sci_politics Сергей Кургинян Поле ответного действия

В нынешней российской ситуации, когда страна находится на грани не только экономической катастрофы, но и физического вымирания, обращает на себя внимание, с одной стороны. обилие программ, разработок, проектов и обращений самых разных оппозиционных сил, а с другой стороны (и это продемонстрировал, в частности, прошедший референдум), вопиющую слабость и несогласованность как самих документов, так и совместных действий оппозиции.Клуб "Постперестройка", объединяющий представителей различных политических партий, общественных движений, специалистов в различных областях знания, констатирует, что для формирования дееспособной оппозиции необходим реальный (а не фиктивный) политический синтез всех прогосударственных сил России, который может состояться лишь на общей и тщательно осмысленной теоретико-идеологической базе.Предлагаемый документ, который рассматривается как предмет для начала дискуссии по основам такого синтеза, разработан авторским коллективом клуба "Постперестройка" в составе: С.Кургинян (руководитель), А.Балакирев, Ю.Бялый, Л.Гусев, В.Солохин, Н.Тимофеев, С.Федоров, Н.Яцкевич при участии актива клуба.

ru
Fiction Book Designer, Fiction Book Investigator, FictionBook Editor 2.4 10.04.2011 FBD-157260-2635-6A49-A2BD-FE9C-F829-5B7770 1.0

Сергей Кургинян

Поле ответного действия

1. ПРЕАМБУЛА

С тревогой оценивая окружающую нас действительность, мы констатируем, что антигосударственные силы, наступая по всему фронту, используют против общества все виды современного оружия, ведут тотальную смысловую, идеологическую, организационную, психологическую и финансовую войну. Мы также констатируем, что период существования оппозиционных сил в режиме разброда и шатаний, навешивания ярлыков, в режиме консолидации лишь на основе сиюминутных задач и наличия того или иного внешнего политического раздражителя – иными словами, в режиме политической тусовки, а не реального политического строительства – должен быть завершен.

Последние съезды особенно ярко проявили новую ситуацию – возникающее полное безвластие. Что бы ни показал референдум, можно с уверенностью сказать, что главным его результатом будет обострение кризиса политической власти. В момент, когда мы завершаем работу над данным политическим документом, в Казани проводится Курултай, на Украине происходит вытеснение из Севастополя нашего военно-морского флота, в Туркмении, Азербайджане, а значит в перспективе и в ряде регионов нынешней Российской Федерации происходит скачкообразный рост турецко-американского влияния, который создает качественно новую геополитическую ситуацию, угрожая целостности и самому существованию России даже в ее нынешнем усеченном виде.

Растущая нестабильность не может кончиться ничем, кроме общероссийской катастрофы и общенародного бедствия. В этой ситуации более всего тревожит отсутствие оппозиционного движения, располагающего всеми компонентами для полноценной деятельности. Представляются по меньшей мере наивными попытки сегодняшних оппозиционных политических сил с помощью крайне элементарных, несогласованных, беспомощных политических мер создать механизмы противодействия разрушению. На деле мы имеем, независимо от субъективных намерений тех или иных политических деятелей, заведомо ущербный тип политической оппозиции.

Подобный тип известен по колониальным и неоколониальным странам, в которых управляемая извне оппозиция, занятая не борьбой, а игрой словами, выполняет роль своего рода социальной анестезии для чувствующего надвигающуюся опасность, но организационно беспомощного, идеологически, смыслово и политически дезориентированного населения. Такая оппозиция объективно становится частью игры тех самых внешних и внутренних сил, против которых она якобы ведет общество в "последний и решительный бой". На деле же начало этого боя, пресловутый политический "час х", все время переносится, и активное политическое действие, которое, по словам оппозиции, "вот-вот начнется", в реальности не намечается.

Нас не может не беспокоить и то, как понимается это ответное оппозиционное действие. Образно говоря, нам предлагают уничтожить компьютерную установку наших противников с помощью очередного "булыжника", все еще являющегося, увы, главным оружием деятельного протеста. Нет сомнений, что политический булыжник в условиях бездарности нынешнего руководства и провокационной реформаторской активности так называемых демократических сил может быть применен. Но в чьих интересах и с какими целями?

Победившие при этом силы, уверовав во всемогущество подобного типа политических инструментов, вряд ли смогут организовать жизнь иначе, чем по принципу некоей каменоломни, где булыжник станет новым тотемом новых политических дикарей. Дикари выстроят новый тип политических каменоломен, и когда они справятся с этим, нам покажут, например, что разбитый компьютер был не более чем приманкой, а подлинный компьютер (завесу над ним приоткроют где-нибудь в 1996 году) – как раз и содержит в себе программу превращения России в огромную "каменоломню" для обеспечения "стройматериалами" новой "лучшей части человечества".

Мы призываем все политические силы страны, действительно обеспокоенные судьбой России, осознать смысл приведенной нами метафоры. Если мы признаем, что против России ведется именно интеллектуальная война, война четвертого поколения, то противостоять этой войне может только оппозиция, обладающая соответствующим интеллектуальным оружием, а не племя дикарей, уповающее на политические булыжники.

В последнее время наша тревога за состояние оппозиции усиливается в связи с публикацией так называемой программы право-левой объединенной оппозиции, которая, будучи широко разрекламированной и не лишенной ряда здравых мыслей, в целом представляет собой все же свидетельство вопиющего политического невежества. Этот документ не может претендовать ни на полноценную экономическую, ни тем более на политическую программу. Подобный документ, наскоро писанный "левой рукой на коленке за несколько дней", компрометирует оппозицию гораздо больше, чем любые инсинуации ее политических противников из демократического лагеря.

Нас беспокоят также и нарастающие, принимающие характер целенаправленной политической кампании попытки наших противников внедрить в оппозиционное движение фашистскую идеологию и лексику, оккультно-мистическую символику. Мы неоднократно обращались к различным политическим силам с призывом определить свою позицию и дать оценку подобного рода политическим сальто-мортале, но не получили внятных и вразумительных ответов.

Ряд политических лидеров так называемой русской патриотической оппозиции (например, В.Кожинов) в своих заявлениях уже дошли до прямого отрицания наличия русской нации. Глумление русского писателя-фронтовика В.Астафьева над Великой Отечественной Войной и преклонение перед онтологическими противниками России – по своему возможному влиянию на русскую аудиторию настолько превосходят все сказанное самыми крайними западниками, что нам остается лишь развести руками и заявить о полном несогласии с подобными странными уклонами в развитии русского патриотического движения. Внятная оценка этих фактов патриотической оппозицией также отсутствует.

В результате нация, включающая в себя более 100 млн. людей, нация, создавшая величайшую культуру, науку, давшая миру образцы высшего творческого свершения, нация, чьими усилиями мир был остановлен на грани общечеловеческой фашистской катастрофы, лишается идеологических опор и может быть выставлена в качестве и впрямь опасной для всего человечества туземной орды.

Деятельность большинства политических лидеров патриотического лагеря сегодня заставляет думать, что их высшей целью является борьба с Бурбулисом и Ельциным. Это так же нелепо, как если бы, например, большевики поставили своей окончательной целью отстранение какого-нибудь царского министра типа Витте или Лопухина, а не смену всего курса, не смену всей политической системы.

Одно из двух: либо идет борьба с лицами, – и тогда мы имеем дело с патриотическим политически бездарным "салоном", сознательно влекущим к пропасти отчаявшиеся остатки российского общества, либо речь должна идти о действительной стратегии, действительной программе, действительной организации дееспособных политических сил, соответствующей сегодняшней политической реальности. Как бы ни развернулись события далее и сколько бы лет, сколько бы сил ни надлежало затратить на построение такой организации, такой стратегии, – и та и другая должны быть созданы и будут созданы. И мы заявляем об этом со всей политической ответственностью. Мы призываем все здоровые силы в патриотическом лагере к сотрудничеству на этой главной основе.

Любые сильные организации (а только сильная организация в состоянии в сегодняшних условиях противостоять нарастающему хаосу и государственной катастрофе) строятся в мощном идеологическом поле, ориентированном на будущее, а не на прошлое.

Да, мы нуждаемся в эмоциональной и духовной силе, которую может дать движению лишь национальная почва, лишь живая боль за страну, лишь острое нравственное чувство. Но этого недостаточно. В конце XX века, в условиях, когда против нашей страны ведутся войны четвертого поколения, так называемые "смысловые", войны[1], это идеологическое поле должно быть четко выстроенным, жестко и рационально выверенным с той точностью, с которой выверяются сложные современные технические системы.

Как бы ни казались сегодня слабы политические силы, соединяющие в своих действиях нравственные национальные идеалы с ясным аналитическим рассудком, мы убеждены, что за ними будущее. Да, предстоит действовать страстно – и расчетливо, вдохновенно – и трезво-научно. Предстоит соотнести национальные принципы борьбы с методами "технологической цивилизации" – и осовременить наше политическое оружие.

Мы вновь обращаемся ко всем патриотическим силам с призывом начать совместную проработку именно нового типа политических моделей и завершить ее в кратчайшее время.

Мы предупреждаем, что в ближайшие годы наша и без того уже открытая всем политическим ветрам страна станет местом прямой борьбы за политическое господство сил, к ней и ее интересам отношения не имеющих, сил, стремящихся лишь использовать ее в качестве объекта, в качестве инструмента реализации своих собственных целей.

Последние выборы в Калмыкии уже показывают нам тип нового политического лидера, сменяющего собой шахраев, ельциных, бурбулисов и горбачевых. "Смотрите, кто приходит" – говорим мы, обращаясь к конструктивно мыслящим политическим деятелям прогосударственной ориентации. Смотрите, и если вы действительно политики, то вспомните, что о пришествии именно таких лиц и вхождении в процесс таких денег мы предупреждали вас несколько лет назад. Смотрите, думайте, и дайте ответ на вопрос: что вы намерены этому противопоставить? Ответа нет ни на уровне слов, ни уж тем более на уровне политических действий.

Мы не претендуем в своих политических документах на идеологическую монополию, на всезнание и непогрешимость. Мы готовы, и открыто заявляем об этом, участвовать в самом сложном процессе взаимного согласования позиций, уточнения политических ориентиров. – Но лишь на базе и с целью создания по-настоящему полноценных политических сил, обладающих высоким идеологическим и интеллектуальным потенциалом и политической дееспособностью, работающих в национально-государственных интересах России.

