип двигателя.

Выбор силовой установки для Ил-18, как и для Ан-10, Ан-12, Ан-8 и Бе-12, до сих пор остается одним из темных моментов его истории. Заказ на двигатели для четырёхмоторных самолетов, которые предполагалось строить массовой серией, означал выпуск нескольких тысяч двигателей. Это был слишком лакомый кусок, а как мы теперь знаем, в СССР далеко не всегда при оценке того или иного изделия руководствовались лишь его конструктивными достоинствами и параметрами. Отношение к создателю, его личные связи, и другие далекие от техники критерии вполне могли перевесить.

Лишь специалист по двигателям сможет вынести сейчас объективный приговор НК-4 или АИ-20, к тому же достать информацию по первому особенно трудно. Процитирую в связи с этим сокращенные фрагменты двух книг. В первой из них рассказывается об Ивченко, вторая посвящена Кузнецову.

В.Моисеев. "Союз крылатых": "Как говорят, однажды С.В.Ильюшин заявил, что запорожские двигатели на свою машину Ил- 18 не допустит.

1* у прототипа – 28000 кГ, у разных экземпляров Ил-18А колебался от 29450 до 30579 кГ.

2* у прототипа – 59000 кГ, у разных экземпляров Ил-18А колебался от 58000 до 59350 кГ.

3* первые две цифры соответствуют типу самолета, третья -последняя цифра года выпуска, пятая-седьмая – номер серии, девятая – номер машины в серии, четвертая и восьмая – разделители (всегда нули).

Ил-18Б (ранний) в аэропорту Внуково, зима 1958/59 гг.

На первых Ил-18 стояли двигатели другого конструктора. Они же вначале были и на Ан-10. Один из участников создания Ан-10 рассказывал, что эти, в общем-то хорошие, двигатели требовали продолжительной доводки. На Ан-12 для сравнения установили АИ-20.

Правда, и они имели недостатки. Но в целом пошли лучше.

Антонов говорил, что хотя АИ-20 и не отличались той ювелирностью, изяществом, с каким сбыл сделан другой двигатель, но были прочнее и надежнее.

Вскоре АИ-20 поставили и на Ил-18 и начали сравнивать оба двигателя в полетах. Представители Аэрофлота претензий к АИ- 20 не высказывали: он прост и уже одно это говорило в его пользу".

Л.Лазарев. "Сотворение мотора": "27 сентября 1955 г. Кузнецов собрал у себя конструкторов и рассказал о задании создать НК-4. Он был сделан в рекордно короткий срок – 96 дней прошло от собрания до той минуты, когда НК-4 поместили в бокс для испытаний.

Кузнецов хотел предельно облегчить двигатель, что и удалось. Удельный расход топлива получился низким, сам двигатель – легким и технологичным.

НК-4 без особых трудностей прошел госиспытания и был сдан в серию на Куйбышевский завод. Через некоторое время в эксплуатации находилось уже 200 моторов.

Из плана завода решили исключить двигатели НК-4. На коллегии МАП был поставлен вопрос о сравнительных характеристиках НК-4 и АИ-20. Выступление Ивченко сводилось к тому, что АИ-20 запущен в серию, а НК-4 снят с производства – обсуждать, собственно, нечего.

Вслед за ним выступил академик В.Климов: "Обсуждать есть что – НК-4 на 200 кг легче АИ-20, и его удельный расход топлива значительно меньше. НК-4 по замыслу своему мотор.устремленный в будущее, а АИ-20 можно было, наверное, еще лет 10 тому назад сделать". Однако выступление Климова ничего не изменило.

Правда. Ильюшин неоднократно говорил, что НК-4 лучше для Ил-18, чем АИ-20. Но было уже поздно".

Очевидно, что обе эти книги страдают определенной претенциозностью (повествование об Ивченко, по-моему, в этом отношении вырвалось вперед), но позволяет в какой-то степени судить о достоинствах обоих моторов.

Отрадно, что есть возможность привести мнение третьей, непричастной к "дворцовым" интригам стороны. Люди, которым довелось попробовать оба двигателя (наземный состав и бортинженеры), вспоминали, что более компактный НК-4 был лучше скомпонован и обеспечивал более легкий и удобный доступ к узлам и агрегатам при обслуживании и ремонте. А на совещании, где решалась судьба двух моторов, Ивченко, как говорят, основным объектом критики избрал ширину щели воздухозаборника НК-4. "Гусь пролетит!" – восклицал он, и тут же показывал, что на АИ-20 такое невозможно. Серьезный аргумент, что и говорить…

Трудно сказать, что послужило действительной причиной победы АИ-20 – официальная версия гласит: НК-4 был менее надежным и имел случаи разрушения компрессора. По всей вероятности, такой выбор был скорее результатом закулисных интриг, нежели технических преимуществ. В действительности оба двигателя были в то время плохими, точнее, весьма "сырыми". АИ-20, якобы не страдавший разрушением компрессора, в первые годы эксплуатации нередко загорался в воздухе, став виновником нескольких катастроф. А его межремонтный ресурс едва дотягивал до сотни часов.

