sci_tech Авиация и Время 2011 02

Авиационно-исторический журнал, техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 08.12.2011 FBD-7FD019-5E48-0543-0FBE-A762-AABE-7D0587 1.0 Авиация и Время 2011 02 2011

Авиация и Время 2011 02

«Авиация и Время» 2011 №2(119)

Панорама

105 лет назад, 1 апреля 1906 г.,родился советский авиаконструктор академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда Александр Сергеевич Яковлев. В 1924 г. он построил свой первый летательный аппарат – планер АВФ-10. В 1930-е гг. он занимался созданием легкомоторных учебных и спортивных самолетов. С появлением в 1939 г. ближнего бомбардировщика ББ-22 (Як-2) и в 1940 г. истребителя И-26 (Як-1) работа Яковлева стала тесно связана с военной авиацией. В целом, под его руководством было создано свыше 200 типов и модификаций летательных аппаратов, в том числе – более 100 серийных. В период Великой Отечественной войны авиапром СССР построил около 40000 «Яков». На самолетах КБ Яковлева установлено 74 мировых рекорда.

100 лет назад, 27 апреля 1911 г., в Одессе состоялся полет самолета «Фарман-IV», построенного в мастерских морского батальона. Считается, что от этого события началась история Завода аэропланов Анатра – ныне ГП Министерства обороны Украины «Одесское авиационно-ремонтное предприятие «Одесавиаремсервис». За годы своего существования завод освоил ремонт 28 типов самолетов и 16 типов авиационных двигателей.

70 лет назад, 8 марта 1941 г., постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) на базе ЦАГИ был создан летно-исследовательский институт (ЛИИ), который сегодня носит наименование ГНЦ ФГУП «Летно-исследовательский институт им. М. М. Громова». ЛИИ стал главной летно-испытательной базой советской авиации. Основная взлетно-посадочная полоса института (ВПП-4) является самой длинной в Европе и имеет длину 5403 м. Она рассматривалась как один из вариантов места приземления космического корабля «Буран». С 1992 г. на территории ЛИИ проводится Международный авиационно-космический салон «МАКС». Центр используется также как грузовой аэродром и место базирования авиации МЧС.

50 лет назад, 12 апреля 1961 г., состоялся первый в истории человечества пилотируемый космический полет.

Ракетой-носителем «Восток» с космодрома Байконур на орбиту Земли был выведен космический корабль. На его борту находился первый космонавт планеты Юрий Алексеевич Гагарин. Весь полет, включавший один оборот вокруг Земли, прошел в автоматическом режиме в течение 108 минут. В ходе него произошел ряд нештатных ситуаций, к счастью, не приведших к гибели космонавта. На высоте 7 км Гагарин катапультировался (корабль «Восток» не имел системы мягкой посадки) и благополучно приземлился в Саратовской области, неподалеку от г. Энгельса в районе села Смеловка.

40 лет назад, 25 марта 1971 г., поднялся в воздух первый советский военно-транспортный самолет с турбореактивными двигателями Ил-76.

Он был способен перевезти до 47 т груза или 245 солдат с оружием. Серийное производство Ил-76 началось в 1973 г. на Ташкентском авиационном производственном объединении им. В.П. Чкалова. На сегодня построено около 1000 Ил-76 разных модификаций, из которых более 100 поставлено на экспорт, в том числе в Алжир, Индию, Китай, Ливию, Сирию. Сегодня Ил-76 является основной машиной военно-транспортной авиации России и Украины. На базе Ил-76 был создан ряд модификаций, в т.ч. самолеты РЛДН А-50 (Россия) и KJ 2000 (КНР), а также варианты с двигателями ПС-90 – Ил-76МФ грузоподъемностью 60 т и Ил-76ТД-90ВД. Сегодня в Ульяновске ведется подготовка производства самого современного варианта Ил-476.

30 лет назад, 12 апреля 1981 г., совершил первый полет американский многоразовый космический корабль «Колумбия», построенный в рамках программы создания Космической транспортной системы (Space Transportation System), более известной как «Спейс шаттл» (Space shuttle – космический челнок). Было построено 5 кораблей, предназначенных для космических миссий, и еще один для испытаний и обучения экипажей при полетах в земной атмосфере. Предполагалось, что в 1975-1991 гг. пять челноков слетают в космос по 100 раз каждый. На практике максимальное количество запусков – 39 выпало на долю корабля «Дискавери». Два корабля потерпели катастрофы: «Челленджер» в 1986 г. и «Колумбия» в 2003 г. На сегодня «шаттлы» в сумме выполнили 133 полета. До закрытия программы планируются еще два полета, последний из которых совершит «Атлантис» в июне-июле 2011 г.

5 апреля 20-летие со дня своего образования отметила всемирно известная пилотажная авиагруппа «Русские витязи». Торжества и демонстрационные полеты, посвященные юбилейной дате, прошли в Центре показа авиационной техники (ЦПАТ) на подмосковном аэродроме Кубинка

3 марта в Комсомольске-на-Амуре состоялся первый полет второго опытного экземпляра ПАК ФА (перспективного авиационного комплекса фронтовой авиации). Самолет пилотировал заслуженный летчик-испытатель Российской Федерации Сергей Богдан. Машина провела в воздухе 44 минуты и совершила посадку на заводском аэродроме. В ходе полета была проведена проверка устойчивости самолета, оценка работы систем силовой установки. Сегодня по программе ПАК ФА полностью завершен комплекс предварительных наземных и летных работ, в которых задействованы три опытных образца (два летных и один для статиспытаний). Первый вылет ПАК ФА состоялся 29 января 2010 г. в Комсомольске-на-Амуре. На сегодня на этом самолете совершено 36 полетов.

Летчики Госпогранслужбы Украины осваивают патрульные самолеты DA 42 МРР NG. Харьков, 4 апреля 2011 г.

28 февраля в Киеве состоялась церемония вручения сертификатов типа на новый региональный самолет Ан-158 (подробнее об этой машине см. «АиВ», № 3'2010). Сертификат Авиационного регистра Межгосударственного авиационного комитета (АР МАК) Генеральному конструктору ГП «Антонов» Д.С. Киве вручила председатель МАК Т.Г. Анодина (на фото слева), а сертификат Государственной авиационной администрации Украины – председатель Госавиаадминистрации Украины А.А. Колесник (на фото справа). В церемонии приняли участие премьер-министр Украины Н.Я. Азаров и другие официальные лица.

Полученные документы дают право начать коммерческую эксплуатацию Ан-158. Этому событию предшествовала обширная программа сертификационных испытаний, в ходе которых Ан-158 выполнил 79 полетов общей продолжительностью 147 ч. В том числе были проведены испытания на больших углах атаки и на категорию посадки IIIA, определение взлетно- посадочных характеристик, уровней шума на местности и внутри фюзеляжа. Для удовлетворения разнообразных запросов заказчиков процедуру сертификации прошли 12 вариантов компоновок пассажирского салона авиалайнера, которые обеспечивают размещение от 82 до 99 человек. Вручая сертификат, Т.Г. Анодина сказала: «Наши нормы летной годности полностью гармонизированы с американскими и европейскими требованиями, что очень важно для экспортного потенциала самолета. Ан-158 удовлетворяет самым высоким требованиям к региональным самолетам, в частности, самым жестким требованиям по шуму на местности и экологичности… Я убеждена, что Ан-158 не только займет определенную нишу, но и будет успешно конкурировать на рынке». По завершении церемонии Генеральный директор российской лизинговой компании «Ильюшин Финанс Ко.» А.И. Рубцов, отвечая на вопросы журналистов, сказал, что ИФК в текущем году планирует получить 6 самолетов семейства Ан-148/158. Три Ан-148 будут поставлены ОАО «Воронежское акционерное самолетостроительное общество» и два ГП «Антонов». Кроме того, «Антонов» должен поставить ИФК в этом году и первый Ан-158.

28 марта в Харькове началось практическое обучение летчиков Государственной пограничной службы Украины (ГПСУ) на закупленные в Австрии у компании Diamond Aircraft Industries новые патрульные самолеты DA 42 МРР NG. Согласно контракту, ГПСУ приобрела три самолета, наземную станцию слежения и аэродромный комплекс, включающий теплые ангары, учебный центр и тренажерный класс. Постоянным местом базирования DA 42 МРР NG станет Одесса, где дислоцирована отдельная авиационная эскадрилья (ВЧ 9997) южного регионального управления ГПСУ. Продолжительность полета новых самолетов при патрулировании – 13 ч, а дальность – более 2200 км. Самолет оборудован бортовым комплексом, включающим многофункциональную платформу с гиростабилизированной камерой, работающей в видимом и ИК-диапазонах с трансляцией видеоизображений в режиме реального времени и записью их в формате HD. Самолеты оснащены СВЧ-системой обмена данными для передачи видеоинформации на расстояние более 185 км, а также системой спутниковой передачи данных с борта на землю вне прямой видимости. Оборудование рабочих мест операторов на борту и на земле позволяет идентифицировать наземные объекты. Помимо задач по охране госграницы, оборудование самолетов позволяет использовать их для экологического мониторинга, лесоохраны, обнаружения пожаров, а также патрулирования нефте- и газопроводов. (См. фото на 2-й обложке).

31 марта в аэропорту «Киев» (Жуляны) состоялась пресс- конференция, посвященная началу выполнения рейсов из этой воздушной гавани авиакомпанией «Авиалинии Визз Эйр Украина». Первый такой рейс состоялся 27 марта, когда лайнер А320 доставил из Киева в Симферополь 117 пассажиров. Кроме этого маршрута, «Визз Эйр Украина» выполняет из Жулян полеты еще по девяти направлениям: в Анталию (Турция); Кельн, Дортмунд, Гамбург/Любек, Мемминген/Мюнхен Вест (Германия); Катовице (Польша); Осло/Торп (Норвегия); Стокгольм/Скавста (Швеция), Венеция/Тревизо (Италия). Кроме того, авиакомпания Wizz Air Hungary будет выполнять из Жулян рейс Киев-Лондон/Лутон (Великобритания).

«Придя на украинский рынок, «Визз Эйр Украина» пообещала, что авиаперелеты станут доступным средством передвижения, и последовательно выполняет свои обещания, вот уже третий год предлагая конкурентные цены на авиабилеты. «Жуляны» дадут нам возможность более эффективно использовать наши ресурсы, избежать задержек рейсов и оптимизировать затраты. Это позволит «Визз Эйр Украина» улучшить уровень обслуживания и предлагать своим пассажирам еще более доступные цены», – сказал Генеральный директор «Визз Эйр Украина» С.Ю. Дементьев. Генеральный директор аэропорта «Киев» (Жуляны) Д.Б. Костржевский подчеркнул, что с приходом «Визз Эйр» начался «новый этап в развитии аэропорта». Для обслуживания самолетов А320 была произведена реконструкция зон вылета и прилета пассажиров, модернизирована технология обработки багажа. Теперь производственные мощности аэропорта по обслуживанию пассажиров загружены почти полностью, «на существующих терминальных площадях мы практически исчерпали свой ресурс, поэтому дальнейшие планы нашего развития связаны со строительством нового терминала, который позволит обслуживать пассажиров по самым современным стандартам». Он будет обладать пропускной способностью 320 пассажиров в час и должен войти в строй к чемпионату по футболу Евро-2012.

4 апреля в Кот-д'Ивуаре пара украинских Ми-24П из 56-го отдельного вертолетного отряда сил ООН поразила пушечным огнем военную технику в укрытии и склад боеприпасов на территории бывшей военной базы в г. Абиджане, контролируемой силами непризнанного мировым сообществом президента Гбагбо. Задание было выполнено по приказу генерал-майора Берена Гнакуде, командовавшего операцией ООН по взятию под контроль Абиджана и уничтожению огневых позиций, с которых в течение пяти дней велся обстрел штаб-квартиры миссии ООН в Кот-д'Ивуаре. Руководители миссии ООН в Кот- д'Ивуаре подчеркивают, что предпринятые действия были проведены в строгом соответствии с нормами Международного гуманитарного права и руководящими документами ООН. В результате применения оружия вертолетами Ми-24 человеческих жертв не было. По заявлению представителя президента Гбагбо, в налете также приняли участие французские вертолеты, а обстрелу подверглась и резиденция Гбагбо.

25 марта самолет Ан-225 «Мрiя» авиакомпании «Авиалинии Антонова» доставил в Японию гуманитарные грузы, передвижные лаборатории по замеру радиационного фона и генераторы общей массой 140 т. Рейс выполнялся по заказу правительства Франции. Самолет вылетел из французского аэропорта Шатору и приземлился в токийском аэропорту Нарита. На пути из Франции в Японию Ан-225 выполнил 3 технические посадки: в Минске (Беларусь), Алматы (Казахстан) и Шицзячжуане (КНР). Самолет пилотировал экипаж во главе со старшим командиром воздушного судна (КВС) В.В. Гончаровым и КВС-аудитором Е.А. Галуненко

31 марта авиакомпания «Волга-Днепр» на самолете Ан-124-100 «Руслан» доставила из Штутгарта в Токио крупногабаритную насосную установку массой 60 т производства немецкой компании Putzmeister Group для охлаждения реакторов на аварийной АЭС «Фукусима-1». В аэропорту Нарита груз был принят японской компанией Tokyo Electric Power Company (ТЕРСО), управляющей АЭС «Фукусима-1»

Революция в Ливийской Джамахирии на наших глазах вылилась в кровавую войну. Пока рано делать полноценный анализ этих событий, поэтому остановимся лишь на кратком обзоре участия авиации в конфликте. Еще 17 февраля лидер страны полковник М. Каддафи направил против демонстрантов в Бенгази пару вертолетов Ми-24, применивших оружие. Затем начались регулярные налеты авиации на другие города. По оценке западных наблюдателей, в это время ВВС страны насчитывали 374 самолета и вертолета. На вооружении состояла устаревшая техника, в том числе, закупленные более 30 лет назад Су-24, Су-22, МиГ-23, Ми-24/35, Mirage F-1. Причем, состояние авиапарка было далеко не лучшим, и в воздух могло подняться лишь несколько боевых машин.

Противостоящие Каддафи силы «Свободной Ливии» быстро создали свои боевые отряды, захватили склады с оружием и смогли организовать импровизированную ПВО. Ее основу составили крупнокалиберные пулеметные установки. В небольшом количестве применялись ПЗРК «Игла» и «Стрела-2». Как заявили повстанцы, им удалось сбить не менее шести самолетов и вертолетов. Некоторые летчики предпочли дезертировать из армии Каддафи, например, 21 февраля два полковника угнали свои «Миражи» на Мальту. Несколько пилотов перелетело на сторону повстанцев. Кроме того, силы «Свободной Ливии» захватили авиатехнику на аэродромах Аль-Бэйда и Бенина. В результате повстанцы организовали собственные ВВС. Сторонние наблюдатели отмечали, что у них появились 3-5 МиГ-23, 5 Г-2 «Галеб», пара МиГ-21, не менее двух Ми-24/35, один Ми-14, несколько Ми-2. Большинство этих самолетов и вертолетов было брошено в бой и потеряно либо в летных происшествиях, либо от огня своих же зенитчиков.

Поначалу успех сопутствовал повстанцам, но затем Каддафи перехватил инициативу, и правительственные войска развернули наступление, угрожая захватить главный город «Свободной Ливии» Бенгази. В силу разных причин ведущие государства мира решили оказать помощь повстанцам. 17 марта Совет безопасности ООН принял резолюцию №1973 о введении над Ливией зоны, закрытой для полетов. Официальный

Триполи признал документ, однако боевые действия продолжались. Тогда последовало военное вмешательство многонациональной коалиции, в которую по состоянию на 10 апреля вошли 16 государств. Началась операция «Рассвет Одиссея». Первоначально ею командовали американские генералы, но США поспешили передать руководящую роль НАТО. Для базирования задействованных в операции самолетов использовалось более 30 аэродромов на территории нескольких стран.

Первый удар коалиция нанесла 19 марта с помощью крылатых ракет морского базирования. Тогда же 3 американских стратегических бомбардировщика В-2 сбросили на «главный ливийский аэродром» 40 авиабомб. Французские истребители блокировали воздушное пространство вокруг Бенгази, истребители-бомбардировщики уничтожили на земле 4 танка. В последующие дни к операции подключилась авиация других участников коалиции, и интенсивность налетов возросла. Союзники вывели из строя, по разным оценкам, до 30% ливийского военного потенциала. Практически уничтожили всю стационарную ПВО, основанную на устаревших ЗРК С-75, С-125 и С-200. Удалось подбить до сотни танков. ВВС Ливии перестали существовать как организованная сила, хотя боевых самолетов они потеряли не более десятка и почти все – на земле. В воздухе был сбит только один «Галеб» – по одной из версий, 24 марта он заходил на посадку и попал под взрыв ракеты класса «воздух-земля», пущенной с французского «Рафаля». Кроме того, по данным западногерманского журнала «Бильд», 22 марта истребители коалиции сбили ливийский транспортный самолет.

Меры по соблюдению режима запрета на полеты предпринимались и в отношении ВВС «Свободной Ливии». Так, 9 апреля в районе Бенгази был принужден к посадке повстанческий МиГ-23.

Единственной потерей коалиции стал американский F-15E. Хотя он упал на контролируемой повстанцами территории, для спасения экипажа задействовали пару штурмовиков AV-8B, а также по два вертолета СН-53 и конвертоплана OV-22. Летчиков успешно эвакуировали. Осуществлявшие прикрытие «Харриеры» применили оружие, и в результате взрыва бомбы были ранены 6 местных жителей.

Среди новинок, засветившихся в ливийской операции, следует отметить боевой дебют «Еврофайтера».

Александр Котлобовский

Основные авиасилы коалиции
Страна Вид Во­оружен­ных сил Тип ЛА Кол.
Бельгия ВВС F-16 6
Велико­британия ВВС Tornado GR.4 Typhoon 12 10
Греция ВВС Embraer 145 Super Puma 1 1
Дания ВВС F-16AM C-130J-30 6 1
Иордания ВВС Истребители Трансп.с-т 6 1
Испания ВВС ВМС F-18C В 707-331B(KC) CN-235MPA 4 1 1
Италия ВВС ВМС* F-16ADF Tornado ECR Tornado IDS 4 4 2
    Н/Д  
Канада ВВС CF-18 CC-150 CC-177 Globemaster III 4
    CC-130J CP-140 Aurora 2 2
      2 2
Катар ВВС Mirage 2000 (5-17 6 1
НАТО   E-3 AWACS 1
Нидер­ланды ВВС F-16 KDC-10 6
Норвегия ВВС F-16AM 6
ОАЭ ВВС F-16 Miraqe 2000 6 6
США ВВС B-1 B-2 A-10 AC-130U F-15E F-16CJ E-8C EA-18G P-3 Orion EP-3E AV-8B Harrier II OV-22 Osprey CH-53 2 3 6 2 10 8
  ВМС кмп   3 5
      4 1 4
Турция ВВС F-16 6
Франция ВВС ВМС Mirage 2000 16 8
    Rafale Mirage F1CR C-160G Rafale M Super Etendard 1
      8 6
Швеция ВВС JAS 39 Gripen Saab 340 C-130 8 1 1

* На борту авианосца «Гарибальди». По составу авиагруппы, задействованной в операции, данные отсутствуют. Кроме того, на многих кораблях, осуществляющих морскую блокаду Ливии, находятся вертолеты различных типов.

Сергей Мороз/ Харьков

Фото из архива Геннадия Петрова

Родоначальник. История истребителя МиГ-3

Готовясь к войне

Во второй половине 1930-х гг. командование ВВС РККА все чаще стало указывать на отставание отечественной авиатехники. Эти тревожные доклады усугублялись сведениями о создании за рубежом новых боевых самолетов, среди которых ярко выделялись истребители Supermarine Spitfire и Messerschmitt Bf 109. С последним советские летчики встретились в Испании, и знакомство оказалось безрадостным. Особенно много претензий набралось в адрес истребителя И-16 конструкции Н.Н. Поликарпова, который в то время был основным «поставщиком» самолетов для отечественной фронтовой авиации. Это не могло не волновать «короля истребителей», и он непрерывно совершенствовал И-16, параллельно работая на перспективу. В 1934 г. вышли на испытания маневренный биплан И-152 и скоростной моноплан И-17, в августе 1938 г. – бипланы с убираемым шасси И-153, И-190, а также моноплан И-180, в котором Николай Николаевич видел преемника И-16.

Истребители проектировали также ОКБ А.Н. Туполева, С.В. Ильюшина, В.П. Яценко, но для них это были непрофильные темы. Поликарпов не справлялся с огромным валом работ, хотя получил значительную долю мощностей крупнейшего опытного завода № 156 и часть конструкторов, ранее работавших под началом Туполева. В Наркомат авиапромышленности (НКАП), ЦК партии и «компетентные органы» сыпались жалобы на то, что выявленные дефекты опытных самолетов он не устраняет вовремя, а его новые машины опасны для летчиков. Среди «жалобщиков» оказался и командующий ВВС Рычагов. К сожалению, обоснованность претензий подтверждал ряд катастроф, самой громкой из которых стала гибельна И-180 любимца советского народа Валерия Чкалова.

Самолеты, их моторы, вооружение и оборудование становились все сложнее, внедрялись новые материалы и технологии, росли скорости и высоты. Резко выросла трудоемкость проектирования, постройки и испытаний авиатехники. И на всех этих этапах повышалась нагрузка на главного конструктора, который уже не успевал руководить созданием такого числа новых изделий. Правительство СССР, ЦК ВКП(б) и лично Сталин инициировали разукрупнение КБ авиапрома и формирование новых. Этот процесс пришелся на время, когда многие сотрудники ЦАГИ и других организаций НКАП были арестованы. Из них сформировали печально известные «шараги», в т.ч. так называемое ЦКБ-29, отдел № 110. которого возглавил бывший зам Поликарпова Д.Л. Томашевич, пострадавший после гибели Чкалова. Ему поручили делать высотный истребитель.

Такая «реорганизация» в комментариях не нуждается, но необходимость создания новых ОКБ все же была. К 1939 г. в ОКБ Поликарпова работало больше конструкторов и руководителей среднего звена, чем во всех других КБ НКАП вместе взятых. Надо было не только снизить его загрузку, но и дать дорогу молодым, создать среду для соревнования идей. В 1938 г. было образовано КБ А.А. Боровкова и И.Ф. Флорова, поручено создание тяжелого истребителя «гражданскому» КБ B.К. Таирова. В 1939 г. получили заказы на истребители коллективы А.С. Москалева, А.В. Сильванского, П.О. Сухого, C.А. Лавочкина – М.И. Гудкова – В.П. Горбунова и общественное КБ Военно-воздушной академии, началось проектирование «складного истребителя» под руководством В.В. Никитина. В 1940 г. переделал в перехватчик свой экспериментальный самолет СК конструктор М.Р. Бисноват, представил проект «ИВС» А.Я. Щербаков, начал строить истребитель И-26 А.С. Яковлев.

В начале 1939 г. Поликарпов взялся еще за несколько проектов, и среди них был самолет «К» (И-61), предназначенный для перехвата бомбардировщиков на средних и больших высотах. Поскольку основной состав КБ, недавно переведенный на московский завод № 1, был занят выпуском рабочей документации по И-180, первые расчеты, общий вид и компоновку выполнили сам Поликарпов и начальник серийного конструкторского отдела завода № 1 по выпуску И-153 М.Н. Тетивкин с несколькими помощниками. В августе Н.И. Андрианов начал эскизное проектирование, в котором участвовали А.Г. Брунов, М.И. Гуревич, А.Т. Карев, Н.З. Матюк, Я.И. Селецкий и др. К тому времени уже начались летные испытания истребителя И-28 Яценко, другие самолеты строились. Надо было спешить, и не только, чтобы опередить «конкурентов» – в воздухе пахло новой войной.

«Группа икс»

Проект И-61 сочетал проверенные практикой решения и новые идеи. Конструкция осталась смешанной, а все металлические детали изготавливались из стандартных полуфабрикатов с минимальным использованием фрезерного и штамповочного оборудования. Центроплан был дюралевым, но консоли изготавливались из дельтадревесины и березовой фанеры, как и хвостовая часть с оперением. Это гарантировало быстрое освоение самолета в производстве, но И-61 оказался тяжелее и И-180, и И-26 Яковлева, и немецкого Bf 109Е-1, и английского «Спитфайра». Из новых советских истребителей лишь И-301 Лавочкина имел похожие весовые показатели.

Опытный самолет И-200-1. Крышка фонаря кабины снята

Опытный самолет И-200-2. Конструктивная особенность опытных и первых серийных МиГ-1 – открываемая вбок крышка фонаря кабины летчика

Как и у других самолетов Поликарпова, зона наибольших строительных высот фюзеляжа И-61 была сдвинута за середину длины, что оттягивало начало срыва потока и снижало сопротивление формы. Но теперь Поликарпов стремился учесть еще одно обстоятельство: на скоростях порядка 700 км/ч начинала сказываться сжимаемость воздуха, и резко росло сопротивление – возникал волновой кризис. Было известно, что уменьшить влияние «волн Маха» можно, придав носкам крыла, оперения и фюзеляжа заостренную форму и сместив их максимальные высоты к середине хорды. Поликарпов намеревался использовать мотор водяного охлаждения, а кроме того, новые американские аэродинамические профили NACA-2011, но они в СССР пока не были проверены, и временно взяли профиль Klark-YH,апробированный на И-153.

Пропорции И-61 вполне отвечали мировым тенденциям. Самолет имел большую боевую нагрузку на крыло – 150 кг/м2 . На метр несущей поверхности И-153 приходилось 72 кг боевого веса (с 75% заправки), И-16 тип 24 – 119, И-180 – 140, у немецкого Bf 109Е-3 – 149. Особое внимание уделялось местной аэродинамике, например, каналам нагнетателя и радиаторов. Масляный радиатор прижали к картеру мотора, а водяной сдвинули назад под кабину. Ее фонарь, как обычно в то время, переходил в гаргрот, но его заднюю часть сделали прозрачной, обеспечив обзор назад. Для улучшения взлетно-посадочных характеристик (ВПХ) решили использовать щитки- закрылки.

По заданию, перехватчик рассчитывался на высоты свыше 8000 м, т.к. имелись сведения, что там будет летать новая модификация английского бомбардировщика «Веллингтон». Однако Поликарпов считал, что И-61 должен развивать наибольшую скорость на 6000 м, ориентируясь прежде всего на характеристики немецких Ju 88А и Не 111Р/Н.

Ключевым вопросом был мотор. Комитет обороны (КО) 25 мая 1939 г. издал Постановление № 226сс о создании двигателей М-107 и АМ-37 главными конструкторами заводов № 26 В.Я. Климовым и № 24 А.А. Микулиным. Мотор Климова должен был по боевой мощности превосходить АМ-37 на 250 л.с., отличался также меньшими миделем, расходом бензина и массой (на 38%). Однако он имел меньшую высотность, что не устраивало Поликарпова. Летом на совещании по плану опытного самолетостроения на 1940-41 гг. Микулин заверил собравшихся, и среди них Поликарпова, что опытный экземпляр АМ-37 он сделает за месяц и сразу сможет запустить его в серию, т.к. конструктивно тот мало отличается от освоенного в производстве АМ-35А. По расчетам, получалось, что новый двигатель будет обладать боевой мощностью 1400 л.с. на высоте 5800 м, что сулило истребителю развивать скорость около 650 км/ч. Однако с АМ-37 возникли сложности при компоновке вооружения. Первоначально предполагали разместить над мотором две пушки ШВАК, но места для них оказалось мало, и тогда решили поставить пару 7,62-мм пулеметов ШКАС и один БС-12,7. По опыту боев в Испании было предусмотрено использование перехватчика и в качестве штурмовика, для чего предназначались подвешиваемые под крыло 10 реактивных орудий РО-82 «Флейта» под реактивные снаряды РС-82 и 2 контейнера с 23-мм пушками или крупнокалиберными пулеметами. Можно было взять и 2 бомбы по 100 кг, кассеты мелких бомб или приборы ВАП-6М для отравляющих веществ. Для увеличения дальности полета предусмотрели использование подвесных топливных баков (ПТБ).

В октябре 1939 г. Поликарпов убыл в командировку в Германию. В ноябре руководство завода № 1 поставило вопрос о целесообразности продолжения выпуска морально устаревшего И-153. Но, кроме него, предприятие располагало заказом лишь на 242 ближних бомбардировщика «22» Яковлева, что не обеспечивало полной загрузки на 1940 г. Созвали комиссию, которую возглавил начальник производства завода Ю.Н. Карпов. Яковлев предложил свой истребитель И-26, но освоение его «изделия 22» шло с большими трудностями, и завод отказался от еще одного продукта ОКБ-115. Тогда член комиссии Карев сказал, что на предприятии проектируют самолеты, которые будут превосходить И-26, и директор завода П.А. Воронин потребовал вызвать работавших над И-61 Андрианова, Гуревича и Матюка. Хотя Поликарпов запретил в его отсутствие говорить кому бы то ни было об И-61, конструкторам пришлось рассказать все. Послушав, руководители предприятия добились выделения из состава ОКБ Поликарпова и серийного конструкторского отдела завода двух бригад, которые должны были в кратчайшие сроки завершить наиболее перспективные, по их мнению, истребители: высотный И-61 и «предельно скоростной» И-21. Проектирование И-21 взял на себя М.М. Пашинин, но кандидата на второе кресло главного конструктора пока не было. Да и сам статус новой структуры оставался весьма неопределенным: в документах мелькают разные наименования, в том числе «группа X», лучше всего характеризующая ее положение, скрывавшееся во мгле неизвестности.