В связи с этим мы предлагаем данные политические тезисы в качестве предмета для обсуждения на апрель-май 1993 года.

Еще раз повторяем наш основной политический принцип. Нет и не может быть сильной организации вне сильной и современной идеологии. Лишь в поле такой идеологии может сложиться субъект исторического действия, адекватный сегодняшним политическим требованиям.

Новые идеологические конструкции и модели должны не только давать возможность заново осмыслить весь наш исторический путь, связать цепь времен, они должны не только высветить тот стержень, тот хребет политического процесса, объединяющий все фазы русской истории, который столько раз уже пытались сломать за последнее восьмилетие. Этого недостаточно. Новые идеологические конструкции и модели не могут опираться ни на какие политические симпатии и предпочтения. Они должны полностью соответствовать реальности, быть прагматичными с точки зрения национально-государственных интересов России, безупречными с точки зрения логики и последовательности в цепи основных политических утверждений. Они должны жестко проверяться на непротиворечивость и полноту.

Нет, не национальные интересы в их извращении до неоколониального "бананового патриотизма" Ельцина, теперь уже заговорившего о каком-то "просвещенном" патриотизме, должны лежать в основе идеологии национального мира и действительного возрождения России. И не программы растворения России в Западе, как это предлагал Горбачев, или Востоке, как это предлагает сегодня группа так называемых "евразийских теоретиков", выступающих от лица патриотического лагеря.

Новые модели должны опираться лишь на безусловность тех ориентиров, которые объективно, вне воли тех или иных лиц, обозначают траекторию выхода из нынешнего тупика, обозначают путь России в XXI веке в качестве великой державы, в качестве цивилизации, движущейся вперед на равных правах с другими цивилизациями мира в планетарный синтез. В тот планетарный синтез, в котором нет места унификации и стандартизации, насаждаемым сторонниками "общечеловеческих ценностей", в котором нет "разносортного" человечества, намертво застывшего в неорабовладельческой иерархии, подкрепленной мощью информационных технологий XXI века. А ведь именно это сулят нам сегодня фашистские теоретики типа того же Тириара, проповедуя некое "евразийство", на которое клюнули иные слишком уж наивные (или, может быть, вовсе не наивные) политические лидеры нынешней оппозиции.

Россия имеет свой вектор цивилизационного развития, она не препятствует другим цивилизациям, в том числе западной или исламской, развиваться в своем направлении, но она знает собственное свое место и свою роль в мировом ансамбле и будет бороться а это место и эту роль в интересах всего человечества.

Русская миссия в XXI веке – это отстаивание полифонии цивилизаций. Это проект мирового сосуществования цивилизаций без насилия, подавления, растаптывания, без уничтожения того, что творчески наработано человечеством, в угоду малому и достаточно примитивному субъекту – "потребителю всех благ", говорящему от имени мира и именующему себя то Западом, то Pax Americana, то "современным модернизированным человечеством".

Русский путь в его действительно мировом, провиденциальном, планетарном значении – вот что должно лежать в основе любой программы патриотических сил. Не узкопрагматические рецепты, а высокий концептуальный пафос и мощный идеологический потенциал – только это способно дать отпор антинациональным силам, якобы обращающим нас к прогрессу или традиции, а на деле лишь зарящимся на то, что они открыто называют "русским наследством". Но наследство может остаться лишь после того, кто умер. Россия же – жива.

Клуб "Постперестройка" предлагает свой вариант подхода к построению идеологии и консолидации прогосударственных сил. Он может быть оспорен и скорректирован, но лишь путем содержательной дискуссии с предъявлением других идеологических программ, еще более полных и непротиворечивых.

– НОВАЯ РУССКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ОТКРЫТОЙ В МИР, НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННОЙ, ПОЛНОЙ И НЕПРОТИВОРЕЧИВОЙ!

– НОВАЯ ОППОЗИЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ, НРАВСТВЕННОЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ!

2. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДИАГНОЗ

Наша оценка политической ситуации такова.

В результате безответственной политики верхушки КПСС и сознательных манипуляций ряда ее руководителей накопленные нашим обществом за несколько десятилетий противоречия привели к краху государства и рассыпанию общества. Основные объединяющие факторы, общие цели и ценности – дискредитированы и сняты, и на смену этим социальным скрепам в общественное сознание интенсивно внедряется смысловой хаос, маскируемый разглагольствованиями о "модернизации и реформах", о "правах человека" и "общечеловеческих ценностях", о "фантомах бывшего СССР" и "трагической семидесятилетней ошибке".

Такой процесс, результатом которого является распад всех социальных связей, экономическая и культурная деградация, подмена "созидания для всех" пошло-эгоистическим "добыванием для себя", – чреват не только социальным вырождением, но и угрожает самому физическому существованию большинства народов бывшего СССР.

Обществу интенсивно навязывается ложная альтернатива "реформа – контрреформа". Утверждается, что, де-мол, прогрессивные радикал-либералы твердой рукой ведут страну по пути рыночных и демократических реформ, снимают все препоны для свободного и естественного развития человека, а консервативные партократы, бюрократы и патриоты всячески этому сопротивляются, извращая суть реформ, и даже, более того, пытаются ответить контрреформами, возвращая людей, уже вкусивших свободы, к мраку тоталитарной (брежневской, сталинской, монархической и т.п.) системы. Утверждается также, что страна наша выпала из истории, и чтобы в нее вернуться, иного не дано, кроме как отряхнуть с ног прах всего своего "неправильного" развития и выйти на естественную столбовую дорогу мировой (читай – западной либерально-рыночной) цивилизации.

Учитывая, что социальные идеалы советского периода – не фантомы эпохи СССР, а ключевые коды национального сознания, предлагаемую западную модель при любых натяжках нельзя признать естественной для России. Учитывая, что эта западная модель навязывается обществу в формулах типа "каждый за себя", "кто богат, тот и прав", что средства массовой информации ежедневно благословляют криминальность происходящего расслоения на богатых и бедных, что радио и телевидение ведут последовательное отсечение молодежи от национальной культуры и массированную атаку на лучшие страницы советской истории (стройки индустриализации, победу в войне, освоение космоса), что проводится непрерывное противопоставление умеющих делать деньги "детей" их отсталым "отцам", что власть отказывается от диалога с огромной частью собственного общества, наклеивая на нее ярлык "красно-коричневых", – происходящее следует расценивать не иначе, как смысло-идеологическую войну, направленную на сознательное разрушение, или ДЕСТРУКЦИЮ ОБЩЕСТВА.

Учитывая, что "реформистские" заклинания сопровождаются последовательным разграблением и уничтожением хозяйственно-производственного, и прежде всего высокотехнологического, потенциала страны, тотальным вывозом за рубеж национального богатства, произведенного всеми народами СССР, учитывая, что при этом происходит стремительное обнищание народа и опускание его широких слоев на социальное дно, следует решительно сменить терминологию и определить этот процесс, как спланированную экономико-технологическую войну, имеющую целью СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РЕГРЕСС.

Учитывая, что именно ключевые лидеры нынешней власти запустили сначала в СССР, а затем в России нарастающий "парад суверенитетов", что все проявления регионального сепаратизма активно провоцируются этой властью даже в тех случаях, когда для этого нет серьезных оснований на местах, что региональная политика этой власти непрерывно разжигает конфликты между интересами субъектов федерации, – процесс следует определить, как политическую войну, нацеленную на развал, или ДЕЗИНТЕГРАЦИЮ России.

Таким образом, нынешние процессы в нашей стране – вовсе не реформы. Это – ВОЙНА ПРОТИВ РОССИИ, это – ДЕСТРУКЦИЯ, ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ и РЕГРЕСС, ведущие к НАЦИОНАЛЬНОЙ КАТАСТРОФЕ.

Причины этой катастрофы не могут быть объяснены только с позиций "верхушечного" заговора предавшей страну имперской элиты или сговора какого-либо русофобски настроенного "малого народа" с внешними врагами нашей страны. Регрессивный процесс, безусловно, опирается на достаточно широкую социальную базу, вызревшую – и отрицать это бессмысленно – в недрах советской эпохи. Такой социальной базой является фанатически прозападная часть интеллигенции и управленческой бюрократии, одержимое стяжательством мещанство и часть омещаненного рабочего класса и крестьянства, а также криминалитет и субкриминальные слои общества. Следует признать, что в нынешней ситуации социального распада и криминализации общества социальная база регресса, по крайней мере, не сужается.

Поэтому упование на решение всех проблем путем замены предательской властной элиты на национально ориентированную – безосновательно. Речь идет о сложном и далеко зашедшем социальном перерождении, борьба с которым потребует энергии, мужества, жертвенности и займет не один год.

Из приведенного диагноза следует вывод: указанным процессам сознательной деструкции и дезинтеграции не может противостоять никакой "естественный" или "органический" процесс. В предкатастрофической (или уже катастрофической) ситуации для спасения страны необходимо начать процесс ПОЗИТИВНОГО СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ[2]. Необходимы срочные и решительные КОНТРРЕГРЕССИВНЫЕ МЕРЫ, мощные импульсы СОЦИАЛЬНОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ.

Все сегодняшние дискуссии о власти и собственности с точки зрения спасения и развития России – бессмысленны, ибо речь должна идти о другом. Необходимо отчетливо осознать, что процесс деструкции зашел слишком далеко, и "коридор возможностей" социального конструирования достаточно узок. Единственный шанс остановить социальный и экономический регресс может быть связан с тщательно продуманным и простроенным МОБИЛИЗАЦИОННЫМ ПРОЕКТОМ, учитывающим специфику нашего общества, его традиции и историю. Первоочередные задачи такого проекта – собирать рассыпанное общество, конструировать и строить заново разрушенное государство.

Мы признаем государственное строительство главной задачей ближайшего десятилетия. Все, что мешает решению этой задачи – должно быть отброшено. Все, что обеспечивает победу – должно быть принято.

– ОСТАНОВИТЬ ДЕСТРУКЦИЮ, ДЕЗИНТЕГРАЦИЮ И РЕГРЕСС!

– СОБИРАТЬ ОБЩЕСТВО, СТРОИТЬ РАЗРУШЕННОЕ ГОСУДАРСТВО!

– ВСЕ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА!

3. РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

В качестве основной стратегической цели мы определяем воссоздание России как особого мира, особой цивилизации, одного из активнейших субъектов мировой истории, и в силу этого – мировой державы.

