antique_russian Александр Петрович Сумароков Избранные произведения

В настоящем издании публикуются «Избранные произведения» А. П. Сумарокова по тексту изданий: А. П. Сумароков, Избранные произведения (Библиотека поэта. Большая серия), «Советский писатель», Л. 1957, и А. П. Сумароков, Полное собрание всех сочинений, ч. 7 и 8, М. 1781. В сборник вошли оды, эпистоли, элегии, сонеты, сатиры, притчи, сказки, эпиграммы, эпитафии, песни, пародии и разные стихотворения.

Примечания: А. П. Сумароков, П. Орлов.

ru
час FictionBook Editor Release 2.6 26 November 2011 Scan: madamkati; OCR, Formatting, FullCheck: час 17E120DA-457F-4C6C-8B43-3D9D7BE3B879 1.0

1.0 — Scan: madamkati; OCR, Formatting, FullCheck: час

Русская поэзия XVIII века Москва 1972

А. СУМАРОКОВ

ОДЫ ТОРЖЕСТВЕННЫЕ

Ода Е.И.В. всемилостивейшей государыне

императрице Елисавете Петровне,

самодержице Всероссийской,

в 25 день ноября[1] 1743

   Оставим брани и победы,    Кровавый меч приял покой.[2]    Покойтесь, мирные соседы,    И защищайтесь сей рукой,    Которая единым взмахом    Сильна повергнуть грады прахом,    Как дерзость свой подымет рог.    Пускай Гомер богов умножит,    Сия рука их всех низложит    К подножию монарших ног.    О! дерзка мысль, куды взлетаешь,    Куды возносишь пленный ум?    Елисавет изображаешь.    Ея дел славных громкий шум    Гремит во всех концах вселенны,    И тщетно мысли восхищенны.    Известны уж ея хвалы,    Уже и горы возвещают    Дела, что небеса пронзают,    Леса и гордые валы.    Взгляни в концы твоей державы,    Царица полунощных стран,    Весь Север чтит твои уставы    До мест, что кончит океан,    До края областей безвестных,    Исполнен радостей всеместных,    Что ты Петров воздвигла прах,    Дела его возобновила    И дух его в себе вместила,    Являя свету прежний страх.    Стенал по нем сей град священный,    Ревел великий океан,    В последний облак восхищенный,    Лишен, кому он в область дан    И в норде флот его прославил,    В которых он три флота правил,    Своей рукой являя путь.    Борей, бесстрашно дерзновенный,    В воздушных узах заключенный,    Не смел прервать оков и дуть.    Ударом нестерпима Рока    Бунтует воин в страшный час:    «Отдай Петра, о смерть жестока,    И воружись противу нас.    Хотя воздвигни все стихии    И воружи против России, —    Пойдем против громовых туч!»    Но тщетно горесть гнев рождала,    И ярость воинов терзала:    Сокрыло солнце красный луч.    Тобой восшел наш луч полдневный    На мрачный прежде горизонт,    Тобой разрушен облак гневный,    Свирепы звезды пали в понт.    Ты днесь фортуну нам пленила    И грозный рок остановила,    В единый миг своей рукой    Объяла все свои границы.    Се дело днесь одной девицы    Полсвету возвратить покой.    Отверзлась вечность, все герои    Предстали во уме моем,    Падут восточных стран днесь вои,    Скончавшись в мужестве своем,    Когда Беллона стрелы мещет    И Александр в победах блещет,    Идущ в Индийские страны,    И мнит, достигнув край вселенны,    Направить мысли устремленны    Противу солнца и луны.    На Вавилон свой меч подъемлет    К стенам его идущий Кир[3],    Весь свет его законы внемлет,    Пленил Восток и правит мир.    Се ищет Греция Елены    И вержет Илионски стены,[4]    Покрыл брега Скамандры дым,    Помпей едину жизнь спасает,    Когда Иулий[5] смерть бросает    И емлет в область свет и Рим.    Не вижу никакия славы,    Одна реками кровь течет,    Алчба всемирныя державы    В своих перунах смерть несет,    Встают народы на народы,    И кроет месть Пергамски воды:    Похвальный греков главный царь,    Чего гнушаются и звери,    Проливши кровь любезной дщери,    Для мщения багрит олтарь.[6]    Но здесь воинский звук ужасный,    Подвластен деве[7], днесь молчит,    Един в победе вопль согласный    С Петровым именем гремит.    В покое град, леса и горы,    С покоем нимфы ждут Авроры.    Едина лишь Елисавет,    Исполненная днесь любови,    Брежет своих подданных крови    И в тихости свой скиптр берет.    Еще тень небо покрывает,    Еще луна в звездах горит,    Прекрасно солнце отдыхает,    И луч его в валах сокрыт.    Россия ж вся уже встречает    Владычицу, что бог венчает.    Се бурный вихрь реветь престал,    Теперь девическая сила    Полсвета скиптру покорила,    Ниспал из облак гневный вал.    Великий понт, что мир объемлет    И вполы круг земный делит,    Тобою нашу славу внемлет    И уж в концах земли гремит.    Балтийский брег днесь ощущает,    Что морем паки Петр владает    И вся под ним земля дрожит.    Нептун ему свой скиптр вручает    И с страхом Невский флот встречает,    Что мимо Белтских гор[8] бежит.    На грозный вал поставив ногу,    Пошел меж шумных водных недр    И, положив в морях дорогу,    Во область взял валы и ветр,    Простер премудрую зеницу    И на водах свою десницу,    Подвигнул страхом глубину,    Пучина власть его познала,    И вся земля вострепетала,    Тритоны вспели песнь ему.    Тобою правда днесь сияет,    И милосердие цветет,    Щедрота скипетром владает    И всех сердца к тебе влечет.    Тобой дал плод песок бесплодный,    И камень дал источник водный,    Ты буре повелела стать    И тишину установила,    Когда волна брега ломила    И возвратила ветры вспять.    Твоя хвала днесь возрастает,    Подобно как из земных недр    До облак всходит и скрывает    Высоки горы тенью кедр,    До рек свой корень простирая    И листвие в валы бросая.    Твой гром колеблет небеса,    И молнья сферу рассекает,    Послушный ветр моря терзает,    Дают путь горы и леса.    Ты все успехи предварила,    Желанию подав конец,    И плач наш в радость обратила,    Расторгнув скорби днесь сердец.    О вы, места красы безвестной,    Склоните ныне верх небесной,    Да взыдет наш гремящий глас    В дальнейшие пространства селы,    Пронзив последние пределы,    К престолу божьему в сей час.    О боже, восхотев прославить    Императрицу ради нас,    Вселенну рушить и восставить    Тебе в один удобно час,    Тебе судьбы суть все подвластны.    Внемли вопящих вопль согласный —    Перемени днесь естество,    Умножь сея девицы леты,    Яви во днях Елисаветы,    Колико может божество.

1743

Фейерверк в Петербурге 1 января 1748 года.

Гравюра. 1748 г.

Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.

ОДЫ ДУХОВНЫЕ

Из 145 псалма

   Не уповайте на князей:    Они рожденны от людей,    И всяк по естеству на свете честью равен.    Земля родит, земля пожрет;    Рожденный всяк, рожден умрет,    Богат и нищ, презрен и славен.    Тогда исчезнут лести те,    Которы данны суете    И чем гордилися бесстыдно человеки;    Скончаются их кратки дни,    И вечно протекут они,    Как гордые, шумя, текущи быстро реки.    Когда из них изыдет дух,    О них пребудет только слух,    Лежащих у земли бесчувственно в утробе;    Лишатся гордостей своих,    Погибнут помышленья их,    И пышны титла все сокроются во гробе.

1773

ОДЫ АНАКРЕОНТИЧЕСКИЕ

«Пляскою своей, любезна…»

   Пляскою своей, любезна,    Разжигай мое ты сердце,    Пением своим приятным    Умножай мою горячность.    Моему, мой свет, ты взору,    Что ни делаешь, прелестна.    Все любовь мою питает    И мое веселье множит.    Обольщай мои ты очи,    Пой, пляши, играй со мною.    Бей в ладони и, вертяся,    Ты руками подпирайся.    Руки я твои прекрасны    Целовал неоднократно:    Мной бесчисленно целован    Всякий рук твоих и палец.

1755

ЭПИСТОЛЫ

Эпистола о стихотворстве[9]

