sci_tech Техника и вооружение 2001 02

Научно-популярный журнал (согласно титульным данным). Историческое и военно-техническое обозрение.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor Release 2.6 09.01.2012 FBD-1B2E39-4C5C-BF43-8182-C3E5-C4DE-A38E26 1.0 Техника и вооружение 2001 02 2001

Техника и вооружение 2001 02

© ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра…

научно-популярный журнал февраль 2001 г.

Владимир ИЛЬИН

От Т-80 до "Черного орла"

Значительный модернизационный потенциал, заложенный в конструкции основного танка Т-80, позволяет постоянно наращивать его боевые возможности, которые до настоящего времени далеко не исчерпаны. Последней версией этой выдающейся машины, по оценкам ряда специалистов являющейся лучшим в мире танком четвертого поколения, является танкТ-80У-М1 "Барс", впервые публично продемонстрированный осенью 1997 года на выставке вооружений, военной техники и конверсионной продукции в Омске.

"Барс", созданный Конструкторским бюро транспортного машиностроения (г. Омск), возглавляемым Борисом Куракиным, в отличие от более "продвинутого" "Черного орла", сохранил основные компоновочные решения "восьмидесятки", в частности, размещение "карусели" автомата заряжания под поликом боевого отделения башни. В то же время в конструкции машины реализован ряд важнейших усовершенствований, значительно повысивших ее боевой потенциал.

Как показал опыт последних локальных конфликтов, даже наиболее современные основные танки, созданные для "дуэлей" с себе подобными, в "нестандартных" тактических ситуациях оказались уязвимыми от легких противотанковых средств пехоты – РПГ, ПТУР, мин. Вот почему при совершенствовании Т-80 столь большое внимание уделено его защищенности от противотанковых средств (в первую очередь – с кумулятивными БЧ). Наиболее существенным нововведением, в несколько раз повысившим живучесть машины, стало использование комплекса активной защиты "Арена".

Комплекс может действовать в полностью автоматическом режиме (командир лишь включает и выключает его). Возможно и ручное управление, например, для разрушения препятствий или борьбы с пехотой противника, приблизившейся к танку.

По оценкам, применение "Арены" в среднем вдвое увеличивает живучесть танка, а при действиях в условиях города, лесистой местности и в другой обстановке, когда основной угрозой для боевой машины является легкое противотанковое оружие, защищенность машины возрастает в три-четыре раза.

Помимо "Арены" "Барс" оснащен и другим уникальным защитным средством – комплексом оптико-электронного подавления "Штора-1" (применяется также на танках Т-80УМК, Т-90С и украинском Т-84). Комбинация " Арена"-" Штора-1" повышает уровень защищенности Т-80У-М1 в три-пять раз.

Традиционная защита "Барса" – многослойная комбинированная броня верхней лобовой детали корпуса, комбинированное наполнение t башни, комплекс встроенной динамической защиты корпуса и башни, бронированные фальшборты с элементами динамической защиты – аналогична применяемой на танке Т-80У.

Основной танк Т-80У-М1 ’Барс"

Опыт боевых действий (в частности, в Чечне)продемонстрировал способность Т-80У выдержать до пяти попаданий противотанковых гранат или ПТУР, не утрачивая боеспособности. Т-80У-М1 обладает еще большей живучестью.

Усилена и противоатомная защита танка "Барс" – несмотря на снижение угрозы глобальной ядерной войны с повестки дня не снимается возможность применения тактического ядерного оружия, обладателем которого становится все большее число стран. Модернизированная машина получила новый комплекс радиационной и химической разведки, пришедший на смену прибору ГО-27. Новая аппаратура имеет значительно большее быстродействие и чувствительность, она более компактна и проста в эксплуатации. Система встроенного контроля позволяет оперативно следить за состоянием комплекса.

Боевую живучесть "Барса" повышает и использование специальной защитной окраски.

Установленная на танке автоматическая противопожарная система позволяет тушить возгорание в течении 150 миллисекунд.

Используя комплекс артиллерийско-ракетного вооружения, "Барс" может бороться с бронеобъектами противника, а также низколетящими воздушными целями на дальности до 5000 м. Танк оснащен 125-миллиметровой гладкоствольной пушкой 2А46М. Орудие стабилизировано в двух плоскостях. Увеличение жесткости ствола пушки позволило повысить точность стрельбы на 20%. В то же время сохранена взаимозаменяемость по основным узлам с серийным орудием 2А46М-1.

Автомат заряжания с емкостью "карусели" 28 снарядов обеспечивает скорострельность порядка 7- 9 выстрелов в минуту.

Система управления огнем включает цифровой баллистический вычислитель, лазерный дальномер, датчики ветра, скорости движения танка и цели, крена, температуры окружающей среды, температуры заряда.

Танк Т-80У-М1 может комплектоваться ночным инфракрасным прицелом наводчика "Буран" или тепловизором "Агава-2" (в случае поставок на экспорт допускается установка и тепловизора зарубежного производства). При оснащении танка тепловизором наводчик и командир получают возможность вести огонь управляемыми ракетами и в ночное время.

Управляемое ракетное вооружение (комплекс 9К119 и ракета 9М119 с наведением по лазерному лучу) позволяет с высокой вероятностью поражать цели (в том числе и низколетящие вертолеты) на дистанции до 5000 м.

Управление огнем осуществляется с рабочего места наводчика, однако имеющиеся у командира приборы наведения и прицеливания позволяют ему определять наиболее приоритетную цель и осуществлять, в случае необходимости, стрельбу не зависимо от наводчика. Нажав на пульте управления кнопку "Целеуказание", командир может развернуть башню в нужном направлении, совместив линию прицеливания наводчика с целью, или полностью взять управление огнем на себя (режим "Дуэль").

Обеспечивается возможность ведения огня при движении по пересеченной местности на скорости до 35 км/ч при любом положении башни. По этому параметру "Барс" превосходит все зарубежные аналоги.

Динамические характеристики танка заметно повышены за счет установки на него усовершенствованного газотурбинного двигателя ГТД-1250Г (1250 л.с.) с гидрообьемной передачей (ГОП). Сохранив рекордно высокую удельную мощность танка Т-80У (27,2 л.с./т), модернизированная машина приобрела значительно лучшую маневренность и управляемость, а также повышенную надежность бортовых коробок передач. При прохождении реальной трассы достигнут выигрыш в средней скорости на 10- 15%, а на одиночных поворотах – 33%. При этом поворот выполняется безступенчато, резко снижено число переключений бортовой коробки передач, что позволило увеличить плавность хода и повысить точность стрельбы в движении. Использование ГОП обеспечило и увеличение запаса хода приблизительно на 8-10%. Силовая установка "Барса” может работать на дизельном топливе, керосине или бензине, что повышает гибкость использования танка и упрощает материально-техническое снабжение.

Применение ГОП позволило сократить расход топлива, в среднем, на 5-10%. Ресурс трансмиссии возрос на 30%, а ходовой части – вдвое.

Двигатель ГТД-1250Г уже прошел весь цикл испытаний и рекомендован в серийное производство. В обозримой перспективе модернизированный Т-80, очевидно, получит новый вариант ГТД, позволяющий кратковременно повышать мощность до 1400 л.с., что будет способствовать дальнейшему улучшению динамических характеристик машины.

Как и на Т-80У, имеется вспомогательная силовая установка ГТА- 18, обеспечивающая работу всех бортовых систем "Барса" при выключенном основном двигателе (это уменьшает расход топлива на боевой позиции, а также снижает заметность машины в ИК- и акустическом диапазонах). Следует отметить, что в реальных боевых условиях расход топлива газотурбинного танка с вспомогательным энергоагрегатом меньше, чем у дизельных танках без ВСУ.

Высокие разгонные характеристики повышают боевую живучесть танка, позволяя ему быстро выходить из зоны обстрела. "Барс" способен разогнаться с места до скорости 50 км/ч за 17-19 секунд. "Прыжок" на 3-5 м, позволяющий уклониться от выпущенного снаряда, заставив его срикошетировать, Т-80У-М1 может совершить всего за 1-2 секунды.

Танк может комплектоваться как обычной, так и "асфальтоходной" гусеницей, обеспечивающей сохранность дорожных покрытий.

По сравнению с Т-80У значительно упростилось управление танком. Количество основных органов управления сократилось до трех – штурвал, тормоз и газ, а усилия на органы управления, по сравнению с Т-80У, снизились в четыре раза, что значительно облегчило работу механика-водителя.

Связь танка обеспечивается посредством радиостанции Р-163- 50У и радиоприемника Р-163УП, работающих в УКВ-диапазоне. Высокая помехозащищенность связной радиоаппаратуры достигается за счет специального режима, при котором осуществляется автоматический перебор большого числа заранее выбраных частот и выявляется канал, свободный от помех. Имеется канал для передачи телекодовой информации (что позволяет интегрировать танк в автоматизированную систему управления и информационного обмена) и режим радиосвязи по адресному признаку.

Российские танки неоднократно подвергались критике из-за худших, чем у западных аналогов, условий обитаемости. При создании Т-80У- М1 устранению этого недостатка было уделено серьезное внимание. Улучшению обитаемости "Барса" способствует применение новой системы кондиционировния воздуха, разработанной фирмой "Криос". Система имеет индивидуальную разводку воздуха, охлаждающего лишь рабочие зоны, а не весь обитаемый объем машины. Система позволяет использовать вентилируемые жилеты членов экипажа, совместимые с огнестойкими костюмами и индивидуальной защитой танкистов. Система не только охлаждает воздух, но и осушает его (это особенно важно при использовании "Барса" в странах с жарким влажным климатом). Кондиционер может работать и при использовании ГТА-18, без включении основной газовой турбины.

В целом, "Барс" является одним из наиболее современных основных танков, по своим боевым характеристикам не уступающим или превосходящим лучшие зарубежные аналоги. Поставки новых Т- 80У-М1 или модернизация в этот вариант ранее выпущенных танков типа Т-80 должны значительно усилить боевой потенциал российских бронетанковых войск.

Ведутся работы и по более глубокой модернизации Т-80. В сентябре 1997 года в Омске был впервые публично продемонстрирован прототип основного танка нового поколения "объект 640” с несколько экстравагантным для этого класса боевых машин названием – "Черный орел". Хотя, как известно, "рожденный ползать летать не может”, бескрылость нового бронированного хищника с избытком компенсировалась рядом существенных достоинств, сделавших его, по мнению разработчиков, сильнейшим в мире на сегодняшний день танком. Утверждается, что по совокупности боевых качеств "Черный орел" превосходит лучшие западные аналоги – М1А2 "Абрамс", "Леклерк" и "Челленджер"2. Он имеет более высокую боевую живучесть, лучшую защиту экипажа, мощное вооружение, современный информационный комплекс.

Хотя официальная информация о конструкции танка отсутствует, определенное представления о машине могут дать изображения "Черного орла", опубликованные в печати.

"Объект 640" имеет удлиненный корпус с усиленной бронезащитой. Конфигурация лобовой части корпуса существенно изменена. Рабочее место механика-водителя расположено теперь не под люком, а за ним, что повышает защиту и улучшает эргономику. Лоб и передняя часть крышы корпуса снабжены встроенной динамической защитой.

Наиболее заметным отличием новой машины от Т-80 является сварная башня принципиально нового типа, по своим размерам и конфигурации напоминающая башни западных танков последнего поколения. Ее форма свидетельствует о том,что автоматизированная боеукладка, размещавшаяся на танках типа Т-64, Т-72, Т-80 и Т-90 под поликом боевого отделения (ее взрыв в результате попадания боеприпаса или подрыва на мине приводил, как правило, к гибели экипажа) перенесена в кормовую часть башни и, вероятно, отделена от боевого отделения бронеперегородкой. При попадании неприятельского снаряда в отсек боекомплекта нового танка энергия взрыва через специальные панели должна уходить вверх, ослабляя свое воздействие на экипаж и элементы конструкции танка. Кроме повышения боевой живучести машины, подобное компоновочное решение позволяет применять более длинные (а следовательно – более мощные) подкалиберные боеприпасы, а также упрощает заряжание и повышает скорострельность орудия.

Башня имеет оптимальную, с точки зрения снарядоскойкости, форму передней части и снабжена встроенной димамической защитой, прикрывающей сектор приблизительно в 120 град. Блоки ДЗ установлены и на передней части крыши.

По бокам башни размещено 12 трубчатых направляющих, которые свидетельствуют об оснащении "Черного орла" комплексом активной защиты типа "Дрозд".

На крыше башни расположены приемники лазерного излучения, что говорит о возможности оснащения танка системой радиоэлектронного подавления, аналогичной системе "Штора".

Опытный танк, очевидно, оснащен 125-миллиметровой гладкоствольной пушкой, спаренным с ней 7,62-мм пулеметом, а также дистанционно управляемой с места командира танка установкой, оснащенной новейшим 12,7-мм пулеметом "Корд" и служащей для борьбы как с наземными, так и низколетящими воздушными целями.

Основное орудие танка может вести стрельбу как обычными снарядами, так и управляемыми противотанковыми ракетами. В печати сообщалось, что на серийной машине может быть установлено орудие более крупного калибра (порядка 140 мм). По сообщениям печати, перспективные ПТУР калибром 125 мм, разрабатываемые Тульским конструкторским бюро машиностроения под руководством генерального конструктора академика А.Шипунова, имеют бронепробиваемость 900- 1000 мм, что позволяет уверенно поражать в лобовую проекцию самых мощный из ныне существующих западных танков – М1А2 "Абрамс" (эквивалентная толщина лобового бронирования башни – 800 мм). ПТУР увеличенного калибра, безусловно, будут иметь еще большую бронепробиваемость, что позволит успешно бороться с перспективными типами танков.

Наводчик располагает комбинированным всесуточным прицелом со встроенным лазерным дальномером. Командир танка имеет тепловизионный панорамный прибор наблюдения (вероятно, стабилизированный в двух плоскостях). Можно предположить, что информация, поступающая от обоих приборов, может выводится на дисплей как командира, так и наводчика.

Бортовой информационный комплекс "Черного орла" обеспечивает контроль за всеми основными системами машины, а также автоматизированный обмен информацией с другими танками и вышестоящими командирами.

Опытный танк, очевидно, оснащен газотурбинным двигателем ГТД-1250 (или ГТД-1250Г) мощностью 1250 л.с. Однако, по сообщению печати, на первых сериях машинах предполагается использование более мощной (1400 л.с.) модификации ГТД.

На Заводе им.В.Я.Климова заканчиваются работы по созданию газотурбинного двигателя нового поколения – ГТД-1500 (с возможностью установки гидрообъемной передачи). В ходе реализации этой программы соместно с ЦИАМ, ВИАМ, ВНИИТМ и КБ "Кмровского завода" в 1980-1990 гг. были созданы опытные образцы танкового ГТД мощностью 1500 л.с. с теплообменником, охлаждаемой турбиной и эффективным осецентробежным компрессором. По сравенению с ГТД-1000Т и ГТД-1250 удалось существенно снизить удельный расход топлива. Особо следует отметить тот факт, что новый двигатель сохранил массогабаритные характеристики своих предшествеников, что позволяет устанавливать его не только на новых машинах, например, на "Черном орле", но и использовать на модернизируемых танках.

Подвеска "Черного орла" – независимая торсионная, с гидроаммортизаторами. Использование новой семикатковой ходовой части позволит повысить динамические характеристики машины и улучшить плавность хода по сравнению с шестикатковой "восьмидесяткой". Гусеница "Черного орла" конструкционно подобна гусенице Т-80, но имеет несколько большую ширину.

T-80У-M1 «Барс»

Модель перспективного российского танка «Чёрный Орёл» (фото А. Аксенова)

Фото А. Аксенова

Владимир ГАЗЕНКО

Рождение " Катюши"

Вскоре после начала Великой Отечественной войны, 14 июля 1941 года в 15 часов 15 минут, экспериментальная отдельная батарея реактивной артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования под командованием капитана И. А. Флерова, состоявшая из 7 установок, нанесла удар по скоплению фашистских войск в районе города Орши. За 15 секунд было выпущено 112 реактивных снарядов. Враг потерял большое количество живой силы, боевой техники, горючего, боеприпасов. Сразу же после первых реактивных залпов в генеральный штаб вермахта поступило паническое донесение: «Русские применили батарею с небывалым количеством орудий. Снаряды фугасно-зажигательные, но необычного действия. Войска, обстрелянные русскими, свидетельствуют: огневой налет подобен урагану. Снаряды разрываются одновременно. Потери в людях значительные…». Так состоялось боевое крещение нового грозного оружия, получившего в народе ласковое имя «Катюша».

История пороховых ракет насчитывает более тысячи пет. С X века китайцы применяли их в боевых действиях. Российский ученый Н. Г. Чернышев в своей книге «Роль русской научно-технической мысли в разработке основ реактивного летания», изданной в 1949 году, писал, что «идея ракеты, неизбежно и независимо рождалась повсеместно там, куда проникло искусство изготовления пороха, опережая возникновение идеи огнестрельного оружия». Имеется много литературных источников, свидетельствующих о том, что в XIV веке в Европе применение пороха и ракет было уже достаточно широко известно. К этому же времени относятся достоверные данные о боевом применении ракет, или как их в то время называли «огненных стрел».

Сведения о предках современных ракет в русской печати появились в начале XVII века. В 1607-1621 годах пушечный мастер Онисим Михайлов составил специальный устав, в котором он обобщил то, что было опубликовано за рубежом, подробно описал «ядра, которые бегают и горят» и методы их изготовления, подчеркивал боевое назначение ракет как средства поджога неприятельских лагерей и осажденных крепостей. Первое в России «Ракетное заведение» для изготовления пороховых ракет было создано в Москве в 1680 году. Позднее подобные заведения возникли и в других городах России. Только в одной Петербургской лаборатории изготовлялось более 100 различных образцов ракет. При Петре I Московская фабрика была превращена в военное предприятие, управлять которым назначались военные люди. В 1717 году на вооружение русской армии принята осветительная 25-мм ракета высотой подъема более километра. Эта ракета была очень удачной и состояла на вооружении более 150 лет.

В конце XVIII – начале XIX века на вооружение русской армии принимается несколько образцов боевых ракет, в частности 2,5- и 3,5-дюймовые ракеты Картомазова. Судить об их боевых качествах сложно, так как в боевых действиях участия они не принимали.

В конце первой четверти XIX века на вооружении русских войск появились фугасные и зажигательные ракеты замечательного конструктора Александра Дмитриевича Засядко, начавшего военную карьеру артиллерийским офицером в войсках Суворова и закончившим ее крупнейшим практиком и теоретиком боевого ракетного оружия. На личные средства он создал в 1815 году полковую пиротехническую лабораторию и через два года изготовил опытные образцы ракет калибром в 2, 2,5 4 дюйма с дальностью стрельбы 1600 и 2700 м и станки для их запуска. По своим характеристикам они превосходили завезенные в Россию зарубежные образцы.

По своему устройству ракеты Засядко представляли собой железные цилиндры, начиненные порохом, которые назывались гильзами. К их передней части крепились граната или сосуд с зажигательной смесью. Для получения устойчивого полета ракета имела деревянный хвост. Станок для запуска ракет представлял собой открытую с двух сторон трубу на деревянной треноге. Был разработан станок и для одновременного запуска шести ракет. Для горных войск Засядко создал облегченные ракетные вьюки. Опытные боевые стрельбы состоялись в Могилеве, где тогда базировалась вторая армия, которой командовал фельдмаршал Барклай де Толли. Специалисты и командующий похвально отозвались о новом оружии, это положило начало внедрению ракет Засядко в войска. Первое время они изготовлялись в Петербургском пиротехническом заведении, а в 1826 году для их производства было создано специальное ракетное заведение близ Петербурга, на Волковом поле.

В боевой обстановке ракеты использовались на Кавказе в 1825 году против конницы. Впервые в мире широкое применение ракет произошло в русско-турецкую войну 1828-1829 годов. Под руководством Засядко зажигательными и фугасными ракетами удачно обстреливался лагерь противника под Браиловым, крепости Шумлу, Силистрию. Ракеты применялись при ночном штурме Ахалцыха. Специально организованные роты ракетчиков участвовали в штурме осажденной Варны. При штурме Силистрии необходимо было возвести мост, но турецкие корабли препятствовали этому. Ракетчики на баржах подошли к ним и дали залп, флагманский корабль загорелся и взорвался. Турки поспешно ретировались.

После войны Засядко создал в Петербурге пиротехническую школу, в которой преподавал до последних дней своей жизни. Результаты своих многолетних исследований он изложил в книге «О деле ракет зажигательных и рикошетных», которой положил начало теоретической разработке полевой реактивной артиллерии. Умер он в 1838 году.

Большую работу по совершенствованию боевых ракет и расширению сферы их боевого применения проделал военный инженер генерал А. А Шильдер. В 30-х годах XIX века им были сконструированы и испытаны специальные ракеты для обороны своих крепостей и осады крепостей противника. Шильдеру принадлежит первенство в использовании ракет в контрминной борьбе при обороне крепостей. Им впервые в истории ракетной техники осуществлен пуск боевой ракеты с помощью электричества. В 1834 году на Неве была испытана разработанная Шильдером металлическая подводная лодка с ракетными пусковыми установками. Запуск ракет мог производиться как из надводного, так и подводного положения.

Выдающийся вклад в развитие ракетного дела внес крупный русский ученый XIX века К. И. Константинов. После окончания Михайловского артиллерийского училища, он был в 1845 году назначен начальником Петербургской пиротехнической школы, а в 1850 году – начальником «Ракетного заведения». Его главная заслуга состоит в прогрессивном для своего времени решении ряда проблем в области ракетной техники. В 1846 году Константинов построил электробаллистический маятник, с помощью которого установил закон изменения движущей силы ракеты по времени. Ему удалось так же определить влияние формы и конструкции ракеты на ее баллистические свойства.

Константинов занимался и непосредственно конструированием ракетного оружия. В начале 50-х годов, проведя большое количество опытов над различными русскими и иностранными ракетами, он создал новые боевые 2, 2,5 и 4-дюймовые ракеты, которые были приняты на вооружение русской армии. Ему удалось найти наиболее выгодное сочетание размеров, формы, массы ракет и порохового заряда. 4-дюймовые ракеты Константинова, снаряженные 4-кг гранатами, имели максимальную дальность стрельбы 4150 м, а 4-дюймовые зажигательные – 4260 м.

2-дюймовая (50-мм) боевая ракета обр. 1851 г. на станке конструкции К. И. Константинова

Ракеты А Д. Засядко. Гранатная ракета (слева), зажигательная ракета (справа)

Особое внимание Константинов уделял совершенствованию процесса производства ракет. Он разработал основные станки и устройства для этой отрасли производства, внедрил автоматический контроль и управление отдельными операциями.

В это время в Англии вопросами ракетного производства занимался офицер Конгрев. Ему создали такую рекламу, что ракетами Конгрева заинтересовались и правящие круги России. Константинов был командирован в Англию для ознакомления с работами Конгрева и выяснения возможности приобретения его завода. Однако Константинов сообщил, что завод Конгрева «дряхлейшее предприятие, а «секреты» Конгрева для русских артиллеристов не представляют никакого секрета».

Ракеты Константинова прошли боевое крещение в Крымскую компанию. Они, имея легкие станки и вдвое большую, чем у гладкоствольных орудий дальность стрельбы, размещались в оконных проемах домов и, будучи недосягаемы для артиллерии неприятеля, наносили ему значительный урон, особенно пехоте. Одно из описаний действия русских ракет содержится в рапорте начальника артиллерии Отдельного Кавказского корпуса в боях 7 августа 1854 года: «Приведя в страх неприятеля, у которого этих снарядов до сего времени не замечено, ракеты неожиданностью и новизной своего употребления не только произвели сильное нравственное впечатление на его пехоту, но, будучи метко направлены, наносили и действительный вред массам, особенно во время преследования…».

К. И. Константинов умер в 1871 году. «Ракетное заведение» возглавил его талантливый ученик генерал В. В. Нечаев. После смерти Константинова остались труды, которыми он обогатил ракетное дело. В книге «О боевых ракетах» писал, что «ракеты – есть оружие, могущее быть полезным в военном деле даже в своем нынешнем состоянии и сверх того подлежащее усовершенствованиям, которые призовут его оказать высокие заслуги военной силе нашего отечества». Слова выдающегося изобретателя оказались пророческими.

В 70-х годах XIX века орудия нарезной артиллерии стали намного превосходить гладкоствольные по дальности и точности стрельбы. Так как уровень науки и техники того времени не позволял добиться существенного улучшения характеристик ракет, интерес к ракетам снизился и постепенно их производство прекратилось.