Мы видим, что под лозунгами антиельцинского движения в некоторых оппозиционных заявлениях проводится идея о сепаратных договорах и соглашениях регионов, позволяющих обойтись без нынешнего "ужасного" центра, – идея, неизбежно приводящая к развалу федерации.

Мы констатируем, что уже начались и, по нашему мнению, вскоре будут резко усилены провокации, предполагающие использовать тоску народа по разрушенному СССР для создания некоего химерического новообразования типа горбачевского ССГ, в которое Россия войдет не как Россия, а в виде нескольких десятков "независимых и суверенных" осколков.

Мы убеждены, что не может быть речи ни о возврате к прежнему государственному устройству, ни о разрушении ядра российских территорий во имя новых размытых союзных псевдогосударственных образований.

Вместе с тем, бесспорно, никто не вправе препятствовать воле народов к объединению. Слишком многое – многовековое совместное существование в Российской империи и СССР – лежит в основании этой воли.

Путь к новому союзу народов лежит через становление новой – Большой России. Ее территорию мы определяем в границах "зеленой линии", в пределах которой более 50% населения считают себя русскими. Именно таким образом решало мировое сообщество проблему на Кипре, и мы не видим оснований для того, чтобы таким же образом не решить проблему у нас. Но путь к Большой России лежит только через укрепление Российской Федерации как ядра Большой России, как плацдарма, как шанса на Союз к 2000 году. Наконец, мы говорим о Великой России как о территории, объединяющей всех, кто соотносит себя со свойственными русской истории и культуре целями и ценностями. Путь к Великой России лежит через укрепление Большой России, и другого пути нет и быть не может.

Но на каждом этапе становления Великой России – объединение может быть исключительно добровольным, основанным на волеизъявлении народов. Попытки использовать для нового объединения любые формы насилия – и бесплодны, и разрушительны. Россию всегда держала не сила, но общая идея, и вне такой идеи – нет объединения. Насильственное объединение внесет в новый, еще неокрепший союз народов долговременные очаги нестабильности и сопротивления, способные размыть любое единство.

О чем бы ни мечтали политические партии и какие бы идеологические грезы их не манили, они, если хотят быть реалистами, обязаны ответить на вопрос о субъекте государственного строительства, способном сохранить и укрепить российское ядро, а затем строить вокруг него Большую и Великую Россию. Мы утверждаем, что субъектом государственного строительства может быть только НАЦИЯ.

Мы считаем, что нация – это полиэтническая культурно-историческая общность, основанная на самоотождествлении с определенной культурой, признании ценностей созданного данной культурой государства и на общей исторической судьбе. Общность материального бытия (территории, хозяйства, управления) и согласование этнических, классовых и групповых интересов – базируются только на этих основаниях.

Культурно-историческое и государственное единство – главное содержание национального самосознания. Подмена национального самосознания фикциями типа "российскости", "интернационализма" или "общечеловеческих ценностей" могут привести лишь к его патологизации, в первую очередь в формах этнорадикализма.

Существующее в массовом, в том числе в интеллигентском, сознании отождествление национализма и этнорадикализма – недопустимо, ибо абсолютно разрушительно для России[3].

Национализм, понимаемый как ощущение духовного и материального единства национального "мы", укорененность этого "мы" в истории и культуре, гордость за достижения национального духа и исторические свершения нации, готовность вложить волю, труд, время, а если понадобится – и кровь, в развитие и защиту этого "мы" – естественное и благородное чувство личности, отождествляющей себя с нацией, и один из наиболее мощных социально-государственных интеграторов.

Этнорадикализм, противопоставляющий все другие этнические компоненты нации своему собственному, сознательно выделяющий себя из нации и, по сути, отказывающийся от огромной части духовного и материального исторического национального наследства – одна из наиболее опасных ловушек для самосознания личности, один из самых сильных социальных разрушителей.

В России выпячивание русского этнического фактора означает деление русского народа, державшего империю, на "чистых", которых по реальным оценкам не более 1/3 от населения Российской Федерации, и остальных "нечистых", означает, вместо возрождения русского этноса, действительно находящегося в катастрофическом положении, его расчленение на туляков, казаков, рязанцев, пермяков, сибиряков и т.д., означает полное рассыпание России до удельных княжеств. Русские, если хотят сохраниться, должны ощущать себя нацией, а не племенем. Поэтому любые проявления этнорадикализма и любые заявки на этнократизм должны безжалостно устраняться из политических документов оппозиции и ее политических действий.

Принимая предложенное выше определение нации (которое, заметим, вполне соответствует общемировым нормам), мы видим, что русская нация составляет более 85% населения Российской Федерации и, значит, при своем самоопределении вправе требовать унитарного русского национального государства с культурными автономиями для национальных меньшинств. Однако, учитывая традиционную российскую политику сбережения других культур и народов, русская нация может предложить другим нациям, проживающим на данной территории, жесткую федерацию без права выделения из состава России. Утверждаем, что такая формула есть благо и для всех этих наций, поскольку при удалении русского населения с их территорий или при уточнении самих этих территорий, при вычитании русского компонента из их истории и культуры – их ждет неизбежное культурное вырождение или поглощение более сильными соседями.

Россия, приняв международное юридическое правопреемство от СССР (а, значит, и от Российской Империи), не может отказаться от связанных с этим правопреемством долга и ответственности за сохранение и обережение всех народов СССР. Россия – в равной степени обязана принимать меры по защите русского народа в Ярославской области, Татарии или Латвии, по защите татарского народа (народа, а не независимой республики Татарстан) в Татарии, Москве или Крыму, и никто – ни ООН, ни беловежская или иная "тройка" – не в состоянии снять с нее эту ответственность, истоки которой лежат не только в "международном праве", но и в исторически сложившемся характере русского державостроительного народа.

– НАЦИИ СТРОЯТ ГОСУДАРСТВО!

– НЕТ РОССИИ БЕЗ РУССКИХ!

– ЖЕСТКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ КАК ДРУЖЕСТВЕННАЯ УСТУПКА РУССКИХ ДРУГИМ НАЦИЯМ ВО ИМЯ МИРА И СОГЛАСИЯ НА НАШЕЙ ЗЕМЛЕ!

– СОЮЗ НАРОДОВ, ФЕДЕРАЦИЯ ТЕРРИТОРИЙ!

– К СОЮЗУ – ЧЕРЕЗ УКРЕПЛЕНИЕ РОССИИ!

– ОТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ – К БОЛЬШОЙ РОССИИ!

– ОТ БОЛЬШОЙ РОССИИ – К ВЕЛИКОЙ РОССИИ!

4.СУБЪЕКТНОСТЬ НАЦИИ И ЦЕПЬ ВРЕМЕН.

Основной залог субъектности нации, главное условие единства национального тела – единство истории. Утеря субъектности, ведущая к распаду нашего общества и государства, началась с разрыва в общественном сознании единства собственной истории, а именно – с тотального отрицания смысла и содержания советского периода истории России.

Восстановление субъектности невозможно без осознания истории как проявления и развития наследуемых идеалов, целей и ценностей нации. Оно невозможно без перехода каждой личности от состояния "совка", выпавшего из истории, к осознанию себя как действующего лица и творца собственной истории, как неотъемлемой части Великой Исторической Нации.

В этом смысле восстановление в общественном сознании значения советского периода, выявление его трагического и позитивного содержания, преемственности по отношению к тысячелетней российской истории – абсолютно необходимо.

Осмысливая логику исторического пути, пройденного нашей страной, мы утверждаем, что принятие Россией идеологии коммунизма исторически не случайно и опирается на особенности русского национального самосознания. Объективное несоответствие государственной идеологии Российской империи реальным запросам общества начала ХХ века и одновременно с этим непригодность западнических клише для понимания и реформирования российской жизни – вот главная причина революционного взрыва 1917 года.

В этих условиях только большевизму удалось "заклясть Россию над бездной" и воссоздать империю в новом качестве – сохранить государственную, территориальную и духовную целостность как основу развития страны, спасти бытие народов России в истории. Коммунистическая идея наложилась на свойственные России социокультурные особенности – эсхатологичность и жертвенность, общинно-уравнительную психологию и нестяжательство, примат интересов государства. Это и позволило решить давно назревшую задачу перехода страны к индустриальному этапу развития таким образом, что была отчасти сохранена от уничтожения национальная самобытность России и полностью удержана ее специфическая творческая роль в мировой истории. Жизнеспособность новой империи была доказана, в частности, победой во второй мировой войне.

Следует признать, что СССР сумел на уровне государственной идеологии и общественно признанных ценностей аккумулировать и проявить многие из лучших черт предшествующей духовной традиции. В середине нашего столетия Россия в новой ее ипостаси – Советский Союз – объективно оказалась практически единственным фактором, способным реально противостоять агрессии европейского радикального антигуманизма. Все это придает трагический смысл и высокое метафизическое значение неизмеримым жертвам, принесенным нашим народом в течение последних семидесяти с лишним лет.

В политическом плане – в виде СССР было построено великое государство, одна из двух мировых сверхдержав, определявшая политику на значительных пространствах земного шара.

В экономическом плане – были обеспечены высочайшие темпы роста и собственными усилиями народа создан ряд отраслей промышленности (например, авиационно-космическая), первенство в которых признавалось и признается до сих пор во всем мире. Был создан своеобразный, но вполне конкурентоспособный вариант индустриального общества и начат переход к информационному обществу.

В социальном плане – в СССР была сохранена преемственность по отношению к основным традициям, на которых строилась жизнь в Российской империи. У нас в стране всегда иначе, чем на Западе, воспринимались понятия "богатство" и "бедность". Богатство в России всегда получало духовную оценку и в положительном смысле относилось более к качеству жизни, нежели к ее количественным показателям. Эта черта российской национальной культуры была органично воспринята социализмом.

Во главу угла в государственной практике социализма ставилась открытая социальная перспектива для всех членов общества. Следует отметить, что в разные периоды эта перспектива реализовалась в разной степени, но она всегда представляла собой принцип государственной политики, всегда по меньшей мере декларировалась в документах, тем самым позволяя всем слоям общества опираться на них в своих притязаниях. Эта социальная перспектива обеспечила в СССР, в особенности в 50-х годах, высокие по любым стандартам уровни развития систем образования, культуры, здравоохранения, социальной защиты, которые во всем мире тесно ассоциировались с социализмом, являлись ориентиром и образцом для подражания.