Воронин и главный инженер завода Дементьев доложили Сталину о самолете И-61 и предложили назначить главным конструктором Артема Ивановича Микояна. Брат наркома торговли и члена Политбюро ЦК ВКП(б) Анастаса Микояна, он после окончания Военно-воздушной академии был военпредом на заводе №1, а потом перешел в штат на должность начальника бригады внедрения И-153. На новом месте он проявил себя хорошо, но опыта самостоятельной конструкторской работы не имел, и от Сталина одобрения кандидатуры не последовало. Тем не менее, 14 ноября 1939 г. начальник 1-го главка НКАП Лукин подписал приказ № 365, в соответствии с которым Микоян стал и.о. главного конструктора завода № 1. Однако вскоре он был вынужден взять больничный и поехать в подмосковный санаторий «Барвиха». Воронин поручил Кареву и Ромодину отправиться туда и предложить Микояну возглавить работу по И-61, но тот согласия не дал. Несмотря на это 8 декабря нарком авиапромышленности М.М. Каганович издал приказ № 401:

«Для создания большей четкости в работе опытного производства, с одной стороны, подготовки новых машин в серию и постройки первых серий, с другой стороны:

1. Директору завода 1 Воронину и Главному конструктору Поликарпову к 25 декабря с. г. в помещении бывшего 8 отдела ЦАГИ организовать опытный цех завода 1 с расчетом мощностей для выполнения программы… по опытному строительству двух истребителей и модификаций по ним, для чего директору завода 156 Ленкину освободить помещение летной службы завода 156…

2. Главному конструктору завода 1 усилить и укомплектовать в составе ОКБ завода 1 КБ-1 по маневренным истребителям с сохранением подчинения его Главному конструктору завода 1…

5. Начальник КБ-1 является заместителем Главного конструктора завода 1 по маневренным истребителям.

6. Начальником КБ-1 и зам ГК завода 1 назначить тов. Микояна А. И.

Директору завода 1 Воронину организовать цех малых серий и производство опытных работ по модификации серийных самолетов и отработке отдельных агрегатов с таким расчетом, чтобы прекратить производство опытных работ в серийных цехах»…

Опытный самолет И-200-2 на Государственных испытаниях. Аэродром НИИ ВВС, август 1940 г.

Подготовка к установке на МиГ-1 двигателя АМ-35А и сборка центроплана

В тот же день приказом Воронина из состава ОКБ Поликарпова и СКО завода был выделен 1 -й опытный конструкторский отдел (ОКО-1) для форсированного завершения проекта и макета, а затем строительства трех опытных образцов И-61. Его главным конструктором стал А.И. Микоян, а заместителем – М.И. Гуревич.

У многих сотрудников Поликарпова перевод в ОКО-1 вызвал бурное недовольство. Кто-то пустил слух, что Николая Николаевича посадят, а может и расстреляют. Крайне нервозная обстановка усугублялась организационной неразберихой, неизбежной спутницей любых перестановок. И все же 70 конструкторов и 400 рабочих нового подразделения трудились весьма успешно. Первые продувочные модели передали в ЦАГИ, а в конце декабря проект получил все визы.

Поликарпов приехал из командировки 21 декабря. Новости его вряд ли обрадовали, но он не стал добиваться восстановления статус-кво, а лишь попросил снять с него некоторые задания из-за сокращения численности ОКБ, а также поставил вопрос о реорганизации конструкторских групп завода № 1.

Бытует мнение, что уже побывавший в руках «компетентных органов» Поликарпов боялся нового ареста и потому был согласен на все. И все же, читая опубликованные ныне документы, воспоминания коллег и товарищей Николая Николаевича, создается впечатление, что для него интересы дела были важнее личных амбиций. Он не только стал помогать Микояну, но и предложил перевести к нему больше опытных специалистов, считая коллектив ОКО недостаточно квалифицированным. Он также посоветовал Микояну, как улучшить проект, приспособить его под завод № 1, ведь он задумывал машину под Горьковский 21 -й завод с более старым оборудованием. Поликарпов считал необходимым сделать фюзеляж цельнометаллическим и применить новые скоростные профили для крыла и оперения. Но это означало полную переделку проекта, Микоян отказался и далее работал только самостоятельно.

Рожденный в муках

25 декабря ОКО превратился в Опытное конструкторское бюро завода № 1, в тот же день был одобрен макет истребителя, а на следующий начался выпуск рабочих чертежей. К концу года у Микояна работало уже 120 конструкторов. Машина получила новое обозначение И-200, но в чертежах остались старые номера «изделия 61».

В начале января 1940 г. ЦК «укрепил аппарат НКАП» и вместо М.М. Кагановича на пост Наркома назначил А.И. Шахурина. Его замом по опытному самолетостроению стал А.С. Яковлев, сохранивший должность главного конструктора ОКБ-115. Воронин ушел к Шахурину замом по серии, а директором завода № 1 стал П.В. Дементьев, первоклассный специалист и организатор. Он верил в И-200 и всемерно помогал Микояну.

2 января 1940 г. ЦАГИ выдал заключение, что в целом «проект самолета И-200 АМ-37 с точки зрения аэродинамики является, безусловно, полноценным», хотя расчетные летные данные и несколько завышены. Количество опытных образцов было увеличено с трех до пяти, 19 января были изготовлены первые детали, а 20 февраля началась сборка агрегатов. К концу 1940 г. машину предстояло запустить в серию, а к 1942 г. сдать 2000 новых истребителей и еще 1000 самолетов в варианте штурмовика.

Без вооружения И-200-1 весил 2988 кг, а комплектный истребитель должен был иметь взлетную массу 3100 кг, что не превышало установленного допуска в 3% по сравнению с проектом. Статические испытания подтвердили, что прочность в норме. Сложности возникли с мотором АМ-37, который завод № 24 не смог поставить в срок. По плану начать испытания следовало до 15 мая, время еще было, но уже летали четыре «конкурента»: И-180, И-28 , И-26, И-301, и Микоян решил не ждать. Переделка под имеющийся АМ-35А грозила снижением скорости, зато уже 30 марта первый И-200 (зав. N9 6101) выкатили на Центральный аэродром Москвы. После нескольких пробежек 5 апреля 1940 г. летчик-испытатель завода № 1 А.Н. Екатов впервые поднял его в воздух. К полетам на новом самолете готовились также летчик военприемки завода М.И. Марцелюк и М.Н. Якушин из летной инспекции ВВС. Ведущим инженером по заводским испытаниям И-200 стал А.Г. Брунов.

Мотор АМ-35А был все еще опытным, на Микояна «повесили» его летные испытания, и неприятности не заставили себя долго ждать. 7 апреля во 2-м полете произошел выхлоп во всасывающий патрубок приводного центробежного нагнетателя (ПЦН), и топливная смесь воспламенилась в карбюраторе. Екатов горящий самолет посадил, мотор заменили, но 23 апреля в 5-м полете после разгона в пике до 601 км/ч двигатель снова пришлось менять. Бригада дневала и ночевала на аэродроме, зато к концу апреля был взят рубеж скорости горизонтального полета 628 км/ч.

Полет на километраж 13 мая закончился неудачно. Через день полет снова пришлось прервать из-за перегрева масла. Лишь 16 мая после доработки радиаторов слетали нормально, причем и на дальность, и на скорость по высотам. Но 17-го снова ЧП – на показе высшего пилотажа из-за неудачной конструкции поплавка карбюратора К-35 остановился мотор.

Изготовление хвостовой части фюзеляжа

При вынужденной посадке произошла незначительная авария, и на ремонт потеряли 3 дня. Тем не менее, 1 мая И-26, И-301 и И-200 красиво пронеслись над Красной площадью в строю воздушного парада.

9 мая Якушин облетал второй И-200 № 6102. На «дублере» опробовали 11 вариантов системы охлаждения, и каждый давался тяжело: температура масла достигала 112° С, а воды – 125°. Как указано в документах той поры, кипеть им не давало избыточное давление, вне рубашки охлаждения оно падало, вода резко вскипала, и пар разрывал обечайку радиатора. Добавляли хлопот и не связанные с этим факторы. Например, 12 мая в полете на замер температур воды и масла разрушилась крыльчатка ПЦН, осколки нашли даже в кабине. Нагнетатель заменили к 3 июня, но мотор не заработал, и самолет начал летать только через неделю. Хотя доводка мотоустановки была еще далека до завершения, 24 мая Екатов «привез» на И-200-1 рекорд – 648 км/ч в горизонтальном полете, и это без форсажа!

20 мая Шахурин написал в ЦК Сталину, в Совнарком Молотову и в Комитет обороны Ворошилову письмо № 1289сс/оп, в котором поставил вопрос о запуске И-200 в серию. Через 5 дней вышло постановление КО № 224сс «Об организации серийного производства самолета И-200 на заводе № 1 и о снятии с производства самолета ББ-22». Срок начала Госиспытаний отодвинули на 10 июня, но в августе надо было сделать первые 5 серийных машин, а к концу года – 125. Образцом для серии должен был стать И-200 № 6103 с цельнометаллическим крылом, увеличенной в 1,5 раза прочностью и улучшенным оборудованием (например, архаичные факелодержатели НГ-12 заменили посадочной фарой ФС-155). 6 июня этот самолет облетал Марцелюк.

Микулин поставил АМ-35А на 100-часовые Госиспытания 16 июля, они завершились 28 августа. Он счел выявленные дефекты мелкими, но заказчик акт не подписал, и удовлетворение его претензий заняло еще 16 дней. В трудный период мая – августа 1940 г. почти каждый полет с длительным использованием номинального режима мотора оканчивался ремонтом. Например, 8 июня на И-200-2 поставили новый двигатель, в тот же день в полете на замере температур он отказал – очередная авария, и опять два дня ремонта. Когда подпись на акте появилась, все стороны думали, что мытарства с АМ-35А закончились.

Тем временем начштаба НИИ ВВС бригинженер Щербаков объяснял своему начальству, почему задерживаются Госиспытания И-200: «На экземпляре № 2 с начала заводских испытаний выполнено 19 полетов общей продолжительностью 7 часов 24 минуты. За последнюю неделю с 5 августа по 12 августа 1940 года произведено 7 полетов продолжительностью 3 часа 10 минут, из них 6 полетов на скороподъемность и скорость по высотам с форсажем и один полет на километраж. При выполнении всех полетов на скороподъемность на высотах 4800-8000 м, мотор трясет и плохо работает, особенно при пониженных Рк – 600 мм рт.ст. (речь идет о наддуве. – Авт.). После второго полета была обнаружена лопнувшая трубка, подходящая к бензопомпе, из-за чего получился подсос, но после устранения дефекта мотор по-прежнему работал плохо. Причины неудовлетворительной работы мотора на больших высотах выясняются. Предполагают повысить давление бензина с 0,27 до 0,34 атм. При уборке шасси правая нога из-за раздутия покрышки колеса не садится полностью и не становится на замок. Один полет на километраж – задание не выполнено. Правая нога шасси не стала на замок. От выполнения пикирования до скорости 650 км/час с установленными новыми масляными радиаторами и капотами Микоян отказался.

На экземпляре № 3 с начала заводских испытаний выполнено 13 полетов общей продолжительностью 4 часа 30 минут. За последнюю неделю 5 августа – 12 августа 1940 года произведено 2 полета продолжительностью 59 минут, из них: один полет на проверку температур, режима мотора с маслорадиатором самолета Me-109; в этом полете температура масла получилась такая же, как и с радиатором завода № 34, т.е. 85/113 градусов С. Было принято решение установить два 9-дюймовых маслорадиатора по типу экземпляра № 2. После установки маслорадиаторов был произведен второй полет на снятие температурных характеристик. В этом полете температуры масла получились такие же, как и на экземпляре № 2, т.е. на входе 70 градусов С и на выходе 105 градусов С, т.е. в пределах нормы. Уборка шасси происходит ненормально, т.е. то становится на замки, то не доходит до замков. При проверке на земле шасси убираются хорошо. Причины выявляются.

На экземпляре № 1 с начала заводских испытаний произведено 54 полета общей продолжительностью 20 часов 54 минуты. За последнюю неделю на самолете полетов не производилось. На самолете устанавливаются два 9-дюймовых радиатора по типу экземпляров №№ 2 и 3 и готовится для участия в параде 18 августа (по случаю Дня авиации. – Авт.). Ориентировочный срок готовности 12-13 августа. С начала заводских испытаний на всех самолетах произведено всего 86 полетов продолжительностью 32 часа 48 минут.

Программа заводских испытаний выполнена на 80-85%. Без доведенности шасси, нормальной работы мотора с форсажем до Н = 8000 м и контрольного полета на пикирование с новыми радиаторами и капотами на госиспытание принят быть не может».

И все же многие вопросы удалось снять. Например, поставили беспоплавковый карбюратор, и теперь можно было крутить любой пилотаж. На заводских испытаниях И-200-1 из 118 дней 53 потратили на доработки, ремонты и замены моторов. Выходных у бригады было 7. И-200-2 на аэродроме провел 56 дней, в цехе – 61, у И-200-3 было 42 летных дня, а 49 заняли доводка и ремонты. И все же, в напряженной жизни летно- испытательной станции завода № 1 были не только огорчения: 5 августа С.П. Супрун достиг скорости горизонтального полета 651 км/ч, что превышало показатели всех отечественных и, как думали, самых лучших западных истребителей. Достижение было отмечено премиями, не обошли и Поликарпова.

21 августа И-200-3 отстреляли в воздухе, а на следующий день заводские испытания завершились. При этом замерить скороподъемность на боевом режиме и максимальную дальность так и не удалось.

МиГ-3 на весах натурной аэродинамической трубы Т-101. ЦАГИ, февраль 1941 г.

Обломки разбитого И-200-2. Май 1941 г.

Путевка в жизнь

Замнаркома Яковлев 29 августа 1940 г. в справке по новым истребителям оценил И-200 положительно: «Летные данные высокие, взлетно-посадочные – хорошие, продольная устойчивость нейтральная. Возможна агрегатная сборка для крупной серии. Есть перспектива на новый мотор…». Для сравнения, о собственном И-26 он написал: «Не выдержал испытаний. Недостаточна прочность. Недоведенность…».

Приказом начальника НИИ ВВС № 0167 от 28.08.40 г. истребитель И-200 был принят на Государственные испытания, и в тот же день на базу института в Щелково прилетел опытный экземпляр N° 2. Ведущим инженером был назначен П.С. Никитенко, летчикам м-ру Супруну и ст. л-ту Кубышкину было отпущено 10 дней на проверку летных характеристик, управляемости и устойчивости. Для оценки нового самолета были также привлечены генерал-майор Филин, инженер-п-к Кочетков, п-к Кабанов, м-р Стефановский и к-н Прошаков. Они отрапортовали, что И-200 опасных свойств не имеет и доступен для освоения летчику средней квалификации.

Третий И-200 передали на Научно-испытательный полигон авиационного вооружения. Здесь подвело охлаждение пулеметов: «сгорели» оба ШКАСа. Вообще стрелковое вооружение сочли недостаточным для борьбы с современными бомбардировщиками. К реактивному, бомбардировочному и химическому претензий не было.

Хотя АМ-35А был на 200 сил слабее заложенного в проект АМ-37, скорость И-200-2 с вооружением 628 км/ч на высоте 7200 м оказалась всего на 2% ниже расчетной с АМ-37. Машина отставала от «предельно скоростного истребителя» Пашинина, но после аварии дальнейшая перспектива ИП-21 была не ясна, и самым быстрым в своем поколении оказался самолет Микояна и Гуревича. У земли И-200 существенно уступал И-301 и незначительно – И-26, но превзошел И-180. Высоту 5000 м он набирал за 5,3 мин, а 8000 м – за 8,57 мин и был вне конкуренции. Потолка 13000 м с АМ-35А достичь не удалось, но и на двенадцати километрах, на которые поднимался самолет, ни один другой новый советский истребитель пока не летал. На высоте 1000 м вооруженный И-200 выполнял вираж за 26-27 с, то же показал и проходивший испытания в СССР Bf 109Е-3. И-180 на этой высоте разворачивался за 19-20 с, И-26 – за 24 с, а И-301 – за 19,8-20,6 с. Но выше 5000 м ситуация менялась, а на 7000 м микояновский истребитель уже заметно превосходил эти самолеты в выполнении всех фигур пилотажа.

На следующий день после окончания Госиспытаний, 13 сентября 1940 г., состоялся техсовет НИИ ВВС, и Супрун подвел общий итог проделанной работы. В частности, он сказал, что И-200 «…является самым доведенным самолетом при поступлении его на Государственные испытания, которые опытный самолет прошел хорошо». Формально дело обстояло так: по окончании Госиспытаний к самолету было предъявлено 112 замечаний, тогда как И-301 получил 115 замечаний, а И-26 – 123. Хотя, конечно, дефект дефекту рознь.

Острым вопросом оставалась дальность. Внутренней заправки должно было хватать на 650 км полета на 90% максимальной скорости на высоте 8000 м, но расход топлива АМ-35А оказался выше ожидаемого, и скоростная дальность получилась 580 км на высоте 7000 м. Это устраивало заказчика. Но 6 сентября Шахурин, сославшись на опыт немецкой авиации в налетах на Англию, поставил задачу повысить дальность истребителей для прикрытия бомбардировщиков. 2 октября вышло постановление правительства № 1854-773 «Об увеличении дальности истребителей и постановке их производства на заводах», которое требовало довести этот показатель до 1000 км. Микоян был готов к такому повороту дела: испытания сбрасываемых подкрыльевых ПТБ шли на И-200-1 с 16 сентября. Хотя в одном из полетов оба бака оборвались, узлы подвески быстро переделали, и работу удалось успешно завершить. Хотя подвеска снижала крейсерскую скорость, ПТБ приняли, на снабжение, рекомендовав Микояну увеличить внутренний запас топлива. Параллельно на .И-200-1 провели испытания различных вариантов протектирования баков в центроплане и заполнения их охлажденными выхлопными газами. Эти доработки были сразу внедрены в серийные чертежи.

Хотя летные данные И-200 были достаточно высоки, он попал в негативную справку, направленную в октябре 1940 г. Сталину: «…Одномоторные истребители – И-26, И-301 и И-200 \ проектировались под моторы М-106 и АМ-37, внедряются же в серийное производство с моторами М-105 и АМ-35А. Летные характеристики этих истребителей не совпадают с характеристиками, установленными постановлениями КО». 8 декабря первый АМ-37 поставили на И-200-2, но отработка затянулась, пошло зимнее ненастье, и только 6 января 1941 г. А.И. Жуков опробовал новый двигатель в воздухе, а 7 мая самолет разбился. Осмотр обломков и доклад летчика И.Т. Иващенко прояснил картину – он забыл переключиться с центропланного бака на фюзеляжный, и мотор на посадке остановился. Работу по АМ-37 было решено продолжать.

Важным уроком «битвы за Англию» стала переоценка требуемой огневой мощи перехватчиков. Подвеска дополнительного оружия снижала скорость, и в крыле решили поставить две пушки ПТБ-23, а над мотором – два пулемета АП-12,7. Но оказалось, что установочные узлы этих систем не подходят к типовым креплениям самолетов. Микоян потребовал от их разработчиков Таубина и Бабурина провести необходимые доработки, а также заменить магазинное боепитание пушек ленточным. Таубин взялся помочь с компоновкой оружия, но категорически отказался выполнять второе требование, заявив, что в этом главное преимущество его системы. Общими усилиями был переоборудован И-200-1, который получил обозначение ИП-201. 1 декабря В.Н. Гурский облетал его, но из-за внезапной остановки мотора посадка оказалась жесткой, и машина простояла в ремонте до февраля 1941 г.

Серийный МиГ-3, выпущенный весной 1941 г., на испытаниях в ЛИИ

Правительство требовало скорейшего усиления вооружения самолетов. Так, в приказе НКАП N9 734сс от 14.12.1940 г. говорилось, что «в 1941 г. пушки Таубина-Бабурина (крыльевые) 23 мм должны устанавливаться на 10% самолетов И-200 и всех самолетах БШ-2, пулеметы Таубина-Бабурина 12.7 мм (крыльевые) на 90% самолетов И-200, турельные на всех самолетах ТБ-7 и ДБ-240, синхронные на самолетах И-200, начиная со 2 кв. 1941, а на самолетах И-301, начиная с 3 кв. 1941 г.». Пушка ПТБ-23 в сравнении с системой Волкова-Ярцева была надежнее, имела меньший вес, а также отдачу, и все же из-за неудобного магазинного питания принята не была. Утратил смысл и выпуск еще одного крупнокалиберного пулемета, когда был «Березин-12,7». В марте 1941 г. испытания ИП-201 прекратили, и в серию самолет И-200 пошел в том виде, в котором поступил на Госиспытания.

Первый «МиГ»

Во исполнение постановления КО N9 244сс от 25.05.1940 г. 10 декабря вышел приказ НКАП о запуске самолета И-200 в серийное производство на заводах № 1 в Москве и № 43 в Киеве. Многие отделы и цехи завода №1 уже участвовали в постройке И-200, и это позволило не только заблаговременно создать серийную технологию, но и начать делать оснастку. Серийный истребитель получил обозначение МиГ-1. От опытных машин он отличался рядом доработок, в т.ч. установкой второго маслорадиатора и регулирующих заслонок не перед маслорадиаторами, а на выходе тоннелей. Тоннель водорадиатора удлинили, улучшив температурный режим мотора. А вот от внедрения дюралевых консолей крыла отказались, и все серийные истребители семейства выпускали с деревянными консолями.

Головной самолет № 2001 москвичи сдали в срок. 3 декабря 1940 г. приказом Главного управления ВВС № 0309 десять МиГ-1 были направлены на войсковые испытания в 1 -ю краснознаменную Высшую школу летчиков им. Мясникова (Кача, Крым) и в 41-й ИАП Западного особого военного округа (ОВО). Обучение строевых пилотов возглавил летчик-испытатель Супрун. Эти испытания показали, что многие дефекты МиГ-1 не устранены, тем не менее, по их завершении в феврале 1941 г. эти «МиГи» передали 146-му ИАП Одесского ВО для постоянной эксплуатации.

График выпуска сотни МиГ-1 завод N9 1 выдержал не на 100%, но к 22 февраля 1941 г. в цехе остался последний самолет: на нем шли покраска и устранение замечаний. 89 самолетов отправили в 31-й ИАП (Ковно, Прибалтийский ОВО) и в 41-й ИАП (Белосток, Западный ОВО). Подводя итоги 1940 г., нарком обороны Ворошилов ходатайствовал о поощрении премиями за освоение производства МиГ-1 работников ОКБ и завода № 1, а также Н.Н. Поликарпова. Киевляне же свой план провалили и ни одного «МиГа» не собрали.

В ходе выпуска МиГ-1 были пересмотрены многие узлы и в самолете, и в моторе. Так, с машины № 2009 взамен хлипкого фонаря кабины с открытием набок был внедрен новый, сдвижной назад с улучшенным аварийным сбросом. Внешне незаметным, но важным стало изменение редукции мотора АМ-35А с 0,902 до 0,732. Это позволило оптимизировать обороты воздушного винта ВИШ-22Е и дало прирост максимальной скорости по высотам до 21 км/ч, что подтвердили испытания МиГ-1 № 2002 в марте 1941 г. Велись и опытные работы. Например, отрабатывались синхронная и крыльевые установки пулеметов, продолжалось создание модификаций истребителя с пушками калибром 20 или 23 мм.

Постепенно набралось много изменений, которые требовалось внести в конструкцию самолета. Чтобы не дезорганизовать производство, решили внедрить все доработки со 101-й серийной машины. Они оказались столь существенны, что улучшенный самолет признали новым типом, присвоив обозначение МиГ-3. Он успешно завершил Госиспытания 27 февраля 1941 г. Выпуск МиГ-1 прекратили, но для ускорения внедрения МиГ-3 решили сохранить «прямой» серийный счет, на котором были основаны заказ материалов, комплектующих и планирование всех работ.

10 апреля КО постановил увеличить выпуск МиГ-3 на заводе № 1: в мае надо было сдать 310 штук, в июне – 340, в июле – 400, в августе – 450, в сентябре – 500, а в целом за 1941 г. – 4295! Для выполнения этой громадной программы на выпуск агрегатов для 1-го завода планировали перевести киевский завод № 43, сняв с него задание полной сборки самолетов. Производством агрегатов для «МиГов» загрузили и два бывших ремзавода: гражданский 89-й в Москве и рязанский 168-й наркомата обороны. Хотя вскоре 89-й завод был передан КБ В.Г. Ермолаева, серийное производство МиГ-3 набирало темп.

Не снижая темпов

Так чем же отличался МиГ-3 от МиГ-1? Охлаждение мотора улучшил новый пластинчатый радиатор ОП-ЗЮ. Для выполнения требований по дальности под кабиной установили еще один внутренний бак на 250 л бензина (его запас вырос с 263 до 466 кг), был увеличен и запас масла. Для повышения устойчивости мотораму удлинили на 100 мм, а поперечное V консолей увеличили с 5 до 6°. Крышку фонаря кабины оставили сдвижной, а заднее стекло сделали большим. Прицел и бомбовое вооружение унифицировали с другими новыми самолетами: вместо прицела ПАН-23 или ППН-1 поставили ПБП-1а, ввели механический бомбосбрасыватель АСИ-140 и замки Д-3-40 для подвески бомб калибром от 8 до 100 кг большинства типов. Кроме химприборов ВАП-6М, были внедрены зажигательные ЗАП-6. Хотя приказом НКАП от 14.02.1941 г. установку РО-82 на МиГ-1 отменили, но в производстве 8 узлов для «эрэсов» и вся их электрика оставили, что потом пригодилось. Некоторые МиГ-1 не имели протектора и наддува инертным газом баков и 8-мм бронеспинки, «тройки» же комплектовались этим на 100%.

Внимание к технологии и организации производства положительно сказалось и на темпах выпуска, и на цене машины. Среди новых истребителей МиГ-3 оказался самым недорогим, при этом обладал самым мощным мотором и был наиболее материалоемким, в т.ч. и по дефицитным сплавам. «Пулеметный» ЛаГГ-3 обходился стране в 196500 руб., он же с пушкой ПТБ-23 стоил уже 350000. Истребитель Яковлева завод №301 отгружал за 325000 руб., а 292-й завод – за 208000 (без тары). Цена комплектного МиГ-3 на май 1941 г. была утверждена в сумме 158000 руб.

Первую серию МиГ-3 заложили 15 декабря 1940 г., и к концу года были готовы 11 машин. Екатов облетал головную и остался ею доволен. 27 января 1941 г. летчики-испытатели НИИ ВВС Кочетков и Прошаков под руководством ведущего инженера Воеводина начали Госиспытания МиГ-3 №№ 2107 и 2115.

«Пятиточечный» МиГ-3 с подкрыльевыми пулеметами БК-12,7 на испытаниях

Серийный МиГ-3 с подвешенными под крылом бомбо-ампульными связками БАС-1 во время испытаний

Взлетная масса по сравнению с эталонным И-200 увеличилась с 3099 до 3355 кг, и на набор высоты 5000 м самолет тратил теперь 6,5 мин, а 8000 м – до 10,28 мин. На вираж на 4000 м уходило 25-26 с, а на 7400 м – 32-33 с, что по-прежнему было лучше, чем у других истребителей на таких высотах. Разбег ухудшился с 238 до 347 м, пробег пострадал незначительно. Несколько улучшилась скорость: у земли с 486 до 495 км/ч, а на высоте – с 636 до 640 км/ч, причем граница высотности поднялась еще на 200 м и достигла 7800 м. Удалось увеличить дальность полета до 820 км, что было лучше, чем у других советских истребителей, «Спитфайра» и «Мессершмитта» (при невырабатываемом остатке в 6,5% внутренней заправки). Однако в Акте по результатам Госиспытаний было отмечено, что «…полученная дальность на 143-180 километров менее заданной. Необходимо обязать НКАП обеспечить на самолете МиГ-3 дальность 1000 км». И эту задачу удалось решить. В апреле летчики Баулин и Сахранов на «пятиточечных» МиГ-3 (с пулеметами БК) показали нужную техническую дальность – самолет № 2592 пролетел 1100 км, а № 2597 – 970 км, что было в допуске.