Открытия и изобретения русских артиллеристов XIX века легли в основу разработки советскими учеными реактивной артиллерии. Первым научным центром по проектированию ракет была лаборатория в Петрограде при артиллерийском полигоне. В ней с 1920 года работали видные изобретатели – инженер-химик Н. И. Тихомиров и инженер В. А. Артемьев. Тихомиров начал работать в области ракетной техники с 1894 года. До 1897 года им проводились опыты с небольшими пороховыми моделями. В 1912 году Тихомиров представил морскому министру адмиралу Бирилеву проект пороховой ракеты. В 1915 году он получил охранное свидетельство № 309 на свое изобретение, а в следующем году – положительное заключение председателя отдела Московского военнопромышленного комитета профессора Н. Е. Жуковского. В 1915 году полковник И. П. Граве предложил снаряжать боевые ракеты бездымным пироксилиновым порохом.

3 мая 1919 года Тихомиров обратился через управляющего делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевича к В. И. Ленину с просьбой предоставить возможность осуществить свое изобретение. Несмотря на трудные годы гражданской войны и интервенции, в 1921 году Реввоенсоветом республики было дано указание о срочном развертывании работ по реализации изобретения, признав его имеющим государственное значение.

С 1 марта 1921 года начала работу «Лаборатория для разработки изобретений Н. И. Тихомирова». В представленном лаборатории двухэтажном доме № 3 по Тихвинской улице в Москве были оборудованы пиротехническая и химическая лаборатории и механическая мастерская с 17 станками. Для снаряжения ракет было решено применить бездымный порох на нелетучем растворителе, разработка которого велась в Петрограде сотрудниками отделения порохов и взрывчатых веществ Государственного научно-технического института О. Г. Филипповым и С. А. Сериковым под руководством Тихомирова. Рецептуру нового бездымного пороха под маркой ПТП (периксолино-тротиловый порох) сочетание размеров, формы, массы ракет и порохового заряда. 4-дюймовые ракеты Константинова, снаряженные 4-кг гранатами, имели максимальную дальность стрельбы 4150 м, а 4-дюймовые зажигательные – 4260 м.

Механизированная установка МУ-1

Первая опытная механизированная установка для стрельбы РС-132

В 1923 году лаборатории было поручено проверить опытным путем увеличение дальнобойности существующих мин при помощи ракетного двигателя. Проведенные В. А Артемьевым в 1924 году на Главном артиллерийском полигоне под Ленинградом пуски 21 мины дали десятикратное увеличение дальности их полета за счет реактивного заряда.

Основные работы лаборатории, связанные с разработкой и изготовлением бездымного шашечного пороха, стендовыми испытаниями и опытными стрельбами на полигоне, проводились в Ленинграде, поэтому лаборатория в 1925 году полностью перебазировалась в Ленинград.

Весной 1928 года на полигоне были проведены первые пуски снарядов, снаряженных шашечным порохом. Первый 82-мм снаряд, наполненный шашками из бездымного пороха, взлетел в воздух 3 марта 1928 года и пролетел 1300 м. Артемьев, поводивший эти пуски, писал: «Это была первая ракета на бездымном порохе. Нет данных, которые удостоверяли бы изготовление в иностранных армиях ракетных снарядов (мин) на бездымном порохе ранее, чем в нашей стране и приоритет принадлежит Советскому Союзу. Созданием этой пороховой ракеты на бездымном порохе был заложен фундамент для конструктивного оформления ракетных снарядов к «Катюше», оказавшей существенную помощь нашей Советской Армии во время Великой Отечественной войны». Правда следует отметить, что первый снаряд на бездымном порохе не был чисто реактивным, а активно-реактивного действия. Его выстреливали из миномета, который сообщал снаряду некоторую начальную скорость и задавал нужное направление полета. Реактивный же двигатель собственно снаряда развивал свою тягу уже в полете. Такая конструкция позволяла получить большую дальность и устойчивый полет, но при этом нужен был тяжелый миномет и прочный снаряд, способный выдержать большие ускорения при выстреле.

В результате успешно проведенных пусков ракет на бездымном порохе, в 1928 году лаборатория была расширена и получила наименование Газодинамической лаборатории. Она подчинялась Военно-научно-исследовательскому комитету при Реввоенсовете СССР.

Тихомиров умер в 1930 году. Начальником лаборатории стал артиллерийский инженер Б. С. Петропавловский, первым рассчитавший, изготовивший и испытавший снаряды чисто реактивного действия на бездымном пироксилиново-тротиловом порохе. Был освоен технологический процесс и налажено опытное производство пороховых шашек, изучены их баллистические свойства, определены законы их горения в камерах с соплом и проведены летные испытания первого этапа. В 1931-32 годах начальником лаборатории был Н. Я. Ильин, потом на этом посту его сменил авиационный инженер-механик И. Т. Клейменов.

В 1930 году началась разработка 82-мм и 132-мм ракетных снарядов. Калибр определялся диаметром плотно уложенного пакета семи 24-мм (72мм) или 40-мм (122 мм) пороховых шашек и толщины двух стенок снаряда по 5 мм. И сразу же перед конструкторами встала основная для всех реактивных снарядов проблема – обеспечение приемлемой кучности стрельбы, которая зависит от устойчивости полета. Проверялись самые различные конструктивные решения. Пытались придавать реактивному снаряду вращение в полете. Для этого часть пороховых газов выпускалась через наклонные боковые отверстия в корпусе. Но более или менее удовлетворительные результаты достигались при расходе трети порохового заряда только на вращение, что приводило к потере дальности стрельбы. В последствии к этому способу стабилизации вернулись в так называемых турбореактивных снарядах, но при этом отверстия были направлены не только вбок, но и назад, что создавало дополнительную к основному соплу реактивную тягу. Г. Э. Лангемак предложил выстреливать реактивный снаряд из обычного орудия. Для этого на корпусе снаряда были сделаны спиральные нарезы. При испытании снаряд не вылетел из ствола, а заклинился у самого дульного среза и стал разворачивать пушку в сторону наблюдавших стрельбу. К счастью, обошлось без жертв. Были попытки стабилизировать полет с помощью предварительной раскрутки электромотором, но и они закончились неудачей.

Неудачи были заложены в самой идее – стабилизировать полет с помощью оперения, не выходящего за габариты снаряда. В этом сказывалась определенная инертность, так как изобретатели, по аналогии со ствольной артиллерией, представляли пусковую установку только в форме трубы. Были испробованы 4, 8, 16 и 24 лопасти из дюралюминия и стали. Предлагались стабилизаторы самой различной формы – Т-образные, кольцевые, отнесенные далеко за сопло, стабилизаторы из тонких стальных лопастей, предварительно свернутые в рулон и раскрывающихся в полете. Но все было напрасно, снаряды «рыскали» по всему полигону.

Решение проблемы нашел В. А Артемьев, которого кучность совершенно не заботила, так как его группа в то время работала над осветительными, агитационными и сигнальными снарядами. В начале 1933 года Артемьев с простейшей пусковой установки стреляет осветительными снарядами со стабилизаторами, значительно выходящими за калибр снаряда, и они летят устойчиво, без «рысканья».

К 1931 году были созданы опытные образцы осколочного реактивного снаряда РС-82 и осколочно-фугасного РС-132 с дальностью стрельбы 5-6 км. Оба снаряда первоначально предназначались для вооружения самолетов. В 1932 году начались летно-полигонные стрельбы РС-82 с самолета И-4. Летом того же года в присутствии М. Н. Тухачевского были проведены первые официальные стрельбы, а с 1932 года велись работы по вооружению самолетов Р-5 и ТБ-1 снарядами РС-82 и РС-132. К 1933 году в ГДЛ были рассчитаны и отстреляны десятки реактивных снарядов разнообразных типов и конструкций, запускаемых как с наземных, так и с самолетных установок. С 1933 года в ГДЛ решили все усилия сосредоточить на 82-мм и 132-мм реактивных снарядах с оперением, выходящим за габарит.

Боевая машина БМ-13-16

В 1934 году разрозненные организации были объединены в Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Начальником института был назначен военный инженер И. Т. Клейменов, а заместителем по научной части – Г. Э. Лангемак. Главным объектом работ РНИИ стала наземная установка для стрельбы реактивными снарядами. В институте продолжались работы по повышению кучности и дальности наземной стрельбы. Было установлено, что на кучности стрельбы заметно отражается смещение центра тяжести снарядов с его геометрической оси, поэтому была введена отбраковка снарядов по этому признаку. В общей сложности было исследовано влияние на точность стрельбы 25 факторов.

В то время конструкторская мысль не могла оторваться от одиночных пусковых станков. Концепция пускового устройства была выражена в условиях конкурса, объявленного 5 июля 1938 года. В нем приняли участие 18 ведущих инженеров института. В течение двух недель надо было разработать «объект 138». Условиями конкурса предусматривалось использовать автомобиль как транспортное средство, перевозящее комплект пусковых станков массой не более 120 кг каждый. На стартовой позиции станки должны были сниматься с автомобиля, устанавливаться на земле с минимальным интервалом в 10 м. К указанному в условиях конкурса сроку заявок не поступило. И только 27 августа 1938 года неожиданно для многих старший инженер группы № 1 И.И. Гвай представил проект «механизированной многозарядной, размещенной на автомобиле ЗИС-5 установки для стрельбы реактивными снарядами». Станки на машине сводились в единый залповый аппарат – в общий конструктивный блок с 24 направляющими. Гвай предлагал разместить поперек продольной оси машины 2-метровые направляющие типа «флейта», которые применялись в авиации на бомбардировщиках СБ. В качестве снарядов использовались без изменения авиационные снаряды РС-132. Техническое выполнение проекта по самоходной пусковой установке было поручено коллективу конструкторов во главе с И. И. Гваем, в который входили А. П. Павленко, А С. Попов и другие.

В октябре 1938 года был разработан проект первой 24-зарядной самоходной пусковой установки для стрельбы 132-мм реактивными снарядами. Ее смонтировали на институтском ЗИС-5 в мастерских РНИИ к началу декабря 1938 года и подготовили к испытаниям. 24 направляющих желобкового типа были установлены на специальной раме в поперечном направлении по отношению к продольной оси машины.

Параллельно с созданием пусковой установки коллектив под руководством инженера Л. Э. Шварца разрабатывал специальные 132-мм реактивные снаряды. К декабрю 1938 года была разработана опытная партия зажигательных снарядов, баллистические характеристики которых мало отличались от характеристик авиационных РС-132.

Машина прошла пробные испытания на Софринском артполигоне с декабря 1938 года по февраль 1939 года. Они подтвердили правильность выбранного пути, но и выявили крупные конструктивные и эксплуатационные недостатки опытного образца. Пуск снарядов можно было производить только перпендикулярно продольной оси автомобиля, причем струи раскаленных газов повреждали элементы конструкции и автомашину. Не обеспечивалась также безопасность при управлении огнем из кабины. Пусковая установка сильно раскачивалась, что ухудшало кучность стрельбы. Заряжание установки с передней части направляющих производить было неудобно и требовало много времени. Автомашина ЗИС -5 имела ограниченную проходимость. Несмотря на существенные недостатки, комиссия в своем заключении указала, что «…представленные на войсковые испытания ракетные снаряды при устранении указанных недостатков являются надежным средством артиллерийского вооружения и ценным вкладом в развитие ракетно-артиллерийского дела».

Учтя замечания комиссии, коллектив РНИИ начал работы по совершенствованию снарядов и установки. Доработкой конструкции снарядов занимались работники института А. С. Пономаренко, Д. А. Шитов, В. А Артемьев, Л. Э. Шварц, Е. С. Петров и технологи одного из заводов. В РС-132 дисковая диафрагма была заменена колосниковой, при этом значительно уменьшился выброс несгоревших частиц, что повысило безопасность стрельбы, и снизило рассеивание снарядов по дальности. Так как большинство отказов и затяжное воспламенение ракетного заряда происходило из-за отсыревания или разрушения миткалевого воспламенителя, его заменили влагоустойчивым в жестком футляре. Вместо одного центрального пиропатрона было введено дублированное зажигание при помощи двух пиросвечей. Они размещались на переднем ведущем пояске снаряда по обе стороны от направляющего штифта. Это позволило значительно сократить время заряжания боевой машины, так как при выдвижении снаряда на направляющие электроконтакты пиросвечей автоматически приходили в соприкосновение с токоподводящими контактами направляющей планки. Литые дюралевые стабилизаторы заменили стальными штампованными, сваренными из двух половинок. Вес их немного увеличился, зато жесткость за счет продольных гофров возросла в несколько раз.

Ведущие конструкторы РНИИ А С. Попов и С. М. Степанов возглавили работы по созданию нового образца пусковой установки. В феврале 1939 года были подготовлены чертежи, и через три месяца в мастерских института была изготовлена 24-зарядная установка, получившая название «механизированная установка 1-й образец» (МУ-1).

В основу ее конструкции положен первый вариант с рядом изменений. Она была смонтирована на шасси ЗИС-б. Направляющие располагались на раме в шахматном порядке. Угол возвышения направляющих мог изменяться от +15 до +45 градусов. Для возможности наведения по горизонтали на 5 градусов в обе стороны, раму пакета поставили на вертикальную ось, а под концами ее на шасси смонтировали салазки. Справа от пакета расположили привод механизмов наведения, артиллерийский прицел и панораму от 122-мм гаубицы. Наведение по горизонтали и вертикали осуществлял один наводчик. Для повышения устойчивости при стрельбе на машине имелись два складывающихся домкрата, которые вывешивали тыльную часть установки в боевом положении.

В начале июня 1939 года провели испытания установки МУ-1. Комиссия отметила, что наряду с положительными качествами новой конструкции ряд недостатков, выявленных в первом варианте, остался не устраненным. Несмотря на это, было решено допустить установку к полигонным испытаниям.

В начале апреля 1939 года ведущие конструкторы А. С. Попов и В. Н. Галковский представили два новых проекта самоходной многозарядной пусковой установки. Проект Попова представлял собой несколько измененный вариант с поперечным расположением 24 направляющих. Галковский предложил принципиально новую схему с 16 направляющими, расположенными вдоль машины. Конструктивная разработка велась при активном участии А П. Павленко.

В апреле 1939 года технический совет института одобрил проект Галковского и Павленко. Машина получила наименование «механизированная установка 2-й образец» (МУ-2). Она имела 16 направляющих желобкового типа, расположенных вдоль оси машины. Каждые две направляющие располагались друг над другом и соединялись между собой. Таким образом, пакет состоял из 8 спарок. При стрельбе задняя часть машины вывешивалась на двух домкратах, находившихся вблизи центра тяжести, что практически уничтожило раскачивание машины. Заряжание производилось с казенной части, что создавало больше удобств в работе расчета при заряжании и позволило значительно ускорить этот процесс. Коммутирующие устройство зажигания, расположен' ное в кабине, позволяло выпустить все 16 снарядов за 7-10 секунд. Увеличение длины направляющих до 5 метров значительно увеличило кучность стрельбы.

Создание технического проекта, составление технической конструкторской документации, постройка и испытание установки проводились под руководством И. И. Гвая конструкторами В. Н. Галковским, A, П. Павленко, А С. Поповым, Н. М. Давыдовым, С. А. Пивоваровым, С. С. Смирновым, И. В. Ярополовым. В августе 1939 года пусковая установка была изготовлена и прошла заводские испытания. 19 сентября она была принята от РНИИ представителем Главного артиллерийского управления Красной Армии для полигонных испытаний.

Кроме удлинения направляющих, для эффективного использования с наземных установок необходимо было доработать и сам снаряд. Для повышения дальности стрельбы большое значение имели исследования Лангемака, показавшие, что оптимальная длина ракетных камер лежит в пределах 5-6 калибров, что вдвое превышает длину камер авиационных снарядов примерно вдвое и обеспечивает дальность полет до 12 км. Однако приняли решение ограничиться дальностью 8,5 км с тем, чтобы увеличить массу боевой части. К лету 1939 года был создан 132-мм реактивный осколочно-фугасный снаряд РОФС-132 (впоследствии М-13) для стрельбы с наземных установок, который стал удовлетворять требованиям ГАУ, и сохранился в производстве в течение всей войны. Он имел несколько лучшие, чем РС-132, аэродинамические характеристики, что позволило получить более высокую кучность. Промышленность получила от Главного артиллерийского управления заказ на изготовление опытной партии снарядов, и в 1940 году один из московских заводов изготовил 1000 снарядов М-13.

С 28 сентября по 9 ноября 1939 года на ленинградском научно-испытательном артиллерийском полигоне проводились полигонные испытания 132- и 203-мм осколочно-фугасных реактивных снарядов, пусковых установок МУ-1, МУ-2 и универсальной пусковой установки. Испытания выдержали только пусковая установка МУ-2 и реактивный снаряд М-13. В конце декабря 1939 года реактивный снаряд М-13 и пусковая установка МУ-2 были одобрены Главным артиллерийским управлением Красной Армии, и РНИИ дан заказ на изготовление пяти таких установок для проведения войсковых испытаний. Кроме того, артиллерийское управление ВМФ заказало одну пусковую установку для использования ее в системе береговой обороны.

К осени 1940 года в РНИИ были изготовлены шесть пусковых установок МУ-2. Пять из них отправили на полигон для проведения испытательных стрельб. Шестую установку вместе с партией сигнальных и осветительных 140-мм реактивных снарядов, разработанных под руководством B. А Артемьева и Л. Э. Шварца, отгрузили в Севастополь.

Сложнее оказалось разместить заказ на серийное изготовление боевых машин. Только в феврале 1941 года Наркомат общего машиностроения издал приказ об организации производства установок на воронежском заводе имени Коминтерна с изготовлением опытного образца к 1 июля и 40 штук к концу 1941 года. Завод к началу войны построил 2 установки и к тому же значительно улучшил технологичность деталей и узлов.

17 июня 1941 года на полигоне под Москвой проходил смотр образцов вооружения Красной Армии, в том числе и экспериментальных пусковых установок реактивных снарядов, изготовленных в мастерских РНИИ и на Воронежском заводе. Присутствовавшие на показе высшие должностные лица наркоматов обороны, вооружения, боеприпасов и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков дали высокую оценку новому оружию. 21 июня 1941 года, буквально за несколько часов до начала войны, было принято решение о развертывании серийного производства пусковых установок и реактивных снарядов к ним. А из семи проходивших испытания установок впоследствии была сформирована экспериментальная батарея Флерова.

После успешного боевого крещения первых реактивных батарей. Государственный комитет обороны поставил задачу: в наикратчайший срок развернуть массовое производство реактивных снарядов и пусковых установок, а также сформировать соответствующие части. Так как все заводы оборонных отраслей были полностью загружены военными заказами, и, учитывая относительную простоту по сравнению с артиллерийскими системами, было решено к производству пусковых установок и реактивных снарядов предприятия почти всех гражданских наркоматов.

Головным предприятием по доработке технической документации и серийному производству был назначен московский завод «Компрессор». К этой работе завод приступил 30 июня. Было создано единое СКВ под руководством главного конструктора В. П. Бардина (будущего академика, создателя наземного оборудования для запуска практически всех космических и боевых ракет). Работа шла круглосуточно. В качестве консультантов были привлечены представители института И, И. Гвай и А. П. Павленко.

В связи с отсутствием чертежей завода имени Коминтерна, подготовка производства была начата по чертежам экспериментальной установки РНИИ. В процессе подготовки специалисты СКБ внесли в них ряд конструктивных и технологических изменений. Прежде всего были усовершенствованы электроконтакты направляющих. С момента получения чертежей с завода имени Коминтерна, в СКБ начался процесс их доработки. Представленные чертежи были некомплектны и, кроме того, в них не были учтены внесенные в конструкцию пусковой установки изменения.

5 июля 1941 года были произведены полигонные испытания двух установок, выпущенных заводом имени Коминтерна по чертежам его КБ. В результате была уточнена конструкция задней опоры поворотной рамы и высказаны предложения по устранению и других выявленных недостатков. Наиболее существенные доработки были произведены в конструкции направляющих в части увеличения их прочности, повышения надежности пусковых электроконтактов, обеспечения требуемой параллельности.

Так, направляющие плоскости, по которым движутся снаряды, были привернуты к балкам винтами. После каждого выстрела их приходилось подтягивать. Крепление винтами заменили двухрядным шахматным заклепочным соединением с применением заклепок с потайной головкой. Применили более совершенную направляющую типа «балка» вместо направляющей типа «спарка», которая устанавливалась на опытных образцах. Был разработан электроконтактный механизм нового типа с ползуном и металлическим кожухом для защиты проводника, идущего от аккумуляторной батареи к контактам. Такое конструктивное решение значительно повысило надежность установки и практически устранило несход ракетных снарядов с направляющих.

С начала августа 1941 года в СКБ начался завершающий этап выпуска единых чертежей на пусковую установку. Работы велись в направлении повышения надежности пуска ракет, уменьшения рассеивания реактивных снарядов при стрельбе, улучшения технологичности конструкции и повышения эксплуатационных качеств.

В августе серийная установка была принята на вооружение Красной Армии, ей было присвоено официальное название «боевая машина – 13» (БМ-13), чертежи утверждены для массового производства. Успешно справившись с работой по созданию серийной установки БМ-13, «Компрессор» стал не только головным по их производству, но и СКБ завода стало головным по разработке и совершенствованию новых реактивных систем и играло эту роль до конца войны.

В помощь «Компрессору» для изготовления отдельных узлов и деталей установки сразу же были подключены заводы Москвы и Московской области: Пресненский механический завод имени М, И. Калинина, «Красная Пресня», «Красный факел», «Манометр», 1-й и 2-й часовые, «Стекломашина», заводы трикотажных машин, измерительных приборов, «Буровая техника». Коломенский машиностроительный имени

В. В. Куйбышева, станкостроительный имени С, Орджоникидзе и другие производства, «Компрессор» собирал установки и изготовлял ряд ее основных узлов и деталей.

За очень короткое время, кроме Компрессора, еще на нескольких заводах был налажен серийный выпуск боевых машин БМ-13-16 (последняя цифра – количество направляющих), и вскоре Западный фронт начал получать новые батареи и дивизионы ракетных установок, которые защищали дорогу на Москву на рубеже рек Северная Двина – Днепр. Под Ельней и Ярцовом врагу были нанесены сильнейшие удары и задержано его продвижение на Москву. Постепенно и на всех фронтах начали появляться соединения ракетных установок, получивших звание гвардейских минометов.

Михаил ВИНИЧЕНКО

Подземная война

Вопросы подземных боевых действий занимали умы военачальников многих стран с давних времен. Переход от наземных действий под землю происходил, как правило, в условиях сильного сопротивления противоборствующей стороны, особенно при осаде крепостей.

Уже с XVI-ro века при подготовке штурма вражеских позиций, городов-крепостей атакующие войска использовали сапы. Сапа (француз. – вести подкоп, траншея) открывалась в сторону оборонительных укреплений противника для безопасного проникновения наступающих войск непосредственно на позиции оборонявшихся. В дальнейшем, чаще всего, производился подрыв стен крепости и вслед за этим – штурм. Солдат, занимавшихся устройством сап, называли саперами. По способу отрывки сапы подразделялись на летучую и тихую (перекидную). Летучая сапа отрывалась непосредственно с поверхности. Для маскировки и защиты от воздействия противника работающих солдат в качестве укрытия использовались плетеные корзины (туры.), мешки, бочки, наполненные землей. Тихая сапа отрывалась без выхода на поверхность. Такой вид подкопа использовался в целях достижения внезапности атаки и чтобы противник не предпринял контрмер по уничтожению сапы. Подземные боевые действия применялись обеими сторонами при обороне г. Севастополя 1854-55 гг., японцами во время осады Порт-Артура в 1904-1905 гг. В некоторых войнах для незаметного маневра использовались заранее подготовленные подземные ходы, пещеры, катакомбы и т. д.

Развитие цивилизации, появление крупных городов и разветвленной в них сети подземных коммуникаций заставило военное командование вновь обратиться к вопросу подземных действий для достижения победы в ходе вооруженной борьбы. При этом рассматривалось использование как уже имевшихся подземных коммуникаций, так и создание специальных подземных траншей (галерей) для ведения борьбы с противником. Большой вклад в развитие теории и практики подземной борьбы внесла первая мировая война. Уже после кампаний 1914-1915 гг. начал обобщаться опыт подземных действий. Были опубликованы заметки по тактике минной войны, составленные капралом французской армии Д. Джаметом. Им предлагался один из способов подземной атаки с помощью галерей, имеющих в плане вид Эйфелевой башни.

В Советском Союзе большое внимание было уделено проблеме подземных действий в конце 30-х годов. С началом Великой Отечественной войны созданию полевых подземных сооружений, защите личного состава и материальной части от поражения вражеской авиацией и артиллерией и ведению минной борьбы для уничтожения фортификационных сооружений и живой сипы противника путем осуществления подземных взрывов и обеспечения незаметного подхода штурмующих групп придавалось особое значение. Уже в начале 1942 г. было издано «Наставление для инженерных войск» «Подземно-минные работы и минная борьба». В нем определялись основные элементы полевых подземных и минных построек, порядок производства работ, удаления грунта, прислушивания, оборудования минных горнов, организация минной атаки и минной обороны.

По взглядам советского военного командования минная (подземная) борьба предназначалась содействовать ведению боевых действий, дополняя другие средства боя. Совокупность мероприятий минной борьбы, применяемых атакующей стороной, называлась минной атакой, а применяемых обороняющимися – минной обороной. Система галерей обороны называлась контрминой системой. Минные работы должны были проводиться в тесном взаимодействии о основными родами войск.

