sci_tech ВЕРТОЛЕТ 2009 03

Российский информационный технический журнал.

Прим.: Правка структуры и разрывов абзацев.

ru
Book Designer 5.0, FictionBook Editor Release 2.6, Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator 16.01.2012 FBD-E4B16D-C5DE-294E-BD83-2D25-BCC5-035040 1.1 ВЕРТОЛЕТ 2009 03 2009

ВЕРТОЛЕТ 2009 03

Российский информационный технический журнал № 31461 / Издается с июня 1998 года. Выходит 4 раза в год

Важное событие

ОТ РЕДАКТОРА

Вы держите в руках необычный номер журнала.

Этот выпуск целиком посвящен событию, которое произошло 10 лет назад – 17 августа 1999 года. В этот день совершил первый полет вертолет «Ансат».

В авиационном календаре знаменательных дат наряду с днями рождения выдающихся людей (конструкторов, летчиков, организаторов производства) и юбилеями ведущих предприятий всегда названы даты первых полетов. Первый полет – событие в истории проекта создания любого летательного аппарата символическое.

И это не случайно. Первый полет по праву считают днем рождения машины. И как любое рождение – это великое таинство. От идеи создания летательного аппарата к появлению летного образца ведет большой и сложный путь. Создание машины объединяет большое количество людей, представителей разных коллективов, работающих в разных городах. Представители различных школ на протяжении нескольких лет выполняют огромный объем работ. И вот наступает день, от которого зависит дальнейшая судьба проекта и людей, в нем участвующих, – первый полет.

Казалось бы, это общий сценарий. Но то, что первый полет поднятой вами машины не есть вообще первый в мире полет, не снижает важности момента. Первый полет летательного аппарата – это результат колоссального труда, символ победы разума над обстоятельствами.

Первый полет вертолета «Ансат», как и все первые полеты, проходил в обстановке «семейной», почти интимной. Конечно, к такому событию готовятся, его ждут, но

традиции, суеверия, осознание рисков приводят к тому, что, как правило, первый полет бывает закрытым от чужих глаз. Слишком велика ответственность, велики риски и слишком большие последствия имеют любые неточности расчетов, слишком высока в авиации цена неудач. Авиаторы народ суеверный и это накладывает свой отпечаток. Интересно, что потом, спустя много лет, у людей, причастных к этому событию, не уходит острота его восприятия, но к этому чувству добавляется осознание исторической значимости этого момента.

Со дня первого полета «Ансата» прошло 10 лет. Как это произошло, что предшествовало этому событию, впечатления и размышления людей, непосредственно принимавших в нем участие – обо всем этом вы сможете прочитать в этом номере журнала.

Спрашивать руководителя проекта «Ансат» В.Б. Карташева или летчика-испытателя B.C. Русецкого, поднявшего вертолет в небо, о впечатлениях и чувствах, которые они испытывали во время первого полета, наверное, то же самое, что спрашивать мать о впечатлениях от рождения собственного ребенка. Это была колоссальная проверка на зрелость людей, которые в непростые времена взвалили на себя поистине непосильную ношу – создать вертолет, поднять его в небо и довести проект до серийного производства. Первый полет – это также проверка правильности выбранных технических и управленческих решений. Уже проделана большая конструкторская работа, изготовлены первые прототипы, проведен большой объем испытаний, получены необходимые разрешения на первый вылет. При этом, как правило, чем ближе «час икс», тем больше неожиданностей возникает – от самых незначительных до существенных. И вот, наконец, этот день настал. 10-12 минут. Взлет, висение, горизонтальный полет, посадка.

…Как-то раз я спросил В.Б. Карташева, взялся ли бы он за этот проект, если бы мог предположить, с какими трудностями придется столкнуться. Он ответил мне, что вопрос некорректный. Знать или хотя бы предполагать что-либо тогда было просто невозможно. Это незнание, наверное, тоже сыграло положительную роль, ведь опыт, умудренность часто мешают принятию смелых неординарных решений. Когда риски просчитаны, рисковать сложно. А проект вертолета «Ансат» изобиловал такими решениями, которые на первый взгляд казались чуть ли не авантюрными. Это был риск. Многократно просчитанный, продуманный, но все же риск.

И все же, почему целый номер посвящен первому полету именно этого вертолета? Проект вертолета «Ансат» стал важным не только для Казанского вертолетного завода. Он стал знаковым для всего российского вертолетостроения. Во-первых, это действительно первый вертолет, разработанный и построенный в постперестроечной России. Это проект, который был реализован в сроки, обычные для мирового вертолетостроения. Во-вторых, это первый вертолет, разработанный серийным заводом, который принялся за это дело не из любви к новациям, а по необходимости выживать в сложных условиях. В-третьих, в этом проекте приняло участие огромное количество специалистов и предприятий из разных регионов России. Более того, задолго до интеграционных процессов, инициированных государством (создание вертолетного холдинга), зтот проект объединил представителей обеих школ отечественного вертолетостроения – камовской и ми-левской школы проектирования. Оказалось, что вместе работать можно, что машина, созданная с учетом опыта обоих конструкторских коллективов, летает и востребована эксплуатантом.

Древние китайцы говорили, что самое сложное, что может прийтись на долю человека, – это жить в эпоху перемен. Вертолет «Ансат» создавался именно во времена перемен в нашей стране. Были ли они великими с исторической точки зрения – покажет история, но то, что они были великими по масштабу и по тому, как затронули жизни людей, – это точно. Но у времени перемен есть свои преимущества: оно дает свободу тому, кто хочет и может ею воспользоваться. Именно поэтому для Казанского вертолетного завода время перемен стало временем свершений.

История нашей страны, как известно, богата переменами. Вот и сегодня мы живем во время, которое наверняка привнесет перемены в жизнь общества. Станет ли это время временем поражений или новых свершений – зависит от нас, от нашей способности творить, рисковать, принимать решения и брать ответственность на себя.

• Для нашего журнала проект «Ансат» тоже стал судьбоносным. Можно смело сказать, что не было бы «Ансата», не было бы и журнала «Вертолет». Не смогли бы объединиться те люди, которые сегодня его выпускают. И лично я, выпускник КАИ, сотрудник инженерного центра «Омега», вряд ли занялся бы издательской деятельностью и наше издательство вряд ли выпускало бы книги по вертолетной технике.

С момента своего создания журнал проводил идею объединения и открытого, партнерского отношения в отрасли – именно открытость и партнерство были девизом создателей «Ансата» в работе. Поэтому В.Б. Карташев, руководивший программой «Ансата», предложил начать выпускать вертолетный журнал, чтобы у вертолетострои-телей России было пространство для диалога, профессионального общения.

Сегодняшний номер – это не только история первого полета «Ансата». Это история о том, чего могут добиться люди, если их объединяет общая цель. И, конечно, если эта цель – создать «вертолет, нужный людям», как говорил Михаил Леонтьевич Миль.

Александр ХЛЕБНИКОВ, главный редактор журнала «Вертолет»

Когда риск – благородное дело

Александр Петрович Лаврентьев, интервью с которым мы предлагаем вниманию читателей, возглавлял Казанский вертолетный завод с 1984 по 2006 год. Под его руководством КВЗ превратился в одно из лидирующих предприятий авиационной промышленности, успешно конкурирующее с ведущими мировыми фирмами – производителями вертолетов. В свое время А.П. Лаврентьев был включен в список 100 самых эффективных руководителей промышленности России. Под его началом на заводе разработали, а потом и построили многоцелевой легкий вертолет «Ансат».

– Александр Петрович, насколько дата первого полета вертолета – 17 августа 1999 года – значима для Вас?

– Конечно, в масштабах страны этот юбилей, наверное, не очень заметное явление, но для нашего завода – очень важное и значимое событие. Летательный аппарат

– продукт уникальный, и рождается он даже в недрах специализированных КБ далеко не каждый день. А тут вертолет появился на серийном заводе, не имевшем до этого опыта собственных разработок (и по определению не смеющего его иметь). На нашем «Ансате» огромное количество новинок, которых до этого не было, да и в настоящее время нет в российской вертолетной технике такого класса.

Как сегодня оценить то, что сделал коллектив KB3, решившись на создание и производство нового вертолета? В наше время другие ценности и другие герои, достаточно посмотреть телевизор или почитать газеты: к сожалению, ничего о созидании и созидателях, один криминал. Создается впечатление, что мы живем в обществе, где говорить о своих коллегах плохо, заранее сомневаться в полезности нового продукта

– нормально и не стыдно. Говорить же о технических новинках, о людях производства чуть ли не плохой тон. Я думаю, что разговор об «Ансате» – это в какой-то мере и разговор о будущем нашей авиации, отечественного вертолетостроения. Ведь «Ансат» – не только вертолет, созданный на серийном заводе и поднятый в небо (заметим, что это единственная машина, которую начали разрабатывать в постсоветское время и довели до серийного производства). «Ансат» – это пример технической дерзости, организационной отваги, профессионализма рядовых работников, что и позволило в короткий срок решить задачу, которая казалась безумной и неподъемной для многих корифеев отечественного вертолетостроения. Заметим, что работы по вертолету заняли именно столько времени, сколько традиционно уходит у любого мирового разработчика на то, чтобы от эскизного проекта дойти до стадии серийного производства, – примерно 7-9 лет.

Люди, связанные с авиацией, прекрасно понимают, что значит создать вертолет. Это тяжелое и рискованное дело. И далеко не все специалисты поддерживали инициативу завода. Скажем честно, в успех не верили. А когда появились первые результаты, когда вертолет начал летать и летать успешно, когда в испытаниях начали подтверждаться заложенные параметры, стали рьяно искать изъяны в конструкции и исполнении. Странно было и то, что машина появилась не в столичном КБ, а на периферийном, пусть и крупном, серийном заводе. Все это было впервые, а первым всегда непросто.

Приходилось ломать и стереотипы, которые сложились у представителей властных структур: они тоже привыкли к тому, что все, что в стране происходит, должно инициироваться из Москвы. А вертолет был создан. Трансмиссия, несущий винт с композитными лопастями и бесшарнирной втулкой, электродистанционная система управления, сначала аналоговая, затем цифровая. В России такой техники не было. Но время не ждет. И страна не может ждать, иначе можно оказаться в хвосте авиационного прогресса.

В работе все было. И вынужденные посадки во время испытательных полетов. И дверь оторвалась во время показательного полета, когда приехала делегация во главе с Сергеем Ивановым (тогда Министром обороны), спланировав рядом с местом, где стояли зрители. И что от этого? Эту злополучную дверь нам до сих пор вспоминают. Недавно в Казань приезжал Министр промышленности и торговли РФ Виктор Христенко и тоже спрашивал: «Что это у вас двери-то от вертолетов отваливаются?». Конечно, плохо, что отваливаются. Но эпизод этот помнят, а то, что правительство ни копейки в проект не вложило, никто не вспоминает. Может, если бы была финансовая помощь со стороны государства, то и двери бы крепче держались? Деньги, между прочим, мы собственные вкладывали. Конечно, по большому счету никого эти подробности сегодня не интересуют. Важно, что вертолет создан. Это как ребенок. Родился, и уже не скажешь, что его нет.

– Конечно, негатив был. Вызван он был и конкуренцией, и неумением работать в новых условиях. Но ведь кто-то поддерживал проект. Кто эти люди, организации?

– Как ни странно, первая оценка последовала со стороны зарубежных коллег. Нет, не поздравляли, а оценили и признали как конкурентов. Когда прошел первый полет, мне на МАКС привезли кассету с записью. В этот день была назначена встреча с руководством Eurocopter. Приехали в полном составе, пришли в шале MB3, должны вести речь про Ми-38, а я ставлю кассету с первым полетом, который Русецкий выполнял. Надо было видеть реакцию французов. Они просто оцепенели. Как? Когда? Почему? Говорю, что все по графику, просто случайно с МАКСом совпало. Французы поздравляли, переговоры по Ми-38 отменили, говорят, потом в Москве проведем (так потом и было). Им нужно было понять, как себя вести дальше. Первое, о чем спрашивали, это цена. Говорим: в полтора раза дешевле ваших аналогов. Это был шок. Они увидели, что проект реализовался, машина летает, появился конкурент, создавший вертолет с более низкой ценой. России в годы полнейшей разрухи удалось создать вертолет, который был не •хуже французских. И они отдали нам должное. Вот это была оценка. Второй эпизод был связан с United Technologies. Неожиданно приехал президент компании Дэвид Дэ-вис (в делегации были и представители Pratt amp;Whitney, наши партнеры по проекту). 2000 год. Прием у Президента Татарстана. Мы должны были организовать встречу с посещением завода. Организовали. Прибывшие машину смотрели очень внимательно, после осмотра говорят: мы бы хотели этот продукт купить. Лицензию? Нет, целиком забрать документацию. Это совершенно непонятный нам, но очень прагматичный подход. Дело в том, что Sikorsky специализируется на крупных машинах, а с ними всегда беда: их сложно реализовывать. Если нет больших экспортных заказов, возникает проблема и с загрузкой производственных мощностей. Вот фирма Bell которая производит легкие вертолеты, всегда на плаву, а в компании Sikorsky есть сложности с тяжелыми машинами. Им был нужен легкий вертолет (сегодня они решили эту проблему, купив Schweizer). В Америке тогда шел тендер на легкие вертолеты, заказ предполагал до 3100-3400 машин. Контракт отдается Bell, но созданный под него вертолет Bell-427 не пошел, стали делать модификацию Belt-429, и у конкурентов возникла возможность включиться в игру, создав машину под этот тендер. Вот и появилось предложение продать фактически готовый вертолет. Создание аналогичной машины – это 10-12 лет работы. Купить машину – это сэкономить время и деньги. Это тоже было признанием.

– Как начиналась работа над «Ансатом»?

– С чего все началось? Надо помнить, какая разруха была. 92-й год отработали по инерции. Все заказы выполнили. Появилась прибыль. Но ситуация ухудшалась. Работ по обмену и взаимозачету практически не было, работали только за живые деньги. Поэтому как директор я был вынужден экономить. Зарплата была низкая, честно скажу, меня не единожды вызывали к руководству республики по этому вопросу. А потом пошел спад. В 93-м сократили производство, а в 94-м мы уже сидели на нуле. 6 месяцев вообще не работали, вот где сбережения пригодились. Тогда и появился Валерий Борисович Карташев. Говорит: «Надо бы, наверное, начать делать новый вертолет». Какой новый? Безумие! Кто будет создавать? МВЗ? Заказали в ГосНИИ ГА технико-экономическое обоснование, где была изложена возможность создания, а главное – реализации примерно 2000-2200 машин в течение 15 лет. Едем в Москву. Нам говорят, что все, конечно, возможно, но называют такие суммы, которых у нас просто нет. Через несколько месяцев опять приходит Карташев и говорит: «Давайте сами создадим». Еще более сумасшедшая идея. Говорю, ведь надо КБ создавать. Он: «Создадим». Говорю: «Наши конструкторы, конечно, хорошие, но не готовы новую технику создавать». Говорит: «Научим». Я ему: «А еще надо стендовую базу построить, а научная база, она у нас есть? Идти в ЦАГИ – без штанов останемся». Месяца через три приходит опять: «Людей найдем. Переговорил с КАИ. Ребята готовы с нами поработать». Принес с собой проект приказа. Ну и подписали.

Что у нас было? Филиал ОКБ МВЗ. Но это только филиал. Что такое головное КБ? Это штат более 5000 человек. А у нас тут, если всех собрать, – 1300 едва наберется. За КБ – государство, институты, научные и испытательные. Вот и получается, что там -целая махина, а здесь – один серийный завод и идея, которую пытаются реализовать энтузиасты почти на пустом месте. Да еще и риски. Риски огромные, ведь надо вкладывать собственные, заводские деньги. А тут на зарплату не хватает. Стоим 6 месяцев и людям платим 2/3 тарифа. Была возможность пойти по пути, по которому пошли многие предприятия: использовать производственную базу для выпуска товаров народного потребления. С этим у нас проблем не было бы. Какое-то время. Но завод как вертолетостроительное предприятие мы бы потеряли навсегда. Все заводы, которые пошли по этому пути, умерли медленной смертью. Стоял вопрос: или мы как вертолетный завод (а по большому счету как вертолетная страна) умрем, или будем жить. В такой ситуации и родилась идея создавать вертолет вопреки всему. И люди пошли нам навстречу. Постепенно сформировалось ОКБ, ведь специалисты-то были, практически все модификации делались здесь, только право подписи принадлежало Москве. Важно было психологию поменять, ведь теперь речь шла не о модернизации машины, которая уже существует, а о создании вертолета практически с чистого листа, хотя, конечно, в технике «чистого листа» не бывает.

Пришло время, и мы поняли: можем. Перестали ездить в Москву – смысла нет. Издали приказ о создании нового вертолета. Всем целиком занимался В.Б. Карташев, он и был настоящим руководителем проекта. Естественно, без главного конструктора никуда, появилась команда А.И. Степанова. Смотрю, люди стали приезжать. Появились предприятия, с которыми мы раньше никогда не работали, – из Ульяновска, Москвы, Перми, Санкт-Петербурга, Верхней Салды. Фирмы, которые раньше работали с самолетчиками, создавали оборудование для истребителей, фронтовой, дальней авиации. Пришли разработчики оборудования, серьезные люди, с серьезными наработками, пришли строить серьезные деловые отношения. Мы поняли и другое: пусть в стране разброд и шатание, специалистов может объединить идея. Мы все готовы на нее и за нее работать, так как престиж предприятия, страны – слова для авиастроителей не пустые. Появились организации, которые согласны не только работать, но и риски разделять. Соглашались с тем, что мы рискуем своими средствами, которые вкладываем в вертолет, и были готовы рисковать своими средствами. Ведь мы платили фактически за «железо», за комплектующие, а вот затраты на НИ0КР ложились на плечи самого предприятия. Было и другое, как у Ильфа и Петрова: «Утром -деньги, вечером стулья». Так, с Джанжгавой договориться не получилось. Я сразу сказал: «В Раменское не поеду». Карташев поехал со Степановым. А там ответ прямой: «Хочешь работу – плати реальные деньги». Кстати, потом Джанжгава на меня же и обиделся: «Вы, – говорит, – сукины дети, не взяли меня в проект». А мы брали. Более того, просили. Сам не пошел. Все понятно: боялся рисков. И по-своему прав был. Но ведь кто-то другой рисковал. Макаров, например, генеральный директор Ульяновского конструкторского бюро приборостроения. Рискнул. И не проиграл.

Карташев лично объезжал всех. TЗ делали по набору оборудования – навигационному, связному – всему, что было необходимо. Договаривались и делали все практически с нуля, прямо, что называется, на машине. Ничего не было из оборудования, что когда-то было в серии. Практически все создано заново. Машина рождалась, и оборудование рождалось с этой машиной. И никого не надо было строить, вызывать на ковер. Обошлись без МАПа, без «партийных» взысканий.

Конечно, трудно было. Сроки сдвигались: мы задавали одни, а машина определяла другие. Люди уходили, деньги кончались. Зарплаты иногда не было. Но при полном отсутствии всего: финансов, возможностей, опыта, ресурсов – машина рождалась. Мало того, вместе с машиной родилась научная база. Чтобы вертолет летал, нужно было провести огромный объем стендовых испытаний, расчетов. Основную массу расчетных программ выполнил КАИ, специалисты под руководством С.А. Михайлова. Надо отдать им должное, люди буквально вцепились в работу, понимая, что это реальное дело, что здесь можно расти профессионально. А заодно и диссертаций кучу написать. Ученые КАИ проделали колоссальную работу, связанную с техническими расчетами. Были созданы новые инженерные центры, разрабатывалось и внедрялось новое стендовое оборудование, без которого мы бы не смогли поднять машину. До начала работ у нас не было таких кадров, которые могли бы эту работу сделать. Думаю, что и в КАИ их «готовых» не было. Теоретики должны были стать практиками.

Потом начались проблемы с сертификацией. Институт и здесь помогал. Авиационный институт – это глыба. В КАИ могут решать самые невероятные задачи. Если бы мы в свое время начали заключать договоры напрямую с ЦАГИ, у нас бы никаких средств не хватило. Не могли мы платить такие деньги, к которым привыкла Москва. В КАИ все это понимали. А мы ощутили, что есть наука и она действительно реальная производительная сила. Люди работали вместе с нами как одержимые, другого слова нет. Например, сегодня испытания что-то не ладятся. Звонишь, говорят, что завтра уже все будет пересчитано, переделано, отработано. И действительно – назавтра уже готовые результаты.

А сколько вопросов было с двигателями? Удивительное дело, но канадская фирма Pratt amp;Whitney с американскими корнями поверила в провинциальный российский завод. И бесплатно дала несколько комплектов двигателей. Каждый двигатель стоит 250 тысяч долларов. В общей сложности их нам выделили на 2 миллиона. Таможня – это отдельная песня. Ввозим, декларируем. А законы такие, что эту «бесплатную» продукцию мы каждый год должны вывозить обратно: если бесплатно, без НДС, без таможенных пошлин, то будьте любезны. В правительстве поддержки мы не нашли. Ни Клебанов, ни Алешин, ни Иванов не оказали никакого содействия. Все все видели, всем все показывали, объясняли, но толку от того… И вот мы как законопослушные граждане каждые двенадцать месяцев останавливали машину, снимали двигатели с серийных прототипов, отвозили за границу. Процесс стоит, вертолеты не летают, ждем, ввозим, декларируем. В общем, у нас все создано для того, чтобы в стране ничего нового и ценного не появлялось. А вот иностранцы в нас видели конкурентов или партнеров. Помню, как делегация Татарстана приехала в Канаду. Приходим на Pratt amp; Whitney. Президент фирмы уделяет нам самое пристальное внимание, особый почет и уважение – Премьер-министру. Мы еще ничего не сделали, но мы – партнер, с которым фирма работает в России. Президент рассказывает, что у них есть прибыль, что мы создаем им рабочие места. Говорят, что правительство (Канады!) на 3 года выделило им средства на научные разработки. Под наш двигатель! Вот отношение государства к фирме, которая создает продукт высоких технологий. Мы слушаем, и у нас от зависти аж зубы скрипят. Вторая половина 90-х – денег вообще нет, в 1998 еще и дефолт грянул. Создавали на те деньги, которые поступали от прибыли, появившейся только благодаря выходу на международный рынок.

Надо отдать должное Правительству и руководству Татарстана, лично М.Ш. Шаймиеву. Поддержка с его стороны была ощутимой. Правда, больше моральной. Завод вложил в «Ансат» по прямому счету 1,5 млрд. рублей, а если через накладные расходы и через зарплату конструкторам, рабочим, технологам, то все 3,5-4 млрд. А это серьезные деньги. Вертолет был нужен заводу. Люди должны верить, что в работе будет какая-то стабильность. Что она просто будет. Можно прийти на завод, и будет рабочее место. Коллектив нас поддерживал. Мы «прятали» прибыль для того, чтобы финансировать проект, от показанной прибыли часть шла на работу над «Ансатом».

Но все же главной движущей силой, мотором и сердцем проекта был В.Б. Карта-шев. Правда, мне как чистому производственнику было трудно понять эту работу, которая не всегда укладывалась в мои представления о процессе. Я с Карташева не мог вытрясти ни одного сетевого графика. «Слушай, – говорю, – я должен запланировать деньги, затраты, мне это все надо предусмотреть (с серийными машинами-то это можно было сделать). Нарисуй, – говорю, -графики, подо что, какая тематика, когда планируется тот или иной этап, в какой момент нужны будут средства, 8 каком объеме». А он плечами пожимает, говорит: «Хрен его знает!». И действительно, то поломка, то двигатель снимаем, то еще что-нибудь. И все же мы вместе прошли весь этот путь. Сегодня точно можно сказать: все старания были не зря. Военные приняли вертолет на вооружение. Соответствующие документы дали. По гражданской версии не сегодня – завтра вопрос решится. Оформляются все необходимые документы. Процесс идет. Пусть и не всегда по плану.

– Александр Петрович, когда у Вас появилась уверенность, что все состоится?

– Да у меня, пожалуй, даже вопросов не было. Прототип сделали, пошел второй. Пошла отработка, испытания. Экономили на всем, чтобы машина полетела. Мы, например, более 10 лет не покупали новое оборудование на предприятие, жили на всем старом. Сегодня появилась возможность заняться технологическим перевооружением завода. И это замечательно. Сейчас выделено более 30 млн. долларов на новое оборудование. Это бешеные деньги! Сегодня на КВЗ довольно стабильное положение. Есть работы по контракту для Венесуэлы, это почти 500 млн. долларов, есть индийский контракт, это около 1,5 млрд. На заводе создан такой задел, что лет 5-6 можно работать в достаточно хороших условиях. Контракты есть, программа ВПК принята. С такой базой (чего мы, например, никогда не имели) новому руководству необходимо вплотную заниматься «Ансатом». Работы много. Надо выходить на выпуск до 20-25 машин в год. Надо занять эту нишу в планах «Вертолетов России». Есть перспективы и для роста объемов производства. Eurocopter выпускает до 70 машин аналогичного класса в год,

Bell – столько же. И спрос не падает. Ниша огромна. Но не безбрежна. Надо продолжать работы по созданию на базе «Ансата» машины взлетным весом 4,5 тонны. Задел есть, его нельзя растранжирить.

– В современной России есть два летательных аппарата, которые были сделаны с нуля после развала Советского Союза. Это «Ансат» и, как это ни странно, SuperJet. Но SuperJet создавался с такой поддержкой государства, с таким составом производителей комплектующих и стран-участниц, что не сделать машину было просто невозможно. А «Ансат»? Это ведь колоссальная разница.

– Трудно сказать. В чем-то путь один. Все начиналось с энтузиазма. А дальше уже включались разные механизмы. И не забывайте: SuperJet – столичный «ребенок». Но, думаю, история все поставит на свои места. А нам просто работать надо. Вопросов-то еще много. Например, с системой управления. В Корее возникла проблема. Это вообще очень драматичная история. Машина рухнула. Был виновен летчик. Один канал системы управления «Ансата» вышел из строя. По документации, если возник такой отказ, то вертолет должен сесть и на земле необходимо принять меры по устранению дефектов. А летчик 17 минут пролетал на неисправной машине. Нарушил все. А проблема, как всегда, одна: если виноват пилот, его семья не получит никакой страховой пенсии. Надо летчика спасать. А машину кто будет спасать? Кто ее репутацию спасет? Вот и получился какой-то компромиссный вариант. До сих пор расхлебываем. Но уже тогда стало понятно: нужна альтернативная система управления. Кто знает, какой корейский летчик еще попадется.