Из-за падения давления масла не удалось подняться выше 8000 м, а на малой высоте мотор медленно набирал обороты. Отказы АМ-35А оставались удручающе частыми. 27 февраля 1941 г. Госиспытания МиГ-3 завершились, но на следующий день при облете МиГ-1 на Центральном аэродроме погиб летчик Афанасьев, совершивший неудачную вынужденную посадку с вышедшим из строя двигателем. Осколки разрушившегося нагнетателя мотора АМ-35А головного МиГ-3 12 марта убили летчика-испытателя Екатова. При подготовке к первомайскому параду 28 апреля на МиГ-1 погиб заводской летчик Кулешов – срезались бронзовые зубья шестерни валика газораспределителя АМ-35А № 9ЕА03117… В мае полеты МиГ-3 в 16-м ИАП пришлось остановить из-за неудовлетворительной работы моторов. А полк был на особом контроле – в нем служил Василий Сталин…

6 мая промышленность доложила об устранении 20 замечаний, в т.ч. по приемистости двигателя у земли за счет нового механизма принудительного открытия заслонок карбюратора. Микулин занимался конструктивными дефектами АМ-35А, а технологическая служба завода N° 24 взялась за устранение грубых отступлений от директивной технологии, отменив некоторые упрощения конструкции и разрешения на замену материалов на менее дорогие и дефицитные. Дополнительные испытания показали, что надежность АМ-35А улучшилась.

Военные требовали установить на МиГ-3 бронестекло и усилить бронеспинку, но центровка не позволяла этого сделать. Более того, с полной заправкой устойчивость ухудшилась, и 28 апреля количество топлива в фюзеляжном баке было разрешено уменьшить до 180 кг. Взлетную массу доработанного МиГ-3 уменьшили на 90 кг. Испытания в мае 1941 г. показали, что улучшились взлетные качества машины, она стала устойчивее при наборе высоты. Характеристики затухания колебаний на нисходящих маневрах пришли в норму. По докладу испытателей, «…на скоростях средней и максимальной самолет устойчив (при отдаче ручки с увеличением скорости на 50-80 км самолет на третьем колебании возвращается в первоначальное положение)… на виражах самолет устойчив: перетягивание ручки не ведет к сваливанию в штопор. Петля и иммельман делаются значительно легче и устойчивее, чем на прежнем серийном самолете… Пикирование совершается устойчивее, что особенно сказывается при переходе с пикирования на боевой разворот, причем самолет не обнаруживает стремления к выходу на большие углы атаки». И общий вывод: «Уменьшение заднего бензобака дало заметное улучшение устойчивости и управляемости самолета».

Но причиной частых срывов в штопор была также недостаточная эффективность элеронов и чрезмерная чувствительность серийного самолета к отклонению руля высоты (РВ). Чтобы найти выход, решили провести специальные испытания на пяти доработанных МиГ-3. На этих машинах было изменено соотношение площадей стабилизатора и руля высоты (сделали 2 новых варианта горизонтального оперения, на одном изменена осевая компенсация элеронов, еще на одном – кинематика элеронов). Так как на больших углах атаки наблюдалось снижение усилий на ручке, то все пять машин оснастили контрбалансирами (пружина отжимала ручку управления вперед и исключала иллюзию необходимости «дотянуть» ее на себя). Испытания, в которых участвовали 12 летчиков завода № 1, ЛИИ и НИИ ВВС, продолжались с 30 мая по 2 июня. Они показали, что соотношение площадей стабилизатора и РВ должно быть 64/36% вместо имеющегося 53/47%, компенсация элеронов – 26% вместо 24%, а в канал руля высоты надо включить контрбалансир.

Для полного исключения опасности срыва в штопор ОКБ предложило ввести автоматические предкрылки «по типу самолета Ме-109Е». Однако и.о. начальника ЦАГИ профессор С.Н. Шишкин и зам. начальника ЛИИ профессор А.В. Чесалов дали отрицательное заключение по предложенному варианту, указав, что такой предкрылок «заметно улучшает обтекание концов крыла, но не является удовлетворительным ввиду недостаточной длины; этот предкрылок оставляет незащищенной большую часть элерона со стороны центроплана. Кроме того, кинематическая схема открывания предкрылка вбок неудачна, так как при открытом предкрылке образуется уступ, вызывающий интенсивный местный срыв потока. Необходимо увеличить длину предкрылка по размаху, в сторону центроплана так, чтобы он перекрыл элерон с запасом не менее 200 мм. Предкрылок следует сделать выдвигающимся вперед, по типу самолетов Як-3 (имеется в виду И-30. – Авт.), обеспечивающим перекрытие уступа и отсутствие срыва с него…».

Выпуск «МиГов» постоянно рос. На середину июня НКАП должен был поставлять в войска ежесуточно 48 самолетов всех типов, в том числе: 15 МиГ-3, 10 ЛаГГ-3 и 4 Як-1. Такая расстановка приоритетов отвечала пожеланиям заказчика. Предполагалось, что ход будущей воздушной войне зададут бомбардировщики, которые будут действовать с больших высот, и там МиГ-3 покажет свои лучшие качества. Испытания в НИИ ВВС немецких самолетов Не 111Н, Do 215 и Ju 88А показали, что МиГ-3 способен их настичь и атаковать на любой высоте не только при заблаговременном оповещении и перехвате на встречных курсах, но и взлетая уже по видимой с аэродрома цели, когда ему приходилось ее догонять.

А вот огневая мощь для борьбы с бомбардировщиками была явно недостаточной. Командование ВВС требовало усилить вооружение МиГ-3 и обеспечить применение в ночное время. 5 марта 1941 г. на Госиспытания был представлен МиГ-3 с двумя облегченными пулеметами УБ-12,7. Но испытаний он не выдержал, и Микояну было поручено продолжать работу по установке на истребитель пушек. Не соответствовало требованиям времени и оборудование МиГ-3. Несмотря на многочисленные решения, они выпускались без радиополукомпасов, многие вовсе не имели радио. В некоторых полках экипажи самовольно снимали радиостанции, мотивируя плохой слышимостью, хотя они их даже не-проверяли.

Завод № 1 наращивал темп производства. Так, если в марте 1941 г. сдали 481 машину, то в июне 1289, почти втрое перекрыв план. В основном «МиГи» поступали на вооружение истребительных авиаполков западных военных округов. Однако и некоторые авиачасти, дислоцированные на востоке СССР, тоже получили их. Например, в Забайкальском ВО переучивание на новую технику начал 34-й ИАП, базировавшийся в Чите.

Освоение самолета строевыми летчиками шло непросто. В «предвоенном поколении» МиГ-3 оказался самым строгим в пилотировании и самым ненадежным. Это тормозило освоение машины, которая была куда сложнее своих предшественников и в наземной эксплуатации. К тому же «наученные» недавними репрессиями многие строевые начальники перестраховывались, стараясь избежать лишних проблем. Так, в апреле 1941 г. первые «МиГи» поступили в 20-ю САД, но более месяца обучение летчиков дивизии на них не проводилось. Командир соединения Осипенко мотивировал это аварийностью, и только когда к нему направили летчика-испытателя НИИ ВВС П.М. Стефановского, начал переучивание своих пилотов.

Но и поспешность при освоении МиГ-3 ни к чему хорошему не вела. Например, в 31-м ИАП Прибалтийского ОВО на 22 июня 1941 г. из 52-х полученных МиГ-3 в ремонте находились 24 и большинство – из-за аварий и поломок. Особенно трудно давался МиГ-3 тем, кто ранее летал только на идеально устойчивом И-153.

Промышленность оперативно реагировала на замечания военных. Буквально каждый день какие-то доработки внедрялись в серию без снижения темпов выпуска. Но такие изменения, как установка предкрылка и вооружения в крыле, изменение площадей стабилизатора и руля высоты, требовали большого времени на переделку оснастки и других технологических приспособлений. А времени уже не оставалось – близился роковой рассвет 22 июня 1941 года…

Над отступающими фронтами

Летом 1941 г. в приграничных округах новых боевых самолетов было немногим более 20%. Самым массовым из них стал истребитель Микояна и Гуревича, что видно из приведенной таблицы.

Авиационные полки приграничных ВО, получившие МиГ-3 *
Дивизия, полк Аэродром базирования Типы с-тов Кол-во с-тов
Одесский ВО на 01.06.41 г.
4 ИАП Кишинев Григориополь МиГ-3/И-16, И-153 60/71
55 ИАП Бельцы Маяки Семеновка МиГ-3/И-16, И-153 62/54
69 ИАП Одесса МиГ-3/И-16 5/70
131 ИАП Кривой Рог Новополтавка МиГ-3/И-16 5/67
146 отд. ИАП Теплица Тарутино МиГ-3/И-16 57/20
Всего с-тов в ВВС ОдВО Всех типов 962
  Новых типов 245 (25,5%)
  МиГ-3 189(19,6%)
Киевский особый ВО на 22.06.41 г.
15 САД Львов МиГ-3 (в упр. див.) 1
23 ИАП Львов Адамы МиГ-3/И-16, И-153, И-15бис 48/18
28 ИАП Львов Чунев МиГ-3/И-16 48/12
87 ИАП Тарнополь Бухач МиГ-3/И-16 4/60
149 ИАП Черновцы МиГ-3/И-16 56/13
247 ИАП (запад УССР) МиГ-3/И-153 1/48
Всего с-тов в ВВС КОВО Всех типов 1884
  Новых типов 455 (24,1%)
  МиГ-3 158 (8,4%)
Западный особый ВО
9 САД Белосток МиГ-3 (в упр. див.) 1
41 ИАП Белосток Себурчин МиГ-1, МиГ-3/И-16, И-15бис 56/22
124 ИАП Белосток Высоке-Мазовецк МиГ-3/И-16 70/29
126 ИАП Бельск Долубово МиГ-3/И-16 50/23
129 ИАП Заблудово Тарново МиГ-3/И-153 61/57
Всего с-тов в ВВС ЗапОВО Всех типов 1658
  Новых типов 470 (28,3%)
  МиГ-3 238 (14,4%)
Прибалтийский особый ВО на 01.06.41 г.
10 ИАП Шавли МиГ-3/И-16 23/36
15 ИАП Ковно МиГ-3/И-15, И-15бис 62/62
31 ИАП Ковно Алитус МиГ-1, МиГ-3/И-16, И-15бис/СБ 54/32/1
Всего с-тов в ВВС ПрибОВО Всех типов 1124
  Новых типов 156(13,9%)
  МиГ-3 139(12,4%)
Ленинградский ВО и 7 ИАК ПВО
2 САД (полков на МиГ-3 нет) Старая Русса МиГ-3 (в упр. див.) 1
159 ИАП Гривочки МиГ-3/И-16 58/15
153 ИАП Петрозаводск Кексгольм МиГ-3/И-153 45/66
Всего с-тов в ВВС ЛенВО Всех типов 1288
  Новых типов 143 (11,1%)
  МиГ-3 104 (8,1%)

* Опубликованные ранее со ссылкой на различные архивные документы цифры рознятся. Изучив их и проанализировав, автор приводит количество самолетов, которое считает наиболее достоверным.

Как встретили войну советские истребители, можно рассмотреть на примере 55-го ИАП Одесского ВО. Накануне войны его базовый аэродром находился в Бельцах у р. Прут, по которой проходила граница с Румынией. Второй аэродром, Маяки, располагался восточнее, а у самой границы в районе Унген была оборудована полевая площадка. Туда в середине июня перебазировали звено В.А. Фигичева для перехвата немецких разведчиков, которые вели себя все более нагло, а 17 июня и вовсе открыли по «МиГам» огонь. На рассвете 22-го над аэродромом Маяки появился одиночный разведчик Hs 126, навстречу было поднято звено Миронова, который и открыл боевой счет полка. Возможно, именно из-за этого противник первый раз ударил по Маякам только к одиннадцати. На перехват прикрываемых «Мессершмиттами» Ju 88А взлетели четыре МиГ-3: звено и адъютант 1 -й эскадрильи Овчинников. Склонный к педантичному следованию инструкциям, он отличался плавным и размеренным выполнением фигур пилотажа, пара Bf 109 разомкнулась и зажала его в клещи, тот по привычке встал в вираж и погиб. «Юнкерсы» прорвались к аэродрому. Хотя самолеты уже были рассредоточены и замаскированы, однако белые бочки бензохранилища выдавали аэродром. На земле погибли двое техников и несколько солдат. Вскоре появилась новая волна Ju 88, и опять под прикрытием «мессеров». Советским истребителям пришлось взлетать без дозаправки – бензин сгорел. Летчик Суров прямо над аэродромом завалил «Юнкере», но горючее в баках закончилось, и МиГ-3 с остановившимся мотором был сбит.

Летом 1941 г. на аэродромах было брошено немало неисправных МиГ-3

Немцы осматривают совершивший вынужденную посадку МиГ-3. Часть звезды на полотне руля направления вырезана ножом

Истребитель МиГ-1, ставший немецким трофеем

Запуск вручную двигателя МиГ-3

Тем временем в Маяки подвезли бензин. Командир полка В.П. Иванов поставил перед заместителем командира 1-й эскадрильи А.И. Покрышкиным неожиданное задание: вместо прикрытия войск, которых нещадно бомбил противник, лететь звеном на разведку румынских аэродромов Яссы и Романы. первый оказался пуст, зато на втором находилось до 200 самолетов. Появление «МиГов» было встречено сильнейшим огнем зениток, но все три самолета благополучно вернулись. Докладывая, Покрышкин был уверен, что Иванов пошлет на Романы весь полк, но комполка принялся звонить Осипенко, а тот об этом и слышать не хотел…

На следующий день пара Покрышкин-Семенов вылетела на разведку переправ через Прут. На маршруте они увидели пятерку Bf 109, уклониться от боя не удалось и оставалось только развернуться в лобовую. Первое столкновение закончилось безрезультатно. Понимая бесперспективность боя на горизонталях, Покрышкин использовал-запас скорости, энергично ушел вверх, резко развернулся вправо и увидел ожидаемую картину: противник внизу заканчивал более удобный для большинства летчиков левый вираж, явно потеряв его из виду. Но Семенов за ведущим не пошел, да к тому же мотор его самолета выбрасывал белые хлопья дыма. Медлить было нельзя, и атакой сверху Покрышкин сбил одного немца. Засмотревшись на падающий вражеский самолет, он сам превратился в мишень, и лишь по счастливой случайности «МиГ» отделался только повреждениями. На аэродроме выяснилась причина дымления мотора у Семенова – дав форсаж, он забыл перевести винт на малый шаг и едва не «спалил» двигатель.

С первых дней войны бои развернулись на малых высотах, где работали фронтовые бомбардировщики, и пилоты МиГ-3 оказались в невыгодном положении. Не имея запаса скорости, МиГ-3 значительно уступал новым немецким истребителям в скороподъемности. Но все же и в таких условиях можно было найти правильные тактические приемы и получить шанс на победу.

Значительные силы истребительной авиации продолжали отвлекать на ведение разведки и удары по наземным целям. 25 июня в 55-й ИАП из дивизии наконец-то поступил приказ ударить по аэродрому Романы. Причем Осипенко требовал длительно блокировать его, штурмуя тройками по графику через равные промежутки времени, что вызвало у всех недоумение. Иванов попытался переубедить комдива, но тот не стал менять приказ. Только чудом обошлось без потерь, но нанести врагу существенный урон не удалось, и вечером очередная девятка Ju 88 из Роман пошла к Котовску. Когда она появилась на прямой видимости с аэродрома Маяки, наперерез взлетели 10 «МиГов». Воспользовавшись отсутствием эскорта, мл. л-т Н. Яковлев настиг ведущего и открыл по нему огонь. «Юнкере» загорелся, но Яковлев все не отворачивал и через секунду столкнулся с ним. Потом его тело нашли в упавшем самолете – пуля попала в голову. Будь на МиГ-3 бронестекло, и Яковлев остался бы жив. По статистике на середину 1942 г., 44,2% ранений пилотов МиГ-3 приходилось именно на незащищенную голову, тогда как на «Яках» с бронестеклом чаще поражались ноги (50,7%), что реже вело к гибели.

Немецкий солдат изучает вооружение трофейного МиГ-3. Видны пулеметы ШКАС и БС

Этот трофейный МиГ-3 использовался румынами для «натаскивания» своих летчиков. Аэродром Брасов, зима 1941-42 гг.

МиГ-3, вооруженный реактивными снарядами РС-82, готов к очередному вылету на штурмовку

Когда 26 июня враг форсировал Прут, 55-й полк бросили на штурмовку переправ и колонн на шоссе Унгены-Кишинев. Их прикрывало большое количество зениток, активно работали истребители противника. Для обеспечения внезапности атак 9 самолетов 1-й эскадрильи перелетели на полевую площадку Сынжерея у самой линии фронта. Осипенко требовал охватить как можно больший район и действовать тройками, но начальство было далеко, и возглавлявший группу Покрышкин решил не распылять силы. Это позволило действовать без потерь и компенсировать слабость вооружения истребителя численностью группы. Но вскоре на многих самолетах возникла необходимость замены свечей и прокладок в моторах, поэтому уже 28 июня пришлось возвращаться в Маяки.

Выполнив по пути штурмовку, Покрышкин заметил летящий выше Hs 126. Он атаковал вражеский разведчик снизу, тот заштопорил, но дыма видно не было. Покрышкин преследовал «Хеншель» и увидел, как у земли тот вышел в горизонтальный полет. Он атаковал повторно и на этот раз удачно, но сам попал под огонь зенитки. «МиГ» сохранил управляемость, и тут в поле зрения оказался второй «костыль». Преследуя его, Покрышкин получил очередь из турельного пулемета по кабине. Пуля попала в пряжку привязного ремня и срикошетировала, снесла ролик сдвижной части фонаря кабины, которую сорвало. На какие-то мгновения пилот утратил контроль над машиной, а когда увидел стремительно приближавшуюся землю, то резко взял ручку управления на себя, рискуя свалиться в штопор.

Эта особенность МиГ-3 оставалась серьезной проблемой, как и отсутствие радионавигационного оборудования. Вот пример из жизни того же 55-го ИАП. Утром 29 июня комполка Иванов лично повел шесть МиГ-3 на штурмовку к дороге Унгены – Бельцы. Набрав высоту, они увидели одиночный Hs 126. Иванов быстро сбил его, но неожиданно один из ведомых Семенов тоже решил атаковать ту же цель. «Хеншель» резко терял скорость, чтобы избежать столкновения, Семенов резко перешел в набор высоты, сорвался в штопор и упал. «МиГов» осталось пять, а на подходе к цели Покрышкин заметил восьмерку Bf 109. Чтобы предупредить товарищей (радио-то нет!), он выскочил вперед, а ведомые отстали. Оказавшись сзади противника и на одной высоте, Покрышкин сразу попытался довернуть для атаки, но самолет завибрировал – еще немного, и штопор. Пришлось «растягивать» маневр, а противник спокойно замкнул кривую. Дав мотору полный газ, Покрышкин смог уйти вверх, чего немцы не ожидали. Противник остался ниже и за это поплатился: на пикировании от МиГ-3 «мессер» уйти не мог. Тем временем остальные вели бой на виражах, был поврежден и сел «на брюхо» в Сынжерее Овсянников – рядом со скапотировавшим ранее МиГ-3 летчика Селиверстова. Во время другого вылета пятерка истребителей попала в сложные метеоусловия и распалась. Пара Покрышкина нашла железнодорожную ветку и по ней дошла до Котовска, а Фигичев, считая, что знает лучший маршрут, увел еще двоих за собой и «нашелся» только через полдня на аэродроме другой части. Вот когда пригодился бы радиополукомпас!

Фронт отступал, авиация несла тяжелейшие потери. В этом сыграло свою роль и то, что многие советские пилоты не успели научиться воевать на новых истребителях. Летчик-испытатель С.П. Супрун весной-летом 1941 г. постоянно ездил по строевым полкам, помогая переучиваться на МиГ-3. А как только началась война, он обратился к Сталину с предложением сформировать истребительный полк особого назначения, который мог бы не только вступать в бой на решающих участках фронта, но и передавать свой опыт рядовым полкам. Председатель ГКО приказал командованию НИИ ВВС направить на фронт шесть таких полков, из них два на МиГ-3, которые комплектовались подкрыльевыми пулеметами и радиостанциями. На это было отпущено всего трое суток, потому 401-й ИАП, командиром которого стал м-р Супрун, вылетел на Западный фронт 30 июня только двумя эскадрильями. В тот же день новая авиачасть прибыла на аэродром Зубово у белорусского городка Борисов. Когда в небе появился самолет-разведчик, Супрун без промедления взлетел и сбил его.

1 июля комполка сделал три вылета: один на разведку в паре и два на сопровождение бомбардировщиков группой. Днем 15 «МиГов» прикрывали три девятки СБ. Супрун ушел далеко вперед, попал под атаку шести Bf 109, с которыми вступил в бой на вертикалях. На выручку командиру поспешили другие летчики, которых повел комэск Хомяков. Немцы заметили большую группу истребителей и отступили. После посадки Хомяков подошел к Супруну и посоветовал «больше не отрываться от своих». По опыту боев в Испании, он считал, что немцы всегда атакуют одиночные самолеты, даже отказываясь от основной задачи. Однако упрямый Супрун только улыбнулся в ответ. В это время поступило сообщение, что у Борисова Ju 87 бомбят войска. Подняли пять МиГ-3, которые застали отход пикировщиков от цели. Хомяков сбил замыкающего, затем коллективными усилиями удалось «завалить» следующий Ju 87. Но когда «МиГи» стали доворачивать на третий бомбардировщик, их атаковали пятнадцать Bf 109. Бой шел на невыгодной высоте – 1500 м, скорость и маневренность «МиГов» снижали подвесные БК-12,7. Тем не менее, держась плотной группой, советские истребители отбили все атаки и без потерь ушли. Этот бой показал преимущество групповой тактики и необходимость взаимной поддержки в условиях численного превосходства противника.

Сравнение некоторых тактико-технических показателей МиГ-3 выпуска октября 1941 г. и аналогичных самолетов
Показатель Значение для МиГ-3 Показатель МиГ-3 по отношению к сравниваемым самолетам
    Як-1 ЛаГГ-3 Bf 109E-3 Bf 109F-1
Скорость горизонтального полета по высотам
Скорость на 0 м, км/ч 472 хуже на 17 км/ч хуже на 3 км/ч лучше на 32 км/ч хуже на 36 км/ч
Скорость на 2000 м, км/ч 512 хуже на 13 км/ч хуже на 6 км/ч лучше на 18 км/ч хуже на 38 км/ч
Скорость на 4000 м, км/ч   лучше на 5 км/ч лучше на 23 км/ч лучше на 8 км/ч хуже на 20 км/ч
Скорость на 7000 м, км/ч   лучше на 72 км/ч лучше на 101 км/ч лучше на 85 км/ч лучше на 20 км/ч
Скороподъемность по высотам
Скороподъемность на 0 м 11,4 хуже на 11,7 м/с лучше на 4,6 м/с хуже на 3,8 м/с хуже на 5,9 м/с
Скороподъемность на 3000 м 11,9 равен лучше на 1,9 м/с хуже на 3,5 м/с хуже на 4,1 м/с
Скороподъемность на 6000 м 11,2 лучше на 2,7 м/с лучше на 4,5 м/с лучше на 2,2 м/с равен
Скороподъемность на 7000 м 9,7 лучше на 3,0 м/с лучше на 5,0 м/с лучше на 2,8 м/с лучше на 0,3 м/с
Характеристики вооружения
Секунд, залп, кг/с (1хУБ и 2хШКАС синхронные) 0,881 хуже на 0,719 кг/с хуже на 1,2 кг/с хуже на 1,6 кг/с хуже на 0,4 кг/с
Дульная мощность сумм., л.с. (1хУБ и 2хШКАС синхронные) 428 хуже на 226 л.с. хуже на 483 л.с. хуже на 225 л.с. лучше на 109 л.с.
Секунд, залп, кг/с (1хУБ и 2хШКАС синхр.,2хБК крыльев.) 2,48 лучше на 0,88 кг/с лучше на 0,4 кг/с равен лучше на 1,2 кг/с
Дульная мощность сумм., л.с. (1хУБ и 2хШКАС синхронные, 2хБК крыльевые) 1232 лучше на 578 л.с. лучше на 321 л.с. лучше на 579 л.с. лучше на 914 л.с.

Примечания.

1. ТТХ самолета МиГ-3 даны в 3-точечном варианте вооружения.

2. ТТХ самолета Bf I09E-3 даны без вооружения, как самолет испытывался в НИИ ВВС.

3. Вооружение самолета Bf 109Е-3 – 2 крыльевые пушки MG FF(20 мм) и 2 синхронных пулемета MG 17(7,92 мм).

Вверху – летчики 124-го ИАП возле одного из «МиГов» своего полка. Слева направо: мл. л-ты П.А. Белый, Д.В. Кокорев (один из первых совер шил таран в годы той войны), М. П. Барсов, ст. л-т А.Г. Пронин, мл. л-ты А.А. Король, А.П. Васильев.

Истребители МиГ-3 из 7-го ИАП ВВС Черноморского флота. Геленджик, осень 19411

Вечером полк вылетел на сопровождение двух девяток СБ в район Борисова. На пути к цели произошла встреча с группой самолетов противника, которых опознали как Do 215 (скорее всего это были Do 17Z, имевшие сходный силуэт). Хомяков с ближней дистанции атаковал отставший от строя бомбардировщик и без труда сбил его, но дальнейшее преследование прекратил, чтобы не оставить СБ без прикрытия. В тот же день полк сбил и первые четыре Bf 109, которых перехватили над линией фронта по вызову постов ВНОС. На аэродром не вернулся к-н Ю. Кругликов. Противник явно не ожидал появления таких «зубров» и того, что теперь советские истребители действовали намного более активно и большими силами. На задания отправлялись эскадрильями, а то и всем полком, к которому уже подтянулась из Москвы 3-я АЭ. Благодаря этому в следующие два дня 401-й ИАП без потерь сбил еще 8 немецких самолетов.

4 июля полк в очередной раз получил задачу сопровождать бомбардировщики. Следуя своей, выработанной еще в Китае тактике, Супрун поднял в воздух максимальное число самолетов, сам ушел вперед, чтобы первым обнаружить противника, а затем руководить боем, заняв позицию в стороне. В тот день бомбардировщики отработали без помех и повернули домой. На обратном пути истребители обнаружили одиночный FW200, и Хомяков пошел в атаку. Сбить четырехмоторный самолет оказалось очень не просто, однако не желавший упускать редкую добычу летчик еще дважды атаковал его. Наконец-то «Кондор» задымил, но в тот же момент «МиГ» получил сильный удар, и кабина заполнилась дымом (на земле потом нашли две дырки от 13,2-мм пуль). Самолет свалился в штопор, выйти из которого удалось у самых верхушек леса. Хомяков попытался вернуться в строй, но из-за густой облачности группа распалась, и каждый добирался к аэродрому самостоятельно. Пришли почти все, не было только Супруна и ст. л-та Остапова. Последний вернулся через два дня и доложил, что тоже атаковал FW 200, но был сбит. Машину командира полка он не видел, падения немца не наблюдал. Хотя обстоятельства гибели Супруна тогда так и не выяснили, 22 июля 1941 г. ему было присвоено второе звание Героя Советского Союза (посмертно). Его «МиГ» нашли только в 1960 г., и тогда подтвердилось, что он погиб в бою.

Командиром 401-го ИАП был назначен Герой Советского Союза К.К. Коккинаки (как и Супрун, участник боев в Китае). В конце сентября летчиков-испытателей отозвали обратно в НИИ ВВС для продолжения их основной работы. За три месяца полк сбил 54 самолета. Наилучших результатов добились Л. Кувшинов, В. Голофастов и Е. Ульяхин – в будущем знаменитые испытатели реактивных машин.

Второй полк особого назначения, 402-й ИАП м-ра П.М. Стефановского, с 1 июля воевал на Северо-западном фронте с аэродрома Идрица. Противник, захвативший господство в воздухе, чувствовал себя вольготно. Первый боевой вылет полк выполнил 2 июля на перехват тридцати Bf 109, которые штурмовали советские войска. Полет предстоял на предельный радиус действия, а потому собирать группу над своим аэродромом возможности не было, и без того на бой оставалось не больше пяти минут. «Мессеров» они уже не застали, но те же позиции бомбили пять Ju 88, рядом кружил Hs 126. Враг не ждал появления истребителей, и внезапной атакой м-р К.А. Груздев открыл боевой счет полка, сбив «Юнкере». Еще по одному Ju 88 уничтожили к-н Баулин и ст. л-т Чуносов. М-р Плетюхин и его ведомый ст. л-т Шадрин атаковали «Хеншель». Сходу добиться успеха не удалось, более того, очередь немецкого стрелка прошила радиаторы самолета Шадрина, которому пришлось совершить вынужденную посадку на занятой врагом территории. Он сжег «МиГ» и смог выйти к своим. А «Хеншель» добили другие.

Заправка топливом МиГ-3 из 7-го ИАП ВВС Ленинградского фронта. Лето 1941 г.

Ремонт МиГ-3 на 1-й рембазе. Ленинград, зима 1941 г. Полевой ремонт МиГ-3 из 11-го ИАП после посадки на фюзеляж 12 июня 1943 г.