Переживаемое нами сегодня крушение СССР нельзя расценивать ни только как случайность, ни только как исполнение чьей-либо злой воли. Оно обусловлено рядом объективных и субъективных факторов, требующих осмысления.

Следует признать, что коммунистическая идеология, теряя первоначально свойственный ей близкий к религиозному пафос, качество живой веры, неизбежно превратилась в плоский технологический и экономический детерминизм, приземленный прагматизм и в конечном итоге – в оправдание потребительства.

При этом управляющая партийно-государственная элита с утратой собственных религиозных основ переродилась изнутри и потеряла всякое оправдание в глазах общества. Духовная, а затем и государственная измена правящей верхушки при растерянности и деморализованности всей прогосударственно мыслящей части нашего общества в итоге предопределила развал государства.

Но мы настаиваем на том, что ни одно десятилетие истории советского общества все-таки не может быть сведено к понятиям вырождения и тупика. Как в довоенное, так и в послевоенное время новое государство и новое – советское – общество убедительно показали всему миру свой неиссякший творческий потенциал мировыми достижениями в науке, культуре, образовании, технологии, социальной политике.

Таким образом, в советский период Россия никуда не "выпадала" ни из мира, ни из истории, но, напротив, была и остается одним из самых значительных субъектов мирового цивилизационного процесса. И каждый, кто жил и живет в России, считая себя ее гражданином, вложил в ее развитие свой труд, принес свои жертвы, обречен не только стыдиться допущенных ошибок, переживать беды своей страны, но и в гораздо большей степени – имеет право гордиться ее трагическим величием.

Мы заявляем безоговорочную ЦЕННОСТЬ И ЦЕЛОСТНОСТЬ ВСЕЙ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ – дохристианской, Киевской, Московской, Петербургской, Советской, равно как и последних восьми перестроечных лет. Вне признания этой ценности и этой целостности – не может быть подлинной субъектности нации и реального единства прогосударственных политических сил. И мы ждем такого публичного признания от всех движений, действительно озабоченных строительством России.

– НЕТ – ЧЕРНЫМ ДЫРАМ ИСТОРИИ!

– ВСЯ ПРОШЛАЯ, НЫНЕШНЯЯ И БУДУЩАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ – НАША СОБСТВЕННОСТЬ И НЕПОВТОРИМАЯ ЦЕННОСТЬ!

5. РУССКИЙ ПУТЬ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ТУПИКИ ОППОЗИЦИИ.

Признание ценности и целостности нашей истории неизбежно влечет за собой следующий тезис – о русском пути. Заявляя, что Россия есть цивилизация особого типа, особый мир, имеющий свои цели и свой путь в истории, рассматривая общепланетарный мир как мир миров, идеологи русского пути обязаны предъявить движению свою философию истории и свое, неутилитарное, представление о целях России. Если сознание единства прошлого, безусловной связи времен, не породит своих целей и своего понимания истории и места России в ней, то русские национальные движения обречены. Они не смогут выдержать идеологическую конкуренцию Запада.

Массовые политико-идеологические ориентации в патриотической части российского общества можно, с известной долей условности, разделить на коммунистов, русских национальных традиционалистов и демократов-государственников.

Обозначая одно из крыльев государственно-патриотического оппозиционного движения как "русские национальные традиционалисты", мы просим не смешивать с ними новоявленных "традиционалистов", которые называют себя также "консервативными революционерами", проповедуя верность той якобы общеарийской "Традиции" (обычно пишущейся ими с большой буквы), что воскрешала себя через идеологию и практику Третьего Рейха. Эти новоявленные самозванные "традиционалисты" (группирующиеся вокруг журналов "Элементы", "Гиперборея", "Милый Ангел" и других изданий), спекулируя на понятии "традиция" и лукаво манипулируя им, включены, по сути, именно в смысловую войну против русской нации.

Мы не желали бы отдать на откуп этим манипуляторам слово "традиция", расстаться с его корневым, историческим содержанием, с русским его пониманием, и предлагаем название "русские национальные традиционалисты" для тех участников оппозиционного движения, которые защищают собственно русские национальные устои досоветского периода истории России.

Сделав это необходимое пояснение, обратимся к оценке сегодняшней идеологии всех трех направлений, или течений, в оппозиционном движении.

Массовость идеологий коммунистов, русских национальных традиционалистов и демократов-государственников в России указывает на наличие в обществе соответствующих социокультурных кодов и, значит, на объективную возможность синтеза ряда основополагающих идей в будущей идеологии Русского пути.

Безусловны такие концептуальные разработки коммунизма, как строгая научная критика основ новоевропейской цивилизации; мессианизм социальной справедливости; неприятие отчуждения личности от любой, в том числе и высшей – духовной, собственности; понимание необходимости ограничения сиюминутных, произвольно растущих надобностей во имя высоких целей и будущих поколений; утверждение перспектив и плодотворности коммунитарного, общинного начала в социальной жизни.

Принципиальными заслугами русского национального традиционализма являются идея мира как сообщества уникальных цивилизаций и идея культурно-национальной обусловленности устройства и развития социально-государственных систем; отстаивание особости России и Русского пути и осознание главных факторов этой особости; живая озабоченность проблемами Русской нации; утверждение главенства духовности над материальными интересами; пафос веры в общечеловеческую миссию России.

Несомненными достижениями государственного демократизма являются идея сопряжения личной, индивидуальной свободы с ответственностью при распоряжении этой свободой; неприятие примитивного уравнительства и растворения личности в социальных, национальных или иных общностях; идея правового государства и идея гражданственности как ответственности каждой социальной личности за судьбу собственного государства.

Это и многое другое представляется нам необходимыми ориентирами для будущего России и мира. Это требует сохранения, осмысления, обобщения.

Однако нет сомнений, что многие из идеологем сегодняшнего коммунизма, национального традиционализма и демократизма опять-таки объективно могут быть использованы – и используются – в качестве средств деструктивных политических технологий. Подобные идеологемы опасны как потому, что являются предметом жесткой конфронтации между различными социальными группами, препятствуют единению общества, так и потому, что соблазняют общество ложными целями, отвлекая его энергию на попытки достичь невозможного или ненужного, – достичь тупика.

Выявление и оценка таких тупиковых идеологем, отказ от них в деле реального социального строительства – одна из главных задач при восстановлении субъектности социума и налаживании позитивного политического процесса.

Начинать анализ следует с ряда постулатов коммунистической природы, входивших в основание идеологии предшествующего периода и во многом предопределивших сегодняшнее катастрофическое состояние нашего общества.

Считая, что вопрос о соответствии тех или иных теоретических воззрений коммунистов "духу и букве подлинного марксизма" сегодня лишен политической актуальности, мы заявляем, что и с научной, и с практической точки зрения коммунистам прежде всего необходимо:

– отделить реальное и неистребимое стремление народов к социальному идеалу от единой, универсалистской модели развития человечества как линейного поступательного движения от одной общественно-экономической формации к другой, более "прогрессивной, вне зависимости от традиций и культуры того или иного народа, и, соответственно с этим, – снять представления о коммунизме как формации, завершающей общественное развитие и являющейся его высшей точкой;

– отказаться от принципа экономического детерминизма, объединяющего марксистов с либералами-западниками, т.е. от тезиса о безусловном доминировании экономического (материального) "базиса" над политической, государственной, идеологической (духовной) "надстройкой";

– пересмотреть представления об определяющей роли отношений собственности в социальной организации общества и о классовой борьбе как единственном или основном механизме общественного развития, что относительно верно лишь для ряда стран Западной Европы конца ХVIII – ХIХ веков;

– пересмотрeть марксистские представления о нациях и о национальном вопросе, в том числе – положение о безусловном преимуществе интернациональных классовых интересов перед интересами национальными, и установку на слияние наций под лозунгом "пролетарского интернационализма";

– изменить отношение к религии и конфессиям, отмежеваться от так называемого "научного атеизма", признать огромную роль мировых религий в развитии человечества, их неоспоримые достижения в воспитании и становлении человеческой личности, в приобщении ее к высшим духовным и морально-нравственным ценностям.

Таким образом, речь должна идти о коммунистической доктрине, учитывающей исторические результаты развития России и дополненной достижениями социальной и философской мысли ХХ века. О коммунизме, пересмотревшем свой идеологический багаж сквозь призму Русской Истории, Русской национальной культуры, Русской социально-философской традиции. Речь должна идти о Русском коммунизме.

Русские национальные традиционалисты, стремящиеся к реальному возрождению своей страны, должны отказаться от целого ряда ущербных представлений.

Прежде всего им следует трезво оценить и ввести в реально-исторические рамки свой догматический антикоммунизм и антисоветизм. Тотальное вычеркивание коммунизма – объективного исторического наследника духовных исканий России, сумевшего после 1917 года возродить и укрепить русскую имперскую государственность, – ведет к тому, что патриоты-традиционалисты вычеркивают из истории саму послереволюционную эпоху, лишая ценностного фундамента и смысловых опор сразу несколько поколений своего народа, в том числе и ныне живущее.

Русские национальные традиционалисты должны признать, что и крушение империи в 1917 году, и нынешний распад СССР связаны прежде всего с рядом внутренних изъянов в государственной системе, с идейной несостоятельностью собственных имперских элит, а не с происками "всесильного" внешнего и внутреннего врага. Преувеличение могущества русофобского зла, с одной стороны, не позволяет произвести трезвый анализ собственных ошибок и допущенных просчетов, и, с другой стороны, вместо укрепления чувства национального достоинства и единства нации приводит к формированию комплекса национальной неполноценности, а в конечном счете – к национальному поражению.

Следует отчетливо провести различия между конструктивным национализмом и этнорадикализмом с его "инородческими" фобиями. Если первый действительно необходим для полноценного социального конструирования, то второй особенно опасен именно для русской нации, которая всегда существовала и существует как полиэтнический сплав.

Далее. Русские национальные традиционалисты должны исключить из своего символа веры ряд заведомо бесперспективных положений:

– отказаться от идеализации монархии как ключа к решению всех современных российских проблем. Несмотря на кажущуюся заманчивость монархической реставрации в условиях нынешней острой борьбы за власть, монархия сегодня объективно не в состоянии решить задачу собирания общества, как не смогла ее решить и в 1917 году;

– исключить присущий ряду течений русского национального традиционализма огульный антисциентизм (вражду к научному знанию) и антитехницизм, связанные с принципом "строгого соблюдения традиций русской культуры", которая понимается едва ли не как застывшие фольклорно-этнографические образцы прошлых веков. Антисциентизм в конце ХХ века, в условиях технической и технологической экспансии Запада, будет для врагов России желанным подарком, залогом быстрого порабощения нашей страны;

– отказаться от восторженного превознесения пути развития России в конце ХIХ – начале ХХ веков, в особенности столыпинских реформ, как насущного образца для сегодняшней политической и хозяйственной практики. Во-первых, за истекший век Россия стала иной, а во-вторых, при трезвом и взвешенном анализе нельзя не признать, что именно либеральный и, по глубинному существу, антинациональный характер этих реформ стал одной из главных причин деятельного и широкого участия народа в революции 1917 года.