В общем, проблем много. Машина как ребенок: чем больше успехов, тем больше проблем. Но это и хорошо. Это жизнь.

От идеи до воплощения

В августе 2009 года исполняется 10 лет со дня первого полета легкого многоцелевого вертолета «Ансат» разработки и производства Казанского вертолетного завода. Кто лучше других может рассказать о том, как родилась идея создания вертолета, как она претворялась в жизнь? Только ее «родитель», а им по праву является Валерий Борисович Карташев. На КВЗ он пришел в 1961 году, сразу после окончания Казанского авиационного института. Работал инженером-конструктором, начальником летно-испытательной станции, заместителем главного инженера по эксплуатации и надежности изделий. В середине 80-х был назначен заместителем генерального директора по производству.

Пролог

В начале 90-х годов, когда распался Советский Союз и одновременно «развалилось» Министерство авиационной промышленности, все предприятия, КБ, институты МАП оказались предоставлены сами себе. Когда существовало «центральное» начальство, забота о предприятии с точки зрения загрузки его производства лежала на штабе отрасли авиационной промышленности – министерстве. И вдруг такого штаба не стало. Естественно, возникла мысль: что будет, когда наши «восьмерки» перестанут покупать? Вертолет взлетел в 1965 году, выпускается уже практически 25 лет. Когда-то предел наступит, и тогда все, «труба» заводу, на монопродукте жить сложно. И это время, когда Ми-8 перестали покупать, пришло. В начале 90-х жили только за счет кое-как дышавшей поставки на экспорт, да и это было делом очень сложным. Торговали через ВО «Авиаэкспорт».

Авиационный завод ведь может выпускать продукцию только определенного типа. Попытка загрузить такое предприятие выпуском чего-либо другого (кастрюлями, сковородками) непременно заканчивалась неудачей. Оборудование-то у нас специализированное, предназначено для производства летательных аппаратов. Другую продукцию выпускать было нецелесообразно, неэффективно. Пытались было начать по инициативе сверху производство достаточно сложных линий для обработки сельхозпродуктов -тоже не получилось: у нас просто не было для этого необходимого оборудования.

Стало понятно, что нужно продолжать делать то, что мы умеем лучше всего – вертолеты. Какие? Какие нужны! Стали выяснять структуру мирового вертолетного парка. Открытых данных нет, все хранится в ГосНИИ ГА и других институтах. Приходилось пользоваться иностранными журналами. Я тогда попал в больницу с язвой. Времени полно: сиди, изучай папки, принесенные из дома (в больнице, надо сказать, на меня как на сумасшедшего смотрели). Картина открылась такая: из легких вертолетов до 3 т состоит 80-85% мирового парка гражданской авиации, из вертолетов той же категории состоит и 60-63% военной авиации. Ситуация в России: тяжелые и средние вертолеты есть, а легких явно не хватает.

…Когда все это стало ясно не только мне, появилась уверенность, что нужно производить именно трехтонник (после «восьмерки» более легкий вертолет сразу у нас вряд ли бы получился, и это надо было учитывать). Встал вопрос, где найти проект. Мы как завод производящий продукцию КБ Миля, естественно, обратились туда. Кое-какие заделы в КБ были, разработки велись, мы это знали: Ми-52, Ми-54 – один легче, а другой именно в той весовой категории, какая нам нужна. Однако выяснилось, что кроме ЛТХ и небольшой технической записки, в которой были изложены лишь обоснование целесообразности создания таких машин и самые общие подходы к возможным решениям, ничего нет. Из технической записки вертолет, ясно, не построишь. Эта дверь закрылась. Предложение совместно поработать вызвало на МВЗ реакцию такого типа: дайте деньги, мы разработаем. Совместная работа заглохла, не начавшись.

Был еще один вариант. Мы работали с французами по вертолету Ми-38. Проект реа-лизовывался под руководством заместителя главного конструктора Алексея Иванова. В начале 90-х начали работу по проекту. Было создано совместное русско-французское предприятие, в которое вошли завод им. В.Я. Климова, МВЗ, КВЗ и фирма Eurocopter. Естественно, родилась мысль производить по лицензии французский Ecureuil: машина как раз того класса, что нам нужен, в эксплуатации уже многие годы, хорошо продается. Мы хотели сделать доработанный русифицированный вариант. Идею обсудили, проработали на уровне руководителей предприятий – добро было получено. Начали писать бумаги, что это за вертолет, почему его нужно делать у нас, определили этапы реализации программы. И все вроде было хорошо, пока не дошли до финансового вопроса, В него и уперлись. Мы говорим: «Дайте комплекты для производства трех машин, мы начнем работать, деньги потом отдадим». А они – нет, и все тут. Как говорится, когда в товарищах согласья нет… К американцам обращаться не стали.

Спасение утопающих -дело рук самих утопающих

Вот и получалось, что надо самим начинать. Прежде всего решили выяснить у экс-плуатантов: нужна ли им такая машина. Я составил вопросник по облику вертолета. Отправил в авиакомпании, получил обратно около 100 анкет с ответами (вся «операция» была проведена за несколько месяцев). Обработали анкеты, получилось, что такой вертолет отечественному эксплуатанту нужен, он экономичнее средних и тяжелых вертолетов, будет использоваться. Затем стали привлекать к этому делу науку, а она вся -в ГосНИИ ГА. Туда и обратились за технико-экономическим обоснованием.

За несколько месяцев нам сделали ТЭ0, но не в ГосНИИ ГА, а на малом предприятии при этом институте, которым руководил М.Р. Богомольный – чрезвычайно грамотный, кстати, человек. В этом ТЭ0 был обзор зарубежного и внутреннего рынков, перечень и объем работ, выполняемых легкими вертолетами, и многое другое – около 250 страниц. Очень приличная работа. Они подтвердили, что такая машина нужна, и вопрос о выборе типоразмера вертолета был решен окончательно, уже на научном уровне.

Дальше – больше. Нужно создавать КБ, насытить его кадрами. Нужно получить сертификат разработчика. В общем, ищите да обрящете. Конечно, все это не на пустом месте было. Казань в авиационном плане город богатый, кадры найти можно. Во-первых, филиал №1 МВЗ, ныне КНПП «Вертолеты «Ми». Большие площади, народу там было до 1000 человек. Высококвалифицированные кадры по всем направлениям, а работы нет, организация практически помирает. Опыт у них был.

В свое время КБ Миля подкидывало в Казань большие темы, серьезные работы по модификации Ми-8 и разработке Ми-14. Во-вторых, ОКБ «Сокол» не то чтобы разваливалось, но тоже дышало еле-еле. Это КБ создавал еще М.П. Симонов, который в 90-е был генеральным конструктором в ОКБ Сухого. В-третьих, НИАТ, КМП0, КАПО и, конечно, КАИ, на кафедрах которого работали способные люди. В общем, можно было сколотить коллектив разработчиков. Многие из тех, к кому я тогда обращался согласились участвовать в проекте, причем за весьма умеренную плату. Да это и понятно. Работа-то по специальности, конструкторская, исследовательская. Но пока все эти люди сидели на своих привычных рабочих местах.

Захожу как-то к генеральному директору завода Александру Петровичу Лаврентьеву. А там уже сидит главный инженер Булат Муха-метович Валишев. Спрашиваю их довольно несмело: «А что, если нам самим начать проектирование легкого вертолета? Ведь найти готовую или хотя бы законченную РКД нам не удалось». Директор промолчал, а Валишев четко ответил: «У нас мозгов не хватит». Он, конечно, как бывший работник филиала МВЗ был прав. Но это меня заело. Наличие препятствий у меня всегда вызывает обратную реакцию, хочется преодолеть и доказать себе и другим, что все возможно.

В общем, дальше как в анекдоте: колхоз организовали, нужно колхозников искать. Рисовать техзаписку или ЛТХ – это просто. Чтобы разрабатывать, нужен конструктор, с нашим главным конструктором завода этот проект было не потянуть. М.М. Вале-ев – прекрасный специалист, хороший фю-зеляжник, но новую технику никогда не создавал, да и возраст был уже почтенный. Честно говоря, с серийщиками вообще трудно было бы работать, тяжело ломать, если так можно выразиться, их профессиональный менталитет.

Мне сказали, что в это время в КНПП шли выборы генерального директора. Кандидатов было трое, один из них – ведущий конструктор Алексей Иванович Степанов. Когда в КНПП генеральным директором выбрали Самойлова, я пригласил Степанова к нам. Так у главного конструктора завода М.М. Валеева появился заместитель по ОКР.

Первой задачей был подбор людей. Степанов знал филиал МВЗ изнутри. С Александром Петровичем Лаврентьевым договорились, что будем комплектовать подразделение в 20-30 человек. Конструкторы нужны были по разным направлениям, по всем видам оборудования. Степанов привел с собой бригаду прочнистов во главе с В.А. Шуваловым. Электриков взяли – Т.В. Зюзину и многих других. Управленцев поднабрали. Степанов приглашал людей с КНПП, а потом и с ОКБ «Сокол». Из «Сокола» взяли Э.К. Чекина, В.К. Якубова, еще несколько хороших специалистов.

Дальше нужно было сагитировать главного технолога решиться на эту работу. Отношения у нас с Павловым Леонидом Николаевичем были взаимоуважительными, но не более. Но он с большим удовольствием принял предложение. Нам интересно, говорит, помогает развиваться. Он это понимал, давал под это дело и оборудование, и людей с опытом и навыками. Такой замечательный подход позволил в дальнейшем многие задачи решать. К тому времени у главного технолога в службе подготовки производства было хорошее оборудование. Были все предпосылки решать задачи на достаточно высоком уровне. Союз с технологами был очень важен: если бы мы не договорились, машина была бы просто обречена на провал. Начали проектировать, начали макет делать. Павлов человек творческий, он включился активно, с энтузиазмом. Так и макет сделали. В 95-м этот макет уже в Ле Бурже показали (нахальство, конечно, на такую выставку «фанеру» возить!). За два года много новых технологий внедрили.

Коллектив складывался в настоящую команду единомышленников. Для нормальной работы нужны три составляющие: конструкторская, технологическая и производственная. Когда все работают, что-то получается. Остается «толкать» и помогать.

Из нашего заводского музея я «вытащил» бывшего начальника производства Александра Михайловича Васильева, который в то время был уже на пенсии. У него биография очень интересная. После войны в 14 лет он устроился в инструментальный цех учеником слесаря. За это пришлось дать «взятку» – буханку хлеба. Прошел на заводе путь от слесаря до начальника производства. Когда я пришел на должность заместителя генерального, он был начальником производства. Сухо он меня встретил, он думал, что его сделают заместителем генерального, но это было невозможно по разным причинам. Преодолели мы взаимную настороженность, помирились, подружились. Мужик сверхдобросовестный. Хороший работник, жесткий, но справедливый. Спрашиваю его: «Будешь ведущим инженером по «Ансату» в 9-м отделе?». Согласился. И работал как вол. У него графики работ были железные, все расписано.

Диспетчеры каждый день состояние дел докладывали – мимо не проскочишь!

Графики – это, конечно, здорово, но мы уже тогда понимали: многие вещи в Казани не сделаешь, например, динамическую систему. Так специалисты называют «верх» вертолета – силовую установку, трансмиссию, несущий винт. Ну кто будет разрабатывать? Нашей команде это было не по плечу. Мы ведь никогда этим не занимались. Нет квалификации. Новички. На уровне курсовой работы что-то можно сделать, чтобы зачет получить, а так, чтобы машина летала… Надо было искать специалистов на стороне.

Жизнь есть и за пределами Садового кольца!

Появились предложения. А.И. Степанов сказал, что у милевцев есть некто Г.П. Смирнов. Он возглавлял отдел трансмиссии, был заместителем главного конструктора, надо пытаться с ним построить отношения. Поехали. Геннадий Петрович оказался очень хорошим человеком и прекрасным специалистом. С большим удивлением отнесся к нашему предложению, но, подумав, согласился. Договорились, что денежный вопрос отдельно обсудим. Мы выдали свои соображения обговорили необходимость создать совместно ТЗ. Много раз на встречах обсуждали ход работ.

В общем, машину предполагалось создавать в достаточно широкой кооперации. Использовать наработки разных фирм. Вот, например, главный редуктор. Не в Воронеже же его заказывать? Конечно, в Перми, у Г.П. Смирнова прочные связи с Пермским моторным заводом и «Редуктором-ПМ». Они десятилетиями создавали вместе редукторы. Работать с ними – значит иметь гарантию, что сделают редуктор высокого качества.

Но большую часть работы решили делать сами. Не от хорошей жизни, так получилось. Иначе у нас бы никаких средств не хватило. Встали, например, вопросы по рулевому винту. Обратились к милевцам, в соответствующий отдел. Наотрез отказали.

Скажу, что решение по тому, кто будет проектировать несущую систему, я тянул целый год хотелось делать с милевцами. Схема-то одновинтовая, с кем, как не с ними работать. Думал, договоримся. Мы пытались эти вопросы на разных уровнях решать. Съездили в Москву, к тогдашнему генеральному директору МВЗ М.В. Вайнбергу. К тому времени со всеми членами совета директоров МВЗ я поговорил, почти договорился. Все нормально восприняли, давайте работать, а деньги будем искать вместе. Им же легче было, они в Москве, ближе к правительству, а значит, и к госбюджетному финансированию. Даже генерального директора «Авиаэкспорта» Феликса Наумовича Мясникова для моральной поддержки как-то брали, приготовили три варианта соглашения с МВЗ по совместной работе над «Ансатом».

Наш генеральный А.П. Лаврентьев даже предложил, чтобы вертолет назывался не «Ансат», а как-то иначе. Пусть будет Ми-69, пусть ассоциируется с МВЗ – как угодно. Давайте только вместе работать. Люди ведь должны своим делом заниматься. А Вайнберг все крутил-крутил, нет, и все. Говорит: «Мы обсудим это на совете директоров». Я ему тогда сказал: «Когда вам, директорам, что-то надо, вам на совет директоров наплевать, а когда что-то хотите заморозить, когда не согласны с чем-то, то тут сразу начинаете играть в демократию». В общем, с милевцами на официальном уровне дело ничем не кончилось.

Потом (и очень нескоро) позвонили А.П. Лаврентьеву, пригласили на разговор. В Москву разбираться, что к чему, поехал A. И. Степанов. Приехал обратно: ничего они не надумали. Начали задавать вопросы. Первый – как будете платить, и так далее, и тому подобное. Короче, ничего не вышло. Привлекали мы иногда кое-кого из КБ Миля в частном порядке, по дружбе.

Кое-кто в руководстве МВЗ и по сей день считает, что «Ансат»-де сделали милевцы. Не соответствует это действительности. И не собирались помогать. Вот Г.П. Смирнов – это да. Остальные (их раз, два и обчелся) только давали консультации по нашей просьбе. Привлекали мы тогда для консультаций З.Е. Шнурова, М.Г. Рождественского, Н.С. Павленко, B. А. Ивчина. Специалисты они прекрасные, в конкретных вопросах рекомендации дать могут очень даже квалифицированные. Фирма!

А нам надо двигаться дальше. Обратились за советом в КАИ к доценту C.A. Михайлову. Он подсказал, что на Урале есть филиал фирмы «Камов» – Уральский авиационный научно-технический центр «Вертолет», возглавляемый Игорем Николаевичем Соколовским. Пригласили специалистов, приехали И.Н. Соколовский, А.Г. Сатаров (он раньше на «Камове» возглавлял отдел лопастей несущей системы, а потом ушел в самостоятельное плавание). Центр был в тяжелом состоянии. Камовцам тогда и самим-то было тяжко, а тут еще филиал. Нам повезло, уральцы работе по специальности радовались. Встретились. Говорим, что нужно спроектировать втулку и лопасть несущего винта. Лопасть композитная, машина маленькая, диаметр винта небольшой.

По втулке такая ситуация была. А.Г. Сатаров привез опытные образцы элементов втулки, которую они разработали для беспилотника, – маленький торсион, композитный. Показал. Беспилотник, говорит, даже летал. Необычно, в России такой конструкции не было. Сатаров честно признался: с композитной втулкой пока никто не знает, что делать, С.В. Михеев от этой втулки отказался. Для Ка-50 и Ка-52 спроектирована и изготовлена втулка тоже торсионного типа, но торсион не композитный, а металлический.

У нас других вариантов не было: втулку проектировать некому, а сами мы никогда бы этого не сделали, нет специалистов. Решили, что будем делать эту, композитную. Рисковать так рисковать. А.Г. Сатаров согласился вместе с нами втулку доработать. В общем, уральцы взялись за конструирование втулки и лопастей. Но для них это тоже был первый опыт: камовские машины соосные, там своя специфика. К тому же много вопросов возникало в процессе разработки конструкции, отработки новой технологии и освоения производства. Поскольку технология для нас была новая, нужны были люди, которые могли предложить готовые технические решения. Так в проекте появился Борис Петрович Наумов. На него мы тоже через ка-мовцев вышли. Он работал сначала у них на фирме, потом в НИАТе. Обещал помочь как технолог. Технолог он великий, один из лучших специалистов в стране по вертолетным композитным материалам. Заключили договор, стали проектировать торсион. Б.П. Наумов активно участвовал. УНТЦ «Вертолет» сделал проект лопасти, Борис Петрович -технологию. Запугивал нас, рассказывал, какое стерильное производство должно быть.

Технологов решили послать в Кумертау. Там ведь композитное лопастное производство уже лет 20. Позвонил генеральному директору КумАПП Борису Сергеевичу Малышеву. «Я такой-то, нужна помощь». Послушал меня, говорит: «Пусть приезжают твои орлы». Это вообще очень интересный феномен. Малышев ведь тоже провинциал. А нам, провинциалам, всегда почему-то договориться проще. Как тут не вспомнить Солженицына: «Есть две России – Москва и все остальное».

Съездили наши специалисты в Кумертау, несколько дней побыли, что-то руками пощупали, что-то в бумажках посмотрели, потом использовали. Подучились. В Кумертау нам помогли, спасибо им.

Надо сказать, взаимопомощь была. Иногда казалось, что все, никакого просвета, сил нет плыть против течения, и тут, как правило, обнаруживались люди, организации, которые откликались на идею. Случай? Удача? Может быть. Но уж слишком много таких случайностей было. Хотя говорят ведь, что случай идет к тому, кто его ищет.

В общем, совместными усилиями дело двигали. Люди, которые включились в проект, опытные, профессионалы. Но проблемы все равно были. Например, с теми же композитами. Технологам без правильной организации проекта тоже было бы очень трудно. Особенно если это ученые, они ведь все одиночки. А здесь результат от общих усилий зависит. Нужно было обеспечить взаимодействие многих специалистов и решать вопросы оперативно, срочно, по месту.

Мы ведь многое на себя замкнули в том числе и потому, что так было легче вопросы решать. Была, например, такая ситуация: лопасти провисли из-за расслоения торсиона. Повесили мы лопасти первого комплекта на втулку на стенде – вертолете наземных испытаний, прогнали. Все нормально. А на другой день приходим – лопасти провисли чуть ли не до земли. Расслоился торсион. Вызвал наших лопастников – заместителя главного инженера Ф.Х. Нетфулова и главного металлурга В.В. Нарицына. Говорю: «Как же так? Надо было образцы сделать, испытать. А вы доверились разработчикам и сразу на вертолет!». Обратились в КАИ, в ИЦ «Омега», за помощью. Выбрали шесть вариантов связующих, резину разную, провели испытания образцов, из них выбрали самый хороший, только после этой серьезной работы получилась втулка несущего винта. Конечно, вопросы остались, но все стало получаться.

Была пара случаев, связанных с производственным браком. Спасибо ведущему летчику Виктору Русецкому, он в одном из полетов ощутил какие-то неполадки. Говорит, реакция на управление по крену с одной стороны какая-то вялая. Замечание летчика есть, нужно все проверить. Работники летно-испыта-тельной станции в кожух торсиона зеркальце с подсветкой засунули и обнаружили какие-то полоски на торсионе, которых раньше вроде не было. Сняли, посмотрели втулку, нашли расслоение. Втулку забраковали. Пришла тогда мысль проверять качество склейки на медицинском томографе. Нетфулов литературы понабрал, чтобы узнать, что на Западе творится по этому вопросу. Самое дешевое оборудование для контроля склейки миллион стоит! Причем долларов. Медицинские многопрофильные томографы – дорогие, а специализированные, промышленные – подешевле. Пытались мы у Правительства РТ попросить 1 млн. долларов на покупку оборудования. Правительство не дало. Под освоение новых технологий – не дали! Пришлось своими силами выкручиваться. Работы – гора. Освоили это дело. Потом приезжает В.И. Пивоваров, соавтор втулки вместе с А.Г. Сатаровым. «Ну что, – спрашивает, – как дела?». «Гоняем», – говорим. Он думал, что у нас все еще лабораторные испытания, а мы уже все сделали, втулка на вертолете стоит, летать собираемся. Удивился.

Дальше – рулевой винт. Здесь еще сложнее. Уральцы-то ведь камовскими вертолетами занимались, а те «бесхвостые», опыта по рулевым винтам никакого. Рулевым винтом занимался В.В. Нам. Он нарисовал винт оболочковый. Внутри пенопластовый наполнитель. Винт с жестким торсионным креплением лопастей. Я предполагал, что проблем будет много. Говорил: «Откуда взялась эта идея? Надо было делать традиционный шарнирный». Конструкторы настаивают на своем. А я понимал: нельзя такой винт в серию пускать, и ресурса у него никакого не будет. Но пока винт все-таки поставили на первый и второй прототипы. Летали сначала с этим винтом, а там какие-то трещины пошли, непроклеи.

…В октябре 1999 делали презентацию вертолета «Ансат» перед М.Ш. Шаймиевым и другими высокопоставленными гостями, после чего я себе дал клятву, что с этим рулевым винтом летать больше не будем. Тогда в показательном полете все прошло нормально. Гости, москвичи, вся толпа стоит, а я ушел вперед, чтобы никого не видеть. Только на вертолет смотрел. Когда Русецкий сел, меня отпустило. Но после презентации собрал всех конструкторов и сказал: «Хватит издеваться над нами с этим винтом, будем делать новый». Пригласил в Казань Бориса Петровича Наумова: «Дадут Вам чертежи «Актая». Срисуйте и смасшта-бируйте точно такой винт: шарнирный, лопасть с клееным лонжерончиком, хвостик отсека лопасти с наполнителем из номекса – бумажного сотового заполнителя. Такой винт мы будем делать и доведем». (Номекс мы уже освоили к тому времени на лопастях несущего винта). Производству сказал: «Больше ни одной служебной записки на изготовление рулевого винта без моей подписи не принимать!».

Через несколько месяцев Б.П. Наумов привез чертежи. Хороший винт, правильно все сделано. Втулка, правда, была тяжеловата. Но И.С. Бугаков, Э.К. Чекин, В.В. Нам потрудились и облегчили конструкцию. Потом «пинал», чтобы В.В. Нам втулку окультурил, хотя бы как на «Актае». Там были фасочки, закругления. Все как положено. Молодцы и конструкторы, и производство: за такой короткий срок сделали чертежи нового винта и изготовили. Ведь когда старый рулевой винт забраковали, мы семь месяцев не летали.

Автомат перекоса тоже делали сами. Было понятно, что заказать автомат перекоса в Ступино – это остаться без штанов. Тогда в КБ Валерий Двоеглазов появился. С конструкторами стали рисовать автомат перекоса. Тоже первый опыт. Решили, что схема будет трех-опорная. Подумали, поругались, нарисовали, спроектировали, цеху N«2 дали задание делать. Они: «Мы такое не сделаем никогда!», а я: «Делайте!». Сделали шесть комплектов.

Так что вся несущая система была нашего изготовления. Автомат перекоса, втулка несущего винта, лопасти несущего винта, рулевой винт. Нашли и проектировщиков в этой области, которые очень помогли. Композитное производство свое подтянули.

Малые предприятия

Про так называемые «малые» предприятия нужно сказать отдельные благодарственные слова. Переоценить их роль в создании «Ансата», особенно в начальный период невозможно, по крайней мере – трудно. Финансовые, организационные, технические -любые вопросы можно было с ними решить достаточно быстро и просто. Взаимопонимание полнейшее. С кем работали? Обязательно перечислю: Казань – ОАО «Заречье» (Л.В. Локай, Л.В. Карась), ИЦ «Омега» (С.А. Михайлов), АНО «Росавиатех» (Н.В. Сосов, Л.Г. Комарова), компания «Эрдас» (И.Г. Минкин); Москва – компании «ВЭКС-М» (Г.И. Соленов), «НАСК» (Т.А. Нуруллаев, Г.Н. Лысенко), «РТВ-Ми» – «Аэромеханика» (Г.П. Смирнов); Санкт-Петербург – ОАО «Авиа-ремсервис» (А.А. Шошин); Верхняя Салда -УАНТЦ «Вертолет» (И.Н. Соколовский, А.Г. Сатаров, Б.П. Наумов, В.И. Пивоваров).

И наконец, про «пламенный мотор»

Я занимался «Ансатом» и субботы, и воскресенья, и даже, кажется, во сне. Где же взять двигатель? Переговорил с С.А. Михайловым, как бы институтских мужичков привлечь, чтобы выяснить, какие 8 стране есть наработки по двигателю? Мощность и типоразмер уже просчитали – двигатель нужен где-то 650 л.с. Когда заказывали редуктор, уже знали, какой надо двигатель. Михайлову говорю: «Кафедра в КАИ есть турбомашин, пусть поищут по России, возможно, есть что-нибудь». А в стране-то ничего практически и нет. Был проект АЛ-34 с турбонаддувом фирмы Люльки. Поехал в Москву, нашли фирму, людей, поговорили. Понял, что двигателя нет! Им еще лет 10 надо. И денег немерено. Двигатель этот и сегодня в таком же состоянии. Тогда ВК-800 только начинали – были одни бумаги. Двигателем занимался Александр Александрович Саркисов, генеральный конструктор ОКБ Климова. Он нам вдохновенно рассказывал, что у него уже в железе есть свободная турбина, скоро проведут стендовые испытания, сделают, поставят. Но это опять-таки туманно. Так и получилось: ВК-800 фактически нет до сих пор, хотя спрос на такой двигатель сейчас вроде бы есть! Еще был омский ТВ-0-1000. И тоже никаких надежд что его доведут в какие-то обозримые сроки. Короче говоря, на российские движки надежды не было никакой.