Да, ошибки совершали и опытные летчики, но в целом полки испытателей НИИ ВВС вполне оправдали свое особое назначение. Так, 3 июля 402-й ИАП был поднят на перехват Do 215, которые под прикрытием «мессеров» атаковали составы на железной дороге. В бою удалось сбить пять Do 215 (вероятно, на самом деле это тоже были Do 17Z) и один Bf 109. Появление такого полка сразу меняло расстановку сил на всем участке фронта, но не меньшее значение имело и то, что летчики-испытатели передавали свой боевой опыт строевикам. И еще: своими действиями они доказывали, что на «МиГах» можно сбивать «Мессершмитты».

Но пока противник стремительно наступал, и даже элиту истребительной авиации приходилось посылать на штурмовку. Такой приказ штаб 402-го ИАП впервые получил 4 июля. Стефановский собрался лично вести своих летчиков в бой, но при опробовании на его самолете пулемета БС тот заклинил, что вынудило остаться на земле. Не полетел на штурмовку и л-т Г.Я. Бахчиванджи, получивший задание прикрывать аэродром. Когда появился одиночный «Дорнье», Бахчиванджи взлетел и сбил его, а на выходе из атаки заметил второй бомбардировщик. Еще одна атака – и горящий вражеский самолет несется к земле. При заходе на посадку у «МиГа» остановился двигатель! Но на то в кабине и испытатель: Бахчиванджи удержал просевшую машину и мастерски «притер» ее на три точки. Как только его истребитель откатили с полосы, появился еще один Do 215. Техники едва успели установить новый БС на самолет Стефановского, тот впрыгнул в кабину и, не опробовав оружие, взлетел. Поднявшись на 1000 м выше бомбардировщика, он атаковал его сверху на пересекающемся курсе и сразу поразил верхнего стрелка. Второй заход он также выполнил с пикирования, обстреляв правую плоскость и мотор, но, увлекшись, едва не столкнулся с целью. Правый мотор «Дорнье» задымил, однако самолет продолжал полет. Стефановский дал очередь по рулям, но тут пулеметы замолчали. Тогда опытный летчик зашел сверху и стал прижимать бомбардировщик. Нервы у немца сдали, и он столкнулся с землей у озера Себежского, что подтвердила пехота.

Полкам особого назначения ставились и специальные задачи, например, прикрытие войск и коммуникаций от ночных авианалетов. Первым на МиГ-3 ночью начал воевать летчик 402-го ИАП А.Г. Прошаков. Он же стал лидером в другом деле, первым уничтожив аэростат наблюдения и корректировки артогня. Противник их широко использовал летом 1941 г., причем сбивать такие цели оказалось неожиданно сложно. Обычно аэростаты прикрывали зенитки, а часто и истребители, да и стрелять по «висячей» мишени никого не учили, даже приемов таких не разрабатывали.

Трудным противником для МиГ-3 считался и двухмоторный истребитель Bf 110, обладавший мощным вооружением и хорошей живучестью. 7 июля 1941 г. летчик 402-го ИАП мл. л-т Чуносов в групповом бою в районе Невеля все же сбил двухмоторный «мессер», но и его самолет получил серьезные повреждения. М-р Груздев, назначенный командиром 402-го ИАП после перевода Стефановского на командную должность в ПВО Москвы, создал свой прием борьбы с этими самолетами. Он заходил сзади и снизу, восходящей спиралью резко проскакивал вперед, не давая врагу целиться. Так он «затягивал» Bf 110 на высоту 5000-6000 м, где тяжелый самолет терял скорость и маневренность, а затем его атаковал из любого выгодного положения с минимальной дистанции.

Многие полки, получившие МиГ-3, уже в первые недели войны утратили их. Например, 7-й ИАП Ленинградского фронта к началу войны имел 60 «МиГов», но в беспрерывных вылетах на штурмовку всех их потерял, а те летчики, что уцелели, вернулись к старым И-153. На 4 июля ВВС Северо-западного фронта располагали 146 исправными самолетами, в том числе 14 МиГ-3, а по состоянию на 8 июля на Западном фронте осталось около 390 самолетов, включая 23 «МиГа».

Вооруженные РС-82 истребители МиГ-3 из 6-го ИАК ПВО патрулируют над Москвой

«МиГи» с подвешенными РС-82 взлетают на штурмовку войск противника. Калининский фронт, начало 1942 г.

Ни шагу назад!

В последнюю мирную пятницу 20 июня 1941 г. вышел приказ о формировании на базе управления 24-й ИАД ПВО Москвы 6-го истребительного авиакорпуса ПВО. Под начало п-ка И.Д. Климова было передано 11 авиаполков, в которых насчитывалось 389 самолетов, в том числе 175 МиГ-3. Процент новых машин в этом соединении был выше, чем в общевойсковых округах. К середине июля количество полков в 6-м ИАК довели до тридцати, а число самолетов превысило 780. Для улучшения управляемости в середине июля 1941 г. приказом Сталина Московский район ПВО был разбит на 4 сектора. Западный, самый ответственный, возглавил п-к Стефановский. Под его начало попали 11 полков, из них два на МиГ-3: на аэродроме Внуково базировался 34-й ИАП м-ра Л.Г. Рыбкина, а в Тушино располагался 233-й ИАП м-ра К.М. Кузьменко. В августе МиГ-3 начал получать и 120-й ИАП м-ра А.С. Писанко, находившийся в Алферово.

В ночь на 22 июля 1941 г. 250 немецких бомбардировщиков четырьмя колоннами с интервалами 30-40 минут впервые пытались бомбить Москву. Вражеским летчикам сообщили, что ПВО города слабая и не имеет современного вооружения. Однако действительность оказалась совершенно иной: 12 самолетов сбили истребители, еще 10 – зенитчики (уровень потерь был такой же, как у английской авиации в налетах на Берлин). Строй всех групп был нарушен, и к своим целям смогли прорваться лишь одиночные бомбардировщики. Последующие налеты закончились аналогично.

19 июня 1941 г. для обороны Ленинграда на базе 3-й ИАД ПВО был сформирован 7-й ИАК ПВО п-ка С.П. Данилова. В его состав вошел 19-й ИАП, две эскадрильи которого получили МиГ-3, а одна – ЛаГГ-3. На Ленинград противник бросил новейшие бомбардировщики, именно здесь впервые на Восточном фронте были применены Не 111Н 16 с усиленным вооружением и скоростные тяжелые Не 177А, но даже они не смогли пробить оборону Северной столицы. Но и советская авиация понесла тяжелейшие потери. Непрерывно участвуя в боях над линией фронта и отражая налеты на город, 19-й ИАП к 30 сентября выполнил 3145 боевых вылетов и в 415 воздушных боях сбил 63 самолета противника, потеряв 57 машин.

При отражении ночных налетов особенно заметной стала слабость пулеметного вооружения МиГ-3, заставлявшая летчиков использовать свое последнее оружие – таран. Именно так поступил л-т П.В. Еремеев. Расстреляв весь боекомплект, он буквально «срубил» Ju 88 в ночь на 29 июля 1941 г. Видя неэффективность ночных ударов по Москве, командование люфтваффе пыталось бомбить с больших высот днем. Хотя МиГ-3 как раз и проектировался для перехвата таких целей, слабость вооружения не раз подводила и здесь, толкая пилотов на последний бросок. Первым таранил шедший на большой высоте на Москву Do 217Е летчик 120-го ИАП А.Н. Катрич именно на МиГ-3. Хотя его самолет был сильно поврежден, он сумел сесть.

Самолеты МиГ-3 участвовали в обороне Киева, Одессы, Севастополя, Харькова… Например, отступивший из Молдавии 146-й ИАП вошел в состав Юго-западного фронта и вел бои над Киевом. 11 сентября 22 уцелевших «МиГа» полка перелетели на аэродром Сокольники харьковского авиазавода и вплоть до падения города защищали его.

Летчики 8-го ИАП ВВС Черноморского флота свои «МиГи» фактически стали осваивать уже в ходе войны. Тяжелейший бой они выдержали 12 ноября 1941 г. На рассвете «Юнкерсы» нанесли смертельный удар стоявшему в Севастопольской бухте крейсеру «Червона Украина», повредили эсминцы «Совершенный» и «Беспощадный». В 16.00 над Севастополем появились 36 бомбардировщиков Ju 88А и Не 111Н, но на этот раз они встретили серьезный отпор: зенитчики сбили один самолет, а летчики «МиГов» – еще три. Один из них таранил мл. л-т Ю. Иванов, причем он смог совершить нормальную посадку. 16 ноября он снова пошел на таран, который стал для него роковым.

Хотя люфтваффе захватили превосходство в воздухе, порою и ВВС РККА успешно выполняли самые сложные задачи. Как правило, этого удавалось добиться, используя эффективную тактику и организовав взаимодействие различных родов авиации. Примером тому служат удары на Западном фронте по танкам 7-й дивизии генерала фон Функа. На цель первыми выходили Пе-2 из 140-го БАП и обозначали ее разрывами бомб. Ориентируясь по ним, Ил-2 из 61-го и 215-го ШАП атаковали с ходу, а их работу обеспечивали «МиГи» и «ЛаГГи» 129-го ИАП. «Мессеры» ни разу не прорвались к штурмовикам, и те, выполнив всего 82 самолето-вылета, остановили немецкое наступление. Командующий ВВС Западного фронта п-к Науменко в телеграмме командиру 47-й САД Толстикову писал: «Исключительно доволен удачными действиями штурмовиков и истребителей. Благодаря сокрушительного удара 1* , нанесенного вами 21 и 22.08.41 г., контратака танковой дивизии противника отбита… Объявляю благодарность всему личному составу полков дивизии».

1* Так в документе.

МиГ-3 из 72-го САП ВВС Северного флота – будущего 2-го гвардейского Краснознаменного ИАП им. Б.Ф. Сафонова

Летчики 2-й эскадрильи 124-го ИАП возле МиГ-3. Аэродром Левашово, Ленинградский фронт, ноябрь 1941 г.

«МиГи» из 7-го ИАК ПВО над Ленинградом. Под крыльями – Петропавловская крепость

7 октября 1941 г. два полка МиГ-3, по одному полку Ил-2 и Пе-2 резерва Ставки нанесли сосредоточенный удар по противнику в полосе Западного фронта. Для МиГ-3 та операция стала одной из первых, где применялись PC. А 28 ноября летчики 519-го ИАП совместно с 312-м ШАП впервые пустили в дело новые варианты реактивных снарядов. Осколочно-фугасный РОФС-132 убивал все живое в радиусе 8-10 м, а бронебойные РБС-82 и РВС-132 прошивали танковую броню толщиной 50 и 75 мм, но пока их поставлялись мало.

Во время штурмовок МиГ-3 несли огромные потери. Например, сформированный из инструкторов Ейской школы летчиков 62-й ИАП ВВС ЧФ за три недели обороны Перекопского перешейка в сентябре-октябре 1941 г. потерял все свои МиГ-3, ЛаГГ-3 и Пе-2 и почти всех пилотов, и основные потери он понес от зениток. Истребители с подвеской двух ФАБ-100 и шести РС-82 теряли 50-75 км/ч скорости, без прикрытия и подавления ПВО они могли выполнять лишь внезапные атаки с одного захода, но командование требовало непрерывно «утюжить» вражеские позиции. Не удивительно, что количество самолетов быстро таяло, а промышленность хоть и делала все, чтобы восполнить тяжелейшие потери, но никак не поспевала за «аппетитом» войны.

Все для фронта, все для победы!

Доработки конструкции МиГ-3 неизбежно вели к увеличению массы, а то и к ухудшению местной аэродинамики. Применение с началом войны более дешевых материалов, уход на фронт квалифицированных рабочих также пагубно отразились на качестве выпускаемых самолетов и соответственно на их летных характеристиках. В то же время промышленность Германии уже во всю поставляла люфтваффе истребитель Bf 109F, данные которого возросли по сравнению с изученным в СССР до войны Bf 109Е. Тем не менее, задача улучшения ЛТХ «МиГа» поначалу приоритетной не считалась – от авиапрома требовали лишь увеличения количества выпускаемой техники. Приказом НКАП № 648с от 9.07.41 г. выпуск МиГ-3 поручили еще и строящемуся заводу № 122 в Куйбышеве (ныне Самара). На новом месте планировали внедрить многочисленные доработки по результатам испытаний самолета и разбора рекламаций строевых частей.

Критическим вопросом оставалась продольная устойчивость. Приказ НКАП № 561 от 24.06.1941 г. обязывал завод № 1 с 10 июля выпускать МиГ-3 только с автоматическими предкрылками и обеспечить постепенную замену крыльев на строевых самолетах. Задел старых консолей заказчик разрешил использовать до 25 июля с последующей заменой.

На МиГ-3 со старыми моторами АМ-35А с редукцией 0,902 случалась «раскрутка» винтов. Для устранения этого явления установили доработанные воздушные винты АВ-5Л-123 или ВИШ-105П, которыми было рекомендовано комплектовать серийные самолеты, причем последний давал выигрыш в весе, а также быстроте установки.

Весной 1941 г. МиГ-3 перестали комплектовать подкрыльевыми пулеметами БК-12,7 – их не хватало для бомбардировщиков. И это тогда как недостаточную вооруженность истребителя признавали и заказчик, и НКАП. 13 июля 1941 г. Шахурин обратился лично к Сталину: «Направляю заключение о результатах предварительных летных испытаний самолета Миг-3 с предкрылками и пятью огневыми точками. Выводы, сделанные зам. наркома Авиапрома Яковлевым, директором завода № 1 Третьяковым и гл. конструктором завода № 1 Микояном, считаю правильными и установку 2-х крыльевых пулеметов Березина на самолетах Миг-3 с предкрылками считаю целесообразным. Испытания самолета с 5-ю точками и предкрылками на потерю скорости, срыв в штопор и определение максимальной скорости будут проведены в течение 3-х дней – к 15 июля с. г.».

В июле летчики Гурский и Доброскоков испытали МиГ-3 с предкрылками со стандартным 5-точечным вооружением и экспериментальным, состоявшим из трех синхронных пулеметов БС. Замнаркома авиапромышленности Яковлев, директор завода №1 Третьяков и главный конструктор Микоян докладывали: «По сравнению с серийным 3-х точечным самолетом Миг-3 – разбег несколько удлинился, скороподъемность немного уменьшилась, вираж и перекладывание из одного виража в другой – тяжелее; пикирование устойчивое, посадка нормальная. Самолет значительно лучше ранее выпускаемого 5-ти точечного самолета Миг-3, но из-за разницы в весе в 140 кг несколько тяжелее в пилотировании выпускаемого в настоящее время 3-х точечного. Оба летчика считают, что увеличение огневой мощи искупает указанные выше недостатки. Выводы… На основании данных предварительного облета можно считать установленным, что самолет Миг-3 с предкрылками и 5-ю огневыми точками, несмотря на увеличение веса, по сравнению с 3-х точечным серийным и связанное с этим некоторое ухудшение пилотажных свойств, может быть запущен в серийное производство…». Но это сделано не было, и как компромисс часть серийных МиГ-3 начали сдавать с вооружением из двух синхронных пулеметов Березина.

Отступая, ВВС РККА теряли один аэродром за другим. Истребители часто базировались далеко от линии фронта, а если находилась площадка в нужном месте, она оказывалась слишком маленькой. Первая проблема решилась просто: на самолеты вновь начали ставить оборудование для подвесных баков. А вот улучшить ВПХ оказалось сложнее. Уменьшение редукции мотора увеличило скорость, но разбег на форсаже и с отклоненными на 10° щитками вырос с 320 м до 390 м, а взлетная дистанция (до высоты 25 м) – с 980 м до 1200 м. ЦАГИ в августе 1941 г. предложил совместить на МиГ-3 концевые предкрылки с закрылками Фаулера или же отклонять обычный щиток на больший угол, а для исключения срыва погранслоя установить предкрылок по всему размаху. Рассматривались и другие решения по улучшению ВПХ, в том числе и экзотические сбрасываемые «взлетные» законцовки, увеличивавшие размах крыла. Однако до практического воплощения этих вариантов дело не дошло. Заказчик наконец-то обратил внимание на появление у противника нового Bf 109F и стал требовать восстановить летные качества серийных «МиГов». Прежде всего, следовало усилить вооружение и улучшить характеристики на малых высотах – высотные качества на Восточном фронте оказались не нужными.

Летчик П.И. Тарасов с товарищами у своего МиГ-3 после боя с девятью немецкими самолетами. 1943 г.

Ст. л-т Н.П. Хромов, сбивший в районе Ленинграда Bf 109F из I/JG 54. Начало 1942 г.

Оборудованный бомбодержателями МиГ-3 перед взлетом по тревоге

1 августа 1941 г. на испытания поступил МиГ-3 № 3539, оснащенный мотором АМ-38 с воздушным винтом АВ-5Л110А. При той же массе, что и АМ-35А он имел боевую мощность 1500 л.с. у земли и столько же на высоте 1650 м. Летчики Степанчонок, Станкевич, Кочетков, Кубышкин, Попельник, Шиянов и Юмашев сделали на нем 26 полетов общей продолжительностью 11 ч 15 мин. В жару мотор постоянно перегревался, но скорость и скороподъемность на малых высотах улучшились. 12 августа акт по испытаниям был утвержден, и завод № 1 начал ставить такие двигатели на серийные «МиГи». Эти самолеты получили усиленное вооружение – две синхронные пушки ШВАК-20 (СП-20), для размещения которых в капоте сделали выштамповки. Большинство их поставили в 6-й ИАК ПВО.

Но еще в июле вышло решение о выпуске на заводе № 1 штурмовиков Ил-2 вместо МиГ-3, выпуск которых предстояло полностью перенести в Куйбышев. В Москве производство «МиГов», в основном оснащенных двигателями АМ-35А, постепенно сворачивали. В сентябре предстояло сдать 420 истребителей, в октябре – 250, в ноябре – 150 и в декабре 100.

На Волге первые полсотни микояновских истребителей следовало сдать в IV квартале 1941 г., а в 1942 г. уже построить 1750 экземпляров.

В октябре на площадку 122-го завода было решено эвакуировать завод № 1 и ряд других предприятий НКАП. В конце концов все они влились в состав 1 -го завода. Организовать производство на новом месте удалось быстро, однако развернуть там широкомасштабный выпуск МиГ-3 было не суждено. Война требовала все большего количества штурмовиков, и 26 ноября 1941 г. Шахурин издал приказ № 1152сс: «В целях обеспечения быстрейшего освоения и максимального выпуска самолетов Ил-2 на заводе 1 приказываю: 1. Директору завода 1 Третьякову немедленно прекратить задел по самолету МиГ-3 по всем цехам, выпустив самолеты МиГ-3 только имеющиеся в сборочном цехе.

2. Директору завода 1 принять все меры к быстрейшему максимальному выпуску самолетов Ил-2. Станочный парк всех цехов направить немедленно на изготовление деталей самолета Ил-2».

Но производство МиГ-3 продолжалось и далее, пока 23 декабря не поступила правительственная телеграмма: «Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать ИЛ-2. Самолеты ИЛ-2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб.

Шенкман 2* дает по одному ИЛ-2 в день, а Третьяков дает МИГ-3 по одному, по две штуки. Это насмешка над страной, над Красной Армией. Нам нужны не МИГа ИЛ-2.

Если 18 завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному ИЛ-2 в день, то жестоко ошибается и понесет за это кару. Прошу Вас не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше ИЛов. Предупреждаю последний раз.

№ И 153 Сталин»

Последние 12 серийных МиГ-3 завод № 1 сдал в январе 1942 г. а всего выпустил 3102 истребителя этого типа. Микоян добился выхода постановления ГКО, а 16 марта 1942 г. и приказа НКАП оС организации в Москве нового завода N9 155. Туда перевели ремонт «МиГов», ранее выполняемый на заводе № 30. Там же ис вывезенных из Куйбышева агрегатов собрали 75 МиГ-3, последний из которых покинул предприятие в апреле 1942 г.

2* Шенкман -директор завода № 18, выпускавшего Ил-2, который также был эвакуирован в Куйбышев.

МиГ-3 из 122-го ИАП, пилотируемый летником В. Рыбалко, во время вылета на прикрытие войск. На заднем плане – Як-1 из другого полка. Ржевско-Сычевская операция, август 1942 г.

При снятых панелях правого борта передней части фюзеляжа открывался доступ к различным агрегатам, в т.ч. переднему баку, патронному ящику и аккумулятору 12А-5 (контейнер справа внизу). Справа – контейнер с крупнокалиберным пулеметом БК-12,7 под крылом МиГ-3

Личный состав 7-го ИАП ВВС Черноморского флота после построения. Аэродром Геленджик, 1943 г.

«МиГ» остается в строю

На 1 января 1942 г. в ВВС РККА числился 2401 истребитель новых типов, из них 686 МиГ-3. Больше было только «ЛаГГов» – 746 штук. «МиГи» появились и на тех фронтах, куда к началу войны поставить их не успели. Например, сформированный в сентябре 1941 г. в Кандалакше (район Мурманска) 609-й ИАП м-ра Гальченко получил смесь из И-153, ЛаГГ-3 и МиГ-3. Истребителями Микояна были вооружены многие полки, составлявшие элиту советской авиации. Так, весной 1942 г. на Калининском фронте действовал 1-й Гвардейский Красногвардейский орденов Ленина и Красного Знамени ИАП, вооруженный МиГ-3 и «Харрикейнами ИВ». На этой технике за десять апрельских дней участия в первой Ржевской операции, когда враг господствовал в воздухе, полк сбил 15 самолетов.

Подчинение авиации общевойсковым армиям по-прежнему препятствовало маневру силами и концентрации на главных направлениях. Это привело к поражениям под Харьковом и в Крыму весной 1942 г., когда авиация не смогла завоевать господство в воздухе и оказать эффективную поддержку пехоте. Враг перешел в наступление на Сталинград. Над городом начали регулярно появляться высотные разведчики, на перехват одного из них 22 июля с аэродрома Бекетовка поднялся летчик

439-го ИАП ПВО ст. л-т Козлов. Он настиг Ju 88 на высоте 8000 м и атаковал его с дистанции 200-300 м. Но на такой дальности два пулемета БС его МиГ-3 были неэффективны, патроны кончились, и тогда Козлов пошел на таран. Враг пытался уйти пикированием, разогнавшись до 650 км/ч, но оторваться не смог, и МиГ-3 врезался винтом в его стабилизатор. От удара Козлов потерял сознание, когда пришел в себя, увидел, что его «МиГ» едва держится на скорости 150-170 км/ч, тогда он произвел посадку в поле на шасси. «Юнкере» ушел в сторону Миллерово. Падения его никто не видел, лишь колхозники нашли большие куски стабилизатора.

В августе 439-й ИАП уже дрался с «мессерами» над линией фронта. В Сталинградской битве вместе со всей 102-й ИАД ПВО он отражал налеты противника, а затем блокировал воздушный мост, по которому немцы пытались снабжать окруженную группировку Паулюса, но главной задачей полка все это время была штурмовка вражеских войск. Заслуги летчиков дивизии были по достоинству оценены – она получила Гвардейское знамя и почетное наименование «Сталинградская».

Одной из последних операций, в которой принимали участие МиГ-3, стала Ржевско-Сычевская, начавшаяся 4 августа 1942 г. К тому времени советское командование сосредоточило авиацию под единым командованием – на этом участке действовал 1-я и 3-я воздушные армии, которые включали более 60 авиаполков. Два из них были вооружены МиГ-3, и оба действовали вполне успешно. Так, в первый день наступления 519-й ИАП получил задачу прикрытия войск. Его истребители не пропустили ни одного бомбардировщика, сбили 7 и повредили 5 самолетов.

Основные летно-технические характеристики истребителей МиГ-1 и МиГ-3
  И-200 1-й опытн. МиГ-1 МиГ-3 ранних серий МиГ-3 поздних серий (с предкрылками) МиГ-9
Размах крыла, м 10,2
Длина в линии полета, м 8,15 8,25 8,078
Высота на стоянке с учетом ВВ, м 3,71
Площадь крыла, м2 17,44
Двигатель: тип - взлетная мощность, л.с. АМ-35А 1350 М-82А 1600
Масса, кг:          
- пустого 2475 2602  2699 н.д. н.д.
- взлетная нормальная 2968 3099 3355 3299 2720
- взлетная максимальная н.д. н.д. 3555 3499 3382
Макс, скорость, км/ч:          
- у земли 508 521 495 466 475
- на высоте (м) 648 (7000) 626 (7000) 640(7800) 615,5(7800) 565 (н.д.)
Практический потолок, м 12000 11500 8700
Дальность (с ПТБ), км 730 576 820(1250) 628 1070
Время набора высоты (м), мин 5,3 (5000) 5,3 (5000) 6,5(5000), 10,28(8000) 12,4(8000) 6,7 (5000)
Время выполнения виража, с 26-27 н.д. 25-26 22 н.д.
Длина разбега/пробега, м 190/350 н.д. 347/410 398/455 Н.д.

Опытный истребитель МиГ-3 М-82А (МиГ-9) во время испытаний. Осень 1941 г.

Во второй половине следующего дня м-р Мурга повел 8 МиГ-3 на прикрытие войск. Над деревней Погорелое Городище были обнаружены до 30 Ju 88 под прикрытием четырех групп Bf 109. «МиГи» атаковали в лоб, разошлись на большой скорости с первой четверкой немецких истребителей и прорвались к бомбардировщикам. Пытаясь уклониться, один Ju 88 столкнулся с соседним бомбардировщиком, и оба рухнули на землю. Строй ударной группы нарушился. Мурга дал команду разделиться. Одна часть его группы связала боем истребители, другая занялась «Юнкерсами». Сам Мурга не гонялся за добычей, а вел наблюдение за ходом боя и вовремя давал команды подчиненным, которые четко их выполняли. Огонь летчики старались вести короткими очередями с минимальных дистанций и в результате заявили о сбитии еще девяти Ju 88. Очевидно, в тот день им попались бомбардировщики эскадры KG 3. Ее документы не подтверждают потерю одиннадцати машин 4 августа, но Ржев дорого обошелся этому соединению. Из 79 «Юнкерсов» к концу месяца безвозвратные боевые потери составили 34 самолета, еще 19 потребовалось отправить в тыловые мастерские, а 18 прошли ремонт в полевых условиях.

Правильная тактика позволяла даже на потрепанных МиГ-3, изношенные моторы которых часто недодавали мощности, успешно вести бои и с бомбардировщиками, и с истребителями противника. Имея запас высоты, можно было быстро разогнаться, захватить инициативу на начальной стадии боя и не дать врагу использовать преимущества Bf 109F/G в установившихся маневрах и скорости. Так, у Ржева 22 августа четверка МиГ-3 к-на Винокурова из 122-го ИАП атаковала 18 Ju 88, которых сопровождали два десятка Bf 109. Атака с ходу на максимальной скорости позволила прорваться к бомбардировщикам, сорвать их выход на цель, сбить 4 «Юнкерса», а затем дать бой истребителям. Враг хоть и обладал значительным численным превосходством, но не смог правильно построить бой и потерял не менее двух «мессеров», еще один был поврежден. Убедившись, что Ju 88 повернули восвояси, «МиГи» использовали свой излюбленный прием – вышли из боя со снижением, зная, что догнать их никто не сможет.

Высотность самолета удавалось использовать реже. Тем не менее, 3 июня 1942 г. именно МиГ-3 у Липецка «достал» шедший на высоте 7500 м разведчик Ju 88D из эскадрильи 3(F)/10.

Опытный высотный истребитель И-231 с мотором АМ-39. Куйбышев, 1943 г.

Обслуживание МиГ-3 М-82А во время войсковых испытаний, Калининский фронт, 1942 г.

За 1942 г. было потеряно 326 «МиГов». В то время началось перевооружение фронтовых полков на Як-7, Як-9, Ла-5 и лендлизовские истребители. МиГ-3 передавались в полки ПВО, формирование которых продолжалось. Среди них был вооруженный И-16 и «МиГами» 960-й ИАП, вошедший в состав 6-го ИАК ПВО в сентябре 1942 г. В полку служили испанские летчики-доброволыды из числа эмигрировавших республиканцев, в т.ч. В. Бельтран и Ф. Мероньо, которые стали асами в небе Великой Отечественной. Передаваемые в ПВО «МиГи» полагалось доукомплектовывать радиостанциями, а на некоторых даже ставили английские ответчики IFF системы «свой-чужой», которые позволяли идентифицировать самолет на индикаторе наземной РЛС. Но в то время в СССР еще не была сформирована система управления группировкой ПВО, и эти приборы обычно оставались бесполезным грузом. В то же время не хватало радиополукомпасов, а ведь самолетам противовоздушной обороны часто приходилось летать ночью в условиях, когда все объекты на земле были затемнены.

В 1943 г. МиГ-3 уже не играли существенной роли ни в ВВС, ни в морской авиации. В ПВО они еще оставались, но износ существенно снижал их боевую ценность. Их пытались применять против одиночных высотных разведчиков Ju 86P/R, но безуспешно. На фронте же высотные качества самолета, которые и Поликарпов, и Микоян с Гуревичем считали главным достоинством этого истребителя, применить так и не удалось. Там пришлось подстраиваться под тактику штурмовой и фронтовой бомбардировочной авиации, действовавшей на малых и средних высотах, где гораздо лучше показали себя истребители Яковлева. Поэтому боевая карьера МиГ-3 оказалась яркой, но краткой, и решение снять его с производства было вполне оправданным.