Схема способа подземной атаки с помощью галерей, имеющих в плане вид Эйфелевой башни (из заметок по тактике минной войны, составленных капралом французской армии Д. Джаметом).

Горизонтальный вход в галерею в слабом или разрыхленном взрывами грунте.

Подобная конструкция должна была обеспечивать скрытность действий саперов и надежность строения от обвалов и засыпания грунтом.

Вход из коллектора городской канализации. Такие входы предполагалось оборудовать при ведении минной борьбы в населенных пунктах.

Галереи стандартных размеров, оборудуемые для ведения минной борьбы. «Ш» – шаблон для изготовления галерей, сколачиваемый из досок.

Время взрыва минных горнов и последующие действия основных родов войск носили четко спланированный, организованный, целенаправленный характер. Объектами минных атак могли служить особо важные в боевом отношении укрепрайоны, отдельные участки позиций противника. Доты и др., в основном те, которые было трудно разрушить артиллерией и другими средствами. Подземные работы и минные атаки планировалось применять также для продвижения к переднему краю обороны противника в целях создания исходной позиции для атаки.

К элементам подземной постройки относились: входы, шлюзы, соединительные галереи, казематы, ниши, буровые трубы, колодцы. Элементами минной постройки являлись: входы, минные галереи, минные рукава, минные камеры, минные буровые трубы, боевые колодцы… 1*

Для подземных и минных построек употреблялась, как правило, деревянная обделка (сплошная, закладная, забивная крепь). Могли также использоваться волнистое железо, железобетонные изделия. Вопросу оборудования входов придавали большое значение. Он должен был обеспечивать скрытность действий саперов и надежность строения от обвалов и засыпания фунтом. Предполагалось при ведении минной борьбы в населенных пунктах оборудовать входы в минные системы из коллекторов городской канализации, подвалов зданий и тоннелей подземных сообщений, врубаясь в бетонную или каменную стену коллектора. Галереи требовалось отрывать в основном малые, реже средних размеров с потолками стрельчатой или полуокружной формы. В целях создания галерей стандартных размеров изготавливались шаблоны «ш», сколачиваемые из досок (25 мм) с вырезами для рук. Для выбрасывания грунта при большой глубине колодца применялись вороты с бадьями. Уборка грунта из галерей производилась земленосными мешками, носилками и минными тележками. Для обеспечения подземных коммуникаций свежим воздухом, не содержащим отравляющих веществ, создавалась вентиляционная система, оборудованная вентиляторами (КП-4, КП-4а), патронами различного назначения (ренегеративными, гопкаликта, активированного угля), фильтрами-поглотителями (ФП) и др. Для лечения людей от минной болезни (жар, боль и тяжесть в голове, головокружение, звон в ушах, тошнота, упадок сил и т. д.), вызываемой испорченным воздухом, газами взрыва, создавались минные спасательные станции.

В целях определения намерений и действий противника организовывалась служба прислушивания. Она должна была точно определять направления его подземных работ и расстояния до них. Для этого использовались как самые простые средства (например, компас, водяная фляга-стетоскоп), так и специальные приборы. Применялись также сейсмостетоскопы, слуховые рожки, минные бусоли и т. д. Разрабатывались различные способы определения места производимых противником работ. В момент прислушивания работы во всех галереях и рукавах должны были одновременно прекращаться. Время для прислушивания устанавливалось на каждые сутки вперед, но не в одни и те же часы. Слухачей вооружали пистолетами, вручали журнал прислушивания, письменные принадлежности, осветительные приборы и часы.

Для помещения заряда минного горна готовилась камера, которая могла располагаться по продолжению оси галереи, сбоку галереи в нише на одной высоте с полом или же ниже уровня пола в колодце. Подрыв заряда осуществлялся электрическим или огневым способом.

В момент заряжания меры безопасности приобретали первостепенное значение. Из галереи должны были быть убраны все лишние предметы. Подача свежего воздуха проводилась до окончания заряжания. Категорически запрещалось пользоваться открытым огнем в заряжаемой галерее.

Подготовка минной атаки должна была начинаться о устройства минной траншеи в тылу стрелковой позиции, гарнизон которой обеспечивал эту траншею от атак живой силы противника. Минимальное расстояние (обычно не менее 50 м) между траншеей и стрелковой позицией должно было обеспечивать безопасность своих войск от взрыва усиленных горнов. Длина минной траншеи зависела от числа выводимых из нее галерей и расстояний между ними. Требовалось, чтобы она заходила на 15- 20 м за входы фланговых галерей. Во фланговых участках минной траншеи устраивались укрытия для минер и временные склады лесоматериалов и инструментов. В целях достижения успеха атакуемый объект противника должен был быть охвачен с фронта и флангов. Количество наступательных галерей (как правило не менее трех) зависело от густоты и глубины расположения вражеской контрминной системы. При этом расстояние между галереями не должно было привести к их разрушению при взрыве одного камуфлета противника, но и не очень большим, чтобы неприятель, действуя во фланг одной из них, подвергался удару другой галереи. Это расстояние составляло 2,5 ЛНС. В интересах повышения живучести одной из нескольких галерей и гарантированности выполнения боевой задачи расстояние между атакующими галереями могло быть и меньше.

Наступавший под землей должен был действовать решительно, стремительно выдвигая вперед свои галереи. Для обеспечения быстроты работ галереи могли вестись только дощатыми рамами, а иногда и без обделки. В целях обеспечения флангов предполагалось из крайних галерей выводить рукава.

В интересах разрушения контрминных галерей противника на возможно большем расстоянии и образования широких и глубоких воронок (помимо применения усиленных минных горнов) требовалось вести галереи на большой глубине – равной (а лучше большей) с контрминными галереями. В случае встречи с контрминером необходимо было упредить неприятеля с подрывом горнов. Но даже если галереи и рукава атакующего подвергались действию вражеских камуфлетов, необходимо было приложить все силы для взрыва горнов из своих уцелевших галерей, чтобы пресечь путь контр минеру.

К моменту взрыва горнов стрелковые и другие подразделения штурмовой группы должны были находиться в исходном положении для атаки. Пехота имела задачу: сразу же за взрывом по подземным галереям выдвинуться вперед и захватить образовавшуюся воронку. Минерам вменялось в обязанность в кратчайшие сроки определить местоположение входов в минные галереи противника и проникнуть в них. Захватив вражескую контрминную систему, важно было, не теряя ни минуты, подрывом усиленных горнов уничтожить ее.

Из захваченных воронок могли выводиться галереи вперед – для дальнейшего наступления и взрыва нового ряда усиленных горнов, в стороны -для обеспечения флангов атаки. Вслед за взрывом горнов или одновременно с ним воронка должна была быть соединена с исходной позицией и другими воронками ходами сообщения.

При упорном сопротивлении контрминера считалось полезным наступать двумя ярусами. При этом задача верхнего яруса заключалась в вынуждении противника к преждевременному подрыву камуфлетов и к уничтожению контрминной системы. Галереи нижнего и верхнего ярусов должны были быть изолированными друг от друга и иметь отдельные входы.

В случае, когда галерею невозможно было выдвинуть вперед ввиду разбития ее неприятелем камуфлетами, то атакующий выходил двойными перекидными сапами над рукавами противника. На дне сап оборудовались колодцы, глубина которых была такова, чтобы расстояние до потолка вражеской галереи было не более 3-5 м, После помещения в колодец мощного заряда ВВ, его взрывали.

Предполагалось также при ведении минной атаки встреча голов галерей противоборствующих сторон. Тогда важно было внезапно ворваться в галерею противника и распространиться по ней возможно дальше, ведя бой с использованием пистолетов и холодного оружия. Захватив неприятельскую минную систему, следовало отрезать захваченную часть от противника путем взрыва заранее заготовленных зарядов ВВ.

Заблаговременная подземная минная оборона предполагала создание галерей с бетонной, железобетонной и металлической обделкой. Успех минной обороны зависел от своевременности обнаружения подземной минной атаки противника, быстрых и умелых действий саперов. Для обеспечения эффективного противодействия могла создаваться контрминная система.

В годы Великой Отечественной войны подземная минная борьба не получила широкого применения. Она, в основном, велась в периоды позиционных действий обеих сторон. Несмотря на то, что это был весьма сложный вид боевых действий, тем не менее командование Красной Армии использовало его для решения различных задач. Так, например, осенью 1943 г. на северо-западном направлении наши разведчики столкнулись с проблемой определения состава и характера действий в тактической глубине немецко-фашистских войск. Участок обороны нашего соединения представлял собой песчаную равнину, заключенную между двух озер. Противник на этом направлении укрепил свою оборону большим количеством инженерных заграждений, минных полей, надежно прикрытых артиллерийским, минометным и ружейно-пулеметным огнем. Все попытки разведчиков проникнуть в расположение гитлеровских войск к успеху не приводили. Тогда ефрейтор Гусев предложил организовать подземную минную атаку укреплений противника и штурмовой группой захватить пленного. План был принят и работа по его реализации началась. Саперы, соблюдая все меры маскировки и скрытности действий, по ночам стали рыть подземную галерею. Отрытую землю выносили в мешках и ссыпали в заранее подготовленную яму. Направление галереи (минной атаки) было определено на местности по компасу, а в период работ под землей оно проверялось по азимуту о использованием артиллерийской бусоли. Для укрытия группы в исходном положении была отрыта щель, усиленная двумя накатами бревен. Одновременно с отрытием тоннеля штурмовая группа готовилась к передвижению под землей, а также к боевым действиям на местности схожей с той, где предстояло действовать.

Непосредственно перед минной атакой в галерее был заложен горн. В б часов утра 13 сентября был произведен взрыв. Две минуты понадобилось разведчикам, чтобы по тоннелю добраться к объекту атаки. Действия штурмовой группы были настолько стремительными, что фашисты не смогли оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления. Часть гарнизона противника была уничтожена, остальная – захвачена в плен.

1* Галереи – подземные ходы для перемещения и размещения в них бойцов во время отдыха или работы. Казематы- тупиковые галереи, оборудованные соответственно назначению (убежища, склады и т. д.). Шлюзы – помещения, обеспечивающие подземную постройку от проникновения ОВ; они же используются для санитарной обработки. Минные галереи – подземные ходы для продвижения к объекту минной атаки. Минные рукава – галереи меньшего сечения, выводимые по продолжению галерей или в сторону от них для обеспечения флангов или для других целей (вентиляция, водоотвод и пр.) Минные камеры – выработки для помещения заряда взрывчатых веществ. ЛНС – линия наименьшего сопротивления.

Ворот с железными ручками для удалении грунта из колодцев и галерей.

Ворот с деревянными ручками для удалении грунта из колодцев и галерей.

Контрминная система со входами из галерей подземного сообщения.

МГ – магистральные галереи, ПГ- поперечные галереи, А – артиллерийский полукапонир, Б – броневая огневая точка, В – пулеметный полукапонир,

Д – галерея подземного сообщения.

Атака боевыми колодцами.

а, б, в, г – наши галереи; №1, 2, 3, 4, 5 – боевые колодцы, на дне которых взорваны заряды

Чаще для подземных действий, особенно в ходе боев за крупные города, испопьзовались уже существовавшие подземные коммуникации. В период обороны г. Одессы в 1941 г. имевшуюся 21 катакомбу, общей протяженностью более 6 км, советское командование оборудовало под штабы, склады, госпиталя. Впоследствии эти катакомбы позволяли партизанам вести активную и эффективную борьбу с румынскими и немецкими захватчиками.

Опыт боев за города способствовал изданию приказов, указаний, инструкций, памяток по организации и проведению штурмов городов. Особым местом в борьбе за крепости и крупные города Германии было использование подземных коммуникаций. Наиболее характерным в этом отношении была подготовка и проведение Берлинской стратегической наступательной операции группы фронтов.

Немецко-фашистское командование, готовя г. Берлин к обороне, умело вписало сеть подземных сооружений и коммуникаций (бомбоубежища, метро, подземные коллекторы, водосточные каналы и т. п.) в общую систему оборонительных сооружений. В ходе штурма Берлина активное использование гитлеровцами подземных ходов сообщения существенно затрудняло действия советских войск. Когда наши подразделения врывались в опорные пункты противника, то их гарнизоны уходили подземными ходами, связывавшими один опорный пункт с другими. Выходы из подземных сооружений, обращенные в нашу сторону, обычно заваливались или охранялись автоматчиками и гранатометчиками. Установленные железобетонные колпаки, соединенные между собой подземными ходами, нередко являлись основой обороны различных районов города. Уничтожить в них противника было весьма проблематично. Некоторые колпаки оставались целыми после прямого попадания 152-мм снаряда. При угрозе же подрыва или захвата такого колпака его гарнизон по подземным ходам уходил на новый участок обороны.

Немецко-фашистское командование широко использовало развитую систему подземных сооружений для оставления в нашем тылу довольно большого количества диверсионных групп, включавших автоматчиков, снайперов, гранатометчиков, фаустников. Эти группы устраивали засады в тылу советских частей, ведя огонь по танкам, орудийным расчетам, автотранспорту, личному составу, нарушали линии связи. Когда для этих диверсионных групп появлялась опасность быть уничтоженными, они быстро скрывались, используя подземные ходы.

Не меньшего эффекта добились гитлеровцы, используя подземные коммуникации для маневра силами и средствами в ходе обороны г. Берлина и довольно легко „преодолевали водные преграды. Немецкие группировки, окруженные советскими войсками к 28 апреля 1945 г. в районах парка Тиргартена, южной части Шарлоттенбурга, Халензее, а также Вестенда, Рулебена, умело маневрировали резервами, перебрасывая их из одного района в другой по подземным коммуникациям. Ввиду упорной подземной обороны, 29-й гвардейский стрелковый корпус в течение трех суток не мог выбить противника из метро в районе Ангальтского вокзала. Все атаки захлебывались, т. к. тоннели метро освещались прожекторами и надежно простреливались неприятелем. Гитлеровцы же постоянно перебрасывали по подземным ходам, проходившим под каналом Тельтов, пехотные подразделения на угрожаемые направления и проводили внезапные контратаки.

В итоге было принято решение затопить тоннели, подорвав перемычки и перекрытия метро на участке, проходившем под каналом Тельтов. В ночь на 1-е мая 1945 г. взрывом 1800 кг заряда, уложенного на козлах над линией метро, был образован пролом. В результате затопления противник понес большие потери и лишился возможности подземного маневрирования силами и средствами. Подрыв подземных коммуникаций с целью воспрепятствования маневру противника под землей и довольно легкого «преодоления водных преград проводились и на других участках города. Только в метро и коллекторах канализации саперы 1 -го Белорусского фронта осуществили 47 разрушений.

Советские войска не имели точных планов и схем подземным коммуникаций Берлина. Поэтому в ходе боя выручала военная смекалка. Командование методом допроса пленных, опроса местных жителей и поиска входов в подземные коммуникации стремилось наиболее эффективно использовать подземные сооружения противника в своих целях. Так, например, 286-й гвардейский стрелковый полк 94-й гвардейской стрелковой дивизии, наступая вдоль железной дороги по улице Диркенштрассе, встретил упорное сопротивление в районе станции Берзе. Попытка с ходу овладеть этим хорошо укрепленным районом оказалась неудачной. Обойти станцию не представлялось возможным. Тогда командир полка Герой Советского Союза подполковник А. И. Кравченко решил действовать нестандартно. Получив от пленных гитлеровцев и местного населения информацию о схеме подземных ходов в данном районе, он организовал штурм станции Берзе с фронта и тыла. Для прохода к тыльной границе укрепрайона было использовано метро. Пройдя 400 м по подземным сооружениям, два стрелковых батальона вышли в тыл противнику и стремительной атакой совместно с наступающими с фронта уничтожили его. Одновременно с захватом Берзе одна стрелковая рота этого полка, используя тоннели метро, вышла к центральной телеграфной станции и внезапной атакой овладела хорошо укрепленным опорным пунктом противника.

Бой 286-го Гвардейского стрелкового полка 94-й Гвардейской стрелковой дивизии в Берлине.

В целях маскировки, а также для защиты личного состава от огневого воздействия противника, помимо подземных коммуникаций в гады войны использовались специальные устройства для перекрытия траншей, ходов сообщения сверху, Зимой маскировка окопов упрощалась умелым использованием снега. Толщина снега 30-40 см позволяла использовать передвижные опалубки, что ускоряло процесс превращения открытых траншей в перекрытые.

В войне с Японией советские войска также столкнулись с активной подземной обороной противника. Однако, имея богатый опыт борьбы с неприятелем, грамотно использующим развитую подземную систему, Красная Армия успешно решила проблему уничтожения гарнизонов укрепрайонов.

В послевоенный период в локальных войнах войска различных стран не раз прибегали к подземным действиям. В основном это происходило в целях сохранения своего личного состава от артиллерийских и авиационных ударов противника, имеющего большое превосходство в новейших средствах вооруженной борьбы. Нередко именно переход к подземной обороне обеспечивал успех в отражении атак противника, В настоящее время опыт подземной борьбы и подземного «преодоления» водных преград весьма актуален. Современные средства вооруженной борьбы своими высокими потенциальными возможностями поражения войск могут вынудить последних к переходу к подземным боевым действиям в довольно широком масштабе. Наличие подземных сооружений (например, метро, подземные города, путепровод под Ла-Маншем и др.) будет способствовать ускоренному переходу к такому виду боевых действий. Важно своевременно обобщать опыт подземных действий, развивать теорию и практику создания и использования подземных сооружений, тренировать войска в вопросах подземных атак и обороны.

Использванная литература:

1.Д. Джамет. Заметки по тактике минной войны (по опыту ведения подземной войны на французском фронте в районе Апремона в 1914-1915 гг.), перев. полковника Яковлева В. Петроград: Типография Главного Военно-Те кого Управления, 1916, 56 с.

2. Советская военная энциклопедия. М.: Воениздат, 1979, т.7,

3. Наставление для инженерных войск. Подземно-минные работы и минная борьба. М.: Воениздат НКО, 1942,

4. Симонян Р. и др. Разведка в боевых примерах. М.: Воениздат, 1972,

5. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 17. М : Воениздат, 1952,

6. Сборник военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Вып. 14. М.: 1954,

7. Берлинская операция 1945 года М.: Воениздат, 1950,

8. Инженерные войска Советской Армии (основные этапы развития и боевого применения). Под ред. Н.И.Лямина., М.: ВИА, 1959,

9. Пешков А. Организация и осуществление армейской наступательной операции с ограниченного плацдарма 5-й ударной армией 1-го Белорусского фронта (апрель-май 1945 г.). Дисс. на соиск. уч. степ. канд. воен М.; ВАФ им. Фрунзе, 1955,

10. Синицын А Прорыв обороны противника и ведение боя в городе соединениями 5-й ударной армии в Берлинской операции, М : ВАФ им Фрунзе, 1988

(продолжение следует)

Ростислав Ангельский

Отечественные ПТРК

Продолжение. Начало см. «ТиВ» n№ 9, 10/2000 и 1/2001

« Кастет»

Может быть, кто-то и сейчас помнит вышедший незадолго до «перестройки» полный прозрачных намеков и по-разному трактуемых аллегорий фильм «Парад планет». Перегруженный философией фильм был привязан к житейской истории – участию проходивших лагерные сборы военнослужащих запаса в армейских маневрах. В одном из первых эпизодов группа уже далеко не юных «партизан», задыхаясь от напряжения, выкатывала на огневую позицию противотанковую пушку семейства Т-12. Реальность эксплуатации и применения буксируемых ствольных систем отличалась особой суровостью от аналогичных условий задействования танковой техники и самоходных противотанковых комплексов.

В семидесятые годы противотанковая артиллерия остро нуждалась в многократном увеличении дальности огня за счет применения управляемых снарядов. В качестве основной схемы боевого применения этого оружия предусматривались действия с позиций, заранее выбранных таким образом, чтобы наступающему противнику пришлось долго преодолевать хорошо простреливаемую местность под огнем противотанковых пушек. В этих условиях открывались благоприятные возможности для реализации преимуществ управляемых снарядов по точности попаданий на больших дальностях. Обычные неуправляемые боеприпасы теряли эффективность на дальностях более 1,5…2 км. Сочетание управляемых и обычных боеприпасов позволило бы создать эшелонированную систему огня.

К середине семидесятых годов на вооружение бронетанковых войск поступил комплекс управляемого вооружения «Кобра» с ракетой, запускаемой из ствола 125-мм танковой пушки. Однако разработка буксируемой противотанковой пушки такого калибра находилась еще на начальной стадии отработки. Предполагалось, что на протяжении ближайших десятилетий основой противотанкового вооружения останутся созданные в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов гладкоствольные 100-мм пушки Т-12 и МТ-12. Принципиально возможная переделка ракеты от «Кобры» под существенно меньший калибр фактически означала разработку новой ракеты. Кроме того – и это не менее важно – худо – бедно компонуемая в танке тяжелая и громоздкая наземная аппаратура системы полуавтоматического радиокомандного наведения совершенно не вписывалась в условия применения буксируемой артиллерии.

С другой стороны, бурное развитие лазерной техники к середине семидесятых годов обеспечило создание достаточно компактных образцов переносных лазерных дальномеров и целеуказателей.

Исходя из этого, разработку комплекса управляемого вооружения для противотанковой артиллерии решили вести заново, без привязки к ранее созданному оружию бронетанковых войск. Создание комплекса 9К116 «Кастет» с управляемой ракетой, выстреливаемой из ствола 100-мм противотанковой пушки семейства Т-12, поручили коллективу тульского КБП во главе с А Г. Шипуновым.

При выборе технического облика нового комплекса его создатели учитывали экономические критерии, стремясь, в первую очередь, снизить стоимость элемента одноразового применения за счет максимального упрощения ракеты. Условия пуска и заданная сверхзвуковая скорость ракеты исключали применение управления по проводам. Аппаратура радиоуправления стоила довольно дорого, была тяжела и громоздка. Лазерная полуактивная система наведения, реализованная в американской противотанковой ракете «Хеллфайер» и отечественном авиационном управляемом вооружении для поражения наземных целей, требовала размещения на ракете довольно сложной и дорогой головки самонаведения.

В результате для комплекса «Бастион» была принята система наведения ракеты по лазерному лучу. Схема наведения по лучу радиолокатора была реализована еще в середине пятидесятых годов в первой серийной отечественной ракете «воздух-воздух» К-5. Однако большая расходимость луча радиолокатора при дальности пуска 4…6 км обеспечивала наведение этой ракеты с точностью 5… 10 метров. Требуемая вероятность поражения самолетов достигалась применением неконтактного взрывателя, что было абсолютно неприемлемо при стрельбе по танкам, при которой необходимо прямое попадание в цель. Для уменьшения расходимости луча требовалось перейти к более коротковолновому диапазону электромагнитного излучения. В конце пятидесятых – начале шестидесятых годов в нашей стране были предприняты попытки создать управляемые ракеты, наводимые на танки по инфракрасному лучу, но эти работы не увенчались сколько-нибудь реальными успехами.

С появлением лазеров появились прекрасные возможности наведения по лучу- расходимость светового пучка была минимальной. Излучение лазера можно было модулировать с использованием дополнительных оптических устройств – этим достигалась разбивка светового луча на зоны, определяющие направление отклонения ракеты от линии прицеливания.

Созданная на уровне техники конца семидесятых – начала восьмидесятых годов наземная аппаратура 9С53 представляла собой довольно компактный блок, размещаемый на треноге рядом с противотанковой пушкой. Поблизости от нее непосредственно на грунт устанавливался источник электропитания. Функции наводчика (оператора) сводились к отслеживанию цели с удержанием в перекрестье прицела. В отличие от комплексов с полуавтоматическим командным управлением по проводам или по радиоканалу, при наведении по радиолучу не требовалась информация о координатах ракеты, так что на ней не устанавливался источник излучения. Бортовая аппаратура получилась довольно легкой и компактной.

100-мм выстрел комплекса «Бастион»

115-мм выстрел комплекса и Шексна»

Выстрел ЗУБК10 выполнили длиной 1098 мм при обвода, практически соответствующих штатному неуправляемому унитарному боеприпасу с осколочно-фугасным снарядом ЗУОФЭ5, использовавшемуся в пушках семейства МТ-12. Масса выстрела составляла 27,5 кг, управляемой ракеты 9М117 – 18,4 кг. При этом по сравнению с неуправляемым снарядом при примерно одинаковых наружных обводах управляемая ракета 9М117 массой 18,4 кг, калибром – 100 мм и длиной 1084 мм занимала почти всю длину гильзы – масса метательного заряда пороха была уменьшена, что соответствовало ограничениям по перегрузке, налагаемым для обеспечения работоспособности аппаратуры ракеты.

Ракета была выполнена по традиционной для ПТУР тульских оружейников схеме «утка» с размещением впереди от кумулятивной боевой части раскрываемых назад по полету ракеты аэродинамических рулей и воздушно-динамического рулевого привода закрытой схемы с лобовым воздухозаборником [14].