Но нам опять помог его величество случай. Завод тогда привлекли к работам в создаваемое СП по вертолету Ми-38 вместе с милевцами, Eurocopter, «Климовым» и Pratt amp; Whitney Canada. Собирались на всякие совещания то в Москве на МВЗ, то в Казани, то во Франции. Самое приятное – в Мариньяре (аэропорт Марселя).

Климовцами по Ми-38 руководил сам А.А. Саркисов. Как-то раз мы в Питер приехали, а тут господа из Pratt amp;Whitney. Саркисов рассказал что они с канадцами СП организуют. Тогда многие авиационные предприятия «лезли» в Россию в надежде получить рынок или задушить конкурента. В СП планировали делать легкие и средние двигатели, в гиганты не стремились. Оказалось, что собираются делать движок 206-й модели, 650 л.с. Документы вскоре должны подписать. А нам как раз такой двигатель и надо! Стал пытать Сан Саныча. Он мне кое-что рассказал. А я ему одно твержу: «Двигатель без привязки к летательному аппарату – это романтизм. А у нас машина». Саркисов проникся.

У Саркисова был помощник – Владимир Казимирович Гайдо. Молодой, толковый, энергичный. Он и занимался этими совместными делами. С ним встретились. Попросили устроить поездку на фирму в Канаду. Вопросы подготовили. Сказал своим специалистам, чтобы побольше вопросов написали, пусть знают, какие мы умные. 1айдо помогал. Вызов нам сделали, и мы отправились в Канаду. Сначала на встречу с нами пришли 2-3 человека. Потом еще подошли. Потом пришлось комнату побольше искать – там уж человек 15 вокруг нас собрались. Мы вопросы задавали, они поняли, что мы знаем, что нам нужно. Нам показали КБ, опытное производство. Про нас прослышал президент компании. Ему доложили, что на фирме находятся трое русских. Понял, что нам что-то надо, пригласил на десять минут. А просидели я со Степановым там полтора часа. Все рассказал главе фирмы как на духу. Сказал, что двигатель нам нужен до зарезу.

Президентом Pratt amp;Whitney Canada тогда был Жиль Уйме, надо сказать, что он в создании «Ансата» сыграл огромную роль. На встрече много спрашивал нас, и не только про двигатель. Про то, кто мы такие, что мы хотим. Я ему все пытался мысль внушить, чтобы они нам дали двигатели в бесплатное пользование. К концу небесплодной беседы к мысли этой господин президент начал привыкать. Согласился помочь на период ОКРа. Его помощники: вице-президент, главный менеджер по направлению – совсем не проявляли подобного энтузиазма. Прямо-таки, как наши: «Платите, и будем работать». А Уйме вдруг согласился, помощников всех своих придавил. Говорит, что проект поможет внедриться в будущем на российский рынок (не нам, конечно).

Самое удивительное, что он был готов идти на какие-то уступки со стороны фирмы. Оказывается, у них был экспортный раздел в программе работы. Проекты, которые делаются уже не за счет компании, а за счет государства. Государство поощряет экспортные программы, чтобы в будущем выходить на новые рынки. Все просто (об этом я узнал гораздо позже), главное – решиться на этот шаг. И Уйме решился. Он нам двигатели впоследствии передал во временное пользование бесплатно, естественно, с оформлением соответствующего договора. Таких отношений у нас, в нашей стране никогда и ни с кем не было. Это была единственная фирма, которая по «Ансату» реально прошла весь путь ОКРа до самого производства. Фактически программу «Ансат» в части двигателей профинансировало канадское правительство. При подписании договора с канадцами обговорили детали: три комплекта по два двигателя плюс один двигатель, то есть 7. Я его потом уговорил, он и восьмой нам дал. Все проблемы были решены! И ресурс крутился и вертолеты летали. Когда этот вопрос решился, счастью нашему предела не было. Сразу у проекта появился шанс, что он состоится.

Я впоследствии с Уйме и его командой встречался на разных выставках. И каждый раз ему говорил, какое важное дело он сделал, чтобы понимал, что мы это ценим, и хотел дальше с нами работать. Он всегда помогал. Не только двигателями, но и комплектующими, ремонтом. Аккумуляторы в комплекте давал, запасные части, наземку -все, что просили. Я ему бесконечно благодарен. Если бы он не решился на работу с нами, ничего бы не было. Денег бы на эти двигатели завод не нашел, их просто не было. Движок стоил 200 тыс. долларов, а у завода в то время ни гроша не было!

Кстати, канадцы вывели нас и на фирму, которая бортовые дисплеи делает. Дело в том, что с двигателя снимать показания электрострелочными приборами было нельзя: у них выход был только цифровой. А в России не было таких индикаторов. Канадцы предложили обратиться к фирме Canadien amp;Marconi, выпускающей приборы контроля параметров двигателя. Адреса дали, фамилии нужные назвали. Прибористов уговорить на бесплатную поставку не удалось. После долгой торговли купили дисплеи. Ульяновское КБП тогда только начинало работать по программе, у них еще ничего подобного не было.

Фирма Canadien amp; Marconi поставила нам два комплекта индикаторов-дисплеев. Поставили индикаторы на первый прототип, наземный, и на летный экземпляр, иначе бы летать не смогли – как без индикации? На этот индикатор возможно было завести массу параметров! Фирма С amp; М все агитировала: давайте с нами дальше работать! А мы не готовы были, нам бы только двигателям обеспечить индикацию параметров.

Как говорится, чтобы чего-то добиться, надо много работать. Хотя нас с этими двигателями не раз упрекали в отсутствии патриотизма (генеральный директор ЦИАМ В.А. Скибин, например). Ну если нет у нас в России такого двигателя! Сделайте двигатель, мы тогда канадцам кланяться не будем. Хорошо, стану я патриотом, двигатель-то от этого не появится а нам надо программу вперед двигать. У нас на вертолете единственное светлое пятно, шутил я, это двигатель. Отработанный. Не один год уже в эксплуатации. Потом канадцы по нашей просьбе увеличили его мощность. чрезвычайный режим.

Двигатель в самом начале имел мощность 649 л.с. на взлетном режиме, и все. Наши посчитали категорию А – на одном двигателе, прерванный взлет (самый тяжелый случай). Получилось, что нужно увеличивать мощность. Говорят: «Нет проблем, будет 710!». И сделали 710! Причем быстро. За все время испытаний с двигателем практически никаких проблем не было, разве что мелочь какая-то – жгут поломали, датчик отказал.

Проведение ресурсных испытаний трансмиссии после вылилось в очень объемистую работу. После первых пяти часов работы трансмиссию сняли и отправили в Пермь. Там разобрали, посмотрели, починили, что нужно, и отправили обратно. У пермяков испытательного обкаточного стенда не было. Все эти работы пришлось делать нам самим на наземном стенде – вертолете ПТ-01. И так после 10, 20, 25, 50,100 часов – через ПТ-01 и Пермь (ЗАО «Редуктор-ПМ»). Сумасшедшая работа была! Смотрели, акты подписывали, согласовывали с компанией «РТВ-Ми», получали ресурс. Таким путем двигались вперед, проводили заводские летные испытания.

Для испытаний хвостового редуктора и рулевого винта построили отдельный натурный стенд на летном поле. Нашли старенький мотор от МАЗа, отремонтировали, с ним стенд и сделали. Конструкцию прорисовали, подготовили, поставили балку, валы. Начали испытания и этих агрегатов вертолета.

ЭСДУ – шаг вынужденный

По системе управления ситуация тоже была непростая. Нам в этом вопросе очень помог Сергей Юрьевич Есаулов с МВЗ, доктор наук, прекрасный специалист, соавтор книги «Системы управления одновинтовых вертолетов». С ним частенько консультировались. В свое время он предложил вариант рулевого агрегата КАУ-165, который делали на ПМЗ «Восход» в Павлово-на-Оке для Ка-226. По своим параметрам он вроде бы нам тоже подходил.

Постепенно выяснилось, что этот рулевой агрегат недостаточно резервирован для «Ансата». Со временем к тому же узнали от специалистов сертификационного центра и АР МАК, что если рулевой агрегат будет не двухкамерный, не по нормам, они нам его никогда не сертифицируют. А КАУ-165 был однокамерный. «Сергей Юрьевич, – говорю, – рулевой агрегат надо другой, двухкамерный. Что делать?». Мы с А.И. Степановым по рекомендации СЮ. Есаулова поехали в Павлово-на-Оке на ПМЗ. Решать вопросы лучше на месте. Прилетели, пошли к генеральному директору В.Я. Когану. К тому времени это предприятие провело большой объем работ по адаптации КАУ-165 к системе управления «Ансата». Двухкамерного рулевого агрегата под механическую проводку у них не было. Таким образом, АР МАК использование КАУ-165 нам закрыл! Узнаем, что есть система управления, сделанная для ОКБ «Сухой», где механическая проводка заменена на электроприводы (ЭСДУ). И она-де очень надежная и позволяет решать любые задачи управления, рулевые агрегаты под нее есть. Выяснили, что делают ее в МНПК «Авионика». Здесь генеральным директором и конструктором тогда был Вячеслав Мефодьевич Петров. Встретились с ним, я объяснил ситуацию. У них действительно где-то в 70-х годах по Су-27 началась программа по системе электродистанционного управления. Петров мне показал полный комплект ЭСДУ для этого самолета. Я прямо обалдел: размером – в полстола! Говорю: «Нам такой шкаф и ставить-то не на что». Генеральный поклялся, что они адаптируют, уменьшат. Уберут ненужные функции. Так что ЭСДУ мы приняли не потому, что такие прогрессивные: двухкамерного бустера (рулевого агрегата) под механическую проводку не было! А тут хоть какой-то выход. Решили, что по финансированию разберемся, опытный экземпляр нам сделают. Никаким гражданским авиационным правилам ЭСДУ, правда, не соответствовал, как выяснилось. И сертификации не подлежал. Все это мы у себя в КБ обсудили и все-таки решились на такой шаг: выхода другого не было. Делать новый двухкамерный бустер – это еще года два. Так электродистанционная система управления и появилась. Первое время сами с ужасом смотрели: только на «Су» такая техника стояла. Но ведь и самолет-то со взлетным весом под 20 тонн!

По приборному оборудованию работали с Ульяновским конструкторским бюро приборостроения. С московскими фирмами ничего не получилось, не хотели они за свой счет проектированием заниматься. С Николаем Николаевичем Макаровым – главным конструктором, а затем и генеральным директором УКБП отношения сразу сложились. Он тоже учился в КАИ, мы друг друга поняли быстро. И опять же – не столичная «птица»: и работы не боится, и запросы скромнее. Приехали специалисты из Ульяновска, посмотрели, определили задачу. Подписали договор и начали работать. Это было взаимовыгодное сотрудничество: нам нужна бортовая цифровая система индикации, другое приборное оборудование, а УКПБ, если оно будет ее делать, это в «плюс» пойдет. Есть заказчик, есть конкретный вертолет – что еще нужно? Нам система нужна была через год. Но в Ульяновске сказали, что это нереальные сроки, им нужно гораздо больше времени. Я поколебался, но согласился: других вариантов нет, пока на канадском оборудовании полетаем. ТЗ отработали. Принятые обязательства все выполняли: УКБП свои конструкторские, а мы свои – за «железо» платили. Долго, конечно, делали, года три. С ЖК-панелями у них что-то долго не получалось. Новая техника, малогабаритная, многофункциональная. Думаю, уль-яновцам самим было интересно работать, раньше они такого не делали.

Вот так и работали. Вопреки всем обстоятельствам, через вечное «невозможно», на энтузиазме, иногда авантюрно. Много людей свой труд в «Ансат» вложили, много фирм участвовало в проекте. Может, кого-то забыл. Десять лет вертолет уже летает. Теперь самое главное, чтобы ему «крылья», то есть лопасти, не подрезали. Чтобы вертолет жил.

Первый авиапроект новвй России

Системный кризис отечественной авиационной промышленности, разразившийся в перестроечные годы, не обошел стороной Казанский вертолетный завод. Объемы производства снизились в десять раз, более чем в два раза сократилось количество работников. Для руководства завода стало очевидным, что при производстве одного типа вертолета (даже если это надежная, проверенная десятилетиями «восьмерка» и ее модификации) невозможно сохранить, а тем более обеспечить, развитие предприятия.

Ситуация, сложившаяся в начале 90-х годов на предприятии, выявила необходимость коренной перестройки деятельности KB3, системы его управления и, в первую очередь, определения новых стратегических целей. Цели были поставлены предельно амбициозные: создать ориентированную на рынок, конкурентоспособную вертолето-строительную фирму, обеспечить ее инновационное развитие в тот момент, когда сами понятия «стратегия развития», «инновации», «аутсорсинг», «частно-государственное партнерство» только входили в широкое употребление. Предстояло «поднимать целину». И для этого на заводе имелись хорошие предпосылки. Предприятие возглавлял А.П. Лаврентьев – один из самых опытных руководителей в отрасли, понимающий необратимость произошедших в стране социально-экономических перемен и способный действовать адекватно этим изменениям. Поддержку заводу оказывали Правительство Татарстана (на тот момент держатель государственного пакета акций) и лично Президент Республики Татарстан М.Ш. Шаймиев.

Проведенный на предприятии анализ рынка свидетельствовал о резком сокращении закупок вертолетов гражданского назначения и «обнулении» заказов для государственных нужд на ближне- и среднесрочную перспективу. Значительно сократился экспорт вертолетов в страны СНГ, государства, совсем недавно принадлежавшие к социалистическому лагерю. Ситуация усугублялась сохранением советской структуры вертолетостроения, при которой серийные заводы были отделены от конструкторских бюро и в ряде случаев стали вынужденно конкурировать между собой. Одновременно ухудшилась обстановка в смежных областях: двигателе-строении, приборостроении, спецметаллургии, станкостроении и других.

С учетом внешних условий и финансово-экономического состояния предприятия на КВЗ была выработана программа, которая предусматривала формирование и проведение в рамках частно-государственного партнерства четкой и реалистичной продуктовой политики. Она включала в себя совершенствование организационной системы и изменение системы управления для осуществления производства и продвижения вертолетов на потенциальные рынки, модернизацию конструкторского и производственного и создание научно-исследовательского потенциала для обеспечения разработки, освоения и внедрения новых технологий.

Впервые среди предприятий авиационной промышленности была сформирована линейка продукции, определены номенклатура и основные показатели производимых вертолетов на средне- и долгосрочную перспективу. Планировалось продавать на мировом рынке винтокрылую технику различного назначения взлетным весом от 1 до 16 тонн. При определении такой политики предусматривалось поддержание и развитие существующего производственного потенциала путем увеличения продаж новых модификаций вертолетов семейства Ми-8/17, а также обеспечения их послепродажного обслуживания. Однако основные усилия планировалось направить на разработку и производство новых конкурентоспособных моделей вертолетов различных категорий. Также были установлены приоритеты по срокам проведения работ и финансированию: первоочередными проектами на основе маркетинговых исследований были определены вертолет «Ансат», Ми-38 (обеспечение финансирования и участие в разработке), «Актай».

Впервые в отечественной авиационной промышленности было принято решение разрабатывать вертолеты, не рассчитывая на бюджетные средства. По этой причине при создании вертолета «Ансат» на практике реализовался принцип программно-целевого управления. Руководитель программы был наделен необходимыми правами и полномочиями, в том числе в вопросах финансирования программы и проведения организационных изменений. В соответствии с утверждением, что руководить программой может только человек, верящий в ее успех, возглавил работы по «Ансату» заместитель генерального директора КВЗ В.Б. Карташев. По его инициативе и под его руководством были разработаны основные принципы и условия реализации программы, включающие в себя: широкое применение аутсорсинга для увеличения потенциала конструкторского бюро; развитие и расширение возможностей существующих подразделений предприятия; создание собственной научно-экспериментальной базы (в первую очередь для отработки критических технологий, а также узлов и систем вертолета); обеспечение необходимого научно-технического уровня разработки «Ансата»; анализ и управление рисками.

Достаточно жесткие, но оправданные методы руководства В.Б. Карташева обеспечили очень хороший результат на начальном этапе программы: первый вылет вертолета состоялся уже в августе 1999 года -всего через пять лет после принятия решения о разработке «Ансата».

Аутсорсинг являлся единственной возможностью увеличения потенциала конструкторского бюро, численность которого с учетом объективных ограничений ресурсов не могла превышать 250 человек. Другим, как правило, специализированным предприятиям передавалась значительная по номенклатуре и объему часть работ, включая проектирование и производство опытных образцов деталей, узлов и систем, методическое обеспечение, подготовку и проведение испытаний, подготовку доказательной документации, проведение маркетинговых исследований.

Выбор предприятий-исполнителей осуществлялся на основе комплексного анализа их деятельности. В целом объем работы для КВЗ как интегратора проекта заметно увеличился, однако применение метода аутсорсинга себя полностью оправдало – вертолет был создан конструкторским коллективом, не превышающим 250 человек, при этом выполняющим и функции конструкторского сопровождения серийного производства.

Высокий инновационный уровень программы «Ансат» должен был создать возможность масштабного выхода вертолета на зарубежные рынки в течение последующих 20-30 лет путем обеспечения его конкурентоспособности. Для этого в конструкции вертолета реализован ряд перспективных решений. Впервые. в мире применена электродистанционная система управления. Впервые в отечественной практике разработано и применено бесшарнирное крепление лопастей несущего винта к втулке, новая ави-оника по типу glass cockpit Лопасти несущего и рулевого винтов изготовлены из композитных материалов. Вертолет имеет полозковое шасси (при необходимости – традиционное колесное), двухкамерные рулевые агрегаты системы управления. Для реализации инновационных решений использовались как собственные наработки КВЗ, так и разработки других предприятий авиационной, а также смежных отраслей промышленности.

Высокий инновационный уровень программы вертолета «Ансат» подтвержден большим количеством защищенных результатов интеллектуальной деятельности.

Вертолет изначально проектировался в полном соответствии с отечественными Авиационными правилами, часть 29 «Нормы летной годности винтокрылых аппаратов транспортной категории», а также зарубежными FAR-29 и CS-29. «Ансат» соответствует категории А, то есть безопасно продолжает и завершает полет в случае выключения одного из двигателей на любом участке полета, поэтому он может без ограничения эксплуатироваться в черте города.

Для повышения экономической эффективности программы в конструкцию «Ансата» изначально закладывались модульность и широкие возможности для модификации. Эти возможности широко использовались уже на начальном этапе реализации программы. Без изменения базовой конструкции были созданы следующие модификации: противопожарная (для службы лесной охраны), учебная (для ВВС РФ), специального назначения (для ВМФ РФ), а также VIP- и медико-эвакуационный варианты.

Модульность конструкции базового вертолета позволяет получить значительный экономический эффект. Унифицированные отдельные системы и узлы, а также возможность их различного сочетания и интеграции позволяют с минимальными затратами и в очень короткие сроки создать, по существу, новую модель вертолета, существенно отличающуюся по назначению, конструктивному облику и летно-техническим характеристикам от базовой.

Характерным примером является вертолет «Ансат-РЦ» (разведчик-целеуказатель), создание которого было осуществлено за девять месяцев с использованием отработанного несущего и рулевого винтов, трансмиссии. БРЭО, СДУ и ряда других узлов и агрегатов базовой машины. По такому же принципу могут быть разработаны другие модели, то есть созданы семейства вертолетов различного назначения в том числе беспилотные летательные аппараты. Модульность конструкции позволяет также применять отдельные узлы и системы «Ансата» на вертолетах других весовых категорий продуктовой линейки КВЗ. Таким образом, экономическая эффективность программы «Ансат» за счет возможности модификации и модульности конструкции повышается в 1,5-1,7 раза.

Для реализации программы «Ансат» потребовалось развитие существующих подразделений предприятия. Было осуществлено незначительное по размерам, но кардинальное по качеству кадровое усиление заводского серийного конструкторского бюро: на должность главного конструктора приглашен компетентный и опытный специалист А.И. Степанов, подразделения КБ возглавили Ю.П. Арсенов, Х.А. Агмалетдинов, А.И. Захаров. Н.М. Кондратьев, Д.Г. Лукашенко, Е.В. Морозов, В.В. Нам, В.И. Овчинников, В.В. Огородов. Э.К. Чекин, В.А. Шувалов, В.К. Якубов. К работе были привлечены молодые и энергичные конструкторы В.В. Двоеглазов, Д.В. Неделько, О.В. Цветков. В результате было создано подразделение, выполняющее функции традиционного опытного конструкторского бюро. Помимо ОКБ, были расширены возможности управления главного технолога, летно-испытательной станции, сборочного производства и, по существу, создано новое производство стеклопластиковых лопастей.

Также была создана собственная научно-экспериментальная база, в первую очередь для отработки новых технологий, а также узлов и систем вертолета; стенды для испытаний агрегатов трансмиссии, лопастей несущего винта из композитных материалов, торсиона. КВЗ много сделал для развития экспериментальной базы КАИ (КГТУ), которая была также использована для отработки деталей и узлов вертолета «Ансат». ОКБ, управление главного технолога и другие подразделения были в достаточной степени оснащены вычислительной техникой и современным для того времени программным обеспечением.

Особо следует отметить установление КВЗ эффективного сотрудничества с НИИ промышленности, гражданской авиации и Минобороны РФ, что позволило широко использовать научный потенциал ЦАГИ, ЛИИ. ЦИАМ. ГосНИИ ГА, ГосНИИ АН, 30 ЦНИИ МО РФ, 929 ГЛИЦ МО РФ. Неоценимую помощь в подготовке и проведении сертификационных работ оказали специалисты Авиарегистра МАК.

Впервые в отрасли на программе «Ансат» была с положительным результатом реализована международная кооперация. Ввиду отсутствия отечественного двигателя в классе 600-800 л.с. и невозможности его создания в необходимые сроки был изучен рынок двигателей зарубежного производства, проведен сопоставительный анализ их характеристик, в том числе по показателю «стоимость-эффективность». По результатам анализа был выбран двигатель PW-206/7 производства фирмы Pratt amp;Whitney Canada. Потребовалась длительная и упорная работа специалистов КВЗ, сотрудников этой фирмы, лично ее президента Ж. Уйме и вице-президента Дж. Торкетти для решения возникавших организационных, технических и коммерческих вопросов. Большим плюсом для успешного сотрудничества явилось участие в проекте созданной в то время дочерней структуры ООО «Пратт Уитни Рус». Аналогичная работа была проведена специалистами КВЗ с другими зарубежными фирмами: MEGGIT, HAWKER GmbH, Lucas Aerospace GMBH, Fisher, GARMIN International Таким образом, КВЗ успешно реализовал функции интегратора проекта по отношению и к отечественным, и к зарубежным соисполнителям и поставщикам. Применение двигателя и комплектующих зарубежного производства может в значительной степени увеличить экспортный потенциал вертолета.

Маркетинговая деятельность КВЗ с появлением программы «Ансат» также претерпела изменения. Служба маркетинга предприятия существенно расширила свою деятельность с учетом исполнения КВЗ функции разработчика вертолетов. Помимо использования традиционного набора маркетинговых инструментов: анализа отечественного и мирового рынков вертолетов (в том числе с привлечением ГосНИИ ГА, Forecast International Teal Group), участия в выставках, рекламы и PR-акций – была разработана и эффективно реализована идея привлечения и вовлечения в работу по программе участников ежегодно проводимых конференций эксплуатантов вертолетов Ми-8/17. Таким образом, представители 30-40 фирм и государственных ведомств из многих стран знакомились с ходом создания вертолета «Ансат», давали свои оценки, высказывали замечания и предложения, то есть «по существу» формировались будущие заказчики нового вертолета.

Первый в отечественном авиастроении проект, реализуемый на условиях частно-государственного партнерства, успешно завершен. Вертолет «Ансат» получил в декабре 2004 года сертификат типа Авиарегистра МАК, в 2008 году учебный вариант вертолета принят в производство для Минобороны РФ.

Виктор К0Л0МЫЧЕНК0, полковник ВВС (в запасе), Геннадий ЛЫСЕНКО, канд. техн. наук

В основе работы – увлеченность

В феврале 1994 года меня пригласили на Казанский вертолетный завод, чтобы принять участие в проектировании фюзеляжа нового вертолета. До этого я имела почти тридцатилетний опыт проектирования многочисленных модификаций вертолетов марки «Ми» и, смею сказать, умела это делать. Однако здесь предстояло решать совсем иные задачи, начинать все с чистого листа.

С чистого листа

Кульман мне поставили прямо в плазо-вом цеху, дали в помощь молодых энергичных специалистов К. Аменову, Ф. Андрееву, С Поздеева, С. Чекмышева и В. Шумахера. Возглавил группу С. Коробов, молодой, но уже очень знающий специалист. Казалось, что все для работы есть, осталось только начать и закончить. Но я, как уже было сказано выше, никогда ранее не проектировала фюзеляж с нуля, да еще фюзеляж легкого вертолета, а мои помощники, в совершенстве владея моделированием, увязкой, подготовкой производства, совсем не умели проектировать и выпускать чертежи. Видя мое замешательство, Коробов поставил передо мной конкретную задачу: начать проектирование с нижней панели фюзеляжа, так как в стапель общей сборки в первую очередь закладывается именно нижняя панель.