Микоян и Гуревич прекрасно видели недостатки своего МиГ-3 и еще перед войной спроектировали модификацию под мотор воздушного охлаждения. Опытный МиГ-3 М-82А (он также именовался МиГ-9) вышел на летные испытания в декабре 1941 г. Чтобы одновременно улучшить маневренность истребителя, снизить его металлоемкость и себестоимость, а также усилить огневую мощь, был сделан МиГ-ЗУ (И-230) с двумя синхронными 20-мм пушками ШВАК. Его летные испытания прошли в августе 1942 г. Была построена войсковая серия в 5 экземпляров, а в 1943 г. сделали один опытный И-231, аналогичный И-230, но с высотным мотором АМ-39. Но все эти варианты в серию так и не пошли.

До конца войны вообще больше ни один самолет Микояна и Гуревича не поступил на вооружение. Казалось бы, в суровых условиях тех лет ОКБ должны были расформировать. По мнению некоторых историков, этого не случилось лишь благодаря родственным и личным связям А.И. Микояна. Эту версию можно было бы принять на веру, если бы не одно обстоятельство: с переходом на реактивную технику именно ОКБ-155 Микояна и Гуревича стало главным поставщиком истребителей для советской авиации. Но не будь МиГ-3, не будь опытных истребителей, созданных в годы войны, не было бы и того коллектива, который сделал знаменитый МиГ-15. Даже на чертежах МиГ-29 и МиГ-31 можно увидеть подписи людей, создавших МиГ-3. Этот самолет пусть и не заслужил громкой славы, но стал родоначальником многочисленного и завоевавшего всемирную известность семейства истребителей.

При подготовке статьи были использованы книги эксплуатационной документации самолетов МиГ'-1, МиГ-3, моторов АМ-35А, AM-38, образцов авиационного вооружения и оборудования самолета МиГ'-3, мемуары советских летчиков, выдержки из архивных документов, размещенные на сайте «Хроники Ивана Родионова», а также материалы музея ОКБ им. АЛ. Микояна. Автор выражает искреннюю признательность В. Богатову и Д. Дыдышко за помощь в работе.

Краткое техническое описание истребителя МиГ-3

Кабина летчика

МиГ-3 представляет собой одноместный свободнонесущий низкоплан, выполненный по классической аэродинамической схеме. Конструкция самолета смешанная.

Фюзеляж самолета состоит из переднего и хвостового отсеков. Передний отсек фюзеляжа представляет собой пространственную ферму, сваренную из хромансилевых труб. Обшивка переднего отсека – 5 съемных дюралевых крышек (4 боковые и верхняя), установленных на замках «Дзус». За выхлопными патрубками двигателя на боковых крышках закреплены теплостойкие пластины из нержавеющей стали. Спереди к этому отсеку крепится отъемная моторама, сзади – хвостовой отсек фюзеляжа, а снизу – центроплан крыла. В переднем отсеке находится кабина пилота, а перед ней – передний фюзеляжный топливный бак. Кабина закрыта плексигласовым фонарем, состоящим из неподвижного козырька, сдвигающейся назад средней части и неподвижной задней части. В случае аварии средняя часть фонаря сбрасывается. Сиденье пилота представляет собой укрепленные на ферме фюзеляжа чашку под парашют и бронеспинку толщиной 8-9 мм. Под передним отсеком находится водорадиатор, за ним – задний фюзеляжный топливный бак.

Хвостовой отсек фюзеляжа и киль представляют собой единую деревянную конструкцию, образованную каркасом и силовой обшивкой. Каркас состоит из 9 шпангоутов, 4 продольных балок и 20 стрингеров, а также 3 лонжеронов и 7 нервюр киля. Каждый из лонжеронов киля является продолжением соответствующего шпангоута. Материал каркаса – березовая древесина в полуфабрикатах. Обшивка выполнена из березового шпона и покрыта полотном типа «маркизет» на аэролаке. Хвостовой отсек фюзеляжа крепится к переднему посредством 4 стыковых узлов, изготовленных из хромансиля.

Крыло трапециевидной формы в плане, состоит из металлического центроплана и двух отъемных деревянных консолей. Угол поперечного V консоли составляет 6°. Продольный набор центроплана включает сварной ферменный лонжерон и две стенки. Материал поясов лонжерона – трубы из стали 30ХГСА. Продольные стенки центроплана клепанные из дюралевых поясов и листовых стенок, подкрепленных угольниками. Поперечный набор включает по 5 нервюр с каждой стороны. Обшивка центроплана дюралевая. Между передними стенками и лонжероном в центроплане располагаются ниши убранного положения основных опор шасси.

Продольный силовой набор каждой консоли состоит из лонжерона коробчатого поперечного сечения, двух коробчатых стенок и 9 стрингеров. Поперечный набор – 15 нервюр балочного типа. Пять корневых нервюр консоли коробчатого сечения, остальные имеют одинарную стенку. Пояса лонжерона выполнены из дельта-древесины, пояса продольных стенок и полки нервюр – из соснового бруса. Обшивка консоли – березовая фанера толщиной 4 мм у корня и 2,5 мм на законцовке, обклеенная маркизетом. Лонжерон и задняя продольная стенка идут вдоль всей консоли, передняя стенка – только до 13-й нервюры. Лонжерон консоли стыкуется с центропланом посредством узла «ухо-вилка» с двумя горизонтальными болтами, а каждая стенка – аналогичным узлом с одним болтом.

На консолях между нервюрами 5 и 13 расположены элероны типа «Фрайз». Углы их отклонения – 25° вверх и 18° вниз. Элерон навешивается в трех точках и состоит из двух секций, соединенных между собой по среднему узлу навески. Каркас элерона – дюралевый, обшивка – полотно.

Механизация крыла включает щитки-закрылки и, начиная с 19-й серии выпуска самолета, автоматические предкрылки в зоне элеронов. Щиток-закрылок состоит из центропланной и консольной частей, которые крепятся к задней продольной стенке крыла рояльными петлями. Угол его отклонения на посадке – 55°. Предкрылок и каркас щитка-закрылка дюралевые, обшивка щитка (только снизу) – лист электрона.

Хвостовое оперение самолета включает киль, технологически входящий в конструкцию хвостового отсека фюзеляжа, стабилизатор, рули направления и высоты. Стабилизатор двухлонжеронной конструкции. Его лонжероны крепятся к хвостовому отсеку фюзеляжа по шп. № 6 и № 8. Угол установки стабилизатора может регулироваться при сборке и облете самолета. Рули однолонжеронные . Каркас и обшивка стабилизатора, а также каркас и носки рулей дюралевые. Обшивка рулей полотняная. Рули оснащены управляемыми триммерами.

Шасси трехопорное с хвостовым колесом, убираемое в полете: две основные опоры убираются в крыло, поворачиваясь к оси самолета; хвостовая – по полету в фюзеляж. Стойки основных опор – телескопического типа, оснащены воздушно- масляными амортизаторами с ходом 260 мм. Колеса имеют размер 650x200 мм и оборудованы дисковыми тормозами. Уборка и выпуск основных опор шасси производятся пневмоцилиндрами. В аварийной ситуации летчик выпускает раздельно левую и правую опоры, вращая две рукоятки в кабине. Хвостовая опора шасси – рычажного типа с воздушно-масляным амортизатором и нетормозным колесом с литым резиновым ободом 170x90 мм. Уборка и выпуск этой опоры производятся с помощью тросов, связанных с левой основной опорой. На рулении, разбеге и пробеге при небольших отклонениях руля направления хвостовая опора ориентирована по оси самолета, при повороте РН на угол свыше 10° она перемещается вместе с рулем.

Силовая установка включает V-образный 12-цилиндровый поршневой двигатель жидкостного охлаждения АМ-35А с приводным центробежным нагнетателем. Сжатие воздуха в улитке нагнетателя производится центробежным одноступенчатым компрессором, соединенным с коленчатым валом двигателя муфтой и редуктором. Воздух в нагнетатель поступает через два воздухозаборника в корневых частях носков центроплана. Двигатель оснащен автоматическим трехлопастным воздушным винтом изменяемого шага. На самолетах первых серий применяется винт ВИШ-61Ш, а с 27-й серии выпуска – винт АВ-5Л-ПО с уширенными лопастями либо ВИШ-105П. Между двигателем и воздушным винтом установлен редуктор с передаточным отношением 0,902 или 0,732. Двигатель закреплен на сварной из хромансилевых труб мотораме и закрыт капотом, верхняя и нижняя крышки которого выполнены легкосъемными. На бортах капота располагаются съемные тоннели маслорадиаторов. Радиатор системы охлаждения мотора находится под кабиной пилота. Водорадиатор – сотовый увеличенного сечения типа ОП-310. Запуск двигателя – воздушный от бортовой пневмосистемы. На незначительной части самолетов последних серий на втулке воздушного винта имеется храповик для запуска от аэродромного автостартера.

Основная опора шасси: слева – оригинального самолета, справа – современной полноразмерной реплики

Масляные (вверху) и водяной радиаторы современной полноразмерной реплики соответствуют оригиналу

Раскапотированные пушки СП-20

Топливная система самолета включает четыре бака общей емкостью 680 л – два фюзеляжных протектированных бака (передний на 110 л и задний на 250 л) и два непротектированных по 160 л в центроплане (между лонжероном и задней стенкой). С 14-й серии выпуска объем топливной системы уменьшен на 160 л (за счет заднего фюзеляжного и крыльевых баков). Под крылом могут подвешиваться два сбрасываемых непротектированных веретенообразных бака емкостью по 100 л. Заправка всех баков и слив топлива из них – раздельные. Топливо – бензин 4Б78. Баки по мере выработки горючего заполняются охлажденными выхлопными газами двигателя.

Система управления самолетом смешанного типа: элеронами и рулем высоты – жесткая, рулем направления – тросовая. К педалям присоединена также тяга управления дифференциалом тормозов правого и левого колес шасси.

Триммеры рулей отклоняются с помощью штурвалов, которые располагаются на правом борту кабины на общем кронштейне. Проводка управления триммерами – тросовая.

Управление щитками-закрылками пневматическое, посредством жестких тяг. Устанавливая штурвал регулировки в нужное положение и кран на выпуск, можно отклонять щитки с шагом 5°.

Воздушная система обеспечивает запуск двигателя, работу тормозов колес, выпуск и уборку шасси и щитков-закрылков, перезарядку крупнокалиберного пулемета. Рабочее давление в системе – 45 кгс/см². Пневмосистема включает баллон (давление зарядки – 50 кгс/см² ) и компрессор, который при работающем двигателе обеспечивает подзарядку системы до 30 кгс/см² .

Электросистема самолета постоянного тока напряжением 24 В. Источники электроэнергии – генератор ГС-350, установленный на двигателе, и аккумулятор 12А5. Электросеть двухпроводная, проводка алюминиевая в защитных рукавах. Система обеспечивает работу посадочной фары мощностью 200 Вт, которая установлена в носке левой консоли крыла, радиооборудования (на некоторых самолетах), аэронавигационных огней и световой сигнализации положения шасси, а также освещение кабины, подсвет приборной доски и компаса, обогрев трубки Пито и часов.

Приборное, навигационное и радиосвязное оборудование. Оборудование самолета обеспечивает его пилотирование и боевое применение днем и ночью в простых метеоусловиях.

Приборное оборудование включает высотомер, компас, авиагоризонт, указатели скорости и поворота, вариометр, моновакуумметр, бензиномер, тахометр, трехскоростной индикатор, указатели температуры воды и масла, двухстрелочный манометр, указатель режима работы регулятора постоянных оборотов, часы. Самолет комплектуется радиостанцией РСИ-3 (РСИ-4) либо только радиоприемником.

Высотное оборудование. На самолете установлен кислородный прибор КПА-3 и баллон емкостью 4 л, а у летчика имеется кислородная маска открытого типа.

Вооружение самолета. Стрелковое вооружение – два пулемета ШКАС калибром 7,62 мм с общим боезапасом 1600 патронов и один пулемет БС калибром 12,7 мм с боезапасом 300 патронов. Пулеметы установлены над мотором и оснащены синхронизаторами. Управление огнем – пневматическое с механическим дублированием. Перезарядка пулеметов ШКАС механическая, БС – пневматическая. Предусмотрена также подвеска под крылом двух контейнеров с несинхронным пулеметом БК калибром 12,7 мм. На некоторых самолетах последних серий установлены 2 пулемета БС и один ШКАС либо две пушки СП-20 калибром 20 мм.

Бомбардировочное вооружение – 4 подкрыльевых замковых держателя ДЗ-40 грузоподъемностью по 100 кг каждый. Общая масса бомбовой нагрузки – не более 220 кг. Сброс бомб производится электромеханизмом ЭСБР-ЗП. Имеется и механический дублер сброса типа АС-5. Могут применяться авиабомбы АО-8/Ю/25 и ФАБ-50/100, а также бомбовые кассеты и ампулы с горючей смесью КС.

Реактивное вооружение – 6 реактивных орудий РО-82 «Флейта» под реактивные снаряды РС-82 калибром 82 мм с фугасной боевой частью. Возможно также использование снарядов РОФС-82 с осколочно-фугасной БЧ или РБС-82 с бронебойной БЧ. На самолетах последних серий могут применяться реактивные снаряды PC-132, РОФС-132 и РБС-132. Снаряды PC и РОФС предназначены для стрельбы как по наземным, так и воздушным целям, а снаряды РБС – по самоходным бронированным машинам.

На самолете установлен колиматорный прицел ПБП-1А, который обеспечивает применение всех видов вооружения по воздушным и наземным целям в дневных и ночных (ограниченно) условиях.

МиГ-3 к-на А.И. Покрышкина из 16-го ИАП. Весна 1942 г.

МиГ-3 из 122-го ИАП. Февраль 1942 г.

МиГ-3 из 148-го ИАП. Битва за Харьков, весна 1942 г.

МиГ-3 п-ка С.П. Супруна из 401-го ИАП ОН. Июль 1941 г.

МиГ-3 из 7-го ИАП ВВС ЧФ. Геленджик, осень 1941 г.

МиГ-3, ставший румынским трофеем. Зима 1941-42 гг.

«Боинг» делает ответный ход

Андрей Совенко/ «АиВ»

Не успели читатели «АиВ» получить предыдущий номер журнала со статьей об А380, как главный конкурент европейских самолетостроителей объявил 20 марта о первом полете собственного пассажирского лайнера сверхбольшой пассажировместимости Boeing-747-8. Правда, ответный ход американцев несколько запоздал, ведь детище «Эрбаса» уже возит пассажиров на регулярных линиях, но воистину: лучше поздно, чем никогда.

Между тем, «Боинг» очень давно обещал, что сделает свой «747-й» – самый большой пассажирский самолет мира последних 40 лет – еще больше. Первые проекты «747-500Х» и «747-600Х», показанные 15 лет назад на авиасалоне в Фарнборо, сочетали удлиненный фюзеляж старой «модели 747» с новым крылом, конструктивно подобным примененному позже на В787. Правда, тогда эти предложения не вызвали достаточного интереса авиакомпаний, а с началом финансового кризиса в Юго- Восточной Азии – регионе с максимальным темпом роста объемов воздушных перевозок – и вовсе потеряли прежнее место в списке приоритетов американских самолетостроителей.

Тем не менее, «Боинг» так и не решился поставить крест на своей старой, но очень успешной программе и потихоньку продолжал прорабатывать возможные варианты дальнейшего улучшения старого доброго «Джамбо джета». Главным направлением этой деятельности стало изучение возможности применения на «747-м» ряда технологических усовершенствований, характерных для лайнера нового поколения В787 (см. «АиВ», № 1 '2010). В частности, речь шла об использовании тех же двигателей, мотогондол, пилотажно-навигационного комплекса, во многом схожей электродистанционной системы управления, расширенном применении углепластиков. Работы проводили под шифром «747 Advanced», т.е. «перспективный, усовершенствованный, продвинутый», а с ноября 2005 г. тема получила наименование В747-8.

В развернутой вскоре рекламной кампании «Боинг» утверждал, что «модель 747-8» по сравнению с А380 в пересчете на одно пассажирское место будет легче более чем на 10% и станет расходовать на 11% меньше топлива, что означает полную победу над флагманом «Эрбаса» по критерию себестоимости перевозок. Тем не менее, эксплуатанты отнюдь не выстроились в очередь к «Боингу». Первый заказ на пассажирские B747-8I (т.е. Intercontinental) в мае 2006 г. разместил анонимный VIP-клиент. Многие аналитики полагают, что это глава одного из ближневосточных государств. Что касается авиакомпаний, то к настоящему времени наградой за колоссальную маркетинговую работу американцам стали контракты лишь с тремя из них. Первая – немецкая «Люфтганза», привыкшая никогда не носить все яйца в одной корзине и таким образом застраховавшая себя на случай неудачи с А380, которые она закупила ранее. Вторая – южнокорейская «Кореан Эйр», давно и прочно ориентированная на эксплуатацию различных вариантов В747. Третья – китайская «Эйр Чайна», сделавшая свой выбор лишь в марте 2011 г. Суммарный объем заказов составил всего 38 машин.

Конечно, это не то количество, ради которого приличные самолетостроительные фирмы начинают постройку нового лайнера. Однако «Боинг», очевидно, осознав свою прежнюю ошибку в оценке рыночных перспектив пассажирских самолетов сверхбольшой вместимости, на этот раз решил не отступать. Чтобы расширить жалкий ручеек заказов на В747-8, американцы в дополнение к его пассажирскому варианту предложили рынку и грузовой 747-8F (т.е. Freighter). Необходимо напомнить, что «Джамбо джет» практически с начала своей блестящей карьеры выпускался также в варианте грузовика. Более того, самый первый проект «747-го» был проектом именно грузового самолета. Да что тут говорить, в 2007 г. самолеты этого семейства выполнили практически половину всех воздушных грузовых перевозок в мире. Так что на этот раз «Боинг» стрелял наверняка и действительно не промахнулся.

Работы над проектом 747-8F, начавшиеся в ноябре 2005 г., получили приоритет над пассажирской тематикой, и уже через 4 года первый грузовик был построен. Впервые он поднялся в небо 8 февраля 2010 г. Испытательная программа была проведена очень интенсивно, в полетах задействовали 4 экземпляра лайнера. В этот период, а именно 21 августа 2010 г., B747-8F впечатляюще продемонстрировал свои возможности, поднявшись в воздух с массой 455,86 т. Таким образом, он стал самым тяжелым самолетом, разработанным в Соединенных Штатах.

Первый контракт на поставку фрейтеров был заключен с люксембургской грузовой компанией «Карголюкс» в конце 2005 г., а по состоянию на сегодня суммарный заказ на них составляет 74 машины от 7 авиакомпаний. Интересно, что в это число входят и 5 самолетов, заказанных российской Группой компаний «Волга-Днепр», правда, еще до начала кризиса. Как видим, идея прощупать грузовой сектор рынка оказалась плодотворной: совокупный заказ на самолеты В747-8 увеличился до 112 единиц.

Однако вернемся к пассажирскому варианту. Работы над ним шли несколько медленнее. Так, сборка самолета была завершена лишь в начале февраля текущего года, а торжественная церемония его выкатки из цеха завода в Эверетте (шт. Вашингтон) прошла 13 числа. Как и положено, после тщательной отработки всех систем 20 марта B747-8I совершил свой первый полет. Он длился 4,5 часа, за которые лайнер успел долететь до Сиэттла, где находится штаб-квартира и основная испытательная база «Боинга», и совершить там посадку. Как всегда в подобных случаях, после приземления экипаж заявил, что полет прошел «на редкость гладко, просто идеально». В это вполне можно поверить, ведь в плане аэродинамики пассажирский самолет идентичен грузовому, а в плане силовой установки и систем весьма близок к В787.

По сравнению с предыдущей моделью семейства В747- 400 новый самолет имеет удлиненный на 5,6 м фюзеляж, что делает его самым длинным пассажирским лайнером в мире, превосходящим на 90,5 см прежнего рекордсмена А340-600. «Боинг-747-81» вмещает на 51 пассажира и на 2 багажных контейнера больше, чем «модель 747-400». Благодаря этому, а также новым двигателям, он выигрывает у предшественника 16% по топливной эффективности и 13% по удельной стоимости перевозки пассажиров. Кроме того, он издает почти на 30% меньше шума. По интерьеру салона B747-8I аналогичен В787 и имеет схожую систему освещения на твердотельных светодиодах, способную создавать психологически более комфортные условия.

В общем, «Боингу» удалось создать свой пассажирский самолет сверхбольшой пассажировместимости, качественно превосходящий предыдущие модели семейства практически во всех отношениях. По основным показателям технического уровня он нисколько не уступает А380 и вполне способен составить ему конкуренцию. А то, что у него пока всемеро меньше заказов по сравнению с «Эрбасом» – так ведь это только начало нового витка бесконечной схватки самолетостроительных гигантов Америки и Европы.

Основные ЛТХ самолета Boeing 747-8
Характеристики 747-81 747-8F
Экипаж, чел. 2 пилота
Пассажировместимость, чел. 467 (3 класс) 524 (2 класс) 581 (1 класс)  
Длина, м 76,25
Размах крыла, м 68,45
Высота, м 19,35
Масса макс, взлетная, т 442,0
Масса пустого самолета, т 213,2 191,1
Масса груза, т 78,0 134,2
Дальность полета, км 15000 8288
Крейсерская скорость 0.855 М (917 км/ч) 0.845 М (908 км/ч)
Практич. потолок, м 13000

Доработанная Canberra В.2 из состава ВВС ФРГ. Середина 1980-х гг. Великобритания, Фейфорд, 15 июля 1985 г.

Canberra PR.67 из состава ВВС Индии взлетает с британской авиабазы на Мальте в ходе перегонки самолета из Великобритании в Индию. Август 1971 г.

Canberra PR.57 из 106-й эскадрильи ВВС Индии. Авиабаза Сринагар, середина 1980-х гг. Этот разведчик принимал участие в вооруженных конфликтах в Конго, Гоа, Индо-пакистанских войнах 1965 и 1971 гг. В ходе операции в Каргиле в 1999 г. самолет получил попадание ракеты ПЗРК «Стингер» в двигатель, но благополучно вернулся на авиабазу. 19 декабря 2005 г. эта «Канберра» разбилась возле авиабазы Агра (см. фото на стр. 30)

Canberra В.62 из 1 -й эскадрильи 2-й бомбардировочной группы ВВС Аргентины. Авиабаза Парана, весна 1982 г.

Игорь Михелевич/Калининград

«Канберра» – бестселлер пяти континентов

* Тему боевого применения «Канберры» в различных региональных конфликтах «АиВ» затрагивал неоднократно, в частности, в цикле «Пылающий Индостан» (№№ 4,5'02, 3-5'03, 5,6'04, 4'05) и в одной из статей о Фолклендской войне (№ 2'02). Данная публикация дополняет предыдущие, но имеет с ними и некоторые расхождения, связанные с использованием авторами различных источников. (Ред.)

Продолжение. Начало в -АиВ», № Г 201 /.

Индия

Эта страна стала самым крупным инозаказчиком «Канберры» (лицензионное производство в США не в счет). С 1957 по 1975 г. было заключено не менее шести контрактов, по которым Великобритания поставила 111 самолетов, как новых, так и уже бывших в эксплуатации. Еще 10 машин были приобретены в Новой Зеландии. Индия закупила самолеты нескольких модификаций, которые отличались от базовых моделей, прежде всего, оборудованием. Например, на них установили автопилот, обновленное навигационное оборудование и радиовысотомер. Получили индийские варианты и собственные обозначения: В(1).58 – аналог ударного B(l).8, Т.54 – аналог «спарки» Т.4, PR.57 – аналог разведчика PR.7, PR.67 – улучшенный PR.7, B(l).66 – переделанные бомбардировщики В.15/В.16, ТТ.418 – аналог буксировщика мишеней ТТ. 18.

Первыми в составе Воздушных сил Индии (IAF) «Канберры» получили авиачасти, базировавшиеся в Агре: B(l).58 поступили в 5-ю, 16-ю и 35-ю эскадрильи, а Т.54 – в 106-й центр переподготовки. Позднее новую технику освоили и другие подразделения, включая 106-ю эскадрилью, которой достались PR.57.

Боевое крещение индийские «Канберры» прошли под флагом ООН*. В октябре 1961 г. 6 самолетов 5-й эскадрильи были переброшены на аэродром Камина вблизи конголезского Леопольдвилля (ныне – Киншаса). Войска ООН оказывали помощь конголезскому правительству в сохранении целостности страны, после того как провинция Катанга объявила о своем суверенитете. 5 декабря индийцы получили первое боевое задание. Двум «Канберрам» предстояло атаковать находившийся в руках повстанцев аэродром Колвези, еще двум парам – несколько точечных целей. Задача была довольно сложная, т.к. до цели предстояло пройти почти 1300 км, да к тому же по маршруту пришлось преодолевать густую облачность.

Атаковавшие аэродром «Канберры» в первом заходе огнем своих подфюзеляжных 20-мм пушек уничтожили легкие самолеты повстанцев, а во втором – два транспортных самолета и командно-диспетчерский пункт. Третий заход завершил дело: вспыхнули цистерны с горючим и смежные с ними ангары. В результате этого налета удалось уничтожить практически всю авиацию повстанцев. От огня из стрелкового оружия обе «Канберры» получили повреждения, по крайней мере, один из членов экипажей был ранен.

В течение следующей недели индийские «Канберры» выполняли регулярные вылеты на разведку боем и непосредственную поддержку наземных войск. В условиях плотного зенитного огня им удалось уничтожить главный коммуникационный центр Катанги – почту. В списке целей «Канберр» были конвои с оружием, склады боеприпасов и различные укрепленные пункты. Во время боев за Элизабетвилль (ныне – Лубумбаши) оказанная ими поддержка стала решающей в достижении успеха коалиционными силами.

Интенсивное использование индийских машин продолжалось в январе 1962 г. Повстанцы, среди которых было немало хорошо подготовленных наемников, стали маскировать свои объекты, так что часто индийским летчикам приходилось прибегать к помощи авианаводчиков. К тому же, погода, и так не баловавшая экипажи в этих краях, порой становилась просто непредсказуемой. Сильная многослойная облачность с верхней границей до 12 км, грозы и ливни, видимость в которых мгновенно становилась нулевой.

После январских боев военная активность повстанцев быстро сошла на нет. Индийские авиаторы продолжали вести фоторазведку и наблюдение за жизненно важными коммуникациями и объектами. Только в марте 1962 г. самолеты 5-й эскадрильи вернулись в Агру.

В начале осени все эскадрильи IAF были приведены в состояние полной боевой готовности в связи с пересечением границы китайскими войсками в районе Тибета. Трехмесячный конфликт обошелся без применения ударной авиации. Единственными «Канберрами», поучаствовавшими в нем, стали разведчики PR.57, выполнившие с 13 октября по 11 ноября 22 вылета с общим налетом более 50 ч.

А вот во второй индо-пакистанской войне «Канберрам» пришлось поучаствовать довольно интенсивно. Уже 6 сентября 1965 г. бомбардировщики нанесли удар с высоты 9100 м по пакистанским аэродромам Равалпинди и Саргодха. Поднявшиеся наперехват «Старфайтеры» попытались их достать уже на обратном пути, но система предупреждения о радиолокационном облучении Orange Putter, установленная на «Канберрах», своевременно оповестила экипажи об угрозе. Уклонившись от встречи с истребителями, все машины вернулись в Агру.

На следующий день в боевые действия включилась 16-я эскадрилья с авиабазы Калайкунда на востоке Индии, совершив пробный налет на аэродром Читтагонг в Восточном Пакистане (ныне – Бангладеш), где базировались «Сейбры» 14-й АЭ пакистанских ВВС. Рано утром две «Канберры», каждая вооруженная парой 454-кг бомб и пушечным контейнером, зашли на цель на малой высоте со стороны Бенгальского залива с интервалом 10 минут. Ведущий сбросил свой груз в точке пересечения двух ВПП, но бомбы не взорвались. Второй экипаж отработал более эффективно – бомбы угодили в одну полосу и повредили ее. Обе «Канберры» благополучно вернулись на аэродром, преследуемые «Сейбрами». Не успев перехватить индийские самолеты в воздухе, «Сейбры» атаковали Калайкунду, уничтожив две «Канберры» на земле. Чуть позже пакистанские истребители повторили налет и уничтожили еще пару«Канберр». Пакистанская сторона заявила о повреждении еще 14 бомбардировщиков, но индийцы этого не признали. Причина столь серьезных потерь объяснялась отсутствием возможности для рассредоточения авиатехники на аэродроме Калайкунда.

«Канберра» В(1).58 из 5-й эскадрильи IAF атакует НАРами позиции сепаратистов Катанги. Декабрь 1961 г.