Русские национальные традиционалисты должны проанализировать также историю Русской Церкви и признать, наряду с ее огромной и безусловной ролью в духовном и государственном держании России, наличие нисходящих тенденций, возникших на определенном историческом этапе.

Мы имеем в виду признание ответственности Русской Православной Церкви как важнейшего религиозно-политического института, каким выступала она в Российской Империи, за крах этой империи (другое дело, что названной, служебно-государственной, функцией деятельность РПЦ не исчерпывалась).

Стремление же русских национальных традиционалистов выступить от лица некоей идеальной дореволюционной России, водимой столь же идеальной официальной Церковью, серьезно мешает делу идеологической консолидации и вряд ли строго сообразовано с исторической правдой.

Всецело осознавая значение Православия, которое, по мысли Пушкина, сообщило "особенный национальный характер" русскому народу, мы хотим в то же время призвать православных патриотов к терпимости в отношении значительного слоя неверующих среди современной русской нации. Огульный отказ им в патриотизме не способствует консолидации оппозиционного движения. Ультимативность в вопросе веры и неверия, отталкивая от движения сегодняшних атеистов, невольно придает государственно-патриотическим стремлениям крайних (радикальных) традиционалистов сектантский характер, резко сужает круг участников патриотического движения.

Избавившись от ущербных идеологем, национальные традиционалисты должны выстроить новую традиционно-национальную доктрину, учитывающую и обобщающую весь исторический путь России и устремленную в будущее.

Демократы-государственники, активность которых в оппозиционном движении нарастает, для полноценного участия в национально-государственном строительстве должны:

– избыть свойственное им, так же как и коммунистам, низведение социально-государственной жизни к рациональным действиям индивидов и групп, признать наличие и высокую значимость в ней нематериального, духовно-метафизического плана – того плана, который в истории России всегда был определяющим;

– отказаться от позиции одномерного социально-экономического универсализма по либерально-западному образцу, признать, что как опыт СССР, так и сегодняшние примеры стран Индокитая, Ближнего Востока и Латинской Америки – указывают на множественность цивилизационных путей;

– отказаться рассматривать экономику как основной или, тем более, единственный системообразующий фактор социально-государственной организации, согласиться с огромной ролью именно в России – национальных социокультурных особенностей;

– отказаться от категорического философского индивидуализма, от трактовки любых социальных объединений, как средств достижения индивидуальных целей и удовлетворения индивидуальных интересов, а также от взгляда на государство как на сугубо служебное средство для согласования этих индивидуальных интересов. Исторический опыт Запада показывает, что из этого взгляда следует множество моделей государства, предлагаемых группами, кланами и социальными слоями, причем эти модели не удается согласовать ненасильственными методами;

– избыть техницистское идолопоклонство, признать, что научно-технический прогресс не есть оптимальный, а тем более единственный тип прогресса, что экологические, ресурсные и личностные издержки, являющиеся его неотъемлемой чертой, могут быть осмыслены и сведены к минимуму только в сфере прогресса более высокого уровня – прогресса духовного, нравственного, религиозного;

– переосмыслить проблему соотношения прав человека и прав общества, понять, что гуманистический индивидуализм Запада эту проблему не решил и решить не в состоянии, осознать, что в Православии и общинных традициях русской культуры "примату прав человека" места нет, что попытка насильственно пересадить эту идею на российскую почву объективно приводит к потере культурно-исторических корней, а значит, к социальной ломке, "войне всех против всех".

Гуманизм демократов-государственников должен опираться не на космополитические химеры плохо усвоенного философского наследия Запада, но прежде всего на осмысление Русской истории, русских традиций духовности.

Только критически переоценив идейный багаж основных нынешних политических сил, можно строить непротиворечивую и неущербную идеологию Русского пути, в которую войдут:

– НОВЫЙ РУССКИЙ КОММУНИЗМ!

– НОВЫЙ РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТРАДИЦИОНАЛИЗМ!

– СОБСТВЕННО РУССКИЙ, НЕАТЕИСТИЧЕСКИЙ, НЕЛИБЕРАЛЬНЫЙ

ГУМАНИЗМ!

6. ГОСУДАРСТВЕННАЯ СУБЪЕКТНОСТЬ И ВЫНУЖДАЮЩИЕ ПРОЦЕССЫ

Определим причины, приведшие к разрушению нашего государства. Что это – результат заговора неких мировых центров власти или же следствие дефектности нашей системы и нашего общества? И если речь идет о дефектности, то что мы определяем как дефекты, приведшие к национально-государственной катастрофе?

Изложим наши тезисы по этим вопросам с привлечением понятий теории систем.

Государство-общество, как особая сверхсложная система, управляемо и самоуправляемо. В нем выделяются меньшинство, держащее в своих руках механизмы управления обществом и государством (элита, аристократия либо другие высшие сословия), и большинство – собственно общество, устанавливающее как механизмы выдвижения управляющего меньшинства, так и специфические механизмы регулирования и коррекции деятельности этого меньшинства.

Общества имеют свои фундаментальные особые свойства и свои собственные цели и ценности. В той мере, в которой общества движутся в истории исходя из своих свойств, целей и ценностей, они являются творцами собственной и мировой истории, т.е. историческими субъектами.

В государстве и обществе, как в сверхсложных системах со множеством подсистем, функций, управляющих и регулирующих связей, существуют СОБСТВЕННЫЕ колебательные ПРОЦЕССЫ саморегуляции, самообновления, самоподдерживания, результатом которых являются собственные направленные изменения, т.е. развитие; но одновременно и неизбежно – существуют слабые точки, слабые связи, слабые и неустойчивые фазы собственных колебательных процессов.

Государство и общество есть система открытая, неизолированная. Она соединена с другими системами (государствами, цивилизациями, центрами власти) прямыми и обратными связями самого различного характера – политическими, экономическими, информационными и т.д. На языке теории систем работу этих связей можно назвать ВЫНУЖДАЮЩИМИ ПРОЦЕССАМИ. Они накладываются на собственные процессы и сказываются в более или менее значительных изменениях состояния данной социально-государственной системы и в деформациях ее развития.

Характер вынуждающих процессов может быть как случайным, связанным с природными факторами (стихийные бедствия и т.д.) и собственными процессами в других системах (например, истощение каких-либо естественных ресурсов у иностранного торгового партнера), так и направленным – имеющим своей целью нарушение устойчивости или изменение типа чужой государственной системы, и даже полное ее подчинение либо уничтожение.

В последнем случае вынуждающий процесс является ВОЙНОЙ большей или меньшей интенсивности. В современном мире это чаще не война танков и ракет, а война смысло-информационная (политическая, идеологическая, психологическая, культурная), экономическая (финансовая, тарифная, квотная), ресурсная (сырьевая, энергетическая, товарная, технологическая).

Объектом подобных войн четвертого поколения обычно является вся социально-государственная система соседа, "противника" или "конкурента", но прежде всего – ее центры управления и важнейшие системные связи, т.е. правящая элита и механизмы законодательной, исполнительной и информационной власти.

В непорушенном, стабильном и самостоятельном обществе энергия вынуждающих процессов всегда, за исключением глобальной вооруженной войны, несравненно ниже, чем энергия собственных процессов в государственной системе. Соответственно, случайные вынуждающие процессы или война могут оказать заметное воздействие на государство лишь в тех случаях, когда, во-первых, в результате собственных процессов социально-государственная система оказывается в кризисной ситуации, имеет множество слабых точек и связей, и, в -вторых, когда внешние, вынуждающие процессы совпадают по фазе с собственными колебаниями кризисной системы и вступают с ними в разрушительный резонанс.

Катастрофы, подобные той, что произошла у нас в стране, могут быть трех основных типов.

Это, во-первых, катастрофы исчерпания, при которых потенциал социально-государственной системы выработан, когда она уже не в состоянии выдвинуть полноценные элиты, не в состоянии удержать от распада внутрисистемные связи, не в силах контролировать собственные процессы и, в условиях непрерывного кризиса, утратила иммунитет к вынуждающим процессам. Катастрофа исчерпания ведет к неизбежному и неотвратимому исходу – смерти государства или цивилизации.

Это, во-вторых, катастрофы разлаженности, или сдвига, при которых механизмы влияния общества на элиту и механизмы выдвижения обществом своего управляющего меньшинства оказываются неэффективны, часть ключевых управляющих и стабилизирующих связей в системе не работает, общество и государство становятся слабо управляемы и неустойчивы.

Это, в-третьих, катастрофы перевербовки, или инверсии, при которых происходит перерождение элит, утрата ими собственных национальных культурных кодов, ценностей и целей, вытеснение их чуждыми кодами и целями при последующем включении таких переродившихся элит в командные цепи внешних мировых центров управления.

Мы утверждаем, что Россия – это особый мир, особая цивилизация, особый и уникальный исторический субъект, убедительно проявивший в невероятных и трагических потрясениях истории свою особость, устойчивость и субъектность.

Мы утверждаем, что сегодняшняя катастрофа крушения СССР и нарушения субъектности России есть катастрофа устранимая, катастрофа сдвига и инверсии, а не катастрофа исчерпания.

Мы призываем новое политическое движение осознать деятельность явных и скрытых внешних центров мирового управления, которые инициируют разрушительные вынуждающие процессы против нашей страны; мы призываем исследовать эти центры, назвать их и указать их роль в войне против России.

Но указав на них, движение должно с еще большей беспощадностью выявить те внутренние изъяны нашей социально-государственной системы, которые вызвали утрату иммунитета к разрушительным вынуждающим процессам, привели к частичной потере устойчивости и субъектности, – то есть те дефекты, из-за которых и оказались эффективны разрушительные действия центров мирового управления.