Вернемся, однако, к повествованию о самолете.

Появление Ил-18Б было обусловлено естественным желанием увеличить коммерческую нагрузку. С ростом ее (с 12 до 14 т) потребовалось усиление нагруженных элементов крыла, фюзеляжа и шасси. Взлетный вес достиг 61200 кг. Внешне ранние Ил-18Б отличались от своих предшественников числом окон и более крупным обтекателем антенны РЛС. Последнее новшество добавило самолету 20 см длины и сделало его менее "скуластым". Эти машины начали строиться с середины 1958 г. (первая – 188000501).

Вскоре после начала эксплуатации стали очевидны некоторые "прелести" мощных винтовых двигателей – шум и вибрация в пассажирских салонах многократно превышали привычный уровень. Кроме проблемы дискомфорта были, вероятно, и опасения в прочности конструкции. Во всяком случае, компоновку опять изменили, убрав по одному окну в зоне винтов. Точно установить начало внедрения изменений в серию не удалось. Известно лишь, что на машине 189001104 еще использовалась старая схема, а 189001304 была выпущена уже в новой.

Параллельно с постройкой поздних серий Ил-18Б, соответствующие окна на большинстве выпущенных ранее машин заменили металлическими заглушками. Позже, при капитальных ремонтах, в этих местах на фюзеляже восстанавливалась силовая конструкция. Подобным образом были модернизированы и некоторые Ил-18А.

Ил-18Б, в отличие от "А", стал не отработочной, а настоящей серийной модификацией, позволившей накопить опыт как производства, так и эксплуатации новых турбовинтовых самолетов накануне перехода к новой модели – Ил-18В. Производство Ил-18Б, начавшееся в 1958 году, завершилось в 1959 году. Существуют разногласия в отношении заводского номера последнего экземпляра "Б" – одни источники называют 189001701, другие – 189001703. Так или иначе, самолет 189001704 принадлежал уже модификации Ил-18В, ставшей самой массовой в семействе "восемнадцатых". К этому моменту цеха покинул шестьдесят один (или шестьдесят три) Ил-18Б, а темп выпуска дошел до 4 машин в месяц.

Фотографии Б.Вдовенко

Продолжение следует

Осколки АЭРОФЛОТА Эстония

Фото Ю.Кирсанова

Как по населению, так и по площади Эстония занимает последнее место среди республик Прибалтики. Это же место по численности занимало и Эстонское УГА, некоторую "особость " работы которому придавала география страны – наличие двух больших островов, куда (не считая парома) "только самолетом можно долететь".

На протяжении 70-х – 80-х годов Эстонское УГА получило тринадцать Ту-134А и А-3. "13 – несчастливое число" – это еще раз подтвердилось 2 мая 1985 г., когда Ту-134А СССР-65856 потерпел катастрофу, столкнувшись в воздухе с военным Ан-26.

После отделения от Аэрофлота госрегистрация стала отличаться буквами ES (которые использовались перед войной); к этому моменту эстонцы имели в распоряжении 12 "маленьких" "Ту", обеспечивавших сообщение с республиками СССР. Эти же самолеты вышли на первые линии, связывающие Эстонию с западными странами – разумеется, прежде всего – с Финляндией. Четыре Як-40 и несколько Ан-2 – это все, что имелось для местных линий и ближних рейсов с небольшим пассажиропотоком.

В декабре 1991 г. была организована новая национальная авиакомпания Estonian Airlines, ставшая правопреемницей Эстонского УГА.

За время независимого существования Estonian Airlines сокращалась, подобно шагреневой коже. Сейчас и так из небольшого количества Ту-134 летают лишь две трети. Компания предпринимает некоторые усилия для модернизации оставшихся машин. После переоборудования интерьера – AAG, -AAI и -AAN стали более комфортабельными. Иначе оборудовали "Альфа-Лиму" (-AAL) – ее оснастили дополнительным бакош в центроплане.