   О вы, которые стремитесь на Парнас,    Нестройного гудка[10] имея грубый глас,    Престаньте воспевать! Песнь ваша не прелестна,    Когда музы́ка вам прямая неизвестна.    Но в нашем ли одном народе только врут,    Когда искусства нет или рассудок худ?    Прадон[11] и Шапелен[12] не тамо ли писали,    Где в их же времена стихи свои слагали    Корнелий[13] и Расин[14], Депро[15] и Молиер,    Делафонтен[16] и где им следует Вольтер[17].    Нельзя, чтоб тот себя письмом своим прославил,    Кто грамматических не знает свойств, ни правил    И, правильно письма не смысля сочинить,    Захочет вдруг творцом и стихотворцем быть.    Он только лишь слова на рифму прибирает,    Но соплетенный вздор стихами называет.    И что он соплетет нескладно без труда,    Передо всеми то читает без стыда.    Преславного Депро прекрасная сатира    Подвигла в Севере разумна Кантемира[18]    Последовать ему и страсти охуждать;    Он знал, как о страстях разумно рассуждать,    Пермесских голос нимф был ввек его утеха,    Стремился на Парнас, но не было успеха.    Хоть упражнялся в том, доколе был он жив,    Однако был Пегас всегда под ним ленив.    Разумный Феофан[19], которого природа    Произвела красой словенского народа,    Что в красноречии касалось до него,    Достойного в стихах не создал ничего.    Стихи слагать не так легко, как многим мнится.    Незнающий одной и рифмой утомится.    Не должно, чтоб она в плен нашу мысль брала,    Но чтобы нашею невольницей была.    Не надобно за ней без памяти гоняться:    Она должна сама нам в разуме встречаться    И, кстати приходив, ложиться, где велят.    Невольные стихи чтеца не веселят.    А оное не плод единыя охоты,    Но прилежания и тяжкия работы.    Однако тщетно все, когда искусства нет,    Хотя творец, трудясь, струями пот прольет,    А паче если кто на Геликон дерзает    Противу сил своих и грамоте не знает.    Он мнит, что он, слепив стишок, себя вознес    Предивной хитростью до самых до небес.    Тот, кто не гуливал плодов приятных садом,    За вишни клюкву ест, рябину виноградом    И, вкус имея груб, бездельные труды    Пред общество кладет за сладкие плоды.    Взойдем на Геликон, взойдем, увидим тамо    Творцов, которые достойны славы прямо.    Там царствует Гомер[20], там Сафо[21], Феокрит[22],    Ешилл[23], Анакреон[24], Софокл[25] и Еврипид[26].    Менандр[27], Аристофан[28] и Пиндар[29] восхищенный,    Овидий[30] сладостный, Виргилий[31] несравненный,    Терентий[32], Персий[33], Плавт[34], Гораций[35], Ювенал[36],    Лукреций[37] и Лукан[38], Тибулл[39], Проперций[40], Галл[41],    Мальгерб[42], Руссо[43], Кино[44], французов хор реченный,    Мильтон[45] и Шекеспир[46], хотя непросвещенный,    Там Тасс[47] и Ариост[48], там Ка́моенс[49] и Лоп[50],    Там Фондель[51], Гинтер[52] там, там остроумный Поп[53].    Последуем таким писателям великим.    А ты, несмысленный, вспеваешь гласом диким.    Все то, что дерзостно невежа сочинит,    Труды его ему преобращает в стыд.    Без пользы на Парнас слагатель смелый всходит,    Коль Аполлон его на верх горы не взводит.    Когда искусства нет иль ты не тем рожден,    Нестроен будет глас, и слог твой принужден.    А если естество тебя тем одарило,    Старайся, чтоб сей дар искусство украси́ло.    Знай в стихотворстве ты различие родов    И, что начнешь, ищи к тому приличных слов,    Не раздражая муз худым своим успехом:    Слезами Талию, а Мельпомену смехом.    Пастушка за сребро и злато[54] на лугах    Имеет весь убор в единых лишь травах.    Луг камней дорогих и перл ей не являет, ―    Она главу и грудь цветами украшает.    Подобно каковой всегда на ней наряд,    Таков быть должен весь в стихах пастушьих склад.    В них гордые слова, сложения высоки    В лугах подымут вихрь и возмутят потоки.    Оставь свой пышный глас в идиллиях своих    И в паствах не глуши трубой свирелок их.    Пан скроется в леса от звучной сей погоды,    И нимфы у поток уйдут от страха в воды.    Любовну ль пишешь речь или пастуший спор,    Чтоб не был ни учтив, ни груб их разговор,    Чтоб не был твой пастух крестьянину примером    И не был бы, опять, придворным кавалером.    Вспевай в идиллии мне ясны небеса,    Зеленые луга, кустарники, леса,    Биющие ключи, источники и рощи,    Весну, приятный день и тихость темной нощи;    Дай чувствовати мне пастушью простоту    И позабыть, стихи читая, суету.    Плачевной музы глас[55] быстряе проницает,    Когда она в любви власы свои терзает,    Но весь ея восторг свой нежный склад красит    Единым только тем, что сердце говорит:    Любовник в сих стихах стенанье возвещает,    Когда Аврорин всход с любезной быть мешает,    Или он, воздохнув, часы свои клянет,    В которые в глазах его Ирисы нет,    Или жестокости Филисы[56] вспоминает,    Или своей драгой свой пламень открывает,    Иль, с нею разлучась, представив те красы,    Со вздохами твердит, прешедшие часы.    Но хладен будет стих и весь твой плач ― притворство,    Когда то говорит едино стихотворство;    Но жалок будет склад, оставь и не трудись:    Коль хочешь то писать, так прежде ты влюбись!    Гремящий в оде звук, как вихорь, слух пронзает,    Хребет Рифейских гор далеко превышает,    В ней молния дели́т наполы горизонт,    То верх высоких гор скрывает бурный понт,    Эдип гаданьем град от Сфинкса избавляет,    И сильный Геркулес злу Гидру низлагает,    Скамандрины брега богов зовут на брань,    Великий Александр кладет на персов дань,    Великий Петр свой гром с брегов Балтийских мещет,    Российский меч во всех концах вселенной блещет.    Творец таких стихов вскидает всюду взгляд,    Взлетает к небесам, свергается во ад    И, мчася в быстроте во все края вселенны,    Врата и путь везде имеет отворенны.    Что в стихотворстве есть, всем лучшим стих крася    И глас эпический до неба вознося,    Летай во облаках, как в быстром море судно,    Но, возвращаясь вниз, спускайся лишь рассудно,    Пекись, чтоб не смешать по правам лирным дум;    В эпическом стихе порядочен есть шум.    Глас лирный так, как вихрь, порывами терзает,    А глас эпический недерзостно взбегает,    Колеблется не вдруг и ломит так, как ветр,    Бунтующ многи дни, восшед из земных недр.    Сей стих есть полн претворств, в нем добродетель смело    Преходит в божество, приемлет дух и тело.    Минерва ― мудрость в нем, Диана ― чистота,    Любовь ― то Купидон, Венера ― красота.    Где гром и молния, там ярость возвещает    Разгневанный Зевес и землю устрашает.    Когда встает в морях волнение и рев,    Не ветер то шумит, ― Нептун являет гнев.    И эхо есть не звук, что гласы повторяет, ―    То нимфа во слезах Нарцисса вспоминает.    Эней перенесен на африканский брег,    В страну, в которую имели ветры бег,    Не приключением, но гневная Юнона    Стремится погубить остаток Илиона.    Эол в угодность ей Средьземный понт терзал    И грозные валы до облак воздымал.    Он мстил Парисов суд за выигрыш Венеры    И ветрам растворил глубокие пещеры.    Посем рассмотрим мы свойство и силу драм,    Как должен представлять творец пороки нам    И как должна цвести святая добродетель:    Посадский, дворянин, маркиз, граф, князь, владетель    Восходят на театр; творец находит путь    Смотрителей своих чрез действо ум трону́ть.    Когда захочешь слез, введи меня ты в жалость;    Для смеху предо мной представь мирскую шалость.    Не представляй двух действ[57] к смешению мне дум;    Смотритель к одному свой устремляет ум.    Ругается, смотря, единого он страстью    И беспокойствует единого напастью:    Афины и Париж, зря красну царску дщерь,[58]    Котору умерщвлял отец, как лютый зверь,    В стенании своем единогласны были    И только лишь о ней потоки слезны лили.    Не тщись глаза и слух различием прельстить    И бытие трех лет мне в три часа вместить:    Старайся мне в игре часы часами мерить,    Чтоб я, забывшися, возмог тебе поверить,    Что будто не игра то действие твое,    Но самое тогда случившесь бытие.    И не бренчи в стихах пустыми мне словами,    Скажи мне только то, что скажут страсти сами.    Не сделай трудности и местом мне своим,[59]    Чтоб мне, театр твой, зря, имеючи за Рим,    Не полететь в Москву, а из Москвы к Пекину:    Всмотряся в Рим, я Рим так скоро не покину.    Явлениями множь желание, творец,    Познать, как действию положишь ты конец.    Трагедия нам плач и горесть представляет,    Как люто, например, Венерин гнев терзает.    В прекрасной описи, в Расиновых стихах,    Трезенский князь[60] забыл о рыцарских играх,    Воспламенение почувствовавши крови    И вечно быть престав противником любови,    Пред Арисиею[61], стыдяся, говорит,    Что он уже не стал сей гордый Ипполит,    Который иногда стрелам любви ругался    И сим презрением дел нежных величался.    Страшатся греки, чтоб сын Андромахин[62] им    По возрасте своем не стал отцом своим.    Трепещут имени Гекторова народы,    Которые он гнал от стен Троянских в воды,    Как он с победою по трупам их бежал    И в корабли их огнь из рук своих метал.    Страшася, плод его стремятся погубити    И в отрасли весь корнь Приамов истребити;    Пирр[63] хочет спасть его (защита немала!),    Но чтоб сия вдова женой ему была.    Она в смятении, низверженна в две страсти,    Не знает, что сказать при выборе напасти.    Богинин сын[64] против всех греков восстает    И Клитемнестрин плод[65] под свой покров берет.    Нерон прекрасную Июнью похищает,[66]    Возлюбленный ея от яда умирает;    Она, чтоб жизнь ему на жертву принести,    Девичество свое до гроба соблюсти,    Под защищение статуи прибегает,    И образ Августов слезами омывает,    И, после таковых свирепых ей судьбин,    Лишася брачных дум, вестальский емлет чин.    Мониме за любовь приносится отрава.[67]    «Аталья»[68] Франции и Мельпомене слава.    «Меропа»[69] без любви трону́ла всех сердца,    Умножив в славу плеск преславного творца:    Творец ея нашел богатство Геликона.    «Альзира»[70], наконец, ― Вольтерова корона.    Каков в трагедии Расин был и Вольтер,    Таков в комедиях искусный Молиер.    Как славят, например, тех «Федра» и «Меропа»,    Не меньше и творец прославлен «Мизантропа».    Мольеров «Лицемер»[71][72], я чаю, не падет    В трех первых действиях, доколь пребудет свет.    «Женатый философ», «Тщеславный» воссияли    И честь Детушеву[73] в бессмертие вписали.    Для знающих людей ты игрищ не пиши:    Смешить без разума ― дар подлыя души.    Не представляй того, что мне на миг приятно,    Но чтоб то действие мне долго было внятно.    Свойство комедии ― издевкой править нрав;    Смешить и пользовать ― прямой ея устав.    Представь бездушного подьячего в приказе,    Судью, что не поймет, что писано в указе.    Представь мне щеголя, кто тем вздымает нос,    Что целый мыслит век о красоте волос,    Который родился, как мнит он, для амуру,    Чтоб где-нибудь к себе склонить такую ж дуру.    Представь латынщика на диспуте его,    Который не соврет без «ерго»[74] ничего.    Представь мне гордого, раздута, как лягушку,    Скупого, что готов в удавку за полушку.    Представь картежника, который, снявши крест,    Кричит из-за руки, с фигурой сидя: «Рест!»[75]    О та́инственник муз! уставов их податель!    Разборщик стихотворств и тщательный писатель,    Который Франции муз жертвенник открыл    И в чистом слоге сам примером ей служил!    Скажи мне, Боало, свои в сатирах правы,[76]    Которыми в стихах ты чистил грубы нравы!    В сатирах должны мы пороки охуждать,    Безумство пышное в смешное превращать,    Страстям и дуростям, играючи, ругаться,    Чтоб та игра могла на мысли оставаться    И чтобы в страстные сердца она втекла:    Сие нам зеркало сто раз нужняй стекла.    Тщеславный лицемер святым себя являет    И в мысли ближнему погибель соплетает.    Льстец кажется, что он всея вселенной друг,    И отрыгает яд во знак своих услуг.    Набитый ябедой прехищный душевредник    Старается, чтоб был у всех людей наследник,    И, что противу прав, заграбив, получит,    С неправедным судьей на части то делит.    Богатый бедного невинно угнетает    И совесть из судей мешками выгоняет,    Которы, богатясь, страх божий позабыв,    Пекутся лишь о том, чтоб правый суд стал крив.    Богатый в их суде не зрит ни в чем препятства:    Наука, честность, ум, по их, ― среди богатства.    Охотник до вестей, коль нечего сказать,    Бежит с двора на двор и мыслит, что́ солгать.    Трус, пьян напившися, возносится отвагой    И за робятами гоняется со шпагой.    Такое что-нибудь представь, сатирик, нам.    Рассмотрим свойство мы и силу эпиграмм:    Они тогда живут красой своей богаты,    Когда сочинены остры и узловаты;    Быть должны коротки, и сила их вся в том,    Чтоб нечто вымолвить с издевкою о ком.    Склад басен должен быть шутлив, но благороден,    И низкий в оном дух к простым словам пригоден,    Как то де Лафонтен[77] разумно показал    И басенным стихом преславен в свете стал,    Наполнил с головы до ног все притчи шуткой    И, сказки пев, играл все тою же погудкой.    Быть кажется, что стих по воле он вертел,    И мнится, что, писав, ни разу не вспотел;    Парнасски девушки пером его водили    И в простоте речей искусство погрузили.    Еще есть склад смешных геройческих поэм[78],    И нечто помянуть хочу я и о нем:    Он в подлу женщину Дидону превращает    Или нам бурлака Энеем представляет,    Являя рыцарьми буянов, забияк.    Итак, таких поэм шутливых склад двояк:    В одном богатырей ведет отвага в драку,    Парис Фетидину дал сыну перебяку.    Гекто́р не на войну идет ― в кулачный бой,    Не воинов ― бойцов ведет на брань с собой.    Зевес не молнию, не гром с небес бросает,    Он из кремня огонь железом высекает,    Не жителей земных им хочет устрашить,    На что-то хочет он лучинку засветить.    Стихи, владеющи высокими делами,    В сем складе пишутся пренизкими словами.    В другом таких поэм искусному творцу    Велит перо давать дух рыцарский борцу.    Поссорился буян, ― не подлая то ссора,    Но гонит Ахиллес прехраброго Гектора.    Замаранный кузнец в сем складе есть Вулькан,    А лужа от дождя не лужа ― океан.    Робенка баба бьет ― то гневная Юнона.    Плетень вокруг гумна ― то стены Илиона.    В сем складе надобно, чтоб муза подала    Высокие слова на низкие дела.    В эпистолы творцы те речи избирают,    Какие свойственны тому, что составляют,    И самая в стихах сих главна красота,    Чтоб был порядок в них и в слоге чистота.    Сонет, рондо, баллад[79] ― игранье стихотворно,    Но должно в них играть разумно и проворно.    В сонете требуют, чтоб очень чист был склад.    Рондо ― безделица, таков же и баллад,    Но пусть их пишет тот, кому они угодны,    Хоро́ши вымыслы и тамо благородны,    Состав их хитрая в безделках суета:    Мне стихотворная приятна простота.    О песнях нечто мне осталося представить,    Хоть песнописцев тех никак нельзя исправить,    Которые, что́ стих, не знают и хотят    Нечаянно попасть на сладкий песен лад.    Нечаянно стихи из разума не льются,    И мысли ясные невежам не даются.    Коль строки с рифмами ― стихами то зовут.    Стихи по правилам премудрых муз плывут.    Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,    Витийств не надобно; он сам собой прекрасен;    Чтоб ум в нем был сокрыт и говорила страсть;    Не он над ним большой ― имеет сердце власть.    Не делай из богинь красавице примера    И в страсти не вспевай: «Прости, моя Венера,    Хоть всех собрать богинь, тебя прекрасней нет»,    Скажи, прощаяся: «Прости теперь, мой свет!    Не будет дня, чтоб я, не зря очей любезных,    Не источал из глаз своих потоков слезных.    Места, свидетели минувших сладких дней,    Их станут вображать на памяти моей.    Уж начали меня терзати мысли люты,    И окончалися приятные минуты.    Прости в последний раз и помни, как любил».    Кудряво в горести никто не говорил:    Когда с возлюбленной любовник расстается,    Тогда Венера в мысль ему не попадется.    Ни ударения прямого нет в словах,    Ни сопряжения малейшего в речах,    Ни рифм порядочных, ни меры стоп пристойной    Нет в песне скаредной при мысли недостойной.    Но что я говорю: при мысли? Да в такой    Изрядной песенке нет мысли никакой:    Пустая речь, конец не виден, ни начало;    Писцы в них бредят всё, что в разум ни попало.    О чудные творцы, престаньте вздор сплетать!    Нет славы никакой несмысленно писать.    Во окончании еще напоминаю    О разности стихов и речи повторяю:    Коль хочешь петь стихи, помысли ты сперва,    К чему твоя, творец, способна голова.    Не то пой, что тебе противу сил угодно,    Оставь то для других: пой то, тебе что сродно,    Когда не льстит тебе всегдашний града шум    И ненавидит твой лукавства светска ум,    Приятна жизнь в местах, где к услажденью взора    И обоняния ликует красна Флора,    Где чистые струи по камышкам бегут    И птички сладостно Аврорин всход поют,    Одною щедрою довольствуясь природой,    И насыщаются дражайшею свободой.    Пускай на верх горы взойдет твоя нога    И око кинет взор в зеленые луга,    На реки, озера́, в кустарники, в дубровы:    Вот мысли там тебе по склонности готовы.    Когда ты мягкосерд и жалостлив рожден    И ежели притом любовью побежден,    Пиши элегии, вспевай любовны узы    Плачевным голосом стенящей де ла Сюзы[80].    Когда ты рвешься, зря на свете тьму страстей,    Ступай за Боалом и исправляй людей.    Смеешься ль, страсти зря, представь мне их примером    И, представляя их, ступай за Молиером.    Когда имеешь ты дух гордый, ум летущ    И вдруг из мысли в мысль стремительно бегущ,    Оставь идиллию, элегию, сатиру    И драмы для других: возьми гремящу лиру    И с пышным Пи́ндаром взлетай до небеси,    Иль с Ломоносовым[81] глас громкий вознеси:    Он наших стран Мальгерб, он Пиндару подобен;    А ты, Штивелиус[82], лишь только врать способен.    Имея важну мысль, великолепный дух,    Пронзай вои́нскою трубой вселенной слух:    Пой Ахиллесов гнев иль, двигнут русской славой,    Воспой Великого Петра мне под Полтавой.    Чувствительней всего трагедия сердцам,    И таковым она вручается творцам,    Которых может мысль входить в чужие страсти    И сердце чувствовать других беды, напасти.    Виргилий брани пел, Овидий воздыхал,    Гораций громкий глас при лире испускал    Или, из высоты сходя, страстям ругался,[83]    В которых римлянин безумно упражнялся.    Хоть разный взяли путь, однако посмотри,    Что, сладко пев, они прославились все три.    Все хвально: драма ли, эклога или ода ―    Слагай, к чему тебя влечет твоя природа;    Лишь просвещение писатель дай уму:    Прекрасный наш язык способен ко всему.