Необходимо провести теоретические исследования, ясно описывающие механизмы собственных и вынуждающих процессов в цивилизационных системах, и разработать такую социально-государственную модель, которая учла бы весь опыт катастроф, сопровождавших Российскую историю, и содержала бы в себе способы их предотвращения в будущем.

– КАТАСТРОФЫ ИСЧЕРПАНИЯ РОССИИ НЕ БЫЛО И НЕТ!

– СТРОИТЬ СИСТЕМНО-УСТОЙЧИВУЮ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ!

– УПРАВЛЕНИЕ – НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННЫМ ЭЛИТАМ!

7. САМООТЧУЖДЕНИЕ

Катастрофическое состояние государственности есть, прежде всего, результат кризисных собственных процессов в национально-государственной системе. Эти процессы всегда ведут к обвальному отчуждению значительной части общества от механизмов общественного самоуправления, от духовных, социальных и материальных ценностей, что неизбежно вызывает встречную реакцию в виде тех или иных типов самоотчуждения.

Поскольку кризис социально-государственной системы всегда сопровождается по крайней мере частичной потерей социальных и политических ориентиров, самоотчуждение части общества направляется не на истинные причины отчуждения – а это в первую очередь ответственные за кризис элиты, – но на объявленные (именно этими элитами!) в качестве виновных социальные институты, на лидеров, этнические группы, и, в самом крайнем и уродливом выражении, – на нацию и государство.

В то же время всегда, а в условиях кризиса – в особенности, существуют части этносов и социальные группы, которые в своих ценностях, целях и интересах самоотождествляются не с данной нацией и ее государством, а с другими государствами либо с надгосударственными мировыми политико-идеологическими, экономическими, этническими системами. Эти группы самоотчуждаются от нации и государства при любых вариантах устройства и развития этнонациональной и государственной систем.

Таким образом, говоря о самоотчуждении, необходимо четко различать:

– кризисные собственные процессы в государственной системе, результатом которых является более или менее массовое самоотчуждение от социально-государственных институтов, нации и государства. Подобное самоотчуждение, провоцированное либо манипулированное властными элитами, – означает болезнь общества, и единственным лекарством от нее является прекращение манипуляций, честный диалог властных элит с обществом и предъявление неущербных проектов социального, этнонационального и государственного развития. Элита имеет право называться национально-государственной лишь в той мере, в какой ей удалось собрать энергию общества на дело национально- государственного строительства и свести к минимуму самоотчуждение от нации и государства;

– вынуждающие процессы, связанные с глобальной конкуренцией и сотрудничеством государственных наций, каждая из которых имеет свои цели и ценности. Проблема самоотчуждения от данного государства при самоотождествлении с другим государством решается принятием необходимого законодательства об эмиграции и межгосударственным обеспечением "цивилизованного развода";

– вынуждающие процессы, связанные с деструктивным управлением со стороны мировых надгосударственных политических, экономических и этнических систем. Конфликт между их целями и целями государств должен быть проанализирован и описан, в том числе с учетом наличия агентуры этих систем в России. Самоотчуждение, отягченное деятельностью в целях этих враждебных систем, должно жестко пресекаться как антинациональные и антигосударственные действия.

Говоря о самоотчуждении, мы подчеркиваем, что речь идет не о масонах, евреях, татарах, армянах, или иных "инородческих" ферментах разрушительства, а о принятии частью нации, зачастую именно элитарной, чужих социокультурных кодов и чужих, чаще – западнических, идеологем. Мы имеем в виду и евреев, и армян, и татар, и грузин, и молдаван, и… русских, потому что внутри русского этноса ныне с избытком хватает самоотчужденцев. Этот процесс в последнее время дошел до того, что заметная часть именно русской элиты сознательно и самостоятельно определяет себя как "русскоязычную", а в отношении России использует выражения типа "эта страна".

Подобное явление недопустимо вообще, и оно становится абсолютно неприемлемым в условиях национальной катастрофы. И не будь таких русских, – пожалуй, не было бы всего, что произошло. Их хватало и ранее, но после того, как самые коварные планы, которые обычно приписывают "сионистам" и "врагам рода человеческого", исполнили люди, в том числе чисто русские по этносу, но антинациональные по сути своей, – не следует после этого сводить весь вопрос к инородцам.

Таким образом, наша концепция самоотчуждения и рассмотрения всего блока проблем, связанного с действием антирусских сил на территории России, противостоит и легкомысленному пренебрежению к факту наличия этих сил, и заведомому отождествлению тех или иных этнических групп с антигосударственным и антинациональным началом.

Вместе с тем до той поры, пока еврейская тема молчаливо обходится в резолюциях и документах патриотических сил, хотя при этом господствует в кулуарах их заседаний как волшебная палочка-выручалочка, отмыкающая все двери и диктующая простые рецепты в сфере идеологии, – мы не сдвинемся с места.

Во-первых, возникнет и будет расширяться противоречие между национальной формулой и этнократическим подходом к еврейской теме.

Во-вторых, будет открыта лазейка всем европейским антисемитским и в то же время антирусским движениям, включая фашистов, чья роль для России и русских не менее губительна, чем роль прозападнических либеральных сил.

В-третьих, мы будем усиливать раскол общества изнутри и загонять страну в ситуацию международной изоляции извне.

И, наконец, в-четвертых, мы будем нагнетать комплекс национальной неполноценности, завороженности наций всемогущим еврейским заговором, и вместе с тем работать на укрепление самых радикальных вариантов сионизма, ибо (и мы можем подтвердить это документально), начиная с 1-го сионистского конгресса и по сию пору, сионистские радикалы считают наличие антисемитизма краеугольным камнем сионистской доктрины.

На примере еврейского вопроса, как наиболее больного, то есть вызывающего особые страсти, мы готовы предложить решение проблемы самоотчуждения вообще. Это решение таково.

Первое. Национально-государственная элита разрабатывает и обнародует, а общество принимает такой вариант национально-государственного устройства и такой вариант социальной, национальной и государственной политики, который дает всем этносам, включая еврейский, гарантии от любых форм дискриминации и снимает проблему провоцированного или манипулированного самоотчуждения от нации и государства.

Второе. Есть часть еврейского этноса, не отделяющая себя от русской нации и России. Эту часть никто и ни в чем не имеет права выделять по отношению к другим, в том числе русским, этническим группам внутри национального тела.

Третье. Есть совокупность представителей еврейского этноса, отделяющая себя от русской нации, но не от России, заявляющая о готовности участвовать в строительстве российского государства как один из субъектов такого строительства. Коль скоро это так, то эта община не может подвергаться никакой дискриминации как по части гражданских прав, так и по части культурной и религиозной автономии, а представители этой общины могут отстаивать, например, в Совете Национальностей, свои права в рамках Конституции и одновременно должны брать на себя четкие обязательства. А главное, представители этой общины должны выступать открыто, именно от ее лица, что мгновенно снимет целый ряд подозрений и устранит многочисленные двусмысленности.

Четвертое. Часть еврейского этноса заявит о том, что соотносит себя не с русской нацией и не с еврейской общиной, строящей Россию вместе с другими общинами, а с национальным еврейским государством Израиль. В этом случае в рамках двусторонних израильско-российских переговоров, на основе доброй воли, уважения прав человека и ответственности России за обеспечение цивилизованных условий эмиграции должен быть осуществлен отъезд в Израиль этой части представителей еврейского этноса.

Пятое. Если часть еврейского этноса не самоопределяется ни в рамках русской нации, ни в рамках еврейской общины в России или эмигрирующей части еврейской общины и при этом осуществляет политические действия, обеспечивающие интересы мировых этнорелигиозных еврейских центров и направленные против России, – такие самоотчужденческие тенденции и такие действия должны жестко пресекаться. Они должны пресекаться как антиконституционные действия антинациональных сил.

Мы подчеркиваем неприемлемость любого самоотчуждения последнего типа. Так, мы считаем абсолютно недопустимым самоотчуждение отдельных представителей нового российского капитала, действующих в интересах международных банковско-промышленных групп или напрямую связанных с латиноамериканскими и другими наркокартелями. Мы считаем опаснейшим для России самоотчуждение некоторых, якобы патриотических, лидеров – "консервативных революционеров", открыто декларирующих духовное родство с нынешними зарубежными структурами нацистского "Оккультного Рейха".

Таким образом, мы указываем подлинную широкую проблему – самоотчуждение, коснувшееся различных этносов и социальных слоев России. Мы предлагаем свой метод решения этой проблемы и считаем, что и введение верного понятия, и беспристрастный анализ названного явления вытекают из требований идеологической целостности и полноты русской национальной доктрины. Мы настаиваем на том, чтобы все силы, действительно намеренные строить национальное государство, четко высказали свой взгляд на проблему самоотчуждения и пути ее решения.

– НЕТ – САМООТЧУЖДЕНИЮ ОТ РОССИИ!

– НЕТ – ПОПЫТКАМ ОБВИНЯТЬ ЭТНОСЫ И НАРОДЫ В САМООТЧУЖДЕНИИ ПРЕДАЮЩИХ ГОСУДАРСТВО ЭЛИТ!

8. ОБЩЕЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ КРИЗИС И РОССИЙСКИЙ ВЫБОР

Говоря о собственных (органичных) и о вынуждающих процессах и Русском пути в мире, мы не можем не оценить состояние этого мира и его соотнесенность с Россией.

Мы согласны с такими авторитетными источниками, как доклады Римского Клуба или аналитические обзоры Института Всемирного Наблюдения, которые характеризуют состояние сегодняшнего мира как ОБЩЕЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ КРИЗИС.

Расширение и углубление межгосударственных контактов, финансово-экономическая кооперация и интеграция, повышение интенсивности и скорости международных информационных потоков – сделали мир "маленьким", а любые вынуждающие процессы общемировыми. Человечество стало миром взаимосвязанных миров, ни один из которых уже не может полностью закрыться от остальных и развиваться изолированно от них.

Основным фактором общецивилизационного кризиса является исчерпанность позитивного содержания понятия "прогресс" в его западно-либеральном понимании. Этот "прогресс" накопил в мире, и прежде всего в западном цивилизационном пространстве, такие противоречия, которые не могут быть сняты или разрешены в рамках "прогрессивного" развития.

Экспансионистский потребительский характер западной цивилизации, как стало предельно ясно в последнее двадцатилетие, создал глобальный мировой ресурсный кризис. Не задерживаясь на составляющих этого кризиса (экологической, энергетической, сырьевой и т.д.), подробно описанных в докладах тех же неправительственных международных организаций, укажем лишь, что, по самым оптимистическим прогнозам, весь ресурсный потенциал нашей планеты может, даже при использовании обновляемых ресурсосберегающих технологий, обеспечить к 2000 году современные западные стандарты потребления лишь для трети населения Земли.