Для уменьшения габаритов твердотопливный двигатель выполнили с передним расположением двух косонаправленных сопл. В хвостовой части располагались основные блоки бортовой аппаратуры системы наведения с приемником лазерного излучения. На первой сверхзвуковой противотанковой ракете КБП установлены раскрываемые специальным устройством крылья пятиугольной в плане формы. В основном они были подобны применявшимся на ПТУР «Штурм» и «Кобра», но при виде спереди не сходились навстречу друг другу, а загибались в одном направлении, против часовой стрелки. Отказ от излюбленных специалистами КБП «дутиков» – тонкостенных крыльев из гибких стальных листов, раскрываемых после старта под действием сил упругости, определялся увеличением скоростного напора и, соответственно, действующих на крылья аэродинамических сил.

Комплекс «Кастет» успешно прошел испытания и был принят на вооружение в 1981 г. [6]. Применение управляемого вооружения обеспечивало поражение обьектов с толщиной брони до 560…600 мм на дальностях до 4 км. Средняя скорость полета ракеты составляла 300 м/сек [6], [9].

« Бастион» и «Шексна»

Еще до завершения отработки комплекса «Кастет» было принято решение развернуть разработку унифицированных с ним новых комплексов управляемого вооружения для танков Т-54, Т-55 и Т-62. Эти бронеобъекты третьего поколения составляли большинство танкового парка Советской Армии не только в семидесятые годы, но и вплоть до распада СССР. Уменьшение габаритов «Кобры» для применения на этих танках означало создание нового комплекса. Более целесообразным представлялась доработка ракеты комплекса «Кастет» – в данном случае наращивание проще урезания.

Практически одновременно разрабатывались два комплекса – 9К116-1 «Бастион», совместимый со 100-мм нарезными пушками семейства Д-10Т танков типа Т-54/Т-55 и 9К116-2 «Шексна», предназначенный для танков Т-62 с 115-мм гладкоствольными пушками У-5ТС. Изменения коснулись в основном гильзы с метательным зарядом, перепроектированной под каморы этих орудий. По внешним обводам управляемые выстрелы ЗУБК10-1 и ЗУБК10-2 были близки к своим неуправляемым аналогам – осколочно-фугасным ЗУОФ10 и ЗУОФ37. Ракета 9М117 заимствована от комплекса «Кастет» без изменений, при этом в комплексе «Шексна» она оснащалась опорными поясами для обеспечения устойчивого движения по стволу 115-мм калибра.

Масса управляемых выстрелов, разработанных для «Бастиона» и «Шексны», составляла, соответственно, 26,7 кг и 23,9 кг.

Танковая аппаратура управления «Волна» также создавалась на базе аппаратуры комплекса «Кастет» с минимальными доработками. Тем самым были обеспечены минимальные масса и объем – 47 литров дополнительно устанавливаемых блоков [12], что было немаловажно в условиях довольно плотной населенности танков Т-54/55 и Т-62, вмещавших трех, а не двух членов экипажа, как на Т-64Б. Применение управляемого вооружения обеспечивалось прицелом-прибором наведения 1К13-1, преобразователем напряжения 9С831. Однако путь унификации, как всегда, вел и к некоторой ущербности вновь созданной модификации – 8 отличие от «Кобры» комплексы «Бастион» и «Шексна» не обеспечивали применение управляемых ракет при движении танка.

Разработка танковых комплексов с основными боевыми характеристиками, практически соответствующими комплексу «Кастет», была завершена в 1983 г. [6].

В результате в сжатые сроки при относительно небольших затратах были созданы условия для модернизации танков третьего поколения, обеспечивающие многократное повышение боевой эффективности и в значительной мере уравнивающие огневые возможности их модернизированных образцов – Т-55М, Т-55МВ, Т-55АМ, Т-55АМВ, Т-55АД, Т-62М, Т-62МВ [1]. – на больших дистанциях стрельбы с танками четвертого поколения.

Однако разработка была завершена слишком поздно, вместо массовой модернизации началась повальная ликвидация бронетехники в соответствии с Договором об ограничении обычных вооружений в Европе. Затем, с распадом Советского Союза, перед Вооруженными Силами встали новые, специфические задачи, не связанные с поражением вражеских бронеобьектов.

БМП-3 с комплексом вооружения 9A116-3

Тем не менее, в перспективе работа по комплексам «Бастион» и «Шексна» не утрачивает актуальности. В армиях многих стран мира продолжается эксплуатация тысяч танков Т-54, Т-55 и Т-62. Применение на них комплексов управляемого вооружения в сочетании с другими модернизационными мероприятиями может заинтересовать инозаказчиков как реальный путь многократного повышения эффективности броневых машин при ограниченных возможностях финансирования.

Комплекс управляемого вооружения БМП-3

Как уже отмечалось, основной задачей создания комплексов «Кастет», «Бастион» и «Шексна» было поддержание на достаточном уровне эффективности разработанного в пятидесятые годы артиллерийского и танкового вооружения. Тем не менее, данные комплексы послужили основой для создания управляемого вооружения для наиболее современной отечественной боевой машины пехоты – БМП-3.

Начиная с первого в мире образца боевой машины пехоты – БМП-1, комплекс вооружения отечественных БМП предусматривал сочетание пушек с неуправляемыми боеприпасами с пехотными ПТУР («Малютка», «Конкурс») для борьбы с танками. С принятием решения об оснащении БМП-3 100-мм пушкой как достаточно эффективным средством поражения неуправляемыми снарядами живой силы противника, легкобронированных подвижных обьектов, а также оборонительных сооружений, определилась целесообразность применения взамен обычного ПТРК комплекса управляемого вооружения на базе уже разрабатывавшихся «Кастет» и «Бастион». Тем самым исключались проблемы, связанные с перезаряжением пусковой установки ПТУР, повышалась устойчивость вооружения к воздействию оптических помех.

Как и при разработке «Кастета» и «Бастиона», при создании комплекса вооружения 9К116-3 для БМП-3 управляемый выстрел ЗУБКЮ-З отличался от ранее созданных образцов рядом доработок, внесенных для обеспечения совместимости с установленным на этой машине орудием – 2А70. Применение обеспечивалось задействованием прицела-прибора наведения 1К13-2 и баллистического вычислителя 1В539, лазерного дальномера 1Д14.

Испытания комплекса прошли успешно, и в 1987 г. БМП-3 была принята на вооружение.

В силу сложившейся военно-экономической обстановки данная модификация большого семейства комплексов управляемого вооружения в последние годы оказалась наиболее массовой в производстве – БМП-3 пользуется большим спросом на мировом рынке, объем зарубежных заказов составляет многие сотни единиц бронетехники. В значительной мере закупкам БМП-3 способствовала успешная демонстрация этого замечательного образца отечественной техники на международных выставках, в ряде случаев сопровождавшаяся эффектными пусками ракет, наглядно подтверждающими боевые возможности управляемого вооружения.

«Свирь», «Рефлекс» и «Разрыв»

Основной танк Т-72, в отличие от других танков четвертого поколения, не оснащался комплексом управляемого вооружения. Применению «Кобры» на танках типа Т-72 препятствовали и их технические особенности. Как известно, ракета этого комплекса эксплуатировалась в виде двух блоков, которые автоматически стыковались при заряжании пушки. При этом требовалась определенная ориентация блоков «Кобры», что обеспечивалось при использовании автоматов заряжания с конвейером типа «корзина», установленных на танках семейств Т-64 и Т-80. На танках типа Т-72 с иным автоматом заряжания – с конвейером типа «карусель» – комплекс «Кобра» не применялся.

Кроме того, наряду с танковыми 125-мм пушками в нашей стране разрабатывались и аналогичные противотанковые орудия – буксируемое 2А45 «Спрут-Б» и самоходное 2С25 «Спрут-С». Общая схема этих орудий в принципе допускала применение ракет комплекса «Кобра», однако доработка его наземной аппаратуры под требования эксплуатации в буксируемом варианте представляла собой довольно трудную задачу.

Успех разработки комплекса «Кастет» определил благоприятные перспективы создания унифицированного с ним комплекса управляемого вооружения 125-мм калибра. При этом наиболее целесообразным решением представлялось обеспечить унификацию наземной аппаратуры при создании новой ракеты, а не путь разработки очередной гильзы и опорных поясов для ракеты 9М117. Значительно большая размерность снаряда для 125-мм пушек предоставляла возможность существенно повысить бронепробиваемость, которая у кумулятивных зарядов растет пропорционально калибру. Несмотря на дополнительные сложности и затраты, эту возможность все-таки решили реализовать, так как в это время наметилась тенденция к многократному повышению защищенности танков вероятных противников за счет применения многослойной брони и динамической защиты. Кроме того, ракета 9М117 из-за большой длины не могла применяться в танковых 125-мм орудиях с автоматами заряжания для боеприпасов раздельного заряжания.

Разработка нового комплекса управляемого вооружения 125-мм калибра предусматривала его применение как на основных боевых танках четвертого поколения, так и в противотанковой артиллерии. Правда, новые танки, за исключением Т-72, уже оснащались разработанным московским КБТМ комплексом «Кобра». Этим же коллективом велись работы по созданию модернизированного варианта «Кобры» – комплекса «Агона».

Танк Т-72 с комплексом 9К120 «Свирь»

Танк T-80Y с комплексом 9К119 «Рефлекс» (слева). 125-мм выстрел комплекса «Рефлекс» (справа).

Однако разрабатываемые тульским КБП новые комплексы с наведением по лазерному лучу отличались более высокой помехоустойчивостью.

Для противодействия противотанковым комплексам второго поколения с полуавтоматическим управлением предусматривалось применение различных средств создания оптических помех – от простой засветки прожектором до использования специально созданных средств типа отечественной системы «Штора». Они должны были ослеплять или дезинформировать устройства наземной аппаратуры, предназначенные для автоматической пеленгации ракеты по установленному на ней источнику светового или инфракрасного излучения. Системы наведения по лазерному лучу не нуждались в информации о координатах ракеты. Направленный на цель луч лазера поступал на установленный на ракете приемник, ориентированный в сторону, противоположную цели, и, соответственно, нечувствительный к помехам со стороны противника. Кроме того, для аппаратуры комплексов с наведением на цель по лазерному лучу удалось достигнуть существенного снижения массо-габаритных характеристик и стоимости аппаратуры.

Исходя из этого, к началу восьмидесятых годов велась разработка предназначенного для основного боевого танка Т-72 комплекса 9К120 «Свирь», а также и его более совершенного варианта 9К119 «Рефлекс» для Т-80.

Предназначенный для Т-72 комплекс «Свирь» по своему построению был ближе к ранее созданным «Бастиону» и «Шексне» и не обеспечивал применения оружия с ходу танка, а максимальная дальность была ограничена 4 км. Более совершенный комплекс «Рефлекс» обеспечивал стрельбу с движущегося танка и поражение целей на дальностях до 5 км.

Однако если наземная аппаратура комплекса обладала определенной степенью преемственности к уже отработанному вооружению, то ракета 9М119 и в целом выстрел раздельного снаряжения ЗУБКИ представляли собой совершенно новое и весьма оригинальное изделие.

Опираясь на прогресс, достигнутый в электронике и ракетной технике за десятилетие, прошедшее с начала работ по «Кобре», тульские конструкторы сумели существенно снизить массо-габаритные показатели ракеты, вписав 9М119 в обводы обычного осколочно- фугасного снаряда ЗВОФ26 для 125-мм пушки. Отпала необходимость в эксплуатации ракеты в виде двух блоков и, соответственно, проблемы, связанные с их автоматизированной стыковкой. Новый комплекс мог применяться на танках четвертого поколения вне зависимости от схемы автомата заряжания.

Выстрел раздельного заряжания ЗУБКИ в комплексе «Свирь» при эксплуатации делился на ракету 9М119 и метательное устройство 9X949, по габаритам соответствующее гильзе с зарядом неуправляемого выстрела. Ограничения по перегрузке не позволяли полностью заполнить обьем метательного устройства порохом – значительную часть его длины занимал подпружиненный шток с поддоном. Наличие свободного обьема благоприятно сказывалось на внутренней баллистике процесса выброса ракеты из ствола, снижая пиковые значения перегрузки.

Для достижения минимальной длины в ракете 9М119 была реализована не просто оригинальная, а по-своему парадоксальная компоновка основных систем, Корпус был выполнен в крайне малом для сверхзвуковой ракеты удлинении, которое составляло всего 5,5 против значений 13 и 7,5, реализованных в ракетах комплексов «Штурм» и «Кобра». При традиционной для тульского КБП аэродинамической схеме «утка» в передней части корпуса ракеты 9М119 размещались расположенные в одной плоскости выдвигаемые из ниш вперед по полету аэродинамические рули (2) и элементы воздушно-динамического привода полуоткрытого типа (3) с выдвижными секторными воздухозаборниками (1).

Танк Т-90 с комплексом 9К1119 «Рефлекс»

Компоновка ракеты 9М119 комплекса «Свирь»

Центральное размещение твердотопливного двигателя (4) с передним расположением двух косонаправленных сопл наряду с приемлемым уровнем помех устройству приема лазерного излучения обеспечило минимальный сдвиг центра давления и, соответственно, примерное постоянство динамических характеристик ракеты по мере выгорания топлива. При этом боевая часть (5) оказалась ближе к хвостовой части корпуса. При ее подрыве кумулятивная струя проход ила через проложенную по оси твердотопливного двигателя трубу, обеспечивающую также прокладку кабелей электрической связи передних отсеков и расположенными в них элементами рулевого привода с хвостовым отсеком, в котором находилась аппаратура (7), принимающая лазерное излучение. Пятиугольные в плане, изогнутые при виде спереди четыре консоли крыльев (6) были выполнены конструктивно аналогично ракете 9М117 комплекса «Кастет», но были загнуты 8 противоположном направлении – по часовой стрелке при виде от носка ракеты.

Оба унифицированных комплекса успешно прошли испытания и к 1985 г. [6] были приняты на вооружение. Танки Т-72АВ и Т-72Б с комплексом 9К120 «Свирь» оснащались прицелом-прибором наведения 1К13-49, а танки Т-80У, Т-80 УД и Т-90 с комплексом 9К119 «Рефлекс» – информационным блоком 9С516 и блоком автоматики 9С817. Работа обоих комплексов обеспечивалась преобразователем напряжения 9С817 [3].

Разработка комплекса управляемого вооружения для противотанковых пушек велась менее интенсивно – видимо, сказывались сомнения в целесообразности применения в современных условиях громоздких и тяжелых артиллерийских систем, боевая устойчивость которых в значительной мере определялась уязвимостью ничем не защищенных расчетов. Тем не менее работа была успешно завершена, и комплекс «Разрыв» был принят на вооружение буксируемых орудий 2А45 «Спрут» в 1990 г. [6] – незадолго до распада СССР и практического прекращения серийного выпуска большинства образцов обычных вооружений.

С другой стороны, комплексы управляемого танкового вооружения все-таки были реально внедрены в танковые войска, В настоящее время предусматривается возможность их поставок зарубежным заказчикам, что создает благоприятные перспективы для поддержания производства.

Литература:

1. А В. Карпенко. «Обозрение отечественной бронетанковой техники». С.-Пб., Невский бастион, 1996 г.

2. А. Мазепов. и др. «Ка-50».М„ Любимая книга, 1997 г.

3. «Оружие России.» Том 7, «Высокоточное оружие и боеприпасы». Военный парад, 1996 г.

4. «Оружие России.» Том 2, «Вооружение Сухопутных войск». Военный парад, 1996 г.

5. «Оружие России – 2000» Военный парад. 2000 г.

6. «Советская военная мощь – от Сталина до Горбачева». Военный парад. 1999 г.

7. «Военный парад» №6, 1996 г.

8. «Военный парад» №5, 1996 г.

9. «Военный парад» №4, 1999 г.

10. «Военный парад» №1, 1999 г.

11. «Техника и оружие» №9 и №10, 2000 г.

12.Проспекты по комплексам разработки КБП.

13.КВР Horizons. The digest of the KBP Instrument Design Bureau.

14.Jane's defence intelegence №7, 1996 г.

Дмитрий ЛАРЧЕНКОВ

Материал Б

Разразившийся «балканский синдром» вызвал массу публикаций в отечественных и зарубежных СМИ по поводу правомочности применения странами-участницами блока НАТО боеприпасов с содержанием обедненного урана (ОУ) в вооруженных конфликтах последнего десятилетия на Ближнем Востоке (1991 г.), Боснии и Герцеговине (1994-1995 гг.), Косово (1999 г.).

Анализ этих публикаций позволяет с уверенностью утверждать, что большая часть боеприпасов с содержанием ОУ использовалась ВВС стран НАТО. Не подвергая сомнению компетентность всех авторов, писавших на данную тематику, хотелось бы в настоящем материале кратко остановиться на истории ОУ (военные и гражданские специалисты по авиационным боеприпасам называют его материалом «Б») и дальнейших перспективах развития таких типов боеприпасов.

Решая задачу повышения бронепробиваемости авиационных боеприпасов, где все ограничено массо-габаритными характеристиками, советские (российские) и западные специалисты шли по нескольким параллельным направлениям.

1. Использование кумулятивного эффекта. В настоящее время технически реализовано в противотанковых авиационных бомбах (ПТАБ) малого калибра ПТАБ-2,5М, ПТАБ-2.5К и неуправляемых авиационных ракетах (НАР) типа С-8КО, С-8М1 и др.

2. Использование эффекта неполной кумуляции (поражающие элементы типа «ударное ядро»). Нашли широкое применение в самоприцеливающихся и корректируемых боевых элементах (СПБЭ, КБЭ).

3. Изыскание нетрадиционных путей повышения бронепробиваемости, одним из которых и явилось использование материала «Б» в качестве сердечника бронебойно-подкалиберных снарядов (БПС) авиационного артиллерийского оружия (ААО).

Следует отметить, что практически одновременно отечественные и зарубежные специалисты пришли к технической реализации данного решения, потратив на разработку 10-12 лет, в конце 70-х годов. Данными типами боеприпасов предполагалось комплектовать боекомплекты ААО самолетов и вертолетов непосредственной поддержки войск, предназначенных для поражения легкобронированной техники (БМП, БТР), а также некоторых типов бронированной техники.

Использование материала «Б» было продиктовано его высокой плотностью. Однако не только физико-химические свойства материала «Б» диктовали его применение. Очевидно основными факторами его использования явились:

– очень большие количества ОУ (после отработки исходного сырья на АЭС);

– дешевизна ОУ;

– проблема утилизации ОУ («уникальная» технология утилизации путем применения в боеприпасах).

Видимо эти факторы и определили использование ОУ в БПС. Следует отдать должное отечественным разработчикам боеприпасов ААО, что они не пошли на поводу у западных специалистов (как это в последние годы практикуется в России практически во всех отраслях науки и техники), а заранее предвидели те негативные последствия, которые могут произойти (и которые произошли) при боевом применении авиационных боеприпасов, содержащих материал «Б».

В ходе многолетней работы были разработаны и запущены в серийное производство новые типы боеприпасов ААО бронебойной группы, не уступающих, а по некоторым характеристикам превосходящих боеприпасы с материалом «Б». Основные характеристики отечественных и зарубежных боеприпасов ААО приведены в таблице.

Использование в отечественных БПС в качестве материала сердечника сплава типа ВНЖ (дороже материала «Б» на 10-15%), а также специальной конфигурации сердечника и пирофорных добавок, позволило увеличить не только бронепробиваемость, но и вообще поднять поражающую способность боеприпаса.

По комплексному показателю, вероятность поражения одиночной цели – W1, отечественные бронебойные боеприпасы ААО типа «Кернер» превосходят боеприпасы с материалом «Б» в среднем на 10%.

Очевидно использование боеприпасов с материалом «Б» США в Косово, Боснии и на Ближнем Востоке вызвано не столько стремлением к эффективному поражению целей, сколько необходимостью избавить свои арсеналы и базы хранения от такого типа средств поражения. Не трудно представить себе какой радиационный фон существует в местах их складирования и какие необходимы материальные затраты для более менее грамотной и безопасной утилизации боеприпасов, содержащих материал «Б». Приняв во внимание тот факт, что в последнее время США являются практически единственной «сверхдержавой», не учитывающей интересы других стран, не трудно понять почему и зачем были применены ураносодержащие боеприпасы и какие последствия США ожидают.

Сравнительные характеристики авиационных бронебойно-подкалиберных снарядов
Система Тип снаряда Материал сердечника Масса патрона, кг Масса снаряда, кг Бронепробиваемость* на дальности, мм/м Начальная скорость, м/с.
GAU-8A (США) PGU-14B «Б» 0,747 0,425 25/1000 988
2А-42 (Россия) «Кернер» ВНЖ 0,765 0,304 25/1500 1120
2А-72 (Россия) «Трезубка» ВНЖ 0,831 0,390 25/1000 * под углом 60 град. 870

Самоходная гаубица «Нона»-СВК (вверху) – фото А Кощавцева

Владимир ОДИНЦОВ

Региональные войны: нужны штурмовые орудия

Новые военно-политические реалии: распад СССР, утрата СССР и Россией роли сверхдержавы, движение НАТО к границам России, возникновение очагов угрозы на ее южных границах, усиление исламского фундаментализма, развитие сепаратистских тенденций постепенно деформируют представления о целях и характере возможных войн XXI века. На ближайшие 10-15 лет основным видом конфликтов будут локальные войны небольшой интенсивности, охватывающие определенные географические районы. Поэтому основные силы армии (исключая стратегические) должны быть подготовлены именно к таким войнам. Критерием ее боеготовности является способность ликвидировать локальные конфликты за короткие сроки. Характерными примерами являются поражение, нанесенное Израилем арабской стороне в 1967 году, англо-аргентинский конфликт в южной Атлантике, война в Персидском заливе. Затягивание локального конфликта на срок свыше 50-60 дней следует расценивать как поражение великой державы. Опыт Афганистана и Чечни доказал, что армия к войне такого типа не готова.

Одна из причин заключается в недостаточной разработанности военной доктрины России, не указывающей конкретно основные факторы и ограничения, определяющие облик армии и ее вооружений. Другим негативным фактором является ухудшение экономического положения страны и резкое сокращение бюджета МО. В условиях сокращения затрат особую важность приобретает рациональный выбор систем вооружения. Неоднократно отмечалась целесообразность создания для основных и мобильных сил (последних с примыкающих к ним внутренними и пограничными войсками) различных систем вооружения. Дорогостоящая и сложная боевая техника основных сил, высокоэффективная в условиях широкомасштабной классической войны, далеко не всегда является таковой в условиях региональных конфликтов. Это положение относится ко всем видам боевой техники, но в особенности затрагивает огневые средства вооруженных сил. Необходимость специализации артиллерии по классам боевых задач подтверждается всем историческим опытом развития артиллерии. Уже в средние века произошло деление артиллерии на полевую, осадную и крепостную. В середине XIX века оформились современные классы артиллерийских орудий (пушки, гаубицы, мортиры). Многочисленные попытки создания унифицированных орудий для решения разнородных задач как правило заканчивались неудачами. Например, перед Великой Отечественной войной долгое время обсуждалась идея разработки унифицированного орудия, которое могло бы использоваться как в качестве полевого, так и в качестве зенитного. В последствии эта идея была полностью отвергнута. Для артиллерии мобильных сил на первый план выдвигаются такие свойства как авиа- и вертолетотранспортабельность, высокая подвижность, автономность, увеличенный боекомплект. В то же время требования по дальности стрельбы, безусловно доминирующие для полевой артиллерии основных сил, для мобильных сил отодвигаются на второй план. Опыт региональных конфликтов показал, что до 90% всех огневых задач мобильных сил решаются на дальности до 8 км, а 80% – на дальности до 5 км. В балансе «Дальность стрельбы – масса орудия» происходит явный сдвиг в сторону уменьшения обоих параметров. Системы мобильных сил (штурмовые орудия) должны будут иметь короткие стволы длиной 10…20 калибров, низкую начальную скорость снарядов (250…350 м/с) и низкие нагрузки при выстреле. Последнее позволит использовать тонкостенные снаряды уменьшенной массы с увеличенным зарядом взрывчатого вещества.

Использование в региональных конфликтах орудий основных сил, разработанных для войн классического типа, имеющих избыточные дальности, ненужные в этих операциях, и в то же время, большие массы, затрудняющие их быструю доставку к месту операции, является крайне нерациональным. Характерным примером такого нерационального использования боевой техники явилось применение в Чечне в достаточно широких масштабах 152-мм самоходной гаубицы 2С19 «Мста-С». Это сложное и дорогое орудие классической войны предназначено для уничтожения тактических ядерных средств, артиллерийских и минометных батарей, танков и другой бронированной техники противника, т. е. целей, которые реально отсутствуют в региональном конфликте типа чеченского.