Рулевой винт вертолета «Ансат»

Работали мы по-новому. Если раньше было принято начинать с чертежей, а уже потом шли моделирование, увязка, подготовка производства и т.д., то в работе над «Ансатом» все было иначе: я делала эскизы, прямо на поле чертежа указывала материалы, размеры, а мои помощники моделировали конструкцию на компьютерах. В процессе моделирования шла вся увязка, на ходу что-то меняли, да не раз. Все стали втягиваться в творческий процесс проектирования, появился азарт. Работали с 8 утра и до 7-8 часов вечера, спорили, искали варианты. С математических моделей сразу изготавливалась оснастка, а далее и детали. В последнюю очередь с этих моделей выполнялись чертежи. Порой детали были готовы раньше, чем чертежи. А чертежи получались красивые, с высокой степенью точности. Приятно было наблюдать, как увлеченно работает молодежь, как радуется успехам.

…К концу 1994 года нижняя панель (самый большой агрегат фюзеляжа) была смоделирована, оснащена. Были выпущены чертежи, и началась сборка. К этому моменту параллельно проектировались потолочная панель, носовая и хвостовая части фюзеляжа, боковые панели, проемы дверей, двери, хвостовая балка. Всю работу держал под контролем главный конструктор завода А.И. Степанов, подсказывал, критиковал, советовал, помогал выбрать варианты силовых схем. Для того чтобы силовая схема фюзеляжа окончательно определилась, необходимо было удостовериться в жизнеспособности конструкции, нужны были сравнительные расчеты на прочность различных вариантов. И завод заключил договор с отраслевой научно-исследовательской лабораторией Казанского инженерно-строительного института, возглавляемой В.И. Лукашенко. Лаборатория ранее выполняла все необходимые расчеты статической и динамической прочности вертолетов марки «Ми» и их модификаций. Разработанная к этому моменту автоматизированная расчетная система ФРАК (Фрагментарный расчет авиационных конструкций) на базе ППП СУМРАК-ПК позволила из множества вариантов обоснованно выбрать и сопровождать исследования первого прототипа «Ансат», а затем и всех остальных прототипов этого вертолета.

Вертолет обрел форму

К началу 1996 года все агрегаты фюзеляжа были спроектированы, смоделированы, оснащены, многое было изготовлено. При таком методе проектирования детали и агрегаты имели высокую степень точности, что обеспечило хорошие темпы сборки. Надо отметить, что на сборку фюзеляжа руководство завода собрало лучших рабочих и мастеров, что способствовало ритмичной и четкой работе. Все это позволило к концу 1996 года собрать фюзеляж. Оперение для первого вертолета было спроектировано камовцами. Фонарь вертолета, двери и оперение на первом фюзеляже изготовлены из композитных материалов.

Фюзеляж был готов, но «сырой», без учета установки систем управления, двигателей, оборудования, кресел и прочего. Необходимо было доработать чертежи под агрегаты и системы, спроектировать систему дренажа, установку БАН0, отделку, швартовку вертолета на земле, произвести еще множество, казалось бы, мелких, но очень важных работ. К этому моменту уже была организована конструкторская бригада фюзеляжа, так что работу можно было распределить. И здесь нельзя не сказать о большом вкладе талантливого инженера-конструктора М.В. Масленниковой, о ее непревзойденной работоспособности.

Работа шла к завершению, но выяснилось, что многого мы не учли, появились более интересные решения. Предстояла сертификация нашего вертолета, а это означало, что он должен отвечать всем требованиям Авиационных правил. Так появились «Ансат-02», «Ансат-03». Конструкция и силовая схема фюзеляжа менялись незначительно, но вертолеты внешне отличаются от первого прототипа вертолета. Однако это уже совершенно другая тема.

Люди, которые вели за собой Сердцем всех работ, вдохновителем и руководителем проекта «Ансат» был, конечно, Валерий Борисович Карташев. Мы не обижались, когда Валерий Борисович ругал нас, мы были благодарны ему за помощь. Он радовался успехам и вместе с нами переживал неудачи. Все, кто участвовал в создании вертолета «Ансат», понимают, что без Валерия Борисовича не было бы и этого вертолета. Вместе с ним мы были командой.

…Валерий Борисович Карташев пришел на завод после окончания КАИ в 1961 году. Его биография на заводе началась с должности инженера-конструктора второй категории. Талантливого, деятельного, грамотного инженера не могли не заметить, и вскоре он становится заместителем начальника цеха, начальником цеха, начальником летно-испытательной станции, заместителем главного инженера. В 1985 году Карташева назначают заместителем генерального директора по производству.

Человеку творческому всегда «тесновато» на серийном производстве, и Валерий Борисович, несмотря на гигантскую загруженность на основной работе, задумал (и что самое главное, осуществил на практике!) создание нового вертолета. Он сам лично успевал отслеживать все: проектирование, подготовку производства, производство, закупку материалов и комплектующих, заключение договоров, проведение испытаний. Регулярно общался со всеми, кто работал над вертолетом, помогал во всем: от организации рабочих мест до выбора технических решений. «Ансат» еще только проектировался, а Валерий Борисович уже думал о его модификациях, и на международных авиационных выставках макет «Ансата» демонстрировался в варианте санитарного вертолета, салона, десан-тно-транспортного вертолета.

Валерий Борисович – генератор идей, оптимизма, задора в работе: темп, заданный им, позволил за несколько лет спроектировать и поднять новый вертолет, да еще в какое трудное для отечественного вертолетостроения время! Когда начались летные испытания, Карташев всегда приходил на летное поле и лично выпускал машину в полет.

Выйдя на заслуженный отдых, Валерий Борисович не сидит дома, он учит студентов, консультирует реальные проекты, освоил пилотирование самолета. Словом, он полон энергии, он – в полете!

В создание машины, кроме ее «отца» В.Б. Карташева, немало труда и энтузиазма вложили главный конструктор А.И. Степанов, ведущий конструктор В.В. Двоеглазов, заместитель начальника производства A.M. Васильев. 0 них тоже просто необходимо сказать хотя бы немного теплых слов.

…Алексей Иванович Степанов окончил КАИ в 1966 году и по распределению пришел работать в Казанский филиал МВЗ в КБ фюзеляжа конструктором. В разгаре было проектирование Ми-14, и филиал командировал конструкторов в Москву, в ОКБ

М.Л. Миля, чтобы оказать посильную помощь его сотрудникам в работе над машиной. Именно там Степанов под руководством великого Миля прошел хорошую конструкторскую школу, выполнил много разработок по Ми-14. Вскоре Алексей Иванович (будучи еще совсем молодым человеком!) стал ведущим конструктором модификаций Ми-14, а потом возглавил бригаду конструкторов. Инженерный талант, бескомпромиссность в решении технических вопросов, требовательность к себе и исполнителям -все это сформировало авторитет Степанова как конструктора и руководителя.

В конце 1992 года Степанов перешел с филиала МВЗ на Казанский вертолетный завод на должность главного конструктора, здесь он возглавил все проектные работы по созданию вертолета «Ансат». Это означало, что он взял на себя огромную ответственность за порученное дело. Работа над машиной потребовала от А.И. Степанова не только многогранных знаний, но и умения организовать людей, собрать сильный коллектив конструкторов. Прежде всего надо было создать на заводе ОКБ. И люди потянулись, они шли именно к Степанову, даже не зная, насколько сложная работа им предстоит. Начиналось ОКБ с очень небольшого коллектива. Самой многочисленной (и единственной!) была бригада прочнистов во главе с В.А. Шуваловым. В ОКБ был один компоновщик – Е.В. Калипарова, один конструктор по силовым установкам – A.M. Са-акян, один конструктор по фюзеляжам -Д.Г. Лукашенко, один специалист по РЭО -Т.В. Зюзина, но тем не менее работы над «Ансатом» развернулись довольно активно и по разным направлениям (конечно, часть работ была размещена по другим ОКБ). И все эти работы возглавлял, направлял и координировал А.И. Степанов. Он никогда не боялся взять на себя ответственность в выборе технических решений. Постепенно ОКБ разрасталось, стали формироваться бригады. Благодаря всему этому уже в 1999 году «Ансат» взлетел.

Валерий Владиславович Двоеглазов окончил КАИ в 1988 году. Начал работать конструктором в Казанском филиале МВЗ, в КБ фюзеляжа. Обладая самыми разносторонними техническими знаниями, он не мог остаться незамеченным. Очень быстро его перевели в бригаду ведущих конструкторов, а в начале 1993 года Двоеглазов перешел на КВЗ и стал ведущим конструктором вертолета «Ансат». Вот здесь ему и пригодились его глубокие и разносторонние знания. Хорошо владея английским языком, он читал иностранные журналы, по крупицам собирая нужные материалы и информацию. А если приезжали специалисты из Авиационного регистра, он задавал им столько вопросов, что поражал своей эрудицией и стремлением узнать как можно больше. Пожалуй, на сегодняшний день мало кто так компетентен в вопросах отказобезопасности, как он. Поначалу на заводе относились к Валерию Двоеглазову настороженно: слишком молод, но вскоре стали прислушиваться к его мнению, принимать его решения в технических вопросах. Да и сам Валерий приобрел большой опыт проектирования, общения с людьми самого разного уровня. Хочется верить, что у него впереди не один новый вертолет. Для этого у Двое-глазова есть все: вера в себя, убежденность, глубокие знания, целеустремленность.

В работе над «Ансатом» принимали участие люди разных поколений, это действительно был сплав молодости, энергии, горячности и опыта, мудрости (житейской и конструкторской), здоровой осторожности и уверенности в своих силах, которая приходит только с годами. Александр Михайлович Васильев был как раз из второй когорты «родителей» нового вертолета. На заводе он работал с 1945 года, начинал токарем, потом мастером, затем работал заместителем начальника цеха, начальником механического цеха. Талантливому руководителю доверили вскоре самый ответственный цех – по производству лопастей.

Александр Михайлович в работе строг, требователен, крут в наказаниях, но справедлив. На него никогда не обижаются, накажет за дело, но и наградит за добрую работу, поможет, если нужна помощь. Люди шли к нему с любой бедой и любой проблемой. Знали, что он никогда не откажет в помощи, сделает все, что может.

В 1969 году Александр Михайлович был назначен заместителем начальника производства, а в 1973 году – начальником производства. На заводе он знал каждый станок, каждый участок и цех, не только руководителей, но и практически всех рабочих. Под его руководством все работало как часы. Когда Васильев собрался на заслуженный отдых, руководство завода приняло верное решение: Александра Михайловича назначили сначала ведущим инженером, а затем и заместителем начальника производства вертолета «Ансат». Вот здесь во всей полноте проявился его талант организатора: на серийном заводе создать опытное производство, собрать новый вертолет и отправить в полет – это ли не Поступок с большой буквы (а ведь Васильеву к тому времени было немало лет)! И сегодня Александр Михайлович, несмотря на то, что ушел на заслуженный отдых, не забывает завод он всегда в курсе дел на предприятии, поскольку на КВЗ работают два его внука.

Самые яркие годы

…В заключение могу сказать, что за более чем 40 лет моей конструкторской деятельности именно эти три года работы над «Ансатом» были самыми яркими, увлекательными и интересными. И я благодарна судьбе за этот подарок, потому что именно «Ансат» свел меня с удивительными людьми, которыми я не перестаю восхищаться.

Вертолет «Ансат» – уже не идея, не проект, а «живой» вертолет, приносящий пользу людям. И в этом смысле создатели новой машины – классические продолжатели школы Михаила Миля, сказавшего в свое время: «Нам выпали честь и удача претворить в жизнь идеи нескольких поколений ученых о новом виде техники, создать эти машины и поставить их на службу людям».

Джаухар ЛУКАШЕНКО, ведущий инженер-конструктор КВЗ

Первый шаг, он трудный самый

Ведущим конструктором программы «Ансат» в течение пятнадцати лет, с 1993 по 2007 гг., был Валерий Вячеславович Двоеглазов. На Казанский вертолетный завод он пришел с КНПП «Вертолеты «Ми» в 1993 году. В это время на КВЗ начиналась работа над «Ансатом». Молодой специалист, мечтавший со студенческой скамьи о разработке нового легкого вертолета, попал, как говорится, в нужное место в нужное время.

Проанализировав потребности рынка, Валерий Борисович Карташев – руководитель программы «Ансат» – задал нам взлетную массу будущего вертолета – 3000 кг. Для начала проектирования необходимо было выбрать двигатель и первым рассматривался двигатель АЛ-34 КБ Люльки. Существовал только габаритный чертеж двигателя с хорошими заявленными характеристиками по удельному расходу топлива (около 160 г/л.с. в час), но удельная масса двигателя была большая. Тем не менее, мы проработали вариант установки такого двигателя, и завод даже оплатил техническое предложение по его модификации для нашего вертолета. Однако компоновался двигатель плохо, а следовательно, в освоении был бесперспективен. Прорабатывались и другие варианты отечественных двигателей.

В конце концов остановились на канадских двигателях PW-206, прежде всего потому, что их планировалось изготавливать в России. Было понятно, что впоследствии это обстоятельство станет определяющим при выборе вертолетов для армейской авиации. К тому времени уже было создано совместное предприятие «Пратт энд Уит-ни/Климов» в Санкт-Петербурге, затем было заключено эксклюзивное соглашение с Pratt amp;Whitney о применении этих двигателей на нашем вертолете. Что касается PW-206, то это один из самых современных двигателей, его модификации установлены на большинстве новых легких вертолетов А-109 Power, ЕС-135, MD-900/902, Bell-427. Для нашего вертолета была разработана модификация двигателя PW-207K (буква «К» означает Казань), наиболее адаптированная под наш вертолет и холодный российский климат.

Любой главный конструктор скажет, что для начала проектирования нужны как минимум: команда опытных специалистов, необходимое финансирование, знание того, что от тебя хотят (общие требования к разрабатываемой технике), статистические конструктивные данные по размерной категории (габаритные чертежи, характеристики, массы аналогичных агрегатов и систем), техническое задание (хотя бы в приблизительном виде). Ну и, конечно, желание работать. Из этого всего, по большому счету, у нас были только желание работать и финансы, которые умудрялся находить Валерий Борисович Карташев. Поэтому одновременно с разработкой мы начали набирать команду специалистов и изучать новые для того времени нормы летной годности: сначала FAR-29, а потом и отечественные АП-29, по которым нам предстояло первыми в России разрабатывать с начальной стадии новый вертолет. Процесс изучения и применения этих норм был и остается по сегодняшний день очень трудным. Главный аргумент противников адаптации российских машин к этим нормам: «Они (FAA) эти нормы (FAR-29) придумали, чтобы не пускать нас на западный рынок, а сами и не думают их выполнять». Это утверждение, конечно, не соответствует истине.

Так как отечественного аналога разрабатываемого нами вертолета не было, то мы взяли габаритный чертеж вертолета ВК-117 из рекламного буклета фирмы Eurocopter (этот вертолет был наиболее близок по взлетной массе и компоновке). Мы несколько увеличили габаритные размеры грузовой кабины в длину: в передней части на 400 мм. Кроме того, мы решили не делать концевую балку, чтобы сократить время проектирования. Первые наши компоновки были очень примитивные, они не учитывали многих технических факторов, необходимых на самой ранней стадии проектирования. Поэтому впоследствии конструкция вертолета менялась несколько раз.

На начальной стадии развития КБ, когда не хватало опыта и информации, большинство технических решений принималось либо «по вкусовым ощущениям», либо по интуиции. Каждый специалист добавлял в машину свои плюсы и свои минусы. К сожалению, из-за отсутствия опыта мы сделали много ошибок, но учились очень быстро и работали с огромным энтузиазмом, часто забывая про время.

Начинали впятером: заместитель генерального директора и руководитель программы В.Б. Карташев, в то время заместитель главного конструктора КВЗ А.И. Степанов, В.П. Шаргин (он курировал несущую систему), Е.В. Морозов (он разрабатывал систему электроснабжения) и я как ведущий конструктор по всему вертолету. Примерно через год на завод пришли конструкторы Д.Г. Лукашенко, A.M. Саакян, а несколько позднее Т.В. Зюзина, Е.В. Калипарова, В.Н. Конюхова, М. Масленникова, А. Демидович, Л.И. Пискло-ва, В. Писклов, А.И. Лысов, Н.М. Герасимова, О.В. Цветков, Е. Федорова, В.В. Огородов, А.П. Циркунов. Во главе с В.А. Шуваловым начала работать целая бригада прочнистов, И.В. Андрианова, Э.К. Чекин, А.И. Пименов, Э.К. 1алиуллин, Л.К. Добровольская, Ю.П. Арсенов. С приходом новых людей работа пошла быстрее. Практически с самого начала к работе стали подключаться специалисты КВЗ: ведущий инженер по летным испытаниям Э.Г. Зирнис, технолог С.Я. Коробов, главный технолог Л.Н. Павлов, заместитель начальника производства A.M. Васильев.

После долгих дискуссий определились с конструкцией и размерами первого фюзеляжа. Джаухар Галимовна Лукашенко приступила к выпуску эскизов. В плазовом отделе были установлены рабочие станции с пакетом программ для компьютерного проектирования, на основе эскизов Лукашенко команда Сергея Яковлевича Коробова делала ЗП-модель фюзеляжа. Часто собирались все вместе с В.Б. Карташевым, А.И. Степановым, дискутировали, делали какие-то правки, так и рождалась конструкция фюзеляжа.

Осваивать двигатель PW-206 стал Э.Г. Зирнис. Он разбирался с его техническими особенностями, сам переводил с английского руководство по установке PW-206. Этот двигатель позволяет летчику забыть про поддержание оборотов несущего винта, автоматика делает это с очень высокой точностью.

Первые годы, вплоть до сертификации вертолета, мы очень часто и плодотворно встречались со специалистами Prott amp;Whitney, как с русскими – К.Э. Цивин, В.К. Гайдо, В.М. Николаев, Н. Филин, Д.С. Григорьев, В.А. Горохов, так и с канадскими представителями компании – В. Ланчерес, М. Барсум. Канадцы, надо сказать, на год вперед «записывались» на поездку в Казань: В.Б. Карта-шев умел встречать гостей…

Постепенно в проект вовлекалось все больше фирм. Исследовательский центр «Омега» при КГТУ-КАИ под руководством профессора В.А. Павлова и тогда еще доцента, а ныне профессора С.А. Михайлова, подключившийся к работе с самого начала, порекомендовал разработчиков несущей системы с Урала – АНТЦ «Вертолет» под руководством И.Н. Соколовского.

Следующей организацией, с которой мы начали работать, было АО «НПО «Аэромеханика» под руководством Геннадия Петровича Смирнова, талантливого главного конструктора МВЗ, автора изобретения позволившего осуществить разработку главного редуктора Ми-26. «Аэромеханика» в перестроечное время объединила творческий коллектив всех разработчиков трансмиссий на МВЗ. Наиболее тесно мы работали с Г.П. Смирновым, А.В. Николаевым, В.Ф. Карташовым, В.И. Астафьевым, А.А. Галеминым, Е.Г. Приваловым. Им мы выдали техническое задание на разработку всей трансмиссии. Сложность была в том, что сначала не был определен двигатель, а значит, нельзя было остановиться на конкретной компоновке главного редуктора. Облик главного редуктора менялся много раз, так как сначала прорабатывали установку двигателя АЛ-34, а он значительно превосходил PW-206 габаритами, особенно в длину, и это основательно меняло общую центровку вертолета. А еще АЛ-34 имел выход вала свободной турбины в обратную сторону, и требовалось либо перекомпоновывать двигатель, либо разворачивать его, обеспечивая вход воздуха сзади, а выхлоп спереди, либо устанавливать двигатели перед редуктором. Все варианты были плохие, поэтому мы перешли на PW-206.

Большую помощь в становлении нашего конструкторского бюро в части сертификации как разработчика вертолетов и в сертификации самого вертолета оказала компания «НАСК» во главе с директором Т.А. Нурулае-вым и руководителем проекта Г.Н. Лысенко. Они организовывали для нас обучение и консультации со стороны лучших специалистов авиационной отрасли России. Это позволило быстрее понять новые нормы летной годности АП-29 и подготовить комплект документов для сертификации. В дальнейшем очень часто мы обращались к ним с различными техническими и организационными просьбами и всегда получали поддержку. Геннадий Николаевич был для нас «палочкой-выручалочкой» в трудную минуту.

С Авиационным регистром МАК мы начали работать примерно с 1997 года. У нас сразу сложились очень теплые отношения с их специалистами П.П. Воловиком, В.В. Приймаком и другими. В процессе разработки часто возникали разночтения в толковании норм, их реализации, но все спорные вопросы всегда решались в совместных обсуждениях. По сути, специалисты АР МАК также участвовали в создании вертолета «Ансат» тем, что помогали нам принимать правильные с точки зрения безопасности решения.

…Трудностей было много, порой доходило до курьезов. Дело в том, что, приняв решение использовать канадский двигатель, мы имели информацию о нем только из рекламного проспекта. Поэтому компоновать главный редуктор начали, взяв за основу габариты с проспекта. Позднее канадцы прислали установочные чертежи двигателя в дюймовых размерах, с незнакомой системой оформления и руководство по установке на английском языке. Все самые главные условия для установки, как нам казалось, были учтены. Когда трансмиссия была скомпонована и выпущена конструкторская документация на встрече с канадцами выяснилось, что вокруг воздухозаборника двигателей нужно иметь больше свободного пространства. Это указывалось только в их инструкции по установке двигателей на вертолет, которую мы полностью перевели гораздо позднее. На поиски вариантов спасения ситуации было потрачено около года, но они нас ни к чему не привели. Практически законченный рабочий проект главного редуктора пришлось перепроектировать. Правда, к тому времени накопились другие изменения конструкции: потребовалось установить дополнительно второй гидронасос, два вентилятора вместо одного, два привода генераторов противообледенительной системы, а также изменить узлы крепления рулевых приводов на корпусе главного редуктора. Это все стало дополнительным аргументом для переделки редуктора, и все было учтено при выпуске новой конструкторской документации. В этой компоновке была изготовлена первая партия редукторов и впоследствии осуществлен первый вылет. Третья доработка, после первого вылета, заключалась в том, что дополнительно были использованы два привода для установки двух двух-канальных бесподшипниковых генераторов электродистанционной системы управления, разработанные по нашему заказу М.М. Юхни-ным и Э.Я. Лившицем в АКБ «Якорь».

Новых решений в конструкции «Ансата» очень много – это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо то, что новые технические решения улучшают технические характеристики вертолета и обеспечивают хороший маркетинговый потенциал, плохо то, что все новые решения значительно увеличивают риск ошибок проектирования и риск не успеть в срок с разработкой.

Первое новшество – торсионные композиционные втулки несущего и рулевого винтов, разработанные конструктором фирмы «Камов» В.И. Пивоваровым и освоенные на КВЗ под техническим руководством технолога фирмы «Камов» Б.П. Наумова. Идея революционна для России. Эти втулки позволили нам сократить число деталей не на одну сотню, а также значительно снизить эксплуатационные расходы по втулке.

Когда торсионная втулка рулевого винта была разработана и изготовлена, начались ее испытания. Здесь мы столкнулись с серьезной проблемой при раскрутке несущей системы до 100%. В один из дней испытаний первого наземного прототипа был запланирован выход на 100% (365,4 об./мин) по оборотам несущего винта (мы уже многократно раскручивали несущий винт до этой частоты, но со снятым рулевым винтом). Канадцы нам установили специальную программу на период испытаний, чтобы мы могли повышать обороты несущего винта вручную. После запуска двигателей и выхода на обороты чуть больше 70% хвостовой редуктор с винтом оторвался от хвостовой балки и повис. Как выяснилось позднее, причиной стала повышенная вибрация от апериодического резонанса. Это хоть и отодвинуло первый вылет вертолета более чем на год однако он был осуществлен с торсионной втулкой РВ.

Впоследствии нами была разработана традиционная для вертолетов втулка РВ на карданном подвесе, а в качестве осевого шарнира использованы два сферических подшипника. Также для исключения апериодического резонанса был спроектирован новый хвостовой редуктор (заодно увеличен диаметр рулевого винта на 100 мм) и лопасти РВ с лонжероном и отсеками из композитных материалов.

Вторым большим техническим новшеством стала электродистанционная система управления. При определении облика вертолета необходимо было выбрать тип системы управления. Нас консультировал, наверное, самый лучший специалист МВЗ по системам управления СЮ. Есаулов. На первом этапе была принята традиционная тогда система управления. Для нее был выбран комбинированный агрегат управления КАУ-165 (созданный для вертолета Ка-226). На его базе в ПМЗ «Восход» Ю.М. Баниным и А.А. Борцовым были разработаны два привода для нашего вертолета с увеличенным до 450 кг усилием на штоках. По мере появления более точных расчетов выявилось, что этот агрегат недостаточно резервирован для применения на «Ансате».

По требованию норм летной годности АП-29 система управления должна функционировать после любого единичного отказа. Конструкция КАУ-165 позволяла перейти на ручное управление, но усилий пилота все равно было недостаточно для безопасной эксплуатации вертолета на всех возможных режимах полета. Поэтому нами было принято решение заменить однокамерный привод на резервированный двухкамерный. Подходящего по характеристикам привода в России не нашлось, требовалось разработать новый. Это, в свою очередь, могло отодвинуть общий срок начала серийного производства вертолета и увеличить затраты.

Электродистанционная система управления (СДУ) применялась на самолетах Су-27 и МиГ-АТ. Мы знаем, какие чудеса маневренности показывают в воздухе эти самолеты, и это во многом благодаря СДУ. Для сокращения времени и проверки идеи решено было первые три комплекта систем управления для «Ансата» разработать на базе СДУ самолета МиГ-АТ с применением некоторых готовых элементов. Эта работа была успешно выполнена специалистами МНПК «Авионика» Г.В. Сушенцовым, И.К. Ле-щинским и Г.М. Забродиным.

…17 августа 1999 года «Ансат» впервые поднялся в воздух и летал в течение 12 минут. Сомнения многих исчезли, так как вертолет с самого начала держался в воздухе очень уверенно. Во многом это была «заслуга» бес-шарнирной втулки несущего винта, примененной на «Ансате» впервые в российском вертолетостроении. СДУ обеспечивала очень точное управление с малыми люфтами, малой зоной нечувствительности и с малым усилием страгивания благодаря отсутствию механической проводки, соединяющей органы управления с золотником. Летчики отмечают высокое качество управления и меньшее количество двойных движений на «Ансате» по сравнению с управлением традиционными вертолетами. А если учесть, что вертолет имеет лучшую в России тяговооруженность (скороподъемность при максимальной взлетной массе 16 м/с), становится очевидно, что «Ансат» имеет достаточно комфортное управление.