1747

ПРИМЕЧАНИЯ НА УПОТРЕБЛЕННЫЕ В <…> СТИХОТВОРЦЕВ ИМЕНА

Анакреон, греческий лирик. Жил во время Поликрата, мучителя самосского, за 500 лет до рождества Христова, и был современник Киру, Крезу, Солону и Есопу. Писал оды или, лучше сказать, песни любовные и пьянственные, которые высоко поставляются.

Аристофан, греческий комик, современник Еврипиду, Демосфену и Сократу. Жил за 437 лет до рождества Христова. Плутарх его Менандру предпочитает. Платон, глава академиков, ученик Сократов и учитель Аристотелев, сочинения его много почитал. Сократу и Еврипиду был Аристофан великий неприятель. Из комедий его осталось одиннадцать.

Ариост, феррарец, стихотворец италиянский. Умер июля 13 дня в 1533 году, 69 лет. Сочинил поэму, называемую «Роланд».

Виргилий, знатнейший римский стихотворец, родом мантуанин. Родился 15 октября, в 684 году от создания города. Был в милости у Августа, любим Меценатом и Поллионом. В «Эклогах» своих подражал он Феокриту, в «Георгиках» Гесиоду, в «Энеидах» Гомеру. «Энеиды», которым весь свет удивляется, приказал он при смерти своей после себя сжечь как труд еще не исправленный; однако, по повелению Августа, два хорошие стихотворцы, друзья Виргилиевы, Тукк и Варий, их просмотрели и, ничего от себя не прибавляя, их исправили одним только отсечением того, что им по справедливости не показалось. Все Виргилиевы сочинения преславны, а особливо «Энеиды», которые почитаются лучшим на свете стихотворством.

Вольтер, великий стихотворец и преславный французский трагик; лучшие его трагедии суть: «Альзира», «Меропа», «Брут» и «Мариамна». «Генрияда», героическая его поэма, есть некое сокровище стихотворства. Как «Генрияда», так и трагедии его важностью, сладостью, остротой и великолепием наполнены. Склад его летуч, слова избранны, изъяснения проницательны, а всё то купно показывает в нем великого стихотворца.

Галл, стихотворец латинский. Был у цесаря Августа в великой милости и сделан от него губернатором Египта; однако за строгость свою и прочие неприятные народу поступки оттуда изгнан и во отчаянии сам себя умертвил, в 728 году города, на 43 века своего. Виргилий и Овидий ему друзья были.

Гинтер, немецкий стихотворец последнего времени, которого тщательно составленные и вычищенные им стихи, хотя таковых и гораздо меньше, нежели других, превеликой похвалы достойны.

Гомер, славнейший греческий стихотворец, творец «Илиады» и «Одиссеи». Думают, что он жил спустя 302 года после Троянской войны, за 207 лет до рождества Христова. В «Илиаде» воспевает он Ахиллесов гнев, или паче троянскую брань, а в «Одиссее» путешествие Улиссово. Какой он был уроженец, того никто подлинно не ведает ― а Геродот называет его эолянином. Семь городов о его урожении спорили. Александр Великий содержал письмы его в превеликом почтении. Греки его почти боготворили, и называется он отцом стихотворцев.

Гораций, лирик и сатирик римский. Родился в 689 году от создания города. Был у Августа и Мецената в милости. Умер 57 лет. От него имеем мы «Наставление стихотворцам», которому подражал Боало. Оды, сатиры и эпистолы, все его сочинения содержатся в великом почтении.

Депро-Боало, преславный стихотворец, сатирик французский. Родился в Париже 5 декабря 1636 года. Умер 13 марта в 1711 году на 74 века своего. Сочинения его суть: «Наставление стихотворцам», 12 сатир, 12 эпистол и поэма героическая шуточная. Слава его, к чести французского стихотворства, по всей Европе распростерта.

Детуш, знатный французский комик. Комедии его «Тщеславный» и «Женатый философ» безмерно хороши.

Еврипид, славный греческий трагик, родился в Саламине во 2 году 75 Олимпиады, в 275 году от создания Рима, за 479 лет до рождества Христова. Был современник Софоклу и друг Сократу. Из трагедий его осталось осьмнадцать, которые почти в таком же содержатся почтении, как и Софокловы.

Ешилл <Эсхилл>, греческий трагик и установитель прямыя трагедии, родился в 1 году 60 Олимпиады, за 540 лет до рождества Христова. Умер 65 лет. Из трагедий его поныне семь осталось.

Камоенс, славный стихотворец португальский, или Виргилий тамошний, творец эпической поэмы «Лусияды». Умер в 1579 году, за 50 лет века своего.

Кантемир, сын волосского господаря, был, как сказывают, человек весьма разумный и притом ученый. Сочинял на русском языке сатиры, в которых он подражал духу Боалову; только, будучи чужестранным, не знал истинной красоты нашего языка. Разум его и в стихотворстве гораздо виден, ежели сочиненные им сатиры стихотворством назвать можно; однако нет в стихах его ни порядочного в речах сопряжения, ни свободных и надлежащих рифм, ни меры стоп, ни пресечения, ни наблюдения грамматических правил, и нет ничего в них, чего красота языка и стихотворство требует, и хотя разумные его мысли и видны, но повсюду нечистым, неправильным, холодным и принужденным складом гораздо затмеваются.

Кино, творец французских опер, стихотворец нежной лиры, уроженец парижский. Родился в 1633 году. Умер в 1688 ноября 26 дня.

Корнелий, нареченный «Великий», преславный трагик французский. Родился в Руане, в 1606 году, июня 6 дня. Умер в 1684 году. Великим назван он не столько от хорошего стихотворства, как от великого духа и высоких мыслей. Лучшие его трагедии суть: «Цинна», «Родогуна», «Гораций», «Цид», «Полиевкт», «Помпей» и «Ираклий».

Ломоносов, русский стихотворец, хороший лирик. Петербургской Академии наук и исторического собрания член и профессор химии.

Лоп <Лопе де Вега>, славный испанский комик. Умер августа 24 дня в 1635 году на 72 века своего. Был кавалер Малтийского ордена. Сочинил триста комедий.

Лукан, латинский стихотворец. Родился в Испании в 39 году от рождества. В Рим привезен он осьми лет. Был у Нерона в великой милости, а потом от славного сего мучителя умерщвлен растворением жил. Сочинил поэму о Фарсальской между Цесарем и Помпеем брани.

Лукреций, стихотворец римский. Родился в 657 или в 658 году Рима, сочинил поэму в шести книгах, «О естестве вещей».

Малгерб, французский стихотворец, славный лирик. Родился около 1555 году. Умер в Париже в 1628 году.

Менандр, лучший греческий комик. Родился в Афинах в 109 Олимпиаде, ученик Феофрастов. Был в превеликом почтении, и некоторые государи к нему посольства присылали с прошением, чтоб он приехал быть при них; однако он от того отрекся. Был в прочем весьма нежен, а особливо в платье, а притом и влюбчив. Терентий, римский комик, ему подражал и переводил комедии его.

Мильтон, преславный аглинский стихотворец, творец эпической поэмы «Потерянного рая». Родился в Лондоне в 1606 году, умер в 1674 году.

Мольер, преславный французский комик, или паче славнейший изо всех комиков на свете. Родился в Париже в 1620 году, умер на 53 века своего, в 1673 февраля 17 дня. Лучшие его комедии суть: «Мизантроп», «Лицемер», «Школа жен», «Школа мужей», «Ученые женщины» и «Амфитрион».

Овидий, знатный римлянин и великий стихотворец. Родился в 711 году от создания города. Был у Августа-цесаря в милости, но после сослан в ссылку, которыя причины подлинно никто не знает. Некоторые из составлений его пропали, между которыми и последние книги «Фастов» и трагедия «Медея», которую Тацит, Квинтилиян и другие похваляют. Все его сочинения, как «Превращения», «Героиды», «Элегии», так и прочие, содержатся в великом почтении.

Персий, сатирик римский. Жил во время императора Нерона. Умер на 28 году жизни своей.

Пиндар, греческий стихотворец и глава лириков, родом фебанин. Жил до рождества Христова с лишком за 470 лет. Его составления было много книг, однако остались только оды, которые он сочинил при Олимпийских, Истмисских, Пифисских и Немейских играх. Был в Греции в превеликой чести, и не только он, но и потомки его в почтении содержались. Александр Великий, больше ста лет после смерти сего великого стихотворца, разоряя Фебанский город, дому тому, в котором жил сей стихотворец, не прикоснулся из почтения.

Плавт, римский комик. Умер в 570 году от создания города. Из комедий его осталося двадцать. Был человек разума острого.

Поп, остроумный аглинский писатель, стихотворец последнего времени.

Проперций, латинский стихотворец. Был любим Меценатом и Корнелием Галлом. Казнен по повелению Августа отсечением головы за то, что он прилепился к стороне Антониевой. Сочинения его суть стихотворствы любовные.