Орудие имеет массу 42 т, дальность стрельбы 24700 м, башню кругового вращения, защищенную противоосколочной броней от обстрела дальнобойной артиллерии противника, многочисленное оборудование, в том числе фильтровентиляционную установку, встроенное бульдозерное оборудование, оборудование подводного вождения и т. п. Еще менее рациональным является использование в качестве полевой артиллерии танков. Применение тяжелой техники основных сил связано с огромными затратами, но и при этих затратах из-за низкой мобильности ее не обеспечит нужного уровня огневой поддержки.

Выход из положения хорошо известен. Он заключается в массовом оснащении пехотных (мотострелковых) подразделений мобильной собственной артиллерией, способной перемещаться вместе с пехотой и оказывать ей непосредственную поддержку. Для этой цели нужна продуманная система буксируемого и самоходного артиллерийского вооружения, специально разработанная для использования в региональных конфликтах. В этой системе должны рационально использоваться все виды оружия (классические орудия, минометы, РСЗО, безоткатные орудия), но основной упор должен быть сделан на орудия классического типа. Их преимущество перед минометами заключается, с одной стороны, в большей степени универсальности, т. е. ведения как навесной, так и настильной стрельбы, в том числе прямой наводкой, с другой, в больших углах горизонтального обстрела.

Российская самоходная гаубица 2С19 «Мста-С»

76-мм горная пушка

76-мм полковая пушка обр. 1943 г.

Таблица 1 Планы разработки полковых и батальонных орудий в предвоенный период
Тип орудия Масса орудия, кг Максимальная дальность стрельбы, км
76-мм батальонная мортира 75 2
76-мм батальонная пушка-мортира 140-150 5-7
76-мм полковая мортира 500 7-8
122-мм полковая мортира 700-800 5
152-мм полковая мортира 1100 5
Таблица 2 Сравнительные характеристики 76-мм полковой пушки обр. 1943 г. и 75-мм горной гаубицы М1А1 США
Орудие Масса орудия, кг Масса снаряда, кг V0, м/с Дульная энергия, МДж Дальность стрельбы, м
Пушка обр. 1943 г. 600 6,2 262 0,21 4200
Гаубица М1А1 608 6,24 381 0,45 8925

Настильная стрельба в условиях региональных конфликтов играет существенно большую роль, чем в войнах классического типа. Это объясняется, с одной стороны, большим удельным весом операций в населенных пунктах, где важную роль играет стрельба по целям с вертикальной проекцией (здания, мосты, входы тоннелей и т. п.), а с другой, возможностью широкого использования осколочных снарядов с осевыми потоками готовых поражающих элементов (шрапнелей и осколочно-пучковых снарядов). В дальнейшем представляется уместным использование обобщенного термина «штурмовое орудие», под которым понимается орудие, находящееся в составе пехотных подразделений, имеющее небольшую дальность стрельбы и мощное действие снаряда.

Безоткатные орудия при очень большом выигрыше в массе орудия имеют существенные недостатки – невысокую точность стрепьбы и повышенную опасность для расчета.

Артиллерийское оснащение пехотных подразделений в звеньях рота-батальон-полк, помимо резкого уменьшения необходимости непосредственного огневого контакта с противником на уровне стрелкового вооружения и связанных с ним потерь, значительно уменьшит время огневой реакции. Боевые действия в региональных конфликтах развиваются в отсутствии четко обозначенной линии фронта, зачастую в гористой или труднодоступной местности и в населенных пунктах, в условиях действия небольших маневренных групп противника и при значительной огневой и тактической самостоятельности подразделений. В условиях острого дефицита времени дивизионно-батарейная организация артиллерии со стрельбой с закрытых позиций по заявкам пехоты, учитывая время прохождения заявок и неизбежные ошибки при передаче информации, препятствует эффективному проведению скоротечных огневых операций. Ошибки в целеуказании по опыту вьетнамской и средневосточной войн неоднократно приводили к значительным потерям от огня собственной артиллерии.

Проблема пехотной (полковой, батальонной, «штурмовой») артиллерии имеет длительную историю. В какой-то мере эта история борьбы с весом орудий. Царская Россия не имела полковой и батальонной артиллерии. Опыт маневренных операций гражданской войны выявил острую необходимость в легких и мобильных орудиях пехоты. Поэтому первым орудием, созданным в советское время, была 76-мм полковая пушка обр. 1927 г., разработанная и запущенная в производство Путиловским заводом. При длине ствола 16,5 калибров и массе снаряда 6,2 кг пушка имела начальную скорость 380 м/с, максимальная дальность стрельбы составляла 6700 м. Масса орудия в боевом положении достигала 900 кг и уже по тому времени для орудия сопровождения пехоты считалась слишком большой. Поэтому всеми новыми системами артиллерийского вооружения предвоенндго времени (1929-1932 гг., 1933-1937 гг., 1938 г.) предусматривалась разработка легких полковых и батальонных орудий (табл. 1).

Ни одна из этих систем реализована не была. Исключение составляла 76-мм батальонная мортира БПК, имевшая отличные характеристики (дальность стрельбы 5 км при массе системы 148 кг), но и она была быстро снята с вооружения. В настоящее время трудно установить причины ошибочной политики ГАУ по пехотной артиллерии. Не исключено, что определенную роль сыграло длившееся продолжительное время увлечение безоткатными орудиями Курчевского, а также необоснованное противопоставление пехотным орудиям быстро развивающихся в тот период минометов.

В результате к началу Великой отечественной войны армия подошла без батальонной артиллерии, а полковая артиллерия имела на вооружении только чрезмерно тяжелую пушку обр. 1927 года (масса 900 кг). В тоже время немцы имели массовую 75-мм полковую пушку «18» (масса снаряда 5,45 кг, начальная скорость 221 м/с, дальность стрельбы 3550 м) с отличной массовой характеристикой 400 кг.

В ходе войны, ввиду острой потребности войск, была предпринята попытка создать облегченное полковое орудие путем наложения ствола 76-мм пушки обр. 1927 г. на лафет 45- мм противотанковой пушки обр. 1942 г. с начальной скоростью снаряда 262 м/с, дальностью стрельбы 4200 м и массой 600 кг. Пушка оказалась не очень удачной. По сравнению с пушкой обр. 1927 г. ее дульная энергия уменьшилась более чем в два раза, а масса – всего на 20%. Масса 600 кг была слишком велика для штурмового орудия, призванного сопровождать пехоту огнем и колесами. Тем не менее пушка широко использовалась в войне. Всего было изготовлено более 5000 пушек. В ходе войны КБ завода №172 была спроектирована более легкая полковая пушка с массой 440 кг и дальностью стрельбы 4500 м, но в серию она не пошла. Недостатки пушки обр. 1943 г. особенно рельефно выступают при сравнении ее характеристик с характеристиками 75-мм горной гаубицы США М1А1 (табл. 2).

При той же массе гаубица М1А1 превосходила пушку обр. 1943 г. по дульной энергии и дальности стрельбы более чем в два раза. Отметим, что 75-мм горная гаубица М1А1 была одним из наиболее распространенных орудий Второй мировой войны. Она разбиралась на 7 частей, что делало возможным ее парашютное десантирование и доставку вьючным транспортом. Гаубица, в частности, широко использовалась в горных районах Италии и на труднодоступных островах Тихого океана.

105-мм американская гаубица М102

В послевоенный период разработка отечественных пехотных орудий была полностью остановлена. Основную роль в этом сыграла ошибочная политика по отношению к артиллерии высшего руководства страны в лице Н. С. Хрущева. В этот период США и их союзники в ходе вьетнамской кампании убедились в том, что роль артиллерии в региональных конфликтах не уменьшилась, а напротив, возросла. Аналогичные выводы были сделаны по итогам арабо-израильских войн. Именно в ходе вьетнамской войны, протекавшей в джунглях, в том числе и в период дождей, в отсутствии дорог и мостов, была осознана необходимость свойства вертолето-транспортабельности орудия.

Одной из наиболее ярких артиллерийских разработок этого периода стала 105-мм гаубица М102 США принятая на вооружение в 1964 году. Лафет этого орудия выполнен из свариваемых алюминиевых сплавов. Для изготовления вкладышей и разного рода покрытий в конструкции гаубицы применялись пластмассы.

Гаубица имела мощный дульный тормоз, поглощающий 55…60% энергии отдачи, прогрессивную нарезку ствола (35/18) и разобщенную с ходом опорную плиту, позволяющую производить круговой обстрел. Переброска гаубицы производилась вертолетом СН-47. Гаубица имела хорошие характеристики: начальную скорость 610 м/с при массе снаряда 13 кг, дульную энергию 2,42 МДж, удельную энергию 1,67 кДж/кг, массу в боевом положении 1450 кг, дальность стрельбы 15000 м. Тем не менее, уже в ходе вьетнамской кампании стали высказываться мнения, что как орудие непосредственной поддержки небольших пехотных подразделений (вплоть до отделения – взвода) гаубица М102 избыточна по дальности, тяжела ло мзссе и малоэффективна по действию снаряда. Отмечалось, что в ходе боевых действий до 90% огневых задач решалось на дальности менее 10 км. 105-мм осколочно- фугасные снаряды обладали недостаточным осколочным и компрессионным действием, в особенности при немгновенном действии ударных взрывателей при стрельбе по топким грунтам. Созданный в ходе кампании 105-мм кассетный снаряд М413, содержащий 18 осколочных боевых элементов М35 с зарядом взрывчатого вещества 28 г также оказался недостаточно эффективным. Гаубица не могла транспортироваться легкими вертолетами с грузоподъемностью на внешней подвеске до 1 тонны. Не обеспечивалась транспортировка гаубиц на прицепе армейских грузовиков общего назначения и джипов, особенно в условиях плохих дорог.

В России орудия огневой поддержки пехоты разрабатывались в основном как самоходные. К их числу принадлежат 73-мм орудие «Гром», установленное на боевой машине пехоты БМП-1, 100-мм орудие 2А70, установленное на БМП-3, 120-мм самоходное орудие 2С9 «Нона-С» на гусеничной базе и 2С23 «Нона- СВК» на колесной базе. Отличительным признаком двух последних орудий, разработанных ЦНИИТочМаш, является использование снарядов с готовыми нарезами на ведущем пояске снаряда.

100-мм орудие 2А70 представляет значительный интерес в качестве основы разработки буксируемого штурмового орудия для взводно-ротного звена. До настоящего времени на вооружении состоял 100-мм выстрел ЗУОФ17, разработанный НИМИ. В этом выстреле был использован снаряд 30Ф32, ранее разработанный для буксируемой пушки БС-3 и самоходной пушки СУ-100, имеющий толстостенный корпус из стали С-60, малый коэффициент наполнения и, как следствие, невысокое осколочное действие. В настоящее время Тульским КБП разработан новый 100-мм выстрел ЗУОФ19 с увеличенным дальностью стрельбы и осколочным действием.

Оценка минимальной массы буксируемого штурмового орудия в зависимости от калибра с использованием критерия предельно допустимой величины ускорения откатывающихся частей орудия представлена в табл.З. В ней же представлены расчетные дальности стрельбы при начальной скорости снаряда 300 м/с, относительной массе снаряда 10 кг/дмэ и коэффициенте формы 1,25.

Единственной легкой буксируемой отечественной системой, разработанной за последние десятилетия, является 120-мм орудие 2Б16 «Нона-К». Орудие, разработанное ЦНИИТочМаш, имеет максимальную дальность стрельбы 8800 м, массу ОФ снаряда 17,3 кг, начальную скорость 367 м/с, скорострельность 8 выстр/мин. Согласно оценкам табл. 3 масса 120-мм штурмового орудия не должна превышать 600 кг, масса же орудия 2Б16 составляет 1200 кг, т. е. превышает указанный норматив вдвое. При снижении массы орудия до 600 кг оно станет перспективным в качестве штурмового вооружения ротно-батальонного звена.

Указанные два калибра 100 и 120-мм являются недостаточными для решения всех огневых задач региональных конфликтов с учетом особенностей боевых действий в них. Эти действия происходят в отсутствии четко обозначенной линии фронта, зачастую в гористой или труднодоступной местности и в населенных пунктах, в условиях действия небольших маневренных групп противника и при значительной огневой и тактической самостоятельности подразделений. Маневренная группа с легким оружием после обнаружения и начала обстрела способна покинуть позицию за считанные минуты. В этих условиях на первый план выдвигается требование поражения групповой цели двумя-тремя выстрелами, что возможно только при значительном увеличении массы заряда взрывчатого вещества При этом радиус круга компрессионного поражения должен превышать удвоенную круговую вероятную ошибку стрельбы. Это условие выполняется только при массе заряда взрывчатого вещества больше 10 кг, т. е. при калибре, большем 150-мм. Другой выход заключается в использовании кассетных снарядов, но, как показывают расчеты, высокоэффективные кассетные снаряды успешно могут быть реализованы только в крупном калибре.

Возможность создания вертолето-транспортабельного крупнокалиберного пехотного орудия полкового звена является вполне реальной. Еще в предвоенный период системой артиллерийского вооружения на 1933-1937 гг., утвержденной РВС СССР 5.08.33 г., на вооружение стрелковых полков вводилась 152-мм мортира «НМ» обр. 1931 года, разработанная фирмой Рейнметалл. Мортира имела массу 1150 кг, длину ствола 9,3 калибра, начальную скорость 250 м/с, максимальную дальность стрельбы 5285 м. Снаряд ОФ-5221 при полной массе 38,21 кг имел массу заряда взрывчатого вещества 7,62 кг, т. е. коэффициент наполнения 0,20. На 1 ноября 1936 г. на вооружении РККА состояло 100 мортир,

К сожалению, непродуманное решение привело к снятию этой системы с вооружения. В то же время у немцев ее аналог 15 см S.I.G.33 прекрасно показал себя в ходе войны. Было выпущено свыше 20 тысяч этих орудий в буксируемом и самоходном вариантах.

Расчетные зависимости массы штурмового орудия и дальности стрельбы от калибра (нач. скорость снаряда 300 м/с).
Калибр, мм 76 100 120 152
Масса орудия, кг 230 400 580 925
Максимальная дальность стрельбы, м 5200 5800 6100 6500

Английская 155-мм гаубица FH-77B

155-мм гаубица FH-88A

При современном уровне артиллерийской науки и технологии вполне реальным является создание 152-мм штурмового орудия с массой менее 900 кг и дальностью стрельбы до 5 км. Уменьшение массы орудия может быть достигнуто за счет применения новых порохов с оптимальным законом горения, высокопрочных трещиностойких сталей для изготовления стволов, титановых и алюминиевых сплавов для изготовления лафетов, уменьшения массы снаряда и других мер.

Оптимальный ОФ снаряд штурмового орудия будет иметь массу 34…38 кг с массой взрывчатого вещества 10…12 кг. Указанное снижение массы снаряда по отношению к штатному (43,6 кг) является полезным:

– увеличивается не только компрессионное, но и осколочное действие снаряда;

– увеличивается возимый боекомплект, а, следовательно, повышается автономность системы;

– осуществляется экономия металла, в том числе легирующих;

– уменьшается стоимость доставки боеприпасов в зону конфликта;

– снижается физическая нагрузка расчета.

Увеличение осколочного действия снаряда с уменьшением в известных пределах его массы и одновременным увеличением массы заряда взрывчатого вещества, т. е. с увеличением коэффициента наполнения снаряда, обосновано теоретически и экспериментально. Теоретическая величина оптимального коэффициента наполнения составляет 0,25…0,30, т. е. значительно превышает величину коэффициента наполнения штатных боеприпасов. Например, для 152-мм снаряда ЗОФ25 «Гриф» она составляет 0,156 (масса снаряда 43,56 кг, масса заряда взрывчатого вещества 6,8 кг). Характерными примерами тонкостенных снарядов с высоким коэффициентом наполнения могут служить английский 155-мм ОФ снаряд L15А1 к гаубице FH-70 и отечественный 203-мм фугасный снаряд 53-Ф-625 (коэффициенты наполнения соответственно 0,26 и 0,23).

Проблемы обеспечения прочности тонкостенного снарядного корпуса при выстреле с перегрузкой более 20000 относятся к категории решаемых. Более трудной задачей является обеспечение прочности при стрельбе по прочным преградам (полускальные и мерзлые грунты, кирпичные стенки и г. п.). Решение этой проблемы с одной стороны связано с применением качественных сталей с высокими показателями прочности и надежности, с другой – с использованием компьютерного моделирования процесса деформирования снаряда при внедрении и переходом на новые критерии оценки прочности снаряда. Немаловажную роль в решении проблемы будет играть повышение точности изготовления корпуса, в первую очередь, уменьшение разностенности, что потребует снижения принятых норм по стойкости прессового инструмента. Одна их наиболее серьезных опасностей разрушения корпуса при выстреле вследствие обжатия корпуса под ведущим пояском в момент врезания его в нарезы ствола может быть устранена за счет применения готовых выступов на ведущем пояске. Примером такой конструкции может служить 120-мм ОФ снаряд ЗВОФ49 семейства «Нона».

Низкий уровень ствольных нагрузок штурмовых орудий позволит использовать для изготовления корпусов новые высокоосколочные стали, а также применить меры заданного дробления корпусов и использования готовых поражающих элементов, в том числе изготовленных из тяжелых сплавов.

Наличие больших ресурсов по прочности снарядных корпусов подтверждается зарубежным опытом проектирования кассетных снарядов с самоприцеливающимися боевыми элементами, стенки корпуса которых имеют в 3-4 раза меньшую толщину по сравнению со стенками обычных артиллерийских снарядов.

Снижение массы снаряда как фактор физической нагрузки расчета имеет особую актуальность при ограниченной численности расчета и дефиците времени. В настоящее время укупорка 152-мм выстрела ЗВОФ32 имеет массу 86 кг, что находится на пределе физической возможности малочисленного расчета при быстрой погрузке. Для штурмового орудия вполне реальным является снижение массы выстрела с 59,7 кг до 50 кг, что позволит увеличить возимый боекомплект на 20%.

В боекомплект 152-мм полкового штурмового орудия наряду с обычным ОФ снарядом целесообразно включить ОФ снаряд с неконтактным взрывателем типа «высотомер», кассетные снаряды (обычные и для дистанционного минирования), бетонобойный, термобарический, кумулятивный, активно-реактивный, шрапнельный, осколочно-пучковый и высокоточный. В последнем случае пониженный уровень ствольных перегрузок позволит конструировать электронные блоки управления снарядом на недорогой элементной базе.

Вопросы использования в региональных конфликтах высокоточных и кассетных снарядов требует отдельного рассмотрения. При высокой эффективности высокоточных снарядов (ВТС) и их способности осуществлять избирательное («точечное») воздействие на цель препятствием для широкого использования является их высокая стоимость. По оценкам журнала «Джейн Интернэйшнл Дефенс Ревю» стоимость танкового боекомплекта из 30 125- мм ВТС равна стоимости самого танка.

Кассетные снаряды свободного рассеивания по эффективности занимают промежуточное место между обычными ОФ снарядами-моноблоками и ВТС, во многих случаях приближаясь к последним. Представление о характеристиках и возможностях современных кассетных артиллерийских снарядов можно получить на примере 155-мм снаряда М483А1, успешно применявшегося во время войны в Персидском заливе. Снаряд имеет массу 46,5 кг и содержит 88 кумулятивно-осколочных боевых элементов М42 массой 182 г каждый. Применение кассетных снарядов такого типа позволяет тремя выстрелами создать пораженное поле площадью 6000 м2 . Важную роль в региональных конфликтах будут играть кассетные снаряды дистанционного минирования, рассеивающие на местности противопехотные мины и позволяющие мгновенно поставить минные заграждения на путях подхода и отхода мобильных групп противника.

Для мотострелковых подразделений весьма перспективным представляется использование самоходных штурмовых орудий, построенных на стандартной колесной базе бронетранспортера БТР-80. В этом случае при условии исключения 30-мм автоматической пушки 2А72 с боекомплектом и части десанта вполне возможно разместить 152-мм орудие с боекомплектом 20 выстрелов (суммарная масса 1500 кг).

105-мм английская легкая гаубица L118A1 (масса 1860 кг)

Транспортировка 155-мм гаубицы вертолетом СН-47

Таблица 4 Примерная схема артиллерийского вооружения мотострелкового полка
  Минометы Самоход, орудия Буксируемые орудия
  82-мм 120-мм 120-мм Нона-СВК 152-мм штурм, оруд. 100-мм 120-мм 152-мм 2Б16
           
Рота 1 1
Батальон 4 1 1   1 2
Полк 12 3 3 2 12 6 2

Примерная система вооружения штурмовыми орудиями ротно-полкового звена мотострелковой дивизии представлена в табл. 4.

Компьютерное моделирование типовых операций региональных конфликтов (оборона блок-постов, артиллерийское сопровождение колонн, операции в населенных пунктах и т. п.) показало, что использование пехотной артиллерии резко меняет всю картину операции. Например, моделирование огневого боя двух групп, вооруженных стрелковым оружием, одна из которых имеет два артиллерийских орудия, как случайного процесса с дискретными состояниями, показало, что группа, вооруженная артиллерией, выигрывает бой при численном перевесе противника в два раза и более с сокращением собственных потерь в 3-4 раза.

Аналогичные оценки по критерию «Стоимость-эффективность» проводились для штурмовой артиллерии и тактической авиации. В качестве одного из основных критериев принималась стоимость доставки к цели 1 кг боеприпасов. Расчеты показали, что для авиации этот показатель в 4.. .5 раз превышает ту же величину для штурмовой артиллерии. Это объясняется высокой стоимостью топлива (для штурмовика Су-25 расход 2 тонны в час), амортизацией дорогостоящих самолетов, удалением аэродромов от зоны боевых действий, значительными боевыми потерями авиации (до 1 % от числа самолетовылетов) и др.

По мере насыщения войск штурмовыми орудиями роль дальнобойной артиллерии в региональных конфликтах будет постепенно снижаться. Дальнобойные орудия сохранятся в основном в системе опорных пунктов («фортов»), способных обеспечивать огневое перекрытие больших территорий. Например, батарея 152-мм гаубиц «Мста-Б» 4-х орудийного состава с хорошо действующей системой разведки и целеуказания может удерживать под контролем район площадью 2000 кв. км. Другой важной задачей дальнобойной артиллерии является обстрел труднодоступных районов большой протяженности. Оценки показывают, что при рациональном распределении функций между штурмовой и дальнобойной артиллерией относительное количество дальнобойных орудий должно находиться в пределах 15-20%, что позволит снизить затраты на артиллерийское обеспечение на 30-40%.

Решающим фактором успеха применения штурмовой артиллерии в региональных конфликтах является использование ее наиболее ценного качества – мобильности, в первую очередь вертолето-транспортабельности. Предельные нагрузки на внешней подвеске артиллерийских транспортно-боевых вертолетов Ми-24П, Ми-25, Ми-35 составляют 2500 кг, военно-транспортных вертолетов Ми-8Т и Ми- 8МТ – соответственно 3000 и 4000 кг, корабельного транспортно-боевого вертолета Ка- 29 – 3000 кг. Таким образом, наиболее массовый отечественный транспортно-боевой вертолет Ми-24 способен транспортировать на внешней подвеске комплект, включающий 152-мм орудие до 1 тонны и контейнер с боеприпасами (15 выстрелов) этой же массы, что обеспечивает с учетом времени воздушной переброски уничтожение обнаруженной мобильной группы противника численностью 20-30 чел. менее чем за 1 час. Не исключено, что с учетом ограниченной численности армейской авиации требование по транспортировке штурмовых орудий будет предъявлено и к новым чисто боевым вертолетам Ка-50, Ка-52, Ми-28Н. В принципе это обеспечивается грузоподъемностью этих вертолетов. Например, для вертолета Ка-50 «Черная акула» общая масса средств поражения на подкрыльевых держателях составляет 2 тонны. В дальнейшем совокупность «вертолет-штурмовое орудие» может обрести статус самостоятельной боевой единицы, то есть рассматриваться как новый автономный вид оружия со своей тактикой боевого использования.

Организационные аспекты оснащения пехотных подразделений штурмовыми орудиями будут включать в себя введение в штаты офицеров-артшлеристов, обучение солдат артиллерийским специальностям, введение служб снабжения и транспортировки боеприпасов, организация ремонтных подразделений. Органическое вхождение штурмовой артиллерии в быт и боевую практику роты, батальона и полка, несомненно, будет связано с преодолением ряда сложившихся стереотипов, в том числе, с изменением тактических норм.

В заключение остановимся на экономической стороне вопроса. Расчетная стоимость 152-мм штурмового орудия в мелкосерийном производстве составит 80-100 тыс. долл., в крупносерийном – 40…50 тыс. долл. (что примерно равно стоимости двух высокоточных снарядов). По приближенным оценкам общие потребности Вооруженных сил, пограничных и внутренних войск составляет соответственно 500, 300 и 200 орудий. Таким образом, решение крупнейшей военно-технической задачи, имеющей по существу национальный приоритет, потребует затрат всего 50 млн. долларов, что соизмеримо со стоимостью одного современного боевого самолета. Можно смело утверждать, что по критерию «Стоимость-эффективность» трудно найти пример более рационального капиталовложения в оборону страны.