Либерально-индивидуалистический характер западной цивилизации создал (о чем все громче заявляют западные философы, социологи и психологи) глобальный кризис человеческой личности, который выражается в том, что воцарившийся крайний индивидуализм отсекает личность и от Бога, и от духовной свободы, и от социальных общностей, и от нации, и от государства. Индивидами, "свободными" от этих высших объединяющих начал, социально-государственные институты успешно управляют через страх перед законом, обеспечение неснижающегося потребления и информационные манипуляции массовым сознанием. Такое управление, помимо стремительной личностной деградации социальных индивидов, представляет серьезную угрозу самой идее демократии, ибо под флагом "информационного этапа цивилизации" в социальную ткань общества исподволь вживляются управляющие структуры информационно-манипулятивного тоталитаризма.

Демографический, продовольственный и экономический кризисы, нарастающие в странах "третьего мира", приводят ко все более резкому расслоению человечества на богатый и процветающий "Север" и нищающий и деградирующий "Юг". И это не может не являться важнейшим фактором мировой нестабильности.

Крушение СССР, приведшее к исчезновению с геополитической арены одного из двух глобальных центров силы, выявило реальную многополюсность современного мира, его неустойчивость и конфликтность, и в то же время показало полное бессилие в деле предотвращения и разрешения этих конфликтов официальных международных органов (ООН и региональные союзы).

Следствием обнажившегося кризиса геополитического баланса является накаление национального и религиозного радикализма в ряде стран, которые категорически не желают вписывать свое будущее в прокрустово ложе навязываемой им западной либеральной цивилизации и отстаивают право на свой путь развития.

Общецивилизационный кризис можно, таким образом, определить как потерю глобальной устойчивости мира, связанную с завершением целой эпохи мирового развития. Осознание необходимости перехода к новой эпохе ставит задачу выбора целей и путей перед всеми мировыми субъектами, и в том числе перед Россией.

Что же выбрать России?

Россия не должна пытаться вступить на западный путь и потому, что это чужой путь, по которому она идти не сможет в силу своих социокультурных особенностей, и потому, что этот путь осознан как тупиковый собственными идеологами Запада, и потому, что ее на этот путь просто не пустят. В самом деле, экспансионистское либерально-рыночное развитие России означает, что она будет изымать из мирового оборота всевозрастающее количество ресурсов, которых Западу и так не хватает.

Поэтому действительный принцип политики Запада в отношении России – это неразвитие, неразвитие и еще раз неразвитие, а далее, по возможности, – опускание в "Юг". Но это – позже, после экспорта "мозгов", ликвидации ядерного оружия и вывоза высоких технологий.

В то же время необходимо ясно понимать, что Россия не имеет никаких шансов на то, чтобы ее оставили в покое, не имеет шансов на автаркию. Слишком важно ее евроазиатское геополитическое место, слишком необъятна история, слишком велик духовный вклад в копилку человечества, слишком огромны интеллектуальные, территориальные, экологические, энергетические, сырьевые, военные и демографические ресурсы. Ее единственный выход – быть собой, вновь обрести мировую субъектность и искать выход из общецивилизационного кризиса для себя, а тем самым и для всего человечества.

– ЧЕЛОВЕЧЕСТВО – ЭТО МИР МИРОВ!

– В ОБЩЕЦИВИЛИЗАЦИОННОМ КРИЗИСЕ НЕЛЬЗЯ СПАСТИСЬ В ОДИНОЧКУ!

– СПАСЕНИЕ РОССИИ – НЕ НА ЗАПАДЕ, НЕ НА ВОСТОКЕ И НЕ В САМОИЗОЛЯЦИИ. ПУТЬ РОССИИ – В ВОССТАНОВЛЕНИИ СУБЪЕКТНОСТИ И ИСТОРИЧЕСКОЙ САМОБЫТНОСТИ!

9. "КОНЕЦ ИСТОРИИ" И "НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК"

Общецивилизационный кризис поставил человечество, и в первую очередь Запад, перед вызовом его бытию. Запад ищет ответ на этот вызов.

Осознание глобальной неустойчивости мира, которая всечасно грозит катастрофой, привело к идее снять все основные факторы неустойчивости наиболее радикальным образом, "снимая" саму Историю – как череду духовных, идеологических, социальных, экономических, этнических, военных и т.д. кризисов и конфликтов. Как это может быть сделано? Только учреждением единого универсального мирового порядка – надгосударственных институтов, а также единых законов и норм, по которым будет обязано жить все человечество. Каким может быть этот порядок? Любым, лишь бы обеспечивал конец непредсказуемой Истории и глобальную устойчивость мира при соблюдении интересов и верховенства авторов такого проекта.

Психология этих авторов требует описания в понятиях Игры.

Игра – это организуемое тотальное насилие над Историей, исходящее из представления о ее рукотворности – абсолютной логической детерминированности общественных процессов и возможности полностью ими управлять.

Искусственная цель – создание общемирового государства с единым мировым правительством – ведет к изобретению искусственных же средств ее достижения. Отсюда вытекает возможность такой общей формулировки.

Игра – это манипулятивная технология, предполагающая смещение или замену смыслово-ценностных представлений объекта игры (социальной группы, государства, цивилизации) на иные, соответствующие целям игрока, в результате чего объект начинает вести себя сообразно чужим, сторонним ему целям, сохраняя при этом иллюзию самостоятельности и следования своим собственным целям.

Современные глобальные проекты "мирового порядка" адресуют к тотальному либерализму и тотальному фашизму.

Либеральный проект нового мирового порядка в своем становлении породил несколько разновидностей.

Первая, известная под именем мондиализма, родилась в эйфории бурного послевоенного развития Запада, когда ресурсы еще казались неисчерпаемыми, наука – всемогущей, прогресс – неограниченным, а либеральный тип государства и экономики – безальтернативным средством всеобщего процветания. Следование разработкам такого "доброго" мондиализма, которые определяли неизбежность либерального пути развития для всего человечества и обязанность богатого Запада помочь осуществлению либеральной мечты в страна "третьего мира", ныне можно извинить только неинформированностью патологических "шестидесятников" да "цивилизованным" провинциализмом самовлюбленных американских профессоров.

Вторая разновидность либерального проекта более современна и, в отличие от старого мондиализма, не столь "альтруистична" и утопична. Ее идеологи хорошо осознают невозможность мировой экспансии либерализма и отсутствие в его доктрине оснований для создания механизмов глобального управления и принципов легитимации такого управления. А поэтому они делают ставку на разрушение всех национально-культурных миров нелиберальных цивилизаций при помощи массированной атаки масс-медиа, пропаганды западного образа жизни и перевербовки властных элит. По мере снятия старого самобытного мироощущения в эти цивилизации далее могут быть внедрены новые информационно-манипулятивные иерархии управления, основанные на финансовом контроле мировых структур за национальными экономиками, на информационной блокаде низших "каст" – ограждении их от реальных знаний о мире и своем месте в нем, и на манипуляциях массовым сознанием, которые исключают посягательство низов на управляющие касты и саму иерархию.

Очевидно, что этот проект мирового порядка является либеральным лишь по названию, однако экспансию именно такого информационно-пропагандистского мондиализма человечество наблюдает в последние десятилетия. Уязвимость этого проекта проявилась к середине 80-х годов и стала несомненной сегодня, когда – как реакция на диктат тотального либерализма – обнаружилось стремительное обострение национального самосознания народов, проявленное в антизападнических тенденциях и, резче того, в идеях этнорадикализма и религиозного фундаментализма.

С момента, когда утопичность чисто манипулятивных трансформаций традиционных цивилизаций оказалась очевидной, а усиление антилиберальных тенденций стало общепризнанным фактом, – на арену вышел третий вариант "либерального" мондиализма. Для него либерализм – не цель, а лишь один из инструментов Игры, призванной закончить Историю. Цель же при этом прежняя, как у информационно-манипулятивного мондиализма: она состоит в том, чтобы в условиях глобального ресурсного кризиса устойчиво гарантировать высокие, по крайней мере не снижающиеся стандарты жизни у ограниченной части человечества, переложив основные издержки кризиса на подавляющую часть населения Земли. А вот средства достижения цели – вполне игровые.

Один из вероятных планов игры мог бы быть следующим.

Первое. Имитировать создание таких наднациональных и экстерриториальных институтов власти (мировое правительство, международные суды и т.п.), которые под флагом либерализма, защиты прав человека, экологической защиты и т.д. означали бы как можно более грубое посягательство на национальные суверенитеты, культурные, религиозные и этнические самобытные общности. Именно – имитировать, ибо средств реального обеспечения таких институтов власти в арсенале либерализма не имеется.

Второе. Провоцировать такую мировую волну антилиберального государственного сознания, этнократизма и религиозного фундаментализма, которая на либеральном богатом Севере будет воспринята как эсхатологический вызов, ради ответа на который – конечно же, "временно" – приходится пожертвовать либерализмом.

Третье. Развязав войну с "Югом" за "спасение либерализма" и упразднив этот самый либерализм в смертельной схватке островков Севера с бушующей вокруг нелиберальной стихией, – заодно "упразднить" в этой войне значительную часть "лишнего" человечества и закрепить новый мировой порядок в виде устойчивой и жесткой мировой системы политической, военной и информационной власти.

И на этом этапе становится принципиальным вопрос об идеологическом обеспечении такой власти и ее инструментах, а по сути – об основаниях построения мировой властной иерархии и о мировой религии либо идеологии, которая бы эту иерархию освящала.

Здесь любые разговоры о либерализме прекращаются. Становится совершенно ясно, что человечество знает единственную устойчивую структуру властной иерархии, не подверженную опасности размывания и конфликтов за счет вертикальной социальной мобильности, – а именно жесткую кастовую (варновую) систему, и единственную идеологию, которая эту систему оправдывает, – опирающийся на определенные варианты язычества ФАШИЗМ.

Следует признать, что опасность распространения идеологии фашизма сегодня вовсе не призрачна. Несомненна укорененность каст в языческом прошлом многих народов Европы и южной Азии. Бесспорно стремительное истончение, разрушение христианского пласта в массовом сознании обществ "Севера" и замещение его безрелигиозным либеральным индивидуализмом. И наконец, очевидно нарастание этнорадикализма не только в кризисных регионах мира, но и в весьма благополучных "северных" – Германии, Франции, Италии и т.д.