Расин, великий стихотворец, преславный трагик французский. Родился в 1639 году. Умер в 1699 апреля 22 дня на 59 году жизни своей. Стихотворство его всякую похвалу превосходит. Лучшие его трагедии суть: «Аталия», «Федра», «Ифигения», «Митридат», «Андромаха», «Британик».

Руссо, французский стихотворец последнего времени, славный лирик.

Сафо, стихотворица из Митилина, столичного города острова Лесбоса. Жила лет за 600 до рождества Христова. Сочинения ее состояли в 9 книгах од, во многих книгах эпиграмм. Делала элегии, стихи эпиталамические и много других стихотворств составляла; однако все ея сочинения, кроме двух од и двух эпиграмм, пропали. Сократ, Аристотель, Страбон, Дионисий Галикарнасский, Лонгин и император Иулиян ей похвалу приносят. Сверх того ставится, что и Овидий в лучших своих стихах, которые трогают сердца, подражал сей стихотворице.

Софокл, знатнейший греческий трагик, ученик Ешиллов, которого он далеко превзошел. Родился во 2 году 71 Олимпиады в Колоне, городке аттическом. Умер в 349 году от создания Рима, в 90 лет века своего, за 405 лет до рождества Христова. Из трагедий его поныне только семь осталось.

Сюз (де ла), графиня, французская стихотворица. Писала элегии.

Тасс, славнейший итальянский стихотворец, творец эпической поэмы «Освобожденного Ерусалима» и пастушьей поэмы «Аминта». Родился в королевстве Неаполитанском. Умер 1595 году, на 51 века своего.

Терентий, лучший римский комик, родом африканец из Карфагена. Был прежде невольник Терентия Лукана и получил свободу за разум. Подражал Менандру, а ему подражал Мольер. Умер в 595 году от создания города. Из комедий его осталось шесть.

Тибулл, римлянин времени цесаря Августа и стихотворец латинский, родился в 711 году Рима, в одном году с Овидием, за 43 года до рождества Христова. Гораций и Овидий были ему друзья. Умер очень молод, за 17 лет до рождества. Сочинял элегии, которые в почтении содержатся. Овидий смерть его в прекрасной элегии оплакивает.

Фонтен (де ла), славный французский стихотворец. Сочинения его суть: «Притчи» и «Сказки», которые от погруженного в простоте искусства, самыми музами сочинены быть кажутся. Умер на 74 году века своего, в 1695 году апреля 13 дня.

Шекеспир, аглинский трагик и комик, в котором и очень худого и чрезвычайно хорошего очень много. Умер 23 дня апреля, в 1616 году, на 53 века своего.

Ювенал, сатирик римский. Жил во время первого века по рождестве.

Феокрит, греческий стихотворец, урожением сиракузец. Жил при дворе Птоломея Филадельфа в Египте. Сочинял идиллии, которым Виргилий подражал в своих эклогах.

Фондель, славный голландский стихотворец, или Виргилий тамошний, трагик хороший. Жил в 17 веке. Умер 5 дня февраля, в 1679 году, на 92 века своего.

ЭЛЕГИИ

«Страдай, прискорбный дух! Терзайся, грудь моя!..»

  Страдай, прискорбный дух! Терзайся, грудь моя!    Несчастливее всех людей на свете я!    Я счастья пышного сыскать себе не льстился    И от рождения о нем не суетился;    Спокойствием души одним себе ласкал:    Не злата, не сребра, но муз одних искал.    Без провождения я к музам пробивался    И сквозь дремучий лес к Парнасу прорывался.    Преодолел я труд, увидел Геликон;    Как рай, моим очам вообразился он.    Эдемским звал его я светлым вертоградом,[84]    А днесь тебя зову, Парнас, я мрачным адом;    Ты мука фурий мне, не муз ты мне игра.    О бедоносная, противная гора,    Подпора моея немилосердой части,    Источник и вина всея моей напасти,    Плачевный вид очам и сердцу моему,    Нанесший горести бесчисленны ему!    Несчастен был тот день, несчастнейша минута,    Когда по строгости и гневу рока люта,    Польстив утехою и славою себе,    Ногою в первый раз коснулся я тебе.    Крылатый мне там конь был несколько упорен,    Но после стал Пегас обуздан и покорен.    Эрата перва мне воспламенила кровь,    Я пел заразы глаз и нежную любовь;    Прелестны взоры мне сей пламень умножали,    Мой взор ко взорам сим, стихи ко мне бежали.    Стал пети я потом потоки, берега,    Стада и пастухов, и чистые луга.    Ко Мельпомене я впоследок обратился,    И, взяв у ней кинжал,[85] к теятру я пустился.    И, музу лучшую, к несчастью, полюбя,    Я сей, увы! я сей кинжал вонжу в себя,    И окончаю жизнь я прежнею забавой,[86]    Довольствуясь одной предбудущею славой,    Которой слышати не буду никогда.    Прожив на свете век, я сетую всегда,    Когда лишился я прекрасной Мельпомены    И стихотворства стал искати перемены,    Де Лафонтен, Эсоп в уме мне были вид.    Простите вы, Расин, Софокл и Еврипид;    Пускай, Расин, твоя Монима жалко стонет,    Уж нежная любовь ея меня не тронет.    Орестова сестра[87] пусть варвара клянет,    Движения, Софокл, во мне нимало нет.    С супругом, плача, пусть прощается Альцеста[88],    Не сыщешь, Еврипид, в моем ты сердце места,    Аристофан[89] и Плавт, Терентий,[90] Молиер,    Любимцы Талии и комиков пример,    Едва увидели меня в парнасском цвете,    Но все уж для меня кончается на свете.    Не буду драм писать, не буду притчей плесть,    И на Парнасе мне противно все, что есть.    Не буду я писать! Но ― о несчастна доля!    Во предприятии моя ли этом воля?    Против хотения мя музы привлекут    И мне решение другое изрекут.    Хочу оставить муз и с музами прощаюсь,    Прощуся с музами и к музам возвращаюсь:    Любовницею так любовник раздражен,    Который многи дни был ею заражен,    Который покидать навек ее печется    И в самый оный час всем сердцем к ней влечется.    Превредоносна мне, о музы, ваша власть!    О бесполезная и пагубная страсть,    Которая стихи писать меня учила!    Спокойство от меня ты вечно отлучила,    Но пусть мои стихи презренье мне несут,    И музы кровь мою, как фурии, сосут,    Пускай похвалятся надуты оды громки,    А мне хвалу сплетет Европа и потомки.

1768

СОНЕТЫ

«О существа состав, без образа смещенный…»

   О существа состав, без образа смешенный,    Младенчик, что мою утробу бременил    И, не родясь еще, смерть жалостно вкусил    К закрытию стыда девичества лишенной!    О ты, несчастный плод, любовью сотворенный!    Тебя посеял грех, и грех и погубил.    Вещь бедная, что жар любви производил!    Дар чести, горестно на жертву принесенный!    Я вижу в жалобах тебя и во слезах.    Не вображайся ты толь живо мне в глазах,    Чтоб меньше беспокойств я, плачуща, имела.    То два мучителя старались учинить:    Любовь, сразивши честь, тебе дать жизнь велела,    А честь, сразив любовь, велела умертвить.

1755

САТИРЫ

О благородстве

   Сию сатиру вам, дворяня, приношу!    Ко членам первым я отечества пишу.    Дворяне без меня свой долг довольно знают,    Но многие одно дворянство вспоминают,    Не помня, что от баб рожденным и от дам    Без исключения всем праотец Адам.    На то ль дворяне мы, чтоб люди работали,    А мы бы их труды по знатности глотали?    Какое барина различье с мужиком?    И тот и тот ― земли одушевленный ком.    А если не ясняй ум барский мужикова,    Так я различия не вижу никакого.    Мужик и пьет и ест, родился и умрет,    Господский также сын, хотя и слаще жрет    И благородие свое нередко славит,    Что целый полк людей на карту он поставит.    Ах, должно ли людьми скотине обладать?    Не жалко ль? Может бык людей быку продать?    А во учении имеем мы дороги,    По коим посклизнуть не могут наши ноги:    Единой шествуя, вдали увидя дым,    Я твердо заключу, что там огонь под ним.    Я знаю опытом, пера тяжеле камень,    И льда не вспламенит и жесточайший пламень;    По счету ведаю, что десять ― пять да пять;    Но это не верста, едина только пядь:    Шагнуть и без наук искусно мы умеем,    А всей премудрости цель дальную имеем,    Хотя и вечно к ней не можем мы дойти,    Но можем на пути сокровищи найти.    Перикл, Алькивияд[91] наукой не гнушались,    Начальники их войск наукой украшались;    Великий Александр и ею был велик,    Науку храбрый чтит венчанный Фридерик[92];    Петром она у нас Петрополь[93] услаждает,    Екатерина[94] вновь науку насаждает.    Не можно никогда науки презирать,    И трудно без нея нам правду разбирать.    Мне мнится, на слепца такой судья походит,    Младенец коего, куда похочет, водит.    На то ль кому судьба высокий чин дала,    Чтоб он подписывал, подьячий вел дела?    Такою слабостью умножатся нам нищи,    Лишенны им навек своей дневныя пищи.    Подьячий согрешит или простой солдат:    Один из мужиков, другой из черни взят,    А во дворянстве всяк, с каким бы ни был чином,    Не в титле ― в действии быть должен дворянином,    И непростителен большой дворянский грех.    Начальник, сохраняй уставы больше всех!    Дворянско титло нам из крови в кровь лиется;    Но скажем: для чего дворянство так дается?    Коль пользой общества мой дед на свете жил,    Себе он плату, мне задаток заслужил,    А я задаток сей, заслугой взяв чужею,    Не должен класть его достоинства межею.    И трудно ли сию задачу разрешить,    Когда не тщимся мы работы довершить,    Для ободрения пристойный взяв задаток,    По праву ль без труда имею я достаток?    Судьба монархине велела побеждать    И сей империей премудро обладать,    А нам осталося во дни ея державы    Ко пользе общества в трудах искати славы.    Похвален человек, не ищущий труда,    В котором он успеть не может никогда.    К чему способен он, он точно разбирает:    Пиитом не рожден, бумаги не марает,    А если у тебя безмозгла голова,    Пойди и землю рой или руби дрова,    От низких более людей не отличайся    И предков титлами уже не величайся.    Сей Павла воспитал,[95] достойного корон,    Дабы подобен был Екатерине он;    С Спиридовым[96] валы Орловы[97] пребегают    И купно на водах с ним пламень возжигают;    Голицын[98] гонит рать, Румянцев[99] ― наш Тюренн[100],    А Панин[101] ― Мальборуг[102] у неприступных стен;    Подобно Еропкин[103] в час бдения не дремлет,    И силу дерзкия Мегеры он отъемлет.[104]    А ты, в ком нет ума, безмозглый дворянин,    Хотя ты княжеский, хотя господский сын,    Как будто женщина дурная, не жеманься    И, что тебе к стыду, пред нами тем не чванься!    От Августа[105] пускай влечен твой знатный род, ―    Когда прекрасна мать, а дочь ея урод,    Полюбишь ли ты дочь, узришь ли в ней заразы,    Хотя ты по уши зарой ее в алмазы?    Коль только для себя ты в обществе живешь,    И в поте не своем ты с маслом кашу ешь,    И не собой еще ты сверх того гордишься, ―    Не дивно ли, что ты, дружочек мой, не рдишься?    Без крылья хочешь ты летети к небесам.    Достоин я, коль я сыскал почтенье сам,    А если ни к какой я должности не годен, ―    Мой предок дворянин, а я не благороден.

1771

ПРИТЧИ

Жуки и Пчелы

   Прибаску    Сложу    И сказку    Скажу.    Невежи Жу́ки    Вползли в науки    И стали патоку Пчел делать обучать.    Пчелам не век молчать,    Что их дурачат;    Великий шум во улье начат.    Спустился к ним с Парнаса Аполлон    И Жуков он    Всех выгнал вон,    Сказал: «Друзья мои, в навоз отсель подите;    Они работают, а вы их труд ядите,[106]    Да вы же скаредством и патоку[107] вредите!»

1752(?)