В заключение отметим, что применение в данной статье термина «штурмовое орудие», имеющее целью выделить орудия, способные действовать в боевых порядках пехоты, является оправданным и необходимым. Термины «легкое», «сверхлегкое», «полковое» орудия в данном случае не отражают существа проблемы. Например, отечественную 152-мм полковую гаубицу 2А16 и ее экспортный вариант 155-мм гаубицу М-389 разработки ГУП «Завод №9» относят к классу легких гаубиц, хотя они имеют массу 4300 кг. 155-мм гаубица UFH английской фирмы VSEL при массе 3630 кг по терминологии фирмы является сверхлегкой (UFH – Ultralight Field Howitzer). В данном случае подчеркивается, что эти «легкие» гаубицы имеют существенно меньшую массу по сравнению с обычными полевыми гаубицами, такими как М198 США (7,2 т), FH-70 (9,3 т), WAC21 Китай (9,5 т), 2А65 «Мста-Б» РФ (7 т) и другими.

Неудачный дебют

Вертолетная гидроакустическая станция АГ-19 «Клязьма»

Анатолий АРТЕМЬЕВ

В истории создания различных средств военного назначения нередки случаи, когда они несмотря на удовлетворительные результаты государственных испытаний на деле оказываются неработоспособны или не в полной мере отвечают своему назначению. В оправдание подобных явлений обычно ссылаются на недостаточное финансирование, малый объём полученной информации, несовершенство методики оценки и другие причины, которые в общем случае можно посчитать с некоторым допущением объективными. Но иногда поступление недоработанной или просто неработоспособной техники являлось результатом недобросовестности и некомпетентности лиц, проводивших испытания.

К подобным неудачам в полной мере можно отнести первую попытку создания отечественной опускаемой гидроакустической станции.

С самого начала своего возникновения вертолёты рассматривались как перспективное средство борьбы с подводными лодками (ПЛ), но чтобы превратить желаемое в действительное следовало оснастить их соответствующим оборудованием поиска и поражения, а не полагаться на эфемерную возможность случайного обнаружения объекта поиска визуально и с помощью радиолокации.

Не без оснований пришли к выводу, что следует в наибольшей степени использовать способность вертолёта осуществлять висение, что создавало возможность применить в качестве основного средства поиска опускаемую гидроакустической станцией, а не средства одноразового использования к которым относились радиогидроакустические буи. Полагали, что в этом случае представляется возможность не только снизить стоимость поиска, но и придать вертолёту новые качества: повысить точность классификации контакта, обследовать водную среду в непосредственной близости от кораблей, получать более точные данные о месте и элементах движения цели, повышающие эффективность использования средств поражения, обеспечивается лучшее соотношение по критерию стоимость-эффективность.

Доводы в пользу опускаемых гидроакустических станций подкреплялись поступлением на вооружение конкретных образцов. Основное внимание уделили гидролокаторам, работающим как в режиме шумопеленгования, так и эхопеленгования. Второй род работы позволял определить не только пеленг, но и расстояние до ПЛ. Полагали, что это повысит эффективность поиска малошумных лодок.

В нашей стране разработка авиационных противолодочных сил и средств шла со значительным отставанием от США и Великобритании и некоторые считали подобное положение не лишённым преимущества, так как имелась возможность учиться на чужих ошибках. Но это относилось категории чёрного юмора.

Первые вертолёты Ми-4 в поисково-спасательном и транспортно-десантном вариантах поступили в авиацию СФ и ЧФ в 1954 г. Через два-три года появился противолодочный вариант – Ми-4М, вооруженный радиогидроакустической системой поиска и обнаружения ПЛ «Баку». Сбрасываемые средства поиска ПЛ на вертолёте, отличавшиеся внушительными габаритами и весом – пассивные ненаправленные буи РГБ-Н, обеспечивающие получение минимальной информации о подводной обстановке. Малосильный Ми-4 в лучшем случае мог поднять восемь буёв, что не позволяло говорить о его высоких возможностях. В обстановке, когда даже такие буи поставлялись в ограниченном количестве, перспектива установить на вертолёты гидроакустическую станцию казалась заслуживающей внимания.

В соответствии с заданием разработали опускаемую гидроакустическая станцию АГ-19 «Клязьма». Удалось создать устройство, имеющее только один вид работы – шумопеленгования, поэтому оно никак не подходило под определение гидролокатора. В основу принципа работы станции положено явление передачи в воде через колебания среды шумов (звука), создаваемых ПЛ при движении. Поскольку вода плотнее воздуха в 800 раз, то и звук в ней распространяется со скоростью 1420-1520 м/с.

Принятые шумы воздействуют на гидроакустическую приёмную систему станции – электроакустический преобразователь пьезокерамического типа. Под воздействием звукового давления происходит деформация материала керамики и на её поверхности возникает электрический заряд. Электрические колебания звуковых частот, поступающие с приёмной системы, усиливаются и прослушиваются экипажем через самолётное переговорное устройство с помощью телефонов, а также поступают на стрелочный индикатор для визуальной оценки величины сигнала. С тем, чтобы экипаж мог выбрать частоты, обеспечивающие оптимальные условия для обследования водной среды, в станции АГ-19 применили три рабочих диапазона: 6-8; 8-11 и 11-14 кГц.

С точки зрения получения наибольших дальностей обнаружения ПЛ целесообразно использовать первый диапазон, так как в этом случае звуки вследствие меньшего коэффициента пространственного затухания распространяются на большие расстояния. Однако выяснилось, что в диапазоне низких частот наиболее интенсивны помехи от винтов вертолёта и собственные шумы усилителя.

Принципиальная схема вертолетной гидроакустической станции АГ-19 и её основные элементы

Акустическая приёмная система имела направленность в вертикальной и горизонтальной плоскостях порядка 30 град.

Для пеленгования источника шумов в станции был использован максимальный метод пеленгования. Отсчёт пеленга производился в момент максимального отклонения индикатора, показывающего уровень принимаемого сигнала (или по величине отметки на экране электронно-лучевой трубки), что соответствовало прохождению оси диаграммы направленности акустической антенны через источник шума. Акустическая приёмная система вращалась в азимутальной плоскости со скоростью 4 об/мин.

Гидроакустическая станция АГ-19 прошла Государственные испытания и в 1958 г. была принята на вооружение.

Согласно Акту государственных испытаний, проведенных в глубоководных районах Чёрного моря, дальность обнаружения дизельной ПЛ проекта 613 с обесшумленными винтами, следовавшей под электродвигателями на перископной глубине и на глубине 40-50 м при волнении моря до 5 баллов (что весьма сомнительно!) составляла: при скорости 6 узлов (11,2 км/ч) – 30 каб (5,6 км); при увеличении скорости до 10 узлов (18,5 км/ч) до 60 каб (11,2 км).

Остальные характеристики также выглядели вполне пристойно: срединная точность пеленгования – 4 град.; время обзора акватории за одно висение вертолёта, включая время подъёма и опускания акустического приемника – 5-6 мин

Малосведущие люди данные, полученные на испытаниях принимают как нечто незыблемое, не учитывая целый комплекс факторов, определяющих дальность обнаружения ПЛ.

В реальных условиях дальность обнаружения лодки гидроакустическими средствами зависит от её скорости, глубины погружения, гидрологических условий, шумов вертолёта, создающих дополнительные помехи, уровня подготовки оператора. Особый интерес представляют гидрологические условия, которые могут свести на «нет» все усилия экипажа.

Траектория звукового луча в водной среде не прямолинейна и зависит от скорости распространения звука в слоях воды, имеющих различную температуру и (в меньшей степени) солёность. Изменении температуры на 1 град, приводит к изменению скорости звука на 3,3 м/с и на 1, 2 м/с при из-

менении солёности на одну промилле т. е. на 1 г. соли в литре воды.

Особенно резко изменения температуры происходят в вертикальной плоскости. В этом случае звуковой луч, проходя через слои воды с различной температурой искривляется всегда в сторону слоёв воды более холодных и более плотных, в которых потери энергии меньше. Подобное явление именуется рефракцией звукового луча и в зависимости от знака температурного градиента (величина изменения температуры в градусах) может быть или положительной или отрицательной.

При положительной рефракции температура воды с глубиной повышается, скорость распространения звука увеличивается, а звуковые лучи отклоняются к поверхности моря. Величина заглубления акустического приёмника на дальность обнаружения ПЛ при таком виде рефракции существенно не влияет и она определяется в зависимости от других факторов.

При отрицательной рефракции температура воды с глубиной понижается, скорость распространения звука уменьшается, и звуковые лучи отклоняются ко дну.

Отрицательная рефракция наблюдается при весенне-летнем прогреве поверхности слоя, ниже которого сохраняются более низкие температуры. Это приводит к образованию сезонного слоя температурного скачка, достигающего своего максимума летом и разрушающегося в конце осени. При прохождении акустических волн через слой скачка происходит ослабление их интенсивности из-за расширения фронта акустической волны и рассеяние вследствие влияния пузырьков газа, планктона и прочих неоднородностей. Когда акустический приемник находится выше слоя температурного скачка, а ПЛ под ним, то дальность обнаружения её может уменьшаться в несколько раз в сравнении с обнаружением в случае изотермии. В подобных условиях представляется целесообразным опускать акустический приемник под слой скачка.

Прибор 1 1 – кабель-трос; 2 – колпак; 3 – защитный кожух; 4 – стабилизирующие крылья

Приемник в сборе

Поворотное устройство (вверху): 1 – электродвигатель АДП-1; 2 – индукционный датчик ИД; 3 – плата; 4 – крышка

Из приведенного следует, что для получения оптимальных дальностей обнаружения подводной лодки экипаж, имея данные о гидрологических условиях, должен выбирать величину заглубления приёмного устройства гидроакустической станции.

Конструктивно станция состояла из нескольких блоков: опускного устройства (Прибор 1), пульта управления станцией (Прибор 4), компасного устройства (Прибор 26), усилителя (Прибор 8) и выпрямителя (Прибор 20).

Опускное устройство включало акустическую систему, механизм поворота, индукционный датчик (ИД) компасного устройства и кожух со стабилизирующими крыльями. Акустический приемник был собран из керамических трубок, заключенных в герметичный корпус прямоугольной формы из листового титана толщиной 1 мм. Трубки состояли из набора колец, изготовленных из титаната бария с посеребрением внутренней и верхней поверхности, разделенных уплотняющими резиновыми прокладками и с помощью внутренней тонкостенной трубки, имеющей резьбу, стягивались гайкой. Кольца в каждой трубке соединялись параллельно, а трубки – последовательно. Внутренняя полость корпуса приёмника через штуцер в крышке заливалась кремнеорганической жидкостью «Калорий-2» (силиконовое масло), с температурой замерзания порядка 60 град. Одна из плоских сторон приёмника внутри была оклеена звукопоглощающими резиновыми экранами.

Через резиновые амортизаторы акустический приёмник крепился к валу поворотного устройства, которое обеспечивало его вращение и выдачу в указатель пеленга углов поворота приёмника и корпуса Прибора 1.

Вращение акустического приёмника осуществлялось с помощью асинхронного двухфазного электродвигателя АДП-1, имеющего немагнитный ротор, через редуктор.

Пульт управления предназначался для включения и выключения питания станции, управления вращением акустического приёмника, контроля наличия шумов по стрелочному индикатору (миллиамперметру) и отсчёта пеленга по показаниям указателя типа УГР-1 (из комплекта компаса ГИК-1).

Компасное устройство являлось упрощенным вариантом авиационного гироиндукционного компаса ГИК-1 и состоит из индукционного датчика, расположенного в Приборе 1, указателя УГР-1 и обеспечивает выработку и отсчёт данных пеленга цели.

Для усиления сигнала, поступающего с акустического приёмника применялся трехкаскадный ламповый усилитель супергетеродинного типа. На его лицевой панели располагался переключатель рабочих диапазонов частот и регулятор усиления.

В комплект станции входил также выпрямитель, обеспечивающий выпрямление переменного тока сети вертолёта в постоянные напряжения для питания цепей анода и накала ламп усилителя, а также преобразователь переменного тока ПО-2БО (напряжением 115 в, частотой 400 гц).

Для обеспечения использования станции в соответствии с предназначением на вертолёте Ми-4 устанавливалось дополнительное оборудование: кабель-трос КТВ-12 длиной 48 м; электролебедка ЛПГ-1 с барабаном и тросоукладчиком; пульт управления лебедкой ЛПГ-1 со счётчиком длины выпущенного кабель-троса; специальная приемная кассета для размещения и фиксации Прибора 1 в походном положении; направляющий блок с тросорубом для направления кабель-троса при переходе его от барабана лебедки к Прибору 1 и отделения последнего от вертолёта в аварийных ситуациях.

Лебедка и кассеты снабжались концевыми выключателями, обеспечивающими автоматическое выключение электродвигателя лебедки при поднятом и полностью опущенном на кабель-тросе Приборе 1.

Несмотря на то, что станция была принята на вооружение, появление её в авиации флотов бурного энтузиазма не вызвало, что объяснялось весьма простыми соображениями. И в первую очередь – соображениями безопасности.

С безопасностью, как и на большинстве отечественных летательных аппаратов, на вертолётах Ми-4 дела обстояли не совсем благополучно. Особенно когда это было связано с необходимостью выживания экипажа в аварийных ситуациях над морем. Некоторые исследования в 'том направлении проводились. Они показывали, что даже в случае управляемой вынужденной посадки на воду вертолёт с остановившимся двигателем и расположенным выше центра тяжести редуктором несущего винта переворачивался и через 1-1,5 мин полностью погружается. При этом в процессе приводнения и переворачивания безопасный выход экипажа не обеспечивался из любой двери и оставалась весьма призрачная возможность покидания вертолета после полного затопления кабин. Однако для покидания кабин следовало иметь миниатюрные акваланги или кислородные приборы, обеспечивающие автономное дыхание в течение нескольких минут; спасательные жилеты создавали помехи вынужденному покиданию вертолёта; выходные люки и двери должны были освещаться. От экипажа требовалась железная выдержка, самообладание, специальные интенсивные тренировки на пределе физических и моральных возможностей. В случае отказа двигателя на висении никаких шансов на спасение у экипажа не оставалось. Это в полной мере оправдывало нежелание подвергать жизнь людей повышенной опасности, поэтому освоением станции АГ-19 в авиации флотов не занимались.

Приемник в сборе 1 – стрелочный индикатор; 2 – указатель пеленга УГР-1; 3 – переключатель; 4 – выключатель питания

Указатель пеленга УГР-1 1 – шкала магнитного курса; 2 – стрелка; 3 – штепсельный разьем

Однако штаб авиации ВМФ, по инициативе которого разрабатывалась станция, оказался в числе заинтересованных в её освоении. Жизни его представителей ничто не угрожало. Требовалось подтвердить данные, полученные на испытаниях, показать целесообразность установки станции на вертолёты и подготовить рекомендации экипажам по её тактическому использованию. Такую задачу поставили научно-исследовательскому отделу применения противолодочной авиации 33 учебного центра авиации ВМФ в Николаеве. Ответственным исполнителем назначили старшего ведущего летчика отдела майора А. М. Артемьева. Основные полёты выполнены со штурманом майором А П. Походзило. Для приобретения опыта некоторые полёты выполнял командир 555 ап полковник А П. Писаренко со штурманом полка подполковником Бедюх.

В общих чертах идеология использования опускаемой гидроакустической станции при поиске ПЛ не претендовала на оригинальность, основные её теоретические положения рассматривались в периодической печати и наиболее обстоятельно излагались в работах капитана 2 ранга Сиротина, который в это время проходил службу в 5-м учебном центре ВМФ.

Практически процесс поиска ПЛ вертолётами с помощью станции АГ-19 сводился к последовательному прослушиванию водной среды в заданном районе моря, из точек расположенных одна относительно другой на расчётных интервалах. В качестве основных критериев оценки тактических возможностей предлагались поисковая скорость и количество циклов висения за полёт на данном удалении. Зная эти две характеристики и некоторые другие данные нетрудно было рассчитать площадь, обследуемую за вылет.

Поисковая скорость вертолёта зависела от расстояния между очередными точками обследования, времени висения в каждой из них и средней скорости полёта. При расчёте средней скорости учитывалось время торможения вертолёта перед зависанием, время разгона для перелёта в очередную точку обследования. В дальнейшем, пришлось учитывать, также, и время маневра вертолёта в случае, если, например, поисковый курс совпадал с направлением ветра.

Расстояние между очередными точками обследования в свою очередь определялось несколькими факторами и в первую очередь – ожидаемой дальностью обнаружения ПЛ в конкретных условиях и заданным перекрытием между очередными зонами прослушивания с тем, чтобы исключить незамеченный проход ПЛ из необследованного района в обследованный. В тактических расчётах принимался коэффициент перекрытия равный 0,7. Это означает, что расстояние между очередными точками должно было составлять 1,4 дальности обнаружения ПЛ при определенной дальности станции и скорости ПЛ.

Время висения включало опускание Прибора 1 и прослушивание водной среды. В расчётах его принимали равны 5 мин.

Сумма этих времен определяла время цикла. Ожидалось, что при дальности обнаружения ПЛ порядка 30 каб. (5,6 км) поисковая скорость вертолёта составит 41-48 км/ч, с увеличением дальности в два раза она возрастет в среднем на 31-33% и достигнет величины 54-65 км/ч. Если же дальность обнаружения будет равна 2 км, то поисковая скорость снизится до 20-25 км/ч.

Предполагалось, что в идеальных условиях, что вертолёт, оборудованный станцией АГ-19 за один полёт продолжительностью 3 ч при дальности обнаружения ПЛ, равной 5,6 км (скорость ПЛ – 11,2 км/ч) на удалении 100 км сможет выполнить 9 зависаний на высоте 10-12 м (полётная масса вертолёта перед первым зависанием – 6300 кг, запас топлива – 550 кг).

Вертолёт Ми-4СП с уже смонтированной гидроакустической станцией поступил из Феодосии. До этого он использовался для проведения некоторых исследований и, в частности, для посадок на воду с баллонетами, изготовленными из прорезиненной ткани. Поскольку баллонеты имели значительные размеры, вертолёт снабдили удлиненными стойками шасси и он стал еще более неуклюжим. Выбор поисковоспасательного вертолёта для установки станции обьяснялся его меньшей на 1200 кг массой в сравнении с вертолётом Ми-4М противолодочного варианта и небольшим потребным объёмом доработок. Всё оборудование гидроакустической станции размещалось в грузовом отсеке.

Несмотря на полную исправность полученного комплекта станции, с ней немало повозились прежде чем она стала проявлять «признаки жизни». Вблизи стоянки вертолётов в Очакове имелся небольшой пожарный бассейн, который для снижения помех покрыли изнутри пористой резиной и производили различного рода доработки и доводки, направленные на уменьшение собственных шумов станции, выполняли различные регулировки, калибровки и т. п. Следует отдать должное, кое-что инженерам и техникам удалось сделать. Станция довольно отчётливо «слышала» тиканье наручных часов на расстоянии 10-20 см от Прибора 1.

Майор Анатолий Артемьев – старший ведущий летчик НИО 33-го учебного центра авиации ВМФ, участник испытаний станции АГ-19 (1963 год)

В соответствии с принятой методикой исполнители темы готовились к выполнению поставленной им задачи как теоретически, так и практически. Были изучены все материалы, связанные с испытаниями станции АГ-19, её конструктивные особенности. Для подготовки штурманов использовались граммофонные пластинки и магнитофонные записи шумов ПЛ, произведенные с помощью корабельных гидроакустических станций. Но, как показало дальнейшее, они оказались далеки от реальных, поскольку на шумы не накладывались помехи вертолётного происхождения.

Одновременно с этим лётный экипаж готовился к полётам, в которых наиболее сложным элементом являлось стабильное висение вертолёта относительно выбранной точки. Из материалов государственных испытаний следовало, что висение вертолёта с выпущенной гидроакустической станцией выполнялось на высоте 10-12 м. Однако это оказалось не более чем благим пожеланием и мало соответствовало действительности. Висение на этих высотах не исключало образование брызг, а позднее, когда стали выполняться полёты с гидроакустической станцией, оказалось, что уровень шумов от несущего винта и двигателя, проникающих в воду, вызывал необходимость загрубления чувствительности усилителя, а следовательно и снижению дальности обнаружения ПЛ.

Пилотирование вертолёта на висении оказалось занятием достаточно скучным и утомительным. Экипаж находился в постоянном напряжении. Предварительно, точка в которой предстояло выполнять висение, обозначалась с помощью ориентирной морской бомбы ОМАБ-25-12Д, создававшей на водной поверхности хорошо видимое ярко-зелёное пятно. После этого следовало выполнить маневр на зависание в направлении против ветра, удерживая пятно спереди слева на расстоянии 20-15 м. Высота висения выдерживалась визуально из-за отсутствия на вертолёте радиовысотомера малых высот.

Основные полёты выполнялись с аэродрома Кача в период июнь-июль 1962 г.

Первые полёты производились с целью тренировки штурмана в работе с включением аппаратуры станции по шумящим объектам в виде различных судов и катеров. Не представляло особого труда выяснить, что в погоне за снижением веса станции Прибор 1 оказался легким, имел излишний запас плавучести и погружался крайне неохотно. Пришлось к его нижней части прикрепить дополнительный груз в виде бронзовой шайбы весом 8 кг.

При слабом ветре и в штиль высоту висения приходилось увеличивать до 18-20 м, что вызывало необходимость увеличения мощности двигателя выше номинальной. В этом случае заглубление акустического приемника, учитывая ограниченную длину кабель-троса, уменьшалось до 25-20 м. В целях безопасности висение вертолёта производилось с открытыми дверями кабины лётчиков и грузовой кабины. Это создавало иллюзию возможности покидания вертолёта в случае аварийной ситуации, однако шум в кабинах существенно возрос. Для его снижения принимались некоторые меры. Если первые полёты производились в штатных шлемофонах, то впоследствии стали пользоваться шлёмофонами гидроакустиков. Они были изготовлены из плотной ткани, а амбушюры телефонов имели подушки из мягкого полиэтилена с глицериновым наполнителем. Нужно отдать должное разработчикам подобных шлемофонов – они хорошо обтягивали голову и не утомляли.

После стабилизации режима висения штурману давалась команда выпустить прибор 1. Для этого отдавался упор в кассете, включалось питание станции, переключатель на пульте управления электролебедкой переводился в положение «Выпуск», после чего Прибор 1 заглублялся в воду. До касания воды использовалась вторая скорость вращения лебедки, а с момента касания, во избежание захлёстывания кабель-троса за стабилизатор, первая.

Для разматывания кабель-троса на 45 м (три метра согласно инструкции оставалось на барабане лебедки) требовалось 45-50 с и за это время схема станции приходила в рабочее состояние.

После погружения Прибора 1 на установленную глубину переключателем включалось правое или левое вращение акустического приёмника. Считалось, что 2-3 мин вполне достаточно для первичного обнаружения цели. Однако это оказалось не совсем так, поскольку следовало отрегулировать чувствительность усилителя и выбрать диапазон частот. Чувствительность (уровень шумов) устанавливалась 12-позиционным переключателем на Приборе 8. Переключение на одно положение увеличивало или уменьшало уровень принимаемого сигнала в два раза.

При наличии источника шума в пределах дальности действия станции и прохождении через него характеристики направленности антенны стрелка указателя на индикаторе «Шум» отклонялась вправо, в телефонах на короткое время (1-2 с) усиливался сигнал. Отсчёт пеленга цели производился по шкале указателя компасного устройства УГР-1 в момент максимального отклонения стрелки индикатора и наибольшей величины сигнала в телефонах. Однако при непрерывном вращении акустической системы произвести отсчёт пеленга не представлялось возможным из-за значительной инерционности акустической антенны, дополнительно отрабатывающей по ходу 6-8 град и более, что никак не обеспечивало среднюю точность пеленгования 4- 5 град, как было записано в акте государственных испытаний. Штурман капитан A. Походзило и инженер-подполковник

B. Ачкасов предложили достаточно простой выход из положения: в момент максимального отклонения сигнала стрелка указателя УГР-1 специальной кнопкой отключалась. Это позволяло повысить точность отсчёта. После отпускания кнопки сельсинная связь вновь восстанавливалась.

Задача классификации контакта формально возлагается на командира экипажа, но фактически эту операцию выполнял штурман. Однако сделать это в режиме непрерывного вращения, учитывая, что ширина диаграммы направленности антенны в горизонтальной плоскости составляла 30 град, оказалось невозможным и приходилось прекращать вращение антенны, установив переключатель управления двигателем на пульте управления в положение «Стоп». На классификацию контакта, которая производилась по характерным шумам, создаваемым винтами ПЛ, уходило не менее 30-40 с и существенно зависело от опытности штурмана.