Пройден путь длиной в 16 лет, о работе над «Ансатом» можно рассказывать очень долго. Сегодня, накануне его первого юбилея, хочу сказать, что для всех, кто работал над этим проектом, «Ансат» останется любимым ребенком со всеми его достоинствами и недостатками, а также болезнями. Но это болезни роста, которые, я уверен, скоро пройдут.

Валерий ДВОЕГЛАЗОВ, ведущий конструктор ОКБ КВЗ

Когда работа спорится

При проектировании нового вертолета требуется выполнить значительный объем разного вида расчетов по назначению внешних нагрузок на вертолет, определению параметров конструкции, обеспечивающих достаточную статическую прочность, отсутствие опасных колебаний машины и усталостную долговечность. На Казанском вертолетном заводе коллектив прочнистов небольшой, и выполнить все эти расчеты для нового вертолета «Ансат» своими силами мы были не в состоянии. К нашему счастью, в Казани есть знаменитый авиационный институт, а также соответствующие предприятия авиационной отрасли. Они и оказали нам незаменимую помощь при выборе параметров конструкции.

Особенно хочется отметить огромную работу по несущей системе, выполненную учеными Казанского авиационного института (Е.И. Николаев, Н.А. Шилова, И.С. Селин, B. A. Фирсов, А.А. Хлебников, A.M. Гирфанов и другие) под руководством профессоров C. А. Михайлова и В.А. Павлова. Большая работа по расчету статической прочности конструкции планера, расчету на собственные и вынужденные колебания была проделана отраслевой научно-исследовательской лабораторией при Казанском архитектурно-строительном университете под руководством В.И. Лукашенко. Так совместными усилиями к макетной комиссии, которая состоялась в 1997 году, был подготовлен солидный труд по обоснованию всех разделов прочности нового вертолета.

Вертолет «Ансат» проектировался по новым нормам («Авиационные правила. Часть 29»), гармонизированным с нормами США -FAR, отличавшимися от применявшихся до этого в СССР и РФ, вследствие чего возникли некоторые затруднения в применении отдельных положений этих «Авиационных правил». Да к тому же и их текст (в основном перевод FAR с английского) допускал в отдельных случаях двоякое толкование.

Прочнисты КВЗ, а в большинстве своем это специалисты отдела прочности бывшего филиала МВЗ им. М.Л. Миля, уже имели некоторый опыт подготовки доказательной документации по нормам FAR при сертификации Ми-172. Но с того времени в эти нормы уже было внесено много изменений, и на макетной комиссии решили создать рабочую группу по разработке циркуляров в части прочности, разъясняющих требования правил и четко оговаривающих процедуры доказательства соответствия этим требованиям.

Этап рабочего проектирования конструкции осуществлялся параллельно с разработкой циркуляров по прочности, методик и программ стендовых испытаний отдельных узлов и агрегатов вертолета на статику, усталость и износ. Здесь следует отметить неоценимую методическую помощь специалистов и ученых ЦАГИ независимо от их ранга и должностей. Хочется назвать Ю.А. Стучалкина, Г.Н. Замулу, Э.В. Токарева, СВ. Салтыкова, B.C. Дубинского, Л.Н. Екименкова, Ю.П. Тру-нина, В.М. и А.В. Дмитриевых, В.Д. Лимончи-кова, К.М. Иерусалимского и многих других.

Специалисты ЦАГИ обучили прочнистов КВЗ работе с современными программными комплексами АНСИС и НАСТРАН, и мы успешно выполнили много сложных расчетов на этих программах. В расчетах втулки несущего винта очень плодотворным оказалось сотрудничество с профессорами В.И. Митряй-киным и А.И. Головановым из КВВКУ.

Были разные мнения по поводу величины демпфирования несущего винта в плоскости вращения. Конкретные величины этого демпфирования и степень его достаточности были рассчитаны 3-Е. Шнуровым – начальником отдела прочности МВЗ имени М.Л. Миля. Им же были выполнены параметрические исследования полозкового шасси, показывающие оптимальное положение рессор шасси на фюзеляже, подобран оптимальный процесс посадки, исключающий явление капотирования.

В вопросах прочности трансмиссии нашими учителями, поскольку с трансмиссией нам пришлось «столкнуться» впервые, были Г.П. Смирнов и В.И. Астафьев. Для углубленного понимания специфики работ по трансмиссии нами было организовано обучение специалистов КВЗ (как прочнистов, так и конструкторов) в ЦИАМе. Они прослушали курс лекций и практических занятий по программному обеспечению проектирования агрегатов трансмиссии. Эти программы затем были переданы ЦИАМом на КВЗ. Постоянное внимание к нашим работам проявлял и один из старейших сотрудников МВЗ А.В. Некрасов и своим одобрением наших действий вселял уверенность в наши мятущиеся души.

В процессе подготовки к первому вылету был проделан большой объем расчетных и стендовых исследований, выполнены подлеты, перемещения у земли. На заседание отраслевого методсовета, дающего заключение на первый вылет и на начало летных испытаний, материалы по прочности мы везли уже в двух огромных сумах на колесиках. Естественно, заключение было получено, и 17 августа 1999 г. состоялся первый вылет «Ансата».

Затем пошла кропотливая работа по обработке результатов летных испытаний, оформлению программ сертификационных испытаний, уточнению расчетов. Одновременно велись разработка и оформление доказательной документации для сертификации вертолета, которую, имея некоторый опыт по Ми-172, мы довольно успешно сделали. Успешному выполнению задачи способствовала дружная работа группы по прочности в которую входили: СВ. Салтыков (ЦАГИ) – руководитель, В.А. Путилин (АР МАК), B.C. Лосев (ЛИИ), А.В. Алакоз (ГЬсНИИ ГА) и В.А. Шувалов (КВЗ). Сертификат типа на вертолет «Ансат» завод получил 28 декабря 2004 года.

Хочется особо отметить, что работа по проектированию этого вертолета коллективом конструкторов (в частности, я имею в виду прочнистов) велась, как говорится, на одном дыхании. В коллективе всегда царили сплоченность, ответственность за сроки и результаты работы каждого. Каждый внес свою лепту в общее дело, но особо хочу назвать А.В. Дворянкина и Д.В. Неделько. Именно они способствовали успешному выполнению прочностной части всей работы. И конечно, без помощи руководства в лице руководителя программы В.Б. Карташева и непосредственного руководителя КБ главного конструктора А.И. Степанова, а также наших коллег из отраслевых институтов и КБ мы одни не смогли бы вытянуть весь этот огромный объем работ.

Владимир ШУВАЛОВ, заместитель главного конструктора ОКБ КВЗ

Мастера своего дела

В 2001 году я был назначен заместителем начальника производства по освоению нового вертолета «Ансат». Начали с организации рабочих мест, составления графиков получения чертежей, изготовления оснастки, инструмента, стапелей. Один раз в неделю собирались у В.Б. Карташева, чтобы обсудить обеспеченность чертежами, раз в неделю совещания проводил главный технолог Л.Н. Павлов. В конце каждого дня мы подводили итоги работы, на эти совещания приглашались технологи, мастера, рабочие.

Новому вертолету очень повезло: в его создании участвовали специалисты самого высокого класса, они вкладывали в дело не только свое профессиональное мастерство, но и душу. Болели за вертолет, как за своего любимого ребенка. Думаю, что 10-летие первого полета «Ансата» хороший повод сказать добрые слова о каждом из них. Очень много сил и энергии вложили в программу освоения вертолета заместитель начальника цеха общей сборки фюзеляжа В.М. Кириллушкин, начальник цеха №6 В.В. Артюхиа его заместители И.Г. Загидуллин и Ю.И. Заварихин, мастер производственного участка Ф.Ю. Мингалеева, контрольный мастер А.Л. Чернышов.

Творчески и с большой верой в успех общего дела работали инженеры-технологи Г.З. Мадреева, Г.К. Рязанов, Т.А. Пищуги-на, С.Г. Косова. Четкость в работе служб, занятых по программе «Ансат», обеспечивали диспетчеры Л.С. Ишелина, Н.И. Кудрявцева, М.А. Абдулхакова и М.А. Логинова, за качеством производимых работ внимательно следил начальник бюро технического контроля Ю.М. Cарабов.

Особые слова благодарности следует сказать в адрес рабочих цеха N»6 за их высокий профессионализм и мастерство. Это сборщики-клепальщики А.В. Артюхин, В.Ф. Бочков, В.И. Зубенко, Ф.Х. Кадыров, Т.И. Маннанов, З.С. Сафин, Ф.Р. Шакирзя-нов, И.К. Земский, P.M. Хакимов. А.В. Жел-тухин, Ю.З. Давлетшин и другие.

Сложности, связанные с конструктивными неувязками при сборке фюзеляжа и агрегатов, были преодолены с помощью помощника руководителя проекта Э.К. Чекина, конструкторов Д.Г. Лукашенко, Ю.Ф. Иванова, технологов СЛ. Коробова, Б.Д. Кибанова.

Активное участие в работе над «Ансатом» принимали и работники цехов-смеж-

ников: начальники цехов Е.Г. Абакумов (№12), Ф.Б. Билалов (№43), Н.К. Дынькова (№5), Г.П. Виссарионов (№7), В.Х. Ахмет-зянов (№14), СВ. Киселев (№33), заместители начальника цеха В.В. Осташин (N«>3), Б.М. Муллахметов (№11).

…Почти вся моя очень долгая профессиональная жизнь связана с КВЗ, и я очень рад тому, что мне удалось поработать и над новой машиной – легким вертолетом «Ансат». Приятно осознавать, что на службу людям поставлен еще один вертолет и в нем есть частичка моего труда.

Александр ВАСИЛЬЕВ, заместитель начальника производства вертолета «Ансат»

Главное внимание -подготовке производство

Успешное и быстрое освоение в серии нового вертолета зависит в первую очередь от того, насколько тщательно и основательно была проведена подготовка производства. На Казанском вертолетном заводе этому всегда уделяли самое пристальное внимание, с самого начала производства вертолетов марки «Ми». Не стал исключением в этом смысле и «Ансат».

Еще задолго до появления вертолета «Ансат», в 1987 году, на заводе была разработана программа технологической подготовки производства, предусматривающая внедрение средств вычислительной техники, оборудования с программным управлением, повышение квалификации специалистов и многое другое. В 90-е годы в рамках зтой программы завод купил современное высокопроизводительное оборудование (всего 84 единицы) известных западных фирм. Под новое оборудование построили корпус площадью 2400 кв. м, была произведена реконструкция старых корпусов.

Внедрение программы в жизнь по времени совпало с подготовкой производства новой машины. Работу по созданию конструкторской и технологической документации вертолета взяли на себя службы главного конструктора и главного технолога, где имелись квалифицированные специалисты, которые могли быстро и качественно моделировать конструкцию. Конструкторы прорабатывали основные конструктивные решения в виде эскизов, а работники плазо-вого цеха моделировали их на компьютере, параллельно эти решения прорабатывались технологическими отделами холодной штамповки, механообработки, клепально-сборочных работ. Как следствие, в математические модели воплощались не просто идеи конструктора, а уже решения, согласованные с технологами, «привязывались» к существующим на КВЗ технологиям и оборудованию.

Первостепенное внимание было сосредоточено на изготовлении первого опытного образца (прототипа №1). Вместе с разработкой необходимой конструкторской документации в плазовом цехе делался полномасштабный деревянный макет, который давал возможность оценить внешний вид машины, правильность обводов, размещение оборудования и агрегатов. Всего было изготовлено три макета. И вот он, зримый образец вертолета, на который приходили посмотреть почти все работники завода.

Потом пришло время делать первый вертолет в металле. Для изготовления был разработан и утвержден график, который предусматривал сроки проектирования и изготовления необходимой оснастки, деталей, узлов, агрегатов, были также определены сроки сборки вертолета. Выполнение графика строго контролировалось руководителем проекта В.Б. Карташевым, который провел вместе с ответственными исполнителями более 400 совещаний, на которых не только обсуждалось выполнение сроков, но и решались неотложные технические и организационные задачи. Помимо заводских работников на эти совещания приглашались руководители организаций, которые нам помогали.

Очень сложной была задача по организации опытного, а затем и серийного производства нового вертолета. Если при изготовлении первого опытного образца (прототип №1) были задействованы (без реконструкции) цеха основного производства, то для последующих опытных образцов и серийного производства вертолета требовалась существенная реконструкция цехов и участков. Уже второй раз (после Ми-38) производили реконструкцию агрегатного, фюзеляжного цехов и цеха окончательной сборки, даже на ЛИСе организовали закрытую площадку гонки вертолета. В заготовительных цехах №3, 7, 11 и цехе механического производства организовали самостоятельные участки по складированию деталей и оснастки вертолета «Ансат».

Особенно сложно обстояло дело в лопастном производстве, где помимо изготовления лопастей несущего и хвостового винтов нужно было делать втулки несущего и хвостового винтов, проводить большой объем работ по стеклопластиковым узлам и деталям. Лопастные цеха №35 и N«36 подверглись существенной реконструкции, был организован отдельный участок площадью около 1000 кв.м для изготовления лопастей, торсиона, кожухов. А для изготовления стеклопластиковых узлов носовой части, капота, трехслойных панелей потребовалось организовать производство в освобожденном корпусе №12.

Опытное производство резко отличается от серийного, особенно такого, какое было у нас, где рабочие выполняли строго закрепленные за ними операции. И тут как нельзя кстати мы воспользовались внедренными в подготовке производства новыми технологиями по проектированию и изготовлению оснастки. Так, в заготовительно-штамповочном производстве мы обошлись самым минимальным оснащением. Раскрой заготовок и разверток листовых деталей выполнялся на лазерно-револьверном прессе фирмы «Беренс», на станках с программным управлением, а детали профиля по астролонам и объемной оснастке делали в плазово-шаблонном цехе.

Моделирование деталей и узлов в сборке в системе «Юниграфикс» не позволяло широко использовать на первых экземплярах вертолета прорисовки, поясняющие положение деталей, узлов относительно друг друга; отказ от проектирования и изготовления оснастки второго порядка – все это сокращало сроки сборки фюзеляжа и узлов вертолета.

Самыми сложными и трудоемкими в изготовлении оказались детали, узлы и агрегаты лопастного производства, в котором нужно было осваивать новые технологии. Лопасти несущего и хвостового винтов делались по совершенно новой технологии -выкладкой, в отличие от лопастей Ми-38, которые делались намоткой.

Для изготовления последующих образцов «Ансата» и серийного производства вертолета предстояло решать вопросы по изготовлению всей номенклатуры деталей, узлов и агрегатов в основном производстве, в том числе осваивать и внедрять новые техпроцессы, ранее не применяемые на заводе. Так, в заготовительно-штампо-вочном производстве было освоено изготовление деталей обшивки фюзеляжа из тонкого материала Д16Ам-0,6 на обтяжном прессе 0П-3. Применение в конструкции вертолета полозкового шасси потребовало освоения технологии гибки и закалки длинномерных труб, для чего были спроектированы предприятием АНО «Росавиатех», изготовлены и внедрены трубогибочный станок и закалочная шахтная печь. Были освоены процессы изготовления металло-фторопластовых втулок и обжатию подшипников с арголоном.

Большой вклад в это внесли начальник отдела №30 В.П. Пичугин, инженеры Г.В. Кульков, Г.В. Хорев, начальник цеха №3 Г.П. Виссарионов, главные специалисты М.А. Фадеев. В.Ф. Соснович и другие.

Очень серьезные вопросы необходимо было решать в механосборочном производстве. Еще на стадии проектирования была определена номенклатура узлов и агрегатов, ранее не выпускаемых на заводе. Так, планировалось начать изготовление автомата перекоса, втулки несущего и хвостового винтов, вала трансмиссии, полозкового и колесного шасси. Не следует забывать, что в то время завод испытывал хроническую нехватку кадров – токарей, фрезеровщиков, слесарей.

Изготовление деталей переводилось на станки с программным управлением, что позволило в разы сократить объемы изготовления оснастки. Пришлось осваивать и новые техпроцессы изготовления деталей. В вертолете «Ансат» вес конструкции играет огромную роль, поэтому при изготовлении ответственных узлов и агрегатов были применены детали из легких сплавов. Для повышения прочности и ресурса этих деталей конструкторами было заложено их поверхностное упрочнение стеклянными шариками. С помощью специалистов КАИ была спроектирована и отработана оснастка по поверхностному виброупрочнению стальных деталей. Были освоены техпроцессы изготовления деталей и сборки автомата перекоса, неоценимую помощь в этом деле оказал работник московского НИАТ Б.Н. Наумов. Он разработал с коллегами директивный техпроцесс и не отказывал в консультациях по возникающим у нас техническим и организационным вопросам.

Все виды испытаний узлов и агрегатов мы проводили сами по программам, разработанным нашими конструкторами и специалистами лаборатории надежности КАИ. Следует упомянуть, что стенды для ресурсных испытаниий редуктора и трансмиссии тоже были изготовлены силами коллективов цехов подготовки производства, отделов главного механика и энергетика, и, конечно же, все делалось под руководством В.Б. Карташева и руководителя АНО «Росавиатех» Н.В. Сосова. Всего было изготовлено 84 станка и приспособления.

Как уже упоминалось выше, наше производство всегда было крупносерийным и оснащалось оно очень тщательно, такого же оснащения требовали от нас и для вертолета «Ансат». Оснащение для серийного производства вертолета было спроектировано в цехе №12, всего было изготовлено около 65000 шаблонов, более 8600 спецприспособлений.

Леонид ПАВЛ08, главный технолог завода с 1971 по 2006 гг.

Лопасти для «Ансата»

При создании вертолета «Ансат» было применено большое количество новинок, касающихся и конструкции машины, и материалов, используемых при изготовлении частей несущей системы. Прежде всего вышесказанное касается лопастей несущего и рулевого винтов, упругой балки (торсиона).

Несущая система «Ансата» была разработана с использованием полимерных композиционных материалов (ПКМ). Обычно при освоении новых изделий разработчик передает серийному заводу директивную технологию на изготовление изделия. В нашем же случае (поскольку разработчик и изготовитель были одним предприятием) разработка рабочих технологических процессов, проектирование оснастки для изготовления опытных вертолетов производились специалистами КВЗ – сотрудниками отделов главного технолога, главного металлурга, технологических бюро цехов.

Так как на заводе опыт работы по изготовлению деталей из ПКМ был небольшой, нам всем приходилось осваивать новое производство. В создании несущей системы вертолета непосредственное участие принимали В.В. Нам (начальник отдела в ОКБ), Х.Ф. Аг-малетдинов (начальник лопастной бригады), А.И. Лысов (начальник бригады), В.А. Анто-хин (ведущий конструктор), Л.Н. Павлов (главный технолог), Я.К. Баширов (заместитель главного технолога), Ю.Н. Кузнецов (начальник отдела), конструкторы В.М. Антонов, Т.К. йнеев, Н.Б. Кротова, Г.И. Файзуллин, Р.Н. Залялов. Разработку и отработку технологических процессов производили В.В. На-рицын, М.В. Ржавина, В.Г. Назмеева, P.M. Габ-дулхаков, И.Е. Одноценова (отдел главного металлурга), П.А. Зубарев, Ю.А. Чудинов, технолог Ж.А. Егорычева (отдел 71).

Для освоения и изготовления деталей «Ансата» в цехах N«35 и №36 были созданы отдельные участки, установлено оборудование и необходимая оснастка. Освоение опытных изделий было начато в 1994 году.

В цехе №35 было освоено изготовление лопастей несущего и рулевого винтов, упругой балки, втулки несущего винта и других деталей из полимерных композиционных материалов. Большой вклад в освоение несущей системы вертолета внесли начальник цеха №35 Р.Г. Закиев, заместители начальника цеха А.Ш. Гареев, СВ. Канахин, П.И. Плотников, начальник техбюро В.М. Фролов, технологи А.Н. Чернов, Ф.М. Канаев, Д.С Ханифа-туллин, мастер В.А. Левкина, начальник БТК В.М. Богачев, контролер В.К. Гришина, рабочие В.Л. Котлов и А.И. Абдуллин.

В процессе освоения производства лопастей приходилось решать сложные задачи. Так, например, в цехе №30 произошло расслоение пакета торсиона между резиной и стеклопакетом. Была выяснена причина и приняты меры по ее устранению: заменили в конструкции сырую резину на вулканизированную. Таких примеров по уточнению конструкции и технологии можно привести много. На лопастях рулевого винта мы были вынуждены заменить пенопластовый заполнитель хвостового отсека на заполнитель из номекса.

Впервые на нашем заводе в процессе работы над «Ансатом» было освоено изготовление втулок несущего и рулевого винтов, автомата перекоса. Для этой цели в составе цеха №36 был организован участок по механической обработке деталей из ПКМ, лонжерона лопасти НВ, лонжерона лопасти РВ, торсиона, кожуха по сборке втулок несущего и рулевого винтов, а в цехе №2 участок изготовления автомата перекоса. Многое сделали для успешного выполнения задания начальник цеха N«36 Ф.А. Мингалеев, заместитель начальника цеха Р.А. Боговеев, начальник технического бюро Э.М. Сайфул-лин, технолог Ю.С Прокофьев, фрезеровщик Р.В. Афзалов. Были сложности и при обеспечении точности стыковки торсиона с переходником, переходника с лопастями.

В процесс освоения несущей системы вертолета большой вклад внесли сотрудники Центральной заводской лаборатории во главе с начальником Н.М. Мулюковым, отдела главного метролога во главе с начальником Е.М. Кутиным.

Для организации изготовления деталей и агрегатов, оперативного решения возникающих задач был создан технический совет под руководством заместителя главного инженера Ф.Х. Нетфуллова в составе главного металлурга В.В. Нарицына, заместителя главного металлурга М.В. Ржавиной, заместителя главного технолога Я.К. Баширова, начальника отдела 71 Ю.Н. Кузнецова, технолога отдела 71 Ж.А. Егорычевой, начальника отдела главного конструктора В.В. Нама, начальника лопастной бригады Х.Ф. Агма-летдинова с участием начальника цеха №35 Р.Г. Закиева, начальника технического бюро В.М. Фролова, начальника цеха №36 Ф.А. Мингалеева, начальника технического бюро З.М. Сайфуллина.

При освоении производства деталей несущей системы также возникали проблемы. На лопастях несущего винта было выявлено преждевременное разрушение стрингера в районе триммера, разрушение обшивки в районе триммера, разрушение обшивки в комлевой нервюре, недопустимая кривизна лонжерона в плоскости вращения.

В первоначальном варианте хвостовые отсеки лопастей рулевого винта были изготовлены с пенопластовыми заполнителями. И в первых же полетах пенопластовый заполнитель начал отклеиваться от обшивки. Было принято решение также заменить его на сотовый заполнитель из номекса.

…Работая над созданием несущей системы «Ансата», мы еще раз убедились в точности простой истины: дорогу осилит идущий, нет таких трудностей, которые нельзя преодолеть. Нужно верить в успех дела и профессионализм товарищей, тогда все получится.

Фагиль НЕТФУЛЛ0В, заместитель главного инженера по лопастному производству

Я помню, как это было!

Писать мемуары человеку, не «обремененному» особыми личными достижениями, не совсем удобно. Однако я не могу не рассказать (тем более, что об этом меня попросили более чем достойные люди), как рождался и становился «на ноги» вертолет «Ансат». Все события излагаются так, как они «смотрелись» с испытательного аэродрома Казанского вертолетного завода.

Впервые мы услышали об «Ансате» в начале 90-х годов, когда вертолета еще и на бумаге-то не было, по крайней мере, в окончательном виде. Вопросов к нам как к людям, практически связанным с техникой и ее эксплуатацией, было более чем достаточно. Мы сами были «темные», как лес. Знакомились и разбирались с канадскими двигателями PW206C. Много было непонятного: автоматика этих двигателей гораздо много-функциональнее той, с которой мы привыкли иметь дело (да простят меня ура-патриоты). Мы должны были, кроме того, «пробиться» к знаниям через английский язык, на котором были все описания двигателей. (Переводчик, не знающий техники, может перевести описание авиационной конструкции, как выкройки платья).

Как-то на техническом совещании в Санкт-Петербурге канадцы спросили, нужны ли двигателю автоматические ограничения или наши летчики будут выдерживать предельные режимы вручную? Пересказ баек бывалых летчиков о том, как в Сибири выдергивают из снега на подвеске примерзшую вязанку бревен с разгона снизу вверх, убедил канадцев, что этим русским волю давать нельзя. На вопрос, хватает ли нам мощности двигателей, было сказано, что хватает, но при отказе одного из них работающий двигатель не обеспечивает приемлемые характеристики вертолета. Через некоторое время нам предложили двигатель PW207K со значительно более мощными однодвигатель-ными режимами. Забота о своих доходах через заботу об успехе своего клиента – вот он, звериный оскал империализма.

В 1996-1997 годах пришло время набирать команду инженеров-испытателей. Помог всеобщий развал. Из ОКБ «Сокол» пришли А.В. Маркин и ВТ. Маслов. Первый занялся силовой установкой, трансмиссией и прочей механикой. Второму поручили совершенно неизвестный раньше «кусок» -дистанционное электронное управление, а заодно с ним и все, чем оно управляет, несущий и рулевой винты. Сложность этой работы заключалась в том, что разработчик системы (сначала аналоговой, а затем и цифровой) МНПК «Авионика» под предлогом сохранения своего ноу-хау не удосужился представить никаких описаний. Подозреваем, что просто писать некому было. Оставалось обходиться собственными умозаключениями по электросхемам и всякими обрывочными сведениями из законов управления и прочего. Но Маслов справился. Сейчас частенько конструкторы ходят к нему на консультацию, хотя должно бы быть наоборот. «Простыни» недостатков, отмеченных в испытаниях, проигнорированные теми, кому следует, приходится устранять сейчас, теряя на этом годы.