Безногий солдат

   Солдат, которому в войне отшибли ноги,    Был отдан в монастырь, чтоб там кормить его.    А служки были строги    Для бедного сего.    Не мог там пищею несчастливый ласкаться    И жизни был не рад,    Оставил монастырь безногий сей солдат.    Ног нет; пополз, и стал он по миру таскаться.    Я дело самое преважное имел,    Желая, чтоб никто тогда не зашумел,    Весь мозг, колико я его имею в теле,    Был в этом деле,    И голова была пуста.    Солдат, ползя с пустым лукошком,    Ворчал перед окошком:    «Дай милостынку кто мне, для́ ради Христа,    Подайте ради бога;    Я целый день не ел, и наступает ночь».    Я злился и кричал: «Ползи, негодный, прочь,    Куда лежит тебе дорога:    Давно тебе пора, безногий, умирать,    Ползи, и не мешай мне в шахматы играть».    Ворчал солдат еще, но уж не предо мною,    Перед купеческой ворчал солдат женою.    Я выглянул в окно,    Мне стало то смешно,    За что я сперва злился,    И на безногого я, смотря, веселился:    Идти ко всенощной была тогда пора;    Купецкая жена была уже стара    И очень богомольна;    Была вдова и деньгами довольна:    Она с покойником в подрядах клад нашла;    Молиться пеша шла;    Но не от бедности; да что колико можно,    Жила она набожно:    Все дни ей пятница была и середа,[108]    И мяса в десять лет не ела никогда,    Дни с три уже она не напивалась водки,    А сверх того всегда    Перебирала четки.    Солдат и ей о пище докучал,    И то ж ворчал.    Защекотило ей его ворчанье в ухе,    И жалок был солдат набожной сей старухе,    Прося, чтоб бедному полушку подала.    Заплакала вдова и в церковь побрела.    Работник целый день копал из ряды[109]    На огороде гряды    И, встретившись несчастному сему,    Что выработал он, всё отдал то ему.    С ползущим воином работник сей свидетель,    В каком презрении прямая добродетель.

1759

Болван[110]

   Был выбран некто в боги:    Имел он голову, имел он руки, ноги    И стан;    Лишь не было ума на полполушку,    И деревянную имел он душку.    Был ― идол, попросту: Болван.    И зачали Болвану все молиться,    Слезами пред Болваном литься    И в перси бить.    Кричат: «Потщися нам, потщися пособить!»    Всяк помощи великой чает.    Болван того    Не примечает    И ничего    Не отвечает:    Не слушает Болван речей ни от кого,    Не смотрит, как жрецы мошны искусно слабят    Перед его пришедших олтари    И деньги грабят    Таким подобием, каким секретари    В приказе    Под несмотрением несмысленных судей    Сбирают подати в карман себе с людей,    Не помня, что о том написано в указе.    Потратя множество и злата и сребра    И не видав себе молебщики добра,    Престали кланяться уроду    И бросили Болвана в воду,    Сказав: «Не отвращал от нас ты зла:    Не мог ко счастию ты нам пути отверзти!    Не будет от тебя, как будто от козла,    Ни молока, ни шерсти».

1760

Лисица и Статуя

К Елисавете Васильевне Херасковой [111]

   Я ведаю, что ты парнасским духом дышишь,    Стихи ты пишешь.    Не возложил никто на женский разум уз.    Чтоб дамам не писать, в котором то законе?    Минерва ― женщина, и вся беседа муз    Не пола мужеска на Геликоне.    Пиши! Не будешь тем ты меньше хороша,    В прекрасной быть должна прекрасна и душа,    А я скажу то смело,    Что самое прекраснейшее тело    Без разума ― посредственное дело.    Послушай, что тебе я ныне донесу    Про Лису:    В каком-то Статую она нашла лесу;    Венера то была работы Праксителя.    С полпуда говорит Лисица слов ей, меля:    «Промолви, кумушка!» ― Лисица ей ворчит,    А кумушка молчит.    Пошла Лисица прочь, и говорит Лисица:    «Прости, прекрасная девица,    В которой нет ни капельки ума!    Прости, прекрасная и глупая кума!»    А ты то ведаешь, Хераскова, сама,    Что кум таких довольно мы имеем,    Хотя мы дур и дураков не сеем.

1761

Спорщица

Скажи, о муза, мне, какой злой гнев жену Принудил объявить жестокую войну Противу своего возлюбленного мужа, И глупость может ли жене злой быти чужа! Муж будет побежден; сунбурщица, не трусь, И сделай нам над мужем шутку. Поставили на стол большую утку. Жена сказала: «Это гусь». «Не гусь, да утка то», — муж держит это твердо. «О сатана! — Кричит жена. — На то ли я с тобой сопряжена? Вся злобой внутренна моя разожжена». Кричит без памяти, пылит немилосердо: «Коль ты ослеп, я шлюсь на вкус, Иль я тебе такой дам туз, Что ты задремлешь, Коль гуся моего за утку ты приемлешь!» Отведал муж: «Душа! сокровище! мой свет; Гусиного и запаха тут нет». «Бездельник, это гусь, я знаю это прямо». «Пожалуй, женушка, не спорь ты так упрямо. Я шлюсь на всех людей, что утка то, не гусь, И в этом не запрусь». Но чем окончилася шутка? Жена ему дала туза, И плюнула в глаза. Признался муж: на стол поставлен гусь, не утка.

1762

Соболья шуба

Богатство хорошо иметь; Но должно ль им кому гордиться сметь? В собольей дурака я шубе видел, Который всех людей, гордяся, ненавидел. В ком много гордости, известно то, что тот, Конечно, скот. И титла этого в народе сам он просит. Носил ту шубу скот, И скот и ныне носит.

1762

Пир у Льва[112]

   Коль истиной не можно отвечать,    Всего полезнее молчать.    С боярами как жить, потребно это ведать.    У Льва был пир,    Пришел весь мир    Обедать.    В покоях вонь у Льва:    Квартера такова.    А львы живут нескудно,    Так это чудно.    Подобны в чистоте жилищ они чухнам    Или посадским мужикам,    Которые в торги умеренно вступили    И откупами нас еще не облупили    И вместо портупей имеют кушаки,[113]    А кратче так: торговы мужики.    Пришла вонь Волку к носу;    Волк это объявил в беседе без допросу,    Что запах худ.    Услышав, Лев кричит: «Бездельник ты и плут,    Худого запаха и не бывало тут.    И смеют ли в такие толки    Входить о Львовом доме волки?»    А чтобы бредить Волк напредки не дерзал,    Немножечко он Волка потазал    И для поправки наказал,    А именно ― на части растерзал.    Мартышка, видя страшны грозы,    Сказала: «Здесь нарциссы, розы    Цветут».    Лев ей ответствовал: «И ты такой же плут:    Нарциссов, роз и не бывало тут.    Напредки не сплетай ты лести,    А за такие вести    И за приязнь    Прими и ты достойну казнь».    Преставился Волчишка,    Преставилась Мартышка.    «Скажи, Лисица, ты, ― хозяин вопрошал, ―    Какой бы запах нам дышал?    Я знаю, что твое гораздо чувство нежно;    Понюхай ты прилежно».    Лисица на этот вопрос    Сказала: «У меня залег сегодни нос».

1762

Коловратность

   Собака Кошку съела,    Собаку съел Медведь,    Медведя ― зевом ― Лев принудил умереть,    Сразити Льва рука Охотничья умела,    Охотника ужалила Змея,    Змею загрызла Кошка.    Сия    Вкруг около дорожка,    А мысль моя,    И видно нам неоднократно,    Что все на свете коловратно.

1762

Ось и Бык

   В лесу воспитанная с негой,    Под тяжкой трется Ось телегой    И, неподмазанна, кричит.    А Бык, который то везет, везя молчит.    Изображает Ось господчика мне нежна,    Который держит худо счет,    По-русски ― мот,    А Бык ― крестьянина прилежна.    Страдает от долгов обремененный мот,    А этого не воспомянет,    Что пахарь, изливая пот,    Трудится и тягло ему на карты тянет.

1769

Сатир и гнусные люди[114]

   Сквозь темную пред оком тучу    Взгляни, читатель, ты    На светски суеты!    Увидишь общего дурачества ты кучу;    Однако для ради спокойства своего,    Пожалуй, никогда не шевели его;    Основана сия над страшным куча адом,    Наполнена различным гадом,    Покрыта ядом.    С великим пастухи в долине были стадом.    Когда?    Не думай, что тогда,    Когда для человека    Текли часы златаго века,    Когда еще наук премудрость не ввела    И в свете истина без школ еще цвела,    Как не был чин еще достоинства свидетель,    Но добродетель.    И, словом, я скажу вот это наконец:    Реченны пастухи вчера пасли овец,    По всякий день у них была тревога всяка:    Вздор, пьянство, шум и драка.    И, словом, так:    Из паства сделали они себе кабак ―    Во глотку,    И в брюхо, и в бока    На место молока    Цедили водку,    И не жалел никто ни зуб, ни кулака,    Кабашный нектар сей имеючи лекарством,    А бешеную жизнь имев небесным царством.    От водки голова болит,    Но водка сердце веселит,    Молошное питье не диво,    Его хмельняй и пиво;    Какое ж им питье и пить,    Коль водки не купить?    А деньги для чего иного им копить?    В лесу над долом сим Сатир жил очень близко,    И тварию их он презренною считал,    Что низки так они, живут колико низко.    Всегда он видел их, всегда и хохотал,    Что нет ни чести тут, ни разума, ни мира.    Поймали пастухи Сатира    И бьют сего ―    Без милосердия ― невинна Демокрита.    Не видит помощи Сатир ни от кого.    Однако Пан пришел спасти Сатира бита;    Сатира отнял он, и говорил им Пан:    «За что поделали ему вы столько ран?    Напредки меньше пейте;    А что смеялся он, за то себя вы бейте,    А ты вперед, мой друг,    Ко наставлению не делай им услуг;    Опасно наставленье строго,    Где зверства и безумства много».

1769

Шалунья

   Шалунья некая в беседе,    В торжественном обеде,    Не бредила без слов французских ничего.    Хотя она из языка сего    Не знала ничего,    Ни слова одного,    Однако знанием хотела поблистати    И ставила слова французские некстати;    Сказала между тем: «Я еду делать кур»[115].    Сказали дурище, внимая то, соседки:    «Какой плетешь ты вздор! кур делают наседки».

1781

Пучок лучины

   Нельзя дивиться, что была    Под игом Росская держава    И долго паки не цвела,    Когда ея упала слава;    Вить не было тогда    Сего великого в Европе царства,    И завсегда    Была вражда    У множества князей едина государства.    Я это в притче подтвержу,    Которую теперь скажу,    Что россов та была падения причина ―    Была пучком завязана лучина;    Колико руки ни томить,    Нельзя пучка переломить,    Как россы, так она рассыпалась подобно,    И стало изломать лучину всю удобно.

1781

Голуби и Коршун

   Когда-то Голуби уговорились    Избрати Коршуна царем,    Надежду утвердив на нем,    И покорились.    Уж нет убежища среди им оных мест,    Он на день Голубей десятка по два ест.

1781

Брат и сестра

   Брат ― мот. Сестра его журила    И говорила:    «Доколь тебе мотать?    Пора и перестать!»    Он ей ответствовал: «Во злой живу я доле.    Но только ты, сестра, отстанешь от любви ―    И я мотать не буду боле.    Поступком ты своим дорогу мне яви,    И в постоянстве жить по гроб мы будем оба».    Сестра ответствует: «Мотать тебе до гроба!»

1781

Петербург. Проспект по реке Фонтанке от грота и Запасного дворца на полдень

Гравюра Г. Качалова по рисунку М. Махаева.

1753 г.

Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.

СКАЗКИ

Сказка 1[116]

   Мужик у мужика украл с двора корову    И, в городе продав, камку[117] себе купил.    Купил и к празднику скроил жене обнову.    С другого он двора быка себе стащил    И, ласку показав хозяюшке сугубу,    Сшил бострок[118], а теперь купил ей кунью шубу.    Молодка, на себя надев такой наряд,    Уж не работала, прелестна быть старалась    И двум детинушкам угодна показалась.    Они нечаянно нашли как будто клад.    Подпали молодцы, она не покренилась.    На что же и наряд, когда бы не склонилась?    Один из них был тот, чей бык намнясь пропал,    Другой, ― корова чья намнясь с двора пропала.    Молодка таинства в себе не удержала,    Как тот, так и другой про воровство спознал,    Перед судьею тать подробно обличился.    Не знал, как вышло то, однако повинился.    Побит. И велено, как суд определил,    Чтоб тотчас он быка с коровой заплатил.    Как не тужить ему? Он плакал без отрады,    Пришло на рынок несть все женины наряды.    «Не плачь, любезный муж, ― речь женина была, ―    Тебя мне только жаль, а я свое взяла».