Задача лётчиков состояла в том, чтобы предельно точно выдержать параметры висения, не допуская отклонения кабель- троса от вертикального положения более чем на 5-10 град и изменения высоты. За вертикальностью кабель-тр^са следил штурман и давал команду лётчику о направлении смещения. При нарушении вертикальности кабель-троса изменялось положение Прибора 1, затруднялся обзор водной среды, возникали ошибки в определении пеленга. Были случаи, когда Прибор 1 вообще всплывал на поверхность. Выдержать вертикальность было сложным из-за того, что пятно ОМАБ довольно быстро размывалось, рябь от закрученной струи несущего винта создавала на водной поверхности иллюзию смещения. Причём вертикальность кабель-троса могла нарушаться не только из-за не выдерживания параметров висения. Это могло происходить и при наличии поверхностных течений в районе поиска.

Как это часто бывает, не обходилось без курьёзов. В одном из полётов вертолёт, пилотируемый полковником А. П. Писаренко со штурманом подполковником Бедюх, во время висения сместился и кабель-трос зацепился за стабилизирующее крыло Прибора 1. И гидроакустическая станция до этого времени игнорировавшая шумы ПЛ, следовавшей под выдвижными устройствами, вдруг стала выдавать информацию. Причина совершенно очевидна – изменилось положение диаграммы направленности и шумы ПЛ стали прослушиваться. Однако посадку пришлось производить с выпущенным Прибором 1, принимать его на руки и отводить в сторону, чтобы вертолёт мог приземлиться. Но это частный случай. К захлестыванию кабель-троса за стабилизирующее крыло приводило и резкое уменьшение высоты висения.

Для подъема Прибора 1 из воды переключатель на пульте управления лебедкой устанавливался в положение «Уборка», а переключатель управления вращением акустической системы в нейтральное положение – «Стоп». При подъёме использовались первая и вторая скорости двигателя лебедки.

После доклада штурмана о входе Прибора 1 в кассету производится разгон вертолёта для перелёта в следующую точку висения. Разгон до скорости 100 км/ч занимал 30-40 с.

С приходом в очередную точку все операции повторялись: сбрасывался ОМАБ, производился маневр для захода на висение в направлении против ветра, снижение, торможение, зависание и другие операции.

Всего с аэродрома Кача выполнено 40 полётов, в каждом из которых было по 3-4 висения. В процессе подготовки к полётам приходилось постоянно производить различные усовершенствования гидроакустической станции, в основном силами инженерно-авиационной службы 555 полка 33 центра. Не оставалась безучастными и специалисты – инженеры авиации ВМФ, в частности инженер-полковник Чёрный. Основные отказы приходились на усилитель станции и кабель-трос, который не выдерживал погружений и затекал в месте соединения с Прибором 1. Приходилось часто заменять кабель-трос, попытки уплотнить место соединения с Прибором 1 положительного результата не давали. Наблюдался и такой дефект, как скручивание кабель- троса с повреждением его оболочки.

Полёты позволили установить потрясающе низкую надёжность всех без исключения элементов гидроакустической станции. Чувствительность акустической системы оказалась ниже всякого предела. Она упорно не обнаруживала ПЛ, имевших различные скорости и удаления, несмотря на то, что для повышения шумносги в соответствии с заданием лодка буксировала выпущенный аварийный буй.

Гидрологические условия в период проведения исследований не были столь благоприятны, как при проведении Государственных испытаний. Они характеризовались наличием слоя температурного скачка на глубине 20-30 м. Однако даже и в этом случае старались обеспечить лучшие условия для обнаружения, а не создавали дополнительные трудности.

Высокий уровень шумов вертолёта, проникающих в водную среду из-за режима работы двигателя, близкого к взлётному, требовал «загрубления» чувствительности усилителя. Всё это привело к тому, что в тех редких случаях, когда удавалось обнаружить ПЛ, дальности не превышали 1- 1,5 км, что существенно отличалось от данных испытаний. Достичь высокой точности измерения пеленга также не представилось возможным и полученные данные свидетельствовали, о том, что ошибка достигает 8-10 град.

Поскольку режим работы двигателя на висении существенно отличался от номинального, соответственно возрос расход топлива. Это непосредственно влияло на возможности комплекса, а-принимая во внимание увеличение времени цикла почти в два раза за один вылет, вертолет имел возможность произвести лишь 4-5 висений в лучшем случае на удалении от аэродрома базирования до 50 км.

Несколько позже во время командировки в Феодосию мне довелось поговорить с лётным составом, проводившим испытания вертолёта с гидроакустической станцией. Именно их подписи стояли на Акте испытаний. Когда я спросил, как они могли дать положительное заключение явно неработоспособной станции, штурман, несколько смутившись, честно ответил, что разработчик «организовал хороший стол!». Это обстоятельство, по-видимому, и оказалось решающим в оценке станции. Приём конечно далеко не новый, использовался не так уж редко.

На основании проведенных в 33 центре исследований был составлен отчёт, который свидетельствовал о существенном расхождении данных Государственных испытаний и с фактическими. Поисковая скорость вертолёта со станцией АГ-19 не превышала 14 км/ч, расход топлива на висении оказывался значительным и радиус действия вертолёта с выполнением пяти висений не превышал 50 км.

Всё это свидетельствовало о тактической нецелесообразности применения на вертолётах Ми-4 гидроакустической станции АГ-19, которая была явно не доведена до работоспособного состояния. Кроме того, обращало внимание и другое немаловажное обстоятельство. Как уже отмечалось поисково-спасательный вертолёт Ми-4СП имел меньший в сравнении с Ми-4М полётный вес и представлял наименьшую сложность в переоборудовании. Но в этом случае пришлось бы вывести их из состава аварийно-спасательной службы, что также не нашло бы поддержки у руководства флотов, которые командовали морской авиацией.

И штаб авиации ВМФ, как всегда, поступил очень мудро. Отчёт по НИР, по-видимому, никто не удосужился прочитать и в авиацию флотов направили указание о необходимости освоения станции АГ-19.

Указание, как и следовало ожидать, дружно проигнорировали, а станции, которые имелись в авиации флотов (десять экземпляров), постепенно сдали на склады и эпопея с новацией пришла к своему логическому завершению. Постепенно о неудачной станции забыли и лишь с поступлением на вооружение морской авиации корабельных вертолётов Ка-25ПЛ пришлось снова встретиться со сложностями использования опускаемых гидроакустических станций более высокого уровня.

Прим. редакции: В последующих номерах нашего журнала будет опубликован цикл статей А М. Артемьева «Вертолеты против подводных лодок»

Михаил НИКОЛЬСКИЙ

Британский "Центурион"

Немецкие «Тигры» и «Пантеры» так и не нашли себе в годы Второй мировой войны достойных оппонентов в стане западных союзников Советского Союза. Танк, примерно равный по своим боевым возможностям германскому Pz.V, появился у англичан только в 1945 г. Это был «Центурион»; в боевых действиях Великой войны принять участие он не успел, однако впереди у него была бурная боевая карьера.

В 1943 г. британский генеральный штаб выпустил спецификацию на разработку крейсерского танка, способного бороться с новейшими немецкими бронированными «зверями». Толщина лобовой брони перспективного танка задавалась не менее 4 дюймов (125 мм), бортов – 60% от лобовой брони. Толщина лобовой брони определялась проникающими возможностями снаряда 88-мм немецкой пушки. Форма днища корпуса должна была уменьшать поражающее действие противотанковых мин, а ходовую часть следовало прикрыть фальшбортами для защиты от фауст-патронов. В качестве двигателя конструкторам предписывалось установить бензиновый мотор «Метеор» – танковый вариант знаменитого авиационного двигателя Роллс-Ройс «Мерлин», которым оснащались легендарные «Спитфайры». Танковая пушка в обязательном порядке должна была поражать «Тигры», а в боекомплект – входить бронебойные подкалиберные снаряды. Подвижности танка по пересеченной местности придавалось большее значение, чем достижению высокой скорости движения по шоссе. Верхняя граница массы танка определялась в 40 т.

В проекте, получившем шифр А41, учитывался собственный опыт англичан, ряд конструктивных решений был позаимствован у немецких и советских танкостроителей. 1*

Уже через месяц после начала работ по проекту А41 конструкторы пришли к выводу, что выполнить все требования по бронезащите в рамках танка массой 40 т невозможно. Генеральный штаб учел пожелания проектировщиков и установил новую границу массы – 60т. Столь быстрое согласие военных на значительное увеличения веса танка объясняется довольно просто: можно выиграть в массе, но потерять во времени, которое понадобится на поиск конструкционных решений и их проверку, в то время как танк, способный противостоять «Тиграм», нужен был срочно.

Окончательная спецификация по проекту А41 была выпущена в феврале 1944 г. В соответствии с ней предусматривалась установка 17-фунтовой пушки (калибр пушки в английской артиллерии измерялся по массе снаряда), 1-2 спаренных пулеметов «Беса» калибра 7,92 мм или 20 -мм пушки «Польстен»; еще один пулемет «Беса» следовало смонтировать в шаровой установке кормовой ниши башни. В боевом отделении необходимо было создать избыточное давление воздуха с целью уменьшения загазованности пороховыми газами при стрельбе и защиты экипажа от боевых отравляющих веществ. Особо оговаривалась ликвидация пулемета в вертикальном лобовом листе корпуса и отказ от такого листа вообще с заменой его на плоскую монолитную бронеплиту. Для уменьшения действия взрывной волны мины корпус спроектировали корытообразным.

Выбор типа подвески представлял непростую задачу. Англичане отдали предпочтение блокированной подвеске Хорстмана перед торсионной. Ход всей тележки – 83 мм, одного колеса – 146 мм. Силовой блок включал бензиновый двигатель жидкостного охлаждения «Метеор» и механическую трансмиссию фирмы Меррит-Браун. Топливные баки обеспечивали расчетный запас хода в 170 км. Уже на стадии проекта данная величина была признана явно недостаточной (похоже, англичане ориентировались на советские требования: так, запас хода по шоссе Т-34/85 – 430 км, ИС- 2 – 220 км, в то время как «Пантеры» – 200 км, «Тигра» – 100 км). Оценивая проект, английские специалисты пришли к выводу, что хотя они делали «Бритиш Тигр», получилась «Бритиш Пантера», что, тем не менее, тоже неплохо.

Проекту А41 была дана «зеленая улица» – работы по его воплощению в металл требовалось вести с максимально возможной скоростью. К маю 1944 был готов деревянный макет; по результатам макетной комиссии генеральный штаб заказал 20 предсерийных образцов.

Все прототипы изготавливались из обычной, а не броневой стали; масса опытного танка составила 45 т. Первый был готов в сентябре, последний – в январе 1945 г. В победном мае, когда закончились предварительные испытания, шесть танков отправили в Европу для обкатки новых машин в строевых частях, имевших боевой опыт.

1* в статье, опубликованной в журнале «Интернешнл Дифенс Ревю» и посвященной 25-летию принятия на вооружение танка «Центурион», прямо говорится о том, что к его разработке приложили «руку» специалисты технической разведки Великобритании.)

Опытный танк А41 « Центурион» Mk.l

Первые серийные танки под обозначением А41 «Стар» («Звезда») поступили в войска уже после окончания боевых действий. Название вскоре заменили на «Центурион» Мк.1 2* . Всего было построено 100 танков первой модификации.

Танк спроектирован по классической компоновке с отделением управления в передней части, боевым отделением в средней и МТО – в кормовой. Механик-водитель располагается справа от оси танка. Толщина брони лобовой детали корпуса – 76 мм, бортов – 51 мм. Трехместная башня – литая, имеет незначительный наклон стенок и несколько удлиненную кормовую часть. Толщина брони лобовой части башни достигала 152 мм. В башне установлена 17-фунтовая (76,2 мм) пушка Mk.V и 20-мм пушка «Полстен»; в шаровой установке кормовой ниши башни смонтирован 7,92мм пулемет «Беса». Углы вертикального наведения основной пушки – от -10 град, до +20 град. По замыслу конструкторов 20-мм пушка предназначалась для борьбы с легкими противотанковыми пушками. Места командира и наводчика – справа от оси башни, заряжающего – слева. В крыше башни имеются откидывающиеся назад люк командира и двустворчатый люк заряжающего; в левой стенке башни и в корме расположены люки для выброса стреляных гильз. Двигатель – «Метеор» мощностью 640 л.с. Трансмиссия механическая Меррит- Браун Z51R. Емкость топливных баков 550 л. Ходовая часть имеет по шесть опорных и четыре поддерживающих катка на борт. Пружинно- балансирная подвеска соединяет одной тележкой два опорных катка (три тележки на борт). В качестве упругих элементов применены цилиндрические винтовые пружины. Подвеска монтируется снаружи корпуса танка. На первых тележках каждого борта установлены гидравлические телескопические амортизаторы. Ходовая часть прикрыта трехсекционными стальными экранами толщиной 6 мм.

Масса танка 48 т, экипаж – четыре человека.

2* «Центурионом» назывался «танк поддержки» А30, спроектированный на базе «Кромвелла»; после его переименования в «Челленджер» название «Центурион» «освободилось».

« Центурион» Мк.2

Первый танк варианта Мк.2 был изготовлен летом 1946 г. В отличие от предыдущей модели башня танка Мк.2 была сварной, с командирской башенкой со смотровыми приборами, обеспечивающими круговой обзор. Взамен 20-мм пушки установлен традиционный спаренный с основным орудием пулемет («Беса», калибра 7,92 мм), а вместо кормовой шаровой пулеметной установки – аварийный люк. Боекомплект: 70 снарядов к пушке, 4000 патронов к пулемету. На танке смонтирована система стабилизации основного вооружения в двух плоскостях. Всего построено более 700 танков «Центурион» Мк.2.

« Центурион» Мк.З

Танки модели Мк.З представляют собой вариант Мк.2, вооруженный 20-фунтовой (83,8- мм) пушкой. Все «Центурионы» Мк.2 модернизированы в Мк.З в 1951-1952 гг. На танках «Центурион», начиная с данного варианта, в передней части башни устанавливались по шесть 51-мм гранатометов для стрельбы дымовыми гранатами.

FV201

Требования к проекту А41 предполагали разработку «крейсерского» танка в соответствии с английской «двухтанковой» доктриной, т.е. наличия в войсках «пехотных» и «крейсерских» танков различных конструкций с четким разграничением их боевых задач. В то же время, военные считали необходимым стандартизировать ряд систем и агрегатов пехотных и крейсерских танков.

Еще в 1942 г. танковый департамент генерального штаба настоятельно рекомендовал провести такую стандартизацию. В духе этих рекомендаций, параллельно с отработкой проекта А41, велись работы по пехотному варианту танка с лобовой броней, увеличенной до 6 дюймов. Работы эти не пользовались большим приоритетом и велись, что называется, «ни шатко, ни валко». Черту под ними подвел маршал Монтгомери, сформулировавший в июле 1944 г. идею «универсального» танка, совмещавшего в себе качества и пехотных, и крейсерских машин. Идея была оформлена официально в сентябре 1946 г. как спецификация FV200, предусматривавшая возможность создания на базовом шасси огнеметного танка, мостоукладчика, бронетранспортера и САУ.

Из всех британских танков по своим характеристикам наиболее близко к «универсальному» танку подходил «Центурион». «Универсальный» вариант «Центуриона» получил обозначение FV201. На танке была модернизирована подвеска, стенки корпуса выполнены вертикальными, в башню интегрирован оптический дальномер, вооружение усилено вторым пулеметом, установленным с левой стороны над надгусеничной полкой. Двигатель оснащен системой аварийного запуска, Экипаж увеличился на одного человека.

В конечном итоге проектирование «универсального» танка вылилось в создание танка тяжелого. К 1949 г. англичане осознали, что для борьбы с советскими тяжелыми танками требуется пушка калибром не менее 120 мм (вариант FV215 предусматривал установку 180- мм орудия). «Центурион» для установки таких пушек не подходил, и в серийное производство был запущен более удачливый конкурент FV214 – «Конкерор».

«Центурион» Мк.4

Самоходно-артиллерийская установка, вооруженная гаубицей калибра 95 мм.

«Центурион» Мк.5

Вариант Мк.5 появился в конце 1952 г. Пулемет «Беса» калибра 7, 92 заменили американским 7,62-мм М1919А4 в рамках унификации стрелкового вооружения стран НАТО, была несколько изменена форма башенных люков, рядом с командирским люком смонтирована турель под пулемет М1919. В вариант Мк.5 модернизировали значительное количество танков Мк.З. При доработке вместо кормового башенного люка для удаления гильз ставилась заглушка.

Головной болью разработчиков «Центуриона» был малый запас хода. На 5-й модели запас хода пытались увеличить путем установки в кормовой части корпуса внешних топливных баков, ими оборудовались первые танки варианта Мк.5. По различным причинам более удачным посчитали использование одноколесных буксируемых бронированных прицепов- баков, вмещавших 200 галлонов (900 л). Масса прицепа без горючего составила 1,3 т.

«Центурион» Мк.7

Танки Мк.7 поступили на вооружение британской армии в 1954 г. Все предыдущие работы по модернизации осуществляли специалисты фирмы Виккерс Армстронг, Мк.7 делали конструкторы фирмы Лейланд Моторе. На предыдущих вариантах основное внимание уделялось доработке башни и вооружения, на «семерке» главный упор был сделан на усовершенствовании корпуса танка. Разработчикам удалось увеличить емкость внутренних топливных баков, более рационально разместить боекомплект к пушке и органы управления механика-водителя.

«Центурион» Мк.8

В 1955 г. была разработана новая башня для танка «Центурион», от предыдущих она отличалась вращающейся командирской башенкой с двустворчатым люком, новым прицелом и упругой установкой цапф орудия, снижающей вероятность поломки при резких ударах танка (аналогичное конструктивное решение впервые применили немцы на «Ягдпантере»).

«Центурион» Мк.9

Танк Мк.9 поступил на вооружение в 1959 г. На нем усилено бронирование лобовой части корпуса, а самое главное – резко возросла огневая мощь за счет установки 105-мм пушки L7, долгое время считавшейся лучшим танковым орудием Запада.

«Центурион», можно сказать, дал путевку в жизнь этой пушке, которая устанавливалась на американских танках М60, германских «Леопардах- 1», швейцарских Pz-61 и ряде других. Пушка оснащена эжекционным устройством для продувки канала ствола после выстрела; эжектор установлен в средней части ствола. Внедрение нового орудия не привело к серьезным изменениям компоновки танка. На варианте Мк.9/1 устанавливались ИК приборы ночного видения; на Мк.9/2 наряду со спаренным 7,62-мм пулеметом в маске пушки монтировали еще один пулемет калибра 12,7 мм, используемый для пристрелки орудия на дальних дистанциях.

« Центурион» Мк.10

В вариант Мк.10 переоборудовались танки модификации Мк.8 путем установки 105-мм пушки и командирской башенки новой конструкции. Принят на вооружение в 1960 г. Вариант Мк.10/1 был оборудован ИК аппаратурой ночного видения, на Мк.10/2 использовался пристрелочный 12,7-мм пулемет в маске пушки.

«Центурион» Mk.11, Мк.12, Мк.13

Танки этих вариантов оснащались активными подсветочными приборами ночного видения (у командира и механика-водителя), шнорхелями; вместо спаренного с пушкой 7,62-мм пулемета устанавливался пулемет калибра 12,7 мм. В варианты Мк.11/12/13 переоборудовались танки Мк.6/9/10 соответственно.

Саперный танк «Центурион AVRE» (IV 4003)

Саперный танк «Центурион AVRE» разработан на базе танка «Центурион Мк.5» и принят на вооружение в 1962 г.; вооружен 165-мм орудием и пулеметом калибра 7,62 мм. Орудие предназначено для разрушения долговременных укреплений. В передней части корпуса танка установлены гидравлически управляемый бульдозерный отвал и приспособление для перевозки и сбрасывания в рвы фашин. Танк может буксировать двухосный прицеп, предназначенный для перевозки фашин, взрывчатых веществ или удлиненных зарядов разминирования; вместо прицепа возможна буксировка 13-метрового штурмового моста грузоподъемностью 54 т. Экипаж танка составляет 5 чел, масса – 51,8 т, запас хода – 160 км, максимальная скорость по шоссе – 34 км/ч.

Мостоукладчик «Центурион Бриджлэйер» (FV 4002)

Вместо башни на корпусе танка смонтирована съемная нескладывающаяся мостовая конструкция с длиной проезжей части 15,8 м и шириной 4,27 м. Грузоподъемность моста 72 т, мост способен перекрыть преграду шириной до 13,7 м. Время укладки моста – 3 мин., снятия – 5 мин. Процесс укладки и снятия моста производится без выхода экипажа из корпуса мостоукладчика. Боевая масса мостоукладчика достигает 50,4 т, экипаж – два человека.

Мостоукладчик «Центурион АРК»

В отличие от нескладывающегося моста мостоукладчика «Центурион Бриджлэйер», мостовая конструкция «Центуриона АРК» состоит из двух складывающихся пополам аппарелей, одна из которых шарнирно закреплена в носовой части танка, другая – в кормовой. Неподвижная часть моста укреплена сверху корпуса машины. В походном положении аппарели складываются на неподвижную часть моста.

При установке моста танк используется в качестве промежуточной опоры. Грузоподъемность моста 70 т, длина проезжей части – 2764 м, ширина – 4 м. Мост может перекрыть участок шириной 22,8 м. Время укладки – 5-10 мин.

«Центурион» Мк.12

Саперный танк «Центурион AVRE»

Мостоукладчик «Центурион Бриджлэйер»

Самоходная гаубица-пушка

В 1959 г. на базе танка «Центурион Мк.7» была разработана 139,7-мм самоходная гаубица-пушка. Гаубица-пушка, созданная с использованием ствола и ряда механизмов полевой гаубицы-пушки калибра 139,7 мм, установлена в бронированной боевой рубке, расположенной над средней и кормовой частью корпуса.

Моторно-трансмиссионное отделение находится в передней части корпуса. Отделение управления и рабочее место механика-водителя вынесены в боевую рубку. Для повышения устойчивости при стрельбе в кормовой части корпуса установлен откидной сошник.

Опытный образец танка «Центурион» с пусковыми установками ПТУР «Суингфайр»

БРЭМ FV4018, предназначенная для эвакуации затопленных транспортных средств

Другие варианты

На базе танка «Центурион» также выпускались БРЭМ FV 4018, предназначенная для эвакуации затопленных на глубине до 3,5 м транспортных и боевых единиц, и огнеметный танк.

Опытный танк FV 4202, разработанный на базе «Центуриона», использовался для проверки ряда новаторских конструкционных решений танка «Чифтен», в частности, «лежачего» расположения механика-водителя.

Предпринимались попытки установить на танки «Центурион» ПТУР «Суингфайр». Пусковые установки ракет монтировались по бортам башни, контейнер с ракетами – сзади башни.

Серийное производство танков «Центурион» осуществлялось в Великобритании с 1945 г. по 1962 г. заводами Лейланд Моторе, Ройал Орднэнс Фэктори Лидс, Ройал Орднэнс Фэктори Вулвич, Виккерс и Элсвик изготовлено 4423 танка.

Танки «Центурион» различных вариантов состояли на вооружении Австралии, Австрии, Дании, Египта, Израиля, Индии, Иордании, Ирака, Канады, Кувейта, Ливана, Нидерландов, Сингапура, Сомали, Швеции, Швейцарии (300 танков под обозначением Pz-55 и Pz-57).

В настоящее время они состоят на вооружении в Дании (70 танков находятся на хранении, из них 46 вооружены 105 -мм пушками, 34 – 83,4 мм), Израиле (100 танков), Иордании (290), ЮАР (250).

Шведские «Центурионы» (290 танков) снимаются с вооружения по мере поступления танков «Леопард-2».

В Австрии башни отслуживших свой срок танков установлены на альпийских укрепрайонах и используются как долговременные огневые точки.

В Израиле, Иордании, ЮАР и Швеции проводились работы по модернизации танков «Центурион».

Программы модернизации танков «Центурион»

ДАНИЯ

В 1983 г. датские танки «Центурион» Мк.5 были оборудованы дневным прицелом шведской фирмы Эрикссон с встроенным лазерным дальномером.

ИЗРАИЛЬ

Первые танки «Центурион» для вооруженных сил Израиля были закуплены в Великобритании в 1959 г. в качестве ответной меры на поставку Египту советских Т-54А Переговоры о поставке «Центурионов» начались в 1956 г., контракт на поставку 16 «Центурионов» Мк.5 из состава британской армии и 14 новых Мк.7 был подписан в декабре 1958 г. В мае 1960 г. было заключено новое соглашение на поставку еще 60 танков Мк.5 (как и предыдущие Мк.5, эти «пятерки» уже послужили в английских вооруженных силах).

В начале 60-х годов «Центурионы» были самыми современными танками армии Израиля, однако сразу же после принятия их на вооружение стали предприниматься попытки увеличения боевой эффективности танков. На башне устанавливали пулемет Браунинг М2 калибра 7,62 м. В 1961 г. с англичанами заключили соглашение о перевооружении всех 90 поставленных танков новыми 105-мм пушками L7. Кроме того, в 1962 г. были закуплены еще 45 танков Мк.5, на них 105-мм пушки устанавливались в Британии перед отправкой танков в Землю Обетованную. Поставки танков продолжались вплоть до 6-дневной войны 1967 г. К началу боевых действий на вооружении армии Израиля находилось 385 «Центурионов» разных вариантов, но все они были вооружены 105-мм пушками. В 1964 г. рассматривался вопрос о возможности перевооружения «Центурионов» 120-мм орудиями L11, аналогичными пушкам танков «Чифтен»; англичане были готовы поставлять такие орудия в Израиль.