Большая проблема была с формированием системы бортовых измерений. Верхом совершенства в серийных испытаниях Ми-8 были доисторические бароспидогра-фы K2-71S (в народе – «копчушки») и вибрографы СВ-11. В особых случаях применялись оптические осциллографы К-12 или К-20, но необходимое количество параметров (а их сотни три) они не показывали, да и для обработки результатов пришлось бы набирать батальон сотрудников.

Радиотелеметрия была отменена сразу. Надежность ее среди заводских специалистов вызывала сомнение. А может быть, сыграло роль наше смутное представление о радиотехнике. Напрашивалась цифровая аппаратура. Тут было два варианта – Казанский авиационный институт или компания инженеров и механиков из филиала ОКБ им. М.Л. Миля. При всем уважении к науке было большое подозрение, что при выборе первого варианта мы получим только научные сентенции и объемные разработки на бумаге, и все. Выбрали второй вариант и не ошиблись.

Команда во главе с Андреем Цюйсманом по коробу поскребла, по сусекам помела и набрала на своих складах энное количество блоков из комплектов ГАММА-1101 и ГАММА-3101, из которых была собрана система бортовых измерений для первого «Ансата», а потом для второго и третьего. Чтобы уйти от старинных магнитофонов, сами собирали бортовые компьютеры, которые управляли всем комплексом и выдавали информацию на дисках. Потом приобрели в Петербурге новую ГАММУ-2110, которую еще пришлось долго «причесывать» под нужды вертолета. Гройс-ман до сих пор руководит службой бортовых измерений, которой приходится обслуживать до пяти вертолетов одновременно, причем на каждом из них идут разные виды испытаний: соответственно, различный и немаленький набор параметров и программ обработки. К сожалению, главный конструктор почему-то не считает себя причастным к проблемам регистрации результатов испытаний, впрочем, как и вообще к летным испытаниям.

Если мы более-менее разбирались в том, что делать с параметрами полета, управления, двигателей, то с прочностью опыт был нулевым. И тут нашли М.И. Герштейна. Хоть по образованию он электрик, но имел большой опыт по измерению, регистрации и обработке записей напряжений, вибраций и прочей высокочастотной непонятности. Герштейн оказался весьма продуктивным сочинителем бесчисленных протоколов и отчетов по прочностным испытаниям. С его помощью мы, старорежимные инженеры, от использования компьютеров как печатных машинок дошли до обработки полетных записей и изготовления всяких хитроумных графиков. Единственный его недостаток (не пьет) ему великодушно простили.

И наконец, очень ценным нашим приобретением оказался А.Е. Дей – экс-майор из военной приемки. Мало того, что он взял на себя все электро-, радио- и приборное оборудование. Он отлично разобрался в летных характеристиках вертолета, силовой установке и всех неэлектрических компонентах вертолета. Эта многостаночность позволила ему очень продуктивно участвовать в отработке ульяновской бортовой информационной системы контроля (БИСК). Он же на общественных началах написал исходный вариант руководства по летной эксплуатации, хотя этот документ является прерогативой главного конструктора. Впоследствии А.Е. Дей летал (и летает до сих пор) ведущим инженером на всех прототипах «Ансата» по многим программам вплоть до посадок на авторотации. С его приходом мое мнение о людях военной приемки резко изменилось к лучшему. Все эти люди работали по старинке, часто до ночи и по выходным. Однако и в редкое свободное время находились общие интересы: грибы, рыбалка, ну и другие, менее спортивные развлечения. Великий Паниковский сказал бы: «Это люди из раньшего времени, таких теперь нет, а скоро совсем не будет».

И вот в январе 1998 года первый «Ансат» выкатили на аэродром. Начинается отработка управления, отладка и тарировка системы бортовых измерений и всего, что есть на вертолете. Каждый день около 10 часов утра появлялся «папа». Так с легкой руки все причастные к «Ансату» называли В.Б. Кар-ташева – создателя и вдохновителя проекта вертолета. Если вертолет не напоминал муравейник, то первый подвернувшийся мелкий или крупный цеховой начальник получал свое. Папа был в курсе всех дел, и его разносы и указания не носили общевоспитательного характера. Он был связующим звеном между ОКБ, производством и летно-ис-пытательной станцией. После его ухода названные подразделения напоминают известную крыловскую троицу. Но зато все это теперь именуется стратегией.

Готовился первый запуск двигателей. Нажать на кнопку запуска доверили автору этих строк. Не могу утверждать, что взялся за дело с присущим мне хладнокровием, тем более, что запугивали со всех сторон. Вертолет был пришвартован в центре большой круглой клетки из стальных балок и двойной металлической сетки. Сейчас она зовется обезьянником, но девичья фамилия была «цирк», и внутри мне рисовался не кто иной, как Михаил Боярский с тиграми, которые на «ап» садятся у его ног. Предполагалось, что в случае, если начнут разлетаться куски лопастей или чего-нибудь еще, это что-нибудь не причинит вреда находящимся за забором. Оказалось, правда, что в этом случае или в случае пожара (наводнение не рассматривалось) тем, кто внутри, удрать некуда. Пришлось почти приоткрывать одну из огромных створок ворот.

Разработчики трансмиссии рассказывали, как испытываются новые редукторы. Стенды – дело дорогое и долгое. Во время всеобщего развала 90-х годов в качестве стенда использовался сам вертолет. Все, как у нас (или у нас, как у них). Всякие случаи возможны: местный перегрев, разрушение подшипников, зубьев шестерен, масляное голодание и тому подобное. Однажды, говорили, несущий винт вместе со втулкой оторвался от редуктора и ушел в автономный полет. Поэтому наблюдатели располагаются на почтительном расстоянии и за какой-нибудь защитой.

Наш редуктор был утыкан термопарами, датчиками вибраций, датчиками температуры и давления масла. Впрочем, другие системы вертолета тоже не были обделены вниманием. Все эти данные через ГАММУ поступали на бортовой компьютер, а оттуда по кабелю транслировались в бригадное помещение на другой компьютер. На мониторе этого компьютера ползли цветные столбики, которые были изначально зелеными, а при приближении параметров, которые они обозначают, к предельным значениям окрашивались в желтый, а потом и в красный цвет. Такую «елку» придумал наш программист Коля Агафонов. Сейчас такого уже cделать некому, ибо заводские финансисты не хотят содержать программистов, которые могли бы за счет автоматизации процессов обработки полетных данных значительно сократить трудозатраты и сроки. Предпочитается держать много людей с вилами и метлами, но с маленькой зарплатой. Запуск состоялся 26 апреля. Рядом со мной в кабине сидел Аркадий Дей, задачей которого было следить за показаниями приборов и за мной запускающим, чтобы не перепутал чего-нибудь с перепугу. Запуск двигателей на малый газ пошеа как говорится, штатно, чем все присутствующие были довольны, но требовали «продолжения банкета».

Следующим шагом нужно было выйти на полетные обороты несущего винта. На следующий день решили попробовать и это. Заботливые канадцы, имевшие опыт применения своих двигателей на многих вертолетах, загнали нам в электронные регуляторы двигателей функции медленного увеличения оборотов несущего винта от малого газа (65%) до полетного (100%).

Запустили двигатели на малый газ, прогрели их и, переглянувшись, «поехали» вверх. До 70% дошли нормально, дальше вертолет начало трясти, причем вибрация нарастала очень быстро. На 73% мой палец нажал тумблер перенастройки оборотов вниз, но было поздно. Сзади послышался удар, двигатели мы срочно выключили. Как выяснилось, экипаж оказался не готов к такому развитию событий. Достигнутая частота вращения рулевого винта оказалась резонансной, в результате роста вибраций лопнула одна из крепежных лапок рулевого редуктора вместе с корпусом, был сорван магнитофон, повреждены силовые элементы хвостовой балки.

И началась долгая и нудная борьба с резонансами. Винт вместе с новым хвостовым редуктором водрузили на собранный через коленку стенд и начали крутить его жигулевским мотором. В Петербурге нашли прибор для балансировки. Потихоньку увеличивая обороты, искали положение и величину балансировочных грузов. Победив вибрацию на одной частоте, тут же натыкались на резонанс на следующей.

Жигулевский мотор оказался несостоятельным по мощности. Сделан был другой стенд, уже с хвостовой балкой и 180-сильным ЗИЛовским мотором. На этом стенде сломали еще один редуктор. Мы на время из авиаторов превратились в автомобилистов. Мотор ревел, брызгал маслом и кипятком, но не мог выйти на нужные обороты, когда шаг винта приближался к максимальному.

Тем не менее рулевой винт кое-как был урезонен и опять поставлен на вертолет, правда, с двумя подкосами, подпирающими выходной фланец редуктора. «Ансат» уже выводился на полетные обороты без хвоста, а теперь благополучно вышел и с хвостом.

На вертолете нарабатывался ресурс трансмиссии. Я сидел в кабине по часу, потом по два, на дольше топлива не хватало. Чтобы не тратить время на заправку, Карташев дал команду поставить рядом с вертолетом два бака по 900 литров с Ми-8. Надо сказать, что он принимал не только подобные организационные решения, но и сугубо конструктивные, например, жесткий несущий винт, система дистанционного управления и многое другое. Если у нас появлялись какие-нибудь мелкие идеи, то самый простой путь их внедрить лежал через Карташева. Он с ходу их отметал, но после второго-третьего захода сживался с ними и кое-что продвигал в дело.

Вместе с нами, инженерами, опыта набиралась и бригада авиатехников. Пионерами тут были Анис Сираев (бригадир), Олег Со-фьин (инженер по эксплуатации), Андрей Миронов, Алексей Гончаров, Сергей Галимов. По мере того как все стоянки вокруг бригадного домика заполнялись «Ансатами», к работе подключались другие люди. Классу этих специалистов надо отдать должное. Так, например, Леша Гончаров неоднократно открывал мне глаза на такие вещи, до которых я своим умом не доходил.

В конце концов Валерий Борисович Карташев запретил нам с Деем появляться в кабине вертолета (нечего прохлаждаться, делом заниматься надо). Нас потихоньку сменили Маркин с Масловым, а потом очередь дошла и до авиатехников. Работали денно и нощно. Процессом с сигаретой в зубах авторитетно руководил Васильич (Маркин).

Жесткий рулевой винт еще раз дал о себе знать. Во избежание неприятностей в кабине был установлен индикатор вибраций на хвостовом редукторе. Однажды при резком увеличении вибраций двигатели были выключены. При осмотре оказалось, что из шести крепежных болтов втулки рулевого винта три уже лопнули. Этот винт какое-то время даже летал на втором прототипе вертолета, но в конце концов был заменен на шарнирный.

Специалистам, возможно, интересно будет прочитать историю определения угла опережения управления несущим винтом. Для неспециалистов поясняю, что при управлении несущим винтом тарелка автомата перекоса отклоняется в нужную сторону летчиком, в результате чего лопасти изменяют свой угол атаки. Однако вследствие инерции и других причин лопасть принимает нужный угол с некоторым запаздыванием и за это время успевает переместиться по вращению винта. Получается, что если летчик отклоняет ручку управления вперед, то конус винта и вертолет отклоняются вперед и вправо. Поэтому при наклоне ручки вперед тарелку автомата перекоса необходимо отклонить вперед и влево на определенный угол, который и является углом опережения. Этот угол устанавливается на Ми-8 механически, а на «Ансате» -соответствующими корректировками в дистанционном управлении.

Теоретиками угол опережения для «Анса-та» был определен как 45°, что показалось несколько сомнительным. А как его определить практически? Наука по этому поводу молчала. Московские авторитеты изъяснялись туманно. Советовали померить усилия в подкосах редуктора. Попробовали, ничего вразумительного не получилось. Тогда решили действовать доморощенным способом.

Всем известен шест с рулоном плотной бумаги на конце, которым пользуются для проверки соконусности лопастей. Концы лопастей красятся разными красками, которые оставляют след на бумаге при касании лопастей. Четырех человек с такими шестами расставили спереди, сзади и с боков по диаметру винта. Первую отбивку делали при нейтральном положении ручки управления, вторую -при отклонении ручки строго вперед или строго вбок. По разнице отпечатков и рассчитывали необходимый угол опережения.

На малом общем шаге было все хорошо, но при большом – лопасти рвали бумагу в клочья. На помощь пришла нижнетагильская радиотелеметрическая аппаратура, которую вовремя заказали. Аппаратура служила для снятия тензопараметров с вращающихся частей вертолета: втулки, вала винта и лопастей. В данном случае измерялся изгибающий момент на валу винта в двух плоскостях, создаваемый лопастями. Имея на записи какой-либо отметчик азимута, можно было рассчитать, в какую сторону гнется вал при отклонении ручки управления в известную сторону. Позже эта аппаратура была заменена на другую, с бесконтактным индуктивным съемом, которую предложил один умелец из Минска. Сейчас завод не желает иметь с ним дело, предпочитая солидные фирмы, которые не предлагают ничего, кроме накладных расходов в 1000%. А аппаратура вряд ли доживет до конца испытаний.

Таким образом был получен угол опережения управления, при котором отклонение ручки управления вперед давало отклонение вертолета тоже вперед, а не куда-либо еще. Он оказался равным 19°, то есть почти тот же, что и на Ми-8. Это к вопросу об изобретательстве велосипеда.

Этот угол был введен в систему дистанционного управления и летчики по этому поводу претензий не высказывали. Самое интересное, что при создании цифровой дистанционной системы управления этот определенный примитивно-приблизительным способом угол пытались корректировать по скорости полета на величину от 0° до 5°. Это к вопросу о том, что не нужно мудрствовать лукаво.

Последним номером был полет под куполом цирка на швартовочных тросах (куполом условно служил небосвод). Вертолет на обычной швартовке притянут к земле. В этом случае швартовочные тросы удлинили так, чтобы вертолет мог подняться на полтора метра. В кабину сел Витя Русецкий (ныне Виктор Михайлович, заслуженный летчик-испытатель России). Вертолет взлетел, и минуты три все наблюдали, как он неуклюже дергается, борясь с тросами. Все обошлось благополучно. Есть, конечно, сомнения в целесообразности и безопасности таких экспериментов, но появилась уверенность, что вертолет управляем.

Наконец получен начальный ресурс на трансмиссию, все системы вертолета доведены до рабочего состояния, система бортовых измерений выдает вразумительные записи, по которым можно анализировать процесс полета. Летом 1999 года на аэродром выкатили второй, летный, прототип вертолета. Все операции по отработке систем вертолета были уже знакомы и много времени не заняли.

Первый взлет вертолета состоялся 17 августа. Готовился он без всякой помпы во избежание незапланированного «эффекта». Вертолет выкатили на траву, Русецкий и Дей заняли места в кабине. После запуска и прогрева двигателей, убедившись, что все нормально, Дей оставил Русецкого один на один с новорожденным. Вертолет взлетел метров на пять, висел некоторое время затем начал перемещаться в разные стороны, разворачиваться влево и вправо, снижаться и набирать высоту и нормально приземлился. После осмотра вертолета полет был повторен. Авиационные люди могут посчитать рассказ незавершенным, если не сообщить, что день закончился в гараже у Русецкого. Гараж -просторный, но было тесновато.

На следующий день видеозапись полетов была представлена на МАКС-99 к удивлению высоких особ и конкурентов. Как говорится, дорого яичко ко христову дню. Потом были многие сотни испытательных полетов, но первый не забудется никогда.

Времена, когда легендарные главные конструкторы стояли у края взлетной полосы, наблюдая за своим детищем, остались в прошлом. Сейчас высокие заводские начальники посещают аэродром, только сопровождая еще более высоких начальников или в случае какого-нибудь ЧП, чтобы направить в нужное им русло поиск виноватых. Не видно желания (или умения?) довести «Ансат» до ума, хотя осталось совсем немного. Но это уже совсем другая история.

Эрик ЗИРНИС, ведущий инженер по летным испытаниям ЛИК Казанского вертолетного завода

В полете – надежен!

В мае-июне нынешнего года прошли эксплуатационные испытания легких вертолетов «Ансат» (№33015), Ка-226 и самолета СМ-92 «Финист», закупленных авиацией ФСБ России. В этих испытаниях принимала участие группа технической поддержки Казанского вертолетного завода в составе ведущего инженера А.А. Хасанзянова, летчика-испытателя А.К. Моисеева, инженера АЭРСО В.Г. Юматова, авиатехников И.И. Исхакова и A.M. Сулейманова, слесаря сборочного цеха А.Б. Захарова.

…Никто толком ничего не знал: куда, как и зачем летим. Известно было одно: из Йошкар-Олы отправляемся в Москву на смотр авиации федеральной службы, а затем наш путь лежит в направлении Северного Кавказа, а далее к Черному морю. Ни планов, ни программы полетов на тот момент никаких не было. Поэтому свой путевой дневник я сразу озаглавил (по аналогии с путешествием Швейка) «Наш с «Ансатом» анабасис». Швейк тоже знал только одно, что ему надо в Будейовицы, а как и каким образом туда попасть, не ведал. Однако в последующем наше путешествие все-таки приняло упорядоченный и организованный характер, и заголовок в дневнике я изменил.

Перед майскими праздниками быстро оформились в командировку, 12 мая вылетели в Йошкар-Олу. По приезде мы провели предполетный осмотр вертолета «Ансат». Погрузили на вертолет сопровождения техническую аптечку. На следующий день, 13 мая, вылетели в Москву для показа вертолета руководству авиации ФСБ. Полет проходил по следующему маршруту: Йошкар-Ола – Нижний Новгород – Владимир – Москва. «Ансат» в этом перелете пилотировали KBC А.К. Моисеев и штурман С. Совранчук (от ФСБ).

В Москве «прохлаждаться» не пришлось, 14 и 15 мая выполняли демонстрационные полеты. К сожалению, после второго полета на главном редукторе была обнаружена струйная течь масла: через 10 минут после посадки вертолета правый борт был залит маслом. Характер обрыва манжеты демонтированного дефектного привода редуктора показал, что устранить дефект, поставив новую манжету, не удастся. Руководством ОАО «КВЗ» было принято решение заменить редуктор.

После замены редуктора 21 мая на «Ансате» вылетел командующий авиации ФСБ генерал-лейтенант Н.Ф. Гаврилов, который совершил на нем эффектную посадку на авиационной выставке HeliRussia. Дальше над МКАДом «Ансат» пилотировал полковник Г.В. Куличков – начальник центра подготовки летчиков в Йошкар-Оле. Замечаний и дефектов не было, штатные системы вертолета работали нормально. Послеполетный осмотр также никаких проблем не выявил. Было принято решение в ближайшие дни вылетать в Каспийск, а затем в Махачкалу. Маршрут пролегал так: Москва (Внуково) – Липецк -Воронеж – Миллерово – Ростов-на-Дону -Элиста – Кизлярск – Каспийск – Махачкала. «Ансат» в этом перелете и в дальнейшем пилотировали КВС Г.В. Куличков и штурман С. Совранчук.

Вместе с вертолетом «Ансат» по маршруту отправились Ка-226, самолет СМ-92 и вертолет сопровождения Ми-8. В Ростове мы разделились: Ка-226 полетел в Сочи, все остальные – в Махачкалу. Во время перелета «Ансат» вел себя безукоризненно, отказов и замечаний не было. Были подтверждены данные РЛЭ по расходам топлива на крейсерской скорости. Вертолет уверенно преодолевал 300-400 км (с остатком топлива на момент посадки 100-150 литров).

В Дагестане на «Ансате» было выполнено несколько демонстрационных полетов для высших чиновников республики, руководства ФСБ Северного Кавказа и местных пограничников. Первого июня вертолет был продемонстрирован Президенту Республики Дагестан Муху Алиеву. Вертолет руководству республики понравился. Были высказаны пожелания о его приобретении. Пограничная служба Дагестана также высоко оценила маневренные свойства «Ансата». В одном из полетов пилот Г.В. Куличков, обнаружив с воздуха катер с браконьерами, заставил нарушителей остановиться. После того как ошеломленные рыбаки заглушили двигатели (за катером тянулась сеть, полная рыбы), «Ансат», сделав круг, продолжил выполнение полета.

Второго июня в 08.30 наш вертолет в сопровождении боевого Ми-8МТ вылетел в горы. Полет проходил на высоте 2000-3000 метров. Местом посадки была выбрана база пограничных войск на высоте 1800 метров, расположенная на краю пропасти рядом с живописнейшим водопадом и поселком. Рядом с водопадом были видны остатки стен замка, принадлежавшего, как говорили «аборигены», легендарной царице Тамаре.

Перед полетом на более высокие площадки провели испытания по возможности висения вертолета с различным взлетным весом, как в зоне влияния земной поверхности, так и вне зоны влияния. Эти испытания полностью подтвердили данные, заложенные в РЛЭ. На высоте 1800 метров при Тнв = +18 °С вертолет со взлетным весом 3000, 3300 и 3500 кг устойчиво висит и в зоне, и вне зоны влияния земли, причем имеются еще запасы по мощности.

Обнадеженные результатами испытаний, мы вылетели в сторону следующей площадки. На высоте 2900 метров над уровнем моря совершили посадку, выключили двигатели. Через пять минут снова включили, запуск произошел стандартно. Затем выполнили висения со взлетным весом 3300 кг. На этой высоте снова были подтверждены диаграммы РЛЭ, также выяснилось, что у «Ансата» есть еще запасы мощности.

Пятого июня вылетели из Дагестана в сторону Черного моря по маршруту Махачкала – Буденновск – Ставрополь. К сожалению, перелет в Сочи был отменен из-за работы в регионе градобойных орудий. Жаль, потому что нам не удалось полетать в районе Черного моря, где были интересные площадки высотой 3500 м. Обидно, что «Ансату» не удалось поработать вместе с Ка-226, а думаю, что это было бы интересно и полезно.

Восьмого июня вылетели в сторону Эльбруса для выполнения посадок на высокогорных площадках 2500 и 3000 метров. Выше площадок мы здесь не нашли. «Ансат» опять проявил себя с лучшей стороны. Были совершены посадки один раз на высоте 2500 метров и два раза на высоте 3000 метров. Причем одна из площадок на высоте 3000 метров была ограничена с боков препятствиями. Посадку совершали на наклонную поверхность, имеющую форму седловины. Характер поверхности (сыпучая галька размером 10x10 см) на этих площадках не позволил выключить двигатели, и пилотам в течение нескольких минут (за это время мною были сделаны снимки вертолета с разных ракурсов) приходилось удерживать вертолет шагом от скатывания. Отмечаю в этих полетах явное преимущество, с точки зрения устойчивости на неровной площадке, лыжного шасси перед колесным. Испытания также подтвердили номограммы РЛЭ.

Десятого июня мы вылетели домой: Ставрополь – Сальск – Волгоград – Саратов -Саранск – Йошкар-Ола. Этот перелет также прошел благополучно. В общем, за месяц работы в отрыве от базы «Ансат» пролетел 5000 км практически без замечаний.

Хочу также сказать, что незадолго до полетов по европейской части России, в период с 6 ноября 2008 года по 16 апреля 2009 года, были проведены государственные испытания военного вертолета «Ансат» с колесным шасси общей наработкой более 20 часов, выполнены перелеты по маршрутам: Казань – Нижний Новгород -Москва (Чкаловская – Кубинка) и обратно.

Во всех этих полетах и «Ансат» N"330015, и «Ансат» ПТ-04 отмечены летчиками как летучий вертолет, с хорошими возможностями. Первоначальное недоверие к электронному управлению вертолета исчезает и забывается достаточно быстро. Отказов КСУ в этих испытаниях не было ни разу. Эргономика кабины удачная за исключением ручного управления двигателей. Система индикации штатных систем вертолета в кабине летчиков современная и замечаний тоже не вызывает.

В заключение повторю самое главное: «Ансат» получился летучим, он надежен в полете.

Азат ХАСАНЗЯНОВ, ведущий инженер ЛИК ОАО «КВЗ»

Виктор Русецкий. Летчик и Испытатель

Мы нарочно написали каждое слово в этом словосочетании с большой буквы. Потому что человек, о котором сейчас пойдет речь, не просто профессиональный летчик-испытатель. Он – Летчик с большой буквы, родившийся, видимо, с талантом авиатора в крови, он – Испытатель с большой буквы, который все самое трудное и рискованное берет на себя. Жизнь испытывала и испытывает Виктора Русецкого на прочность, а он – ее. В апреле нынешнего года Русецкому исполнилось 50 лет. Юбилей, однако! А в августе – новая дата, имеющая непосредственное отношение к этому летчику: 10 лет назад, 17 августа 1999 года, именно Виктор Русецкий первый раз поднял в небо вертолет «Ансат», спроектированный и построенный на Казанском вертолетном заводе.

Начнем с вопроса: чем отличается хороший испытатель вертолетной техники от просто хорошего летчика, что он должен уметь? Он должен уметь испытывать вертолеты – первый и самый явный ответ. А что это такое – умение испытывать вертолеты? Талант? Профессиональное мастерство? Особый склад характера? Все это и даже больше. Известно, что хороший летчик иногда замечает в полете то, что не фиксируют приборы, и это качество нужно прибавить к вышеперечисленным. Разумеется, необходимо добавить смелость, решительность, техническую грамотность. Может ли один человек обладать всеми этими качествами? Может, если его зовут Виктор Михайлович Русецкий.

Заслуженный летчик-испытатель Российской Федерации, летчик-испытатель 1 класса, заместитель начальника летно-испыта-тельного комплекса по летной службе Казанского вертолетного завода В.М. Русецкий родился 15 апреля 1959 года в белорусском поселке Дружба. Окончил Сызранское высшее военное авиационное училище, потом служил летчиком-испытателем в Приволжском военном округе.

На Казанском вертолетном заводе Виктор Михайлович работает с июня 1988 года. Пришел он на завод летчиком-испытателем 5 класса. Прирожденные способности, помноженные на незаурядное трудолюбие, преданность профессии позволили ему быстро повысить свою профессиональную квалификацию: в 1999 году он уже летчик-испытатель 1 класса, старший летчик-испытатель, заместитель начальника ЛИК.