1755

ЭПИГРАММЫ

«Ты очень ей любим, она в твоей вся воле…»

Ты очень ей любим, она в твоей вся воле, Да только тридцать есть, которых любит боле.

1756

«Коль мыслишь, я любовь свою к тебе скончала…»

Коль мыслишь, я любовь свою к тебе скончала. Так ищешь тут конца, где не было начала.

1756

«Милон на многи дни с женою разлучился…»

Милон на многи дни с женою разлучился, Однако к ней еще проститься возвратился. Она не чаяла при горести своей, Что возвратится он опять так скоро к ней, Хотя ей три часа казались за неделю, И от тоски взяла другого на постелю. Увидя гостя с ней, приезжий обомлел. Жена вскричала: «Что ты, муж, оторопел? Будь господин страстей и овладей собою; Я телом только с ним, душа моя с тобою».

1756

«Я обесчещена», — пришла просить вдова…»

«Я обесчещена», — пришла просить вдова. Однако знал судья, кто просит такова. «Чем?» — спрашивал ее. «Сегодня у соседа, — Ответствовала та, — случилася беседа. Тут гостья на меня так грубо солгала: Уж ты-де во вдовстве четы́рех родила». Судья ей говорил: «Плюнь на́ эту кручину; Стал свет таков, всегда приложат половину».

1756

«Не вознесемся мы великими чинами…»

Не вознесемся мы великими чинами, Когда сии чины не вознесутся нами. Великий человек, великий господин, Кто как ни думает, есть титул не один. Великий господин — кто чин большой имеет, Великий человек — кто много разумеет, Локк[119] не был господин великий в весь свой век, Ни конь Калигулин[120] — великий человек.

1756

«Нагнала бабушка пред свадьбой внучке скуку…»

Нагнала бабушка пред свадьбой внучке скуку, Рассказывая ей про свадебну науку. Твердила: «Вытерпи, что ночь ни приключит. Тебя опричь меня, мою любезну внуку, При случае таком никто не поучит». А внучка мыслила, целуя бабку в руку: «Уж эту, бабушка, я вытерпела муку!»

1759

«Котора лучше жизнь: в златой ли птичке клетке…»

Котора лучше жизнь: в златой ли птичке клетке Иль на зеленой ветке? Которые стихи приятнее текут? Не те ль, которые приятностью влекут И, шествуя в свободе, В прекрасной простоте, А не в сияющей притворной красоте, Последуя природе, Без бремени одежд, в прелестной наготе, Не зная ни пустого звука, Ни несогласна стука? А к этому большой потребен смысл и труд. Иль те, которые хоть разуму и дивны, Но естеству противны? Пузырь всегда пузырь, хоть пуст, хотя надут.

1759

«Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог…»

Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог. Конечно, голова в почтеньи меньше ног.

1759

«Весь город я спрошу, спрошу и весь я двор…»

Весь город я спрошу, спрошу и весь я двор:

Когда подьячему в казну исправно с году

Сто тысячей рублев сбирается доходу,

Честно́й ли человек подьячий тот иль вор?

1759

«По смерти Откупщик в подземную страну…»

По смерти Откупщик в подземную страну

Пришел пред Сатану,

И спрашивает он: «Скажи, мой друг сердечный,

Не можно ль откупить во аде муки вечной?

Как я на свете жил,

Всем сердцем я тебе и всей душой служил,

Пожалуй, дедушка, на откуп это внуку!

Я множил цену там, а здесь умножу муку».

1760

ЭПИТАФИИ

«Прохожий! Обща всем живущим часть моя…»

   Прохожий! Обща всем живущим часть моя:    Что ты, и я то был; ты будешь то, что я.

1755

ПЕСНИ

«Летите, мои вздохи, вы к той, кого люблю…»

   Летите, мои вздохи, вы к той, кого люблю,    И горесть опишите, скажите, как терплю;    Останьтесь в ея сердце, смягчите гордый взгляд    И после прилетите опять ко мне назад;    Но только принесите приятную мне весть,    Скажите, что еще мне любить надежда есть.    Я нрав такой имею, чтоб долго не вздыхать,    Хороших в свете много, другую льзя сыскать.

1755

«Негде, в маленьком леску…»

   Негде, в маленьком леску,    При потоках речки,    Что бежала по песку,    Стереглись овечки.    Там пастушка с пастухом    На брегу была крутом,    И в струях мелких вод с ним она плескалась.    Зацепила за траву,    Я не знаю точно,    Как упала в мураву,    Вправду иль нарочно.    Пастух ее подымал,    Да и сам туда ж упал,    И в траве он щекотал девку без разбору.    «Не шути так, молодец, ―    Девка говорила, ―    Дай мне встать пасти овец, ―    Много раз твердила, ―    Не шути так, молодец,    Дай мне встать пасти овец;    Не шути, не шути, дай мне пасти стадо».    «Закричу», ― стращает вслух.    Дерзкий не внимает    Никаких речей пастух,    Только обнимает.    А пастушка не кричит,    Хоть стращает, да молчит.    Для чего же не кричит, я того не знаю.    И что сделалось потом,    И того не знаю,    Я не много при таком    Деле примечаю;    Только эхо по реке    Отвечало вдалеке:    Ай, ай, ай! ― знать, они дралися.

1755

«Мы друг друга любим, что ж нам в том с тобою?..»

Мы друг друга любим, что ж нам в том с тобою? Любим и страдаем всякой час, Боремся напрасно мы с своей судьбою, Нет на свете радостей для нас. С лестною надеждой наш покой сокрылся, Мысли безмятежные отняв: От сердец разжженных случай удалился, Удалилось время всех забав. Зрю ль тебя, не зрю ли, равну грусть имею, Равное мучение терплю; Уж казать и взором я тебе не смею, Ах! ни воздыханьем, как люблю. Все любовны знаки в сердце заключенны, Должно хлад являти и гореть: Мы с тобой, драгая! вечно разлученны; Мне тебя осталось только зреть. Жизнь мою приятну пременил рок в злую, Сладость обращенна в горесть мне; Только ныне в мыслях я тебя цалую, Говорю с тобою лишь во сне. Где любови нашей прежние успехи, Где они девалися, мой свет! О печально сердце! Где твои утехи! Все прошло, и уж надежды нет.

1759

«Савушка грешен…»

Савушка грешен, Сава повешен. Савушка, Сава! Где твоя слава? Больше не падки Мысли на взятки. Савушка, Сава! Где твоя слава? Где делись цуки, Деньги и крюки? Савушка, Сава! Где твоя слава? Пруд в вертограде, Сава во аде. Савушка, Сава! Где твоя слава?

1760

" Любовь, любовь, ты, сердце к утехам взманя…»

Любовь, любовь, ты, сердце к утехам взманя, Любовь, ты уж полонила меня; Тобою стал мой взор прельщен И весь мой ум; Мой гордый дух совсем разжжен От сладких дум. Можно ль противиться мне тебе в младости, Ты, страсть приличная летам моим! Рази, рази ты слабу грудь, Кто мил, того ищу, Коль розно с ним я где-нибудь, Везде грущу. Любовь, любовь, ты, сердце к утехам взманя, Любовь, ты уж полонила меня; Но я еще явить боюсь, Что я люблю, Хочу открыть, но все стыжусь И скорбь терплю. Кто это выдумал, будто порочно то, Ежели девушка любит кого? Винна ли я, что тот мне мил, Кому и я мила? А если б он не так любил, Горда б была. Любовь, любовь, ты, сердце к утехам взманя, Любовь, ты уж полонила меня; Любезный мой по всем местам Пускает стон, Но что моим так мил очам, Не знает он. Я притворяюся, взоры свирепствуют, Поступь упорная мучит его; Но полно мне его терзать, Пора печаль пресечь; Пора престати дух смущать И сердце жечь. Любовь, любовь, ты, сердце к утехам взманя, Любовь, ты уж полонила меня; Внимай, мой свет, внимай мой глас, Ты мил мне сам, Не разлучит никто уж нас, Кто злобен нам; Пусть разрываются, кто позавидует Жару любовному наших сердец; А я, влюбясь, назло им всем Пребуду ввек верна, Коль в сердце буду я твоем Всегда одна.

1770

«Не грусти, мой свет! Мне грустно и самой…»

Не грусти, мой свет! Мне грустно и самой, Что давно я не видалася с тобой, — Муж ревнивый не пускает никуда; Отвернусь лишь, так и он идет туда. Принуждает, чтоб я с ним всегда была; Говорит он: «Отчего невесела?» Я вздыхаю по тебе, мой свет, всегда, Ты из мыслей не выходишь никогда. Ах, несчастье, ах, несносная беда, Что досталась я такому, молода; Мне в совете с ним вовеки не живать, Никакого мне веселья не видать. Сокрушил злодей всю молодость мою; Но поверь, что в мыслях крепко я стою; Хоть бы он меня и пуще стал губить, Я тебя, мой свет, вовек буду любить.

1770

«Прости, моя любезная, мой свет, прости…»

Прости, моя любезная, мой свет, прости, Мне сказано назавтрее в поход ийти; Не ведомо мне то, увижусь ли с тобой, Ин ты хотя в последний раз побудь со мной. Покинь тоску, иль смертный рок меня унес? Не плачь о мне, прекрасная, не трать ты слез. Имей на мысли то к отраде ты себе, Что я оттоль с победою приду к тебе. Когда умру, умру я там с ружьем в руках, Разя и защищаяся, не знав, что страх; Услышишь ты, что я не робок в поле был, Дрался с такой горячностью, с какой любил. Вот трубка, пусть достанется тебе она! Вот мой стакан, наполненный еще вина; Для всех своих красот ты выпей из него, И будь ко мне наследницей лишь ты его. А если алебарду заслужу я там, С какой явлюся радостью к твоим глазам! В подарок принесу я шиты башмаки, Манжеты, опахало, щегольски чулки.

1770

«Если девушки метрессы…»[121]

   Если девушки метрессы[122],    Бросим мудрости умы;    Если девушки тигрессы,    Будем тигры так и мы.    Как любиться в жизни сладко,    Ревновать толико гадко,    Только крив ревнивых путь,    Их нетрудно обмануть.    У муринов[123] в государстве    Жаркий обладает юг.    Жар любви во всяком царстве,    Любится земной весь круг.

1781

ПАРОДИИ

Ода вздорная II[124]

   Гром, молнии и вечны льдины,    Моря и озера шумят,    Везувий мещет из средины    В подсолнечну горящий ад.    С востока вечна дым восходит,    Ужасны облака возводит    И тьмою кроет горизонт.    Эфес горит, Дамаск пылает,    Тремя Цербер гортаньми лает,    Средьземный возжигает понт.    Стремглав Персеполь упадает,    Подобно яко Фаэтон,    Нептун державу покидает    И в бездне повергает трон;    Гиганты руки возвышают,    Богов жилище разрушают,    Разят горами в твердь небес,    Борей, озлясь, ревет и стонет,    Япония в пучине тонет,    Дерется с Гидрой Геркулес.    Претяжкою ступил ногою    На Пико яростный Титан    И, поскользнувшися, другою ―    Во грозный льдистый океан.    Ногами он лишь только в мире,    Главу скрывает он в эфире,    Касаясь ею небесам.    Весь рот я, музы, разеваю    И столько хитро воспеваю,    Что песни не пойму и сам.

1759

РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Справка[125]

Запрос    Потребна в протокол порядочная справка,    Имеет в оном быть казенный интерес,    Понеже выпала казенная булавка;    Какой по описи булавки оной вес,    Железо или медь в булавке той пропала,    В котором именно году она упала,    В котором месяце, которого числа.    Которым и часом, которою минутой,    Казенный был ущерб булавки помянутой? Ответ    Я знаю только то, что ты глупяй осла.

1759

Море и вечность

   Впадете вскоре,    О невские струи, в пространное вы море,    Пройдете навсегда,    Не возвратитеся из моря никогда, ―    Так наши к вечности судьбина дни преводит,    И так оттоле жизнь обратно не приходит.