Несмотря на то, что какое-то время «Центурион» был наиболее мощным израильским танком, популярностью среди танкистов он не пользовался из-за низкой надежности двигательной установки. В 1967 г. было принято решение о модернизации танков путем замены двигателей. В мае того же года с американской фирмой Теледайн Континентал заключили соглашение на поставку 400 танковых дизелей AVDS-1790-2АС. Механическую трансмиссию Меррит-Браун предполагалось заменить гидромеханической Аллисон CD-850-6. Новый моторно-трансмиссионный блок превосходил по размерам старый, поэтому кормовой лист корпуса пришлось отклонить на 3,5 град от вертикали и увеличить высоту МТО. На танке также удалось увеличить емкость топливных баков топлива, что наряду с установкой менее «прожорливого», чем бензиновый мотор, дизеля привело к возрастанию запаса хода почти вдвое. Кроме модернизации силового блока, были усовершенствованы тормоза, установлены новые системы пожаротушения и электроснабжения, некоторые танки получили 12,7-мм пулемет, установленный над стволом орудия, стрельба из пулемета велась с помощью электроспуска.

Внешне модернизированный «Центурион» отличался увеличенной высотой МТО и наличием воздухоочистителя, размещенного на надгусеничной полке. Первый модернизированный «Центурион» передали войскам в мае 1970 г., где он получил собственное имя «Шот» («Кнут»); неофициально танк называли «Бен-Гурион». К началу войны 1973 г. в вариант «Шот» была переоборудована большая часть израильских «Центурионов».

В дальнейшем на танки «Шот» были установлены динамическая защита «Блэйзер» (масса защиты 850 кг; сообщается, что по своей эффективности она эквивалентна стальной броне массой 10 т), лазерный дальномер и приборы ночного видения. Всего Израиль получил примерно 1100 танков «Центурион» различных вариантов. Значительную часть израильских «Центурионов» переоборудовали в БТР «Пума». Они состоят на вооружении армии Израиля и являются наиболее защищенными в мире. Вместо башни смонтирована открытая сверху конструкция из плоских бронелистов, установленных с наклоном. На бортах имеется пять поворотных цапф для установки пулеметов. Возможна установка на борта блоков динамической защиты «Блэйзер» или дополнительных бронелистов. В 1984 г. проходила испытания самоходная пусковая установка 290-мм неуправляемых ракет MAR-290 на базе танка «Центурион». Вместо башни монтировалась поворотная платформа с четырьмя пусковыми трубчатыми направляющими ракет. Хотя калибр самой ракеты 290 Мм, ее стабилизатор имеет размах 540 мм, поэтому пусковые трубы пришлось сделать диаметром 700 мм. Длина ракеты составляет 5450 мм, длина направляющей – 6 м. Платформа с направляющими имеет круговое вращение, угол наведения направляющих в вертикальной плоскости – от 0 до +60 град. Наведение ракет осуществляется гидравликой. Экипаж установки состоит из четырех человек: командира, механика-водителя и двух операторов пусковой установки. Ракета имеет максимальную дальность стрельбы 25 000 м, масса ракеты 600 кг, в том числе масса взрывчатого вещества составляет 302 кг. Для самообороны на корпусе самоходной установки перед люком механика-водителя установлен крупнокалиберный пулемет «Браунинг». Высота самоходной установки с направляющими в горизонтальном положении – 3600 мм, масса машины – 50 т. Прототип 155-мм САУ на базе танка «Центурион» разработан на рубеже 70-80-х годов. На корпусе танка монтировалась вращающаяся башня со 155-мм пушкой-гаубицей М71 с длиной ствола 39 калибра. Дальность стрельбы – 24 км.

155-мм САУ на базе «Центуриона», Израиль

Израильский «Центурион» с навесной динамической защитой «Блэйзер»

«Олифант-1 В»

ИОРДАНИЯ

На вооружение сухопутных войск Иордании танки «Центурион» поступили в начале 60-х годов; все машины были вооружены 105-мм пушками. Модернизация танков проводилась в первой половине 80-х годов. Подобно израильским танкам «Шот», на иорданских английская моторно-трансмиссионная установка заменяпась американской (дизели AVDS- 1790 и трансмиссии CD-850). Устанавливалась система управления огнем бельгийской фирмы SABCA, близкая по конструкции и характеристикам СУО COBELDA, установленной на танке «Леопард-1», двухплоскостная система стабилизации пушки и привода башни американской фирмы Кадиллак Гэйдж Текстрон, гидропневматическая подвеска. Модернизированные танки получили название «Тарик».

ШВЕЦИЯ

Танки «Центурион», находившиеся на вооружении сухопутных войск Швеции, имели обозначение Strv-101 и Strv-102. Все они вооружены 105-мм пушками. Решение о модернизации танков было принято в 1981 г. Английская моторно-трансмиссионная установка подлежала замене на силовой блок из дизеля AVDS-1790 и трансмиссии CD-850.

Установлена новая система управления огнем, разработанная фирмой Бофорс, дневной прицел наводчика с 1- и 10-кратным увеличением фирмы Эрикссон, лазерный дальномер. На башне смонтирована сдвоенная установка, предназначенная для запуска 71-мм осветительных ракет. Предусмотрена установка динамической защиты FFV.

В 1985 г. проводились испытания танка «Центурион» с гидропневматической подвеской. Существовал проект «глобальной» модернизации танков StrV'101/102 путем установки 120-мм пушки, ходовой части, навигационной аппаратуры, систем защиты от ОМП, противопожарной, защиты от взрывов, усиления бронезащиты. Однако от этих планов отказались в пользу закупки танков более современных, нежели «Центурион».

ЮАР

В конце 50-х годов ЮАР закупила в Великобритании более 200 танков «Центурион», вооруженных 83,4-мм пушками.

Опыт боевых действий в Анголе и Мозамбике показал недостаточную огневую мощь этих машин для борьбы с Т-54 и Т-62. Неудивительно, что модернизация танков была направлена прежде всего на усиление их огневой мощи; поставки более современных танков из третьих стран исключались из-за эмбарго на поставку в ЮАР военной техники, наложенного ООН. Все работы проводились силами государственной корпорации ARMSCOR. Доработанные танки получили название «Олифант-1А» («Лев»), всего в конце 70-х годов был модернизирован 221 танк. 83,4-мм пушка была заменена 105-мм L7; эти танковые орудия выпускались в ЮАР по израильской лицензии. По бортам передней части башни были смонтированы по четыре 81-мм гранатомета, предназначенных для стрельбы дымовыми гранатами. На разработку новой системы управления оружием требовалось значительное время, которого в условиях ведения ЮАР перманентной «войны в буше» не было, поэтому ее модернизация отвечала самым необходимым требованиям: все оптическое оборудование осталось без изменений, но были установлены лазерный дальномер Элам с дальностью действия 8 км и баллистический вычислитель. Для ведения боевых действий в темное время суток предусмотрена установка у командира подсвешчного прибора ночного видения, у водителя и наводчика – перископических наблюдательных приборов ENP с электронно-оптическим усилением изображения. Лазерный дальномер и электроннооптические смотровые приборы разработаны в ЮАР. Лазерный дальномер не встроен в прицел или СУО, конструктивно он оформлен в виде монокуляра; расстояние до цели определяет командир при открытом люке.

Силовая установка также подверглась модернизации. Английские моторы «Метеор» заменили американскими дизелями AVDS-1750, то же самое проделали с трансмиссией. Емкость топливных баков удалось довести до 1280 л.

Модернизированный «Олифант-1 А» по своим характеристикам весьма близок израильскому танку «Шот», правда, на последнем установлены более современные оптические приборы. Есть основания полагать, что в модернизации южноафриканских танков принимали участие израильские специалисты.

Работы по радикальной модернизации танков «Олифант-1 А» начались в 1985 г., первый прототип танка «Олифант-2В» был выведен на испытания в 1987 г. «Олифант-1 В» является наиболее совершенным вариантом «Центуриона»; его характеристики в максимально возможной степени приближены к характеристикам основных боевых танков.

Основное вооружение осталось прежним – ЮАРовский вариант английской 105-мм танковой пушки L7A1. В отличие от всех других модификаций «Центуриона», на пушке танка «Олифант-1В» смонтирован теплоизоляционный кожух из стеклопластика; приводы наведения пушки и разворота башни – электрические. У наводчика установлен перископический прицел со стабилизированной линией визирования и встроенным лазерным дальномером. В СУО интегрирован новый баллистический вычислитель. Двустворчатый люк заряжающего заменен одностворчатым, открывающимся вперед. Кормовая корзина для хранения снаряжения и имущества экипажа заменена специальным отсеком значительного объема. Юаровские танкисты нашли новому отсеку неожиданное применение, используя его в качестве ванны. В жарком климате Южной Африки иметь на танке собственную ванну – совсем нелишне!

В значительной степени усилена бронезащита путем установки плоских навесных модулей на борта и крышу башни. Установка дополнительной брони проводилась с учетом балансировки башни, в результате башня танка «Олифант-1B» сбаласирована лучше башен танков «Центурион» всех моделей, и для ее разворота требуются меньшие усилия.

Ходовая часть прикрыта заново спроектированными стальными экранами, секции которых для удобства технического обслуживания подвески выполнены меньшими по размерам, чем оригинальные экраны танка «Центурион». Секции экранов могут откидываться вверх на шарнирах.

Полностью перепроектирована ходовая часть, в которой используется индивидуальная торсионная подвеска опорных катков. Опорные катки имеют динамический ход 290 мм и полный – 435 мм, что позволяет резко улучшить проходимость танка, особенно на больших скоростях движения. На всех узлах подвески установлены гидроупоры, а на первом, втором, пятом и шестом узлах – гидравлические амортизаторы.

Улучшена эргономика отделения управления, двустворчатый люк механика-водителя заменен сдвижным монолитным люком. Вместо двух перископических приборов, размещавшихся в створках прежнего люка, на корпусе установлены три широкоугольных перископа.

В моторно-трансмиссионном отделении установлен более мощный вариант дизеля V-12 (мощность форсированного дизеля 940 л.с. по сравнению с 750 л.с. у нефорсированного).

Более мощный дизель, несмотря на рост массы танка с 56 до 58 т, позволил улучшить удельную нагрузку на мощность (16,2 л.с./т по сравнению с 13,4 л.с./т у «Олифанта-1 А»), Трансмиссию американской конструкции заменили на южноафриканскую автоматическую AMTRA III (имеет четыре скорости для движения вперед и две – назад). Максимальная скорость движения танка по шоссе возросла до 58 км/ч. Установка нового силового блока привела к увеличению длины танка на 20 см по сравнению с «Олифантом-1А».

Для улучшения противоминной защиты применяется разнесенное бронирование днища корпуса; между листами брони находятся элементы торсионной подвески.

Переоборудование танков «Олифант-1 А» в вариант «Олифант-1 В» началось в 1990 г.

Самоходная пусковая установка MAR-290 на базе «Центуриона», Израиль

Израильский «Центурион» с минным тралом

Боевое применение танков «Центурион»

Первыми боевыми действиями, в которых приняли участие танки «Центурион», стала война в Корее. Боевые действия против северокорейских коммунистов официально велись под вывеской миротворческих сил ООН, основную часть которых составляли американцы. Тем не менее, американские войска были слегка «разбавлены» воинскими контингентами их союзников. Английские бронетанковые силы были представлены 8-ым королевским полком ирландских гусар, на вооружении которого находились танки «Центурион» Мк.3. Танки 8-го полка прикрывали отступление союзников из Пхеньяна в декабре 1950 г. и принимали активное участие в последующих боях с китайскими добровольцами. «Центурионы» зарекомендовали себя как лучшие танки сил ООН, однако в танковых дуэлях с машинами северо- корейцев участия практически не принимали; не исключено, что именно поэтому 8-й полк понес относительно небольшие потери. По иронии судьбы, чуть ли не единственный танковый бой «Центурион» провел 11 февраля 1951 г. в окрестностях Сеула с танком «Кромвель», захваченным северокорейцами в исправном состоянии. Удача в тот раз была на стороне «Кромвеля».

На Ближнем Востоке «Центурионы» впервые появились в конце 1956 г. В ходе операции «Мушкетер» в Египет был переброшен 6-й королевский танковый полк, вооруженный «Центурионами» Мк.5. «Центурионы» сыграли решающую роль в захвате английскими войсками в ноябре 1956 г. Порт-Саида. Как известно, под сильнейшим нажимом Хрущева боевые действия были прекращены, а англо- французско-израильские соединения были выведены из Египта. Танки 6-го полка покинули Порт-Саид 22 декабря 1956 г.

Шведские «Центурионы» на зимних учениях

Выгрузка «Центуриона» 3-го полка карабинеров, Кувейт, 1961 г.

В небольшой по времени и масштабам кампании 1961 г. в Кувейте, когда англичанам удалось предотвратить захват этой страны Ираком, принимали участие «Центурионы» 3-го полка карабинеров и 3-го гвардейского драгунского полка.

В 60-е годы на Дальнем Востоке разгорелось пламя одной из самых значительных локальных войн XX века – американцы и их союзники боролись с коммунизмом во Вьетнаме. Во многом эта война вызывает ассоциацию с войной в Корее. Так же основная тяжесть ведения боевых действий легла на плечи американцев и их местных союзников; союзники же «дальние» оказывали достаточно символическую помощь, в рамках которой австралийские вооруженные силы направили в Индокитай несколько бронекавалерийских эскадронов, вооруженных «Центурионами» Мк.5».

Австралийские части действовали во Вьетнаме с 1967 г. по 1971 г. «Центурионы» зарекомендовали себя с самой лучшей стороны: боезапас при взрывах мин не детонировал (в отличие от ряда американских танков, в частности, «Шеридана»), лобовую броню гранаты РПГ-7 не пробивали. В крупных боевых операциях бронетехника австралийцев участия не принимала.

Наиболее богатый опыт боевого использования «Центурионов» получили израильтяне. Впервые «Центурионы» армии Израиля приняли участие в боевых действиях в ноябре 1964. Бои представляли собой, как правило, артиллерийские дуэли и велись только в районе Голанских высот. Израильтяне применили новейшие, тогда, танки «Центурион», в то время как сирийцы использовали Т-34/85 и немецкие PzKpfw IV Ausf.H. Так спустя двадцать лет, «Центурионам» довелось все же померяться силами с немецкими танками. Немецкие танки были поставлены Сирии стараниями Франции и Испании. Наряду с танками Сирия купила и штурмовые орудия StuG III. «Центурионы» были вооружены 105-мм пушками, и их экипажи в полной мере использовали превосходство в огневой мощи; исход артиллерийских дуэлей был в их пользу. Бои 1964 г. побудили сирийцев обратиться к Советскому Союзу с просьбой о поставках танков Т-54А, превосходящих по своим характеристикам «Центурионы».

Танковые сражения шестидневной войны 1967 г. были едва ли на самыми крупными со времен окончания Второй мировой войны. Боевые действия начались 5 июня внезапным ударом израильской авиации по арабским аэродромам, в ходе которых авиация противника была практически уничтожена. Господство в воздухе самолетов со звездой Давида на фюзеляже оказало решающее влияние на ход войны. Еще до окончания авианалетов в наступление перешли сухопутные войска Израиля. На Египетском фронте израильтяне столкнулись с ощутимым сопротивлением и не смогли прорвать оборону с ходу. Только после ввода в бой двух бронетанковых бригад оборона египтян на Синайском полуострове была смята; к утру 6 июня израильские войска продвинулись на глубину до 25 км. Тяжелые бои развернулись на Суэцком направлении. Египетская 6-я мотопехотная дивизия отразила атаки израильских войск и сама перешла в наступление, вклинившись на территорию Израиля на глубину 5-10 км. Для того чтобы остановить наступление израильских войск, 6 июня египтяне попытались нанести контрудар силами двух пехотных и одной танковых дивизий, но их войска были частью уничтожены, а частью рассеяны израильской авиацией. Наступление 6-й дивизии тоже захлебнулось, и к исходу дня израильтяне продвинулись уже на 30-50 км. Египетское командование отдало приказ отходить за Суэцкий канал, хотя далеко не все возможности для обороны были использованы. Главную роль в тяжелейшем поражении египетских войск сыграли израильская авиация и танки. Именно танковый кулак поставил точку в боевых действиях на Синае: 8 июня танки вышли на побережье Суэцкого канала. На вооружении бронетанковых бригад армии Израиля находились танки «Центурион», АМХ-13 и «Супер Шерман», основная тяжесть ведения боев легла на «Центурионы». Египтяне располагали на Синайском полуострове 930 танками и САУ различных типов: Т-54/55, Т-34/85, ПТ-76, ИС-ЗМ, «Шерман», СУ-100. В ходе броска через Синай потери Израиля составили 122 танка. Египет потерял 820 танков и САУ, причем значительная часть машин была захвачена в исправном состоянии в качестве трофеев. Разгром был полным.

Боевые действия на Иорданском фронте развернулись также 5 июня, к северу от Иерусалима наступала 10-я механизированная бригада, на вооружении которой находились «Центурионы» и «Супер Шерманы». Чтобы остановить наступление израильских частей, иорданцы попытались организовать контрудар силами 60-й танковой бригады, имевшей на вооружении американские танки М48 «Паттон». Израильские летчики сорвали этот замысел; к утру 6 июня в 60-й бригаде осталось только шесть «Паттонов». К исходу 8 июня израильтяне вышли к реке Иордан, выполнив и на этом фронте поставленные задачи. Бои на Иорданском фронте по накалу сравнимы с боями на Синае, хотя в них и были задействованы с обеих сторон гораздо меньшие силы. Боевая выучка иорданских танкистов и пехоты не уступала подготовке израильских солдат, высок был и боевой дух. Соотношение потерь в танках, на первый взгляд, в пользу израильских танкистов, потерявших 112 танков, в то время как арабы потеряли 179 машин. Однако все израильские танки были уничтожены либо огнем танковых пушек и противотанковых орудий, либо гранатами РПГ-7. Арабы же почти все свои танки потеряли в ходе налетов авиации. Не будь господства в воздухе израильской авиации, еще неизвестно, в чью пользу был бы счет в танковых боях. С арабской стороны на Иорданском фронте воевали две иорданские танковые бригады и одна иракская.

«Олифанты» армии ЮАР

На Сирийском фронте до 9 июня активные боевые действия не велись. Лишь на четвертый день войны, после окончания разборок с Египтом, израильские танки обрушились на выжидавших у моря погоды сирийцев. Главный удар наносили шесть танковых бригад. Вновь «Центурионам» довелось повоевать с сирийскими Pz.IV. Однако куда более серьезными противниками оказались Т-54А Наступление разворачивалось в гористой местности, и перед «Центурионами» пришлось пускать бульдозеры для устройства проходов в горах. Потери и танков, и тракторов от огня сирийских танков и артиллерии, а также от мин в первый день были очень высокими. К исходу дня оборона сирийцев на Голанских высотах была прорвана. В этот же день Совет Безопасности ООН принял решение о прекращении огня. 80 танков и САУ уничтожили израильтяне и 160 – арабы.

Уроки, полученные в ходе шестидневной войны, оказали значительное влияние на развитие мирового танкостроения. В начале шестидесятых годов на Западе считалось, что бронирование следует приносить в жертву подвижности. На эту теорию купились даже такие «просвещенные» танкостроители, как немцы, спроектировав «Леопард-1». Опыт боевых действий на Ближнем Востоке показал, что тяжелые и относительно неповоротливые «Центурионы» обладали на поле боя гораздо большей подвижностью за счет хорошей бронезащиты, по сравнению с юркими АМХ-13, вынужденными передвигаться бросками – от укрытия к укрытию.

Израильские «Центурионы» принимали активное участие и в войне 1973 г., однако в ней «первую скрипку» играли уже более современные танки американской конструкции М48 и М60. «Центурионы», большая часть которых был модернизирована в «Шот», воевали на Голанских высотах. Тяжелые потери понесла 7-я бронетанковая дивизия, вооруженная «Центурионами», в ходе танковых боев в районе Эль-Кунейтры, в так называемой «долине Слез». За три дня боев дивизия была практически уничтожена: из 105 танков уцелело всего семь. Однако танкистам удалось удержать свои позиции и, в свою очередь, уничтожить 260 сирийских и иракских танков. На Синайском полуострове «Центурионы» зачастую использовались в составе небольших маневренных групп из нескольких танков и трофейных гусеничных БТР-50 или ОТ-62.

Последней войной, в которой принимали участие израильские «Центурионы», стали боевые действия в Ливане в 1982 г. Подразделения, вооруженные танками «Шот», атаковали позиции сил Организации Освобождения Палестины в районе Бейрута.

Говоря об участии танков в арабо-израильских войнах в целом, необходимо отметить примерно равные потери в танках с обеих сторон. Так, в войну 1967 г., по западным данным, арабы потеряли 1100 танков, Израиль – 900 (соотношение потерь 1:1,2); в войне 1973 г. арабы потеряли 2400 машин, Израиль – 2500 (примерно 1:1), в войне 1982 г. 250 к 450 (соотношение 1:1,8). На фоне тотального проигрыша борьбы за господство в воздухе (особенно в войне 1967 г.) эти цифры впечатляют. Необходимо также учитывать, что значительная часть арабских танков была уничтожена авиацией, таким образом, соотношение чистых потерь танки против танков будет явно в пользу арабов, что полностью развенчивает миф о техническом превосходстве западных танков. Хуже подготовленные танкисты Сирии, Египта, Ирака на Т-54, Т-62 и Т-72 смогли выиграть противоборство с «Центурионами», «Супер Шерманами», М60 и «Меркавами».

В Африке войска ЮАР начали применять танки в боевых действиях начиная с середины 70-х годов. Бронетанковым частям отводилась роль стратегического резерва, и использовали их только в случае крайней необходимости для демонстрации силы. Ситуация изменилась после прибытия в Анголу значительных контингентов кубинских войск и советских военных советников. Тем не менее, за все время долгой «войны в буше» танковых боев, сравнимых по масштабам с боями на Ближнем Востоке, не было, хотя отдельные схватки имели место. Основная тяжесть ведения боевых действий легла на мобильные соединения, способные длительное время автономно действовать в отрыве от своих баз, такие, как 61-й механизированный батальон. Наряду с бронеавтомобилями «Ратель» различных модификаций, один его эскадрон был вооружен танками «Олифант-1А».

Впервые танки «Олифант-1 А» приняли участие в боевых действиях во время боев за Квито-Кванавале в октябре 1987 г. ЮАРовские танки вместе с артиллерией и пушечными бронеавтомобилями «Ратель» сумели уничтожить 33 ангольских танка. Боевое крещение «Олифантов» прошло удачно, машины показали высокую надежность, а главное – способность бороться с превосходящими их по характеристикам Т-54 и Т-62. Тяжелые бои в районе реки Квито продолжались всю зиму 1987-1988 гг. 14 февраля при атаке позиций 59-й бригады ангольской армии были подбиты два «Олифанта» (танки удалось эвакуировать и отремонтировать); в конце февраля четыре «Олифанта» подорвались на минах. ЮАР официально признала потерю трех танков «Олифант-1А» в ходе боев за Квито-Кванавале.

Характеристики танка "Центурион" Мк.13
Экипаж, чел. 4
Боевая масса, т 51,8
Масса пустого, т 49,8
Длина с пушкой вперед, м 9,82
Длина корпуса, м 8,55
Ширина, м 3,40
Высота по башенным люкам, м 2,96
Клиренс, м 0.5
Максимальная скорость по шоссе, км/ч 35
Запас хода по шоссе, км 185
Емкость топливных баков, л 1036
Преодолеваемые препятствия:
уклон, % 60
высота стенки, м 0.9
ширина траншеи, м 3,35
глубина брода 1,2

«Центурион» армии Швеции

«Центурион» Мк 5/2 mod. армии Дании

«Центурион» Армии Обороны Израиля

Бронетанковая техника Германии во Второй мировой войне (иллюстрации)

(см. «ТиВ» № 1 1-Т2/2000)

Противотанковая СУ PzJag I Ливия, 1941

Самоходная установка 15cm SIG33 auf Fgst PzKpfw II (St) 5-я легкая дивизия Африканского корпуса, 1942

Самоходная установка slG33 (Sf) auf PzKpfw 38(t) Ausf H механизированной дивизии CC «Рейх», Курская дуга, июль 1943

Противотанковая СУ «Мардер III» Курская дуга, лето 1943

Противотанковая СУ «Мардер III» – PzJag 38(t) fur 7.62cm PaK 36(r), 1-я танковая дивизия, лето 1942

Противотанковая СУ PzJag II, механизированная дивизия СС «Викинг» Цнепр, осень 1943

Противотанковая СУ «Мардер II» Кубань, 1943