Хотя в межгосударственной сфере Эстония наиболее решительно и последовательно отвернулась от России, в гражданской авиации перемены были наименее заметны. В то время, как в литовской и латвийской авиакомпаниях появились западные лайнеры, Estonian продолжает летать на старых Ту-134. Предполагается, что в ближайшее время семь из десяти оставшихся самолетов будут выставлены на продажу (останутся, видимо, Ту-134 с новым интерьером). А на смену им придут западные машины, скорее всего SAAB-2000.

Образовавшееся в 1992 г. авиакомпания Eesti Lennu Kompani (ELK) предпочла эксплуатировать советские самолеты. ELK – совместное эстонско-российское предприятие, где с нашей стороны участвует самарский завод, выпускающий Ту- 154. Вероятно, три "эМки" стали его вкладом в стартовый капитал. Эта компания занимается чартерными рейсами, преимущественно в Западную Европу. Базируется в Риге.

Рейсы на острова Хийумаа и Сааремаа выполняет компания АегоСо, используя L-410, принадлежащие ELK.

Слова Альфа, Браво, Чарли и т.д. являются принятыми в радиообмене и сообщениях эквивалентами соответствующих букв латинского алфавита (А, В, С…) Они используются и как позывные конкретного самолета (все пять букв или две-три последние) – например, Ту-134 ES-AAN это Альфа-Альфа-Новэмбэр.

Старая регистрация Новая регистрация Тип
Estonian Airlines
СССР-65022 ES-AAE Ту-134А
СССР-65034 ES-AAF Ту-134А-3
СССР-65068 ES-AAG Ту-134А-3
СССР-65882 ES-AAH Ту-134А*
СССР-65122 ES-AAI Ту-134А-3
СССР-65127 ES-AAJ Ту-134А**
СССР-65144 ES-AAK Ту-134 А-3
СССР-65768 ES-AAL Ту-134А-3
СССР-65113 ES-AAM Ту-134А*
СССР-65124 ES-AAN Ту-134А-3
СССР-65769 ES-AA0 Ту-134А
СССР-65890 ES-AAP Ту-134А***
СССР-87333 ES-AAR Як-40
СССР.-87214 ES-AAS Як-40
СССР-87347 ES-AAT Як-40
СССР-87401 ES-AAU Як-40
ELK
СССР-85? ES-? Ту-154М
СССР-85740 ES-AAC? Ту-154М
СССР 85741 ES-AAD? Ту-154М
СССР-67? ES-? L-410
СССР-67? ES-? L-410

* выведена из эксплуатации весной 1994 г.

** продана в Минск (?) летом 1993 г.

*** выведен из эксплуатации в 1993 г. разбирается на части

ФОТОАРХИВ

Материалы, предоставлены К.Косминковым

Экспериментальный самолет МиГ-8 "Утка" (1945 г.) Вверху – первый экземпляр, внизу – второй (стр. 48)

История авиастроения знает немало самолетов, выполненных в необычной аэродинамической компоновке крыла и горизонтального оперения (ГО). Среди них: утка (ГО впереди крыла), тандем (как правило, два крыла, разнесенных по длине фюзеляжа, функции ГО выполняет заднее крыло) и бесхвостка (ГО отсутствует, управление по тангажу осуществляется элевонами). Отдельные образцы подобных машин строились серийно, но подавляющее большинство их так и осталось в опытных экземплярах и послужило накоплению знаний. Одним из таких самолетов был небольшой экспериментальный моноплан МиГ-8, названный "Уткой". Его построили в 1945 году в двух экземплярах (на стр.48 на верхней фотографии показан первый, а на двух нижних – второй)

Экспериментальный вариант серийного сверхзвукового истребителя МиГ-21 Ф-13 с дестабилизатором

В 60-х годах в СССР появилось несколько опытных самолетов, которые не вписывались в известную классификацию компоновок. Дело втом, что эти машины имели горизонтальное оперение как позади крыла, так и спереди. Идея такой компоновки сверхзвукового самолета принадлежала ученым ЦАГИ. Нововведение служило для улучшения маневренности истребителей на сверхзвуковых скоростях, что являлось большой проблемой, а также для существенного уменьшения аэродинамического сопротивления органов управления, балансирующих самолет по тангажу при М>1 (что важно, в первую очередь, для тяжелых сверхзвуковых аппаратов). На дозвуковых скоростях переднее ГО, называвшееся дестабилизатором, свободно вращалось вокруг своей оси подобно флюгеру, а на сверхзвуковых – жестко закреплялось относительно фюзеляжа.