И уже неважно, о каком варианте фашизма идет речь: будет ли это расовый фашизм, в котором "арийство" модернизируется до "европейства" либо до общего признака "белой кожи", и будут ли при этом измерять черепа, или же это будет нерасовый фашизм, основанный на принципах евгенического отбора по физиологическим "нормам" и интеллектуальным тестам.

И также неважно, какой неоязыческой "традицией" будут этот фашизм освящать: индуистской мистикой, эллинистическим гностицизмом, "германо-арийской теорией" мирового льда или претенциозно-научными химерами вроде "интеллектроники" по Станиславу Лему.

Важно единственное: будет сказано, что люди рождаются НЕ- равными и НЕсвободными, и их единственная свобода – с восторгом и прилежанием исполнять свои кастовые обязанности, и так будет ВСЕГДА. И это и есть конец Истории.

Наблюдая сегодня тотальное попрание национальных суверенитетов, унижение любых человеческих прав под лозунгами "защиты прав человека" в Югославии и других регионах, обнаруживая мощную волну католического и протестантского прозелитизма на землях традиционного православия и ислама, – мы вправе рассматривать эти факты как компоненты и ходы осознанной или неосознанной (незаметно вовлекающей в себя) Игры – Игры против человечества, ведущей его в петлю фашизма.

Либерализму не обойтись без фашизма как средства снятия той тупиковой духовной, идеологической и ресурсной ситуации, в которую он загнал себя и пытался загнать человечество. Фашизму не обойтись без либерализма как средства обострения мировых противоречий, необходимых для узаконения и реализации своих планов прихода к власти.

Обе эти идеологии, несмотря на непрерывно декларируемый крайний их антагонизм, являются сегодня половинками тех единых смертельных клещей, в которые зажимают мир Игроки.

Россия – не позволит себя раздавить в этих клещах. Россия – не имеет права стать объектом Игры, быть ее жертвой или послушным пособником. Россия – не хочет участвовать в этой Игре.

– НЕТ – "КОНЦУ ИСТОРИИ"!

– НЕТ – ПРОЕКТАМ "НОВОГО МИРОВОГО ПОРЯДКА"!

– НЕТ – ЛИБЕРАЛИЗМУ И ФАШИЗМУ!

– НЕТ – ПОПЫТКАМ ИСТОРИЧЕСКОЙ "ИГРЫ"!

Предъявленный документ создает некую систему ограничений и ориентиров, в рамках которой, как нам представляется, может идти создание консолидирующего оппозиционного ядра не на основе тех или иных временных компромиссов, а на основе единства долговременной стратегии, единства целей. Эти ориентиры и ограничения следующие:

1. Процесс, запущенный в России, не есть реформа или социально-экономическая эволюция. Это сознательная деструкция общества, спланированный социально-экономический регресс и целенаправленная дезинтеграция страны.

2. Вызванным этими действиями катастрофическим процессам необходимо противопоставить решительные контррегрессивные меры, труд сознательного социального строительства и мобилизационный проект восстановления России. Главная задача – собирать общество и строить государство.

3. Идеология социального строительства для выхода из катастрофы не может быть продиктована пристрастиями, политическими симпатиями и предпочтениями, не может противопоставлять компьютерной изощренности противника, моделирующего регресс, – примитивный идеологический багаж лозунгов, ярлыков и заклинаний. Она должна быть прежде всего идеологией России как исторической самоценной реальности, должна соответствовать уровню современных смысло-информационных войн, должна быть реалистична, жестко аналитична, полна и непротиворечива.

4. Субъектом строительства России является русская нация как полиэтнический синтез на фундаменте русской культуры и общей исторической судьбы. Ни космополитизм, ни этнократизм недопустимы в идеологии нового государственного строительства.

5. Во имя воссоздания России как особой цивилизации и субъекта мировой истории необходимо укрепление ее ядра – Российской Федерации, затем воссоздание Большой России, объединяющей территории с преобладанием русского населения, и только после этого движение к великой России как государству всех народов, мыслящих себя в орбите русской истории и в поле притяжения русской культуры.

6. Принцип России – жесткая федерация без права отделения территорий. Формула России – союз народов, федерация территорий.

7. Основной фактор субъектности наций – единство истории. В русской истории нет тупиков и черных дыр и не может быть нигилистического противопоставления одних периодов другим. Вся она, с древнейших времен до сегодняшнего дня – цельна и является для нас общей и единой ценностью.

8. Коммунизм, русский национальный традиционализм и государственный демократизм, несомненно, имеют свои корни в социокультурных кодах народов нашей страны и содержат ряд основополагающих идей, сохранение и развитие которых плодотворно для теоретического и идеологического осмысления будущего пути России и человечества.

9. Задача создания новой, целостной и непротиворечивой, русской идеологии, учитывающей весь исторический опыт и открывающий путь к будущему, – может быть решена лишь при условии предъявления оппозицией собственной философии истории, всесторонне осмысливающей исторический путь человечества и историческую миссию Русской цивилизации. Только это даст серьезную возможность предлагать русскую модель развития и русскую альтернативу проектам "нового мирового порядка".

10. Сказанное требует серьезной теоретической дискуссии, которая привела бы участников политического диалога к определенным компромиссам и отказу от ряда тупиковых идеологем, неадекватных сегодняшней реальности и исключающих политический синтез. Такие отказы, сколь они ни болезненны для всех политических сил, абсолютно необходимы как условие конструктивности совместных действий.

11. Катастрофа России не есть катастрофа исчерпания ее духовного и человеческого потенциала. Это есть катастрофа предательства элит и перерождения идеологии, что и обусловило системную неустойчивость государства. Именно эта системная неустойчивость и собственные кризисные процессы, а не происки внешних врагов и их внутренней агентуры – основная причина катастрофы.

12. Необходимо четко разделить: самоотчуждение масс от предательской политики власти – и самоотчуждение предавших элит от предметов собственного предательства – нации и государства. Недопустимы попытки распространять обвинения против предавших элит на этносы и народы.

13. Мир миров, которым сегодня является человечество, находится в глубоком общецивилизационном кризисе, из которого никто не сможет выйти в одиночку. Существующие сегодня проекты выхода из этого кризиса в виде ультралиберального или фашистского "нового мирового порядка", призванного закончить мировую историю, – одинаково смертельны для мира и для России.

14. Россия не может и не хочет растворяться ни в Западе, ни в Востоке и не собирается становиться придатком того или другого. Она – субъектна и не желает быть инструментом для манипуляций мировых политических игроков, она отказывается участвовать в этой игре.

15. Россия – особый мир, особая цивилизация, имеющая свою особую духовную основу, свою уникальную историю, свои законы развития. Она должна, понимая и используя эти законы, идти в будущее своим собственным – Русским – путем. Она может предъявить миру альтернативу для выхода из кризиса – альтернативу без унификации и подавления народов, альтернативу мира миров, многоголосия цивилизаций.

В случае, если эти ориентиры и ограничения приняты, можно и должно решать все остальные вопросы общетеоретического, идеологического, социального, экономического и политического характера. Этап разрешения этих вопросов – это второй этап строительства единого консолидированного оппозиционного движения. Но он не может быть осуществлен вне решения задач первого этапа.

До тех пор, пока не будут приняты эти основные ориентиры и ограничения, пока не будет очерчено поле идеологического и политического действования государственно-патриотических сил, говорить о прикладных программах и моделях бессмысленно, ибо нет единства по главным вопросам.

Вот почему мы призываем в течение ближайших двух месяцев завершить первый этап дискуссии по предложенным тезисам и далее переходить ко второму, проводя совещания и переговоры в рамках тех и только тех политических сил, которые признают долговременное единство стратегии, выработанное в ходе совещаний и переговоров первого этапа.

Тогда в течение июня-июля и не позднее августа 1993 года может быть достигнуто согласие по основным вопросам как теоретического, так и прикладного характера. Но, повторяем, этого согласия нет и не может быть, пока нет единства в кардинальных вопросах политической теории. В такие моменты истории, как тот, который переживаем мы все, путь один – от общего к частному.


Примечания

1

Смысловые войны – наименее заметны, хотя, быть может, наиболее разрушительны. Их задача – перемена эмоционально-оценочных знаков в отношении фундаментальных понятий и традиционных представлений индивидуального и массового сознания. Добро и зло, позор и честь, красота и безобразие, польза и вред, высокое и низкое, – все представления подвергаются атаке со стороны средств информации, масскультуры и деформированной социальной практики. Стратегия смысловых войн рассчитана на все адреса воздействия – сознание и подсознание, группа и личность, общество и государство, – и ставит целью глобальную перестройку базовых ценностей и мироощущения нации. В ходе такого воздействия нация перерождается в информационно управляемую "биомассу". Поскольку далеко не все личности в нации выдерживают такую "перестройку", смысловые войны имеют результатом и "бескровный" физический геноцид.

2

Говоря о социальном конструировании, мы никоим образом не имеем в виду очередной социальный эксперимент. Мы отрицаем представление об абсолютной рукотворности Истории и возможности искусственной организации социально-исторических процессов. Но, отрицая подобный подход, мы не можем не отметить явную двусмысленность апелляций к "живому творчеству масс", к так называемой социальной органике, в тот момент, когда искусственно, антиисторично, волюнтаристски оказались сломаны все традиционные механизмы саморегуляции и самодвижения общества. Поэтому, говоря о позитивном социальном конструировании, мы имеем в виду повышенную сознательную интеллектуальную и организационную деятельность тех сил, которые способны отстоять бытие России в Истории.

3

Мы с трудом и серьезной оговоркой применяем термин "национализм" для обозначения национального единства. Задачи русского национального собирания и самостояния, основанного на особом религиозном сознании, особой культуре исторической жизни, особом типе национальной духовности и принципе со-единства, требовали бы иного наименования, отличающегося от скомпрометированного европейской историей "национализма". Тем не менее, исходя из необходимости провести жесткую грань между понятиями "этнос" и "нация", ныне опасно размытую в русском – имперском, всечеловеческом – сознании, мы, с указанной оговоркой, признаем применимость термина "национализм" в русском патриотическом движении. Критический характер социального процесса требует терминологических компромиссов там, где речь идет о широком движении с четким политико-государственным целеполаганием.