1759

Расставание с музами[126]

   Для множества причин    Противно имя мне писателя и чин;    С Парнаса нисхожу, схожу противу воли    Во время пущего я жара моего,    И не взойду по смерть я больше на него, ―    Судьба моей то доли.    Прощайте, музы, навсегда!    Я более писать не буду никогда.

1759

Жалоба

   Во Франции сперва стихи писал мошейник,[127]    И заслужил себе он плутнями ошейник;[128]    Однако королем прощенье получил    И от дурных стихов французов отучил.    А я мошенником в России не слыву    И в честности живу;    Но если я Парнас российский украшаю    И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю,    Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть,    Скоряе умереть?    Слаба отрада мне, что слава не увянет,    Которой никогда тень чувствовать не станет.    Какая нужда мне в уме,    Коль только сухари таскаю я в суме?    На что писателя отличного мне честь,    Коль нечего ни пить, ни есть?

Начало 1770-х годов

ПРИМЕЧАНИЯ

Александр Петрович Сумароков (1717–1777) — драматург, поэт, один из главных теоретиков русского классицизма. Принадлежал к старинному дворянскому роду. Первоначальное образование получил дома, затем с 1732 до 1740 года обучался в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, привилегированном дворянском учебном заведении XVIII века. К этому времени относятся ранние литературные опыты Сумарокова — оды. После окончания кадетского корпуса находился на военной службе. В 1747 году вышла первая трагедия Сумарокова «Хорев», за ней последовали другие пьесы. Всего им написано девять трагедий и двенадцать комедий. С 1756 до 1761 года Сумароков был директором постоянного Российского театра в Петербурге.

В 1759 году издавал собственный журнал «Трудолюбивая пчела».

Последние годы жизни провел в большой нищете.

При жизни Сумароков более всего прославился своими трагедиями. Современники называли его «северным Расином». Сюжеты для своих трагедий Сумароков брал чаще всего из легендарной или полулегендарной русской истории. Написанные правильными александрийскими стихами, изобилующие длинными патетическими монологами, они потрясали зрителей драматической судьбой своих героев, в душе которых любовная страсть боролась с гражданским долгом. Наиболее смелой в политическом отношении была его тираноборческая трагедии «Дмитрий Самозванец».

Сумароков был чрезвычайно плодовитым писателем. Кроме драматических произведений его перу принадлежат оды, сатиры, притчи, песни, эпистолы и статьи, преимущественно теоретического характера. Сумароков имел многих учеников и последователей. Среди них Херасков, В. Майков, Княжнин. Полное собрание сочинений Сумарокова в десяти частях было издано в 1781–1782 годах Н. И. Новиковым.

Стихотворения А. Сумарокова печатаются по тексту изданий: А. П. Сумароков, Избранные произведения (Библиотека поэта. Большая серия), «Советский писатель», Л. 1957, и А. П. Сумароков, Полное собрание всех сочинений, ч. 7 и 8, М. 1781.


Примечания

1

25 день ноября — день, в который Елизавета Петровна в результате дворцового переворота в 1741 году вступила на престол.

2

Кровавый меч приял покой. — в 1743 году был заключен мир с Швецией.

3

Кир (ок. 558–529 до н. э.) — древнеперсидский царь, присоединивший к Персии Вавилонское царство.

4

Се ищет Греция Елены // И вержет Илионски стены. — имеется в виду Троянская война, начавшаяся, по преданию, из-за похищения гречанки Елены троянцем Парисом.

5

Иулий — Гай Юлий Цезарь (100–44 гг. до н. э.) — римский военный и политический деятель.

6

Похвальный греков главный царь… // Для мщения багрит олтарь. — Царь Агамемнон, желая умилостивить богов и вымолить у них победу над Троей, принес им в жертву свою дочь Ифигению.

7

Подвластен деве… — Имеется в виду богиня мудрости, дева-воительница Афина Паллада.

8

Белтских гор — Скандинавских гор.

9

Эпистола о стихотворстве. — Вторая эпистола из книги А. Сумарокова «Две эпистолы». В первой эпистоле трактовались вопросы русского литературного языка.

10

Гудок — старинная трехструнная скрипка.

11

Прадон Николай (1632–1698) — французский драматург, неудачно соперничавший с Расином.

12

Шапелен — Шаплен Жан (1595–1674) — бездарный французкий поэт. Имена Прадона и Шаплена стали синонимами самодовольных бездарностей в искусстве.

13

Корнелий, нареченный «Великий», преславный трагик французский. Родился в Руане, в 1606 году, июня 6 дня. Умер в 1684 году. Великим назван он не столько от хорошего стихотворства, как от великого духа и высоких мыслей. Лучшие его трагедии суть: «Цинна», «Родогуна», «Гораций», «Цид», «Полиевкт», «Помпей» и «Ираклий». (Прим. автора).

14

Расин, великий стихотворец, преславный трагик французский. Родился в 1639 году. Умер в 1699 апреля 22 дня на 59 году жизни своей. Стихотворство его всякую похвалу превосходит. Лучшие его трагедии суть: «Аталия», «Федра», «Ифигения», «Митридат», «Андромаха», «Британик». (Прим. автора).

15

Депро-Боало, преславный стихотворец, сатирик французский. Родился в Париже 5 декабря 1636 года. Умер 13 марта в 1711 году на 74 века своего. Сочинения его суть: «Наставление стихотворцам», 12 сатир, 12 эпистол и поэма героическая шуточная. Слава его, к чести французского стихотворства, по всей Европе распростерта. (Прим. автора).

16

Делафонтен — Лафонтен Жан (1621–1695) — знаменитый французский баснописец.

17

Вольтер, великий стихотворец и преславный французский трагик; лучшие его трагедии суть: «Альзира», «Меропа», «Брут» и «Мариамна». «Генрияда», героическая его поэма, есть некое сокровище стихотворства. Как «Генрияда», так и трагедии его важностью, сладостью, остротой и великолепием наполнены. Склад его летуч, слова избранны, изъяснения проницательны, а всё то купно показывает в нем великого стихотворца. (Прим. автора).

18

Кантемир, сын волосского господаря, был, как сказывают, человек весьма разумный и притом ученый. Сочинял на русском языке сатиры, в которых он подражал духу Боалову; только, будучи чужестранным, не знал истинной красоты нашего языка. Разум его и в стихотворстве гораздо виден, ежели сочиненные им сатиры стихотворством назвать можно; однако нет в стихах его ни порядочного в речах сопряжения, ни свободных и надлежащих рифм, ни меры стоп, ни пресечения, ни наблюдения грамматических правил, и нет ничего в них, чего красота языка и стихотворство требует, и хотя разумные его мысли и видны, но повсюду нечистым, неправильным, холодным и принужденным складом гораздо затмеваются. (Прим. автора).

19

Феофан — Имеется в виду Феофан Прокопович.

20

Гомер, славнейший греческий стихотворец, творец «Илиады» и «Одиссеи». Думают, что он жил спустя 302 года после Троянской войны, за 207 лет до рождества Христова. В «Илиаде» воспевает он Ахиллесов гнев, или паче троянскую брань, а в «Одиссее» путешествие Улиссово. Какой он был уроженец, того никто подлинно не ведает ― а Геродот называет его эолянином. Семь городов о его урожении спорили. Александр Великий содержал письмы его в превеликом почтении. Греки его почти боготворили, и называется он отцом стихотворцев. (Прим. автора).

21

Сафо, стихотворица из Митилина, столичного города острова Лесбоса. Жила лет за 600 до рождества Христова. Сочинения ее состояли в 9 книгах од, во многих книгах эпиграмм. Делала элегии, стихи эпиталамические и много других стихотворств составляла; однако все ея сочинения, кроме двух од и двух эпиграмм, пропали. Сократ, Аристотель, Страбон, Дионисий Галикарнасский, Лонгин и император Иулиян ей похвалу приносят. Сверх того ставится, что и Овидий в лучших своих стихах, которые трогают сердца, подражал сей стихотворице. (Прим. автора).

22

Феокрит, греческий стихотворец, урожением сиракузец. Жил при дворе Птоломея Филадельфа в Египте. Сочинял идиллии, которым Виргилий подражал в своих эклогах. (Прим. автора).

23

Ешилл <Эсхилл>, греческий трагик и установитель прямыя трагедии, родился в 1 году 60 Олимпиады, за 540 лет до рождества Христова. Умер 65 лет. Из трагедий его поныне семь осталось. (Прим. автора).

24

Анакреон, греческий лирик. Жил во время Поликрата, мучителя самосского, за 500 лет до рождества Христова, и был современник Киру, Крезу, Солону и Есопу. Писал оды или, лучше сказать, песни любовные и пьянственные, которые высоко поставляются. (Прим. автора)

25

Софокл, знатнейший греческий трагик, ученик Ешиллов, которого он далеко превзошел. Родился во 2 году 71 Олимпиады в Колоне, городке аттическом. Умер в 349 году от создания Рима, в 90 лет века своего, за 405 лет до рождества Христова. Из трагедий его поныне только семь осталось. (Прим. автора).

26

Еврипид, славный греческий трагик, родился в Саламине во 2 году 75 Олимпиады, в 275 году от создания Рима, за 479 лет до рождества Христова. Был современник Софоклу и друг Сократу. Из трагедий его осталось осьмнадцать, которые почти в таком же содержатся почтении, как и Софокловы. (Прим. автора).

27

Менандр, лучший греческий комик. Родился в Афинах в 109 Олимпиаде, ученик Феофрастов. Был в превеликом почтении, и некоторые государи к нему посольства присылали с прошением, чтоб он приехал быть при них; однако он от того отрекся. Был в прочем весьма нежен, а особливо в платье, а притом и влюбчив. Терентий, римский комик, ему подражал и переводил комедии его. (Прим. автора).

28

Аристофан, греческий комик, современник Еврипиду, Демосфену и Сократу. Жил за 437 лет до рождества Христова. Плутарх его Менандру предпочитает. Платон, глава академиков, ученик Сократов и учитель Аристотелев, сочинения его много почитал. Сократу и Еврипиду был Аристофан великий неприятель. Из комедий его осталось одиннадцать. (Прим. автора).

29

Пиндар, греческий стихотворец и глава лириков, родом фебанин. Жил до рождества Христова с лишком за 470 лет. Его составления было много книг, однако остались только оды, которые он сочинил при Олимпийских, Истмисских, Пифисских и Немейских играх. Был в Греции в превеликой чести, и не только он, но и потомки его в почтении содержались. Александр Великий, больше ста лет после смерти сего великого стихотворца, разоряя Фебанский город, дому тому, в котором жил сей стихотворец, не прикоснулся из почтения. (Прим. автора).

30

Овидий, знатный римлянин и великий стихотворец. Родился в 711 году от создания города. Был у Августа-цесаря в милости, но после сослан в ссылку, которыя причины подлинно никто не знает. Некоторые из составлений его пропали, между которыми и последние книги «Фастов» и трагедия «Медея», которую Тацит, Квинтилиян и другие похваляют. Все его сочинения, как «Превращения», «Героиды», «Элегии», так и прочие, содержатся в великом почтении. (Прим. автора).

31

Виргилий, знатнейший римский стихотворец, родом мантуанин. Родился 15 октября, в 684 году от создания города. Был в милости у Августа, любим Меценатом и Поллионом. В «Эклогах» своих подражал он Феокриту, в «Георгиках» Гесиоду, в «Энеидах» Гомеру. «Энеиды», которым весь свет удивляется, приказал он при смерти своей после себя сжечь как труд еще не исправленный; однако, по повелению Августа, два хорошие стихотворцы, друзья Виргилиевы, Тукк и Варий, их просмотрели и, ничего от себя не прибавляя, их исправили одним только отсечением того, что им по справедливости не показалось. Все Виргилиевы сочинения преславны, а особливо «Энеиды», которые почитаются лучшим на свете стихотворством. (Прим. автора).

32

Терентий, лучший римский комик, родом африканец из Карфагена. Был прежде невольник Терентия Лукана и получил свободу за разум. Подражал Менандру, а ему подражал Мольер. Умер в 595 году от создания города. Из комедий его осталось шесть. (Прим. автора).

33

Персий, сатирик римский. Жил во время императора Нерона. Умер на 28 году жизни своей. (Прим. автора).

34

Плавт, римский комик. Умер в 570 году от создания города. Из комедий его осталося двадцать. Был человек разума острого. (Прим. автора).