Нет, кажется, таких типов отечественных вертолетов, которые бы Русецкий не освоил. Виктор Михайлович провел испытания восьми первых модифицированных вертолетов семейства Ми-8/Ми-17, в том числе Ми-17, Ми-8МТВ-5, Ми-172. В общей сложности он выполнил испытания более 450 вертолетов, 350 раз поднимался в воздух в качестве командира экипажа. В 1997-1998 годах Виктор Русецкий впервые в практике вертолетостроения выполнил полную программу лет-но-конструкторских испытаний Ми-8МТВ, адаптированного для полетов ночью на предельно малых высотах с применением отечественных очков ночного видения 0НВ-1. Использование 0НВ-1 позволило значительно расширить летные возможности машины, благодаря чему она была принята на вооружение российской армии. Свое мастерство высококлассного пилота Виктор Михайлович в очередной раз подтвердил в ходе проведения прочностных испытаний вертолета Ми-17-1В, оборудованного пятитонной внешней подвеской.

Нет, кажется, таких ситуаций в полете, которые заставили бы Русецкого хоть на мгновение растеряться, утратить контроль над машиной и над собой. Напротив, в трудные моменты он действует особенно грамотно и хладнокровно: в его почти тридцатилетней профессиональной биографии нет летных происшествий. А ведь общий налет Виктора Михайловича составляет 6000 часов, из них испытательный – 2700 часов.

В 2000 году решением президиума Международного авиационного комитета В.М. Русецкому был выдан сертификат на проведение летно-конструкторских испытаний «Ансата» в качестве ведущего летчика-испытателя. В процессе освоения этого вертолета смелость и талант летчика-испытателя высшего класса Виктора Русецкого проявились особенно ярко. При испытаниях вертолета, явившегося новацией для российского авиастроения (достаточно сказать, что на этой машине впервые в истории отечественного вертолетостроения применена электрическая дистанционная система управления и жесткая бесшарнирная втулка несущего винта из композиционных материалов), возникали нештатные ситуации, преодолевая которые, Виктор Михайлович неоднократно проявлял самоотверженность и героизм.

Так, 5 августа 2001 года при выполнении испытательного полета на опытном вертолете «Ансат» (прототип 02) на скорости 240 км/ч произошло разрушение подкоса крепления штанги ДУАС. Только мгновенная реакция, выдержка и продуманные действия В.М. Русецкого (он с воздуха выбрал площадку и выполнил аварийную посадку) позволили избежать катастрофы. При выполнении 19 июня 2003 года полета по программе прочностных испытаний прототипа «Ансата» сработала сигнализация: «Пожар левого двигателя». Виктор Михайлович своевременно включил систему пожаротушения и посадил вертолет. Благодаря его самообладанию, решительным и технически грамотным действиям был предотвращен пожар, возникший из-за попадания горячих газов через трещину в сварном шве выхлопного патрубка в отсек двигателя.

В очередном полете пятого прототипа «Ансата» (на нем впервые была установлена цифровая система управления КСУ-А) при подключении цифрового вычислителя на ви-сении вертолет утратил управляемость. Проявив недюжинное мужество и летный талант, Русецкий смог сбалансировать машину и посадить ее.

Выполняя испытательные полеты на «Ансате», Виктор Михайлович внес ряд конструктивных предложений существенно улучшивших потенциальные возможности машины. В результате успешного и своевременного завершения им комплекса испытаний на «Ансат» был получен сертификат типа Авиарегистра МАК, что позволило коллективу КВЗ уже в декабре 2004 года приступить к серийному выпуску легкого многоцелевого вертолета. Первые три машины, изготовленные на экспорт в Южную Корею, было доверено испытать Виктору Михайловичу. Он отлично справился с порученным делом, обеспечив выполнение контракта в намеченные сроки.

В июне 2005 года В.М. Русецкий провел серию испытаний системы пожаротушения фирмы Simplex, изготовленной специально для «Ансата». Впервые на этом типе вертолета были проведены испытания и отработана методика забора воды из водоема с режима висения, которая затем вошла в «Руководство по летной эксплуатации» и уже успешно используется на практике. В это же время Русецкий выполнил первый полет на новом опытном вертолете «Ансат-РЦ» (разведчик-целеуказатель), а в августе 2005 года на Международном авиасалоне МАКС-2005 этот вертолет был по достоинству оценен руководством России. Надо отметить, что как наиболее подготовленный летчик, способный лучше других показать и раскрыть достоинства отечественной авиационной техники, Виктор Русецкий неоднократно участвовал в престижных международных авиасалонах не только в нашей стране, но и за рубежом, выполнял сложнейшие показательные полеты, которые во многом способствовали росту престижа и популярности российской вертолетной техники.

Виктору Русецкому всегда можно доверить выполнение наиболее сложных и даже рискованных заданий: в марте 1994 года, например, он блестяще выполнил операцию по спасению людей, оказавшихся в снежном плену на автотрассе Казань – Набережные Челны. Он единственный из вертолетчиков поднялся в воздух в сложнейших метеоусловиях, при ограниченной видимости и сильном ветре, и в итоге спас около ста человек. Летом 1999 года Виктор Михайлович, продемонстрировав редкое мастерство, установил с ювелирной точностью 300-килограммовый крест, сорванный ураганом с 76-метровой колокольни Раифского монастыря недалеко от Казани. Также ему была доверена установка 3-тонного минарета на мечеть высотой 30 метров в городе Булгар.

За образцовое исполнение своих служебных обязанностей Виктор Михайлович неоднократно отмечался благодарностями руководства предприятия и республики. Он награжден медалями «За безупречную службу» Ш степени и «70 лет Вооруженных Сил СССР», знаком «Отличник воздушного транспорта». В 2007 году ему присвоено звание «Заслуженный летчик-испытатель Российской Федерации». Высокое звание, но Русецкий может смело похвастаться еще одним: все, кто знает Виктора Михайловича, в один голос называют его летчиком от Бога и, что немаловажно (а может быть, так же важно!), настоящим мужиком (наверное, этому определению трудно найти какую-то замену).

Его «настоящность», если так можно сказать, состоит в колоссальной работоспособности, нежелании прятаться за спины других в трудную минуту, в умении принимать решение самостоятельно и брать ответственность на себя, отстаивать свое мнение уверенно, взвешенно, достойно. Не унижаться перед чинами и званиями, не мельчить, не лезть через головы других, не делать карьеру ради карьеры. А ДЕЛАТЬ ДЕЛО. Единственное ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ. Русецкого ценят за то, что порядочность и честность для него – не громкие слова, а те принципы, по которым он живет всю жизнь. Словом, летчик-испытатель 1 класса Виктор Русецкий – очень классный не только летчик, но и человек.

…Хороший возраст 50 лет. Многое позади и очень многое впереди! Виктор Русецкий уже вошел в историю отечественного верто-летостроения как летчик, давший путевку в небо новой машине – вертолету «Ансат». Но история продолжается, и на ее страницах всегда есть место новым делам и подвигам.

Наталья КРАЕВА

Вместе с самого начала

ОАО «Ульяновское конструкторское бюро приборостроения» (ОАО «УКБП») участвует в программе по созданию вертолета «Ансат» с того момента, когда новому детищу казанских вертолетостроите-лей понадобилась «начинка» -соответствующее оборудование. Символично, что 10-летие первого полета вертолета «Ансат» практически совпало с юбилейной датой и в жизни нашего предприятия, которому в мае нынешнего года исполнилось 55 лет. Если проводить аналогию с возрастом человека, то период участия ОАО «УКБП» в проекте «Ансат» пришелся на самые зрелые и плодотворные годы в деятельности конструкторского бюро.

Решение взяться за «Ансат» было предопределено всей многолетней деятельностью УКБП по созданию высокоточного аэрометрического оборудования, а впоследствии и многофункциональных систем отображения пилотажно-навигационной и бортовой информации. Начиная с 60-х годов прошлого века в УКБП проводятся научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по изысканию новых методов восприятия, измерения и индикации малых (включая околонулевые) воздушных скоростей полета, продольной и поперечной составляющих вектора скорости, углов скольжения.

На предприятии разрабатывались специализированные приемники полного и статического давлений, включая приемники, устанавливаемые на лопасть несущего винта, датчики вектора воздушной скорости, датчики углов атаки и скольжения, а также системы их обогрева. Эти работы велись при активном участии Казанского филиала МВЗ им. М.Л. Миля и научном сопровождении ЛИИ им. М.М. Сомова, Казанского авиационного института. Большой вклад в создание научно-технического задела внесли специалисты УКБП – выпускники КАИ А.Г. Мустафин, Л.С Кудрявцев, А.И. Завалихин, Ю.А. Тепанов, Н.Н. Макаров, А.П. Макаренко, О.Н. Новоселов, Л.Н. Андреева и другие. Большинство работ защищены авторскими свидетельствами. Для эффективного решения поставленных задач было сформировано научно-техническое направление по аэрометрии, включающее специализированные тематические конструкторские бригады по разработке приемников воздушных давлений, систем воздушных сигналов, систем ограничительных сигналов, указателей скорости и высоты с цифровым выходом и других систем для вертолетов.

Большой опыт УКБП в разработке бортового оборудования для вертолетов, высококвалифицированные специалисты, база для опытного и серийного производств (УППО, ныне ульяновское ОАО «Утес») и, наконец, территориальная близость стали определяющими факторами при выборе Казанским вертолетным заводом партнера по разработке и серийному выпуску авио-ники для «Ансата».

Окончательное решение об участии уль-яновцев в создании вертолета принимали руководитель проекта В.Б. Карташев и генеральный директор КВЗ А.П. Лаврентьев после детального изучения всех вопросов. Договорились об условиях взаимовыгодного сотрудничества быстро: руководители обоих предприятий – выпускники КАИ разных лет, а каисты умеют понимать друг друга с полуслова. Результатом было оформление двустороннего «Соглашения о сотрудничестве…», где были оговорены порядок и сроки проведения работ, а также основные принципы разделения рисков.

По большому счету в техническом и технологическом плане УКБП было полностью готово к участию в программе разработки авионики для вертолета «Ансат», так как на предприятии был успешный опыт решения задач по разработке системы электронной индикации, бортовой системы контроля параметров двигателя и другого общесамолетного оборудования, приборов и систем аэродинамической группы для самолетов.

Однако перед разработчиками встала задача создания малогабаритных систем. Так, с учетом специфики вертолетного оборудования была вновь разработана малогабаритная система воздушных сигналов CBC-B2-A, а для бортовой системы контроля – малогабаритные индикаторы на ЖК-панелях с размерами экрана 4x5 дюймов.

Конечно, решение технических вопросов, направленных на снижение малогабаритных характеристик и улучшение тактико-технических показателей изделий, невозможно без освоения и внедрения новых технологий. И здесь нужно отметить, что создание авионики для вертолета «Ансат» происходило на фоне технического и технологического перевооружения предприятия.

Относительно финансовых вложений в проект важно отметить, что «Ансат» разрабатывался КВЗ за счет собственных средств, отчисляемых из прибыли завода. Соответственно, схема финансирования опытно-конструкторских работ по созданию авионики для «Ансата» в УКБП должна быть такой же.

В целом можно с уверенностью сказать, что участие УКБП в программе создания вертолета «Ансат» сыграло значительную роль в развитии предприятия, по большей части его вертолетного направления. Впервые перед ульяновскими приборостроителями была поставлена задача по разработке и установке на вертолет не только отдельных датчиков и приборов, а комплекса бортового оборудования. Он включал в себя бортовую информационную систему контроля БИСК-А-1, информационный комплекс высотно-скоростных параметров ИКВСП-А, указатель скорости с цифровым выходом УСВИЦ-350; высотомер механический с цифровым выходом ВМЦ-10, приемник воздушных давлений с компенсацией ПВД-К4, систему табло аварийной и уведомляющей сигнализации СТАУС-1; систему внутрикабинного освещения СВКО-5, табло светосигнальные ТСК-4, ТС-11.

Это оборудование фактически определило облик приборной доски вертолета. Поскольку на вертолете «Ансат» устанавливается канадский двигатель с электронным регулятором и выходом на индикацию в «цифре», то впервые для вертолета была разработана цифровая бортовая информационная система контроля, осуществляющая полный контроль и отображение параметров и режимов работы двигателей, а также всего общевертолетного оборудования.

Естественно, что при таком объеме новых решаемых задач не могло не сложиться тесное сотрудничество с создателями вертолета, в особенности при разработке системы БИСК-А. Эта система разрабатывалась в тесном взаимодействии с ведущими специалистами КВЗ. Мы вместе набирались опыта, обогащая друг друга знаниями, имеющимися у каждой из сторон.

С момента первого полета вертолета «Ансат» ОАО «КВЗ» и ОАО «УКБП» (как разработчик большей части бортового оборудования) непрерывно проводили работы по разработке модификаций для различных заказчиков (ВВС, ФСБ, гражданская авиация, зарубежные заказчики).

Однако ключевой модернизацией «Ансата» считаю создание совместно с ОАО «КВЗ» первой и пока единственной в России полностью «стеклянной» кабины экипажа, что явилось важнейшим шагом в интеграции бортового оборудования вертолета и существенно повысило конкурентоспособность машины на мировом рынке. Первые два таких вертолета в настоящее время успешно эксплуатируются авиацией ФСБ.

В основу интеграции информационно-управляющего поля кабины этого вертолета легли системы СЭИ-А и БИСК-А-1, а также принципиально новая система резервных приборов ИСРП-3, заменяющая собой все требуемые авиационными правилами приборы пилотажно-навигационной «резервной группы»: указатель приборной скорости (УС), высотомер (ВМ), авиагоризонт (АГБ), вариометр (BP) и индикатор магнитного курса (КИ-13).

Специально для вертолетов первоначальной подготовки «Ансат-У» ОАО «УКБП» разрабатывает технический проект по построению на основе ЖК-индикаторов универсального рабочего поля с возможностью выбора вида отображения: «традиционного» (отображение шкалы электромеханических приборов) и в концепции «стеклянной» кабины, позволяя таким образом легко «подстроить» учебный процесс как под действующий парк винтокрылых машин (Ми-8, Ми-24), так и под современные боевые вертолеты (Ка-50, Ка-52, Ми-28Н).

Стоит отметить, что все светотехнические изделия, электромеханические приборы, ЖК-индикаторы и т.п., поставляемые ОАО «УКБП», имеют модификации для вертолетов специального назначения, адаптированные к работе экипажа с очками ночного видения (ОНВ).

По требованию заказчика, ОАО «УКБП», основываясь на опыте работ по разработке самолетных систем индикации, сигнализации и контроля, готово провести комплекс работ по сертификации аппаратуры и программного обеспечения по требованиям FAA, EASA, документов DO-160, D0-178B, D0-254.

Для обеспечения входного контроля оборудования и сопровождения в эксплуатации вертолетов ОАО «УКБП» разработана наземная автоматизированная система контроля НАСК-А, прошедшая все необходимые виды испытаний, ее первый образец поставлен в ОАО «КВЗ». При проектировании данной системы в нее изначально были заложены возможности наращивания функций, в первую очередь с целью охвата проверками оборудования других производителей, что позволяет использовать ее при обслуживании парка вертолетов Ми-8/17, Ми-38.

В последнее время нами проводятся целевые работы по созданию базового комплекса бортового оборудования (КБО) для вертолета с целью обеспечения выполнения полетов как по правилам визуальных полетов (ПВП), так и по правилам полетов по приборам (ППП), а также стендовой базы для отработки КБО и сопровождения его в эксплуатации. Одной из подсистем разрабатываемого КБО станет система управления общевертолетным оборудованием (СУОВО), которая позволит автоматизировать все процессы, ранее выполнявшиеся экипажем вручную. Это даст возможность свести к минимуму вероятность ошибок при их выполнении и увеличит резерв внимания экипажа для решения боевых задач. Составной частью СУОВО станет высокоинтегрирован-ный верхний потолочный пульт (ВПП), построенный на основе самой современной элементной базы и прогрессивных технологий. Внедрение такого комплекса мы считаем ближайшей нашей с ОАО «КВЗ» задачей для дальнейшего успешного продвижения этого замечательного вертолета на российский и зарубежные рынки.

Николай МАКАРОВ, генеральный директор ОАО «УКБП»

«Ансат» соединяет регионы

О возможном участии коллектива конструкторского отдела Уральского филиала фирмы «Камов» в работе по программе «Ансат» я узнал в августе 1993 года от руководителя Уральского авиационного научно-технического центра «Вертолет» И.Н. Соколовского- Тот, в свою очередь, получил предложение поучаствовать в работе над «Ансатом» от С.А. Михайлова – руководителя инженерного центра «Омега», доцента кафедры строительной механики летательных аппаратов КАИ.

С августа по октябрь 1993 года И.Н. Соколовский подбирал коллектив, способный выполнить проектно-конструкторские работы по новому вертолету, рассматривались их возможный объем и тематика. Постепенно будущий фронт работ УАНТЦ «Вертолет» стал наполняться конкретным содержанием. Научно-техническому центру поручалась разработка несущей системы «Ансата» (втулка и лопасти несущего и рулевого винтов, включая технологию их изготовления), автомата перекоса, полозкового шасси, оперения. При этом разработки должны были сопровождаться расчетами нагрузок, балансировки, устойчивости и управляемости, отстройки от флаттера и земного резонанса. Кроме самих агрегатов, предполагалась разработка под них испытательных стендов и программ стендовых испытаний. Основное требование – обеспечение соответствия вертолета (с указанными агрегатами) требованиям АП-29 категории «А».

Для выполнения намеченных задач И.Н. Соколовский привлек специалистов фирмы «Камов» и ее уральского филиала. Работы возглавили А.Г. Сатаров (конструкторская разработка несущей системы и автомата перекоса), Б.П. Наумов (разработка технологии изготовления несущей системы), И.П. Назаров (разработка полозкового шасси), В.В. Нам (разработка оперения) и В.И. Овчинников (проектно-расчетные работы по определению кинематических характеристик управления, нагрузок, устойчивости и управляемости, отстройки от флаттера и земного резонанса).

Административно-финансовое руководство всеми вышеназванными работами возглавил И.Н. Соколовский. Руководители отдельных направлений сами должны были подбирать исполнителей, они же отвечали за конечный результат перед общим начальником. Безусловно, самым опытным специалистом и лидером всей команды был А.Г. Сатаров, работавший в молодые годы (ко времени начала работ по проекту «Ансат» ему уже было более 70 лет) начальником отдела технических проектов в ОКБ Н.И. Камова и бывший его единомышленником и соратником.

Первая встреча А.Г. Сатарова с В.Б. Карта-шевым и другими заинтересованными лицами состоялась 10 октября 1993 года в Казани. В обсуждении вопроса участвовали С.А. Михайлов, В.А. Павлов (заведующий кафедрой СМЛА КАИ), А.И. Степанов (главный конструктор вертолетного завода), В.В. Двоеглазов (ведущий конструктор проекта «Ансат»). В тот день особенно подробно обсуждались вопросы конструктивного исполнения несущей системы и, в частности, втулки несущего винта. А.Г. Сатаров предложил для «Ансата» и представил коллегам на обсуждение образцы резиново-пластиковой упругой рессоры-тор-сиона – главного элемента перспективной втулки. Конструктивная схема такой втулки была запатентована им (в соавторстве с коллегами) еще в 1987 году. К тому времени подобная втулка меньших размеров успешно прошла стендовые прочностные испытания в Уральском филиале фирмы «Камов». Результаты испытаний подтвердили работоспособность и приемлемый ресурс такой втулки. В.Б. Карташев это предложение принял (в варианте карданного крепления упругой втулки к валу несущего винта), но с дополнительной проработкой возможности создания варианта с жестким креплением втулки к валу. Были ориентировочно определены этапы и сроки выполнения работ, порядок их финансирования которые позже оформились в договорные отношения между УАНТЦ «Вертолет» и ИЦ «Омега», осуществлявшим научно-техническое сопровождение всего проекта «Ансат».

Все работы разбили на три этапа: первый – разработка техпредложения, второй -разработка эскизного проекта и третий -разработка рабочей конструкторской и технологической документации. Только по стендам по мере проработки агрегатов работа выполнялась в один этап: сразу выпуск рабочей конструкторской документации. На этапе создания техлредложений работы выполнялись не по техзаданиям, а по исходным данным, утвержденным руководителем проекта В.Б. Карташевым. К последующим этапам уже оформлялись соответствующие технические задания (отдельно или как приложения к договорам).

Первым (в декабре 1993 года) было разработано техпредложение на несущий винт с упругой втулкой на карданном подвесе. По результатам параметрических аэродинамических расчетов под двигатель PW-206 (с учетом анализа статистических данных) был предложен несущий винт диаметром 12 м, рулевой – 2,2 м. При этом максимальную взлетную массу вертолета для увязки всех проектных параметров предлагалось принять величиной 3600 кг вместо 3300 кг. На совместном обсуждении техпредложения были согласованы и утверждены к дальнейшему проектированию несущий винт диаметром 11,5 м и максимальное значение взлетной массы 3300 кг.

В связи с болезнью А.Г. Сатарова окончание разработки техпредложения на рулевой винт затянулось, оно было выдано лишь в мае 1994 года. Конструктивно втулка рулевого винта была также исполнена с упругими рес-сорами-торсионами. Забегая вперед можно отметить, что в натурных испытаниях такая конструкция оказалась недостаточно работоспособной. Наверное, возможно было довести ее до рабочего состояния, но в отсутствие опытного идеолога (А.Г. Сатаров к тому времени умер) от этого пришлось отказаться. В настоящее время на «Ансате» стоит обычный шарнирный рулевой винт, который также разработал коллектив УАНТЦ «Вертолет».

Кроме предложения по рулевому винту, центр проработал и выдал предложение на фенестрон, которое при всестороннем рассмотрении и сравнении с рулевым винтом было отклонено в пользу рулевого винта.

В работе по несущей системе (включая втулку и лопасти НВ, рулевой винт) самое активное и непосредственное участие принимал инженер фирмы «Камов» В.П. Пивоваров. Им также разработана конструкторская документация на лопасть несущего винта, рулевой винт и автомат перекоса. На этапе рабочего проектирования при оформлении окончательной рабочей конструкторской документации ему помогали изготавливать деталировочные чертежи инженеры-конструкторы фирмы «Камов» Е.А. Зуев и А.В. Михайлов. К разработке оперения, а также стендов и программ стендовых испытаний были привлечены инженеры-конструкторы филиала фирмы «Камов» В.В. Нам, А.Ю. Пер-минов, С.А. Сударь, В.В. Букреев, СЛ. Г^ицев-ский, О.Е. Кириллов и А.Ю. Заханевич.

Расчетное сопровождение разработок также выполняли специалисты Уральского филиала фирмы «Камов»: В.И. Овчинников (руководитель работ), О.Е. Кириллов, В.В. Ляшенко, Н.С. Липень. Все расчетные работы выполнялись в тесном взаимодействии со специалистами КВЗ, ИЦ «Омега», ЗАО «Аэромеханика», МНПК «Авионика», ЦАГИ.

Разработанные математические модели полета вертолета (авторы В.И. Овчинников и О.Е. Кириллов) и проведенные расчеты показали, что со втулкой на карданном подвесе вертолет имеет неприемлемые характеристики управляемости. Поэтому в 1995 году было принято решение о разработке втулки с жестким креплением к валу НВ (с теми же рессорами-торсионами). Такая втулка также была оперативно разработана В.И. Пивоваровым.

Одновременно с конструкторской документацией на несущую систему разрабатывалась (применительно к условиям Казанского вертолетного завода) и технологическая документация. Руководил работами Б.П. Наумов.

Разработка полозкового шасси выполнялась специалистами фирмы «Камов» под руководством И.П. Назарова. Первоначально шасси было спроектировано и изготовлено на КВЗ из пластика. Однако при первых же наземных испытаниях такое шасси сломалось. Чтобы исключить подобное в будущем, понадобилась достаточно длительная доводка как конструкции, так и технологии изготовления шасси. Из-за отсутствия времени работа по пластиковому шасси была прекращена, и на вертолет было установлено обычное металлическое шасси.

Пожалуй, самый неприятный «сюрприз» преподнес рулевой винт с рессорами-торсионами. При наземных гонках первого прототипа вертолета (май 1998 года) возникли интенсивные вибрации рулевого винта, что привело к поломке хвостового редуктора. Анализ результатов испытаний показал: втулка винта в плоскости вращения имеет недостаточную жесткость, что в сочетании с недостаточно жестким валом РВ приводит к возникновению вблизи рабочих оборотов апериодического резонанса. Пришлось срочно увеличить диаметр вала, а также жесткость крепления хвостового редуктора за счет введения дополнительных подкосов. Такие конструктивные доработки позволили сдвинуть резонансную зону за рабочие обороты и обеспечить подготовку вертолета к началу летных испытаний. Однако в дальнейшем во избежание повторения резонанса от рессор-торсионов на рулевом винте пришлось отказаться и срочно спроектировать новую шарнирную втулку, которая с небольшими изменениями стоит на «Ансате» и в настоящее время.

В процессе работы над проектом добавлялись новые темы и объемы работ. В 1996 году было принято решение о создании для вертолета цифровой комплексной системы управления КСУ-А, и для отработки системы на этапе синтеза законов управления потребовалась полная нелинейная математическая модель полета вертолета. Такая модель была разработана УАНТЦ «Вертолет» всего за три месяца (авторы В.И. Овчинников, О.Е. Кириллов) и протестирована в ЦАГИ. Эта модель послужила и служит до сегодняшнего времени для определения динамических характеристик вертолета при стендовых испытаниях КСУ-А, в том числе она была использована при госиспытаниях вертолета «Ансат-У».

Проведенные еще в 1994-1996 годах расчеты нагрузок на агрегаты вертолета, в частности, на валы главного и хвостового редукторов позволили своевременно усилить их конструкцию. И как показала практика эксплуатации вертолетов, это было совершенно правильное решение. Оно позволило непрерывно увеличивать начальный назначенный ресурс редукторов и взлетный вес вертолета (с 3300 до 3600 кг), как это было определено еще в 1993 году в первом техническом предложении на несущую систему.

Виктор ОВЧИННИКОВ, заместитель главного конструктора ОКБ КВЗ

О делах "сердечных"

Известно, что двигатель – это сердце любого вертолета. От того, насколько ровно и долго оно будет биться, зависит, насколько долго проживет машина, насколько плодотворно она будет трудиться. Создатели «Ансата» с самого начала работы над вертолетом думали о том, какой двигатель ставить на свое детище. Было принято решение использовать зарубежный двигатель, поскольку вертолетного двигателя такой размерности в России не было, и его появление не предвиделось в ближайшее время.