Обломки «Канберры», разбившейся в районе авиабазы Агра 19 декабря 2005 г. Справа – подвеска 454-кг бомбы

Эскадрилью перебросили на западный фронт, на авиабазу Барили. Начиная с 17 сентября, вместе с 5-й эскадрильей из Агры экипажи наносили удары по пакистанским аэродромам Чак Джумра, Аквал и Саргодха.

Боевое применение индийских «Канберр» не всегда наносило ощутимый урон противнику по нескольким причинам. Получаемые разведданные нередко были неточными. Использовалось много старых бомб (в основном, времен Второй мировой войны), значительное количество которых не взрывалось. Кроме того, определенные трудности вызывали полеты ночью, из-за чего впоследствии действия бомбардировщиков были перенесены, в основном, на дневное время.

Первые потери в воздухе индийские «Канберры» понесли в ночь на 15 сентября. По данным ACIG Group, два B(l).58 были сбиты ракетами AIM-9B «Сайдвиндер», выпущенными пакистанскими истребителями F-104 и F-86. Эти потери в индийских источниках не упоминаются. По официальным индийским данным, за время конфликта истребителям противника удалось сбить лишь одну «Канберру» – 21 сентября во время отражения ночного рейда на Саргодху «Старфайтер» провел удачную атаку, используя УР «Сайдвиндер». Индийскому пилоту удалось катапультироваться, он попал в плен, а штурман погиб. По версии, изложенной в книге Барри Джонса English Electric Canberra and Martin B-57, во время низковысотного полета пилот отключил систему «Оранж Паттер», т.к. из-за отражавшихся от близкой земли РЛ-сигналов в его наушниках назойливо звенел зуммер. После выхода из атаки и подъема на высоту летчик забыл включить «Оранж Паттер», что и погубило экипаж. Атаку истребителя они не заметили, и первый же пущенный «Сайдвиндер» поразил самолет.

В тот же день 6 «Канберр» из 16-й эскадрильи, взлетев из Агры, нанесли удар по пакистанской обзорной РЛС в Бадине (юго-запад страны). Одна пара была вооружена блоками НАР (калибр 68 мм, по 19 штук в блоке) и пушечными контейнерами, две машины несли по одной 1820-кг бомбе, а еще две – по 6 бомб калибром 454 кг. Основная ставка делалась на ракетное оружие, остальные бомбардировщики дополняли удар бомбами, а также отвлекали истребители противника. Подойдя на сверхмалой высоте (до 10 м), первая пара «Канберр» расстреляла НАРами купол восточной башни РЛС, где, как предполагали, находился азимутальный локатор. Через 2 минуты с высоты 2100 м сбросила две тяжелые бомбы другая пара «Канберр», затем выполнили задание и замыкающие две машины. Интенсивный огонь зенитной артиллерии фактически не нанес «Канберрам» ущерба. Уже после окончания войны летчики узнали, что вместо азимутального локатора они уничтожили высотомер. Но и это была серьезная потеря для ВВС Пакистана.

В целом за 22 дня конфликта «Канберры» выполнили около 300 самолето-вылетов (из них 150 – 5-я эскадрилья), сбросив более 270 т бомб. Рейды на Пешавар, Бадин и Кохат стали настоящими легендами в истории IAF.

В декабре 1971 г. «Канберры» стали участниками очередного индо-пакистанского конфликта. В ответ на авиаудар, нанесенный пакистанской авиацией 3 декабря, вечером того же дня Индия предприняла ответные меры. «Канберры» 5-й, 16-й и 35-й эскадрилий поднялись в воздух для атаки пакистанских аэродромов и других важных объектов. Было выполнено 23 вылета. Об их результативности известно немного. Принято считать, что аэродромам в Саргодхе и Масруре был нанесен серьезный ущерб – после налета взлетные полосы зияли воронками, и два следующих дня пакистанским самолетам приходилось работать с рулежек.

В следующую ночь состоялись 35 вылетов, в ходе которых бомбардировщики сбросили на врага более двухсот 454-кг бомб. Ударам подверглись как аэродромы, так и железнодорожные станции Рэйвид, Джассар и другие, а также объекты инфраструктуры в Сулеманки и Заффарвале.

Аргентинская «Канберра» В.62 перед боевым вылетом в район Фолклендских островов. Май 1982 г.

«Канберра» В.62 из 1-й эскадрильи 2-й бомбардировочной группы ВВС Аргентины взлетает для удара по британским десантникам, высадившимся в бухте Сан-Карлос. Под крылом подвешены две 454-кг бомбы. Май 1982 г.

6 декабря бомбардировщики продолжали атаковать позиции противника, а экипажи 106-й эскадрильи вели разведку и фотографирование результатов действий ударной авиации. 8 декабря «Канберры» из 35-й эскадрильи бомбили нефтеперегонный завод вблизи Карачи. Разведчики, фиксировавшие затем результаты удара, сообщили, что «наблюдали самое большое пламя, когда-либо увиденное в Южной Азии». Нефтяной комплекс Карачи пылал около недели. 9 декабря 5-я эскадрилья нанесла мощный удар по наземной группировке пакистанских войск и линиям их коммуникаций в секторе Чхамб. Кроме того, в тот день «Канберры» выполнили несколько низковысотных атак портовых сооружений Карачи. После нескольких дней ограниченного применения, ночью 15 декабря самолеты снова выполнили массированную атаку порта Карачи.

Во время боевых вылетов экипажи «Канберр» старались действовать на минимально возможных высотах, но это не уберегло их от встреч с истребителями противника и утрат. В исследованных публикациях количество потерянных «Канберр» в том двухнедельном конфликте оценивается по-разному. Одни говорят о семи сбитых, другие, ссылаясь на официальные индийские данные, только о пяти. Большинство сходится на мнении, что первую «Канберру» в той войне сбил 4 декабря "Мираж» III ракетой «Матра» R 530, когда возвращавшийся домой индийский самолет набрал высоту. Под раздачу попал (B(l).58, управляемый экипажем в составе флайт лейтенантов М. Сэзун (М. Sasoon) и Р. М. Адвани (R.M. Advani).

Более-менее солидарны авторы и в том, что ночью 8-го числа в ходе одного из разведвылетов пакистанский «Старфайтер» перехватил PR.57,и сбил его ракетой «Сайдвиндер». Описания гибели других машин весьма отличаются. Так, если верить Джонсу, 5 декабря зенитным огнем были сбиты 3 «Канберры», хотя даже пакистанцы пишут о двух. По данным ACIG Group, 11 декабря «Мираж» ракетой R.530 поразил еще один индийский бомбардировщик, а Джонс сообщает, что один B(l).66 был потерян днем раньше. Пакистанцы и Джонс пишут о «Канберре», сбитой 15 декабря зенитками, другие авторы относят эту машину на счет «Миражей», отличившихся 17 числа. В целом, потери «Канберр» в 1971 г. оказались выше, чем в предыдущей кампании. Это объясняется их более интенсивным применением (только 5-я эскадрилья за две недели налетала свыше 300 ч), а также появлением у противника более совершенной авиатехники.

В начале 1980-х гг. в IAF насчитывалось меньше полусотни «Канберр». Появление новейших средств ПВО, истребителей с радиолокаторами, способными выделять цели на фоне земли, сделали практически невозможным дальнейшее использование этих замечательных самолетов по прямому назначению. Бомбардировщики стали заменять англо-французскими тактическими истребителями «Ягуар» и советскими МиГ-27, а часть разведчиков – МиГ-25Р. Однако высокая надежность и хорошая ремонтопригодность позволили использовать «Канберры» в качестве самолетов РЭБ, морских патрульных и буксировщиков мишеней, а также продолжать применение фоторазведчиков по прямому назначению. В 1999 г. во время очередного индо-пакистанского конфликта именно с помощью разведывательной версии «Канберры» были получены первые фотоснимки, свидетельствовавшие о вторжении пакистанских войск. Самолет подвергся ракетной атаке с земли и был поврежден, но смог приземлиться на ближайшем аэродроме.

Окончательно IAF расстались с «Канберрами» совсем недавно – 11 мая 2007 г. Торжественная церемония, включавшая прощальный полет, проходила на «родине» индийских машин – авиабазе Агра, в ней принимал участие главком национальных ВВС. Полувековая история этого самолета в строю IAF завершилась достойно.

Аргентина

Эта страна приобрела «Канберры» достаточно поздно, в 1967 г. после подписания контракта на поставку 10 бомбардировщиков В.2 и двух учебно-тренировочных Т.4. Все самолеты раньше находились в составе RAF. В период с ноября 1970 г. по сентябрь 1971 г. они были отремонтированы, доработаны и поставлены в Аргентину. Под крыльями появились сдвоенные пилоны для подвески блоков НАР, несколько изменилось бортовое оборудование. Машины получили обозначения В.62 и Т.64. В ходе эксплуатации аргентинцы своими силами внесли существенные изменения в систему запуска двигателей.

Буксировка самолета специального назначения «Канберра» В.2 из состава люфтваффе. Авиабаза Манхинг, вторая половина 1960-х гг.

Вместо пиропатронов для стартера, недостаток в которых они часто испытывали, стали использовать сжатый воздух. Время запуска двигателя таким способом несколько увеличилось, но за счет этого решения был увеличен ресурс стартера, а главное – исчезла зависимость от дефицитных картриджей.

Все самолеты поступили на вооружение 1-й эскадрильи 2-й бомбардировочной группы (авиабаза Трелев), которая входила в состав 11 -й воздушной бригады ВВС Аргентины. Там они эксплуатировались с первого до последнего дня. Боевые самолеты получили номера В-101 – В-110, «спарки» – В-111 и В-112.

Первую «Канберру» аргентинцы потеряли в летном происшествии 22 ноября 1971 г. А к началу Фолклендской войны 1982 г. в исправном состоянии находились 10 машин. Кстати, незадолго до этого конфликта, в середине 1981 г., Аргентина заказала в Англии еще две «Канберры». Самолеты практически были готовы к поставке, но в апреле 1982 г. аргентинские войска вторглись на Фолкленды, и правительство Великобритании наложило эмбарго на поставки и новых самолетов, и запчастей к ранее проданным.

Полномасштабные боевые действия за спорные острова развернулись 1 мая. В конце дня пара (по другим источникам – три) аргентинских «Канберр» вылетела для нанесения удара по британским кораблям, обстреливавшим Порт-Стэнли. При заходе на цели на средних высотах они были обнаружены корабельными РЛС и перехвачены «Харриерами» с авианосца «Инвинсибл». Один бомбардировщик (№ В-110) был сбит ракетой «Сайдвиндер», запущенной с истребителя. Экипаж катапультировался, однако бесследно исчез в море. Вторая «Канберра» получила повреждения от близкого разрыва ракеты корабельного ЗРК «Си Дарт», но благополучно вернулась на свой аэродром.

После таких неутешительных результатов стало понятно, что использовать «Канберры» против британского флота равноценно самоубийству. Не имевшая никакого оборудования радиоэлектронного противодействия, эта машина могла быть только мишенью для современных английских истребителей. Поэтому «Канберры» перенацелили на ночные удары с больших высот по британским войскам, высадившимся в бухте Сан Карлос. Эскортирование бомбардировщиков осуществляли истребители «Мираж» III из 8-й группы. С продвижением британских войск к Порт-Стэнли действия «Канберр» перенесли на этот район. Кроме того, по некоторым данным, пара аргентинских бомбардировщиков атаковала танкер под либерийским флагом, так как разведка сообщила, что он перевозит топливо для британских экспедиционных войск.

Всего за время конфликта аргентинские «Канберры» выполнили 35 вылетов, из них 25 – ночных, сбросив 45 т бомб (по другим данным, 44 вылета и 39 т бомб). Нельзя утверждать, что удары «Канберр» нанесли противнику серьезный ущерб. Скорее они действовали на психику британцев, ну и, конечно, поднимали дух своих солдат. Англичане неоднократно пытались перехватить бомбардировщики, но расчеты радара AN-TPS 43F своевременно оповещали аргентинские экипажи об угрозе, и тем удавалось избегать встреч с «Харриерами». Правда, 13 июня еще одна «Канберра» (№ В-108) была сбита ракетой комплекса «Си Дарт»

с британского эсминца «Эксетер». Это был последний боевой вылет аргентинских ВВС в том конфликте. Самолет атаковал позиции противника с высоты 11000 м, ракета поразила его в районе бомболюка и, по всей видимости, взрыв повредил рабочее место штурмана. Летчик к-н Парстан (Parstan) катапультировался на высоте около 3000 м и был спасен, а штурман к-н Касадо (Casado) погиб, оставшись в самолете.

С вооружения аргентинских ВВС последние «Канберры» были сняты в 2000 г. Некоторые из них (в частности, бомбардировщики №№ В-102 и В-105, а также Т.64 № В-112) стали памятниками доблести аргентинских летчиков.

ФРГ

Западная Германия приобрела в 1965 г. три «Канберры» В.2, которые ранее эксплуатировались в RAF (№№ WK130, WK137 и WK138). Изначально немцы намеревались использовать их в исследовательских и испытательных целях. После доработок, выполненных в 1966 г. английской компанией Marshall's of Cambridge, «Канберры» прибыли в Манхинг, где располагается исследовательский центр люфтваффе. По официальной германской версии, самолеты использовали для испытаний новых навигационных, разведывательных систем, а также систем управления оружием. Время от времени «Канберры» привлекались для зондирования атмосферы, изучения погоды и других научных целей. Некоторое время один самолет (№ D9569) использовался Германским аэрокосмическим исследовательским институтом, а остальные – военной географической службой для картографирования местности.

Хочется верить, что именно так и было. Но что-то подсказывает, что функции западногерманских машин были несколько шире. В кругу зарубежных фанатов этого самолета бытует мнение, что западногерманские «Канберры» использовались для выполнения разведывательных полетов вблизи границ ГДР. Что косвенно подтверждается наличием в бомбоотсеках двух машин мощных фотокамер для плановой и перспективной съемки, а также большим, чем на серийных «Канберрах», количеством антенн.

С бортовыми номерами самолетов тоже не все до конца понятно. За время эксплуатации их меняли четырежды. Например, WK130 первоначально стал YA+151, позже ему был присвоен № 00+01, затем D9569 и в конце концов – 99+36. Может быть, для того, чтобы запутать восточного соседа (в авиации такой прием применялся неоднократно)?

В ходе работы над статьей удалось выяснить природу «полосатого» крыла машины № 99+34. К буксировке мишеней этот самолет не имеет никакого отношения. В 1992 г. он произвел посадку с убранным шасси и повредил крыло. Для замены из Великобритании прислали аналогичное, снятое с каннибализированного буксировщика мишеней ТТ. 18 (WK123). Перекрашивать самолет не стали, так как эксплуатировать его оставалось недолго. В следующем году он, так же, как и № 99+35, стал музейным экспонатом. Третью машину сия участь постигла раньше – в 1984 г.

Продолжение следует.

Воздушная битва при Чернобыле

Отдавшим свои жизни и здоровье во имя миллионов сбереженных

Сергей Дроздов/ Борисполь, Киевская обл.

Моему дяде, Сергею Васильевичу Рейган, ликвидатору катастрофы на ЧАЭС, посвящается.

Вечерам 25 апреля 1986 г., ложась спать, жители города энергетиков Припять и окрестных населенных пунктов не знали, что завтра они проснутся совсем в другом мире, в котором слово Чернобыль станет символам атомной катастрофы. Не догадывались о надвигавшейся беде миллионы граждан СССР и еще 17 стран, которым предстояло жить на землях, подвергшихся радиационному заражению, не могли знать о своей судьбе и будущие ликвидаторы последствий небывалого бедствия. 595000 человек было брошено на усмирение "атомного джина", из которых около 60000 к сегодняшнему дню уже скончались и почти 165000 стали инвалидами. Эта катастрофа дорого обошлась и в финансовом плане: по разным оценкам, только первоочередные затраты Советского Союза составили 18-26 млрд. руб., а общие расходы различных стран, связанные с уменьшением ее последствий, к 2006 г. достигли 37 млрд. дали. Человечество получило реальное подтверждение опасности, которую таит использование ядерных технологий даже в самых мирных цепях. Увы. но сделанные тогда выводы не позволили избежать новых несчастий. И сегодня на наших глазах японские атомщики, вертолетчики, пожарные ведут свою битву – битву при Фукусиме.

День первый

Основная тяжесть работ по локализации и ликвидации последствий катастрофы 1* (ЛПК) на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) легла на личный состав более 210 воинских частей и подразделений общей численностью 340000 человек. Более 90000 солдат, прапорщиков и офицеров одновременно работали в зоне в самый сложный период – с апреля по декабрь 1986 г. Среди них были и авиаторы, с честью выполнившие свой долг.

А начиналось все очень буднично. Как вспоминает тогдашний командующий ВВС Краснознаменного Киевского военного округа (КВО) генерал-лейтенант авиации Н.П. Крюков, утром 26 апреля руководящий состав собрался в штабе на обычное совещание. Около 8 часов ему позвонил оперативный дежурный и сообщил: «Товарищ командующий, на меня «гражданские» выходят, просят вертолет с экипажем… У них там что-то в Чернобыле случилось, кроме экипажа, на борт просят и специалиста по ЗОМП 2* ». Была дана команда отправить на задание дежурный вертолет из 255-й отдельной смешанной авиаэскадрильи, базировавшейся в Борисполе. Вечером пришел доклад, что машина успешно вернулась. Никаких тревожных сообщений по-прежнему не поступало, и постепенно офицеры штаба разошлись по домам.

В тот вечер руководство ВВС КВО вместе с семьями отправилось на выступление Ленинградского мюзик-холла во дворце «Украина». Ближе к завершению первой части представления генерал Крюков увидел пробиравшегося по его ряду дежурного офицера. Тот доложил, что есть проблемы с вертолетом и экипажем, вернувшимся из Чернобыля. Крюкову и его подчиненным пришлось срочно покинуть зал и прибыть в свой штаб. Оказалось, что экипаж получил большие дозы облучения, а на вертолете даже после спецобработки сохранилось значительное радиационное загрязнение. Все поняли – ситуация более чем серьезная.

Так что же произошло с этим вертолетом и что увидел его экипаж, который возглавлял к-н С. Володин? Работая над этой статьей, автор встретился с Сергеем Ивановичем Володиным, ныне полковником запаса, и его рассказ как нельзя лучше передает обстановку того дня. «За завтраком мы узнали, что предстоит вылет. Дав команду бортовому технику к-ну А. В. Панькову и летчику-штурману ст. л-ту В.Н. Бушкову сразу же идти на подготовку вертолета к вылету, сам прибыл к начальнику штаба эскадрильи м-ру Рудых для получения задания. Он поставил следующую задачу: полететь на Чернобыль (там что-то случилось на атомной электростанции), провести радиационную разведку. «В Жулянах заберешь генерала, командующего гражданской обороной, – добавил Рудых. – Он тебе все объяснит. Будешь действовать по обстановке».

Подписав полетный лист и тетрадь подготовки к полетам, я отправился к дежурному по части, чтобы взять индивидуальные дозиметры ДК-50. Наличие их у каждого члена экипажа было обязательным, как и противогазов при выполнении воздушной радиационной разведки местности. Прозвонив в ТЭЧ и дав команду специалистам по авиационному оборудованию проверить на борту вертолета работоспособность ренгенометра ДП-ЗВ, сам попытался зарядить ДК-50, но зарядное устройство не работало. Оказалось, что батарейки развалились от времени. Заменить их мог только начальник химслужбы, но он находился на строительстве гаражей командиру и начальнику штаба, где-то в гарнизоне, найти его быстро было не реально. Решил лететь без них. Противогазы и химкомплекты находились на борту, но одевать их перед полетом было бы смешно – лететь в таком одеянии просто невозможно».

1* Учитывая всю тяжесть происшедшего, автор склонен называть эту трагедию именно катастрофой, а не аварией, как было принято в советские времена в силу различных причин.

2* Защита от оружия массового поражения.

Список авиационных частей, личный состав которых привлекался к ЛПК на ЧАЭС *
Военный округ (структура) Авиационная часть Дислокация
ЧЦП** ГК НИИ ВВС Ахтубинск
ЧЦП 13 ГНИИ ЭРАТ Кубинка
ЧЦП 8-я АДОН Чкаловский
ЧЦП 344-й ЦБПиПЛС Торжок
ЧЦП 12-я ОВЭ Воронеж
ДА** ...ОТАЭ Узин
ДА ...ОТАЭ Энгельс
ДА 271-й ОТАП Остафьево
ВТА 8-й ВТАП Калинин (Тверь)
ВТА 363-й ВТАП Кривой Рог
ВТА 369-й ВТАП Джанкой
ВТА 708-й ВТАП Кировабад
БелВО 10-й ОРАП Щучин
БелВО 13-я ОВЭ Бобруйск
БелВО 45-й ОВЭ Заслоново
БелВО 65-й ОВП Кобрин
БелВО 66-я ОСАЭ Минск (Липки)
БелВО 181-й ОВП Пружаны
БелВО 276-й ОБВП Боровуха (Новополоцк)
ДальВО 94-й ОВП Спасск-Дальний
ДальВО 178-й ОВЭ Белогорск
ДальВО 257-й ОСАП Хабаровск
ЗабВО 36-й ОСАП Чита
ЗакВО 292-й ОВП Цхинвали
ЗакВО 325-й ОТБВП Цулукидзе
ЗакВО 793-й ОВП Телави
КВО 30-я ОВЭ Гончаровское
КВО 51-й ОГВП Александрия
КВО 255-я ОСАЭ Борисполь
КВО 318-я ОВЭ Белая Церковь
ЛенВО 88-я ОВЭ Апатиты
ЛенВО 93-я ОВЭ Касимово
ЛенВО 258-я ОВЭ Луостари
ЛенВО 317-я ОВЭ Тайбола
ЛенВО 332-й ОГТБВП Прибылово
ОдВО 112-я ОСАЭ Одесса
ОдВО 287-й ОБВП Рауховка
ОдВО 320-й ОВП Херсон
ПрибВО 288-й ОБВП Нивенское
ПрибВО 367-й ОТБВП Каунас
ПрибВО 489-й ОБВП Паплака
ПрикВО 18-я ОВЭ Житомир
ПрикВО 86-я ОДРАЭ Черновцы
ПрикВО 111-я ОВЭ Броды
ПривВО 118-я ОВЭ Чебеньки
ПрикВО 119-й ОБВП Броды
ПрикВО 119-я ОВЭ Дубно
ПрикВО 177-я ГОТАЭ Винница
ПрикВО 243-й ОСАП Львов
ПрикВО 340-й ОТБВП Калинов
ПрикВО 347-я ОВЭ Вапнярка
ПрикВО 441-й ОВП Коростень
ПрикВО 442-й ОВП Жовтневое
ПрикВО 513 -йОВП Бердичев
СКВО 535-й ОСАП Ростов-на-Дону
УрВО 113-й ОВП ПСС Троицк
СарВВАУЛ 92-я ИИВЭ Сокол
СызВВАУЛ 626-й УВП Пугачев
ЧВВАУЛ отряд управления Чернигов
ВВС СФ 912-й ОТАП Луостари
Части, по которым известны только их условные номера
_ 21387 -
ПрикВО 22586 -
БелВО 32920 -
ПрикВО 78737 -

* Стоит отметить, что данный список более полон, чем официальный, в который по непонятным автору причинам попали далеко не все летные части, личный состав которых принимал участие в ЛПК. Основаниями для дополнений являются воспоминания очевидцев.

** ЧЦП – часть центрального подчинения; ДА – Дальняя авиация

Около 9.00 вертолет Ми-8Т (бортовой 15) взял курс на аэропорт «Киев» (Жуляны). Там на борт поднялся единственный пассажир – майор из штаба гражданской обороны, который сообщил, что лететь нужно без генерала, так как тот уже уехал в Чернобыль на машине. От него экипаж узнал первые подробности катастрофы, а также получил индивидуальные дозиметры. Услышанное оптимизма не добавило, но опытный командир вертолета нашел необходимые слова, чтобы успокоить свой экипаж.

По мере приближения к ЧАЭС Володин дал команду борттехнику отслеживать уровень радиации по ДП-ЗВ. «Пролетая над территорией станции, заметил внизу желтый автобус «Икарус», который направлялся от 5-го к 6-му, строящемуся энергоблоку, – продолжает рассказ Сергей Иванович. – Ну вот, думаю, все в порядке. Если там люди работают, значит все в норме, и тут же увидел, что западная часть станции практически развалена. Внутри развалин был пожар, причем, как я подумал, с очень высокой температурой горения, пламя было почти белое, в воздух поднимался белый дым и, как мне показалось, пар. Уже после я узнал, что горел выброшенный из реактора графит. Мои мысли о том, что могло случиться с людьми на станции в момент такого взрыва, перебил доклад борттехника – 18 рентген и быстро растет. Отворачиваем, вентиляторы!» В пересчете получалось, что на поверхности земли уровень радиации около 300 рентген в час (Р/ч) 1* . Тут в кабину экипажа вбежал майор и закричал, что он открыл блистер в грузовой кабине и проверил уровень радиации за бортом, высунув туда руку с дозиметром. Тот показал 25 Р/ч. Высказав с майором друг другу все, что накопилось, Володин стал подбирать площадку для посадки. Для этого пришлось облететь Припять. День выдался погожий, суббота, и с воздуха хорошо было видно, как много на улицах людей, особенно детей. На берегу реки сидели рыбаки, в ближайших огородах кипела работа – народ сажал картошку.

Вертолет приземлился на юго-западной окраине Припяти. После посадки майор отправился к своему начальнику, а вернувшись, сообщил, что необходимо облететь Припять, произвести радиационную разведку, определить места с большими уровнями загрязнения. Первоначально полет проходил с подветренной стороны на высоте около 50 м. Радиационный фон был в пределах нормы. Затем экипаж снизился до 25 м, потом до 15 м – результат тот же. Около 11.30 вертолет развернулся курсом на станцию и снова стал набирать высоту. По мере приближения к аварийному энергоблоку радиационный фон начал расти. Когда Ми-8 оказался поблизости от шлейфа белого дыма, выходящего из разрушенного реактора, на остеклении кабины появились крупные капли, которые медленно растекались по стеклу, оставляя соляной след. Наклонившись над приборной доской, Володин посмотрел вверх. «Прямо над нами тянулся тот самый белесый дым, местами почти прозрачный, местами плотный, почти как облака. Взглянул на приборы – скорость 200 км/ч, высота 100 м, крен 15'. Кажется, все в норме». Вдруг борттехник выпалил: «Командир, ДП-3 зашкалил на последнем диапазоне!! Более 500 рентген!!» Как потом станет известно, внутри этого ядерного следа уровни достигали 1500 Р/ч. «Мы попали в самую «десятку». Немедленно приняли решение выходить из этой зоны. Со снижением и набором скорости начал отворачивать влево…» В кабину вбежал майор: «Командир, ты убийца! Ты что ж наделал? Мы же все покойники. У меня на приборе все зашкалило. Мы же все сильно облучились и, скорее всего, нам хана!» Майора пришлось выгнать из кабины. Экипаж тоже испытал потрясение, но надо было собраться и спокойно завершить полет. Вскоре вертолет приземлился в Припяти, на уже знакомой площадке.

Полученные данные нанесли на карту, которую вручили майору. Пожав Володину в знак примирения руку, тот отправился на доклад. Начал моросить дождь, как потом оказалось, радиоактивный. В кабину вертолета попросились три милиционера из оцепления. В частности, они рассказали, что отключена междугородная телефонная связь, а им приказано всех в район катастрофы впускать, но никого не выпускать. Примерно через полтора часа подъехали две машины. Вернулся майор, а с ним на борт поднялись еще три человека: фотограф и двое работников станции. «В белых чепчиках, но лица были бледно-желтые, изможденные. Мелькнула мысль, эти, наверное, уже не жильцы, точно хватанули радиации через край. Напряжение и серьезность обстановки нарастали, – продолжает вспоминать Володин. – Ко мне подошел приехавший на втором автомобиле полковник медицинской службы и задал вопрос, принимал ли экипаж какие-нибудь препараты перед вылетом, какими мы пользуемся средствами защиты? Услышав от меня отрицательный ответ, достал и протянул три таблетки, сказал, что это йод и перед работой в зоне радиации его необходимо принимать. Сейчас это уже мало поможет, да и одной таблетки мало, но хоть что-то он может для нас сделать…»

1* Безопасным считается уровень радиации, не превышающий 30 микрорентген в час. Естественный радиационный фон колеблется на уровне 11-16 микрорентген в час.

Экипаж Володина получил еще одно задание: облететь ЧАЭС для фотографирования разрушенного 4-го энергоблока, который заодно осмотрят прибывшие инженеры. Около 16.00 вертолет снова поднялся в небо. Чтобы фотограф мог качественно выполнить свою работу, пришлось открыть один иллюминатор. Володин вывел вертолет с надветренной стороны и на скорости 120-90 км/ч выполнил два захода. Посадку произвели на той же площадке в Припяти – топлива осталось только на перелет в Борисполь. Майор с инженерами и фотографом убыл на доклад, а когда вернулся, то поблагодарил экипаж от имени командования и сообщил, что вертолетчики могут возвращаться на базу. «Пожав нам руки, помолчав, добавил: вы не волнуйтесь сильно, но, вероятнее, все вы пока отлетались, скорее всего, вам предстоит встреча с медициной, и серьезная».