35

Гораций, лирик и сатирик римский. Родился в 689 году от создания города. Был у Августа и Мецената в милости. Умер 57 лет. От него имеем мы «Наставление стихотворцам», которому подражал Боало. Оды, сатиры и эпистолы, все его сочинения содержатся в великом почтении. (Прим. автора).

36

Ювенал, сатирик римский. Жил во время первого века по рождестве. (Прим. автора).

37

Лукреций, стихотворец римский. Родился в 657 или в 658 году Рима, сочинил поэму в шести книгах, «О естестве вещей». (Прим. автора).

38

Лукан, латинский стихотворец. Родился в Испании в 39 году от рождества. В Рим привезен он осьми лет. Был у Нерона в великой милости, а потом от славного сего мучителя умерщвлен растворением жил. Сочинил поэму о Фарсальской между Цесарем и Помпеем брани. (Прим. автора).

39

Тибулл, римлянин времени цесаря Августа и стихотворец латинский, родился в 711 году Рима, в одном году с Овидием, за 43 года до рождества Христова. Гораций и Овидий были ему друзья. Умер очень молод, за 17 лет до рождества. Сочинял элегии, которые в почтении содержатся. Овидий смерть его в прекрасной элегии оплакивает. (Прим. автора).

40

Проперций, латинский стихотворец. Был любим Меценатом и Корнелием Галлом. Казнен по повелению Августа отсечением головы за то, что он прилепился к стороне Антониевой. Сочинения его суть стихотворствы любовные. (Прим. автора).

41

Галл, стихотворец латинский. Был у цесаря Августа в великой милости и сделан от него губернатором Египта; однако за строгость свою и прочие неприятные народу поступки оттуда изгнан и во отчаянии сам себя умертвил, в 728 году города, на 43 века своего. Виргилий и Овидий ему друзья были. (Прим. автора).

42

Малгерб, французский стихотворец, славный лирик. Родился около 1555 году. Умер в Париже в 1628 году. (Прим. автора).

43

Руссо, французский стихотворец последнего времени, славный лирик. (Прим. автора).

44

Кино, творец французских опер, стихотворец нежной лиры, уроженец парижский. Родился в 1633 году. Умер в 1688 ноября 26 дня. (Прим. автора).

45

Мильтон, преславный аглинский стихотворец, творец эпической поэмы «Потерянного рая». Родился в Лондоне в 1606 году, умер в 1674 году.(Прим. автора).

46

Шекеспир, аглинский трагик и комик, в котором и очень худого и чрезвычайно хорошего очень много. Умер 23 дня апреля, в 1616 году, на 53 века своего. (Прим. автора).

47

Тасс, славнейший итальянский стихотворец, творец эпической поэмы «Освобожденного Ерусалима» и пастушьей поэмы «Аминта». Родился в королевстве Неаполитанском. Умер 1595 году, на 51 века своего. (Прим. автора).

48

Ариост, феррарец, стихотворец италиянский. Умер июля 13 дня в 1533 году, 69 лет. Сочинил поэму, называемую «Роланд». (Прим. автора).

49

Камоенс, славный стихотворец португальский, или Виргилий тамошний, творец эпической поэмы «Лусияды». Умер в 1579 году, за 50 лет века своего. (Прим. автора).

50

Лоп <Лопе де Вега>, славный испанский комик. Умер августа 24 дня в 1635 году на 72 века своего. Был кавалер Малтийского ордена. Сочинил триста комедий. (Прим. автора).

51

Фондель, славный голландский стихотворец, или Виргилий тамошний, трагик хороший. Жил в 17 веке. Умер 5 дня февраля, в 1679 году, на 92 века своего. (Прим. автора).

52

Гинтер, немецкий стихотворец последнего времени, которого тщательно составленные и вычищенные им стихи, хотя таковых и гораздо меньше, нежели других, превеликой похвалы достойны. (Прим. автора).

53

Поп, остроумный аглинский писатель, стихотворец последнего времени. (Прим. автора).

54

Пастушка за сребро и злато… — пастушка вместо серебра и золота.

55

Плачевной музы глас — голос печальной музы элегии (Евтерны).

56

Ириса… Филиса — условные имена любовниц, часто встречающиеся во Французкой поэзии XVII–XVIII веков.

57

Не представляй двух действ… — Речь идет о так называемом единстве действия, не допускавшем в драматическом произведении двух параллельных сюжетных линий.

58

Афины и Париж, зря красну царску дщерь… — то есть Ифигению, героиню одноименных трагедии Еврипида и Расина.

59

Не сделай трудности и местом мне своим… — В этом стихе и далее обосновывается принцип единства места, не допускавший перенесения действия из одного места в другое.

60

Трезенский князь — Ипполит, герой трагедии Расина «Федра», живший, по преданию, в городе Трезене.

61

Арисия — героиня той же трагедии.

62

Сын Андромахин — Астианакс (или Скамандрий). Имеется в виду трагедия Расина «Андромаха», содержание которой и пересказывается далее.

63

Пирр — герой этой же пьесы, царь, влюбленный в плененную греками Андромаху.

64

Богинин сын — Ахилл, сын богини Фемиды.

65

Клитемнестрин плод — дочь Клитемнестры Ифигения.

66

Нерон прекрасную Июнью похищает… — Император Нерон и Юния — герои трагедии Расина «Британик», содержание которой и пересказывается ниже.

67

Мониме за любовь приносится отрава. — Монима, героиня трагедии Расина «Митридат», была отравлена отцом своего возлюбленного — царем Митридатом.

68

«Аталья» — пьеса Расина, считалась лучшей из его трагедии.

69

«Меропа» без любви тронула всех сердца. — В трагедии «Меропа» Вольтер отказался от канонического любовного сюжета.

70

«Альзира» — трагедия Вольтера «Альзира, или Американцы).

71

Мольер, преславный французский комик, или паче славнейший изо всех комиков на свете. Родился в Париже в 1620 году, умер на 53 века своего, в 1673 февраля 17 дня. Лучшие его комедии суть: «Мизантроп», «Лицемер», «Школа жен», «Школа мужей», «Ученые женщины» и «Амфитрион». (Прим. автора).

72

Мольеров «Лицемер»… — Имеется в виду пьеса Мольера «Тартюф, или Обманщик».

73

Детуш, знатный французский комик. Комедии его «Тщеславный» и «Женатый философ» безмерно хороши. (Прим. автора).

74

Ерго — итак, следовательно (от лат. ergo).

75

«Рест!» — Этим словом игрок объявлял, что он идет «ва-банк».

76

…свои в сатирах правы… — свои правила в сатирах.

77

Фонтен (де ла), славный французский стихотворец. Сочинения его суть: «Притчи» и «Сказки», которые от погруженного в простоте искусства, самыми музами сочинены быть кажутся. Умер на 74 году века своего, в 1695 году апреля 13 дня. (Прим. автора).

78

Смешных геройческих поэм — герои-комических поэм.

79

Сонет, рондо, баллад — но французской поэзии эпохи классицизма названия лирических стихотворений, отличавшихся строго выдержанной изощренной формой.

80

Сюз (де ла), графиня, французская стихотворица. Писала элегии. (Прим. автора).

81

Ломоносов, русский стихотворец, хороший лирик. Петербургской Академии наук и исторического собрания член и профессор химии. (Прим. автора).

82

Штивелиус — имя бездарного ученого, педанта, встречавшееся в немецкой литературе XVIII века. Сумароков под этим именем подразумевает Тредиаковского.

83

Страстям ругался — издевался над низкими страстями.

84

Эдемским… вертоградом — райским садом.

85

И, взяв у ней кинжал… — Кинжал — одна из эмблем трагедии.

86

И окончаю жизнь я прежнею забавой… — умираю от того, что было прежде моим удовольствием.

87

Орестова сестра — Электра, героиня одноименной трагедии греческого драматурга Софокла (ок. 497–406 до н. э.).

88

Альцеста — Алкеста, героиня одноименной трагедии греческого драматурга Еврипида.

89

Аристофан (ок. 446—ок. 385 до н. э.) — греческий комедиограф.

90

Плавт Тит Макций (род. в середине III в. — ум. ок. 184 до н. э.) и Терентий — Теренций Публий (ок. 185–159 до н. э.) — римские комедиографы.

91

Перикл (ок. 490–429 до н. э.) и Алькивияд — Алкивиад (ок. 450–404 до н. э.) — известные политические деятели в Афинах.

92

Фридерик — Фридрих II (1712–1786) — прусский король с 1740 года.

93

Петрополь — Петербург.

94

Екатерина — Екатерина II (1729–1796), российская императрица с 1762 года.

95

Сей Павла воспитал… — Никита Иванович Папин (1718–1783), воспитатель Павла I.

96

С Спиридовым… — Григории Андреевич Спиридов (1713–1790) адмирал, участник победоносной Чесменской битвы (1770 г.), в которой был сожжен турецкий флот.

97

Орловы — Алексей Григорьевич (1737–1803), главнокомандующий русских флотом в 1770 году, фаворит Екатерины II, и его брат Федор Григорьевич (1741–1796).

98

Голицын Александр Михайлович (1718–1783) — крупный военный деятель, участник русско-турецкой войны 1768–1774 годов.

99

Румянцев Петр Александрович (1725–1796) — полководец, в русско-турецкой войне 1768–1774 годов командовал 1-й действующей армией.

100

Тюренн Анри (1611–1675) — французский военачальник

101

Панин Петр Иванович (1721–1789) — выдающийся военный деятель, под его руководством в 1770 году были взяты турецкие крепости Бендеры и Аккерман.

102

Мальборуг — Мальборо Джон Черчиль (1650–1722) — английский политический и военный деятель.

103

Еропкин Петр Дмитриевич (1724–1805) — главнокомандующий московским гарнизоном.

104

В силу дерзкия Мегеры он отъемлет. — Еропкин руководил подавлением «чумного бунта» 1771 года.

105

От Августа… — Октавиан Август (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.) — римский император.

106

Они работают, а вы их труд ядите. — Эта фраза стала крылатой, после того как Н. И. Новиков поместил ее в качестве эпиграфа к своему сатирическому журналу «Трутень» (1769).

107

Патока — мед.

108

Все дни ей пятница была и середа… — Среда и пятница — постные дни, установленные церковью.

109

Из ряды… — по условию, по договору о плате.

110

Болван — переделка басни Лафонтена «Les Grenouilles qui demandent un Roi» («Лягушки, просящие короля»), восходящей к басне Эзопа «Лягушки».

111

Елизавета Васильевна Хераскова — писательница, жена поэта М. М. Хераскова.

112

Пир у Льва. — Сюжет заимствован из басни Лафонтена «La Cour du Lion» («Двор Льва»).

113

И вместо портупей имеют кушаки… — то есть вместо перевязи для шпаги (привилегия дворянства) носят кушаки (признак купеческого сословия).

114

Сатир и гнусные люди. — Под гнусными людьми (они же пастухи) подразумеваются дворяне, владеющие стадом, то есть крестьянами. Последние два стиха Н. И. Новиков использовал как эпиграф к журналу «Трутень» (1770).

115

Я еду делать кур — игра слов, во французском языке «faire une cure» означает лечиться, a «faire la cour» — ухаживать, волочиться.

116

Сказка I. — Сказками в поэтике классицизма назывались стихотворные рассказы шутливого, иногда фривольного содержания.

117

Камка — шелковая цветная ткань с узорами.

118

Бострок — женская стеганая; одежда.

119

Локк Джон (1632–1704) — английский философ-сенсуалист

120

Не конь Калигулин… — Римский император Гай Цезарь Калигула (12–41 гг.), прославившийся споей жестокостью и сумасбродством, назначил своего коня консулом и ввел его в Сенат

121

«Если девушки метрессы…» — Н. И. Новиков в своем издании сочинений Сумарокова печатал это стихотворение в разделе «Песни театральные».

122

Метрессы — госпожи; здесь: любовницы.

123

Мурины — мавры.

124

Ода вздорная II. — Пародия на стиль торжественных од Ломоносова.

125

Справка. — Стихотворение пародирует стиль канцелярских документов XVIII века.

126

Расставание с музами. — Написано по поводу запрещения правительством журнала «Трудолюбивая пчела» в связи с нападками Сумарокова на придворную клику (1759 г.).

127

Во Франции сперва стихи писал мошейник… — поэт Франсуа Вийон (XV в.).

128

И заслужил себе… ошейник… — то есть петлю; Ф. Вийон был приговорен к повешению.