Выбор пал на двигатель семейства PW-200 разработки известной канадской компании Pratt amp; Whitney Canada Corp. (P amp; WC), являющейся частью американской корпорации United Technologies. Одним из существенных факторов, повлиявших на этот выбор, был существовавший тогда план выпуска двигателей под эгидой совместного предприятия «Пратт энд Уитни – Климов», созданного P amp; WC и НПО «Завод им. В.Я. Климова» в середине 90-х годов. Предполагалось, что в этом случае двигатель будет поставляться с установочной и эксплуатационной документацией, выпущенной на русском языке в соответствии с российскими стандартами. Такой двигатель получил обозначение РК206. Обстоятельства сложились так, что ЗАО «Пратт энд Уитни -Климов» прекратило свое существование, и в 1997 году на базе его коллектива P amp; WC создал свой филиал ООО «Пратт энд Уитни -Рус» (P amp; WRus).

Руководство P amp; WC поверило в перспективность проекта «Ансат», поэтому оказывало КВЗ всестороннюю поддержку по вопросам, связанным с двигателем. Это и предоставление во временное пользование экспериментальных двигателей для опытных заводских и сертификационных испытаний, и поставка оборудования, необходимого для установки и обеспечения работы двигателей в составе вертолета, и перевод документации на русский язык. Между руководителями предприятий установились не только деловые, но и дружеские отношения периодически проходили встречи на высшем уровне для решения вопросов сотрудничества.

Деятельность P amp; WRus в качестве промежуточного звена между P amp; WC и КВЗ сыграла важную роль в координации работ по программе, достижении взаимопонимания по техническим вопросам, обеспечении оперативного решения возникавших проблем. Этому же способствовали регулярные визиты на КВЗ представителей P amp; WC и координационные встречи, на которых обсуждались все вопросы, связанные с двигателем.

На P amp; WC за период опытных и сертификационных работ по программе сменилось несколько ведущих инженеров проекта (Фади Сафа. Мариус Кувик, Джеймс Крон, Мона Бар-сум, Патрик Гейтс) и специалистов службы маркетинга, курировавших общие организационные, контрактные и маркетинговые вопросы (Владимир Ланчерес, Скотт Макэлван, Шимон Влодовски). Со стороны P amp; WRus основными участниками программы были В. Гайдо, В. Николаев, Н. Филин, В. Горохов, А. Котов, А. Жуков, хотя к работам привлекались и многие другие специалисты.

Материальная часть двигателей, предоставленных КВЗ для опытных работ, практически полностью соответствовала серийному двигателю PW-206C, и поэтому проблем с «железом» не ожидалось, да и не возникало на протяжении программы сертификации вертолета. Доводки требовало программное обеспечение электронного регулятора двигателя (ЭРД), адаптированное под мощностные и инерционно-динамические характеристики несущей системы вертолета «Ансат» и под протокол обмена информацией с системой регистрации и индикации параметров.

На первых двух опытных прототипах «Ансата» временно (до появления отечественной системы БИСК, разрабатывавшейся УПКБ) использовалась система регистрации и индикации параметров, поставленная компанией Canadian Marconi. Именно устранение проблем протокола обмена потребовало несколько дней при первых гонках двигателей на первом прототипе вертолета. В сумме на прототипах №1 и NV2 вертолета «Ансат» было наработано около 1000 часов, из них около 150 часов в полете. Были выпущены 4 версии программного обеспечения с незначительными отличиями и достигнуты хорошие результаты по стабильности поддержания оборотов НВ в установившемся режиме полета. Дополнительно по просьбе КВЗ была создана версия программного обеспечения с увеличенным диапазоном плавной перестройки регулятора оборотов свободной турбины (для оценки резонансов конструкции вертолета в широком диапазоне оборотов НВ).

В связи с тем, что к началу сертификационных работ на прототипе №3 было принято решение о некоторых изменениях трансмиссии вертолета и об установке двигателей PW-207K, понадобились изменения программного обеспечения ЭРД. Нужно было учесть измененную динамику трансмиссии, протокол взаимодействия с российским БИСК-А, другие уровни ограничений и измененные вспомогательные функции САУ. В процессе доводки было также выпущено несколько версий программного обеспечения с незначительными корректировками по отмеченным замечаниям и измененным функциям.

Самым большим новшеством было дополнительное резервирование связи между двигателями по прямому сигналу датчика оборотов/крутящего момента соседнего двигателя, что позволило отказаться от резервного контура пропорционального управления оборотами силовой турбины при потере связи между ЭРДами двигателей. Были также введены в действие сервисные функции: подсчет вытяжки лопаток турбин в процентах, алгоритмы подсчета наработки на режимах 0НД а также расчета эквивалентных циклов дисков турбин и компрессора.

В плане доводки программного обеспечения ЭРД дополнительно было сделано несколько корректировок, внесенных в последующие версии и проверенных затем при наземных гонках первого прототипа. Таким образом, все, что можно было проверить и отладить на земле, было сделано. Двигатели были готовы к первому полету. Для методического совета ЛИИ был подготовлен технический отчет, обосновывавший готовность двигателя к летным испытаниям на основании использования серийной материальной части (турбомашина, редуктор с коробкой приводов, агрегаты, обвязка) и результатов наземной отработки системы управления.

Обязательно нужно сказать хотя бы несколько теплых слов о людях с P amp; WC и P amp; wRus, работавших по программе «Ансат».

При проведении первых гонок прототипа №1 большую помощь специалистам КВЗ оказал Мишель Обри – инженер по системе управления, работавший тогда в испытательном комплексе P amp; WC. Ему пришлось достаточно долгое время провести в Казани, вручную корректируя нестыковки в первых версиях программного обеспечения ЭРД. Он многим запомнился не только как отличный специалист, но и как неунывающий, общительный человек, вместе с тем обладающий твердым характером. Конечно, заводчане его опекали, как могли, оказывали помощь в затруднительных ситуациях. Известно, насколько трудно адаптироваться иностранцу в наших «специфических» условиях. Однажды, например, Обри задержала милиция, когда он совершал утреннюю пробежку по набережной Казанки! Сейчас Мишель продолжает работу в службе поддержки заказчика P amp; WC, вырастил двух сыновей. Мишель Обри и в настоящее врем не забывает Казань, он до сих пор поддерживает контакты со старыми знакомыми с КВЗ.

Запомнились и ведущие специалисты программы двигателя для «Ансата», в разные годы работавшие с нами. С Фади Сафа мы быстро нашли общий язык: у нас был один подход к конструктивным и эксплуатационным требованиям, предъявляемым к двигателям в России и на Западе. Мона Барсум выполнила ответственную работу на этапе сертификации двигателя в Канаде и России (позже она работала на P amp; WC уполномоченным министерства транспорта по сертификации конструкций, а сейчас она консультант по сертификации). Патрик Гейтс, очень грамотный специалист в нескольких двигательных специальностях и очень доброжелательный и веселый человек – ныне возглавляет коллектив сертификаторов P amp; WC. Нужно отметить и работников маркетинга во главе с вице-президентом Джозефом Торкетти, исправно предоставлявших экспериментальные образцы двигателей XPW206C и XPW207K и обеспечивавших поддержку запчастями, текущим техобслуживанием и ремонтом.

С нами работал также Владимир Ланче-рес (он до сих пор трудится в службе маркетинга P amp; WC). С Владимиром мы прошли трудное «начало». Скотт Макэлвин, молодой в то время, но имевший хорошее техническое образование и опыт работы авиатехником, ныне руководит учебным центром P amp; WC под Монреалем. Шимон Влодарски – хороший специалист по экономике и типичный поляк, любящий пожить с размахом. Позже он работал финансовым управляющим на предприятии P amp; WC в Польше. Нельзя не сказать и об Уолтере Сидоренко, работавшем генеральным управляющим P amp; WRus, а после этого возглавившем отдел по развитию бизнеса в Восточной Европе и СНГ.

Среди работников P amp; WRus, занятых поддержкой доводочных работ по двигателю на вертолете «Ансат», обязательно нужно назвать В.К. 1айдо, В.А. Котова, А.В. Жукова, Н.А. Филина, В.М. Николаева. Участие в проведении доводочных работ принимал и автор этой статьи.

Словом, юбилей казанского вертолета «Ансат» – это и юбилей людей, которых судьба свела с этой машиной и, что самое главное, с ее создателями – людьми неординарными, творческими, по-хорошему неспокойными и уж точно фанатически преданными вертолетам.

Виктор ГОРОХОВ, Служба сопровождения программ и поддержки заказчика P amp; WRus

Десять лет спустя

Разработка вертолета «Ансат» началась в конце 1994 года, а уже через год для этой машины в Перми приступили к подготовке производства агрегатов трансмиссии. В тот период была проделана большая работа по предварительной проработке конструкторской документации на производственную технологичность. В августе 1995 года после организации ЗАО «Редуктор-ПМ» работы по изготовлению агрегатов трансмиссии для вертолета «Ансат» были продолжены.

В реализации нового ответственного направления приняли участие лучшие специалисты предприятия – главный инженер А.Д. Загрышев, директор по производству СП. Естифеев, начальник КБ Р.Б. Ахмадул-лин, главный технолог H.H. Ермолаев, главный контролер Б.Л. Романов и начальник KО5 В.Г. Мальшаков.

Основная нагрузка по организации производства легла на плечи команды технологов во главе с заместителем начальника технологического отдела Г.А. Зенковым. Работа проводилась в тесном контакте с создателями конструкторской документации под руководством главного конструктора, лауреата Государственной премии Геннадия Петровича Смирнова (разработчика самого мощного вертолетного редуктора дня вертолета Ми-26).

Приступая к новому проекту, мы понимали, что можем рассчитывать только на свои силы и средства. Из-за отсутствия денег процесс подготовки производства пришлось сократить до минимума. С целью упрощения технологии по согласованию с разработчиком технологи ОАО «Редуктор-ПМ» предложили заменить коническую пару с круговым зубом на эвольвентно-коническое зубчатое колесо. Это позволило получить площадь контакта, эквивалентную площади контакта на прямозубых конических передачах при сохранении несущей способности и надежности детали и, что немаловажно, уменьшить потребность в специальном оборудовании.

Непростым путем шли и испытания трансмиссий – их приходилось отправлять на завод в Казань, так как собственного испытательного стенда на «Редукторе-ПМ» не было. Затем трансмиссии возвращались на наше предприятие для соответствующей доработки. Дополнительные сложности работы над узлами трансмиссии заключались в том, что изменения в конструкцию вносились и во время изготовления опытных образцов.

Несмотря на эти обстоятельства, в ноябре 1997 года был собран первый комплект агрегатов трансмиссии, а в августе 1998 года этот комплект был представлен на выставке «Двигатель-98». На выставке были отмечены лаконичность и изящество конструкции главного редуктора для вертолета «Ансат», вобравшие в себя самые лучшие, подтвержденные многолетней практикой технические разработки. В состав трансмиссии «Ансата» входит двухступенчатый главный редуктор ВР-23А, обеспечивающий суммирование и передачу мощности от двух двигателей ГТД Pratt amp; Whitney РК-206С, конический одноступенчатый хвостовой редуктор ХР-23 и хвостовой вал.

Первый полет вертолета состоялся 17 августа 1999 года. Для его осуществления была проделана большая кропотливая работа по совершенствованию конструкции и отработке технологии, проведены многочасовые ресурсные испытания как на натурном стенде ОАО «КВЗ», так и в составе вертолета. Максимально используя пятидесятилетний опыт редукторостроения, в 2002-2003 годах «Редуктор-ПМ» поставил на Казанский вертолетный завод пять комплектов агрегатов трансмиссий, а 29 декабря 2004 года АР МАК выдал ОАО «КВЗ» сертификат типа на вертолет «Ансат».

Необходимо отметить, что успешное освоение серийного производства агрегатов трансмиссий для вертолета «Ансат» было бы невозможно без тесного сотрудничества специалистов двух заводов, особенно в начальных этапах опытно-конструкторских работ. Прежде всего хочется отметить руководителя проекта – первого заместителя генерального директора ОАО «КВЗ» В.Б. Карташева и ведущих специалистов вертолетного завода – главного конструктора А.И. Степанова, заместителя главного инженера И.С. Буга-коеа, начальника отдела конструкторского бюро систем управления Д.Ю. Иванова и представителя завода В.И. Орлова.

В процессе отработки конструкции агрегатов трансмиссий на производственную технологичность, а также в процессе испытаний, ремонта, доводки конструкции и изготовлении опытных образцов максимально использовался имеющийся большой опыт специалистов нашего предприятия по аналогичным редукторам и трансмиссиям.

Трансмиссия вертолета «Ансат» занимает достойное место в ряду продукции, выпускаемой ОАО «Редуктор-ПМ».

Николай СЕМИК0ПЕНК0, управляющий директор ОАО «Редуктор-ПМ»

Закономерный успех

Для успеха в любом деле нужны идея, политическая воля, единомышленники и, конечно, умение работать, работать упорно, целенаправленно, увлеченно. В начале 90-х годов, по сравнению с которыми нынешний кризис вовсе и не кажется кризисом, руководители Казанского вертолетного завода, озабоченные развитием производства, выдвинули идею создания нового вертолета. Дело это очень сложное, длительное, трудоемкое, дорогое, рискованное. Но политическая воля была проявлена, нашлись единомышленники и(в самой Казани, и в Москве, и в Перми, ив Канаде. Дело было хорошо организовано, и была уверенность в успехе. Правда, скептиков и недобро-* желателей тоже было немало:' патентованные корифеи келейно и публично предрекали полный провал. Но воля и труд'все'перетрут. Провала не получилось. Получилась победа. Вертолет «Ансат» родился,4 жийет и развивается, производится и будет производиться. И неплохой вертолет получился. С этой ' победой хочу поздравить' Казанский вертолетный завод, отцов-основателей этого проекта – Валерия Борисовича Карташева и Александра Петровича Лаврентьева, а также всех, кто' участвовал в создании вертолета «Ансат».

Лично я горжусь тем, что мне довелось быть участником этого проекта. Успешное выполнение такой сложной работы привело к созданию коллектива высококлассных специалистов, которые так необходимы сегодня. Это уже само по себе – большой успех!

В заключение хочу еще раз особенно горячо поздравить Валерия Борисовича Карташева – человека, который в течение многих лет был душой и движущей силой создания вертолета «Ансат». С юбилеем Вас и Ваше детище!

Геннадий СМИРНОВ,

главный конструктор Инженерного инновационного центра

МВЗ им. М.Л. Миля

В свободном полете

Начать свои воспоминания о первом полете вертолета «Ансат» мне хочется с притчи собственного сочинения, которая (пусть это и звучит несколько нескромно), как мне кажется, наиболее полно отражает суть произошедших в стране перестроечных перемен.

Жило-поживало одно довольно большое племя. Жило размеренно и спокойно: вожди хоть и менялись время от времени, но на устои и порядки, раз и навсегда заведенные в стаде, не влияли. Так же крепко и нерушимо стоял высокий забор, ограждавший территорию племени от других, явно враждебных, племен. Но вот однажды забор вдруг рухнул, и разбрелось наше племя в разные стороны. Кто остался ждать на месте прежних порядков, а кто вдруг набрал грудью свежего воздуха и рванул за новыми вождями искать лучшей жизни. Не всем повезло, но тех, кто сумел выжить и выстоять, ждала не только свобода в передвижении, освоении новых территорий, но и свобода творчества, свобода в принятии решений.

…В начале 90-х годов монстры самолетостроения, затаившись, ждали возврата к прежним временам. Производители же вертолетной техники, а сейчас мы говорим о Казанском вертолетном заводе, выбрали другую стратегию – не стали ждать возврата к старым временам, а пустились в свободный творческий полет. В результате серийный завод, продолжая выпускать востребованную за рубежом технику, вдруг получил сертификат разработчика, стал проектировать и производить новую машину. Нет, я не права, не вдруг серийный завод получил сертификат разработчика, а благодаря талантливому и умелому руководству. Рождение новой машины на КВЗ -результат тяжелого и кропотливого труда, закономерное превращение серийного завода в завод – конструкторское бюро.

Мне посчастливилось участвовать в создании «Ансата», если не с первого дня его проектирования, то с первого дня производства, это точно. На заводе в те годы жизнь била ключом. Порой казалось, вот какой-то вопрос без долгих обсуждений не решить ни за что, а глядишь – собрался у главного технолога полный кабинет народу: здесь и производственники, и теоретики (каисты из тех, кто не забоялся идти на производство), покричали вволю, пришли к консенсусу – родили протокол со сроками. И все, за дело. Прошло время, изготовили, например, блок прессов для формования торсиона, а там и сам торсион готов, пошел на испытания на заранее спроектированные и изготовленные стенды. Или вот еще пример: сотворили комплект технологического оборудования для производства по-лозкового шасси, тут вам и трубогибочный станок, и индукционная печь для закаливания. И таких ноу-хау было множество…

В ходе выполнения работ, на мой взгляд, родилась самая что ни на есть эффективная система стимулирования научно-исследовательских работ: деньги получали конкретные исполнители за выполненные работы, за конечный результат, а не за «маниловские мечтания».

Сегодня мы отмечаем десять лет со дня первого полета вертолета «Ансат». Хочется особо теплые слова сказать об отце-родителе вертолета Валерии Борисовиче Карта-шеве. Его умение смотреть за горизонты.

отважность, нет, не безрассудство, а именно способность принимать серьезные решения явились решающими факторами на сложном пути рождения новой техники. Успеху в создании новой машины способствовала и готовность технологических служб завода (благодаря внедрению системы автоматического проектирования) к быстрому проектированию и созданию технологического оснащения, в чем несомненная заслуга главного технолога завода Леонида Николаевича Павлова.

Однако сама готовность к работе ничто, машину делали люди, а в те годы на заводе трудились настоящие специалисты и энтузиасты, не разучившиеся творчески мыслить и работать, несмотря на сложные экономические условия. Постоянное стремление к новому, желание впитывать новые знания, учиться новому, осваивать новые горизонты при создании новой техники явились залогом успеха – новая машина полетела. Это был великий день для завода.

Конечно, тот, кто идет первым, вынужден испытывать трудности, не все получилось сразу. У нынешнего «Ансата» совсем другое «лицо», он стал более обтекаемым, уже в работе с десяток модификаций, тут вам и вариант для военных, и спасатель, и борец с пожарами и т.п. Но самое главное в дальнейшей работе над машиной – это тяжелая, длительная и нудная битва за ресурс. Хочется верить, что и в этой битве завод-КБ победит. От всей души удачи новым машинам, а также и их создателям.

Людмила КОМАРОВА, финансовый директор AH0 «Росавиатех»

Юбилей наступил внезапно!

Не успели опомниться, как прошло десять лет со дня первого полета вертолета «Ансат». Нужно ли подводить какие-то итоги к этому юбилею? Вспоминать о том, как это было, нужно, но подводить черту под работой рано. И хотя все или почти все, кто поднимал тогда вертолет в воздух, сегодня занимаются другими делами (без дела не сидит никто -не те это люди), «Ансат» живет и развивается.

А начиналось все просто. В один из дней, когда у нас в инженерном центре «Омега», что при КАИ, особой работы и денег не было, поступило предложение свыше: «Не хотите ли вы участвовать в разработке легкого многоцелевого вертолета?». «Хотим!», – ответили мы. Сомневались ли в том, что сможем? Нет, не сомневались. К этому времени у нас был большой опыт работы по договорам с фирмой «Камов» по вертолетной тематике.

Конечно, по прошествии десяти лет можно сказать, что мы, как герои, не щадя живота своего, бросились на вертолетную «амбразуру», и поэтому через какие-то несколько лет «Ансат» взлетел. Но это будет неправдой, не было этого. Героических порывов не было, была упорная работа. Наш небольшой коллектив (5-6 человек) за довольно короткое время сделал по объему столько, сколько за те средства не под силу было тогда ни КБ Камова, ни КБ Миля. У нас были неплохие компьютеры, мы умели и умеем программировать. В основном работа была конкретная и понятная. Мы строили вертолет. Расчетов было много: по прочности, аэроупругости, летно-техническим и взлетно-посадочным характеристикам, устойчивости, земному резонансу. Отпусков фактически не было, и суббота была рабочим днем.

Первый полет вертолета – событие знаменательное, для специалистов же гораздо важнее были гонки несущей системы на земле. Результаты гонок имели принципиальное значение. А первый полет стал реальностью сразу же после успешного окончания гонок.

Было ли нам интересно? Конечно! Мы участвовали на стороне разработчика во всех комиссиях по сертификации «Ансата». Были ли к нам вопросы? Безусловно, были. Но они в основном касались не результатов, а методик расчета. Мы использовали опробованные методики, поэтому к результатам претензий не было. В ходе этих комиссий и в рабочем порядке, в Казани и Москве, мы познакомились со многими интересными людьми – признанными профессионалами своего дела из практически всех ведущих организаций авиационной отрасли. Вертолет «Ансат» получил сертификат летной годности – лучшего признания нашего профессионализма нам не нужно. Он будет выпускаться серийно. Вертолет существует, и это надолго.

Что же приобрели мы, преподаватели и научные работники вуза, участвуя в этом проекте? Огромный опыт работы, который у нас не отнять. Он останется с нами на всю жизнь, и это самое главное наше достижение в процессе разработки самого лучшего для нас вертолета в мире. Хорошо было бы аппроксимировать кривую времени еще на десять лет вперед. Что же будет «двадцать лет спустя»? Но ведь негде взять опорные точки…

В чем же успех проекта «Ансат»? Это прежде всего правильно спроектированная несущая система с электродистанционной системой управления и хорошие двигатели из Канады. Все остальное – это огромная кропотливая повседневная работа очень многих специалистов для доказательства того, что такой вертолет имеет полное право на существование. А возможно ли повторить то же самое в те же сроки с тем же качеством и затратами? Нет, невозможно. В лучшем случае потребуется гораздо больше времени, намного больше денег. Значит, все-таки мы все, а в особенности Валерий Борисович Карташев, немножко герои!

Евгений НИКОЛАЕВ, доцент КГТУ-КАИ им. А.Н. Туполева

Впервые для вертолета

В 90-е годы в отечественном вертолетостроении большая часть новых разработок была заморожена, причины такого положения хорошо известны. Однако даже в этой сложной ситуации Казанский вертолетный завод нашел силы и средства на разработку легкого многоцелевого вертолета «Ансат».

На КВЗ приняли решение об оборудовании новой машины системой электродистанционного управления, что само по себе явилось в известном смысле революционным решением: до этого ни один из отечественных вертолетов такого рода системами не оснащался. Разработка оборудования была поручена Московскому научно-производственному комплексу «Авионика», имеющему большой опыт в создании подобных систем для самолетов военной и гражданской авиации.

Электродистанционная система управления (СДУ) должна заменить традиционную механическую на электропроводную. Идея такой замены состоит в том, что сложная механическая система связи рычага управления с управляющими поверхностями через тяги, качалки, шарниры заменяется на электрический датчик, передающий сигнал (пропорциональный углу отклонения ручки) через вычислительное устройство на электрическую входную часть бустерного устройства, которое, в свою очередь, отклоняет управляющий орган.

Поскольку от работы системы управления непосредственно зависит безопасность полета, к характеристикам надежности СДУ, к ее системе контроля и отказобезопасности предъявляются жесткие требования. Исходя из указанных требований и авиационных правил АП-29 и FAR-29, по которым должен был сертифицироваться «Ансат», система дистанционного управления (шифр СДУ-А) выполнена для каждого из каналов управления по схеме «сплошного» резервирования – от датчика до исполнительного органа. При этом условия резервирования распространяются также на системы энергоснабжения и гидропитания.

Вертолет достаточно сложный объект управления. И эта сложность возрастает особенно во время полета на околонулевых скоростях, при работе на режиме висе-ния. Кроме простой функции передачи движения ручки управления на управляющие поверхности, установка системы дистанционного управления позволяет улучшить устойчивость и управляемость вертолета, устранить паразитные влияния взаимосвязей продольного и поперечного движения летательного аппарата, что значительно облегчает работу экипажа при пилотировании. Система дистанционного управления помогает также реализовать много дополнительных функций: уменьшение перегрузок в турбулентной атмосфере, предотвращение выхода на опасные режимы, точное висение при ветровых возмущениях, подавление вибраций.

Система состоит из четырех каналов, каждый из которых четырежды резервирован в части датчиков первичной информации, вычислителя, усилителя сервопривода и вторичных источников питания. Общим для всей системы является пульт управления, где расположены кнопки-табло, предназначенные для сигнализации об исправной работе каналов. В качестве исполнительных органов СДУ-А применены электрогидравлические рулевые приводы (РП). Управление каналом тангажа осуществляется через передний и задний РП, каналом крена -через левый РП, каналом общего шага -через передний, левый и задний РП, а каналом курса – через хвостовой РП.

Предусмотрено дальнейшее развитие СДУ-А – она будет «наращиваться» цифровым вычислительным устройством, реализующим алгоритмы для выполнения дополнительных задач, в том числе и задач системы автоматического управления. Это стабилизация угловых положений вертолета по крену, тангажу и курсу, стабилизация высоты полета, в том числе и на режиме висения. При наличии соответствующих систем и датчиков будет обеспечиваться автоматизация полета по маршруту, автоматизация захода на посадку и так далее.

Правильность выбранного направления в реализации системы управления вертолета «Ансат» подтверждается практикой развития мирового вертолетостроения. В последние годы западные вертолеты все чаще оборудуются системами электродистанционного управления. В этой связи представляется, что оснащение вертолета «Ансат» СДУ имеет большую перспективу и позволит создать конкурентоспособную авиационную продукцию, которая будет пользоваться спросом на внутреннем и на внешнем рынках.

Прошло десять лет с первого полета «Ансата», у него есть своя востребованная ниша, его возможности оценили не только теоретики вертолетостроения, но и, что самое главное, практики – эксплуатанты. И мы рады, что в этом успехе вертолета есть и наш труд.

Геннадий ЗАБРОДИН, главный конструктор МНПК «Авионика» с 1995 по 2004 гг.