Уже вечерело, когда вертолет вылетел в Борисполь. Найдя подходящее облако, Володин прошел под ним, дабы хоть как-то помыть машину. Но когда за шиворот начала капать вода, он вспомнил, что у этого Ми-8 в прямом смысле протекала крыша, вернее – потолочный люк. «Хотел как лучше, а получилось как всегда. Словом, смыл пыль радиоактивную себе за шиворот». Посадка в Борисполе прошла под аккомпанемент приближавшейся грозы. Когда почти стемнело, поступила команда готовиться к новому вылету в Чернобыль, где предстояло забрать пожарных, получивших огромные дозы облучения при тушении пожара на ЧАЭС. Но минут через 40 экипаж отправили на отдых, а задачу предстояло решать кому-то другому.

Наконец-то вертолетчики получили возможность заняться собой. Они долго мылись, выстирали нательное белье. Комбинезоны не трогали, ведь могла поступить новая команда на вылет. Спать легли за полночь. Примерно через час их разбудили представители медицинской и химической служб. Стали измерять уровни радиации. Из наушников дозиметра был хорошо слышен характерный треск – и человеческие тела, и комбинезоны сильно «фонили»… Какую дозу облучения получили Володин и его коллеги, точно так и не установили. На следующий день они отправились по домам, а на дежурство прибыли два новых экипажа – к-нов Н. Ядченко и В. Жука. В Киеве Володин поинтересовался у таксиста, что слышно в стране. «Все хорошо», – бодро ответил тот. Обычные граждане еще ничего не знали о самой страшной в истории человечества техногенной катастрофе.

В понедельник всему экипажу стало плохо: появилась сонливость, горечь во рту, ничем необъяснимое чувство тревоги – так проявилось влияние радиации. Экипаж Володина 10 суток провел в госпитале, затем еще 10 дней проходил медкомиссию и получил допуск к полетам. С 27 мая они уже снова приступили к полетам в районе ЧАЭС и выполняли их до 27 октября.

А вечером 26 апреля события стали разворачиваться в нарастающем темпе. По линиям оперативных дежурных информация о событиях на ЧАЭС пошла в штаб КВО, Главный штаб ВВС и Генеральный штаб. Командующему ВВС КВО генерал- лейтенанту авиации Н. Крюкову была поставлена задача на участие авиации в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. В 22.00 по тревоге был поднят 51-й отдельный гвардейский вертолетный полк (ОГВП), базировавшийся в Александрии (Кировоградская обл.). Однако его вылет пришлось задержать из-за грозы в районе Чернигова, куда и планировалось перебросить полк. Для организации егр.приема в 23.30 из Борисполя вылетел экипаж Ми-8 во главе с заместителем командующего ВВС КВО п-ком Б. Нестеровым, который благополучно приземлился на аэродроме Певцы, принадлежавшем Черниговскому ВВАУЛ. Вскоре туда же прибыл Ми-8 из Александрии, на борту которого находился заместитель командира 51-го полка подп-к В. Соколов. Тем временем из Киева в зону катастрофы отбыли на автомобиле начальник штаба ВВС КВО генерал-майор Н. Антошкин вместе с начальниками химической и метеослужб.

Командование КВО находилось на сборах в Прибалтике и фактически приняло управление ЛПК только после возвращения в Киев 29 апреля. Была сформирована оперативная группа, расположившаяся в Чернобыле. Из Москвы в район катастрофы прилетели Главнокомандующий ВВС маршал авиации А.Н. Ефимов и министр обороны СССР маршал Советского Союза С.Л. Соколов. 2 мая была сформирована оперативная группа министерства обороны СССР в районе ЧАЭС, а 5 мая – оперативная группа от Ставки Юго-Западного направления во главе с генералом армии И.А. Герасимовым, при этом действиями авиации руководил командующий ВВС ЮЗН генерал-лейтенант авиации В.В. Трибшток. Плюс в районе ЛПК работала правительственная комиссия во главе с Б.Е. Щербиной. Так что командиров и начальников хватало.

Командир экипажа вертолета Ми-8Т к-н С.И. Володин, начальник штаба ВВС КВО генерал-майор Н.Т. Антошкин, летчик-штурман ст. л-т В.Н. Бушков и борттехник к-н А.В. Паньков. 1986 г.

Первоначально руководство авиацией в районе катастрофы осуществляла оперативная группа ВВС КВО во главе с командующим ВВС округа генерал-лейтенантом Н.П. Крюковым. Непосредственно на месте действиями авиации руководил генерал-майор Н.Т. Антошкин.

27 апреля была создана отдельная авиагруппа, позднее переименованная в объединенную авиационную группу. На следующий день на аэродроме авиационного полка, дислоцированного в Овруче, была создана 367-я ОСАЭ, находившаяся затем в непосредственном подчинении оперативной группы Ставки ЮЗН. В состав этой эскадрильи вошли два самолета радиационной разведки Ан-24РР (бортовые №№ 03 и 15), Ан-12, вертолеты Ми-8 и Ми-24Р. В «пиковый период» ЛПК в Овруче базировалось около 5 самолетов и 30 вертолетов, а количество летного состава достигало 200 человек.

Для базирования участвовавшей в ЛПК авиации использовался целый ряд аэродромов и полевых площадок. Так, первоначально основной базой для тяжелых вертолетов Ми-6 и Ми-26 стал аэродром Певцы, который продолжало использовать ЧВВАУЛ, ведь план летной подготовки курсантов никто не отменял. Однако в результате проведения дезактивации вертолетов там стал стремительно расти уровень радиационного загрязнения, и уже 29 апреля винтокрылые машины перебазировали в Малейки. Певцы продолжали играть важную роль в проведении ЛПК. Там принимали транспортные самолеты, литерные борта различных министерств, прилетали в Певцы и Су-24МР из 10-го ОРАП (Щучин), выполнявшие воздушное фотографирование зоны ЧАЭС. Основной базой для Ми-8, Ми-24Р и Ми-2 стал аэродром Гончаровское. Для повышения оперативности работы было оборудовано несколько вертолетных площадок поблизости от ЧАЭС, получивших обозначение «Кубок» (находилась в Чернобыле, использовалась для приема руксостава и различных комиссий), «Кубок-1», «Кубок-2», «Кубок-3». Каждую из них старались использовать для вертолетов одного типа, что объяснялось технологией их загрузки и методикой выполнения захода на посадку. Первоначально площадки находились в 500-800 м от аварийного реактора, но постепенно их «отодвинули» на 16-30 км. Работы по «тампонированию» реактора потребовали организовать ряд вертолетных площадок для забора песка. Одна из них была оборудована… на центральной площади Припяти, другие – на песчаном намыве возле города, а также в районах сел Лелево, Чистогаловка, Копачи, Кухари, Вильча, Оранное и некоторых других. Для руководства полетами были развернуты подвижные радиолокационные системы посадки (РСП) и стартовые командные пункты (СКП-9). На каждой из площадок «Кубка» находился руководитель полетов и бригадир, отвечавший за загрузку.

В целом, действия авиации в районе ЧАЭС можно разделить на два этапа: 1-й – с 26 апреля по 9 мая, когда основные усилия были сосредоточены на «тампонировании» разрушенного реактора; 2-й – с 10 мая по начало декабря 1986 г., когда проводилась широкомасштабная дезактивация территорий и другие работы. В ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы приняли участие значительные, разнородные силы авиации. Рассмотрим их действия подробней.

Авиация силовых ведомств. Вертолеты

После предварительной оценки случившегося правительственная комиссия требовала, чтобы вертолеты начали работу уже вечером 26 апреля. Ее председатель Б. Щербина сказал генералу Антошкину: «На вас, на ваших вертолетчиков сейчас вся надежда. «Кратер» надо запечатать песком наглухо. Сверху.

Ниоткуда больше к реактору не подступиться. Только сверху. Только ваши вертолетчики…» Однако реально приступить к работе можно было только с рассветом следующего дня, т.к. требовалось время на перебазирование авиационной техники.

Вертолеты поднятого по тревоге 51-го ОГВП стали прибывать на аэродром Певцы около 3 часов ночи 27 апреля. Несмотря на низкую грозовую облачность, 12 Ми-6 и 18 Ми-8 благополучно завершили перелет. Уровень подготовки экипажей полка, которым командовал п-к А. Серебряков, был очень высокий – незадолго до этого многие вернулись из Афганистана. Как говорится, попали из огня да в полымя.

Вертолетная группировка наращивалась стремительно. Так, утром 27 апреля вслед за двумя Ми-26 из 344-го ЦБПиПЛС (Торжок) в Певцы прибыли 3 Ми-26 и несколько Ми-24Р из 276-го ОБВП (Боровуха). На аэродроме Городня приземлились 3 Ми-6 из 367-го ОВП (Каунас), которые затем перебазировались в Малейки. На аэродром в Гончаровском были переброшены Ми-8 из Белоруссии и Ми-24Р из 119-й ОВЭ (Дубно). Прибыли даже вертолеты из 212-й ОВЭ авиации РВСН (Мозырь). В общей сложности в тот день в районе ЧАЭС удалось сосредоточить около 80 (по другим данным – 90) вертолетов. В следующие дни к ЛПК привлекли личный состав и технику других подразделений, а в целом в районе Чернобыля довелось работать вертолетчикам из 46 частей (см. таблицу на стр. 39).

В течение дня 27 апреля экипажи нескольких вертолетов выполнили полеты на радиационную разведку, видео- и фотосъемку разрушенного реактора. Однако главные усилия на начальном этапе ЛПК были сосредоточены на уменьшении выброса радиоактивных продуктов в атмосферу. Для этого решили засыпать разрушенный реактор веществами-поглотителями. На эту роль подходили песок, доломитовые глины, борная кислота, которыми стали наполнять мешки. По предварительным оценкам, предстояло сбросить около 50000 таких мешков.

Для выполнения этого задания требовалось провести большой объем подготовительных работ: изучить обстановку в районе реактора, пути поддета, способы сброса веществ, рациональные и безопасные высоты работы. Но чрезвычайная обстановка заставляла действовать быстро, и уже 27 апреля в 10.00 первые мешки полетели в дымившееся жерло реактора. Первыми их сбросили экипажи Ми-8, которые возглавляли п-ки Б. Нестеров, А. Серебряков и подп-к Ю. Яковлев. Б. Нестеров вспоминает: «Около открытой входной двери уложили максимальное количество мешков, которые должен был сбрасывать бортовой техник по моей команде. Сбрасывал он их визуально, на глазок; никакой прицельной аппаратуры для точного попадания в цель у нас не было, и все зависело от его глазомера и слетанности экипажа.

Выхожу на боевой курс, напоминаю бортовому технику о подсоединении страховочного пояса и приступаю к гашению поступательной скорости до 60-50 км/ч. При достижении скорости порядка 100 км/ч подаю команду: «Приготовиться к сбросу». По этой команде бортовой техник уходит со своего рабочего места и изготавливается к сбросу груза… На скорости 70-60 км/ч по команде «Сброс!» он самостоятельно прицеливается, и 2-3 мешка летят вниз; после чего докладывает: «Груз сброшен». Приступаю к разгону поступательной скорости и выполнению нового захода на цель. Здесь важное значение приобретает координация и плавность управления для успешной совместной работы летчика и оператора; ибо резкая работа педалями может привести к рысканью вертолета по курсу и возможному выбрасыванию оператора из грузовой кабины под действием центробежных сил».

Заместитель командующего ВВС КВО по армейской авиации п-к Б. Нестеров после очередного полета над ЧАЭС. Май 1986 г.

Выгрузка свинцовой дроби. Конец апреля 1986 г.

О другой методике сброса, которую использовали вертолетчики на начальном этапе «тампонирования» реактора, вспоминал участник ликвидации катастрофы на ЧАЭС Е. Игнатенко. «Штурман вывел машину на цель с применением прицела для бомбометания, после чего подал команду «Давай». Шесть мешков были уложены предварительно на один из концов доски перед открытой дверью в борту. Двое других членов экипажа

взялись за свободный конец доски и начали его приподнимать, пытаясь сдвинуть мешки одним махом в открытую дверь. Каждый мешок весил килограммов 50, т. е. всего было около 300 кг. Ребят было двое, им было тяжеловато. Я бросился им на помощь. Наконец мешки неохотно поползли вниз. Проследив за их полетом, я увидел стопроцентное непопадание. Это меня сильно расстроило, т.к. решение поставленной задачи отодвигалось на неопределенное время, а из раскаленного жерла активной зоны на моих глазах сизым столбом продолжали рваться вверх «Кюри» и «Рентгены», реальное присутствие которых мне удалось сразу же зафиксировать с помощью собственного дозиметра. Так как мы не могли уклониться от этого столба и вынуждены были лететь сквозь него, по показаниям своего дозиметра я заметил, что за этот полет мною получена доза, в четыре раза превышающая ту, которую я получал за каждый из предыдущих полетов, хотя над реактором мы были гораздо меньше времени. Обычно полет «стоил» 1-2 рентген. Этот обошелся в 6…»

Было очевидно, что такими способами забрасывать реактор придется очень долго. Чтобы ускорить процесс, местные «кулибины» создали опрокидывающиеся ящики и подвесные ковши, но и это не решило проблему радикально. А вот предложенная подп-ком Ю. Яковлевым методика сброса грузов с помощью парашютов от многокупольных систем оказалась очень эффективной. Вскоре со всех близлежащих воздушно-десантных и летных частей были доставлены парашюты различных типов (всего 18923 штуки, из которых 9354 затем сбросят в реактор), а в Чернигове, Чернобыле и Киеве срочно наладили выпуск специальных зацепов (т.н. «изделие № 6»), позволявших подвешивать под вертолет больше, чем 1-2 парашюта.

Новая методика позволяла сбрасывать за один заход с Ми-8 до 3 т грузов, с Ми-6 – до 8 т, а с Ми-26 – до 15 т. По воспоминаниям Героя Российской Федерации п-ка В. Алимова, технология работы с парашютами была следующая: «Засыпали в мешки слои песка, затем несколько свинцовых болванок, далее снова слои песка и т.д. Затем расстилался парашют, предварительно отрезали парашютную систему с ранцем. Отрезали одну стропу. Расстилали парашют, складывали туда эти тяжелейшие, по 100 кг мешки с песком и свинцом, и чтобы этот гигантский мешок не болтался в полете, его обвязывали этой стропой. Подлетал очередной вертолет от реактора, садился. Рабочий подлезал под брюхо вертолета, передавал борттехнику в люк связанный «конец» парашюта с мешками. Тот прикреплял за ДП-63 (замок внешней подвески). После этого производили взлет на реактор».

Со временем экипажи усовершенствовали методику сброса груза: теперь они отцепляли только два конца парашюта, и он оставался на вертолете для последующего использования. Также стали практиковать подцепку парашютов на висении, что позволяло ускорить процесс. Как вспоминает генерал Н.П. Крюков, такие методы противоречили элементарным мерам безопасности, и он дал указание производить подцепку только после посадки вертолетов и остановки винтов. Однако это указание выполняли далеко не всегда, стремясь как можно быстрее «запечатать» реактор.

С раннего утра до позднего вечера над ЧАЭС кружилась вертолетная «карусель»: в воздухе одновременно находились до 30-40 винтокрылых машин. При этом использовался боевой порядок «поток одиночных вертолетов» с интервалами между ними, как правило, в 2 минуты. Сброс грузов в реактор выполнялся на скоростях 100-120 км/ч с высоты в 200 м. Кроме высокого уровня радиации, задача усложнялась тем, что в районе энергоблока находилась 140-метровая труба, а вертолет «проваливался» над разрушенным реактором на 20-30 м, т.к. из-за высокой температуры резко падала тяга двигателей.

Руководство полетами непосредственно в районе сброса грузов первоначально осуществлялось с крыши припятьского горкома партии, а затем – с крыши гостиницы «Полесье», расположенной в полутора километрах от реактора. В первые дни ЛПК его вели генерал Н. Антошкин, п-ки Б. Нестеров (28-30 апреля) и Л. Мимка (30 апреля – 2 мая 2* ). Из-за большого количества вертолетов, находившихся в воздухе, управление полетами в районе площадок загрузки осуществлялось на одной частоте, а на боевом курсе – на другой. При этом руководитель выброски работал на одной из них, а вторую – прослушивал.

2* В целом, Л. В. Мимка принимал участие в ЛПК с 27 апреля по 8 июня 1986 г.

Группа Ми-6 доставляет в зону ЧАЭС груз свинца из аэропорта Борисполь. 1986 г.

Как вспоминал Н. Антошкин, это выглядело следующим образом: «Летчик при заходе на цель выдерживает машину точно по направлению, то есть летит строго по линии боевого пути. Авианаводчик, наблюдая за вертолетом, ведет его по дальности до определенного рубежа. Когда вертолет подходит к рубежу, дает по радиосвязи предварительную команду приготовиться, а как только его пересекает – команду «Сброс». Груз отцепляется и падает в цель. Каждый день в зависимости от ветра рассчитывалось положение рубежа сброса. Утром экипаж-разведчик делал пробный бросок, а авианаводчик по ориентирам фиксировал дальность».

На одной из видеозаписей хриплый, усталый голос невидимого нам человека кричит: «На трубу! На трубу. До объекта сто метров, пятьдесят, тридцать, сброс! Давай! Передержал», – и далее уже крутые русские выражения. Груз падает внутрь энергоблока, и здание сотрясается от удара, как при настоящей бомбежке.

Как вспоминает Л.В. Мимка, каждый день в 06.00 он, его помощник и связист занимали позицию под бетонным козырьком на техническом этаже гостиницы «Полесье» и находились там до 21 часа. Из защитного снаряжения использовали только плащ химзащиты, шлемофон и респиратор. В его зону ответственности входил полет вертолетов с начала боевого пути до выхода из зоны аварийного сброса грузов. По вертикали он отвечал за высоты полета от уровня земли до 1500 м. При «тампонировании» реактора очень важным было не попасть в располагавшуюся по курсу полета до него работавшую подстанцию, т.к. обесточивание оставшихся энергоблоков могло привести к весьма плачевным результатам. Для аварийного сброса грузов была предусмотрена специальная зона, находившаяся за энергоблоками АЭС. Точность попаданий фиксировали с борта специально выделенного для этой цели вертолета, который находился выше машин, «бомбивших» аварийный энергоблок. Эти фотоматериалы позволяли проводить анализ и находить способы для увеличения эффективности действий.

Работали вертолетчики с нарастающей интенсивностью. Если 27 апреля было выполнено 93 сброса (150 т веществ), то 28 числа – уже 1863* (около 300 т), а на следующий день в «жерло» реактора отправили 750 т. Однако тут выяснилось, что под слоем песка в разрушенном реакторе начала расти температура, что могло привести к повторному взрыву еще большей мощности. Поэтому было решено заменить песок материалами с небольшой температурой плавления, способными охладить ядерное топливо: свинцом и ружейною дробью. Их первые партии в срочном порядке доставила из Борисполя группа вертолетов Ми-6. Свинец поступал в брусках, иногда весом по 40-50 кг, с острыми краями и «заусеницами», которые резали парашютную ткань, к тому же наполненный «чушками» парашют угрожающе раскачивался во время полета. В конечном итоге ликвидаторы выработали технологию наполнения болванками куполов и способ их подцепки, обеспечившие приемлемый уровень безопасности полетов: их стали привязывать к предварительно обрезанным парашютным стропам, а парашют цеплять к узлу крепления верхней частью. Теперь, при взгляде со стороны, казалось, что вертолеты несли свинцовые гроздья. К каждому парашюту удавалось подцепить 1100-1400 кг свинца. Ми-8 мог перевозить по 3 такие «упаковки», а Ми-26 – и по 15. Уже 30 апреля удалось сбросить 1500 т, а 1 мая вес сброшенных грузов составил 1900 т.

В общей сложности к тому времени вертолетчики совершили 1113 вылетов. Предпринимаемые меры возымели действие. По данным со спутников, 30 апреля радиоактивный шлейф из разрушенного реактора практически исчез. К 11 часам 1 мая удалось погасить горящее пятно внутри реактора. В 19 часов руководитель правительственной комиссии сообщил о необходимости сократить сброс вдвое, т.к. появилось опасение, что не выдержат бетонные конструкции, на которые опирался реактор, и он провалится в бассейн-барбатер, что грозило новым взрывом. На следующий день работы проводили уже с меньшей интенсивностью.

К 6 мая выбросы из реактора уменьшились в несколько сот раз. Но «тампонирование» продолжалось. Согласно данным, которые правительство СССР подало в МАГАТЭ, с 27 апреля по 10 мая было выполнено более 1800 вертолето-вылетов, в ходе которых на реактор удалось сбросить 1800 т песка и глины, 2400 т свинца, 800 т доломита и 40 т карбида бора. 12 мая во время очередного облета ЧАЭС было обнаружено пламенеющее пятно, что свидетельствовало о высокотемпературном пожаре. Пришлось сбросить еще 80 т свинца, и это стало последним крупным сбросом веществ на 4-й энергоблок.

Предпринимались попытки применять и другие вещества. Как вспоминает п-к Б. Нестеров: «В процессе работы над реактором поступила задача на проведение нового эксперимента: облить кратер жидкостью особого состава, которая должна была превратиться в пленку и резко ослабить излучение. Говорили, что стоимость этой жидкости была поистине золотой… Поручили выполнение этой задачи экипажу вертолета Ми-26, который и распылил ее над объектом. Однако ожидаемого эффекта не получилось: идея оказалась на практике туфтой».

Правительственная комиссия в своем отчете от 2 мая указала: «Отметить высокую организацию работ, проведенных ВВС в период с 27 апреля по 2 мая на Чернобыльской атомной электростанции, самоотверженность, проявленную личным составом, высокие личные качества и инициативу генерал-майора Н.Т. Антошкина». Он непосредственно руководил действиями авиации по 5 мая (его сменил генерал-майор авиации Феоктистов, а того в свою очередь – генерал-лейтенант авиации Недзелюк). За время пребывания в районе ЛПК он получил значительную дозу облучения и похудел на 11 кг. Но здоровье не подвело, и генерал продолжил службу. 24 декабря 1986 г. Н.Т. Антошкин был удостоен звания Героя Советского Союза, а в своей военной карьере дошел до заместителя командующего ВВС РФ и звания генерал-полковника.

3 мая 1986 г., выступая с телеобращением к советскому народу, М.С. Горбачев сказал: «Мы не забудем подвига вертолетчиков… Отметить героев, наградить как следует всех, проявивших себя…» Действительность оказалась далекой от этих намерений. По бюрократической традиции, награждения производили по спущенным «разнарядкам», в результате ордена и медали не всегда находили достойных. Порой они доставались людям, видевшим ЧАЭС только на фотографиях в своих больших кабинетах, или специально прибывшим из Москвы, дабы пролететь на вертолете вблизи станции всего один раз ради наград и льгот.

Продолжение следует

3* По другим данным, 27 апреля было выполнено 110 сбросов, а на следующий день – 300.

Александр Чечин, Николай Околелов/ Харьков Фото предоставили авторы

Фокке-Вульф 4-го поколения

Истребитель-бомбардировщик с вертикальным взлетом и посадкой VAK 191В Немецко-итальянский проект

В июне 1961 г. созданная при штабе NATO научно-исследовательская организация AGARD (Advisory Group for Aeronautical Research and Development) выпустила требования NBMR-3 к тактическому истребителю-бомбардировщику (носителю ядерного оружия) и разведчику, предназначенному для замены находившихся на вооружении самолетов G.91R, F-104G и Mirage III. Важнейшим условием требований являлось обеспечение возможности применения самолета с грунтовых ВПП длиной не более 200 м. Это вписывалось в стратегию NATO, которая, в частности, предусматривала на случай конфликта с СССР рассредоточение боевой авиации по небольшим аэродромам в расчете уберечь ее основные силы от уничтожения несколькими точными ядерными ударами. Замысел аналитиков был прост – при большом количестве потенциальных целей у противника просто бомб не хватит. Даже если ему удастся уничтожить несколько аэродромов, общие потери будут относительно небольшими.

После выпуска требований объявили о начале конкурса, на который различные европейские фирмы представили более 20 проектов. Хотя в NBMR-3 не указывалась необходимость вертикального взлета и посадки, многие разработчики такую возможность постарались предусмотреть. При этом их взгляды на облик будущего самолета значительно отличались, что привело к расколу NBMR-3 на два направления: сверхзвуковое АС. 169а и дозвуковое АС.169Ь. В первом лидером стал британский проект Р. 1154, однако Франция заявила, что в любом случае примет на вооружение свой Mirage III V. Фактически это поставило крест на конкурсе; т.к. дозвуковое направление ведущих соперников уже не интересовало.

Единственными странами, заинтересованными в продолжении конкурса, оказались Италия и ФРГ, которые остро нуждались в замене своих G.91. В рамках АС. 169Ь немцы подготовили два проекта, итальянцы – один, но скромные финансовые и производственные возможности не позволяли реализовать их самостоятельно. Поэтому в мае 1963 г. итальянцы и немцы решили объединиться и подписали соглашение о совместной разработке вертикально взлетающего разведывательно-боевого самолета под названием VAK 191 (Vertikalstarten des Aufklarungs – und Kampfflugzeug). Число 191 указывало на то, что новая машина в первую очередь предназначалась для замены G.91. По требованиям, ее скорость должна была составлять не менее 0,92М на высоте 150 м, а радиус действия с нагрузкой 907 кг – 460 км. Кандидатами на серийное производство становились самолеты-участники АС.169Ь, которым присваивались новые обозначения:

VAK 191А – Hawker Р.1127 Mk.2;

VAK 191В – Focke-Wulf FW 1262;

VAK 191С – EWR-Sud EWR 420;

VAK 191 D -FIAT G.95/4.

Итальянский G.95 создавали на фирме FIAT под руководством Джузеппе Габриэлли (Giuseppe Gabrielli) 1* . Сначала он хотел просто установить на G.91 два дополнительных ТРД с отклоненными вниз соплами, что сокращало дистанции взлета и посадки. Однако в весовом отношении эта схема проигрывала варианту со специальными подъемными двигателями, установленными вертикально. Дальнейшая разработка привела к появлению проекта G.95/4, у которого для создания вертикальной тяги использовались четыре подъемных ТРД Rolls-Royce RB. 162-31 с тягой по 2000 кгс, установленных тандемно в центральной части фюзеляжа. Такие конструктивные особенности уменьшали риск потери управления при отказе одного двигателя. Продольная балансировка обеспечивалась перекачкой топлива между фюзеляжными баками. В хвостовой части фюзеляжа хотели установить два маршевых форсажных ТРД General Electric J-85 с тягой 1860 кгс каждый или один Rolls- Royce RB. 153-61 с тягой 2700-3200 кгс.

Расчеты показывали, что G.95/4 мог совершать вертикальный взлет, имея взлетную массу около 7000 кг. Профиль типичного боевого вылета включал полет к цели, удаленной на расстояние 340 км, на высоте до 150 м, причем первые 170 км самолет летел со скоростью 0,6М, а последующие – со скоростью 0,92М. После выполнения боевого задания самолет возвращался на базу, повторяя в обратном порядке профиль полета к цели.

Для отработки системы струйного управления для G.95/4 фирма FIAT построила летающий стенд Simulatore di gettosostentazione, оборудованный двумя подъемными двигателями Rolls-Royce RB.108. Он имел ферменную конструкцию, летчик находился в носовой части в открытой кабине. В целях безопасности во время испытаний летательный аппарат прикрепляли к вертикальному столбу, который, как булавка через бабочку, проходил сквозь «фюзеляж» стенда. Такая жесткая схема страховки позволяла аппарату свободно скользить вдоль столба вверх-вниз, разворачиваться на 360° и при этом не совершать опасных движений по крену и тангажу. Первый поддет стенда состоялся 26 апреля 1965 г. Всего выполнили 164 подлета общей продолжительностью 20 ч, в ходе которых летчики отработали взлет, висение, развороты и вертикальные посадки. Свободный полет этот стенд не совершал. Надежная система автоматической стабилизации так и не была разработана. Испытания прекратили в марте 1966 г.

1* Габриэлли известен благодаря своим истребителям G.50 и G.55 времен войны, а также первому итальянскому реактивному учебно-тренировочному самолету G.80. Под его руководством был создан и G.91.

Модель самолета EWR-Sud EWR 420 (VJ 101D)

Опытный образец СВВП Hawker P. 1127, и модель самолета FIAT G.95/4

Немецкий EWR 420 от концерна EWR-Sud 2* представлял собой дозвуковой вариант истребителя-бомбардировщика VJ 101D, проект которого стал результатом совместного творчества инженеров EWR-Sud и специалистов американских фирм Boeing и Republic. По своей схеме он походил на уменьшенный британский TSR.2: фюзеляж большого удлинения, малое треугольное крыло и однокилевое хвостовое оперение. На VJ 101D хотели поставить пять подъемных ТРД RB. 162-31 и два подъемно-маршевых RB. 153-61 с дополнительными вертикальными соплами и устройствами перенаправления тяги вниз. Предполагалось построить два опытных VJ 101D. В 1964 г. постройку первого экземпляра начали, но через несколько месяцев прекратили. Концерн стал работать над новым немецко-американским самолетом с крылом изменяемой стреловидности AVS (акроним Advanced V/ STOL – усовершенствованный самолет с вертикальным или укороченным взлетом). Постепенно этот проект трансформировался в европейскую программу MRCA, реализация которой привела к созданию истребителя-бомбардировщика Tornado (см. «АиВ», № 2'2009).

Проект FW 1262 по своей компоновке оказался очень близок к британскому Р.1127 (будущий Harrier), но отличался от него наличием двух подъемных двигателей RB.162, создававших половину всей потребной вертикальной тяги. Они располагались впереди и сзади подъемно- маршевого двухконтурного ТРД (ТРДД) BS.94 с четырьмя поворотными соплами, установленного в середине фюзеляжа. Сам Р. 1127 участвовал только в сравнительной части конкурса, и принятие его на вооружение не планировалось.

Анализ трех проектов, проведенный в августе 1963 г., показал, что силовая установка самолета FW 1262 обеспечивает лучшие весовые и взлетно-посадочные характеристики. Проект VAK 191В объявили победителем. Предполагаемый заказ для люфтваффе составлял 200 самолетов, а для итальянских ВВС – 100.

Организация совместной работы

В середине 1964 г. Италия и ФРГ принялись решать организационные проблемы программы. 60% финансовых расходов брала на себя Германия, остальное – давала Италия. Большая доля немцев объяснялась тем, что они полностью отвечали за разработку силовой установки, которую планировали использовать еще и в проекте военно-транспортного СВВП.

Главным разработчиком VAK 191В стал недавно созданный концерн VFW (Vereinigte Flugtechnische Werke Gmb 3* . FIAT и EWR-Sud становились субподрядчиками. Для контроля над разработкой самолета создавался немецко-итальянский комитет директоров программы VAK, рабочие группы которого занимались решением чисто технических вопросов. Общее руководство программой осуществлял испытательный центр люфтваффе.

Разработку силовой установки вела германская фирма MAN-Turbo (MTU) совместно с британской Rolls-Royce. Представители этих компаний подписали соглашение в 1964 г. прямо на авиационной выставке в Фарнборо. В документе указывалось, что для программы VAK они должны разработать новый подъемно- маршевый (ПМД) ТРДД под обозначением RB.193.

В 1965 г. комитет директоров одобрил окончательный проект самолета и объявил о постройке шести опытных машин для летных испытаний (трех одноместных и трех двухместных) и одной – для прочностных испытаний. Практически все бортовые системы VAK проектировали фирмы Великобритании и США. Исключения составляли вспомогательная силовая установка, которую создавала компания Klockner-Humboldt- Deutz, и система автоматического управления самолетом (САУ) – совместная разработка VFW и Bodenseewerke. Испытания VAK 191В на прочность планировалось провести на экспериментальной базе FIAT. Кроме этого, Италия отвечала за испытания топливной системы и радиоэлектронного оборудования. Концерн VFW занимался экспериментальной отработкой пневмо-, электро-, гидросистем, а также системы управления.

Летающий стенд SG 1262

Для отработки системы автоматического управления VAK 191В комитет директоров программы принял решение построить летающий стенд. Он представлял собой ферменную конструкцию из труб с трехстоечным шасси. Силовая установка 191-го находилась еще в стадии разработки, и инженеры VFW не могли использовать ее на стенде. Но это их не смутило, ведь для того, чтобы получить максимально близкие к VAK 191В динамические характеристики, совсем не обязательно копировать его во всех деталях, для этого достаточно соответствующих изменений законов управления в вычислителях САУ.

На летающий стенд установили пять подъемных двигателей RB.108 в один ряд. Первый и последний имитировали подъемные RB.162, а три центральные – ПМД RB.193. Необычному летательному аппарату присвоили обозначение SG 1262 (SG от немецкого Schwebegestell – летающая рама). Стенд оснастили дублированной газоструйной системой управления. Сжатый воздух для работы ее основного канала отбирался от трех центральных RB.108, а запасной канал питался от крайних ТРД. Сопла управления по крену разместили на концах поперечной балки, имитировавшей крыло, а сопла управления по тангажу закрепили на концах ферменного фюзеляжа. Максимальная взлетная масса аппарата составляла 3900 кг, запас топлива в двух баках рассчитывался на 12 минут полета, скорость на высоте 200 м – 93 км/ч.

2* Концерн EWR-Sud образован в феврале 1959 г. путем слияния фирм Heinkel Flugzeugbau GmbH, Messerschmitt AG и Bolkow GmbH.

3* VFW образован в 1964 г. слиянием Focke-Wulf and Weser Flugzeugbau GmbH (Weserflug).

Итальянский летающий стенд Simulatore di gettosostentazione на страховочной конструкции

Подъемный двигатель Rolls-Royce/MTU RB. 162-81

Испытания летающего стенда SG 1262 на пьедестале. Справа – этот стенд в свободном полете. Кабина оснащена элементами фонаря кабины VAK 191В

SG 1262 построили на бывшем заводе фирмы Focke-Wulf в Бремене, там же начались его испытания. Сначала стенд установили на так называемый пьедестал, представлявший собой цилиндрический вертикально расположенный пилон, высота которого могла изменяться с помощью гидравлики. Механизм крепления позволял стенду иметь некоторую свободу перемещений по всем трем осям. Вокруг пьедестала находились бетонированные колодцы для отвода реактивных струй, накрытые решетками. В отличие от традиционно применяемой для испытаний СВВП тросовой подвески пьедестал давал большую безопасность и обеспечивал очень высокую точность измерений во время проведения экспериментов. Кроме этого, инженеры могли легко ограничить свободу перемещений аппарата и проверить его поведение только в одном канале. Первая имитация полета SG 1262 на пьедестале со всеми свободными осями состоялась 21 января 1966 г. Всего аппарат совершил 183 имитации полета общей продолжительностью 262 ч.

5 августа 1966 г. главный летчик-испытатель концерна VFW Людвиг Обермеер (Ludwig Obermeier) выполнил на стенде первый свободный полет. SG 1262 вел себя устойчиво, система управления хорошо работала как в автоматическом, так и в ручном режимах. В последующих полетах особое внимание уделялось анализу характеристик управляемости при висении. Исследовались различные методы и траектории захода на посадку, а также перехода в горизонтальный полет после взлета. В полете также опробовали модель носовой части VAK 191В для проверки обзора из кабины при вертикальном взлете. Перед пилотом поставили переднюю часть фонаря кабины VAK 191В, но без стекол, а ферменную конструкцию вокруг кресла летчика обшили брезентом.

В полетах на SG 1262 принимали активное участие летчики-испытатели фирмы FIAT Пьетро Тревизо (Pietro Trevisan) и Манлио Кварантелли (Manlio Quarantelli). Широкая публика познакомилась с SG 1262 в августе 1968 г. на авиационной выставке в Ганновере. В общей сложности программа летных испытаний продолжалась более двух лет. Стенд облетали 12 пилотов. Свой последний 141-й полет SG 1262 совершил 13 ноября 1969 г.

Исследования и постройка опытных образцов VAK 191В

Тем временем конструкторы под руководством доктора Ральфа Риккиуса (Ralph Riccius) напряженно работали над проектом самолета. Исходя из того, что свои боевые задания VAK 191В должен был выполнять на малых высотах, для которых характерна высокая турбулентность, максимум внимания сосредоточили на снижении перегрузок при полете в неспокойном воздухе. С этой целью выбрали крыло с большой удельной нагрузкой, малым удлинением и сравнительно большим углом стреловидности – около 40° по 1/4 хорд. Нагрузка на крыло даже превышала таковую у истребителя F-104G. У «Старфайтера» при нормальной взлетной массе 9000 кг она составляла 494 кг/м² , а у весившего на тонну меньше VAK 191В – 639 кг/м² . Но такие «рекордные» показатели не очень беспокоили конструкторов, ведь у VAK имелись подъемные двигатели и его взлетно-посадочные характеристики априори превосходили таковые F-104G. Недостаток подъемной силы крыла в горизонтальном полете компенсировали небольшим доворотом сопел ПМД: передние решили устанавливать с углом 6° 30', а задние – 5° 12'.

Испытания двигателя Rolls-Royce/MTU RB.193-12 на стенде

Макет носовой части для испытания силовой установки VAK 191В

Летно-технические характеристики самолета VAK 191В
Размах крыла, м 6,18
Длина самолета с ПВД, м 16,28
Высота, м 4,29
Площадь крыла, м2 12,52
Масса пустого, кг 5305
Взлетная масса, кг 7995
Масса полезной нагрузки, кг 2690
Объем внутренних топливных баков, л 2590
Удельная нагрузка на крыло, кг/м2 639
Удельная нагрузка на тягу (режим висения), кг/кгс-тяги 0,8
Удельная нагрузка на тягу (крей­серский полет), кг/кгс-тяги 1,7
Максимальная скорость (на высоте 300 м) 0,96 М
Крейсерская скорость (на высоте 12000 м) 0,92 М
Радиус действия, км 370

Постройка опытных образцов самолета VAK 191В

Из-за установки ПМД в центральной части фюзеляжа для VAK 191В выбрали схему высокоплана. Улучшая устойчивость, крылу придали отрицательный угол поперечного «V» -12°30'. Для снижения посадочной скорости при посадке с пробегом и уменьшения длины переходного участка при вертикальном взлете крыло оборудовали закрылками и зависающими элеронами. Хвостовое оперение состояло из цельноповоротного стабилизатора с размахом 3,41 м и киля с рулем направления. Как и крыло, стабилизатор стоял с отрицательным углом поперечного «V» -8°.

Передний подъемный двигатель расположили за кабиной летчика, за ним следовал передний топливный бак и воздушный канал ПМД. Под баком находился герметичный отсек для разведывательного оборудования. Свободный объем под ПМД занимал небольшой грузовой отсек, в котором можно было разместить одну ядерную бомбу или дополнительное разведоборудование, или топливный бак. Обычное вооружение хотели подвешивать на четыре подкрыльевых пилона.

В хвостовой части фюзеляжа установили топливные баки, за которыми размещались задний подъемный двигатель и отсек с вспомогательной силовой установкой. Она обеспечивала самолету независимость от специальных наземных средств обслуживания и открывала возможность для скрытного базирования на неподготовленных площадках. Для полетов с таких площадок, в том числе и с травяным покрытием, VAK оборудовали велосипедным шасси с пневматиками низкого давления. Небольшие поддерживающие стойки убирались в обтекатели на крыле. При рулежке переднее колесо управлялось от педалей. Для уменьшения дистанции пробега в хвостовой части стоял контейнер с тормозным парашютом, летчик мог использовать его и в качестве противоштопорного.

Практически все бортовые электронные системы оснащались встроенными средствами самоконтроля. Благодаря им, появилась возможность легко выявить неисправный блок без громоздкой контрольно-проверочной аппаратуры и внешних источников электропитания, что очень облегчало подготовку самолета к полету в отрыве от базы.

В качестве подъемных двигателей на самолете использовали два ТРД Rolls- Royce/MTU RB. 162-81. Они отличались исключительной простотой, малым весом, низкой стоимостью и максимальной надежностью. Двигатель состоял всего из 750 деталей. Еще одним положительным качеством являлась простота его обслуживания – кроме ежедневной проверки уровня масла и предполетного осмотра воздухозаборника для выявления инородных тел и повреждений, никаких других операций выполнять не требовалось. На земле запуск двигателя осуществлялся путем подачи сжатого воздуха от ПМД, а в воздухе – от набегающего потока. В конструкции RB. 162-81 широко использовались композиционные материалы, в частности, из них изготавливали лопатки компрессора, направляющие лопатки и сам корпус компрессора. Благодаря этому ТРД обладал очень низким удельным весом – всего 0,07.

Двигатели связали общей системой управления, и их тяга регулировалась отдельным рычагом. Для сохранения балансировки при отказе одного из них второй отключался автоматически. RB. 162-81 установили в фюзеляже под углом 12,5°, что в случае отказа ПМД позволяло поддерживать скорость горизонтального полета самолета на уровне минимальной эвалютивной и давало летчику возможность совершить безопасную посадку по-самолетному. Зависание или движение VAK 191В назад производились путем отклонения вектора тяги в нужном направлении. Для этого в нижней части фюзеляжа, перед соплом каждого подъемного ТРД, стояли две управляемые створки с жаропрочным покрытием. В горизонтальном полете они работали как воздушные тормоза.

Окончание следует

Анатолий Демин/ Москва

Воздушные драконы Поднебесной. Часть 4. Боевые действия истребительной авиации

Продолжение. Начало в «АиВ», №№ 4-6'2007, 3, 4'2008, 3-5'2009, 4-6'2010, Г 2011.

В конце лета 1939 г. японцы большими группами бомбардировщиков атаковали основные китайские аэродромы Байшии, Гуанянба, Суйнин и др. Они также совершали дальние ночные рейды на аэроузел Чэнду, находившийся в 1200 км от линии фронта. На протяжении всех ночей с 20 августа по 10 сентября самолеты противника практически постоянно «висели» над китайскими аэродромами.

В конце октября ПВО Чунцина усилили, вновь передислоцировав на авиабазу Байшии китайскую 24-ю эскадрилью. В это время японцы высадили с моря в районе Гуанчжоу крупный десант, захватили город и принялись продвигаться к Лучжоу. Трехсоттысячная китайская армия сначала пыталась сбросить этот относительно небольшой десант в море, а потом принялась отступать. Одной из причин поражения китайские генералы называли слабую поддержку с воздуха, где свирепствовали вражеские истребители.

Осенью 1939 г. вспыхнули ожесточенные бои и на юге Китая. 15 ноября японцы высадили десант в заливе Циньчжоувань (пр. Гуанси), чтобы прервать связь Китая с внешним миром. 24 ноября войска противника заняли Наньнин, затем их части штурмовали Лунчжоу и Чжэньнаньгуань, тем самым перерезав морское сообщение Китая с Вьетнамом. Японские части также направились на север и заняли стратегический пункт Куньлуньгуань. 1 декабря китайцы отбили его, но вскоре снова сдали. Лишь в конце января 1940 г. они организовали контрнаступление и вернули себе этот населенный пункт. А завершилась Гуньнаньская битва только в ноябре 1940 г., когда главные силы японцев ушли из Наньнина.

В то время ВВС Китая сконцентрировали свои основные силы на защите от налетов авиабаз в Чунцине, Чэнду и других городах провинции Сычуань, а также в Ланьчжоу, откуда шли поставки советской авиатехники. Чтобы удержать под контролем международные транспортные коммуникации, командование ВВС Китая, учитывая ограниченные ресурсы, в воздушных боях на юге задействовало 115 самолетов, выделенных из 3-й, 4-й, 5-й и 6-й авиагрупп, а также самолеты советских добровольцев.

По словам Д.П. Панова, С.П. Супрун «рвался в бой с японскими истребителями… А истребители были только на юге Китая, в районе Гуандуна. И Степа принялся внедрять в умы руководства мысль о нашем рейде на юг». Поначалу Чан Кайши эту идею категорически отверг. Ему, да и, похоже, всем жителям Чунцина, понравилось, что по команде «тимбо» (тревога) «в воздух поднимаются до 80 истребителей и, худо ли, бедно ли, отгоняют японцев. Конечно, столько машин можно было держать при крайнем напряжении сил всех советских и китайских эскадрилий, но бывало и так, что вместе с иностранными наемниками… в небе Чунцина становилось буквально тесно от барражировавших истребителей. Но Степа упорно гнул свою линию, и многие стали с ним соглашаться…» К тому времени Супрун уже детально проработал перелет на юг. Решающим аргументом стала необходимость сбить крикливый тон вражеской печати, уверявшей, что «советские волонтеры большой пользы в небе Китая не приносят».

К началу декабря приняли решение, «Стало ясно, что встречи с японскими истребителями нам не избежать. На всю подготовку была отведена одна неделя… Настроение было бодрым потому, что летом 1939 г. наши истребители победили японских в районе Халхин-Гола… В начале декабря наш вылет дважды откладывался из-за плохих метеорологических условий: низкая облачность и дождь. Все горные хребты по нашему маршруту были закрыты плотными ненастными облаками».

Лишь 14 декабря погода «блеснула», и эскадрилья И-15бис, а также пара И-16П (тип 17), лидируемая С-47 с китайским экипажем, взяла курс на юг Китая на аэродром Гуйлинь. Основной и подвесные баки заполнили бензином, которого хватало на 4,5 ч. Перед вылетом тщательно проверили кислородные приборы, так как предстояло преодолеть отроги Гималаев высотой более 6000 м. Однако на маршруте встретилась сильная облачность, и все летчики потеряли лидера. Опасаясь столкновений в облаках, они развернулись и примерно через 1 ч 20 мин приземлились на аэродроме вылета. 18 декабря попытку повторили, теперь за лидером полетели две эскадрильи И-15 и И-16. С промежуточной посадкой и ночевкой в Чжицзяне советские добровольцы приземлились в Гуйлине. Отдохнув, 22 декабря летчики перелетели на большой аэродром Лючжоу, находившийся примерно в 50 км от линии фронта. По краям он был обсажен могучими пальмами, а с южной оконечности громоздился горный хребет высотой до 600 м.

По словам Панова, «примерно через два часа после нашего прилета на аэродром этого города мы принимали «гостей». Только успели заправить самолеты, как прозвучала команда «Тимбо!», сопровождаемая устными пояснениями: «Джапан, джапан гуйцула» – японцы идут к нам». За какие-нибудь 5 минут в воздух поднялась почти сотня истребителей: две китайские эскадрильи и две советских добровольцев.

«Мы взлетали, а в воздухе уже висели японцы: примерно 25 истребителей, – пишет Панов. – …Пока мы изо всех сил мотора набирали высоту, в стороне от аэродрома, чтобы ввязаться в драку, десятка японских истребителей опустилась метров на 600 и, пикируя, принялась стрелять из пулеметов по самолетам, стартующим после нас. Впрочем, им не удалось сбить кого-либо – поднимая хвосты пыли, последние наши истребители покидали взлетную полосу, а с земли уже тянулись к японцам трассирующие струи зенитных пулеметов, которые, впрочем, имели скорее символическое значение. Штурмующую японскую группу истребителей прикрывала группа второго яруса, действующая на высоте до 5000 м, самолеты которой, как коршуны с небес, высматривали цель и бросались на нее в вертикальном пикирующем полете, потом резко выходили из атаки и становились «свечой», забираясь на прежнюю высоту. Я впервые наблюдал тактику боя японских истребителей, но сразу оценил мощь двигателей И-98 – машин новой модификации. Таких машин не было на Халхин-Гэле… И-98 был великолепной современной машиной, покрытой тонким дюралюминиевым листом, оснащенной четырьмя пулеметами: тремя средними и одним тяжелым типа «Кольт», с мощным четырнадцатицилиндровым двигателем «двухрядная звезда» в скрупулезном японском исполнении 1* . Наши «чижики» в погоне за японским монопланом по «свече» могли преследовать его только первые 250 м вверх, а потом мотор терял мощность и захлебывался. Приходилось переворачиваться через крыло и становиться в горизонтальный полет на виражи, и болтаться, как говно в проруби, ожидая, когда японец, вышедший своей «свечой» на высоту более 1100 м, осмотрится и наметит новую жертву для своего стремительного клевка с большой высоты.

Китайские прожектористы позируют фотографу перед очередной тревожной ночью. 1939 г.

После взлета, набрав примерно 4000 м высоты, мы развернулись, чтобы атаковать противника из верхнего эшелона, имея солнце за спиной, и устремились к месту воздушного боя, который уже начинался: над аэродромом крутилась огромная карусель истребителей, гонявшихся друг за другом. Японцы следовали своей прежней тактике: нижняя группа вела воздушный бой на виражах и боевых разворотах, а верхняя крутилась, выискивая себе жертву для атаки на пикировании. Наша эскадрилья, разбитая на две группы по пять самолетов, атаковала нижнюю группу противника с двух сторон: Гриша Воробьев завел пятерку слева, а я справа. Японская карусель рассыпалась, и бой приобрел хаотический характер. Мы вели его по принципу «пары» – один атакует, а другой его прикрывает, японцы же действовали по принципу коллективной ответственности – верхние прикрывали нижних. Японский способ ведения боя был заметно эффективнее…

Сначала царил полный хаос, и стрелять приходилось наугад. Потом мое внимание сосредоточилось на… лейтенанте Иване Карповиче Розинке, который, выбрав себе цель, отважно атаковал ее в пикировании и, догнав самолет противника, открыл огонь из своих четырех пулеметов. Самолет японца охватило пламя, он рухнул на землю, превратившись в огненный шар. Но верхний эшелон японцев крутился недаром. Когда Розинка выводил свой самолет из пикирования, его атаковали сразу два японских истребителя верхнего эшелона и первыми же очередями подожгли «чижика». Попадание было настолько точным, а бензиновые баки настолько полными, что «чижик» не долетел даже до земли. Огненный факел, в который он превратился, оборвал свой путь примерно на высоте полкилометра. Не знаю, был ли ранен Иван Карпович или просто не успел выпрыгнуть из вспыхнувшей машины, но в эти мгновения он нашел в небе Китая свою огненную смерть…

Я вздрогнул от жгучей обиды, видя гибель товарища, и устремился в сторону одного из японцев, сбивших его. По обычной манере японцев, поставив самолет «свечой», он выходил из атаки, набирая высоту, как раз мимо пары, где я был ведущим. Ведомым был Саша Кондратюк… Я пошел на сближение с японцем, выходящим из атаки, и атаковал его из очень удобного положения – сбоку, когда он летел вертикально, обращенный ко мне макушкой головы, под плексигласовым колпаком… Я хорошо видел летчика и открыл огонь немного раньше. Японец влетел в огненную струю и вспыхнул, как факел. Сначала бензин плеснулся на левое крыло, видимо, пули попали в бензобак, и плоскость сразу охватило пламя, оканчивающееся шлейфом дыма. Японец в горячке еще метров двести выполнял «свечу», а потом перевернулся через крыло и, став в горизонтальный полет, потянул свой охваченный пламенем самолет на восток, в сторону своего аэродрома…» После боя выяснилось, что японский самолет не дотянул до линии фронта – у него отломилась плоскость и летчик, спустившись на парашюте, попал в плен. Едва его привезли, аэродромная китайская прислуга по местному обыкновению взяла японца за руки, за ноги и по команде «Ай-цоли!» («раз-два взяли») разорвала на части.

«Коля Кузьмин сбил еще одного противника, атаковав его из нижней полусферы, под живот, как раз когда японец пытался атаковать наш самолет в самом уязвимом положении… Воздушный бой над аэродромом Лючжоу разгорался. Китайские летчики, потеряв один самолет, опустились на высоту до 100 м и крутились там вокруг аэродрома, наблюдая, как мы ведем бой. Первая группа японцев из нижнего яруса, видимо, расстреляв патроны и израсходовав горючее, собралась в стороне от аэродрома и ушла на восток. Они действовали четко и дисциплинированно, следуя командам, передаваемым по радио. Им на смену подошла новая десятка истребителей, которая взялась за нас со свежими силами, предварительно сбросив на поле аэродрома подвесные бензобаки. Японцы воевали грамотно, не числом, а умением. Их было примерно в три раза меньше, но благодаря правильному тактическому рисунку боя и фактическому неучастию китайцев в нем, нам приходилось довольно туго. Впрочем, и наши ребята распалились. Двойной атакой Кости Коккинаки и Саши Михайлова был подожжен еще один японский истребитель, а мы пока обходились без новых потерь. Бой длился уже около сорока минут, достаточно для того, чтобы летчик успел сорок раз вспотеть и высохнуть, когда стало ясно, что противник, потерявший четыре самолета, начинает выходить из него. Преследовать японцев мы не стали, и горючего оставалось маловато, да и особого желания не возникало, если говорить честно».

1* В истории авиации немало примеров, когда в горячке боя летчики неверно идентифицировали самолеты противника и потом докладывали о появлении у неприятеля машин новых типов. По всей видимости, это один из них. Во всяком случае, у японцев не было одномоторного истребителя с обозначением Тип. 98, и ни один их истребитель, применяемый в Китае в указанное время, не подходит под приведенное описание.

При перелете группы И-16 на аэродром Гуйлинь в качестве самолета-лидировщика использовался транспортный С-47

Поступил сигнал тревоги, и советские летчики-добровольцы готовы к взлету на своих И-16

В бою участвовала также пара И-16 тип 17, пилотируемая С. Супруном и его ведомым Я. Морозом. После посадки в самолете ведущего обнаружили 31 пробоину, в том числе 8 попаданий в бронеспинку. «Итоги первого столкновения с японскими истребителями были благоприятными для нас: если верить китайцам, не дотянув до линии фронта, упало еще 2 японских истребителя, и таким образом мы потеряли только светлой памяти Ивана Карповича Розинку и одного китайского пилота, сбив при этом 6 самолетов противника. Потерю Ивана Карповича мы переносили болезненно… Вечером нас эвакуировали с аэродрома в дом отдыха, что находился километрах в 15-ти от аэродрома. И совершенно правильно сделали: с наступлением темноты японские бомбардировщики снова взялись за наш аэродром и бомбили его до утра: через каждые 40 минут прилетала девятка и сбрасывала бомбы на аэродром Лючжоу».

Старший советник по авиации м-р П. Анисимов в итоговом отчете по «Z» от 9 апреля 1940 г. отмечал, что при бомбардировке аэродромов японцы «применяли, главным образом, фугасные бомбы 100-250, иногда 500 кг. Во всех случаях бомбометание было неудовлетворительное. Бомбы, даже крупных калибров 100-250 кг, упавшие от самолета на расстоянии 5-10 м, больших повреждений самолету не приносили. Самолет иногда получал большое количество пробоин и подлежал ремонту. Только прямое попадание бомбы выводило совершенно самолет из строя».

В свою очередь, Коккинаки утверждал, что воздушный бой, в котором погиб И. Розинка, произошел 10 января 1940 г.: «Японские бомбардировщики шли двумя группами по 27 самолетов в каждой под сильным прикрытием истребителей. Часть наших ребят связала боем японские истребители, а другая атаковала бомбардировщики. Надо отдать должное боевой выучке и упорству противника. Японские самолеты шли плотным строем, крыло в крыло, умело поддерживая огнем друг друга. Если одна машина, объятая пламенем, падала к земле, ее место занимала сзади идущая, сохраняя боевой строй.

Нам пришлось драться с истребителями прикрытия. Их было значительно больше. В этом бою я сбил седьмой японский самолет. Выйдя из атаки, увидел, что два японца атакуют И-16. Я поспешил на выручку товарищу и сам попал под удар. Пулеметная очередь сильно повредила мою машину, и она крутой спиралью пошла к земле. Тут мне помог опыт летчика-испытателя. Я сумел вывести машину в горизонтальный полет и добраться до своего аэродрома. А летчик-доброволец Розинка из боя не возвратился…».

Трудно сказать, у кого – Панова или Коккинаки – правильно указана дата этого боя и гибели И.К. Розинки, ведь в литературе встречается и третья версия – 30 декабря. Во всяком случае, он официально считается последним советским летчиком, погибшим в Китае. К этому следует добавить, что в декабре 1939 г. в воздушных боях над Ланьчжоу были сбиты и погибли «воздушные снайперы» из эскадрильи Степанова – л-ты М.М. Гордеев и И.В. Исаев, а также М.Е. Куница.

По китайским данным, в битве за Куньлуньгуань ВВС Поднебесной совершили 12 боевых вылетов, сбросив 12 т бомб. Летчики на аэродромах разбомбили 15 японских самолетов. В районе боевых действий – Гуйлинь, Лючжоу, Линлун и т.д. – провели 11 воздушных боев, сбили 11 и подбили 2 самолета. Свои потери: 15 сбитых и 15 подбитых самолетов, погибли 9 летчиков (в их числе И.К. Розинка) и 12 были ранены.

После возвращения в Чунцин, по свидетельству Панова, «серьезных столкновений с японцами у нас уже почти не было. Японцы изменили свою тактику Убедившись, что весьма и весьма дорогостоящие, да и опасные с появлением наших истребителей налеты на Чунцин не приносят желаемого эффекта, переключились на бомбежку базы дальней бомбардировочной авиации в Чэнду. Перед нами несколько раз ставилась задача выходить на перехват этих групп японских бомбардировщиков. Но не с нашей техникой было заниматься такими перехватами противника, идущего с гораздо большей скоростью… Вся эта охота за бомбардировщиками, летающими быстрее нас, без радиосвязи и надежного навигационного оборудования, конечно, была видимостью боевой активности, более опасной для истребителей, чем для бомбардировщиков».

2 марта 1940 г. по приказу командования советские летчики-истребители передали свою матчасть (11 И-15бис) 29-й эскадрилье ВВС Китая (по другим данным – в летную школу в Чэнду) и 5 марта автотранспортом отбыли на родину. Этим закончилась 27-месячная эпопея участия советских летчиков-истребителей в воздушной войне в Китае.

Окончание следует